Блейк Дебора

Невероятно прекрасна

Автор: Дебора Блейк

Оригинальное название: Wickedly Wonderful

Название на русском: Невероятно прекрасна

Серия: Баба Яга

Книга в серии: 2

В книге 30 глав + эпилог

Над переводом работали: Юлия Гречко,

Наталья Ульянова, Валерия Плотникова,Yulia Curious

Корректор: Анастасия Иванова

Русифицированная обложка: Любава Воронова

Материал предназначен только для предварительного ознакомления и не несёт никакой материальной выгоды!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков — запрещено.

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Маркус Дермотт наблюдал за восходом Солнца, стоя на продуваемой всеми ветрами палубе рыбацкой лодки отца, и задавался вопросом: или это море изменилось, или что-то в нем самом. Когда он был мальчиком и практически рос на этой самой лодке, то при взгляде на воду он видел, как она буквально излучала свет и заставляла его сердце петь, и не важно, какие неприятности происходили в его жизни. Но все, что он ощущал теперь — это холод. Холод и немного раздражения. Может океан и прекрасен, но это было последнее место, где он хотел бы быть.

Он планировал провести свою жизнь в морской пехоте, вдали от беспокойного моря и воспоминаний, связанных с ним. И уж точно он не планировал вернуться на эту проклятую лодку. Или к своему отцу.

Особенно к своему отцу. Но, как любил говорить сержант, который проводил его подготовку: «Жизнь — это то, что случается с нами, пока мы строим планы».

Оказалось, что все, что в нем осталось, только те двенадцать лет, проведенные в Корпусе морской пехоты США. Три поездки в Афганистан высосали его насухо, как пески в пустыне, и, несмотря на то, насколько сильно он скучал по службе и дружеским отношениям с другими ребятами в своём подразделении, он просто не мог больше во всем этом участвовать. Он пробыл там достаточно долго, чтобы понимать, если не уйти, когда наступает такое состояние, то станешь опасным, как для себя, так и для всех вокруг.

Поэтому по истечении контракта, он упаковал свой вещевой мешок и отправился домой. Один из парней, который ушел в отставку за год до него, пригласил Маркуса поработать в основанную им компанию, организующую экстремальные виды отдыха, что показалось ему не хуже любой другой идеи в этот непонятный период жизни после отставки. Но и тут у жизни, очевидно, были на него другие планы.

— Ты так и будешь весь день витать где-то в облаках, парень? — даже с музыкальной ирландской ноткой в голосе его отец рычал как раненый медведь.

— Наконец-то начался хоть какой-то клев, и это после того, как изо дня в день мы вытягивали пустые сети, а ты не можешь взять себя в руки и стать полезным? Я думал, ты вернулся, чтобы помогать мне, а не таращиться на море, как будто ты никогда не видел его прежде. Это все тот же океан — волны и соль, и, наконец, черт его дери, немного рыбы. Так может ты сдвинешь свою задницу и проверишь лески?

Маркус вздохнул. Он никогда не ладил с отцом, и прошедшие двенадцать лет вдали друг от друга, мягко говоря, не помогли. Когда ему позвонили и сообщили, что у его отца рак, Маркус надеялся, что, если он приедет домой, чтобы помочь ему, они смогут преодолеть свои разногласия. Но прошлое слишком глубоко засело в них, а будущее было таким же холодным и серым, как океан. И он понимал, что ни одна из этих вещей не изменится в ближайшее время.

* * *

Золотисто-красное зарево восходящего солнца превратило море в расплавленную огненную лаву, что несколько противоречило представлению о холодных тихоокеанских водах залива Монтерей. Но Беку Янси это не беспокоило, ее мокрый костюм достаточно хорошо держал тепло, и возможность побыть наедине с волнами стоила того, чтобы не испугаться утренней прохлады.

Вскоре здесь будет полно людей, но сейчас она наслаждалась своим уединенным развлечением — пенистым белым кружевом, покрывающим сине-зеленые глубины, и все это в сопровождении только звука ветра и свистящего смеха стаи дельфинов, плавающих по соседству. Проплывая мимо, она ответила им, издав свистящее приветствие по-дельфиньи.

Лежа на серфборде, Бека гребла, пока шум океана не сменил тишину прибрежья, и она не почувствовала умиротворение в этом спокойном найденном ею местечке, где под ней была только вода, а над ней бескрайнее небо. Там, на суше, были люди и сопровождающие их шум и суета; а здесь, здесь был только вызов — сражение с сокрушающей силой бегущей волны.

Освежающий запах моря заполнил ноздри, а легкий ветерок игриво потянул за прядь длинных светлых волос, когда девушка направила доску в сторону зарождающейся волны. Но прежде чем она смогла развернуться в ее сторону, доска для серфинга, будто живая, ушла под воду, и девушке пришлось сильно ухватиться обеими руками, так как доска начала набирать немыслимую скорость, двигаясь наперерез морским барашкам, как будто их там и не было.

Какого черта? Бека схватилась еще крепче, отворачивая лицо, чтобы защититься от жалящих ледяных брызг, обрушившихся на нее. Сквозь прищур, она едва могла разобрать что-то похожее на бледно-зеленую руку, схватившую край ее доски для серфинга, полупрозрачные перепонки прижались к ярко-красной поверхности доски. Мощный хвост с переливающимися перистыми концами волнообразно двигался под водой, лишь изредка прорываясь сквозь поверхность океана, когда делал слишком сильный гребок.

«Русалка!» — подумала Бека. Но идентификация ее таинственного угонщика вызывала больше вопросов, чем ответов. Она сомневалась, что водяное создание хотело причинить вред; они обычно держались подальше от человеческой цивилизации, предпочитая прятаться на своей территории на глубине двух миль во впадине, скрытой при помощи древней магии. И Бека была дружелюбна с большинством местных обитателей-нелюдей в тех редких случаях, когда она их встречала.

Тем не менее, она была рада, что у нее есть маленький ножик, лежащий в водонепроницаемых ножнах, пристегнутых к ее икре, и тщательно замаскированный небольшим гламором для отвода глаз, чтобы другие серферы не замечали его. Не то чтобы она и вправду считала, что он ей потребуется, ведь у нее были и другие средства защиты, куда более мощные, чем холодная сталь, но она уже давно поняла, что лучше быть готовой к любым неожиданностям. Этого стоит ожидать, когда ты Баба Яга.

Большинство никогда и не слыхивало о существовании этих волшебниц. Но те, кому было знакомо это имя, знали только легендарную русскую ведьму из сказок: старуху с загнутым подбородком, огромным крючковатым носом и железными зубами, которая живет в избушке, бегающей по лесу на огромных курьих ножках, летает в зачарованной ступе, управляя метлой, и ест маленьких детей, которые себя плохо ведут.

Часть из этого даже была правдой когда-то, очень давно. Определенно, Бабы Яги — очень властные ведьмы, одаренные способностью управлять стихийными силами природы. Даже рассказы об избушках и странного вида транспорте правдивы, это было в то время, когда Бабы обитали только в России и на территории ее славянских соседей. Сейчас же все несколько иначе.

Бека может и была самой молодой и неопытной из трех Баб, живущих в Соединенных Штатах, но она была более чем достойным соперником для одной русалки. Поэтому девушка чувствовала скорее любопытство, нежели тревогу, усаживаясь прямо на своей доске, когда они, наконец, достигли пункта назначения.

Бросив беглый взгляд вокруг, она поняла, что Русалка отвезла ее на достаточно далекое расстояние от берега, который был едва различим и казался бледно-желтым пятном на горизонте. По меньшей мере две или три мили. И она была права: недалеко оказалось рыболовецкое судно стального цвета, медленно движущееся по морю. Оно тащило за собой свои грубые сети, как крупная деревянная невеста со слишком длинным шлейфом. Красные и синие буи подпрыгивали на поверхности, придавая сетям праздничный вид. На носу лодки о чем-то спорили двое мужчин, но она была слишком далеко, чтобы услышать разговор; к счастью, они смотрели друг на друга, а не на нее.

Бека аж подпрыгнула, когда Русалка беззвучно появилась из воды, ее золотисто-каштановые волосы, намокнув, стали почти черными, и были зализаны назад, открывая лицо, в зеленых глазах застыл страх, она начала говорить даже прежде, чем ее губы оказались выше уровня воды. Солнце уже встало и красиво сверкало, отражаясь от ее чешуек и бросая блики на заостренных зубах.

— Баба Яга, ты должна мне помочь! — русалка вертела головой, глядя с волнением то на лодку, то на девушку. Бека уже собиралась что-то ответить про хорошие манеры, что сначала нужно спрашивать, прежде чем тащить кого-то куда-то посреди океана, когда большая лазурная слеза скатилась по острой скуле женщины, и она пояснила: — Мой ребенок … мой ребенок попал в сеть!

«Дажбог его подери!» — подумала Бека. Это плохо. Не только для бедного, беззащитного малыша русалки, который был еще слишком молод, чтобы суметь изменить свою форму или дышать вне своей естественной водной среды, но также и для водных народов — Русалок и Шелки, которые успешно скрывали свое существование от людей с тех пор, как остальные сверхъестественные расы ушли в Иноземье; эта ситуация могла стать катастрофической, если их секрет раскроется.

А если учесть, что Бабы Яги действуют самостоятельно, но, в конечном счете, потом все равно отчитываются перед могущественной и переменчивой Высочайшей Королевой Иноземья, провал Беки может иметь катастрофические последствия и для нее. Однажды Королева в гневе превратила с полдюжины служанок в лебедей; у Беки не было никакого желания узнавать, идут ли ей перья.

— А что ваш ребенок делал здесь, в открытых водах? — прошипела Бека, пытаясь унять панику. Не то чтобы она не сочувствовала Русалке, но всеми путями пыталась избегать каких-либо серьезных проблем, так как ее наставница Бренна, Баба Яга, которая вырастила и выучила девушку, несколько лет назад ушла в отставку и переехала в Иноземье, оставив ее саму со всем разбираться. И это после того, как в течение многих лет старшая Баба говорила ей, что она «еще не совсем готова», и тоненький внутренний голосок, казалось, поселившийся в голове Беки, постоянно нашептывал ей то же самое.

— Почему вы не во впадине с вашим народом? — Бека скользнула в студеную воду, едва ощущая холод и пытаясь сообразить, как будет спасать русалчонка, и при этом ей нужно было не попасться на глаза мужчинам — она всмотрелась в гладкий белый бок лодки «Хитрый змей».

Морское существо еще крепче схватилось за доску Беки, с ужасом глядя на сети.

— Разве ты не знаешь? — ее голова то уходила под воду, то поднималась над ней из-за волн, которые она создавала, беспокойно ударяя по воде своим изящным хвостом. — У нас дома проблемы; все живое там отравлено чем-то таким, что наши целители не смогли распознать. Растения, рыба, даже несколько людей заболели из-за этого. Все Русалки и Шелки были вынуждены перебраться поближе к берегу, чтобы избежать заражения, а мой малыш в этой суматохе потерялся.

Она отпустила доску, чтобы ухватиться за руку Беки.

— Пожалуйста, Баба Яга, я знаю, что должна была лучше за ним следить, пожалуйста, не дай ему умереть.

«Ни за что», — мрачно подумала Бека. А затем она стиснула зубы, потому что поняла, что лодка прекратила свое ленивое движение вперед и остановилась. Механический визг лебедки нарушил тишину морского воздуха, и сети начали медленно подтягиваться к корпусу лодки. У Русалки вырвался болезненный крик от осознания того, что происходит, при этом она непроизвольно усилила хватку, а перепончатые пальцы превратились в когти.

— О нет, — проговорила она, и слезы цвета морских водорослей потекли быстрее. — Уже слишком поздно.

Бека покачала головой.

— Еще нет, — сказала она и поплыла сильными, целеустремленными гребками в сторону медленно поднимающихся сетей. — Оставайся здесь, — приказала она через плечо. И затем поплыла так, как будто ее жизнь зависела от этого.

Когда она приблизилась к лодке, то увидела, что та была не такой уж и новой, как ей показалось сначала; черно-синяя корка из ракушек портила вид нижней половины лодки, окрашенной в глубокий зеленый цвет и находящейся в воде, а верхняя половина была покрыта тусклой белой краской, которая уже начала облупливаться. Но, несмотря на все это, сама лодка, выглядела прочной и хорошо сконструированной — ведь, увы, сеть медленно, но неумолимо подтягивалась все ближе к судну.

Бека сделала глубокий вдох и нырнула под воду. К счастью, так как она проводила много времени в океане, то давно провела магический обряд, который позволял ей держать глаза открытыми, даже без защитных очков. Через дырки в сетях, она хорошо видела русалчонка, который в отчаянии наматывал круги в постоянно уменьшающемся пространстве. Его крошечное бледно-зеленое личико было все в слезах, но любой, издаваемый им звук, заглушался металлическим скрежетом лебедки, а поднимаемый невод сжимался все туже и туже. Когда он заметил ее, то мгновенно подплыл к той стороне сетки, где была она, попискивая как раненый дельфин.

Бека вынырнула на неспокойную поверхность, чтобы глотнуть воздуха, а затем снова нырнула вниз; обратный путь был заметно короче, и она знала, что времени у нее почти не осталось. Было так заманчиво воспользоваться магией, чтобы разорвать сеть, но она боялась случайно навредить ребенку, и магия часто плохо срабатывала под водой, поэтому, в конце концов, она просто достала нож и начала отчаянно пилить прочные волокна.

Еще дважды ей пришлось подниматься, чтобы глотнуть воздуха, но после последнего раза, ее усилия окупились; она сделала неровную дыру, не более чем два фута в длину (ок. 60 см), но та была достаточно большой, чтобы маленький русалчонок смог выбраться. Рыба, которая была в сети, тут же устремилась на свободу, щекоча девушку своими плавниками, когда проплывала мимо нее.

Она показала русалчонку, чтобы тот приблизился, и сразу поняла, что пока она боролась с крепкими волокнами, хвост ребенка запутался в одной из ячеек сети, и он оказался в ловушке, не в силах вырваться из безжалостного плена невода.

Выругавшись про себя, Бека всплыла, чтобы наполнить легкие воздухом, а затем бросилась к дыре и буквально угрем проскользнула через невероятно маленькое отверстие. Она отчаянно боролась с перекрученными веревками, пока малыш не оказался свободен, и она смогла просунуть его наружу. И только, потом обнаружила, что сама угодила в ловушку из быстро сжимающейся сети и стремительно сокращающегося времени и кислорода.

Глава 2

— В сетях кто-то есть! — вскрикнул Кенни, стоя рядом с Маркусом и продолжая с усилием тянуть. — О Боже мой! Мы поймали русалку!

Схватившись двумя руками за край лодки, Маркус посмотрел туда, куда показывал Кенни. Вот же дрянь — в сети действительно кто-то был. ДЕРЬМО. Грубые темные веревки уже были внутри лодки, но большая часть сети все еще была под водой, где он едва различал размытую женскую фигуру, которая отчаянно боролась с веревками, пытаясь освободиться.

Недолго думая, он стянул кроссовки и нырнул в ледяную воду. Удар практически выбил весь воздух из его легких, но он не позволил, чтобы это замедлило его. Оказавшись в воде, он поплыл так быстро, как только мог, используя свою военную подготовку, и держа свою цель в поле зрения каждый раз, когда его голова показывалась над водой. Почти доплыв, он остановился, и, держась над водой, попытался оценить ситуацию.

Маркус не верил своим глазам. Вместо поблескивающей рыбы, которую он ожидал увидеть, перед ним предстало невообразимое зрелище — прекрасная женщина в мокром костюме, держащая нож, чье острое лезвие было явной причиной новенькой дыры в сети, которую он с таким трудом починил не далее, чем три дня назад. Сеть, которая еще совсем недавно вмещала единственный приличный улов впервые за несколько недель. И это было очень плохо, ведь девушка действительно была потрясающей, но он собирался ее просто убить.

Возможно, задушив ее голыми руками. Ну конечно только после того, как спасет. Он видел, что ей почти удалось вырваться, но она не могла одновременно и держать отверстие открытым и высвободиться из спутанных веревок. Она изо всех сил старалась держать голову над водой, ныряя под воду в промежутках между вдохами, чтобы разрезать неподдающиеся веревки, опутавшие ее. Маркус закрыл глаза и нырнул; выхватил нож из руки женщины и на ощупь резанул по той прорехе, которую успела сделать она, увеличивая ее настолько, чтобы суметь дотянуться и схватить незнакомку.

Вытащив ее, он отбросил нож, чтобы обхватить ее одной рукой вокруг тонкой талии, а другой начал грести, чтобы как можно быстрее всплыть на поверхность. И все равно, когда его лицо появилось над водой, он хватал ртом воздух, а женщина, откашлявшись от морской воды, повернулась к нему и сказала:

— Эй! Это был мой любимый нож!

* * *

Команда вытащила Маркуса, женщину и остатки сети на палубу. И прежде, чем он успел отдышаться, мужчина услышал хриплый голос отца:

— Маркус Генри Дермотт, что, черт возьми, ты наделал?

Только его папуля мог выставить Маркуса ответственным за эту таинственную женщину, которая разрезала их сеть. Конечно, ему лишь дай волю, и старик обвинит сына во всем на свете, от плохой погоды и отсутствия рыбы до высокой цены на пиво в его любимом кабаке.

На мгновение Маркус действительно пожелал вернуться в пыльные и безводные пустыни Афганистана. Да, люди там пытались его убить, но там все равно было более спокойно, чем здесь, в ловушке, на преследующей его в воспоминаниях лодке, где он вырос с жестким, упертым старым рыбаком, с которым делил не только фамилию, но и очень тяжелое прошлое.

Двое мужчин, из которых состояла постоянная команда отца, смотрели на все это широко раскрытыми глазами. Чико был с отцом столько, сколько Маркус себя помнил; нелегальный иммигрант, пересекший границу тридцать лет назад, примерно в тоже время, как родился Маркус, он был таким же жестким, как шкура акулы, и примерно таким же красивым. Но он был надежным и умел ловить рыбу, и это было всем, что волновало Маркуса Старшего.

Кенни, с другой стороны, был тощим пареньком, едва преступившим подростковый период, и у него имелся энтузиазм, который многократно превосходил его опыт. Он проработал на лодке в течение примерно шести месяцев, после того как отец Маркуса выгнал еще одного уставшего от проклятий в свой адрес на странной смеси гэльского, испанского и английского работника в длинной череде сменяющихся членов команды.

Кенни с явным любопытством рассматривал их визитершу.

— М-м-м, дамочка, с вами все в порядке? — Его кадык подпрыгивал, как буй на бурных водах. — Вы, часом, не русалка?

Женщина поднялась с грацией Валькирии, несмотря на куски веревок, все еще обернутые вокруг ее босых ног.

— Простите, — ответила она голосом, который звучал словно музыка. Маркус мог поклясться, что на мгновение, сквозь морской бриз запахло свежей клубникой. — Не русалка. Боюсь, что я просто безобидная серфингистка, которая проплывала мимо.

Отец Маркуса фыркнул и сплюнул на палубу. Он не имел дело с людьми, которые использовали море для игр, а не для работы.

— Не такая уж и безобидная, — отметил Маркус, скрестив руки на груди, и посмотрел на нее таким взглядом, после которого люди обычно перед ним падали и без разговоров давали ему двадцатку.

— Ты испортила нашу сеть, и мы потеряли большую часть хорошего улова впервые за долгое время. Ты что, одна из тех сумасшедших идиотов из Гринписа?

На это его отец разразился поистине впечатляющим потоком ненормативной лексики, но похоже их неожиданная пассажирка не впечатлилась. Наверное потому, что не поняла большую ее часть из-за усилившегося от злости ирландского акцента отца, что впрочем и к лучшему. Маркус был так же зол, как и он, но по-прежнему считал, что при женщинах не стоит сквернословить.

Ярко-голубые глаза смотрели то на дыру в сети, то снова на него, и легкий румянец проступил на ее загорелых щеках.

— Слушайте, я действительно сожалею по поводу вашей сети и рыбы, и всего остального. Но там малыш… дельфина попался в сеть, и я должна была вытащить бедняжку, прежде чем вы бы его убили, — она распахнула свои голубые глаза пошире, чтобы придать себе более невинный вид, но Маркус не купился на это. В его подразделении был паренек, который смотрел на него точно так же, обычно когда был уличен за чем-то незаконным или аморальным, или и тем, и другим.

Маркус посмотрел на море по обе стороны от лодки.

— Я не вижу никаких дельфинов. И если уж на то пошло, то не видел их и утром.

Женщина что-то тихонько промурлыкала себе под нос и сделала необычное вращение кистью, после чего повернулась к носу лодки, и махнула рукой.

— Они прямо там, — уверенно сказала она.

И будь он проклят, если там не было сейчас около полудюжины дельфинов, в том числе и малыша, и это прямо в том месте, где он мог бы поклясться, минуту назад их не было. Чудеса. Он обычно более наблюдательный, ведь привычка — вторая натура, и после трех контрактов в морской пехоте, все из которых он провел в местах, где полно снайперов и убийц, замаскированных под мирных жителей, он еще не разучился присматриваться ко всем и всему, что было поблизости.

— А мне наплевать, если б даже три монахини и Дева Мария оказались в этих проклятых сетях, — прорычал его отец, а его седая борода вся встопорщилась. — Никто не пойдет резать дыры в чужих рабочих снастях. Кто, черт побери, я Вас спрашиваю, будет платить за ремонт? А кто заплатит им всем за рыбу, что я потерял? — праведный гнев окрасил в красные тона слишком бледное лицо его отца, но Маркус видел некоторую неуверенность в его свирепой позе.

— Пап, — сказал Маркус, более мягко, — почему бы тебе не пойти в рулевую рубку и не выяснить, сколько точно, как ты думаешь, мы потеряли. А я пока провожу эту сумасшедшую любительницу пообниматься с деревьями обратно, в тот сумасшедший дом, из которого она сбежала, и где она сможет выписать нам чек, чтобы покрыть причиненный ущерб.

Он сделал небольшой жест головой, и Чико кивнул за спиной его отца, затем Маркус положил руку на предплечье старика.

Маркус Старший скинул ее.

— Я знаю, что ты делаешь, Марк-бой. Нет никакой необходимости со мной нянчиться.

И тем не менее, он направился к маленькой каюте, а Чико за ним, они оба двигались более медленно, чем того требовала небольшая качка.

Маркус похлопал Кенни, который так и стоял, раскрыв рот, по плечу, и стал аккуратно подталкивать его к испорченной сети.

— Почему бы тебе не собрать всю ту рыбу, что нам все-таки удалось вытащить и не положить ее на лед в трюме? Мы сейчас будем возвращаться; благодаря ей мы уже точно сегодня ничего не поймаем. — Парень неохотно вернулся к работе, но постоянно оглядывался через плечо, пока шел, и из-за этого чуть не упал, споткнувшись о моток веревки.

Заставив себя все-таки разжать кулаки, Маркус повернулся, чтобы хорошенько рассмотреть таинственную женщину. Длинные волосы, достающие почти до середины спины; он подумал, что она, скорее всего натуральная блондинка, но это станет понятно, когда ее волосы высохнут; у нее был оттенок настоящей Калифорнийской девчонки. Стройная и высокая, мокрый гидрокостюм сидел на ней, как вторая кожа и подчеркивал все выпуклости в нужных местах. Он тяжело сглотнул из-за внезапно вспыхнувшего желания, непонятно вообще, откуда взявшегося. Он уже давно потерял интерес к женщинам, с тех пор как вернулся с войны, и тут вновь обрел его. И в ком? В этой малахольной, которую они выловили из моря.

И тут его пронзила мысль.

— Эй, а как, черт возьми, вы сюда вообще попали? — он посмотрел вокруг, но океан был пуст; в поле зрения ни одной лодки, кроме «Хитрого Змея». Даже небольшой шлюпки.

Она прошла к рейке, как будто была здесь хозяйкой, и указала вниз. Алая доска для серфинга с нарисованным на ней черным драконом тихо покачивалась в спокойном море, периодически потираясь о бок лодки, как ласковая кошка.

Маркус покачал головой.

— Вы шутите? Вы преодолели весь этот путь на доске для серфинга? Да ни в жизнь.

Прикрыв рукой, как козырьком глаза, он попытался найти эту скрывающуюся лодку, полную ненормальных благодетелей человечества.

— Вас сюда должно быть довезли ваши друзья. Они что вас просто бросили?

Уголок ее полных губ дернулся.

— Никаких друзей, — сказала она. — Это наверно была волна-убийца (прим. гигантские одиночные волны, возникающие в океане, высотой 20–30, а иногда и больше, метров, обладающие нехарактерным для морских волн поведением). Я занималась серфингом недалеко от берега, и, прежде чем что-то поняла, оказалась здесь.

О, да ради всего святого. Она даже не постаралась придумать что-то более правдоподобное. Ну и врушка.

— Отлично, — сказал он. — Это Ваша версия, можете и дальше продолжать за нее держаться. Но не думайте, что я позволю Вам просто сбежать, когда Вы уничтожили собственность моего отца, и оставили нас без улова только потому, что в вашей прелестной головке появилась «блестящая» мысль о том, что нужно спасать находящихся под угрозой исчезновения черепах или бедных, беззащитных акул от злых рыбаков.

Боже, он ненавидел врунов. Такие люди могут тебя погубить, и неважно где ты: на поле боя или на лодке. А самые опасные из них те, которые не считают себя врунами. Но он сделает ей одолжение и научит, что за свои действия нужно отвечать.

— Вы возвращаетесь на берег с нами, — сказал он. В любом случае, не то чтобы он мог оставить ее здесь, посреди океана, на доске для серфинга. Какая к черту волна-убийца. — А потом я собираюсь проводить Вас домой, где Вы сможете выписать мне чек, чтобы покрыть расходы за испорченную сеть и потерю улова.

Он хмуро на нее глянул, чтобы убедиться, что она его поняла.

— Мой отец может быть и грубая, сварливая боль в заднице, но он тяжело работает, чтобы заработать себе на жизнь. Рыбацкая жизнь — нелегка, особенно когда… — он успел остановиться. В любом случае, это не ее дело, — … когда чокнутые блондинистые сумасбродки решают вырезать дыру в твоей сети. Я надеюсь, что у Вас достаточно денег, чтобы заплатить за это, или Вы окажетесь в тюрьме.

Подбоченившись, он посмотрел на нее, ожидая, что в этих больших голубых глазах сейчас появятся слезы. Вместо этого, она просто пожала одним плечом, затянутым в неопрен, и сказала: — Это справедливо. Вы не возражаете, если мы сначала заберем мою доску?

А еще он мог поклясться, что услышал смех дельфина со стороны правого борта.

* * *

Бека пыталась отогнать от себя мысленный образ мистера Заноза-в-заднице, хаотично прыгающего по палубе и квакающего. Но Баба Яга, которая ее вырастила, всегда настаивала, что очень важно не злоупотреблять магией. Но, черт, это было заманчиво. Этот его глубокий голос очень подошел бы лягушке. Хотя это такое расточительство, пускать в расход эти широкие плечи и брутальную внешность. Жаль, что к ним не прилагаются и приятные личные качества характера.

Можно подумать, она намеренно постаралась испортить его день. Конечно, девушка и сама не могла точно объяснить, что она сделала, поэтому просто должна дать ему немного денег, и надеяться, что его это удовлетворит. По крайней мере, Русалка и ее сын уже давно уплыли, так что Бека хоть что-то сделала правильно. Жаль, что в процессе она напортачила со всем остальным. Как обычно. Может быть, ее наставница была права, и она просто еще не готова действовать самостоятельно. Старая Баба наверняка бы знала, как спасти малыша, и моряки даже не догадались бы о ее присутствии.

И все же, подумала она, немного приободрившись, когда ее обычный жизнерадостный настрой вернулся, она выполнила свою работу. Сейчас ей предстояла чудесная поездка на лодке обратно к берегу, и вокруг нее был океан во всей своей красе. Солнечный свет отражался от зеленовато-голубой воды, где исполняли свой причудливый танец волны. Насыщенный соленый ветерок словно мягкими пальцами играл с ее волосами, когда она села на нос лодки. Теплое солнышко ласкало ее кожу, освобожденную от верхней части мокрого костюма, а на ее спутника было очень даже приятно смотреть, пока он не начинал говорить.

— У тебя есть имя? — спросил он.

Ну вот и все.

— На самом деле их несколько, — очень честно ответила она. Она всегда старалась по возможности говорить только правду; ведь в словах скрыта большая сила, и нельзя ею пренебрегать. — Можешь звать меня Бека. Бека Янси.

Поколебавшись, он протянул ей свою большую мозолистую руку. Она почувствовала легкий разряд, когда пожала ее.

— Маркус Дермотт. А тот очаровательный джентльмен, с которым ты встречалась ранее, мой отец, Маркус Старший, — его привлекательное лицо стало хмурым. — Я временно помогаю ему. Это его лодка.

Что-то в словах мужчины дало ей понять, что он предпочел бы быть где угодно, но только не здесь, и делать что угодно, но только не это.

— Он ведь болен? — мягко сказала она. Даже без повышенной чувствительности, присущей Бабам, она бы заметила очевидную бледность кожи несмотря на то, что лицо старика было сильно обветрено, да и то, как его поношенная одежда висела на нем, говорило, что он сильно похудел за последнее время. — Что с ним?

Маркус посмотрел на нее, потом перевел взгляд на море.

— Рак легких, последняя стадия. Он боролся с ним в течение нескольких месяцев еще до того, как я вернулся домой со службы. Он пытался работать на этой лодке только с двумя членами команды, и один из них едва закончил школу.

Бека видела, как напряглись мышцы на плечах под его черной футболкой.

— Мне жаль, — сказала она. Бабы не особо подвержены человеческим болезням; одно из преимуществ могущественной ведьмы. Но от этого не легче смотреть, как люди вокруг тебя страдают. Ее наставница часто предупреждала Беку, чтобы она не заводила близких друзей из людей, она говорила, что те слишком хрупкие и недолговечные для таких, как они. Беке было почти тридцать, но она едва выглядела на двадцать. Еще одна причина, чтобы не привязываться — ведь рано или поздно кто-нибудь может это заметить. Но это не значило, что ей не нравились люди. В конце концов, она тоже родилась Человеком.

Маркус пожал плечами, все еще не глядя на нее. Но было видно, что он сгорбился чуть больше, и это показало, что его будничный тон был лишь притворством:

— Я говорил, что сигареты ему когда-нибудь аукнутся. Он уверил меня, что бросил пару лет назад, но думаю, было уже слишком поздно.

Что-то насторожило ее в этой фразе.

— Он сказал тебе? Ты не знал?

— У меня было три контракта на службу в морской пехоте, — ответил Маркус и распрямился, как будто одно упоминание об этом делало его сильнее. — Только недавно вернулся. И пока я пытался понять, что мне делать дальше, какой-то «доброжелатель» позвонил и сказал, что мой отец болен. Так что я приехал сюда, чтобы помочь. Хотя не сказал бы, что старик этого хочет.

Он фыркнул.

— Ты бы видела его лицо, когда я появился. Как он ругался, что врач не дает ему покоя, — мужчина криво улыбнулся, и черты его лица разгладились. Неожиданно для себя Бека поняла, что он был довольно красив. Конечно, если вам нравятся крепкие, мускулистые и немного брутальные мужчины. К счастью, ей не нравились.

Она немного развернулась, чтобы лучше видеть его лицо, наслаждаясь ощущением брызг воды, попадающих ей на кожу.

Все Бабы Яги были связаны с природными силами, но каждая, как правило, имела большее взаимодействие с какой-то одной. Ее сестра Баба, Барбара Ягер, которая недавно переехала в штат Нью-Йорк, была привязана к земле. А вот у Беки была крепкая связь с водой. И несмотря на то, что она, как и все Бабы, ездила по стране, крепче всего она спала, когда слышала колыбельную океана через свои открытые окна.

— И как долго вы не виделись? — спросила она по большей части из-за того, что ей нравилось слышать его рокочущий голос, а не из желания узнать ответ. Скоро они будут на берегу; она расплатится с ним, и они больше никогда не увидятся. При этой мысли странная щемящая грусть затопила ее, но девушка не поддалась.

Маркус повернулся к ней, его лицо вновь стало непроницаемым. Бека уже было решила, что он не собирается ей отвечать.

— Я ушел в тот день, как мне исполнилось восемнадцать, — сказал он. — На той же неделе поступил на военную службу и с тех пор не был дома. До недавнего времени.

— Ты сказал, что у тебя было три контракта, — Бека покопалась в своих скудных знаниях о военной службе. — Это же двенадцать лет, да?

Она моргнула. Бабы по большей части являлись одиночками, за исключением того времени, когда они обучали себе замену (обычно это занимало около пятнадцати-шестнадцати лет, но вот наставница Беки не уходила гораздо дольше, так как считала, что Бека сама пока еще не справится).

Но Бека знала, что Люди, как правило, очень привязаны к семьям, почти так же, как Шелки и Морской народ.

— И ты все это время не мог его навестить? Как жаль.

Внезапно Маркус встал, и его большая тень загородила Солнце.

— Да не особо, — проронил он. — Мы не ладим.

Бека уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но он отошел к левому борту и не проронил ни слова до тех пор, пока «Хитрый Змей» не проскользнул в гавань, полностью соответствуя своему названию.

Глава 3

Маркус оставил своего отца и ребят разгружать ту рыбу, которую им удалось сохранить, и усадил Беку с ее доской для серфинга в свой старенький джип. Пока они добирались до берега, волосы Беки высохли, и проявился их истинный цвет — золотисто-желтый, цвет Солнца. Они волнами струились по ее спине, похожие на шёлк, едва ощутимо пахли летними воспоминаниями и сияли в ярком утреннем свете. По какой-то причине, он краем глаза продолжал ловить их отблеск, и это отвлекало его. И вправду, в ней было что-то такое солнечное. Казалось, она излучает какое-то жизнерадостное сияние, это одновременно и привлекало и раздражало мужчину. Он не мог точно сказать, почему так происходит, и это также привлекало и раздражало его. Слава Богу, что он скоро избавится от ее общества. Его жизнь и так была достаточно сложной. И он уже вроде как привык к той серости, которая окрашивала все в его мире, с тех пор как он вернулся домой.

Он припарковался недалеко от первой магистрали: с одной стороны океан, с другой — склон утеса. В поле зрения не было ни одного дома, но это было то самое место, куда она велела ему привезти ее. Что, черт возьми, задумала эта женщина?

— Мне казалось, ты сказала мне, что живешь где-то здесь, — сказал он, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Бека кивнула, вылезая из джипа и хватая свою доску. Она указала на утес.

— Я живу там, по крайней мере, сейчас, — она бросила ему хулиганскую улыбку. — Ты можешь подождать меня здесь, если хочешь.

— Даже не думай, — он посмотрел на почти вертикальную тропинку, которая переходила в песчаный скат. — Ты таскаешь свою доску вверх и вниз вот по этому?

— Почти каждый день, — ответила она, без особых усилий засунув ее под мышку и направляясь к тропинке.

Ее мокрый костюм висел на бедрах, демонстрируя простой белый цельный купальник и много загорелого тела девушки. Он старался не смотреть на ее упругую попку, пока шел за ней вверх по склону.

Маркус остановился на вершине утеса, чтобы осмотреться. На первый взгляд, смотреть особо было не на что — несколько поваленных ветром деревьев, небольшой клочок земли с редкими вкраплениями скорее сорняков, чем травы и…

— Это что, школьный автобус? — спросил он. По форме он был похож на школьный, но весь расписан подводными пейзажами, изобилуя синими красками с оттенками морской волны и зелени, дополненными изображениями красочных рыб, игривых морских котиков, дельфинов и полуобнаженной русалки, на которой была только очаровательная улыбка.

Он обошел, чтобы посмотреть на него с другой стороны, и остолбенел — окна огибал извивающийся морской змей с красными, оранжевыми и желтыми чешуйками. Кто бы ни делал роспись, он зря тратил время на автобусы; общий эффект был настолько реалистичен, что создавалось впечатление, что змей вот-вот оживет и вплывет в реальный мир.

У Маркуса мурашки побежали по спине.

— Это мой дом, по крайней мере, его последнее воплощение, — сказала Бека с кривоватой улыбкой. — Немного чересчур, я знаю, но он достался мне уже таким от моей приемной матери. — Это заявление сопровождалось закатыванием глаз. — Некоторые люди застряли в шестидесятых.

Маркус покачал головой. Супер. Еще одна чудачка на его голову. Вполне закономерно. Гораздо больше его впечатлил «Фольксваген Карманн Гиа» с креплением для доски для серфинга на крыше, припаркованный рядом с блестящим черным мопедом «Веспа». Красивые игрушки для сумасшедшей серферши. Может у нее богатый отец. Тогда, по крайней мере, ему не придется волноваться, что лишает ее последних денег за утренний инцидент.

— Пойду возьму деньги, — сказала Бека, как будто услышав его мысли, она направилась к автобусной двери. Маркус пошел за ней, больше из любопытства, чем из недоверия.

Его глаза расширились, когда он очутился на верхней ступеньке и увидел длину преображенного автобуса. В отличие от причудливого внешнего оформления, внутри было чисто, как в казарме, хотя и более красиво.

Все поверхности были обшиты панелями из светлого дерева — пол, стены и потолок — будто каюта корабля. Благодаря большому количеству окон, в комнату проникало много света, создавая ощущение простора в этом закрытом пространстве, где в ином случае можно было испытать клаустрофобию. Здесь была маленькая ванная комната, кухонный уголок и жилая зона с плетеным ковром и раскладным диваном, скорее всего служившим и кроватью.

Добротно сделанные книжные полки из клена тянулись вдоль стен, перемежаясь шкафами и сервантом, где аккуратно хранилось все то, что сейчас не использовалось. Между кухней и жилой зоной стояла не разогретая чугунная печь, ее дымоход проходил сквозь крышу автобуса.

Те украшения, которые он увидел, тоже были на морскую тематику: нанизанные на леску ракушки, подвешенные как китайские колокольчики, скульптура из коряги, стеклянные шарики и всякая всячина, которую можно найти на пляже.

Единственное, что выбивалось из общей картины, была коллекция из ножей и нескольких мечей, которая висела вдоль стены прямо над окнами; некоторые из них были совсем новые, а некоторые как будто извлекли с затонувших кораблей, но все они похоже были острыми и готовыми к действию.

Возможно, она ожидала нападения пиратов.

— Милое местечко, — сказал он, не комментируя ее коллекцию. — Это не то, чего я ожидал.

Бека рассмеялась, наморщив нос, а он увидел несколько очаровательных веснушек, которые не заметил ранее.

— Ты, что же, ожидал увидеть подушки в стиле тай-дай (прим. пер. Метод такого окрашивания заключается в скручивании и окрашивании ткани, ассоциируется с Соединенными Штатами Америки конца 50-х, а особенно эпохи вторжения во Вьетнам, времен психоделиков и хиппи.), дымящиеся благовония и коноплю в горшочках.

Вообще-то он именно этого и ожидал. Реальность оказалась более радостной и привлекательной (не считая колюще-режущего оружия), и он все никак не мог совместить эту обстановку с тем образом, который у него сложился ранее. Так какой же из них был верным?

— А интерьер уже был таким, когда ты его унаследовала? — спросил он. Может ее приемная мать была аккуратной. Хотя внешний вид автобуса так и кричал «хиппи». Он любит Калифорнию, но в этом штате больше людей с причудами, чем хлопьев в сухом завтраке.

Бека покачала головой.

— Ну да, конечно. Мы начали все менять, как только моя приемная мать съехала около двух лет назад. Здесь было довольно-таки много вещей, — когда она улыбнулась, на щеке появилась ямочка. — И тут на самом деле были подушки тай-дай.

Мы. Угу. Значит она живет не одна. Маркус не понимал, почему этот факт так его задел, особенно если учесть, что он ее больше не увидит. Конечно, у такой красотки должен быть парень. Может даже муж, хотя, бросив взгляд не ее левую руку, он увидел, что кольца нет. Единственное, что на ней было из украшений, крошечный золотой дракончик на цепочке и такие же серьги; странный выбор для серферши, но очевидно они были очень прочными, раз пережили столкновение с сетями его отца.

Да к черту!

— Мы? — спросил он, но на самом деле не желая слышать объяснения.

Ее смех разнесся, как звон колокольчиков.

— О, прости, я вас не представила, — она коротко свистнула. — Эй, Чуи, иди поздоровайся!

Маркус был сбит с толку, ведь в помещении особенно негде было спрятаться. А потом что-то большое, похожее на ходячую гору из черной шерсти и со сверкающими зубами, выкарабкалось из-за дивана и, доковыляв, село перед Бекой.

— О, Господи! — вырвалось у Маркуса, и он непроизвольно сделал шаг назад. Эта штука весит по меньшей мере фунтов двести (ок. 91 кг), а может и больше, и его голова была почти на уровне его талии, и это при том, что тот сидел. — Что это?

Бека недовольно поцокала языком и покачала головой, потом наклонилась и похлопала монстра по пушистой голове.

— Это Чуи. Он живет со мной. Веди себя хорошо.

Маркус не мог точно сказать, к кому она обращалась, к нему или собаке, но зверь протянул ему лапу для пожатия. Пару раз моргнув, Маркус взял ее, помня о внушительных когтях.

— Ээ, привет, Чуи? — вежливо сказал он.

— Гав, — ответил пес.

— Чуи — ньюфаундленд, — пояснила Бека. — Они великолепные пловцы. Плавают лучше нас, у них даже есть перепонки на лапах. Их часто используют как спасателей, а вообще эту породу вывели специально для рыбаков.

— Ага, — Маркус попытался представить, чтобы ответил его отец, если бы Маркус привел ему огромного черного пса и сказал, что он специально для работы на лодке, но потерпел неудачу. Вместо этого, он решил спросить по поводу необычного имени пса.

— Чуи — это же в честь Чубакки из «Звездных войн». Ну понятно почему, они оба огромные и мохнатые.

Бека хихикнула.

— Никогда об этом не думала. На самом деле, Чуи — это сокращенное от Чудо-Юдо. А еще он любит все грызть (прим. пер. по-английски глагол грызть to chew), поэтому ему подходит.

— Чудо что? — спросил Маркус. Пес издал сопящие звуки, очень похожие на собачий смех.

— Чудо-Юдо, — повторила Бека. — Это персонаж русских сказок, дракон, который охраняет Живую и Мертвую Воду. Ты о нём никогда не слышал?

Маркус покачал головой.

— Отец иногда рассказывал ирландские народные сказки, когда я был ребенком, но я не знаком с русскими. Прости.

— О, да не стоит, — сказала она, улыбаясь. — Большинство из них довольно кровожадные, и они вряд ли когда-либо имели счастливый конец.

— Ясно, — Маркус посмотрел на собаку, а та внимательно смотрела на него своими большими карими глазами, как будто пытаясь понять, съедобен бывший морской пехотинец или нет. — И ты назвала его в честь мифического дракона из страшной русской сказки? Итак, чисто из любопытства, в той истории кого-нибудь съедают?

Чуи лег на пол, обиженно вздохнув, а Бека покачала головой, глядя на Маркуса.

— Не будь смешным, конечно людей съели. Но не волнуйся, Чуи даже ни от кого кусочка не откусил за многие годы. Он очень чувствительный для дракона.

Она ласково похлопала его по большой черной голове.

— Ты наверно хотела сказать для собаки? — сказал Маркус, усмехаясь. Ему пришлось признать, что зверь выглядел совершенно расслабленным. Может, пес тоже был хиппи.

У Беки вдруг стал испуганный вид, но она быстро взяла себя в руки.

— О, точно. Я это и имела в виду.

Пес опять фыркнул, и на ее ноги попали слюни.

— Пожалуйста, ты не мог бы отвернуться?

Маркус вопросительно изогнул бровь.

— Что прости?

Она сделала вращающее движение пальцем.

— Отвернись. Я собираюсь достать деньги для тебя, и не хочу, чтобы ты видел, где мой тайник. Ты можешь просто выйти, если боишься поворачиваться ко мне спиной.

Ну да. Большой плохой морпех боится повернуться спиной к тощей блондинистой серферше. Даже если у этой самой цыпы полно колюще-режущих предметов на стенах и огромный адский пес. Он развернулся к ней спиной и скрестил руки.

— Выходит, у тебя есть настоящая работа? — спросил он, пока позади него девушка прошлепала голыми ногами по полу по направлению к буфету. Он ощущал горячее, как ветер в пустыне, дыхание собаки на своих коленях.

Из противоположного конца автобуса до него доносилось невнятное бормотание и серия непонятных щелчков. Странно. Наверное у нее есть сейф. Почему-то она не казалась таким человеком, у которого может быть сейф. Черт, а ведь дверь автобуса даже не была закрыта, когда они вошли.

— Я сама делаю украшения и отвожу их на Средневековые ярмарки, фермерские рынки и другие подобные места, — сообщила она, снова стоя прямо за ним.

Маркус чуть не подпрыгнул. Каким образом она так двигается? Едва ощутимый запах свежей клубники снова защекотал его ноздри. Это был не тот насыщенный фруктовый поддельный запах какого-то слишком парфюмированного шампуня — он больше походил на аромат ранней сочной клубники, нагретой Солнцем и наполненной невозможной сладостью. Все в этой женщине сбивало его с толку, а он терпеть не мог, когда его сбивают с толку. Он развернулся, протянул руку, чтобы получить свои купюры, и уставился на нее в изумлении, когда она вложила с полдюжины золотых монет в его протянутую руку.

— А еще я дополнительно подрабатываю дайвингом, поиском и подъемом затонувших предметов, — добавила она. — Эти, например, были найдены на корабле, затонувшем в Мексиканском заливе. Я не знаю точно сколько они стоят, но этого должно быть более чем достаточно, чтобы покрыть расходы на ремонт того крошечного отверстия в ваших сетях, а также ущерб от потери улова.

Девушка перекинула свои длинные золотистые шелковистые волосы через плечо, и весь ее вид говорил, что она заняла оборонительную позицию.

Маркус понял: она ждала, что он снова начнет с ней спорить или скажет что-то обидное о том, как она зарабатывает на жизнь, продавая какую-то хрень — то есть поделки — на ярмарках, а еще и охотится за сокровищами. По правде говоря, именно это он и собирался сделать, но быстро закрыл рот.

Несмотря на ее веселый нрав и раздражающе-вызывающее поведение, он подозревал, что за всем этим скрывается личность, которую часто критиковали. За этими ярко-синими глазами таилась буря. В его подразделении тоже были такие ребята, у которых большая часть бахвальства была просто защитой от того, что их могут обвинить в каких-то недостатках. И черт с ним, по крайней мере, она заплатила ему за те неприятности, в которые их вовлекла.

Монеты, которые она ему дала, более чем компенсировали дневное путешествие, прошедшее впустую. При условии, что они настоящие. Хотя, глядя на украшения на стенах, он не сомневался что, ее рассказ о занятиях дайвингом — правда, даже если он считал, что другая половина рассказа — ложь.

Не было смысла и дальше тут торчать, и неважно насколько хороший вид ему открывался (и он не имел в виду убранство автобуса). Сейчас в его жизни не было места женщинам, особенно таким роскошным, эксцентричным, чей мир настолько далек от того, в котором обитал он, что с таким же успехом они могли жить на разных планетах. Он нес ответственность за своего отца, и не имеет значения, что ему неприятен этот старик.

Как только он выполнит свое обязательство, то тут же уедет. Если он никогда больше не увидит рыбы или сумасбродной калифорнийской защитницы окружающей среды, с ним будет все просто отлично.

Он сжал монеты в кулак и быстро кивнул.

— Спасибо. И сделай нам обоим одолжение, держись подальше от лодки моего отца. У меня и так забот полон рот, чтобы еще беспокоиться и о сумасшедших гринписовцах. Мы — честные рыбаки, и честно пытаемся заработать себе на жизнь. Предлагаю тебе поступить также.

Он развернулся и почти выбежал через дверь, спасаясь от ощущения того, что на самом деле он не хочет вообще никуда уходить.

* * *

— Что ж. Это было грубо, — сказала Бека. Но это не остановило ее от того, чтобы подойти к окну и посмотреть, как он уходит. Ведь в этом нет вреда. И, скорее всего, ей больше не представится такой возможности.

Кроме того, только потому, что она могущественная ведьма, не значит, что ее не может интересовать классная задница, когда она ее видит.

— У мужика явно проблемы, — произнес Чудо-Юдо, поднимаясь на лапы, затем подошел к девушке и нежно боднул ее в ноги, чуть не свалив. — Но он довольно симпатичный.

Бека закатила глаза.

— Что ты, черт возьми, в этом понимаешь? Ты — дракон.

Она решительно отошла от окна и плюхнулась на диван.

— Я знаю, что ты едва обращаешь внимание на мужчин, даже если они обращаются с тобой гораздо лучше, чем тот парень, — сказал Чудо-Юдо, открывая мини-холодильник зубами и доставая свою кость. — А еще я знаю, что ты не могла от него глаз отвести все то время, что он был здесь. Следовательно — симпатичный.

И он шумно вгрызся в кость.

Бека могла бы поспорить, но какой в этом смысл? Ведь это правда. Было что-то такое в этом мужчине, что зацепило ее… несмотря на то, что он был сердитым, неприятным и все в ней его раздражало. Слава богу, что они больше не увидятся.

Чудо-Юдо поднял голову и через секунду раздался стук в дверь, заставив ее сердце пропустить удар. И что-то ей подсказывало, что это был не несносный рыбак, пришедший одолжить чашечку сахара.

И вправду, когда она открыла дверь, там стоял стройный темноволосый мужчина, на котором были только шорты. Он ступил на порог, оставляя мокрые следы, от него пахло солью, морем и тайной. Когда Бека спустилась, встретить его, он низко поклонился, почти коснувшись земли. Мельком она увидела у него за ухом кусочек волнистой водоросли, напоминающий ленту, вплетенную в его смоляные кудри.

— Баба Яга, — промолвил он официальным тоном и протянул ей свиток, это был не пергамент, но выглядел древним и тяжелым на вид, и ко всему прочему, с него тоже текла соленая вода. — Я принес приветствия и пожелания всего наилучшего от Королевы морского народа и Короля Шелки. Они выражают надежду на вашу встречу сегодня на исходе дня, внизу на пляже, — он грациозно указал в сторону океана, который раскинулся прямо за дорогой, его сердцебиение было таким же размеренным, как прилив и отлив.

«Проклятье», — подумала Бека. — «А я так старалась держаться подальше от неприятностей».

— Понятно, — сказала она посланнику, хотя ей ничего не было понятно. — Пожалуйста, передайте им, что я буду там.

Почти два года она пыталась избежать всего, что требовало ее сил Бабы Яги, за исключением предотвращения случайной приливной волны или усмирения землетрясения, чтобы быть уверенной, что не облажается. И теперь что-то подсказывало ей, что время вышло.

Глава 4

Луна низко висела над пустынным пляжем, бросая зловещие тени на песок. Уже прошло несколько дней после полнолуния, мертвенно-бледный шар то оказывался впереди, то плавно уходил за гонимые ветром лёгкие облака, будто играя в прятки со знакомой компанией звезд. Поодаль от берега, на поверхности, показался кит, посылая струю воды в воздух, желая присоединиться к веселью.

Ощущалась легкая ночная прохлада, идущая от воды, а едва заметные клочки тумана скользили туда-сюда, как будто пытались найти, где проходит вечеринка. Возле ног девушки крался боком краб, словно хотел устроиться в местечке поспокойней. Бека хотела бы сделать также.

На один долгий момент луна спряталась, а когда вернулась, с полдюжины фигур материализовалось из пены прибоя. Они вышли из моря, словно из другого мира, полного загадок, волшебства и чуждой завораживающей красоты. Что было в большей или меньшей степени верно, учитывая, как они появились.

Двое, что стояли спереди притягивали взгляд; гордая осанка, высоко поднятая голова, королевский взгляд, который буквально приказывал «Смотри, у них много власти. Они особенные. Не смей их беспокоить».

И дело было не в том, что они сделали или сказали, а просто в том, кем они были. Хорошо, что берег был пуст в этот поздний час, потому что кто бы их не увидел, не принял бы за кого-то менее значимого чем то, кем они являлись: правители из легенд, вышедшие на берег из пены морской.

Слева стояла Королева Морского народа в зелено-голубом платье, которое вилось вокруг ее лодыжек, а остроконечные края подола волочились за ее голыми немного перепончатыми ступнями, когда она с легкостью скользила по песку. Серебряный пояс обвивал ее тонкую талию, а украшенная драгоценными камнями диадема мерцала на ее огненно-красных волосах.

Справа к ней приближался Король Шелки. Его наряд был не так ярок: коричневый и серый с блестящими вкраплениями, благодаря вшитым чешуйкам; его штаны и туника словно были сделаны из какого-то экзотического глубоководного чудовища, чьей тонкой и прочной шкуре могла бы быть придана форма повседневного наряда. На его прямых черных волосах не было короны, но в руке мужчина держал скипетр с большим изумрудом на вершине.

Бека сделала пару шагов вперед и поклонилась. Хотя, по правде говоря, Баба Яга не должна никому кланяться, кроме Высочайшей Королевы Иноземья, перед кем склоняли головы все сверхъестественные существа (по крайней мере те, у кого было чувство самосохранения). Но, как всегда говорила ее наставница, быть вежливым никогда не повредит.

— Ваши Величества, — произнесла она. — Вы желали говорить со мной?

Королева Боудикка чуть кивнула.

— Да, так и есть, Баба Яга. Мы нуждаемся в твоих умениях и пришли просить о помощи.

В лунном свете на ее бледном лице читалась гордость и решимость, но беспокойство поселилось в ее зеленых миндалевидных глазах. Ирландская нотка в голосе выдавала кельтские корни в обеих подводных расах, которые мигрировали в Новый Свет вместе с теми, кто когда-то верил в них.

Король Гуртеирн (прим. пер. — от др. валл. gwr, gor (выше, более) + teyrn (властелин)) согласно рыкнул, этот звук был похож на тот, которым самец морского котика отпугивает соперника.

— Большую часть времени мы сами заботимся о своем народе, — сказал он. — И нам не требуется вмешательство тех, кто бросил нас, сбежав. Но Бабы всегда были друзьями нашего народа, и мне не стыдно сказать, что сейчас Шелки очень нуждаются в друге.

— И Морской народ тоже, — сказала Боудикка и качнула головой в сторону Короля Шелки. — В конце концов, это моя подданная пришла и рассказала о том, как Баба Яга спасла сегодня ее ребенка, и тем самым натолкнула нас на эту мысль.

Король фыркнул и махнул рукой, как бы говоря «женщина, угомонись», этот жест был одинаков как над, так и под водой.

— Мать и ребенок в порядке? — спросила Бека, пытаясь отвлечь их от спора. Король и Королева, может, и делят одно подводное королевство, но они (и их народы) грызутся между собой хуже, чем стая тигровых акул. Иногда это приводит к серьезным потасовкам. — Когда я оказалась на лодке, то уже не видела их, поэтому решила, что им удалось уплыть без проблем.

На губах Боудикки появилась легкая, полная острых зубов улыбка.

— С ними все хорошо, благодаря тебе, Баба Яга. Чего не скажешь обо всем народе в целом. С тех пор, как мы приняли опрометчивое решение перебраться к этим берегам, мы столкнулись с бедой, о которой раньше не имели и понятия.

При этих словах у Беки подскочил пульс.

— Женщина из морского народа, которую я встретила, сказала, что что-то случилось с водой во впадине, и вы были вынуждены переселить всех своих подданных. Так это правда?

Она на самом деле не считала, что русалка соврала ей, просто все это было настолько невероятно. А потом ее отвлек высокий и привлекательный рыбак.

На суровом лице Короля обозначилось беспокойство.

— Это правда, Баба Яга. Что-то отравляет рыбу, растения и наиболее уязвимых из нас. Двое детей уже сильно болеют, а у других появились признаки надвигающейся болезни. Наши мудрецы и целители не могут найти причину этому, а маги уже все перепробовали, но не преуспели.

Боудикка вздохнула и опустила голову, как будто изящная корона на ее голове вдруг стала невероятно тяжелой.

— После того, как один из старейших наших жителей внезапно умер, было решено, что у нас нет другого выхода кроме как оставить наши дома. Мы нашли другую глубокую впадину, но она ближе к берегу, и, пытаясь удержать людей подальше, нам пришлось наложить вокруг всю магическую защиту, на которую мы способны.

— Но впадина, в которой мы всегда жили, не была известна наземным жителям; ее не было ни на одной карте, и ни один дайвер никогда не возвращался из тех коварных глубин, — при виде хищной улыбки Короля Бека содрогнулась, но она постаралась скрыть это. — Время от времени это новое место посещают эти, как их называют, учёные. Мы не можем остаться там навсегда и чувствовать себя в безопасности.

— И поэтому было решено обратиться к тебе, Баба Яга, — торжественно произнес Гуртеирн. Его голос стал ниже, взывая к Старым Ритуалам: магия и традиции, которые связывали сильнее цепей.

Бека с ужасом стала оглядываться, будто ожидая, что сейчас сквозь туман кто-то примчится и унесет ее подальше от опасности получения обязательств, которые она, возможно, будет не в состоянии выполнить. Но никто так и не появился.

Боудикка вложила свою руку в руку Гуртеирна, а в их взглядах читалась значимость их просьбы. Казалось, что температура на пляже резко упала, Беку стало знобить.

— Баба Яга, мы просим тебя найти причины этой загадочной болезни, которая поразила наши земли и наши народы, и, если это возможно, излечить ее. Найди способ, чтобы мы могли вернуться в свои дома, прежде чем станет слишком поздно, и наземные жители обнаружат нас.

Медоточивый голос Королевы зазвенел от силы, скрывающейся в ее словах. Работа Бабы Яги и заключается в сохранении баланса сил природы, если она в состоянии с этим справиться. В наши дни это было почти нереально, но если кто-то имел достаточно знаний, чтобы попросить помощи у Бабы и правильно заключить соглашение, то традиции требовали, чтобы задание было принято.

Как будто в ответ на ее мысли, Король добавил:

— Мы обещаем тебе выполнения трех желаний, как только ты решишь эту нелегкую задачу. Желание для тебя, желание для друга и для незнакомца, которого ты сочтешь нуждающегося в нашей помощи. Это мы тебе обещаем.

Боудикка повторила за ним:

— Это мы тебе обещаем.

А потом они повторили это вместе:

— Это мы тебе обещаем. Итак, сделка совершена. Да будет так.

Воздух наполнился колокольным звоном, как будто все звезды над головой зазвенели в унисон.

Бека почувствовала, как волна магии прошла от ее макушки до кончиков пальцев ног, касаясь ее души и опутывая ее невидимыми шелковыми нитями судьбы.

— Я сделаю все возможное, — ответила она им, снова кивая. И была рада, что они не услышали тоненький голосок в ее голове, нашептывающий: «А будет ли твое «возможное» достаточным? Или ты подведешь всех этих людей, обрекая их расы на смерть?»

* * *

Стоя на обочине Чарли Келли наблюдал, как его водитель на неопознаваемом белом микроавтобусе предельно аккуратно въезжал задним ходом на причал, который имел заброшенный вид. Ведь им совсем не нужны несчастные случаи с таким грузом на борту. Чарли почти задержал дыхание, когда машина продолжила свой путь к заброшенному консервному заводу, но его дыхание восстановилось только тогда, когда микроавтобус мягко затормозил и остановился.

Луна гостеприимно освещала темную, как воды Стикса, ночь; не было сомнений, зачем его контактное лицо настаивало на сегодняшней встрече. Чарли терпеть не мог это дерьмо с «плащами и кинжалами» (прим. пер. — английский термин, используемый, когда речь идёт о ситуациях, в которых есть интрига, секретность, шпионаж или какая-либо тайна.), но учитывая обстоятельства, у него не было особого выбора.

Слишком много людей зависело от него, и все эти проклятые правительственные постановления и сокращение бюджета вынудили его пойти на такие решительные меры, чтобы предотвратить массовые увольнения, что могут поставить под угрозу безопасность завода, которым он руководил. Это, действительно, единственный способ справиться — люди сохранят свои рабочие места, он получит свой бонус в конце года, и никто не пострадает.

Черт, да он практически оказывал социальную услугу городу, так он это видел. И это было совершенно безопасно, независимо от того, кто что говорил; контейнеры были плотно закрыты, а океан огромен. Разве действия одного парня могут сильно ему навредить? Все будет хорошо. Пока его не поймают.

Именно по этой причине он и двое его самых надежных ребят были единственными, кто знал об этой незначительной мере по сокращению расходов. Они и человек, с которым они должны были здесь встретиться.

Чарли посмотрел вдаль, услышал, наконец, тот звук, который ждал. Приглушенное гудение мощного двигателя, который работает на самой низкой, какой только возможно, скорости, и этот звук едва нарушал тишину. Большой катер был окрашен в черный цвет и поэтому терялся в ночи. Он сбросил скорость рядом с причалом и остановился, не вызвав даже ряби. Столь же темная фигура легко спрыгнула на причал, состоящего из расщепленных досок, и уже перекинула веревку вокруг швартовочного крюка, и все это прежде, чем Чарли смог сделать шаг вперед.

— Ты опоздал, — раздраженно произнес Чарли. Что-то такое было в этом дайвере, которого он нанял, что действовало ему на нервы, хотя он и не мог объяснить почему.

Но нелегко найти кого-то, кто согласился бы перетащить немаркированные баки на дно впадины в заливе Монтерей, где они будут покоиться от греха подальше и их никто не обнаружит. На самом деле, парень нашел его сам, хотя, как он узнал, что Чарли хотел нанять кого-то, водолаз так и не удосужился объяснить.

Высокомерный сукин сын, да еще к тому же и скрытный. Конечно, для Чарли последнее качество было необходимым и перевешивало первое, поэтому он просто с ним смирился.

Новоприбывший лишь пожал плечами.

— Я ведь здесь. Мы должны погрузить все до наступления рассвета?

Привлекательная внешность и очаровательный ирландский акцент не могли скрыть стальные нотки в его голосе. Внутренний голос шептал Чарли, что этот мужчина опасен. Ну, конечно, кого еще можно нанять для незаконного сброса отходов?

Шестерки Чарли делали большую часть грубой работы — перетаскивали немаркированные канистры из фургона на причал, но на лодку дайвер перетаскивал их сам, без особых усилий поднимал и переносил каждую большую ёмкость и ставил на дно лодки. Обтягивающая черная футболка не скрывала рельеф мышц под ней, а на лице оставалось все то же выражение легкой забавы.

Когда они закончили, и Чарли протянул ему конверт с деньгами, в свете Луны на лице мужчины сверкнула усмешка, и он легко спрыгнул в лодку.

— С вами приятно иметь дело, — сказал он. Какой-то холод таился в его сверкающих глазах, что вызвал у Чарли страстное желание побыстрей оказаться дома и спрятаться под одеялом.

— Да, взаимно, — выдавил из себя Чарли. — В то же время в следующем месяце?

Мужчина пожал плечами.

— А почему бы и нет? Деньги хорошие, и работа простая, — его улыбка стала кривой, придавая ему хищный вид, как барракуда, которая маскировалась под тунца. — И как ты и говорил, океан большой. Какой вред из этого может получиться?

Его смех еще долго звучал над водой уже после того, как он скрылся из виду.

* * *

Бека стояла на краю причала и любовалась открывшимся видом.

Не океаном, хотя его зелено-голубая поверхность блестела, как стекло в лучах утреннего Солнца. На нее не произвели впечатление и упорядоченный ряд лодок, готовящихся к отплытию на весь день для ловли рыбы, и что на их палубах кишели целеустремленные люди, и воздух, был наполнен криками, в которых то и дело проскальзывали грубые словечки.

Нет, Бека рассматривала неожиданное великолепие и изящество, которое предстало прямо перед ней на лодке, в лице Маркуса Дермотта, методично драящего палубу и фитинги «Хитрого Змея». Было очевидно, что эта лодка точно не собирается в открытое море сегодня утром; Маркус был единственным на борту, и к тому же такой бурной деятельности, как на других суднах, на Змее не наблюдалось.

На Маркусе были отрезные джинсовые шорты, он выглядел больше и внушительней чем накануне. Когда он отвернулся от нее, она увидела, как мышцы на его широкой спине перекатывались от напряженной работы, а его большие руки легко и быстро двигались по поверхности палубы. В голове у Беки пронеслась мысль, а каково это было бы, окажись эти руки на ее теле, и мгновенно почувствовала, как жар прилил к ее лицу. Что было такого в этом мужчине, что так влекло ее?

Он был привлекателен, да, но не так чтобы глаз не оторвать. Скорее, было видно, что он очень самодостаточный — мужественный, сильный и настоящий, что было большой редкостью в том мире, в котором Бека проводила большую часть своего времени.

Не сёрфер, ищущий веселья, не кутила с ярмарки эпохи Ренессанса, а он. Мужчина, который прожил тяжелую жизнь на своих собственных условиях, и носил шрамы, доказывающие это. На вкус Беки это только прибавляло ему привлекательности. Конечно, волнистые темные волосы, блестящие ореховые глаза и волевой подбородок тоже его нисколько не портили.

Увы, она не могла стоять там весь день, глазея на него. Рано или поздно кто-нибудь заметит и спросит ее: что, черт возьми, она делает? Кроме того, она на задании. У нее не было особой уверенности в успехе, но она должна хотя бы попробовать. Может быть, он уже перестал на нее злиться из-за сети. А может быть, и рыба научилась летать.

Бека спустилась к лодке и громко откашлялась.

— Доброе утро, — сказала она самым жизнерадостным голосом, каким только могла. — Можно с тобой поговорить?

Маркус выпрямился и оглянулся, бросив губку в ведро с водой.

— О, да ради всего святого, — произнес он раздраженно. — Что ты здесь делаешь?

Бека вздохнула. Она знала, что это будет не просто.

— Я тоже рада тебя видеть, — сказала она. — Я пришла, чтобы нанять тебя. Точнее лодку. Я все объясню, если ты дашь мне пять минут.

Маркус скрестил руки на груди, в выражении его глаз что-то такое было, чего она не могла расшифровать.

— У тебя есть три, — сказал он. — У меня много работы. Благодаря тебе мне нужно починить сеть, чтобы мы смогли снова выйти в море.

Беке пришлось побороться с искушением, чтобы не щелкнуть пальцами и самой не заделать дыру в сети. Она была не такой уж и большой, и девушка спокойно смогла бы убедить волокна соединиться друг с другом, и все это она могла бы провернуть за один вздох. Может, она и самая молодая и неопытная Баба Яга в Штатах, но она была довольно сильной ведьмой. «Опасное сочетание», как всегда говорила ее наставница. Поэтому Бека научилась быть более осмотрительной при использовании магии. Но, ох, ей так хотелось увидеть выражение его лица, когда он соберется чинить абсолютно целую сеть.

И все же, это повлечет слишком много вопросов. А у нее есть задание.

Три минуты. Ладно.

— У меня есть предложение о работе по спасению затонувшего имущества, — затараторила она, пытаясь быть правдивой. В конце концов, она же и вправду пытается спасти дом Шелки и Морского народа. — И мне нужно сделать несколько погружений в том районе, где вы ловили рыбу. Я знаю, что у большинства рыбаков, как правило, есть свой постоянный маршрут, так что я поняла, что только ваша лодка регулярно выходит в ту часть океана.

Он уже открыл рот, и с его губ готово было сорваться слово «нет», но она поспешно продолжила:

— Я не буду мешать вашей рыбалке. Вы могли бы бросить меня со шлюпкой, и затем вернуться за мной, когда закончите. Вы меня даже не заметите.

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Сомнительно. Я даже не представляю, при каких условиях ты можешь быть едва заметной.

Бека не была уверена, как ей это воспринимать, но его комментарий заставил ее сердце биться чаще, несмотря на ее неуверенность. Она вытащила мешочек с такими же золотыми монетами, как те, что она дала ему вчера.

— Я хорошо заплачу за дорогу туда и обратно.

Улыбка пропала, исчезая за тучей его обычного хмурого взгляда. Широкие брови сошлись вместе, когда он, не напрягаясь, спрыгнул с лодки на причал и вдруг оказался в нескольких дюймах от нее.

— Ты с ума сошла? Ты хочешь, чтобы я просто бросил тебя в океане? — спросил он. — Забудь. Этого не будет.

Из-за его близости Бека почувствовала, как электричество гудит в ее крови, и его гнев затопил ее потоком эмоций, окрашенным в пурпурные тона. Она тоже посмотрела на него, с интересом.

— Я вытаскивала золото не для того, чтобы похвастаться, — пробормотала она. — Чего ты так завелся?

— Я говорю не о золоте, — сказал Маркус сквозь стиснутые зубы, он говорил спокойно и размеренно, как будто разговаривал с не очень умным ребенком. — Я говорю о том факте, что ты считаешь, что я брошу тебя посреди океана. Очень опасно погружаться одной.

Бека закатила глаза. Конечно, она не может сказать ему, что в море ей также безопасно, как и в своей постели, но все же, он мог бы хоть чуть-чуть в нее поверить. И не с таким мерзким отношением.

— Я все время погружаюсь одна, — ответила она, копируя его тон. — А еще, я отличный сёрфер, а это еще более опасно. Уверяю тебя, я знаю, что делаю. Мне просто нужно, чтобы ты подбросил меня на лодке, и все.

— Да черта с два, — сказал Маркус. — Ты представляешь собой угрозу. Посмотри, что ты наделала вчера, запуталась в сети, пытаясь спасти дельфинёнка. Ты могла погибнуть!

Пытаясь подавить ярость, он сжал руки в кулаки.

— Я не собираюсь позволить тебе добраться туда и довершить дело. Не на моей лодке. И не тогда, когда я на вахте.

— Прекрасно! — Бека не могла поверить, что у него хватило наглости сказать такое. Кто он, черт возьми, такой, чтобы говорить ей что делать, а чего не делать? — Я найду другую лодку, которая довезет меня. Или я арендую моторную лодку и поеду сама.

Вот же ж задница!

— Как бы не так! — произнес он чуть тише. — Ты прекрасно знаешь, что моторную лодку просто отнесет течением, пока ты будешь под водой, а ни один другой рыбак не покинет свое место, чтобы отвезти тебя понырять.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, как он добавил:

— Кроме того, я планирую перекинуться парой слов с другими капитанами. Я вырос на этой пристани и почти всех здесь знаю. Поверь мне, к концу дня, не останется ни одного человека, кто захочет тебя взять. Так что можешь, смело бросить эту нелепую идею и возвращаться домой. Нет такого сокровища, ради которого стоит рисковать жизнью.

Бека захлопнула рот. Она поверить не могла, что ей мог нравиться этот мужчина. Он же властный и упертый придурок. Досчитав до десяти, она заставила себя спокойно сказать:

— Наверно тебе трудно работать на лодке с таким физическим недостатком, — и встретилась с его стальным взглядом.

— Каким недостатком? — озадаченно спросил Маркус.

— С палкой у тебя в заднице, — ответила Бека, мило улыбаясь. — Наверное, тебе достаточно проблематично наклоняться.

А затем она развернулась на каблуках и спокойно пошла обратно по причалу, даже не оборачиваясь. Если она больше никогда не увидит лицо Маркуса Дермотта, она будет счастливой-пресчастливой женщиной.

* * *

Маркус смотрел, как самая раздражающая на всем земном шаре женщина уходит от него, и очень хотел ее окликнуть. Но в этом нет никакого смысла. Даже если она его не ненавидит. Он фыркнул от смеха, вспомнив ее комментарий о «палке в заднице». По крайней мере, никто не поспорит, что она держалась очень смело, даже если ее здравомыслие было под большим вопросом.

Он не мог поверить, что она на самом деле считала, будто он согласится отвезти ее непонятно куда и бросить там, да еще и поддержать ее план о том, чтобы нырять без страхующего.

Эта женщина сумасшедшая. И это печально, так как он не мог перестать о ней думать. Прошлой ночью его сны были наполнены картинками красивой длинноногой белокурой чаровницы, которая приносила ему умиротворение и в то же время возбуждала его. Жаль, что в реальности она выводила его из себя.

Когда на днях он выловил ее из моря, то на какое-то мгновение подумал, что вселенная одарила его подобным чудом. Не то, чтобы он верил в чудеса. Но, тем не менее, вот она: мокрая от соленой воды, как Афродита, вышедшая из пены морской. Но вместо этого девушка больше походила на проклятье. Ему казалось, что он слышит, как вселенная смеется над ним.

Сначала она испортила им сеть — и он все еще не определился, верит ли он в ее историю со спасением дельфина, или она все-таки одна из этих сумасшедших активистов, как он и подумал в начале.

А теперь она хочет нанять лодку его отца, чтобы отправиться на самоубийственное задание? Не бывать этому. Он уже и так потерял много людей за годы, проведенные на войне. Больше никто у него не умрет. Особенно, если он может этому помешать.

Его отец … ну, тут он ничего не может сделать, как бы он этого не хотел. Либо старик поборет рак, либо нет. Все, что Маркус мог — это торчать рядом, и это было последнее место на Земле, где он хотел бы оказаться, а еще нужно все время пытаться сдерживать этого упертого мула, чтобы он не загонял себя до смерти, пока борется с болезнью. А еще было бы хорошо, если Маркус сможет удержаться от порыва и не придушить своего отца, прежде чем его убьет рак. Это и поддержание лодки, которая и так пострадала от долгих лет забвения, всего этого было уже более, чем достаточно.

Он ни в коем случае не собирался позволить Беке рисковать своей жизнью и жизнями тех, кто ее окружает, а с такими, как она, так и бывает. В большинстве случаев, это не они погибают, а окружающие их невинные люди. Как его брат.

Маркус шумно вздохнул, застарелое горе начало затягивать его как водоворот, захлестнуло своими волнами и потянуло вниз. Это была одна из причин, почему он держался подальше отсюда так долго. Когда он был в пустыне, он мог днями, иногда неделями не вспоминать о младшем брате, который стал его тенью с того момента, как родился и до того, как погиб: свалился за борт этой злополучной лодки, когда Кайлу было всего пятнадцать.

Теперь эта тень преследует его каждую спокойную минуту, и рассеять ее может только на короткое время тот яркий свет, который Бека приносит с собой, он путается в ее солнечных волосах, прячется в соблазнительной улыбке и искрящихся голубых глазах.

Он ни за что не станет рисковать этим светом. Ни тогда, когда он на вахте, ни сейчас, никогда снова.

Глава 5

Бека была в бешенстве, она шла по причалу, и следы от ее влажных стоп мгновенно высыхали, образуя пар над ними, пока она не заметила этого и не взяла себя в руки. Существовала такая проблема с магией, если ты Баба Яга, она была частью тебя, как биение сердца или движение крови по венам. И если не будешь осторожен, она просочится и выльется в человеческий мир.

Немногие, наверное, заметили. Раньше, в Старом Свете, магия была в ходу, и люди узнавали ее, когда видели. В наши дни Люди скорее находили логическое объяснение такому, подозревали, что это может быть команда скрытой камеры или голливудские фокусники. И, все же, ей следует быть осторожней.

Ее сестра Баба, Барбара, посмеивалась над ее осторожностью и вечным беспокойством. А Бека считала, что Барбара удивительная и хотела больше походить на нее — быть сильной и решительной, не заботясь о том, кто и что подумает. Может, когда она пробудет Бабой столько же, сколько и Барбара.… Но скорее всего, нет. Не до тех пор, пока голос ее приемной матери струйкой тумана скользит у нее в голове, нашептывая ей, что она пока еще не справляется.

Вот, как сейчас. Она дала обещание, и не какое-то, а с магическим обязательством, практически как то, что написано пером, того не вырубишь топором, а теперь у нее не получается его выполнить. Она не могла поверить, что она провалила задание, прежде чем даже начала.

В конце причала, пряча дрожащие руки в карманы лоскутной юбки, она остановилась возле офиса капитана порта, чтобы собраться с духом. Через открытое окно она уловила концовку жаркой дискуссии, два голоса на повышенных тонах яростно спорили. Один из них был ей знаком: с легким ирландским акцентом и бульдожьим рычанием.

— Я сказал тебе, — сказал один. — Я заплачу за портовые сборы, как только поймаю то, за что мне заплатят. Это не моя вина, что чертова рыба не появляется там, где должна.

— Это и не моя вина тоже, Дермотт, — ответил другой. Это был скорее тенор, чем бас, и в нем было меньше ярости, чем в громком ирландском громыхании, но в нем не было и следа слабости.

— У других тоже не ловится рыба, но, все же, они выплачивают сборы. Ты задолжал уже за три месяца. Я не могу позволить тебе швартовать свою лодку здесь бесплатно.

Было слышно, как кто-то тяжело вздохнул.

— Почему ты не попросишь сына помочь тебе? Он ведь только недавно ушел со службы? У него наверняка есть деньги — ведь их там, где он был, особо не потратишь. Попроси его уплатить твои портовые сборы.

— Черта с два!

Этот рев, очевидно, слышало пол причала. Бека чуть вздрогнула, она ведь стояла совсем близко.

— Плохо уже то, что мальчик поставил на паузу свою жизнь и вернулся сюда, чтобы позаботиться обо мне, когда я его об этом не просил. И я уж точно не буду брать еще и его деньги. Тебе просто придется подождать.

Послышался звук топающих ног по деревянному полу, а затем захлопывающейся двери.

Бека выглянула с другой стороны здания. Отец Маркуса стоял у двери, которую он только что с грохотом захлопнул, одной рукой он опирался о стену, а другую прижал к груди. Его дыхание было прерывистым и сиплым, а лицо было белым, за исключением заостренных скул, на которых выступил гневный румянец.

— С вами все в порядке? — спросила Бека, выходя из-за угла. Сделав знак рукой за спиной, она вытащила бутылку с водой из холодильника из своего автобуса. Этот фокус не срабатывал, когда она была в океане — слишком много воды могло подавлять магию, только если ты не подготовился к этому заранее — но здесь, на суше, от нее не требовалось для этого никаких усилий. Она протянула бутылку старику. — Вот, я ее еще не открывала. Похоже, Вам она больше нужна.

Старший Дермотт посмотрел на нее своим фирменным пронизывающим взглядом, но бутылку взял и выпил почти половину, запивая таблетку, которая лежала в контейнере в его кармане. Спустя пару минут цвет его лица стал получше, и у него хватило дыхания, чтобы нехотя поблагодарить ее.

— Ты же та самая идиотка, которую мы достали из сетей вчера? — спросил он, придвинувшись к ней поближе. — Какого дьявола ты здесь околачиваешься? Если пришла сюда в надежде засудить меня, то не суетись. Здесь нечем поживиться.

Бека подавила вздох. Теперь она понимала откуда у Маркуса такой «шарм и хорошие манеры».

— Вообще-то, — сказала она, — я пришла предложить работу Вашему сыну. Вернее, вам обоим, так как я хотела бы нанять лодку. Но он мне категорически отказал.

Одна седая бровь приподнялась к краю его потрепанной кепки.

— Нанять лодку? Ты хочешь порыбачить? — он посмотрел на нее с подозрением. — Это один из гринписовских фокусов?

— Вовсе нет, — а Беку внезапно осенило. Она вытащила мешочек с золотыми монетами из кармана и протянула ему. — Я хочу нанять кого-то, кто бы отвез меня к тому самому месту, чтобы я смогла понырять там, где было кораблекрушение, о котором я слышала. И я заплачу.

Старый моряк глянул на нее с сомнением, которое сменилось задумчивостью, когда он посмотрел внутрь мешочка, который она ему дала.

— Ха! Никогда не слышал ни о каком кораблекрушении здесь, — он снова заглянул в мешочек, потыкав монеты мозолистым пальцем, прежде чем посмотреть ей в глаза. — А ты вообще нырять умеешь, деваха?

Бека рассмеялась.

— Я как Вы думаете, откуда я взяла то, что в мешочке? — она подарила ему самую искреннюю улыбку, хотя он, похоже, этого вообще не заметил. — Я не буду вам мешать, обещаю, а вы сможете порыбачить, пока я ныряю.

— Хм, — Дермотт немного подумал, подбрасывая мешочек одной рукой. — Ты подпишешь отказ от претензий, прежде чем взойдешь на борт? В общем, я не буду ответственен, если с тобой что-то случится?

Она кивнула, пытаясь не показать ему, насколько была взволнованна.

— А если ты что-нибудь там найдешь, то я получаю десять процентов в качестве бонуса, — добавил старик. — Все по-честному, ты ведь по-другому туда не попадешь.

Бека проглотила смешок. Похоже, ей нравится этот жадный сукин сын. По крайней мере, он не притворяется, что беспокоится о ней. К тому же, она вряд ли найдет что-нибудь ценное.

— По рукам, — сказала она. — Так мы договорились?

Дермотт перебросил мешочек в левую руку, плюнул на правую и протянул ее для рукопожатия.

— Договорились. Но должен тебя предупредить — мой сын уж точно не обрадуется.

Ее губы растянулись в усмешке, несмотря на то, что она пыталась ее скрыть.

— Считайте, что это мой бонус, — сказала она. Мистер Злюка точно будет рвать и метать.

***

Кеш бросил последнюю канистру в глубокую расселину и легко поплыл к поверхности, он абсолютно не ощущал на себе большую глубину или перепады давления. Он был морским существом, да к тому же волшебным, и еще какое-то время назад это было его домом. Теперь этот умирающий ландшафт олицетворял его месть — он больше никому не будет домом.

Он рассмеялся, когда достигнув поверхности, моментально изменил свою тюленью форму на человеческую, превратившись в красивого темноволосого мужчину. Уже человеком он скользнул через борт лодки также ловко, как скользил меж спутанных серо-зеленых водорослей и меж острых подводных горных формирований, являющихся его бывшим королевством. Кеш был принцем народа Шелки, и он чувствовал себя одинаково комфортно как над, так и под водой, в отличие от многих представителей его вида.

Теперь, когда смертельно-опасный груз был сброшен и истекал губительной отравой прямо в океан, он направил свой черный катер к берегу, разрезая водную гладь, как ножом.

Невероятно привлекательное лицо Кеша было омрачено раздумьями, заостряя его прекрасные черты. Но это только отображало его внутреннее «я»: такое же неровное и зазубренное, как те камни под ним. Самый лучезарный старший сын Короля Шелки, Кеш, всегда наслаждался жизнью, полной привилегий и потаканию своим желаниям.

Хотя Шелки и не были бессмертны, но у них была довольно долгая продолжительность жизни. Отец Кеша уже был Королем, когда они проделали длинный путь от бухточек и морских заливов Ирландии к этим новым гостеприимным берегам. И только сейчас Гуртеирн почувствовал груз прожитых лет и стал подумывать над тем, чтобы передать корону кому-то из своих отпрысков.

Но не Кешу. Сузив глаза, в которых бушевал гнев, он в очередной раз представил себе во всех подробностях богато украшенную и со вкусом обставленную подводную комнату, вместо того вида, что открывался перед ним, предрассветного неба и неспокойных волн. Она больше походила на сад, чем на тронную залу, кусты ламинарии доходили до высоких потолков, окруженные цветущими морскими анемонами, разнообразных оттенков малинового, оранжевого и сверкающе-переливающегося розового. Перламутровые стулья были расставлены по всей комнате, где придворные плавали или сидели, или просто держались на плаву, их веселые голоса эхом отражались от резных каменных стен.

Кеш гордо стоял рядом со своим младшим братом, Тайрусом, и их шестью сестрами, одна краше другой. Их черные волосы и дымчатые глаза демонстрировали очевидную связь друг с другом и с Королем, который уже начал седеть и был уже не таким быстрым, как в молодости, но все таким же сильным, как взрослый самец тюленя. Он непринужденно сидел на троне, инкрустированном сверкающими камнями и золотом, полученными из сотен затонувших кораблей; символично не только для его положения, но также и власти Шелки под водой.

Чувствительные губы Кеша изогнулись в едва заметную улыбку, его отец — наконец-то, наконец-то, наконец-то — объявил своего официального наследника, который займет трон в течение года. Но на смену радости пришло замешательство, а потом и ярость, от которой кипела кровь, когда он услышал имя, которое выскользнуло, как крошечная острозубая рыбка меж губ отца. Тайрус. Не Кеш. Тайрус.

Это какая-то ошибка.

— Отец, — сказал он довольно спокойно. — Я ведь старший сын. Ты, конечно, имел в виду, что я буду наследником. Я так долго ждал. Так терпеливо. Я ведь мог убить тебя несколько лет назад, пока ты спал или охотился, или погружался в неизведанные глубины. Но вместо этого я ждал этого дня. И где же моя награда за терпение?

Король Гуртеирн посмотрел на него с каменным выражением на своем хищном лице, лишь в глубине его глубоко посаженных глаз закралось что-то, похожее на грусть.

— Я сказал именно то, что имел в виду, как всегда. Твой брат займет трон, и я могу на него положиться, зная, что он сделает все для своего народа. Этот титул несет в себе не только величие, Кеш. По своей сути — это обязательство по обеспечению нашего народа всем необходимым. А твое поведение за многие, многие годы заставило меня понять, что ты никогда не поставишь интересы других превыше своих. — Его отец вздохнул, печаль и разочарование закрутились в воде, как чернила из раненого кальмара. — Прости. Я знаю, как сильно ты этого желал. Но не бывать этому.

Если бы местность, где они находились, была менее водянистая, то гнев Кеша раскалил бы воздух. А так, он процедил сквозь сжатые зубы, пытаясь игнорировать взбудораженное бормотание вокруг него.

— Но отец, я всю жизнь готовился к этой роли. Ты сам учил меня всем королевским премудростям, чтобы однажды я смог принять твою мантию. Я не понимаю.

Гуртеирн, подобравшись, бросил свои едкие слова в тихие и чистые воды, окружающие их:

— Сын мой, ты знаешь, что я люблю тебя так же, как и всех своих детей. Но твоя разгульная жизнь и равнодушие к своим подданным не раз являлись темами наших с тобой разговоров. Да, я пытался научить тебя, как быть правителем, но ты выучил только то, что тебе понравилось — ведение войн, внешний лоск и придворные церемонии. Но не действительно необходимые навыки для короля: принятие мудрых решений, планирование будущего, забота о других, умение владеть собой. А ведь они тоже являются теми умениями, необходимыми для правителя, а ты решил не обращать на них внимание. Ты сделал свой выбор еще задолго до того, как я принял это болезненное решение. Я ждал много лет, в надежде на то, что ты докажешь, что я ошибался, что ты повзрослеешь и станешь более мудрым и добрым Шелки. Но я продолжал стареть на этом, не умеющем прощать, троне, ожидая изменений, которые, очевидно, никогда не произойдут.

Король поднялся, и весь двор замолчал. Даже дыхание не поколебало эти кристально чистые воды.

— Все решено, — произнес Гуртеирн. — Твой брат наследует трон. И ты склонишь свою голову перед ним, своим повелителем, как склонял ее передо мной. Или можешь покинуть это королевство и найти себе новый дом. Это единственный выбор, что ты себе оставил.

Его отец тяжело опустился на трон, как будто вся тяжесть океана неожиданно опустилась на его широкие плечи.

Кеш помнил пристальный взгляд отца, представляя триумф в глазах своего брата, ведь в его глазах он бы был таким же, сложись все по-другому. Все его сестры смотрели в пол, и слезы, как драгоценные жемчужины, скатывались с их бледных и печальных лиц.

У себя во рту он почувствовал горький вкус предательства. Горечь прогрызала своими акульими зубами путь сквозь его внутренности и душу, она поселилась там, но была в постоянном движении, постоянно проедая путь из боли, гнева, печали и отчаянья в самую его суть.

Не произнеся ни слова, он развернулся спиной к тем людям, которые отвернулись от него, поклявшись никогда не возвращаться. Если он не может быть Королем под водой, он создаст себе место на суше.

Здесь было достаточно возможности для такого, как он: красивого, очаровательного и коварного, словно изменчивый океан.

И если он не мог править королевством, о котором так долго мечтал, то и никто не сможет.

***

Бека выплюнула регулятор (устройство, подающее воздух для дыхания из баллона — прим. пер.), как только вынырнула и держалась на поверхности возле когда-то белой шлюпки, пока передавала торбы для находок в протянутые руки.

Как и ожидалось, Маркус был не в восторге от решения его отца позволить Беке прокатиться до того места, которое она хотела исследовать. В конечном счёте, он согласился пустить ее на борт только при условии, что она приведет друга, который присмотрит за ней во время погружений. Она посчитала это небольшой уступкой, если принять все во внимание, и попросила Королеву Боудикку одолжить ей одного из ее Русалов, который больше всего знаком с людьми и их образом жизни.

Бека была немного знакома с Фергюсом, он бывал на пляже в личине человека, чтобы удовлетворить свою совсем не свойственную русалкам страсть к серфингу. Они неплохо ладили, и он был рад помочь, так как это касалось его народа. Сейчас на нем была шорты и футболка с надписью «СЕРФЕРЫ ДЕЛАЮТ ЭТО НА ВОЛНАХ», он, нахмурившись, заглянул через фальшборт лодки.

— Судя по Солнцу сейчас третий час, — сказал он. — Твои человеческие друзья говорили, что вернутся к этому времени. Давай, на сегодня закончим?

Его лохматые каштановые волосы с красноватым оттенком задувало ему в лицо, и он убирал их изящной рукой.

— Они мне не друзья, — нахмурившись, сказала Бека, когда он помог ей забраться в шлюпку. — Иначе мне не пришлось бы отдавать им мешочек с золотыми монетами, чтобы меня подвезли сюда.

И это не говоря уже о часовом споре с самым упертым мужчиной на Земле в самом начале. Хотя было весело наблюдать, как его ореховые глаза мечут гром и молнии.

Фергюс пожал плечами. Деньги не имели особого значения для морского народа; у них был распространен обмен. Золотые монеты были просто блестящими штучками на дне.

— Да не переживай об этом, — сказал он. — Уверен, что Королева возместит тебе их, так как ты действуешь по ее распоряжению.

— Я не действую ни по чьему распоряжению, — напомнила ему Бека, стряхивая кислородный баллон и стаскивая мокрый костюм, и аккуратно отложила их в сторону. — Я — Баба Яга, и делаю свою работу, вот так.

— И как же сумки, полные водорослей и мертвой рыбы, смогут тебе помочь, Баба? — спросил он, открывая один из герметичных пакетов и заглядывая внутрь. — Ты уверена, что тебе понадобится вся эта рыба? А то я бы перекусил.

Бека легко шлепнула его по руке.

— Не думаю, что ты хочешь полакомиться этими плавниками, — сказала она и осторожно спрятала образцы вместе с остальными вещами. — Похоже, те рыбки умерли от того, что отравляет флору и фауну у тебя дома. Я собираюсь отнести их и все, что я сегодня собрала на исследование в лабораторию. Надеюсь, они смогут рассказать мне в чем проблема.

Фергюс наклонил голову и вопросительно посмотрел на нее своими миндалевидными зелеными глазами.

— А ты не можешь просто использовать магию и приоткрыть тайны природы?

— А кто-то из ваших волшебников смог найти причины этой болезни таким способом? — она, конечно, знала ответ. Это было однозначное НЕТ. — Когда я в воде, я ясно чувствую, если что-то не так в том месте. Я чувствую, как растения и животные кричат от боли. Но я не могу сказать, чем это вызвано, — она тряхнула головой. — Я никогда раньше не сталкивалась с подобным.

— Я уверен, что ты выяснишь это, — сказал Фергюс, его худощавое тело облокотилось о бок лодки. — Ты же Баба Яга.

Бека прикусила губу, желая иметь такую же уверенность в своих способностях.

— Я не знаю, Фергюс. Может, мы должны связаться со старой Бабой, попросить ее вернуться и взглянуть на все. Я знаю, что Королева Иноземья настаивала, что для Бренны пришло время уйти на покой, но с ее опытом, я думаю, она смогла бы разобраться в два раза быстрее.

Он удивил ее, решительно махнув головой.

— Нет. Не делай этого. Ты справишься. Тебе не нужно вызывать ее обратно.

В его глазах мелькнула тень, изменяя их с ярко-зеленых на грязно-оливковые.

— Ты предпочитаешь меня вместо нее? — спросила Бека. Она не могла представить, что кто-нибудь предпочтет неопытную и не очень компетентную Бабу, той, кто занимался этим на протяжении сотен лет. — Почему?

Фергус смотрел на воду с мрачным выражением на его обычно веселом лице.

— Я не хочу говорить плохо о женщине, которая тебя вырастила, или оскорбить Бабу; она хорошо делала свою работу, и в этом нет сомнения. — Он колебался, два небольших вздоха сказали больше слов. — Но я все равно предпочту тебя. Было что-то… не совсем правильное со старой Бабой перед ее уходом. Многие из нас почувствовали это.

Бека почувствовала, как ее брови поползли вверх к голубому небу.

— Ну, Бабы никогда не славились своей способностью вписываться в другие расы, людские или мистические, но моя приемная мать всегда, казалось, справляется с этим лучше, чем большинство. Она точно не была особо душевной, но она заботилась обо мне достаточно долго в то время, как любая другая Баба уже бы просто оставила меня разбираться со всем самостоятельно.

Фергюс качнул головой, и его лохматые волосы упали ему на лицо.

— На суше, да, она всегда казалась доброй. Особенно для тебя, Баба Яга. Но что-то темное пряталось под всеми этими слоями длинных юбок и рядами позвякивающих бус. Что-то неправильное, пока недоступное взгляду, как промелькнувший хищник, которого вы видите краем глаза, прямо перед тем, как он набросится и вгрызется в ваши кости. — Он грустно улыбнулся ей. — Я знаю, ты считаешь, что я говорю ерунду, но я все же прошу тебя, как тот, кто зовет тебя другом, не зови старую Бабу.

Бека моргнула, польщенная тем, что Русал считает ее другом. Она все еще считала, что ей это не по зубам, и она может потерпеть неудачу, но его вера грела ее, как солнышко над головой. А что касается остального …это, безусловно, ерунда.

— Сделаю все, что в моих силах, — сказала Бека. Она увидела, что «Хитрый Змей» приближается из открытого океана, а «проглотившая аршин» фигура человека стоит на носу лодки. Она почти могла рассмотреть его сердитый взгляд.

— Но я не знаю, что буду делать, если лаборатория университета не найдет причины отравления воды. Я продолжу погружения, буду искать зацепки, но, честно говоря, я сбита с толку. Все выглядит нормальным, и все же, что-то очень-очень не в порядке здесь. И чем ближе я к твоему дому, тем усиливается чувство неправильности.

— Я уверен, что ты скоро найдешь способ узнать ответ, — уверенно сказал Фергюс. — Ты же Баба Яга.

Да, это она. И это было частью проблемы. Она действительно была не уверена, что хочет ей быть.

Глава 6

— Ты вся в раздумьях, — сказал Чуи, когда они сидели возле автобуса несколько дней спустя. Яркая молодая Луна светила над головой, а свежий соленый бриз дул с океана, проносясь через шоссе. Небольшой костерок потрескивал перед ними, его искры с вызовом подлетали к звездам.

Несмотря на красоту и умиротворение ночи, Бека, и в правду, была в подавленном настроении.

— Я не в раздумьях, — пробормотала она, безучастно тыкая полено заостренной палкой.

Огромный ньюфаундленд фыркнул, и его дыхание подпалило палку, а языки пламени на мгновение взмыли вверх.

— Ты в раздумьях, — настаивал он, плюхаясь на землю возле ее раскладного кресла и сотрясая весь утес. — И это действует мне на нервы. Тебе нужно сделать сморы (Смор — традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у бивачного костра. S’more состоит из поджаренного маршмэллоу и куска шоколада, прослоенных в два куска крекера «грама»). Это тебя подбодрит.

Бека быстро кинула палку в костер.

— Сморы бодрят тебя. И я не в раздумьях. Я просто думаю, и все.

— О том красавчике рыбаке? — спросил Чуи, навострив уши.

Она закатила глаза. Да.

— Нет, не о красавчике рыбаке. Ну, не только.

Хотя, это было возмутительно сложно перестать думать о нем. Три дня на этой проклятой лодке вместе, и он мучил ее не только в течение дня, но и преследовал ее в снах. Это совсем нечестно.

— По правде сказать, Чуи, я не уверена, что смогу все это сделать.

— Сделать что? — недоуменно спросил «дракон под прикрытием». — Сидеть под звездами и пить Шардоне?

Бека вздохнула.

— Нет, я имею в виду это, — она махнула рукой вокруг себя, обозначая автобус, и все, что он собой олицетворяет. — Может, я просто не создана, чтобы быть Бабой Ягой.

Чуи так резко сел, что стая птиц сорвалась с ближайшего дерева. Их возмущенные крики обрушились на них, как осенние листья, когда они улетали.

— О чем ты, черт побери, говоришь? — воскликнул он, глядя на нее. — Ты — Баба Яга, и здесь нет никаких «создана» или «не создана». Бренна выбрала тебя и выучила, точка.

Его выразительные карие глаза были полны заботы.

— Может, тебе выпить Живой и Мертвой воды. Похоже, тебе нужно взбодриться.

Бека стряхнула грязь с босой ступни.

— А разве никто никогда не ошибался с выбором? — спросила она. — За всю историю существования Баб Яг, разве никто не выбирал не ту девочку в качестве преемницы? Потому что, должна сказать тебе, Чуи, я практически уверена, что Бренна совершила ошибку, выбрав меня. Я просто недостаточно хороша.

— Не припомню, чтобы слышал что-нибудь подобное, — задумчиво произнес Чуи. — За все время бывали довольно странные Бабы, но черт, странность, это практически должностная обязанность для вас. И Бренна, очевидно, считала, что ты достаточно хороша, или она не оставила бы тебя отвечать за треть этой полной предрассудков страны.

— Ха, — Бека тряхнула головой. — Бренна оставалась для моего обучения гораздо дольше, чем большинство Баб. Барбара сказала мне, что ее наставница отослала ее, когда ей было девятнадцать. А мне было почти двадцать восемь, прежде чем Бренна ушла, и то только после того, как Королева Иноземья приказала ей уйти, а так она все еще была бы здесь.

Чуи поднял голову, задумчиво глядя на нее.

— А тебе не приходило в голову, что нежелание Бренны уходить, было больше связано с ней, чем с тобой и нехваткой твоих навыков? В конце концов, даже она признала, что ты чрезвычайно сильная ведьма.

— Сильная, да, — уныло сказала Бека. — Старательная и мудрая, не особо.

Пес снова фыркнул на этот раз без пиротехнических эффектов.

— Блин, утопив одну подводную лодку, потом последующие десять лет проведешь в самокопании. Я думаю, Бренна была слишком строга с тобой. И теперь, когда ее здесь нет, ты приняла руководство на себя. Будь немного проще, лады?

Бека сцепила руки на коленях, опустив на них взгляд, вместо того, чтобы смотреть на собеседника.

— На самом деле, я подумываю стать гораздо проще, Чуи. Например, просто все это бросить.

У Чуи отпала челюсть.

— Что? Ты не можешь просто все бросить и перестать быть Бабой Ягой!

— Вообще-то могу, — тихо сказала Бека. — Изменения не окончательны, если Баба не принимала Живую и Мертвую воду в течение двадцати пяти лет. А этого пока не произошло до моего тридцатого дня рождения, который будет через пару месяцев. Если я перестану ее пить сейчас, мои особые способности пойдут на спад, и я начну стареть, как и все остальные. Я снова стану обычным Человеком.

— За каким дьяволом тебе это понадобилось? — рыкнул Чуи. — Ты ведь сейчас настолько больше, чем это. И люди на тебя рассчитывают. Миру нужны Бабы, их и так слишком мало.

— По многим причинам, — ответила Бека. Она пыталась сосредоточиться на шуме волн, который всегда ее успокаивал, но сегодня, похоже, они потеряли свою магию.

— Мне кажется, что у меня не получается быть хорошей Бабой. Мне не удалось даже на чуть-чуть продвинуться в решении проблемы Шелки и Морского народа. А как только становишься Бабой навсегда … ну, ты же знаешь, у Баб не может быть своих детей. Иногда я думаю, что мне этого захочется.

Чуи положил свою большую голову ей на бедро.

— По этой проблеме с водой ты работаешь всего пару дней, слишком рано говорить о неудаче. Кроме того, ты что правду хочешь отказаться от магии?

Она ничего не ответила. Если бы она знала ответ, то уже давным-давно приняла бы решение. Он вздохнул, распространяя запах его любимых косточек, и нежно потерся мордой о ее ногу.

— Я не могу сказать, как тебе поступить, Бека. Я могу сказать тебе только, что я очень расстроюсь, если ты перестанешь быть моей Бабой. Я вроде как привык к тебе.

Бека сморгнула слёзы от накативших эмоций.

— Спасибо, Чуи. Это очень мило.

Он немного помолчал, а потом спросил:

— А знаешь, что действительно мило? Сморы, вот что. — Он посмотрел на нее своим самым невинным взглядом. — Просто к слову пришлось.

* * *

Из-за свинцово-серых туч, проносившихся по багровому небу, восходящее Солнце казалось тусклым и болезненным. Беспокойные волны били о борт лодки, покрытый моллюсками, Маркус стоял на левом борту с той стороны, где лодка была привязана к причалу, и совершенно не реагировал на накрапывающий дождь.

У него перехватило дыхание, когда он увидел направляющуюся к нему Беку. Ее белокурые волосы были собраны в практичную косу, а ее снаряжение висело у нее на плече; она выглядела спокойно и уверенно, совсем не как чокнутая хиппи, которую он поймал в сети меньше, чем неделю назад.

И он напомнил себе, что под всей этой иллюзией, все еще скрывается девушка, живущая в расписанном автобусе и зарабатывающая продажей украшений людям, переодетых в рыцарей и крестьянок. И это не честно, что даже в тусклом свете хмурого утра, она сияла, как Солнце.

Затем Маркус увидел то, что ему понравилось еще меньше — вечно-радостного Фергюса, он вышагивал позади нее, неся свое снаряжение, и, несмотря на морось, улыбался, когда она ему что-то сказала. Маркус не был идиотом; он понимал всю нелепость своей злости на того самого человека, на присутствии которого он сам и настоял. Но очевидно, когда Бека находилась поблизости, почему-то рациональная часть его мозга отказывала, потому как, каждый раз, когда он видел Фергюса рядом с ней, его пальцы немного подрагивали от сильного желания столкнуть рыжеволосого дрыща в воду.

Маркус не был даже уверен, что они встречаются. Он просто знал, что они обмениваются шутками и смеются, а это было диаметрально-противоположным постоянным спорам и боданиям, которые, похоже, были единственными способами, с помощью которых она и Маркус общались. И знал, что его это беспокоит, и хоть убей не понимал, почему так происходит. И ведь она его не так уж интересовала. Она превращала его день в пытку, и он уже не мог дождаться, когда они завершат все дела.

И вот она босоногая стоит перед ним на неровном деревянном причале и с недоумением смотрит на него.

— Я не ожидала приветственного комитета, — произнесла она. — Доброе утро.

Маркус тряхнул головой.

— На самом деле нет, если ты еще не заметила. Погода отвратительная, и будет только хуже. Неудачный день для выхода в море.

Бека посмотрела на него своими ярко-голубыми глазами, такого цвета должно было быть небо.

— Так вы не выйдите сегодня в море?

Он фыркнул.

— О нет, мы как раз выходим. Нужно что-то большее, чем вероятность сильного ветра, чтобы мой отец не вышел на промысел. — А себе под нос пробормотал: — Старый упертый осел.

— Только потому, что мой отец сумасшедший, не означает, что мы все тоже должны ими быть. Будет небезопасно погружаться сегодня; я предлагаю вам пропустить сегодня, — он указал на путь, которым она и Фергюс сюда пришли. — Почему бы вам не пойти домой и не сделать пару бусиков или еще чего-то. Ваше воображаемое сокровище вас подождет.

Бека сузила глаза, а Фергус еле сдержал смех, маскируя его под неубедительный кашель.

— Я так не думаю, — сказала она спокойно. — Если сейчас достаточно безопасно выходить вам, тогда это достаточно безопасно и для меня. В любом случае, под водой гораздо спокойней.

Маркус стиснул зубы. Ну почему с этой женщиной всегда так сложно, ведь он просто хочет, чтобы она была в безопасности?

— Может для вас и спокойней, но что насчет бедного Фергюса? Он останется на крошечной шлюпке и ему будет совершенно негде спрятаться от возможной грозы. Вы же не хотите подвергать его опасности.

К его удивлению, Фергус издал громкий, лающий смех, очень похожий на звуки, издаваемые морскими котиками, которые часто приветствовали судно при выходе с пристани.

— О, не беспокойся обо мне, приятель. Я не боюсь немного промокнуть.

Бека хихикнула, хотя Маркус не видел ничего смешного в том, что они оба рискуют своими жизнями из-за какого-то затонувшего клада, которого почти наверняка не существует.

Прекрасно. Он пытался быть разумным. Теперь он просто будет самим собой. Он провел десятки людей через разрушенную войной страну не для того, чтобы ему сейчас перечила тощая блондинистая серферша в отрезных шортах и обтягивающей красной футболке.

— Даже не думай, — сказал он, скрестив руки на груди и преградив путь на лодку, — ты не поедешь с нами сегодня, и точка.

— Какая точка? — спросил его отец, возникая из-за его плеча, словно призрак из прошлого. Лицо пожилого мужчины было бледнее, чем обычно, нездоровый зеленый оттенок, был свойственен скорее при химиотерапии, чем при неспокойных водах пристани.

— Из-за чего, черт побери, задержка? Мы должны были отплыть пять минут назад, — и он нахмурил свои кустистые брови, глядя на Беку. — Я предупреждал тебя, девочка. Задержишь нас, останешься на берегу.

Бека лучезарно улыбнулась старому ворчуну, как всегда не впечатлённая его гневной тирадой.

— Эй, я не виновата, мистер Дермотт. Я пришла вовремя.

Она качнула головой в сторону Маркуса.

— Похоже, Ваш сын распоряжается: кто поедет, а кто нет на вашей лодке, — она лукаво глянула на Маркуса краем глаза. — Не так ли?

Отлично разыграно. Грязно, но отлично. Маркус почувствовал, как напряглись мышцы на его шее, когда ситуация начала выходить из-под его контроля.

— Нет, он, черт возьми, не решает, кто поедет на моей лодке, — прорычал Маркус Старший. — Убирайся к черту с дороги, и позволь девочке подняться, Марк-бой. Мы тратим время впустую.

Маркус с сомнением посмотрел на небо, где было очень мало света, но он знал, что проиграл.

— Ладно, — пробормотал он, убирая руку со снаряжения Беки. — Но если мы прибудем на место твоего погружения, и я не посчитаю его безопасным, ты останешься на чертовой лодке.

Бека пожала бронзовыми плечами.

— Посмотрим. — Она посмотрела за него, где стояли Чико и Кенни и наблюдали за шоу. — Если будет небезопасно погружаться, Фергюс и я поможем на судне.

Она послала Кенни особенно ослепительную улыбку, и бедный паренек чуть не упал за борт.

— Я быстро учусь; вы ребята просто скажите, где я нужна, что делать, и я сделаю.

Маркус с удивлением наблюдал, как на обветренном лице Чико появляется улыбка. Ну, Кенни он понимал, парень молодой, а Бека выглядит, как мифическая богиня, вышедшая из пены морской. Но Чико уже был дедом, он медленно двигался и был очень спокойным. Большую часть своего заработка он отсылал своей семье в Мексику, и Маркус не видел, чтобы он особо смотрел на полуголых девиц, украшающих пляжи и причалы Санта-Кармелиты. Но одна улыбка от Беки, и старый ворчливый бандито подкрутил свои длинные усы и освободил место для ее снаряжения, когда они медленно вышли из порта.

Не знай он, решил бы, что она их приворожила — его вспыльчивого отца, старого ворчуна латиноса и наивного юного болвана, который в данный момент таращился на нее с лицом, как у гуппи. Слава Богу, Маркус оказался невосприимчивым, иначе у них бы были большие неприятности.

* * *

Спустя два часа после выхода из порта, море стало более беспокойным, небо более темным, а дождь из мороси перерос в ливень. Маркус попытался еще раз убедить отца развернуться и поехать обратно, но упертый старик только сказал:

— В плохую погоду можно поймать больше рыбы, чем в хорошую, парень, — пошел и сел перед экраном эхолокатора, мрачно глядя на него, так как на нем по-прежнему отражался только океан, без намека на рыбу. «Но по крайней мере он был в каюте, подальше от промозглого дождя», — подумал Маркус, и пошел разбираться с другой своей проблемой.

Удивительно, но Бека не особо сопротивлялась, когда они достигли нужного ей места для погружения, и Маркус стал настаивать, что море слишком неспокойное для погружения. Взглянув на Фергюса, приподняла бровь, и он пристально посмотрел за борт и медленно покачал головой.

— Вот дерьмо, — произнесла она, пожав плечами. — Ну, я, по крайней мере, попыталась.

Маркус же пытался не злиться на то, что она обращает больше внимания на один кивок своего приятеля Фергюса, чем на целый перечень разумных аргументов, сказанных им. А потом он постарался еще сильнее не злиться из-за того, что она и Фергюс, как обещали, принялись помогать: задраивать люки на палубе, подготовить сети, если все-таки косяк рыб чудесным образом решит появиться сквозь ветер и туман. Как и в случае с дайвингом, ее движения были выверенными и эффективными, и было похоже, что она не испытывает никаких трудностей с сохранением равновесия на скользкой палубе, которую захлестывали волны.

Они с Фергюсом закончили последнее задание, которое он им дал, а затем присоединились к Маркусу в носовой части судна. Он опять уловил слабый запах клубники и солнечного света, хотя это по идее невозможно: почувствовать здесь что-то помимо моря, соли и рыбьих потрохов. Как и всегда, это заставило его сердце пуститься вскачь, и ему пришлось сделать глубокий вдох морского воздуха, чтобы прочистить голову.

Ухмыльнувшись, Фергюс внимательно на него посмотрел, а затем перевел взгляд на бурлящий океан.

— Твой отец, и правда, рассчитывает найти рыбу во время такой бури?

Маркус вздохнул.

— Не знаю, рассчитывает ли он на это или же просто слишком упертый, чтобы сдаться. Любой разумный человек не вышел бы сегодня в море, либо вернулся бы пораньше, поэтому если мы сегодня что-нибудь и поймаем, то отобьем только наши расходы. Подозреваю, ему очень нужны деньги.

Он глянул на Беку, у которой был немного виноватый вид.

— В любом случае, рыба не ведет себя как обычно и не появляется в тех местах, где она обычно бывает в это время года, поэтому не знаю, почему он считает, что плохая погода может что-то изменить.

Дождь прибил рыжие волосы Фергюса, из-за этого они стали темнее и на шею с них стекала вода, он смотрел на водную поверхность перед ними, и на его лице было задумчивое выражение.

— В этом есть резон, несомненно, — сказал он в более официальной манере, чем прежде. Маркус подумал, что так разговаривают иностранцы, но только вот акцента у него не было. — Мы тоже это заметили. Рыба не там, где должна быть, а вместо этого появляется в самых неожиданных местах.

— Мы? — немного подозрительно спросил Маркус. — Мне казалось, что ты говорил, что не особо рыбачишь.

«Может он шпионит за рыболовными маршрутами его отца для какого-то конкурента?»

Бека и Фергюс молча обменялись взглядами; Фергюс сморгнул капли дождя своими до невозможности длинными ресницами.

— Э-э, я имел в виду, мы — дайверы.

Угу.

Бека постоянно маячила возле него, отвлекая своей близостью.

— А если я смогу найти немного рыбы, думаешь твой отец согласиться вернуться?

Маркус фыркнул.

— Конечно. А что, у тебя где-то припасено?

Фергюс закатил глаза, указывая на скудное одеяние Беки.

— И где же в этом возмутительно-прекрасном одеянии, она смогла спрятать что-то большее горошины?

Бека игриво стукнула его по руке, моментально вызывая в груди Маркуса высокочастотное электрическое гудение.

— Не совсем, — сказала она.

— Похоже, в этом вопросе нет особого смысла, не так ли?

Он сердито глянул на Беку, он устал от дождя, лодки и воспоминаний, которые всегда преследовали его в такие дни. Если бы у него была волшебная палочка, то он махнул бы ею и заполнил трюм рыбой, чтобы побыстрее оказаться на берегу с бутылочкой холодного пива и попытаться все забыть.

Удивительно, но на вечно радостном лице Фергюса появилась тревога.

— Что ты задумала, Баба?

— Баба? — спросил Маркус, переводя взгляд с одного на другого. — Я думал тебя зовут Бека.

— Это вроде прозвища, — пояснила она, легонько пихнув босой ногой Фергюса. — Мы обычно не используем его на публике.

Ну что ж, вот и ответ на вопрос. Не то, чтобы ему было до этого дело.

Фергюс прочистил горло.

— Итак, Бека, и как именно ты собираешься найти эту неуловимую рыбу?

Он многозначительно посмотрел на Маркуса, у которого создалось необычное ощущение, что он пропускает какой-то невидимый ему разговор.

Лицо Беки тоже стало серьезным, и, развернувшись к океану, она сказала:

— Я собираюсь спросить того, кто знает, конечно, — и опасно склонилась через борт.

Глава 7

Бека пронзительно свистнула, она знала, что ее свист будет слышен достаточно далеко над водой. К тому же, она сразу послала беззвучный магический зов во всех направлениях. Пару минут спустя получила ответ, когда пара серых плавников, рассекая такую же серую воду, направились к ней.

Справа она услышала тихий смех, а слева возглас удивления, но не стала обращать на них внимание, сосредоточившись на двух дельфинах, которые уже были рядом с медленно движущемся судном. Но ей нужно было подобраться поближе, если она собиралась получить нужную ей информацию. Маркуса удар хватит.

— Я знаю, что делаю, — сказала она, и прежде чем он успел остановить ее, схватила одну из веревок для швартовки к причалу и выбросила ее за борт. И слезла по ней вниз, игнорируя колючие волокна, которые обдирали ее пальцы, и холодные брызги бушующего моря. У себя над головой она краем глаза отметила, что Фергюс оттаскивает Маркуса, когда тот собрался спуститься за ней.

Это к лучшему. Она и так уже превысила ограничения. Не за чем ему еще знать, что она свободно говорит на дельфиньем.

— Баба! Баба! — радостно загомонили дельфины, выталкивая струи воды через дыхалко, добавляя брызг к и без того беспокойному океану, намочившему лицо и одежду Беки.

— Приветствую, друзья мои, — ответила Бека, пытаясь, как можно лучше воспроизвести свист и щелчки млекопитающих. — Я ищу рыбу. Вы не знаете, где я могу найти рыбу?

Пару минут спустя, она добралась до бортика лодки, от веревки болели руки. Мозолистые руки втянули ее на палубу и резко поставили на ноги, да так, что ее зубы клацнули.

— Ты что, последний ум потеряла? — лицо Маркуса было белым, а тело просто окаменело. — Умереть захотелось? О чем, черт побери, ты думала, когда решила прыгать за борт движущейся лодки во время шторма?

Прежде чем она успела ответить, он развернулся и зашагал прочь от нее, едва сдерживаемая ярость исходила от его ауры, как человеческое олицетворение шквального ветра, который бушевал вокруг них.

— Я же в порядке, — пробормотала она. — Господи.

Чико появился из тени каюты, откуда он, очевидно, наблюдал все это время. Фергюс приветливо ему кивнул. Бека слабо улыбнулась, обидевшись за нагоняй от Маркуса.

— Он просто беспокоился о тебе, сеньорита, — сказал Чико, похлопав по руке. — Не нужно так близко воспринимаешь его крики, а? У него есть причины.

— Какие у него могут быть причины, позволяющие ему так на меня орать? — вспыхнула Бека. — Я была в полной безопасности.

Чико пожал плечами.

— Может была, а может и нет. То, что ты сделала, было немного безрассудно. Лодки могут быть опасны.

Фергюс по-свойски приобнял ее одной рукой, даря ей столь нужное тепло.

— Ты должна помнить, Ба… Бека, не все знают, какая ты крутая.

Он улыбнулся ей, пытаясь смягчить сказанное.

— Ты напугала его, — мягко сказал Чико. — Вот почему он накричал на тебя.

Он огляделся, чтобы убедиться в отсутствии Маркуса в зоне слышимости.

— Когда ему было семнадцать, его младший брат погиб в похожем шторме, его смыло за борт этой самой лодки. Их трое, я и еще какой-то идиот, которого нанял его отец, потому что никто больше не хотел работать на такого тяжелого человека. Мальчишке, Кайлу, было всего пятнадцать. Он любил море, работу на «Хитром Змее», а больше всего, он прямо боготворил своего hermano (исп. — брат — прим. пер.). Следовал за Маркусом, как щенок.

Бека попыталась представить себе Маркуса в юности и потерпела поражение.

— Что произошло?

Чико, как настоящий латинос, пожал плечами.

— Новенький, el estupido (исп. — глупый, тупой — при. пер.), он не вовремя потянул сеть.

Мальчик упал в воду и запутался в сети. К тому времени, когда его вытащили, уже никто ничего не мог сделать. Мальчишка был muerto (исп. — мертв — прим. пер.). Я думаю, теперь понятно, почему не следовало вам так рисковать, seniorita (исп. — девушка, барышня (употребляется как вежливое обращение или форма вежливого упоминания по отношению к девушке, незамужней женщине в Испании — прим. пер.).

Он снова похлопал ее по плечу и ушел.

— Вот дерьмо, — сказала Бека. — Я снова облажалась.

Она не подумала, как это может выглядеть для Маркуса; просто спрыгнула потому что считала, что нашла решение проблемы. А кончилось тем, что создала еще большую. Бренна была права; она всегда сначала сделает, а потом думает.

Фергюс обнял ее, уткнувшись своим острым подбородком ей в макушку, прежде чем отпустить.

— Ты не знала о его брате, Баба. Ведь ты же не пыталась нарочно расстроить его.

— Ну да. Ему об этом расскажи, — она сморгнула выступившие слезы, которые быстро смешались с дождевыми каплями. Вздохнула. — Ну что ж, полагаю, будет глупо разбрасываться информацией, особенно учитывая то, что Маркус больше никогда не пустит меня на лодку.

Она подошла к каюте и просунула туда голову. Маркус Старший расслаблено сидел на своем месте, но тут же подобрался, когда она постучала по открытой двери и вошла.

— Чего надо? — спросил он. — Ты не можешь просто заявиться сюда только потому, что снаружи немного влажно.

Бека пропустила замечание мимо ушей, ведь он точно знал, что она работала с мужчинами под дождем все это время. Поэтому решила сразу взять быка за рога.

— Я могу сказать вам, где рыба, — сказала она. — Ну только, если вы не устали таращиться на пустой экран.

На лице старого рыбака появилось немного румянца, но на его лице читалось сомнение.

— Откуда это ты знаешь, где рыба, если даже я не могу ее найти?

Он бросил на нее хмурый взгляд.

— Дельфин рассказал.

Маркус Старший уронил челюсть, демонстрируя неровные зубы с желтыми пятнами от табака.

— Сейчас не время для шуток, юная мисс.

Бека прямо смотрела на него, не позволяя себе отвернуться.

— Без шуток. Я обещаю вам. Я и правда, знаю, где рыба. Давайте посмотрим на это по-другому — что вы теряете, если поедете туда, куда я укажу? Ведь здесь рыбы все равно не наблюдается. — Она указала на ничего не отображающий радар.

— Это безумие, — промолвил старик, все же постукивая по краю штурвала. — Ну, и куда дельфин сказал тебе плыть?

* * *

Пока Маркус и двое других мужчин сражались, чтобы поместить улов в трюм «Змея», а его отец радостно направил судно к берегу, Бека и Фергюс встретились у левого борта, подальше от бурной деятельности. А шторм, если уж на то пошло, только набирал обороты, и маленькое суденышко кидало по волнам, что казалось, оно вообще особо не продвинулось в сторону дома.

— Это было рискованно, — Фергюс сделал замечание спокойным тоном. — Ты обычно так стараешься, чтобы создать иллюзию нормальности; даже представить себе не мог, что ты будешь так рисковать и разговаривать с дельфинами у всех на виду.

Бека пожала плечами, она так промокла, что, казалось сама может превратиться в русалку, если они скоро не достигнут земли.

— Ну ты же знаешь Людей; они всегда найдут рациональное объяснение тому, что пока не готовы принять. И есть множество морских баек о моряках, которым помогли дельфины, — она вздохнула. — Знаю, я наверно не должна была так делать, но печально было смотреть, как искал рыбу мистер Дермотт, и он не собирался нас везти обратно, пока не поймает рыбу или пока Солнце не упадет в океан.

Фергюс немного помолчал, глядя на воду наметанным глазом.

— Баба, мне не нравится этот шторм. Есть в нем что-то…странное.

Она прикусила губу. Она бы и хотела поспорить с Русалом, но думала о том же.

— Чувствуется чья-то злая воля, да? — сказала она, вглядываясь в открытое море, как будто могла увидеть сквозь хмурые тучи и бурлящие волны то (или того), кто был тому причиной.

— Но кто мог создать такую бурю, и зачем им это?

Когда Фергюс убирал мокрые волосы с лица, можно было заметить тонкие перепонки между его пальцами.

— Похоже, погода ухудшилась по сравнению с утром, и никто еще не сошел с ума, чтобы выйти в море. Возможно, целью является эта лодка или кто-то на ней, — на его губах заиграла лукавая улыбка. — Такую бурю может организовать Баба Яга.

— Вряд ли я стану топить лодку, на которой сама же и нахожусь, — сказала Бека. — Хотя, если бы здесь был только Маркус, а я была бы на берегу, тогда мне было бы понятны твои подозрения. — Она тихонько фыркнула от смеха. — Ну и кто помимо меня на такое способен? Насколько я знаю, поблизости нет других Баб, а это значит, что здесь задействовано другое сверхъестественное существо.

Фергюс стал необычно хмурым.

— Королева Иноземья смогла бы сделать это, не пропустив и петли в своем вязании.

— Да, но зачем ей? — спросила Бека, пытаясь представить себе божественно прекрасную и чудовищно непредсказуемую ее Высочество Королеву Иноземья, занимающейся чем-то таким приземлённым, вроде перебирания пряжи. — Ну, насколько я знаю, я не сделала ничего, чтобы огорчить ее, а эти Люди вообще никак с ней не связаны.

— Ну, — сказал ее спутник, подумав, — наша Королева могла бы или Король Шелки или еще несколько самых могущественных волшебников наших королевств. Но я не могу даже представить по каким причинам любой из них мог решиться наслать такую бурю.

Особо резвая волна перекинулась через борт и больно впилась в них своими ледяными пальцами. Старую лодку стало опасно подбрасывать на волнах, и тимберсы скрипели. Бека вздрогнула.

— Ну все, — сказала она. — Я собираюсь с этим что-нибудь сделать, или мы никогда не доберемся до берега.

Ее опасения усилились, ведь погодная магия не являлась ее сильной стороной. Видение серебристой подводной лодки, медленно погружающейся на морское дно, подтачивало ее решимость.

— Слава Мананнану (Мананнан Мак Лир — в ирландской мифологии владыка моря, живущий в Эмайн Аблах, Стране Вечной Юности. Мананнан Мак Лир был весьма заметным персонажем пантеона, способным, в частности, устраивать бури на море и губить корабли незваных гостей. Кроме того, его образ ассоциировался с колдовством и чародейством — прим. пер.), — облегченно выдохнув сказал Фергюс. — Думал, ты уже никогда не предложишь.

У Беки вырвался слабый смех.

— Ты-то чего переживал? Ты всегда мог спрыгнуть за борт и вернуться в свою естественную форму.

Он яростно замотал головой.

— И потом объяснять своей Королеве, что я позволил Бабе Яге утонуть? Большое спасибо, но нет.

Она фыркнула, непонятно почему чувствуя ощутимую поддержку благодаря его непоколебимой вере в ее способности.

— Ладно, ладно.

Она огляделась вокруг, похоже, отец Маркуса был все еще в каюте, а остальные были заняты своими обязанностями по ловле рыбы.

— А почему бы тебе не пойти и не убедиться, что никто здесь не появится пока я занимаюсь своими делами?

Фергюс кивнул и прошел ближе к кормовой части, оставив Беку, склонившуюся к воде свинцового цвета. Она вся подобралась и напомнила себе, что вода — это ее стихия. И вообще, она Баба Яга, черт побери. Она имела право повелевать силами природы. Она только надеялась, что там внизу больше не будет никаких подлодок…

Она закрыла глаза, не обращая внимания на качку и укусы брызг. Вскинув вверх руки, она потянула силу прямо из своей сути, представляя, что та светится желтым цветом, похожим на кусочек Солнца, и, посылая ее вальсировать между яростными каплями дождя. Все дальше и дальше, ее магия расходилась от лодки во все направления — выплескиваясь повсюду и усмиряя ветер, успокаивая океан, напевая колыбельную, чтобы задобрить хмурые тучи над ними.

Свистящая болтовня дельфинов вынудили ее снова открыть глаза. Рядом с лодкой резвилось около дюжины гибких серых тел в совершенно спокойном море, зеленовато-голубая поверхность отражала солнечные лучи, которые уже начали пробиваться сквозь рассеивающиеся облака. У Беки вырвался такой выдох, что по силе мог соперничать с уже почти пропавшим ветром. Она сделала это!

— Ух ты, — раздалось позади нее, она резко развернулась и увидела, вышедшего из-за поворота Маркуса, а сразу за ним и Фергюса. Русал расслабился, когда увидел, что Бека спокойно стоит возле борта. Наверно потому, что не мог видеть ее трясущиеся коленки.

— Поверить не могу, что шторм так быстро затих, — тем временем продолжил Маркус, рассматривая горизонт, приложив руку козырьком к глазам.

Даже насквозь промокший и покрытый чешуей рыб, он выглядел самым красивым мужчиной из когда-либо ею виденных. «Ты идиотка, Бека Янси. Он не выносит тебя, ты не выносишь его, и ты не можешь перестать сохнуть по нему. Соберись-ка». Она уже приготовилась, что он снова начнет отчитывать ее. Но этого не произошло. Вместо этого он глубоко вздохнул и сказал:

— Я должен извиниться перед тобой.

Бека чуть не упала.

— Что? — спросила она. Может, когда она укрощала шторм, повредила себе слух.

Маркус сжал зубы.

— Ты слышала. Я прошу прощения, что наорал на тебя, — он сделал паузу, очевидно пытаясь сдержать себя от повторения этого. — Ты застала меня врасплох, выпрыгнув за борт. Я был… в общем, я волновался за тебя. А когда я расстраиваюсь, я ору. — Он кивнул в сторону Фергюса. — Твой парень напомнил мне, что ты опытный дайвер и серфер, и не сделала бы ничего такого, если бы не была уверена в своей безопасности. Но я до сих пор не понимаю, как дельфины могли рассказать тебе, где можно найти рыбу. Это похоже на те смехотворные истории моего отца, которые он любил рассказывать нам, когда мы были детьми. Но так как мы наловили полный трюм рыбы, я не могу поспорить с результатами, — он пожал своими мощными плечами, и они были похожи на горы во время землетрясения. — Поэтому, я прошу прощения и благодарю тебя. Хотя все еще считаю тебя сумасшедшей, но я не должен был выходить из себя.

Бека моргнула.

— Это было одним из самых худших извинений, которые я когда-либо слышала, но я его принимаю. — Она рассмеялась и добавила: — И Фергюс мне не парень, он просто мой приятель по серфингу, который предложил свою помощь.

На обветренном лице Маркуса промелькнуло совершенно непонятное выражение, и он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал Кенни, который прибежал с носа лодки и выглядел очень встревоженным. Его мокрая футболка прилипла к его тощей груди, красная краска логотипа пива на груди вылезла на белый хлопок самой футболки.

— Маркус! Маркус! — Кенни затормозил прямо возле мужчины. — Идем быстрей! У твоего отца приступ — я не уверен, что он дышит.

Глава 8

Маркус маленькими глотками пил безвкусную жижу, которая в больнице именовалась кофе, и изо всех сил сопротивлялся соблазну встать и пройтись по практически пустой тускло освещенной столовой. Его нервировали бежевые стены этого помещения, а также бежевые столы и бесцветная на вид еда.

Его отец все еще находился в отделении неотложной помощи, стараясь победить истощение и обезвоживание, но, в остальном, все было хорошо. Они оба выслушали лекцию о пациентах, прошедших химиотерапию, от интерна, который выглядел лет на шестнадцать, а затем старик бесцеремонно вышвырнул сына из палаты.

— Тебе нет нужды оставаться и смотреть, как эту дрянь вливают мне в руку, — как всегда «тактично» высказался Маркус Старший. — Спустись в кафетерий и закадри там симпатичную медсестричку или займись еще чем-нибудь. Ты действуешь мне на нервы.

Маркус подозревал, что отец просто не хочет казаться перед ним слабым, но от этого не становилось легче. Правда заключалась в том, что молодой человек вообще не понимал, почему он здесь, почему после всех этих лет снова готов мириться с дурным нравом и плохим отношением старика. Они не любили друг друга. Черт, они не обменялись ни словом с тех пор, как в восемнадцать лет Маркус сбежал, чтобы присоединиться к морским пехотинцам. До того дня, как ему позвонил врач отца, парень даже не был уверен, что его старик жив, и даже не задумывался, заботило ли его это.

И, все же, он был здесь, пытаясь поддержать отца, который вел себя, словно репей в заднице, контролировал, что тот проходит химиотерапию, полностью выполняя инструкции врача. Да к тому же никто, кроме Всемогущего Бога, не мог заставить Маруса Старшего отдохнуть и успокоиться. Это напоминало попытку выдрессировать акулу, научив ее сидеть и выпрашивать угощение.

К ужасу Маркуса, оказалось, что его всего еще это волнует. Даже при том, что старик вновь всколыхнул давно забытые гнев и печаль. Даже при том, что они не ладили, хотя Маркус со своей стороны прилагал титанические усилия, лишь бы сохранить мир. Но парень понимал, что глубоко в душе он хотел нормальных отношений с отцом. Не самое подходящее время, чтобы осознать это.

Казалось, в его глаза насыпали песка, и Маркус потер их кончиками пальцев. Они проснулись и покинули дом в пять утра, и он отвратительно спал в ночь до этого. Или в ночь перед этим. Ирония заключалась в том, что он отлично высыпался в зоне военных действий, но с тех пор, как вернулся домой, вздрагивал и просыпался от малейшего шума. А иногда его кошмары напоминали ему обо всех тех ужасах, что он пережил, словно опять оказывался посреди этого. Не помогало и то, что они с отцом так нервировали друг друга, к тому же половину своих ночей Маркус провел на лодке, которая уж точно была не приспособлена для комфортного времяпрепровождения.

В любом случае, все это было временно. Либо его отец поправится и Маркус сможет уйти и жить своей жизнью, либо, если ничего не поможет, рак победит Маркуса Старшего, и тогда опять же он уйдет и заживет своей жизнью. Еще полгода или год, максимум, и он покинет эти места. Как раз вовремя.

— Маркус! — радостный тонкий голосок вырвал Маркуса из его невеселых дум. — Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел вверх и увидел молодого паренька с лысой головой и в бейсболке, которая была сдвинута на один бок, что придавало ему залихватский вид. Вот только темная кожа его знакомого имела пепельный оттенок. Но, несмотря на его явно плохое здоровье, он излучал энтузиазм и доброжелательность. Тито был частым гостем отделения химиотерапии; в двенадцать он так самоотверженно сражался с лейкемией, что Маркус проникся симпатией к парню с момента их первой встречи. Он всегда находил время, чтобы поговорить с ним, если они одновременно находились в комнате ожидания.

— Эй, Тито, рад тебя видеть, — сказал Маркус. — Надеюсь, ты пришел сюда не ради кофе. Знаешь, эта дрянь будет лишь замедлять твой рост.

Усмехнувшись, Тито скользнул на один из пустых стульев за столом и помахал бутылкой воды, доказывая обратное.

— Не-е, мужик. Я должен пройти обследование перед следующей процедурой, и моя мама хотела перехватить что-нибудь, пока мы здесь. — Мальчик понизил голос. — Она теперь работает в две смены на заводе. И я не думаю, что она помнит, что нужно брать с собой достаточно еды.

Конечно, Маркус пересекался и с мамой Тито. Кэндис Филипс была матерью-одиночкой, которая разрывалась между больным сыном и сверхурочной работой на последнем рыбоперерабатывающем заводе в городе, чтобы оплатить его лечение. Она также с безмерной теплотой относилась к отцу Маркуса, несмотря на то, что старик был неизменно груб и раздражителен.

— Мама, посмотри, — сказал Тито, когда его мама подошла к столу с полупустым подносом в руках. Тонкий сэндвич с тунцом и яблоко выглядели сиротливо на синем выцветшем пластмассовом пространстве. — Маркус здесь!

— Мистер Дермотт, — поправила мальчика Кэндис и устало улыбнулась. — Привет.

— И тебе привет, — ответил Маркус и тут же поднялся, чтобы выдвинуть для нее стул. — Кстати, можно просто Маркус. Мистер Дермотт — это мой отец.

Кэндис буквально упала на стул, словно ноги не могли удержать ее ни секундой больше, и без особого энтузиазма посмотрела на свой скудный обед. Маркус не осуждал ее.

Она оглядела комнату.

— Твой отец здесь?

— Комната неотложной помощи, — коротко ответил Маркус и поднял руку, заметив беспокойство на лице Кэндис. — С ним все в порядке. Мы попали в шторм, и его укачало немного больше обычного. Доктора накачают его лекарствами и сбалансируют электролиты, а затем он вернется домой.

— Во время этой бури вы были на лодке? — Глаза Тито стали еще больше на его изможденном лице. — Вау, должно быть это было нечто. — Он повернулся к маме. — Представляешь, Маркус обещал взять меня как-нибудь на рыбалку. На лодке его отца. Это будет так круто!

Маркус улыбнулся, наблюдая за энтузиазмом мальчика. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он предвкушал выход в море, но он помнил свою радость и восторг, когда был в возрасте Тито. В океане крылось некое волшебство.

— Я уверена, что Маркус говорил об этом не как об обещании, Тито, — сказала Кэндис тоном человека, которого подводили слишком много раз. Маркус не знал, что за история была у них с отцом мальчика, он просто не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал об этом.

Лицо Тито помрачнело.

— О, конечно. Я не хотел быть назойливым.

Маркус не мог вынести разочарования, звучавшего в голосе Тито.

— Эй, у меня идея, — сказал он.

Тито и его мама немедленно уставились на него, Кэндис с неприкрытой усталостью, а мальчик с возрастающим волнением.

— Какая? — спросил Тито.

— Ну, если ты успешно пройдешь осмотр, и твоя мама разрешит, как насчет прогулки со мной на лодке завтра?

Маркус понятия не имел, что его сподвигло предложить такое. С тех пор, как он вернулся, он старательно избегал любых эмоциональных привязанностей. Когда вы позволяете людям приблизиться к себе, возникает слишком много побочного дерьма. Но его дом не был территорией военных действий, а Тито был просто ребенком.

— Правда? — спросил мальчик. Он широко улыбнулся, показывая полный рот белоснежных зубов. А в это время его мама разрывалась между надеждой и страхом.

— Конечно, почему бы и нет? — легкомысленно ответил Маркус. — Доктора сказали моему отцу, что он должен отдохнуть день, прежде чем вернуться к работе, но у нас есть клиентка, которая платит нам, чтобы мы вывозили ее на определенную точку для занятий дайвингом, так что я в любом случае выйду в море. Она погружается не более двух часов, — мы пробудем в плаванье недолго, и ты не переутомишься.

Маркус осознал, что смотрит на Кэндис с тем же азартом, что и мальчик.

Кэндис старалась казаться строгой и непреклонной, но снисходительная улыбка играла в уголках ее потрескавшихся губ.

— Если его показатели будут в норме, и плавание не продлится слишком долго, то я думаю, все в порядке, — ответила она. Ее темно-карие глаза светились благодарностью. — Ты уверен, что это не станет проблемой? Я работаю почти весь день, но я могу закинуть его в доки по дороге на работу, а вечером он сможет поехать домой к моей маме.

Через стол Маркус с Тито обменялись жестом «дай пять», при этом молодой человек старался не замечать насколько тонкие руки у мальчика.

— Никаких проблем, мэм. Я надеюсь, вы любите рыбу, потому что мы сделаем все возможное, чтобы поймать для вас несколько штук на обед.

— Это было бы здорово, — ответила Кэндис. — Раньше хоть иногда мы приносили рыбу с работы, но поскольку в последнее время уловы стали такими маленькими, то сейчас просто нет ничего лишнего.

— Мой отец говорит, что это худший год из тех, что он помнит, и остальные парни с ним полностью согласны.

Кэндис с мрачным видом покачала головой.

— Да, все плохо. Уловы такие скудные, что поговаривают о закрытии завода. Есть один парень, который разыскивал владельцев для покупки земли. На этом участке набережной он хочет построить роскошные виллы или что-то такое. — Она сжала губы. — Мои работодатели владеют этим заводом уже третье поколение. Они не хотят терять семейное предприятие и знают, что местные жители нуждаются в работе. Но у них не будет выбора, если уловы не нормализуются в ближайшее время.

Она бросила быстрый взгляд на сына, сморгнув подступающие слезы, пока мальчик их не заметил.

— Я не знаю, что буду делать, если потеряю эту работу. Мы нуждаемся в медицинской страховке, чтобы оплачивать лечение Тито. Как бы то ни было, я едва покрываю наши расходы.

Маркус желал хоть чем-нибудь помочь. Он слышал рассказы других моряков о том, насколько тяжело было в прошлом, но никогда не было настолько тяжело, как сейчас. Его отцу, как и другим рыбакам, приходилось уплывать все дальше и дальше, иногда находясь вдали от дома в течение нескольких дней. Там они вынуждены были противостоять их конкурентам с дальнего побережья в борьбе за истощающиеся запасы рыбы. Но если завод закроют, это станет катастрофой для всех.

И, тем не менее, за годы службы он усвоил одно простое правило — не было смысла беспокоиться о том, что ты не в силах контролировать. Как имел обыкновение говорить его старый сержант: «Подумай, что ты можешь сделать, а затем сделай это!»

Так что Маркус послал Тито свою самую широкую улыбку и произнес:

— Думаю, мы все же поймаем для нас немного рыбки, да?

Он и правда собирался сделать это, даже если ему придется попросить Беку снова пообщаться с ее проклятыми дельфинами. Может быть, Маркусу уже и чужды подобные радости жизни, но увидеть улыбки на лицах Тито и его мамы — стоит того.

* * *

Бека была рада услышать, что отец Маркуса в порядке, а также бесконечно счастлива узнать, что «Хитрый Змей» отправляется в море в десять утра, что для нее было очень удобно и означало, что утро она могла посвятить занятиям серфингом, по которым уже скучала. И пусть Бека проводила в океане каждый день, но это было совсем не то же самое, что ловить волну и быть на полпути к небу.

Что-то в том, чтобы бросить вызов дикому, необузданному, бушующему морю, заставляло девушку чувствовать себя полностью живой, позволяя не волноваться о том, кто она, и кем хочет стать, а просто жить.

Баба так стремительно покидала аквамариновые глубины, что, должно быть, даже не смотрела куда идет, целенаправленно двигаясь к берегу. Девушка натолкнулась на мускулистое тело, две доски упали вниз, ударив их обладателей. В поле зрения Беки попала рука, галантно протянутая, чтобы помочь ей подняться, а затем она осознала, что смотрит в лицо Бога.

Или может быть звезды кино. В конце концов, ведь это Калифорния и любой, кто был симпатичен на мордашку, мог быть популярным или быть на пути к этому. Парень перед ней немного напоминал ей тот тип актеров, которые в кино обычно играют частного детектива или… Джеймса Бонда. Его черные волосы казались гладкими и шелковистыми на вид, а серые глаза рассматривали девушку с восхищением и немалым удовольствием. После нескольких дней, проведенных в компании Маркуса и его ярко выраженного презрения и неудовольствия, было приятно видеть, что мужчина смотрит на нее таким образом. Даже если она ударила его своей доской для серфинга.

— Ох, черт, — произнесла она, — мне так жаль.

— А мне нет, — ответила ее жертва, сверкнув усмешкой, от которой на щеках молодого человека показались очаровательные ямочки. Благодаря ирландскому акценту даже от таких простых слов веяло приятной экзотикой. — В противном случае, мы, возможно, никогда бы не встретились.

Что-то в нем всколыхнуло ее чувства.

— Я Бека, — представилась девушка, наклонив голову и выпрямившись, чтобы лучше разглядеть его. — Мы с вами не встречались раньше?

Темноволосый парень взял ее руку и, наклонившись, галантно поцеловал кончики пальцев.

— Не совсем, Баба Яга, — ответил он. — Но ты знакома с моим отцом, Гуртеирном, Королем Шелки. А я Кеш, и я очень рад нашему знакомству.

Ах, Шелки. Неудивительно, что она ощутила странное покалывание по коже. В любом случае Бека почувствовала сверхъестественную природу своего нового знакомого. Покалывание не такого рода, как она ощущала в присутствии Маркуса. Проклятье. Почему ее не влечет к великолепному парню, которому, казалось, она действительно понравилась?

— Хм, я тоже, — ответила она. Внезапно Бека ощутила себя виноватой в том, что развлекалась, занимаясь серфингом, тогда как должна была решать проблемы Шелки и Морского народа. — Надеюсь, ты не думаешь, что я тут вовсю веселюсь. В действительности, я ныряю каждый день, стараясь узнать, что же случилось с вашим домом. И сегодня, позднее, я тоже планирую погружение. У меня просто появилась пара часов перед этим, и я подумала, почему бы мне не поймать волну или, если повезет, то и парочку. Это помогает мне думать, ты же понимаешь, о чем я?

По-видимому, Кеш не был обеспокоен тем, что многие могли интерпретировать, как легкомысленное поведение. Вполне возможно, что он тоже был серфером, поэтому понимал, насколько это занятие может быть увлекательным. Например, если хорошенько присмотреться, то можно увидеть, как немного дальше по пляжу пена танцевала на мокром песке, завлекая и приглашая.

— И как, есть какой-нибудь прогресс? — небрежно спросил Кеш, когда они подняли свои доски и приблизились к воде. Над их головами чайки практиковали сложнейшие авиационные трюки, оповещая о вкусных лакомых кусочках, сброшенных в воду ранними любителями пончиков.

Бека закусила губу.

— Что ж. Еще рано говорить наверняка. Как я уже сказала, я ныряю каждый день и беру образцы из разных мест. Разумеется, я не могу погружаться настолько глубоко к разлому, в котором находится ваш дом, но я смогла собрать образцы водорослей и других обитателей морской жизни из близлежащих районов, и все это отправила в лабораторию для анализа. Сейчас я ожидаю результаты.

— Да? — Кеш положил теплую руку поверх руки Беки, направив девушку в сторону, чтобы обойти кудрявого малыша, преследующего маленькую собачку. Короткие ножки вздымали песок, по которому они шли. — В какую лабораторию?

— В университете, — объяснила Бека. — У меня там есть друзья.

Девушка посмотрела на него, в очередной раз поразившись, насколько привлекательным он был. Конечно, Кеш не заставлял ее кожу гореть, как это делал Маркус, но он действительно разговаривал с ней, а не орал, что было для Бабы приятным разнообразием.

— Можешь передать своему отцу, что я делаю все, что могу, — почти взмолившись, ответила она. — Я пока не заметила ничего подозрительного, что могло бы напрямую подсказать мне, что происходит, но мои магические инстинкты говорят мне, что-то не так, и я уверена, что скоро найду что. Тогда ваши люди смогут вернуться в свои дома.

Белые зубы сверкнули на загорелом лице, когда Кеш улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой.

— Не беспокойся, дорогая, — ответил он. — Я всем сердцем верю в тебя. А сейчас, как насчет небольшого соревнования — кто из нас сможет поймать самую большую волну? Проигравший угощает ужином победителя сегодня вечером. Конечно, после того, как ты покончишь с погружением. — Карие глаза игриво сверкнули. — В этом случае, даже если я проиграю, я все равно выиграю.

* * *

Кеш смотрел, как уходила Бека, поместив свою доску под мышку. Обернувшись на краю дороги, девушка помахала ему, и молодой человек послал ей широкую улыбку, не позволяя заметить насмешку, что таилась за ней, пока Баба не скрылась из виду.

Она была прекрасной девушкой. Хорошенькой, с огромным сердцем и неподдельными человеческими эмоциями. Хвала богам, Бека ничем не напоминала свою предшественницу. В этом случае ее было бы очень сложно обмануть. Ну а эта глупая девчонка? Он уже обвел ее вокруг пальца.

Ее наставница, Бренна, была той еще штучкой. Она и Бека использовали это место в качестве своего постоянного дома за несколько лет до того, как Королева Иноземья вытолкала упирающуюся руками и ногами Бренну в отставку. Кеш знал, что прежняя Баба делала то, что Верховная Королева не одобрила бы, если бы узнала.

Однако Бренна, даже оставаясь за кулисами, совала свой нос в чужие дела. Они с Кешем обнаружили, что у них есть несколько общих целей, и, по старой дружбе, она подсказала ему, как справиться с нынешней Бабой.

По словам Бренны, ее преемница была неуверенной в себе и своих способностях дурочкой. Это было чертовски приятной новостью, поскольку Кеш был несколько обеспокоен. Он не мог позволить одной неопытной Бабе Яге разрушить его тщательно продуманные планы.

Те активные исследования, что она начала, первоначально встревожили его, поэтому Кеш и устроил эту встречу на пляже, чтобы узнать, как далеко зашла эта девчонка. И, хотя, он не обрадовался новости о том, что она собирала образцы, но было абсолютно ясно, что Бека не имела понятия о том, что именно он сбрасывал в океан в течение последних нескольких месяцев. Ему необходимо убедиться, что, так или иначе, она никогда этого не узнает.

На данный момент его план был прост: Кеш воспользуется уязвимостью Беки и вскружит ей голову, чтобы оставаться рядом и иметь возможность следить за ее расследованием, а, в случае необходимости, саботировать процесс. Он подумал, что, учитывая ее неуверенность, девушку будет легко отвлечь и обмануть, одновременно очаровав, чтобы она полностью доверилась ему.

Фактически, при встрече Бека привлекла его, ослепив своим блеском, словно изысканная драгоценность. В конце концов, она была потрясающе красива, и рано или поздно ему понадобится взять пару, чтобы обзавестись наследниками для нового королевства, которое он строил на суше. Среди Шелки было несколько женщин, которых он убедил последовать за ним, но никто из них не привлекал его на долгосрочной основе. Если он правильно разыграет свою партию, то сможет не только отомстить, но и обрести огромную силу Бабы Яги, завладев ее магией.

Конечно, если это не сработает, Кеш всегда может убить ее.

Глава 9

Бека и Фергюс прибыли на «Хитрый змей» незадолго до десяти. Маркус уже был там вместе с неожиданным гостем.

— Привет, Бека, — сказал Маркус, без всякого выражения кивнув Фергюсу. — Я надеюсь, ты не возражаешь, что сегодня я тоже привел друга? Это Тито. Он проходит химиотерапию вместе с моим отцом, и я пообещал ему день в океане. Решил воспользоваться тем, что отца сегодня с нами нет, и взять Тито с собой, чтобы он посмотрел, как ты ныряешь.

В вопросе Маркуса чувствовались напряжение и какая-то уязвимость. В конце концов, он мог просто поставить ее в известность о том, что мальчик плывет с ними. Ведь это лодка его отца. Беке стало понятно, что Маркус хочет, чтобы его знакомый хорошо провел время. И если это означало перемирие на этот день, то Баба была только «за».

— Привет, Тито, — поздоровалась она, взбираясь на борт и укладывая свое снаряжение. — Я Бека, а это мой напарник по дайвингу Фергюс. Рада познакомиться с тобой.

Мальчик вежливо пожал руку сначала Беке, затем Фергюсу, его глаза сверкали, как звезды на ночном небе.

— Это круто, — сказал он, разглядывая руку Фергюса и поворачивая ее из стороны в сторону, чтобы лучше изучить. — У вас есть маленькие перепонки между пальцами. Это помогает вам плавать?

Маркус прочистил горло, смутившись.

— Тито, чувак, это невежливо, комментировать человеческие, гм, странности.

Он пожал плечами, послав Фергюсу извиняющийся взгляд, но тот только рассмеялся.

— Я не против, — ответил Фергюс, ухмыльнувшись темнокожему мальчику. Наклонившись, он прошептал, — Ты можешь хранить секреты? На самом деле я Русал из подводного царства; вот почему у меня перепонки между пальцами. — Он поднял ногу и сказал более нормальным голосом. — На ногах тоже, видишь?

Лицо Тито выражало равную смесь недоверия и благоговения.

— Я никогда не слышал о Русалах, — сказал мальчик с сомнением. — Я думал здесь есть только Русалки. Да и они вымышленные.

Фергюс фыркнул.

— Если у нас нет Русалов, то как у появится больше Русалок, а? А что касается вымышленные ли мы, ну, может быть, да, а может быть, нет.

Его улыбка стала еще шире, и мальчик улыбнулся ему в ответ.

— Если ты Русал, почему у тебя нет хвоста? — спросил он.

— Потому что иначе твой друг Маркус может ошибочно принять меня за большую рыбу и отнести на рынок, — со смехом ответил Фергюс. — А я не думаю, что мне бы это понравилось.

— Я нахожу нечто подозрительное во всей этой истории, — сказал Маркус, но он тоже улыбался. — Ты такой же плохой сказочник, как и мой отец. Давайте уже займемся делом, согласны? — Он повернулся к Беке и Фергюсу. — Я сегодня отпустил ребят, так как мы просто выйдем в море на несколько часов, чтобы вы могли нырнуть. Поможете мне отшвартовать судно?

Тито послал Фергюсу еще один восхищенный взгляд и пошел за Маркусом к передней кабинке, в то время как Бека с Фергюсом стали распутывать веревки, удерживающие судно в порту.

— В самом деле? — тихо спросила Бека напарника. — Русал из подводного царства?

Парень подмигнул, его глаза мерцали несколькими оттенками зеленого, напоминая изменчивые воды океана.

— Он же не поверил мне, не так ли? — Фергюс аккуратно свернул последнюю веревку и использовал багор, чтобы оттолкнуть судно от старого деревянного дока. — И, кроме того, я заставил его улыбаться. Думаю, это стоило того.

Бека вздохнула. Она надеялась, что мальчик выиграет битву за жизнь, но, в любом случае, она могла подарить ему незабываемый день на воде, если это то, что сделает его счастливым. И тот факт, что Маркус изменил свои планы, чтобы помочь другу, позволил ей взглянуть на него другими глазами. Может быть, он не был такой уж занозой в заднице.

Конечно, это могло означать, что Маркус был засранцем только с ней и проявлял нечто вроде сопротивления. Но, учитывая, что когда они встретились, она сделала огромную дыру в его сети и позволила всему его улову уплыть, а затем последовала за ним и подкупила его отца, чтобы он позволил ей использовать их лодку, тогда как Маркус не хотел ее видеть, Бека не должна удивляться, что он на дух не переносил ее. Может быть, ей стоит испечь ему печенье или сделать еще какую-нибудь подобную фигню. Или Чуви может испечь печенье… ведь она полный профан на кухне.

Маркус остановил двигатели на месте погружения, и они вместе с Тито вернулись на палубу, чтобы посмотреть, как Бека и Фергюс натянули свои гидрокостюмы и дважды проверили баллоны девушки. Они также дважды проверили снаряжение Фергюса, хотя оба сделали это, прежде чем зайти на борт. Ты не должен быть беззаботным, когда погружаешься. Если Бека попадет в беду, Фергюс должен быть готов в ту же секунду прыгнуть в воду; даже пятиминутная задержка может оказаться фатальной. Конечно, в действительности, будучи Русалом, Фергюсу не нужно было снаряжение, да и Бека могла справиться с любой бедой, но все же при свидетелях лучше сделать эти лишние телодвижения.

— Ух ты, — выдохнул Тито, подпрыгивая на носочках. — Это выглядит так круто. Вы собираетесь найти там пиратские сокровища?

Бека и Фергюс обменялись взглядами. Предполагаемого крушения и затонувшего корабля не было и в помине. Вернее, теоретически, был корабль, затерянный в этой области много лет назад, но в действительности Баба не ожидала найти от него хоть что-то, она даже и не искала. Но, наблюдая волнение на слишком худом личике Тито, Бека внезапно решила достать что-нибудь этакое, что двенадцатилетний мальчик мог бы найти захватывающим.

Маркус вопросительно приподнял бровь. Он видел, как она вытаскивала небольшие сумки, но не знал, что Бека собирала образцы вместо трофеев.

«Дерьмо. Где, черт возьми, она должна была найти сокровища?»

— Ну, не совсем, — осторожно сказала Бека. — Я слежу за легендой о испанском корабле, затопленном пиратами, на борту которого должно было быть много золота. Чем черт не шутит. Все, что я находила до сих пор, это лишь обломки чего-то.

Маркус закатил глаза.

— Не возлагай слишком большие надежды, Тито, приятель. У нас гораздо больше шансов поймать хорошего тунца, чтобы взять его домой твоей маме, чем у Беки каким-то волшебным образом появится возможность найти что-то по-настоящему интересное.

«О, да, пошел ты, мистер Злюка». Улыбнувшись Тито и не отводя взгляд от Маркуса, Бека погрузилась в шипучие волны гостеприимного моря. Она собиралась найти что-нибудь незабываемое для этого мальчика, даже если ей придется отправится за этим на берег.

* * *

Маркус подавил смех при взгляде на выражение лица Беки, которое он без труда читал. Может быть, она и была слегка бредовой психо-хиппи, но, по крайней мере, для него она казалась открытой книгой. Все, о чем девушка думала, было написано на ее прекрасном личике и выставлено на всеобщее обозрение. Особенно, когда она злилась на него, что происходило практически регулярно.

В действительности он не мог осуждать ее; Маркус был так зол на нее в начале, когда она провернула этот идиотский трюк с сетью, а затем воспользовалась слабостью его отца и отсутствием денег на его банковском счете, чтобы старик разрешил ей вернуться на лодку. Девушка по-прежнему сводила Маркуса с ума большую часть времени, но он должен был признаться — если не ей, то самому себе — частично это было из-за того, что он не мог преодолеть необъяснимого притяжения, которое молодой человек испытывал всегда, стоило Беке оказаться рядом. По крайней мере, если он будет держать ее на расстоянии, ему не придется волноваться о всяких глупостях, которые могли бы произойти между ними.

Кроме того, ее было так весело дразнить. Ему нравилось наблюдать, как она прищуривала свои восхитительные голубые глаза, как будто ее взгляд с хладнокровным сапфировым неповиновением магическим образом мог превратить его в жабу. Однако Маркус не должен был высмеивать отсутствие у нее прогресса; пару дней назад он заглядывал в одну из ее сумок, и она была наполнена всего лишь клочками морских водорослей и мертвым анемоном. Не совсем то сокровище, которое Бека искала. Вероятно, девушка брала хоть что-то, чтобы не выглядеть глупо перед ним и командой. Если только она действительно не сумасшедшая. С ней было трудно быть в чем-то уверенным.

Тем не менее, она была чертовски мила с Тито, что в глазах Маркуса загладило многие ее прегрешения. И Бека, и Фергюс терпеливо отвечали на вопросы мальчика об их снаряжении, о том, как происходит погружение, почему это так захватило их обоих и, конечно, о пиратах.

— Могу ли я попробовать нырнуть? — спросил Тито у Беки.

Пока он разглядывал стройную фигурку блондинки в водолазном костюме, его лицо в равной степени выражало нетерпение и восхищение. Маркус не винил его за это, но сам затаил дыхание, опасаясь, что Бека даст обещание, выполнить которое он ей не мог позволить. Ни при каких обстоятельствах больной, неопытный мальчик не будет нырять с его лодки.

Но ему не стоило волноваться.

— Прости, приятель, — сказала Бека, качая головой. — Но если все мы будем погружаться, то мы с Фергюсом ничего не успеем. — Тонким пальчиком девушка постучала по розовым губкам. — Ты хорошо плаваешь?

Тито кивнул.

— Конечно.

— Тогда, возможно, как-нибудь мы могли бы заняться подводным плаванием вместо этого. Мы можем потренироваться на мелководье, где не так уж холодно, и уйдем сразу, как только ты начнешь уставать. — Она посмотрела на него насмешливо-суровым взглядом, что так отличался от того ожесточенного взгляда, которым девушка обычно награждала Маркуса. — Конечно, если твоя мама будет не против.

Тито усмехнулся, белоснежные зубы сверкнули на его темном личике.

— И Маркус с нами, верно?

Маркус и Бека обменялись взглядами, и девушка очень постаралась скрыть недовольную гримасу.

— Наверное, да, — неохотно сказала она.

Маркус закашлялся, чтобы замаскировать смех. Понятно, что Бека не думала об этом. Как типично. Добрые намерения, но, как всегда, необдуманные. Прекрасная, сексуальная, добрая… но все же странная.

Очень жаль, потому что он находил первые три черты удивительно привлекательными. Но ничто на этой планете не заставит его мириться с последней.

Пока Бека была под водой, Маркус и Тито немного порыбачили с противоположной стороны лодки. К сожалению, как и во многих других случаях в последнее время, рыбы просто не было. Казалось, что-то неведомое изгнало ее. Маркус воспринял это, как личную слабость, особенно учитывая, что он обещал улов больному мальчику.

Похоже, Тито, не заметил, но Маркус чуть не зарычал на Беку, когда она закончила и, подойдя к ним, весело поинтересовалась:

— Итак, как рыбалка?

— Отвратительно, — отрезал он, но стоило Тито бросить на него удивленный взгляд, попытался выглядеть менее раздраженным. — Как прошла охота за сокровищами?

Бека пожала загорелым плечом, тем самым демонстрируя, что она расстегнула свой гидрокостюм до тонкой талии. Простенький сплошной белый купальник под ним был столь же заманчивым для него, как и более провокационное бикини на любой другой женщине, и Маркусу пришлось заставить себя поднять глаза на ее лицо. И он был уверен, что увидел озорной огонек в лазурных глубинах, когда она заметила его взгляд.

— Боюсь, ничего интересного. И все же жаль, что рыбалка не удалась. — Девушка задумалась. — Почему бы тебе не задержаться на несколько минут? — предложила Бека. — Я думаю Фергюс хочет быстренько нырнуть, прежде чем мы уплывем.

— Пожалуйста, Маркус, еще немного, — попросил Тито.

Доброе сердце не позволило Маркусу сказать «нет», хотя он не понимал, что могут изменить полчаса. С другой стороны, Маркус еще никогда не видел мальчика таким оживленным, к тому же пепельный оттенок кожи его лица стал менее заметен. Ясно, что вода и свежий воздух пошли ему на пользу.

Внезапно у Маркуса возникло желание сделать такую прогулку возможной и для других больных детей; утро на свежем воздухе посреди успокаивающих вод залива, где иногда вам составляют компанию дельфины, вдали от едких запахов лекарств и мрачных бесцветных реалий, присущих больнице — что может быть лучше для молодых пациентов.

Маркус фыркнул от собственной глупости; он становится таким же ненормальным, как Бека. Ведь Маркус не собирался задерживаться здесь достаточно долго, чтобы заниматься чем-то подобным, даже если он готов был взять на себя ответственность. Чего Маркус совсем не хотел. Просто думать обо всех этих вещах, что могли пойти не так, заставляло его внутренности сжиматься, как и тогда, когда он отвечал за людей, стараясь уберечь их от летящих пуль и придорожных засад.

Взглянув в сторону левого борта, Маркус заметил Беку и Фергюса. Ее блондинистая головка была склонена к рыжей голове парня, пока они шептались о чем-то, что заставило Беку вспыхнуть солнечной улыбкой, которая так редко была нацелена на него. Он повернулся, чтобы ответить на один из бесконечных вопросов Тито, а всплеск воды сказал ему, что Фергюс скорее всего нырнул.

— Сейчас вернусь, — сказал Маркус мальчику и небрежной походкой пошел туда, где стояла Бека, по пути рассеянно осматривая лодку.

— Спасибо, — сказал он грубовато, не привыкший просто разговаривать с Бекой, не вступая в спор по очередному поводу. — Я имел в виду, за хорошее отношение к Тито. Представляю, как он раздражал тебя всеми этими вопросами: «Почему ты должна носить этот специальный костюм?» и «Кусают ли рыбы носки твоих ступней?».

Бека рассмеялась. Звук ее смеха переливался серебром, как поблескивание лосося в воде.

— Он великолепен, Маркус. И я думаю, ты действительно поступил очень мило, пригласив его сюда. Все эти вопросы означают всего лишь, что он думает, и это никогда не будет плохо. Я совсем не возражаю.

«Милым. Никто не называл его милым уже… наверное, никогда. Его характеризовали по-разному: верный, жесткий, надежный, но милый? Вряд ли». Маркус ощущал, как по его щекам распространяется румянец. «Она думала, что он милый». Он не знал, то ли чувствовать себя польщенным, то ли ужаснуться.

Маркус собирался ответить, вероятно, с утверждением, что это было глупо и неуклюже вежливо, когда заметил кое-что странное: снаряжение Фергюса, включая его аккуратно сложенный гидрокостюм и тщательно проверенные кислородные баллоны, лежащие на влажной палубе рядом с баллонами Беки. Молодой человек оглянулся — Фергюса не было. Что за черт?

Маркус уже открыл рот, чтобы спросить, когда крик Тито, полный паники, заставил его бежать к противоположному борту лодки, при этом его сердце билось так же часто, как подошвы ног по палубе.

— Маркус! Маркус! — Закричал Тито, борясь с удочкой, которая внезапно перегнулась почти пополам, опускаясь к воде. — Думаю, я поймал огромную рыбину! Что мне теперь делать?

Бека последовала за ним чуть более спокойным шагом.

— Отлично, Тито! — Она еле заметно покачала головой, когда Маркус хотел забрать у мальчика удочку. — Ты можешь сделать это!

Поняв намек, парень встал за Тито и положил одну руку на рукоять, чтобы в какой-то степени снять давление, а другую использовал, чтобы придать мальчику устойчивости, когда тот слишком сильно потянул леску.

— Вот так, — сказал Маркус. — У тебя получилось. Продолжай наматывать. Медленно и уверенно. Потяни удочку, а затем намотай еще немного. Ты отлично справляешься.

Схватив сачок, Бека приготовилась поймать в него извивающуюся рыбину оранжевого цвета, пока ребята слаженно работали вместе, чтобы затащить ее на борт лодки. Тито был вне себя от радости, подпрыгивал и кричал, пока Маркус осторожно вынимал крючок изо рта рыбы.

— Это лучшая треска из всех, что я когда-либо видел, — воскликнул он. Рыбина была длиннее, чем рука Тито. — Это будет чертовски хороший ужин, приятель.

Маркус вытащил рыбу на палубу и начал чистить ее, лишь мельком взглянув, как Фергюс поднялся на борт и выпрямился во весь рост, хлопнув ладонью по ладони Беки, пока с него стекала вода. Бывший морской пехотинец покачал головой в замешательстве. Определенно, здесь происходило что-то странное, но, черт возьми, он не мог понять что.

— Хорошая треска, — похвалил Фергюс, вставая рядом с ним. — Бека сказала, что мальчик доволен. Это прекрасно.

— Да, это так, — подтвердил Маркус, подозрительно разглядывая парня. — Ты случайно не знаешь, каким чудесным образом появилась эта рыба, как раз тогда, когда ты отправился на свою маленькую морскую прогулку, а?

Фергюс лишь улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, которые при ярком полуденном солнце почему-то напоминали клыки.

— Мальчик счастлив, правильно? Только это имеет значение.

Маркус снова покачал головой. Он явно терял рассудок, если считал, что Фергюс… что? Разговаривает с рыбами?

— Ну что ж, — Маркус положил очищенную рыбу на лед, — полагаю, сейчас мы можем двигаться к берегу.

Он задумался о том, как замечательно Бека и, конечно, Фергюс отнеслись к Тито.

— Знаешь, мама Тито сказала, что работает допоздна. Я хочу сам отвезти его к бабушке. Может, мы все могли бы вернуться в доки, и я смог бы приготовить эту прекрасную рыбину на обед?

Маркус разговаривал с Фергюсом, но его взгляд неизменно возвращался к сияющей Беке, разговаривающей с Тито, который во всех красках с преувеличенными жестами воспроизводил все приключения с рыбиной.

Фергюс пожал плечами, на его лице читалось сожаление.

— Звучит круто, и я очень люблю треску. Но боюсь, у Беки другие планы.

— Другие планы? — переспросил Маркус. Кажется, солнце заволокло тучами.

— Более того, — сказал Фергус, явно не замечая, какой эффект оказывают его слова. — Я думаю, у нее свидание.

— Свидание, — повторил Маркус. Конечно, она идет на свидание. Бека была прекрасной забавной девушкой. Конечно, мужчины приглашали ее. Конечно, не такие мужчины, как он. Но все же, абсурдно испытывать такое потрясение. — Возможно, с каким-то серфером или хиппи нового поколения защитников природы?

Фергюс послал ему озадаченный взгляд из-под рыжих бровей.

— Зачем кому-то обнимать дерево? («tree hugger» — игра слов «защитники природы» дословный перевод «обнимающие дерево» — прим. пер.) — Молодой человек отвел глаза от Маркуса и посмотрел на Беку, потом обратно, и постепенно в его взгляде появилось понимание, а затем и сочувствие, которое Маркус предпочел проигнорировать. — И да, она сказала, что они встретились во время занятий серфингом.

«Конечно, они занимались серфингом». Подавив вздох, Маркус отказался от желания выкинуть контейнер со льдом в море. «И у них с Бекой не было ничего общего. О чем, черт возьми, он думал?»

Глава 10

Бека посмотрела на еду, стоящую на расстеленном перед ней одеяле, и несколько раз моргнула. В ее взгляде читалась озадаченность.

— Когда ты говорил о пикнике на пляже, я это себе представляла немного по-другому.

Кеш осмотрел пир, который собрал, и в его глазах читалось самодовольство. Копченый лосось, устрицы, икра, охлажденный омар — все славные дары моря, а также еще парочку, не имеющих к морю отношения, источников удовольствия, включая пару бутылок дорогого шампанского. Он был принцем Шелки и знал, как поразить женщину. А человеческих женщин было несложно удивить. Если ирландский акцент и привлекательная внешность не могли сломить их сопротивление, то в дело вступали лесть и обаяние. Может быть, Бабы и были самыми могущественными ведьмами на планете, но на каком-то уровне оставались простыми человеческими женщинами. Изначально, во всяком случае. А эта Баба Яга еще к тому же очень молода.

— Все самое лучшее для такого прекрасного, милого создания, как ты, — отозвался Кеш с преувеличенным поклоном. Он уже чувствовал, как она подпадает под его чары.

Бека слегка улыбнулась ему. Причем, судя по ее улыбке, она скорее забавлялась, чем благоговела, но выражение лица девушки мгновенно скрылось за завесой белокурых волос, упавших ей на лицо.

— Боюсь, я немного неподобающе одета, — прокомментировала девушка, махнув рукой на простую юбку, разукрашенную с помощью батика, и красный топик с завязками на шее. — Если бы я знала, что мы будем ужинать у Ритца, я бы надела свои бриллианты.

Ошеломленный на мгновение, Кеш быстро восстановился и дополна напомнил бокал девушки шипучей нирваной.

— Ты прекрасно выглядишь независимо от того, во что одета, Баба Яга. И я был бы рад украсить тебя жемчугом из тысяч раковин, скажи ты лишь слово.

Бека слегка подавилась шампанским.

— Боже мой. Обычно это срабатывает?

Искорки в глазах девушки смягчили язвительность ее слов.

Кеш одарил ее печальной усмешкой.

— Это и вправду срабатывает с другими, но, боюсь, моя попытка не впечатлила тебя, дорогая. За что я извиняюсь. У меня не было желания никого обидеть.

Бека рассмеялась, угощаясь крекером с черной икрой.

— О, я впечатлена, Кеш. Это восхитительный пикник, и я намерена наслаждаться каждым кусочком этих лакомств. Но тебе стоит придержать эти цветастые комплименты для той, которой они больше подойдут. Я не из тех девушек, кто напялит на себя тысячу жемчужин, добытых из раковин устриц.

Кеш изучал девушку в лунном свете, переосмысливая свой первоначальный подход к этой загадочной Бабе. Она действительно была прекрасна, ее золотистые волосы мерцали серебристым светом в зачарованном отблеске луны, пока она отдыхала напротив него на чувственном шелковом покрывале. Было бы обидно уничтожить такую красоту. Ему просто нужно выработать более тонкую стратегию.

— Расскажи мне, — сказал он, пристально разглядывая ее поверх своего бокала, — как продвигается поиск решения проблемы моего народа?

Ее расслабленная поза испарилась. Девушка подтянула ноги, накрыв их юбкой, и, ссутулившись, обняла руками колени.

— Боюсь, все не так хорошо. Я все еще не нашла ничего существенного.

Вливая в ее бокал еще шампанского, Кеш изобразил сочувствующий взгляд, чтобы поощрить девушку.

— О, как жаль. Морской народ и Шелки надеются на тебя. — Он покачал головой. — И ты понятия не имеешь, что могло отравить воду?

Бека отложила кусочек омара, который собиралась съесть.

— Я отвезла образцы из разных мест моему другу в Калифорнийский университет в Санта-Круз. У них есть удивительные современные лаборатории, и я ожидаю, что он перезвонит мне о результатах в течении нескольких дней. — Девушка послала Кешу напряженную улыбку. — Можешь передать своему отцу, что я ищу ответы так быстро, как могу.

Кеш не видел смысла упоминать, что не разговаривал с отцом уже шесть месяцев, а вместо этого положил тонкую устрицу в рот. Она имела привкус моря, соленая и гладкая, с сущностью океана. Кеш тоскливо посмотрел на волны, тихо шелестящие у берега, прежде чем вновь вернул свое внимание к собеседнице. Сейчас его место здесь, и он не собирался терять его. В конце концов, Кеш будет управлять им, захватывая кусочек за кусочком, пока ему не будет принадлежать все. Уничтожение моря, из которого он явился, больше не может считаться просто забавной побочной задачей.

— Как только ты узнаешь, что загрязняло домашние воды в котловане, что ты собираешься делать? — спросил Кеш, словно из праздного любопытства. — У тебя есть план?

Даже в темноте летней ночи он мог видеть краску, что окрасила ее высокие скулы в розовый цвет, напоминающий внутренние стенки раковины моллюска.

— Конечно, но это зависит от того, в чем именно будет проблема, — ответила Бека.

Кеш пожал плечами.

— Наверняка это какая-то человеческая ошибка, вызванная их извечным посягательством на наш мир. — Намек на горечь сожаления окрасил его голос. — Мы никогда не должны были позволять им загонять нас на такую глубину и скрываться, словно маленькие испуганные рыбешки от неумолимых зубов акулы. Мы здесь хищники, не они.

— Я бы не назвала Шелки хищниками, — сказала Бека. — Они жесткие и сильные, и под водой они господствуют практически над всеми, но, к счастью, Шелки мирная раса.

— И посмотри, к чему это привело, — глумился Кеш. — Изгнаны из своих домов ядом другой расы.

Бека в утешительном жесте накрыла его руку своей, ближе придвинувшись к Кешу на одеяле.

— Мы не знаем, правда ли это, — сказала она. — Я понимаю, что ты беспокоишься о своем королевстве, но обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы помочь.

Слегка приобняв девушку за плечи, Кеш подарил ей свою самую очаровательную улыбку.

— Возможно, моя дорогая Баба, мы могли бы работать вместе над этой проблемой. Я чувствую, что из нас могла бы получиться прекрасная команда.

Его зловещий смех, эхом отразившийся от песка, улетел в теплую ночь, и под водой, зацелованной луной, мелкие морские существа поспешили скрыться в безопасности неровного ландшафта рифов.

* * *

На следующий день веточки ламинарии танцевали вокруг щиколоток Беки, и слабый свет проникал сквозь толщу воды, чтобы осветить ее цель, пока она плыла достаточно глубоко от поверхности. Не то, чтобы ей нужно было много света, чтобы осуществить задуманное. Только ее собственные силы и удача. Вероятно, много удачи.

Образцы нельзя было собирать, где и когда угодно. Пришло время попробовать что-то менее пассивное и немного более присущее Бабе Яге. Магию. Сама мысль о ней заставила ее желудок сжаться, а плечи напрячься под гладким материалом водолазного костюма. Дыхание девушки резко вырывалось сквозь регулятор между ее губ.

«Успокойся, Бека, — приказала она себе строго. — Ты потратила годы на обучение, чтобы стать той, кто ты есть. Даже Бренна признала, что у тебя есть сила. На днях тебе удалось утихомирить сумасшедший шторм. Ты можешь сделать это.» Она старалась не думать, как тяжело управлять магией так далеко от поверхности воды или слышать полный жалости голос Бренны, отдающийся эхом на задворках ее разума. «Не беспокойся, дорогая, в конце концов, у тебя получится. Я уверена, ты сможешь.»

Шелки и Морской народ не могут ждать вечно. Им нужно было, чтобы она исправила все немедленно. Так что в воде или на суше, она собиралась попробовать.

У нее не было возможности использовать какие-то из ее магических инструментов, а также такой роскоши, как время, чтобы тратить его на изыскание правильного решения для такого сложного вопроса. Но сейчас она не собиралась тратить силы, чтобы исправить всю ситуацию, Бекка решила посмотреть, сможет ли она справиться с ее малой частью. Если бы это сработало, она нашла бы способ воздействовать и на большую площадь.

Самой большой проблемой оставался тот факт, что девушка до сих пор не знала, с чем имела дело. Знание причины возникновения проблемы всегда облегчало решение этой самой проблемы. Но поскольку Баба все еще была далека от ответов на то, что происходит, она была в полном отчаянии и готова была предпринять что угодно. Несмотря на тиски страха и трепет, что заставил ее пальцы дрожать, девушка нежно обернула их вокруг безвольно плавающей бледно-розовой морской звезды.

Даже в тусклом свете, проникающим сквозь слой воды, Бека могла видеть, что звезда утратила свой цвет и не была тугой и мускулистой, когда опустилась на ее ладонь. Бедняжка. Уровень ее жизненной энергии был настолько низкий, что девушка едва могла его ощутить, хотя, дотронувшись до нее всего лишь кончиками пальцев, чувствовала таинственную болезнь, носителем которой была морская жительница.

Медленно и осторожно девушка потянула нить силы из глубины сознания и пустила ее сквозь ладони рук. Вода вокруг морской звезды засияла золотистым светом, когда магия Бабы Яги влилась в ее тельце. На мгновение, на вздох, на один удар сердца у Беки мелькнула мысль, что это сработает и ее сердцебиение участилось. Но затем маленькое создание в последний раз содрогнулось и умерло, последние всполохи силы Бабы бесполезно ускользали в темноту воды.

Бека раскрыла ладони и позволила маленькому созданию тихо уйти вниз, на дно, расположенное далеко под ними. Вероятно, она уже была на грани смерти, когда Бека приплыла сюда. Слишком глубоко, чтобы заниматься произвольной магией. Она знала, что это правда. Но Бека не могла избавиться от ощущения, что этот случай был еще одним доказательством того, что Бренна была права, и она просто не готова стать Бабой Ягой.

И, возможно, никогда не станет.

* * *

— Все, я сдаюсь! — произнесла Бека, когда Фергюс подал ей мускулистую руку, помогая взойти на «Хитрый змей». Она решительно спрыгнула босыми ногами на палубу, с мокрого костюма капал соленый дождь прямо на изношенные деревянные доски.

Маркус выпрямился за углом, где он убирал сети, сказав себе, что это не считается подслушиванием, если ты просто оказался в нужное время в нужном месте.

— Все еще ничего? — спросил Фергюс, при этом его тон был сочувствующим, но не удивленным.

Маркус негромко фыркнул, стараясь не выдать себя. Он говорил ей, что там нет чертового сокровища.

— Во всяком случае, я ничего не могу найти. Хотя и дураку понятно, что там есть что-то, иначе я бы не сталкивалась постоянно с мертвыми рыбами и водорослями или тем, что почти при смерти. — С несчастным выражением лица девушка бросила сумки на палубу. — Я устала собирать образцы зараженных водорослей и трехногих морских звезд. Но даже без них я могу чувствовать, что экосистеме нанесен колоссальный ущерб — я просто не могу понять, что, черт возьми, привело к таким последствиям. Я проверяю разные участки с целью найти что-то необычное, но не нахожу ничего. Ничего, кроме частиц морской жизни, которые умирают или деформируются без всякой видимой причины. Я продолжаю собирать образцы для лаборатории, но если они не дадут мне ответ, я так и останусь в тупике. И даже моих сил не хватает. Это сводит меня с ума!

Стоп. О чем она, дьявол ее побери? Водоросли и морские звезды? Ущерб экосистеме? Маркусу показалось, что он хотел открыть простой судовой журнал, а вместо этого с головой окунулся в мистический роман. Какое, к чертям, отношение мертвая рыба имела к затонувшим сокровищам.

Голос Беки был приглушенным, как будто она прикрыла рот руками.

— Я не смогла помочь твоим людям, Фергюс, и другим тоже. Мне так жаль.

— Возможно, твоя лаборатория найдет ответы, которые мы ищем, — ответил Фергюс. — Если же нет, ты придумаешь еще что-нибудь. Ведь ты — Баба Яга.

— Хм, — сказала Бека. — В любом случае, это несостоятельная теория. — С того места, где он стоял, Маркус мог услышать ее порывистый вздох. — Вообщем, пока мы не получим результаты из лаборатории, нет смысла нырять. Сейчас ты тоже можешь отправиться домой.

— Ты уверена? — спросил Фергюс, и даже Маркус расслышал в голосе парня облегчение. — Я хотел бы снова увидеться с женой и детьми, и проверить моего маленького сына. Он был одним из младенцев, затронутых этой болезнью, отчасти именно поэтому я и согласился помочь. Если ты уверена, что на данный момент я тебе не нужен, то я с радостью вернусь в семью.

— Иди с моим благословением, — сказала Бека. — Мне жаль, что мы все еще не смогли найти лекарство для твоего сына. Что ты собираешься сказать их Величеству?

— Я скажу правду — ты усердно работаешь над проблемой и вскоре найдешь решение, — серьезно ответил Фергюс.

Маркус чуть не упал. Фергюс был женат и у него были дети, была какая-то болезнь, и сейчас они говорили о членах королевской семьи? Они использовали какой-то код? Ясно, что здесь что-то происходит и это что-то не имеет отношение к сокровищам. Но он, черт возьми, собирался узнать что.

* * *

Когда лодка вошла в порт, Маркус высадил Фергюса и Беку в конце пирса. Фергюс кивнул ему и дружески чмокнул девушку в щеку, а затем уверенно зашагал прочь, оставив свое снаряжение для дайвинга у ног Беки.

Маркус указал на экипировку.

— Тебе это больше не нужно?

Маркус решил, что не стоит делать поспешные выводы и полагал, что Беке необходимо дать шанс объясниться. Девушка могла быть со странностями, но прошлую неделю они провели вместе, и у него сложилось впечатление, что она не была лгуньей. Во всяком случае, Бека делала все возможное, чтобы избегать правды. Возможно, было какое-то разумное объяснение, хотя учитывая его службу, он не мог придумать, что это может быть.

— Думаю, для тебя облегчение наконец-то избавиться от меня, — ответила Бека, одарив его улыбкой. Но в этой улыбке не было обычного сияния, хотя девушка старалась изо всех сил. — Сейчас я отказываюсь от дайвинга, хотя всегда остаётся шанс, что мне, возможно, снова понадобиться выйти в море. Скажи своему отцу, что я окончательно расплачусь с ним завтра.

— Ты не нашла то, что хотела? — спросил Маркус, олицетворяя собой полную невинность.

Бека закатила глаза.

— Думаю, ты знаешь, что не нашла. А сейчас ты скажешь «ведь я же говорил тебе»?

— Я бы предпочел пригласить тебя выпить пива, — сказал Маркус, наслаждаясь шоком на ее зацелованном солнцем лице. — И ты мне расскажешь, что на самом деле здесь происходит.

Бека открыла рот, потом закрыла его, внимательно всматриваясь в выражение лица Маркуса. Он стоял, терпеливо сложив руки на груди, и вся его поза выражала «скорее ад замерзнет, чем я сдвинусь с места». Маркус еще не встречал морпеха, который, столкнувшись с этой позой, не разговорился бы и Бека не стала исключением.

Наконец, она вздохнула, взглянула на свои водонепроницаемые часы, и пожала плечами, признавая поражение.

— Я встречаюсь кое с кем позже, но полагаю у меня будет время выпить немного пива.

Маркус пытался не скрипеть зубами при мысли о том, с кем она должна была встречаться. Без сомнения, снова ее таинственный серфингист. В конце концов, это не его дело. Хотя иногда его сердце шептало, что в тайне он желал бы, чтобы все было иначе. Маркус перенес снаряжение на лодку и проводил Беку в свой любимый бар «Капризная чайка».

Внутри бар напоминал таверну для матросов-работяг. Никаких излишеств для туристов, никаких симпатичных розовых зонтиков в суровых практичных кружках. Зато пиво было холодным, бармен думал о своем бизнесе, и никого не волновало, пахли ли вы рыбой в конце долгого дня, проведенного в море. Пыльный пол, длинная деревянная барная стойка и массивные балки под потолком, словно части давно затонувших кораблей, которые теперь плавали только в мечтах людей, пивших здесь пиво. С тех пор, как Маркус вернулся в Санта-Кармелиту, «Капризная чайка» был единственным местом, в котором он хоть отдаленно чувствовал себя, как дома.

— Мило, — прокомментировала Бека, когда они взяли по кружке пива и устроились за столиком в задней части бара подальше от группы людей, играющих в карты изношенной колодой. Маркус бросил в ее сторону резкий взгляд, думая, что она оскорбляет его любимое заведение, но девушка с легкой усмешкой оглядывалась по сторонам, любуясь старыми фотографиями моряков и их уловами.

— Это так, — согласился парень, впечатленный тем, что, казалось, она могла вписаться в любое место, куда бы не отправилась. Даже здесь, в этом баре, Бека смотрелась естественно, хотя, по идее, должна была бы выделяться, как бельмо на глазу. Красавица среди чудовищ. Она по-свойски помахала пьяным игрокам, подняла вверх большие пальцы, демонстрируя бармену, что ей с первого же глотка понравилось пиво домашнего приготовления, и села напротив Маркуса, как будто они в этом баре обосновались надолго. Парень был вынужден напомнить себе, что он был здесь для того, чтобы узнать правду, а не любоваться тем, как тусклые огоньки заставляют ее голубые глаза блестеть, напоминая летнее небо. Тонкий аромат свежей клубники дразнил его ноздри даже посреди пропахшего пивным духом бара.

«Пора бы перейти к делу», — подумал Маркус.

— Итак, ты собираешься рассказать мне, чем, черт возьми, ты действительно занимаешься?

Она слегка подавилась от глотка пива э, и эти чудесные глаза с тревогой расширились.

— Что?

Маркус непреклонно смотрел на нее через потрескавшийся стол, хранящий истории тех, кто сидел здесь до них, посредством глубоко вырезанных инициалов и имен кораблей и женщин, неотделимых друг от друга с течением времени.

— Я случайно подслушал, как вы с Фергюсом разговаривали на лодке, — прямо сказал он. — Я многого не понял — что-то о умирающих бурых водорослях и загадочной болезни, и о людях, что зависят от вас и просят найти какое-то решение — но и этого было достаточно, чтобы понять, что вы погружались не для того, чтобы искать сокровища. Поэтому я хочу знать, что вы искали, и правду на этот раз, пожалуйста.

На мгновение на лице Беки появилось озадаченное выражение, затем она вздохнула, сделала глоток пива и решительно поставила кружку на стол.

— Отлично, — сказала она. — Но я тебя предупреждаю, что я храню чужие секреты и не могу рассказать о них. Что смогу, я объясню и не буду врать, но есть вещи, о которых я не могу говорить. Если ты согласен, я поделюсь с тобой.

Маркус сжал челюсти, но кивнул в знак согласия. В любом случае, с чего-то нужно начать.

— Итак, о поиске сокровищ речь не идет, — отозвался он.

— Это не совсем ложь, — ответила Бека, едва заметная улыбка играла в уголках ее губ. — Если я смогу найти необходимые ответы, для вовлеченных в эту ситуацию людей, они станут намного дороже золота. Но ответы захоронены настолько глубоко, что я не могу их отыскать.

Момент веселья прошел, выражение лица девушки стало серьезным, а глаза затуманились грустью.

— Что-то не так с водой, — пояснила она. — Что-то воздействует на водоросли и рыбу, даже некоторые люди заболели. Мы не знаем из-за чего или как это исправить, и это именно то, что я ищу.

— Кто это «мы», — с вызовом спросил Маркус. — Ты работаешь на правительство? И почему я ничего об этом не знаю? Они это скрывают? — Он подумал об улове рыбы, которую доставил на рынок пару дней назад. — Эй! Я что отравил людей, доставив ту рыбу?

Маркус начал подниматься из-за стола, охваченный внезапной яростью, но Бека успокаивающе махнула рукой, и он снова сел. Пока.

— Нет, нет и еще раз нет, — засмеялась девушка, и смех в ее голосе убедил его намного больше, чем слова. — Ты ловишь рыбу, что ближе к поверхности и с ней, кажется, все в порядке. Эта болезнь похоже затронула растения и животных, что живут на глубине.

Только Маркус открыл рот, как Бека добавила:

— И не спрашивай меня, как это влияет на людей, потому что это то, что я не могу рассказать тебе. Эти люди не совсем… обычные.

«Значит, она работает на правительство и какой-то глубоководный эксперимент привел к проблемам?» Он слышал подобные слухи, когда служил в морской пехоте, но, черт возьми, для армии слухи о новом оружии, супер-солдатах или правительственных экспериментах — обычное дело. Хотя, по большей части, их было не так уж много. Или, может быть, это были такие же глупые и бредовые истории, как и те, что отец рассказывал его младшему брату, чтобы очаровать того и заставить проникнуться так называемой магией моря и забыть о мрачной реальности.

— Ладно, давай предположим, что на данный момент мне достаточно твоих объяснений. Но почему именно ты должна исправлять эту ситуацию? Ты цыпочка-хиппи, занимающаяся украшениями и серфингом. Почему этим не занимается кучка правительственных умников, изучающих проблему с помощью подводных аппаратов и армии ученых?

Бека вздохнула и внезапно стала выглядеть на десять лет старше.

— Веришь или нет, но это действительно моя работа — исправить нанесенный ущерб. Я обладаю кое-какими способностями. И в вместе с ними идут определенные обязательства. — Девушка пристально посмотрела на Маркуса. — Я думаю, ты знаешь, каково это.

Да, он знал. При этом все должно быть сделано тихо, поэтому для устранения проблемы они послали лишь ее, а не большую группу, которой труднее было бы оставаться незаметной. Черт, да эта девчонка обманула даже его, заставив считать ее еще одной глупенькой блондинкой из Калифорнии, поэтому в этом плане действительно что-то есть. Хотя, к его чести, Маркус догадывался, что Бека совсем не та, за кого себя выдает. Просто он не знал, что именно в ней не так.

— Значит, ты не достигла хоть какого-нибудь прогресса? — спросил Маркус, ощущая нечто большее, чем намек на сочувствие. Он ненавидел провалы миссий. Это одна из причин, по которой он редко позволял этому случиться. Несколько наиболее впечатляющих неудач все еще всплывали по ночам, бесконечно проигрываясь в его голове, словно даже сейчас он мог изменить исход.

Девушка пожала плечами.

— У меня есть куча образцов, собранных из разных мест и в разное время. Надеюсь, они подскажут мне, что я могу использовать, чтобы понять…

Как по команде, внезапно сотовый Беки завибрировал. Она достала его из кармана сарафана и, взглянув на экран, извинилась:

— Это мой друг из лаборатории. Я должна ответить. Прости.

Девушка склонила голову, скрыв телефон солнечными прядями своих волос. Маркус смотрел на ее лицо, больше по привычке, чем из желания узнать что-либо, именно поэтому он уловил момент, когда кровь отлила от лица девушки, сделав ее такой же бледной, как и цвет сарафана на ней.

— Что? — спросила Бека. А затем, — Ты, должно быть, разыгрываешь меня. — Пауза, пока человек на другом конце линии что-то оживленно рассказывал. — Все? Ты уверен? Кто-нибудь пострадал? — Снова пауза. — Сколько времени вам потребуется, чтобы возобновить работу? Дерьмо. — Последнее слово девушка произнесла на выдохе в душевном порыве. — Ладно, Бран. Спасибо, что позвонил. И мне очень жаль.

Девушка закрыла телефон и осторожно положила его на стол, словно это была домашняя змея, которая внезапно накинулась на нее и укусила.

— Я так понимаю есть проблема? — спросил Маркус, при этом его голос звучал мягче, чем обычно.

Бека обернула руки вокруг своей кружки пива. Он мог заметить легкую дрожь, которую она попыталась скрыть.

— Это был мой друг, Бран; он работает в лаборатории университета, куда я отдала образцы. Он передал их некоторым своим студентам, как дополнительный секретный проект. Они надеялись получить результаты уже на этой неделе. — Бека тяжело вздохнула. — Бран только что позвонил мне сообщив, что лаборатория сгорела дотла прошлой ночью. Вместе со всеми моими образцами. Мне придется начать все заново.

— Дерьмо, — отозвался Маркус, делая глоток пива. — Это отстойно. Они знают причину возгорания?

— Возможно, это было случайностью, кто-то из студентов забыл выключить какое-то оборудование, которое потом загорелось, — ответила Бека, печаль отразилась в чертах ее лица также глубоко, как и имена людей на столе между ними. — А может быть, даже поджог. Они рассматривают все варианты.

— Может ли это иметь отношение к твоему проекту? — спросил Маркус.

Он знал, как никто другой, сколько ответственности несет правительство за сопутствующий ущерб.

Бека от удивления приоткрыла рот.

— К моему? Зачем кому-то жечь целую лабораторию для того, чтобы я не получила результаты анализов?

— Тебе лучше знать, — голос Маркуса звучал сухо. От него не ускользнуло, что она рассказала ему лишь часть того, что он хотел знать. — Но этот вариант стоит рассмотреть.

«И если других причин, кроме как саботировать работу Беки нет, то девушка тоже может быть в опасности».

— Да, был шторм, — ответила она, — но я не вижу, как это события могут быть связаны.

Бека покачала головой, отчего золотистая прядь волос оказалась в ее кружке с пивом. С хмурым видом она выдернула ее и отбросила на платье, не обращая внимания на образовавшееся пятно. Как обычно, Маркус понятия не имел, о чем она говорит.

— Кроме того, никто не знает, что я здесь, кроме тех людей, что и направили меня, — добавила Бека.

— И меня, — указал Маркус. — И каждого, кто видел, как ты каждый день выходишь на лодке моего отца, если они знают об этой твоей секретной миссии. — Ему хотелось перегнуться через стол и встряхнуть девушку. — Ты слишком доверчива, Бека.

— А ты слишком мнительный, — огрызнулась она. — Сейчас у меня и без того много проблем. Что, например, я буду делать, чтобы получить больше образцов? Я не только должна найти новую лабораторию для проведения анализов, но и должна снова собрать все необходимые материалы. Что было бы намного легче, если бы я не отправила Фергюса домой. — Она закусила губу.

Что-то подозрительно напоминающее слезу дрожало на кончиках ее ресниц, и Маркус, словно со стороны, услышал свой голос:

— Я помогу тебе.

И он не был уверен, кто из них был более удивлен.

Глава 11

Кеш покачал головой.

— Как обидно, — сказал он Беке ровным голосом с едва различимым акцентом, и лишь малейший намек на улыбку, напоминающий оскал акулы, приподнимал уголки его губ, когда Бека не смотрела на него. — Все твои усилия пошли коту под хвост. Такая жалость.

Бека поморщилась, уставившись в темноту бухты. Исчезающие отблески еще одного великолепного заката отбрасывали медные всполохи на легкий отлив и набегающие волны и осветляли золотистые пряди в волосах Бабы. Кеш любовался девушкой, пока поздравлял сам себя с таким изящным решением столь сложной задачи. В конце концов, его отец должен был сделать его Королем. Старый, дряхлый маразматик.

— Катастрофа — вот, что это такое, — мрачно посетовала Бека. Она даже не отодвинулась, когда он скользнул ближе и обнял ее. — Я оказалась в исходной точке и мне нечего предъявить. Твой отец и Королева Боудикка, посчитают, что я самая некомпетентная Баба Яга в истории. Эх!

— Конечно же, нет, — запротестовал Кеш в своей лучшей имитации доброты. — Я сомневаюсь, что даже предыдущая Баба могла бы справиться с этой проблемой. — Он слегка вздрогнул при воспоминании о ней. Кеш мало кого боялся на земле или на суше, но от нее… у него ползли мурашки по спине. — Это всего лишь одна из тайн огромного мира, которой суждено оставаться нерешенной. Шелки и Морской народ привыкнут к своим новым домам. Слабые умрут, таков закон жизни. Никто не будет обвинять тебя.

Тот час же Бека отодвинулась, чтобы с изумлением посмотреть на него.

— Я виню себя, — возразила девушка. — Но это не имеет значения, потому что я не собираюсь сдаваться.

Настала очередь Кеша пялиться на Беку.

— Ты ведь не серьезно? Ты сама говорила мне, что все образцы, которые ты с таким трудом собрала, сгорели в огне. И нет никаких гарантий, что с их помощью ты бы нашла в чем корень проблемы. У тебя нет подсказок, нет ответов. Твой помощник вернулся домой в море. Пришло время принять неизбежное и двигаться дальше.

Он положил руку ей на колено, чтобы продемонстрировать, о чем может идти речь.

К его разочарованию она проигнорировала его, словно он ничего и не говорил. А Кеш к этому не привык.

Под внешним спокойствием бурлила лавина злости, хотя внешне он ничем этого не демонстрировал, являя Беке свое обычное мальчишеское очарование. Только едва уловимое мерцание в его глазах намекало на искры, которые и послужили уничтожению лаборатории, но Баба, казалось, ничего не замечала.

— Я думала об этом с тех пор, как позвонил Бран, — выдала она. В ее голосе снова появилось оживление, как будто все ее планы были неимоверно грандиозными, а не глупыми мечтами наивной дурочки.

— Я собираюсь еще спуститься на глубину и добыть образцов, только на этот раз не буду отправлять их в лабораторию, а сама проведу несколько экспериментов, используя магию. Может быть, я смогу что-нибудь найти. Просто потому, что моя магия не работала под водой, где это в принципе тяжело, не значит, что я не смогу что-то почувствовать на суше, в своем автобусе, со всеми моими примочками.

— Как умно, — произнес Кеш сквозь стиснутые зубы. — Но как ты будешь нырять без своего ассистента? — Он наклонил голову, изображая разочарование. — Я бы помог тебе, но у меня нет лодки для выполнения такой задачи.

— О, это не проблема, — ответила Бека. Легкий ветерок с воды взметнул ее волосы, опустив их на плечи девушки шелковистыми волнами. — Маркус пообещал помочь мне.

Кеш со скрежетом сжал медный бокал в руке, перекрыв шум ударяющихся о берег волн. Он поспешно убрал его, чтобы Бека не заметила вмятины от его пальцев.

— О? — прокомментировал Кеш, едва скрывая досаду. — Я думал, что вы двое не ладите.

Пожав плечами, Бека отхлебнула из своего бокала и откусила небольшой кусочек лосося. Очевидно, ее обычный аппетит вернулся, стоило ей вновь почувствовать воодушевление.

— Я готова признать, что когда впервые встретила его, подумала, что он придурок. Я бы с радостью натравила на него своего мохнатого друга, если бы это не выглядело, как издевательство над бедным ребенком. Но, оказывается, у него есть свои скрытые глубины.

Кеш фыркнул. Единственными скрытыми глубинами, которыми он интересовался, были те, где Кеш мог спрятать мертвое, изувеченное тело своего неожиданного соперника.

— Нет, правда, — сказала Бека, в блаженном неведении об убийственном повороте мыслей своего компаньона. — Он заботится о своем больном отце, хотя с трудом выносит его общество; уже за одно это ты можешь доверять ему. Двенадцать лет он служил в морской пехоте, а Чико, матрос, рассказал мне, что у Маркуса много наград, про которые он просто никому не рассказывает.

— Медали — не более, чем глупые человеческие знаки, — пробормотал Кеш себе под нос. — Пусть сначала попробует убить кита копьем и голым руками, а потом расскажет мне о блестящих медальках.

Острыми зубами он вытащил из раковины моллюска и, разорвав его, проглотил, чтобы вытравить горький привкус изо рта. Все пошло не так, как он планировал.

— И он устроил мальчику, больному раком, прогулку на лодке на весь день. Я не могла поверить насколько Маркус был терпелив с ним.

— Это звучит так, будто тебе почти нравится этот Человек, — прокомментировал Кеш насмешливо. — Ты Баба Яга. Ты не для него.

Бека покраснела или, возможно, это были всего лишь пылающие на ее высоких скулах отсветы костра, что Кеш развел из груды корявых веток.

— Не будь смешным. Маркус по-прежнему относится ко мне, как к раздражающему, надоедливому паразиту, которого он вынужден терпеть. И я знаю, что Маркус не планирует оставаться здесь надолго; он сам говорил мне кучу раз, что здесь только до тех пор, пока его отец нуждается в нем. Но я вынуждена была сказать ему часть правды, и Маркус решил помочь мне, потому что думает, что все, что вызывает проблемы в воде, также оказывает влияние на рыбу, на то, что ее нет в должном количестве. Я думаю, это можно назвать личным интересом.

— Корысть на самом деле, — усмехнулся Кеш. — Это единственная причина, способная заставить людей делать хоть что-то. Разве тебе, как Бабе, не приходило в голову, что все беды, которые ты призвана исправлять в природе, вызваны жалкими Человечками? И это несчастье, очевидно, вызвано ими же. Зачем подчищать за ними? Почему бы просто не позволить им пожинать плоды своего собственного пренебрежительного отношения к нашему океану?

Прекрасное лицо Беки отразило все ее эмоции: шок, печаль, сомнение и неодобрение. Как только Кеш заметил это, он усилил напор.

— Многие из нас считают, что людям слишком долго разрешено было разрушать море. Возможно, вместо того, чтобы бегать за ними, словно за малыми детьми, которые никак не могут научиться играть со своими игрушками, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к тем из нас, кто вместо этого накажет их и научит лучшим манерам, поскольку они всего лишь гости в том мире, который не принадлежит им.

— Нас? — спросила Бека резким голосом, что удивило его. — Кто это мы?

Кеш пожал плечами.

— Некоторые из моих людей и другие обитатели королевств под водой, где мы, Морской народ, вынуждены были остаться, в то время как большинство паранормальных созданий ушли в Иноземье во время Великого Исхода. Есть еще магические существа, что остались здесь по собственному выбору, или те кто посещают этот мир из Иноземья, хотя с каждым годом таких все меньше и меньше, потому что люди добрались даже до тех отдаленных мест, что были оставлены нашему виду.

— Понятно, — медленно проговорила Бека. — Скажи на милость, какого же рода «наказание» ты и твои друзья уготовили людям, дабы научить их хорошим манерам?

Ощутив намек на опасность, Кеш быстренько пошел на попятную.

— Ничего радикального, моя дорогая Бека, могу тебя в этом заверить. Небольшие проделки вроде отгона рыбы от постоянных маршрутов рыбаков, чтобы они разочаровались и стали искать новые рыболовные места, и тогда тысячи дельфинов, черепах и других морских созданий не будут застревать в сетях и умирать бессмысленной смертью, и уменьшится угроза Морскому народу и Шелки.

— Послушай, Кеш, я не одобряю методы некоторых рыбаков, — сказала Бека, выглядя обеспокоенной. — Но есть люди, которые пытаются изменить устои, чтобы подобные трагедии случались все реже. И многие из этих рыбаков хорошие люди, они просто пытаются прокормить себя и свои семьи так, как научили их отцы. Если вы отгоните отсюда рыбу, многие семьи пострадают.

— А как насчет страданий наших семей? — возразил Кеш, позволив себе больше гнева в голосе, чем хотел бы. — Или ты слишком человечна, чтобы заботиться и о них тоже?

Бека отшатнулась, словно он ударил ее, и Кеш тут же смягчился.

— Приношу свои извинения, если мои слова были слишком резки, дорогая; меня лишь беспокоит благополучие моего народа.

«Конечно, не тех дураков, что последовали за его отцом, как безмозглая стая рыб, а тех, кто проявил мудрость, выбрав судьбу рядом с ним. Пока еще их было немного, но как только он продемонстрирует, что является сильным лидером, способным справиться с их врагами, сторонников станет больше. Они построят новое королевство на суше, пока Кеш не накопит достаточное количество силы и последователей, чтобы вырвать законное место морского владыки из рук его слабого брата. Так или иначе, Баба Яга поможет ему в осуществлении его планов, хочет она того или нет».

— Я все понимаю, Кеш, — сказала Бека, похлопав собеседника по руке. — Но лишать рыбаков их средств к существованию — не самая лучшая идея. Пожалуйста, скажи, что вернешь рыбу туда, где она должна быть.

Девушка улыбнулась ему ослепительной и ободряющей улыбкой. Его пальцы чесались от желания ударить ее по лицу, но он сдержался и очаровательно улыбнулся в ответ.

— Как пожелаешь, моя дорогая Баба. Уверен, что если мы будем работать вместе, то сможем найти решения, которые удовлетворят нас обоих, и при этом уберегут тех, кого тебе доверено охранять от человеческой беспечности.

Кеш невинно отвел взгляд и задал следующий вопрос.

— Не сомневаюсь, что у тебя есть хитроумный план, призванный все исправить, раз уж ты не можешь найти ответы путем исследований поврежденных участков вблизи котлована, в районе которого мои люди плавали так свободно?

Он знал, что у нее нет плана. И когда она снова начнет сомневаться в себе и своей способности решить проблему, Кеш будет рядом, чтобы утешить ее, нашептывая на ушко свои умные советы.

Бека задумчиво почесала нос.

— На самом деле, я думала об этом раньше, и у меня появилась идея. Это маловероятно, но я решила, что начну исследовать ущерб, что был нанесен растениям и животным, а также симптомы, которые проявляются у детей и пожилых морских людей, пострадавших от этого яда. — Она снова оживилась, озвучивая свои мысли. — Возможно, я смогу найти записи подобных случаев, что-то, что даст мне ключ к разгадке причин, вызывающих похожую болезнь. Не знаю, почему я не додумалась до этого раньше; наверно, я была слишком уверена, что смогу понять все и сразу. Тем не менее, это дает мне еще один шанс все исправить, и это здорово, не так ли?

Кеш поднял перед ней бокал.

— Ты поражаешь меня, моя дорогая Баба, — произнес он совершенно честно и без иронии. — Я и понятия не имел, что ты на такое способна.

Что в принципе плохо. Очень, очень плохо. Если она пойдет по правильному пути, то очень быстро отыщет верные ответы на свои вопросы. И это разрушит его тщательно продуманные планы. А это будет очень прискорбно. Какая жалость.

Он полез в корзину с едой, которую так тщательно упаковал для их романтического пикника на пляже, и вытащил специальный контейнер из-под черных льняных салфеток, сложенных в сложные, изысканные формы, и последнюю запечатанную бутылку старинного калифорнийского вина.

— Мы должны это отпраздновать, — торжественно объявил Кеш, положив красивую лакированную коробку на одеяло перед Бекой. Он открыл крышку, демонстрируя восхитительную рыбу, огненно-красного цвета, которая лежала на ярко-зеленых водорослях. Вместе они светились словно бриллианты под восходящей луной. — Я принес это специально для тебя. Этот деликатес приготовил мой лучший повар. — Парень улыбался почти так же ярко, как и луна. — Я лично поймал эту рыбу в качестве подарка.

Бека наклонила голову, пряча ответную улыбку за каскадом золотых волос.

— Спасибо, Кеш. Я польщена. — Она протянула ему контейнер, чтобы он тоже мог взять кусочек.

— О, нет, дорогая Баба, — мягко ответил тот, словно шепот прибоя, что скрывался под самой спокойной поверхностью. — Я принес это тебе и даже не подумаю, лишать тебя хотя бы одного драгоценного кусочка. — Наклонившись вперед, Кеш тонкими пальцами с едва заметными перепонками вытащил из контейнера маленький ломтик рыбы. — Я настаиваю, чтобы ты съела все, до последнего кусочка, — сказал он, нежно вложив угощение в рот девушки. — Обещаю, это лакомство изменит твою жизнь.

* * *

Бека тщательно закрыла последнюю сумку для образцов и поместила ее в водонепроницаемый мешок рядом с другими такими же в носовой части лодки. Когда девушка повернулась, чтобы снова начать работать, она остановилась на минуту, бросив взгляд через маленькое суденышко на своего компаньона. Маркус был таким огромным, что, казалось, занимал большую часть крошечном пространства лодки. Не то, чтобы у него была хоть одна лишняя унция жира, но со своим ростом, широкими плечами и массивной грудной клеткой, не говоря уже обо всей этой горе мышц, он захватил слишком много места. А сила его харизмы лишь усиливала впечатление.

Но при этом Маркус был удивительно грациозным. Она уже видела, как он передвигался по «Хитрому змею», тщательно организуя работу команды, но под водой наблюдать за ним было настоящим откровением. Хотя Маркус сказал ей, что не нырял с тех пор, как ушел из дома в восемнадцать лет, стало ясно, что он ничего не забыл. Ее новый компаньон нырял с ней первых два раза, так что Баба смогла показать ему пораженные участки гигантских бурых водорослей и другие свидетельства отравления этой области, и у Маркуса не было никаких проблем, когда они доплывали до самого дна морских глубин, хотя даже для Бабы Яги это было очень глубоко.

Сейчас они оба сидели, отдыхая после проделанной работы. Бека спустила свой водолазный костюм до талии, демонстрируя слитный малиновый купальник, а Маркус щеголял в крошечных спортивных плавках, которые обтягивали его мускулистые ягодицы и сидели так низко, что Баба не могла дождаться, когда же «Змей» вернется из плавания и по дороге домой заберет их. Она взглянула на него из-под опущенных ресниц и удивилась, заметив, что он также наблюдает за ней. Они оба рассмеялись, слегка смутившись.

— Спасибо за твою помощь сегодня, — сказала Бека, осторожно переместившись, чтобы сесть напротив него. — Теперь у меня достаточно новых образцов, чтобы начать еще одно исследование, которое я хочу сделать сама. Однако, мне хотелось бы вернуться сюда завтра, если ты не против.

Маркус нахмурился, на этот раз его мрачное выражение лица не было направлено на нее.

— Я не могу поверить тому, что происходит под водой. На глубине дела обстоят намного хуже, чем на поверхности. Это говорит о чем-то вроде разлива нефти или химического заражения по халатности какого-то судна. — Он покачал головой, от чего ему на глаза упала волнистая прядь волос, что Бека посчитала до смешного милым. — И я рад помочь, особенно, если ответы приведут нас к причинам, объясняющим, почему пропала вся рыба.

Под тяжестью вины Бека вздрогнула. Она все еще пыталась разобраться с признанием Кеша прошлой ночью. Ей очень нравился принц Шелки, и она знала, что он делает все возможное, чтобы защитить свой народ от того, что он по праву считал человеческой угрозой, но Баба не могла позволить ему нарочно нарушать естественный природный баланс, как он это делал. Волнение от того, что она пыталась понять и угодить обоим мирам, заставило ее метаться большую часть ночи. Даже сейчас ее желудок сжимался от беспокойства, и она отрицательно покачала головой в ответ на предложенное Маркусом яблоко. Бека надеялась, что Кеш послушает ее и отправит рыбу туда, где она и должна быть, и ей не придется выбирать между ее новым другом и ее обязанностями Бабы.

— Я знаю, ты беспокоишься, что твой отец не ловит достаточно рыбы, — сказала она сочувственно. — Должно быть, трудно наблюдать, как он борется за то, чтобы удержать лодку на плаву, когда сам болен.

Маркус пожал плечами.

— Мой отец — крепкий старый засранец; он будет в порядке. Меня больше волнуют другие, которые зависят от рыбной ловли, обеспечивающей их семьи питанием и крышей над головой.

На мгновение его лицо приобрело отсутствующее выражение, словно Маркус перенесся в давно забытые дни, пересматривая путь, который он выбрал, когда был молодым и более невинным.

— Моя мама оставила нас, когда мне было семь, а моему брату пять, — признался Маркус. — Мой отец вряд ли бы победил в номинации «Отец года»; он плохо справлялся с ролью и матери, и отца. Многие рыболовецкие семьи поддержали нас; женщины следили, чтобы у нас была чистая одежда для школы, а не куча изношенных, перештопанных лохмотьев, и чтобы время от времени в холодильнике была настоящая еда, а не только замороженные обеды или огромные кастрюли тушеной рыбы. В любом случае, это хорошие люди, большинство из которых присматривали за нами, пока мы росли. Если у меня будет возможность отплатить им добром, я сделаю это. Я не планирую задерживаться дольше, чем это необходимо моему отцу, но пока я здесь, помогу, чем смогу. — Маркус словно вынырнул из своих старых воспоминаний, заталкивая их глубже, чем холодные темные воды, в которые они только что погружались, и одаривая Беку одной из своих редких, ослепительных улыбок. — Кроме того, кто-то должен следить за тобой; иначе кто знает, в какую беду ты попадешь.

Бека улыбнулась в ответ, мысленно пообещав вернуть им эту рыбу, даже если ей придется выкрасть шкуру Кеша и удерживать ее в качестве выкупа, как в старых сказках.

— Кто, я? — невинно спросила она. — Когда это я попадала в беду?

Они оба рассмеялись, что было непривычно для них, и при этом Маркус внезапно стал казаться моложе и менее ершистым. У Беки возникла идея. Он так тяжело работал на лодке своего отца, и, казалось, никогда не делал ничего для собственного удовольствия. Может быть, она могла бы отплатить ему за помощь, заставив расслабиться и хорошо провести время. Хотя, Бека вполне ожидала, что на предложение отдохнуть в ее компании, Маркус, мягко говоря, ответит отказом, если не сказать большее.

Она немного наклонилась вперед, чтобы спрятать едва заметную улыбку, когда застала его смотрящим на ее купальник. По крайней мере, Бека знала, что он обращает внимание на ее прелести. Как ни странно, это знание придало ей смелости сделать свое предложение.

— Ты впечатляющий аквалангист, — сказала она. — Ты, должно быть, провел много времени в воде, когда был моложе.

Он кивнул.

— Этого трудно избежать, когда растешь в заливе.

— Ты раньше занимался серфингом? — спросила Бека. — Потому что у меня есть дополнительная доска, и я тут подумала, что, может быть, могла бы поблагодарить тебя за помощь, взяв как-нибудь утром покататься на волнах.

Выражение его лица стало каменным, и их временное перемирие, казалось, выскальзывает из ее рук, словно рыба. Прошлое поглотило Маркуса, наполнив тенями его глаза.

— Я занимался серфингом, когда был моложе, — сказал он ровным голосом. — И был хорош в этом. Конечно, не великий серфингист. Уже тогда я был достаточно крупным, но не достаточно гибким, и лучше всего мне удавалось просто двигаться по воде. Мой брат Кайл, вот он был по-настоящему великолепен. — Маркус покачал головой. — Ты бы видела его, Кайл катался на волнах, словно был их частью, словно доска была продолжением его тела. Клянусь, иногда казалось, что вода танцует с ним. В этот момент все его существо излучало полнейшее наслаждение. Даже другие серферы останавливались, чтобы поглазеть на него или прекращали свои состязания, пытаясь подражать ему. На это действительно стоило посмотреть.

— Должно быть, так и было, — мягко сказала Бек. — Чико рассказал мне, что он умер. Мне жаль.

Маркус поморщился.

— Это было давно. Но нет, я не занимаюсь серфингом с тех пор, как Кайл был убит. После того, как он утонул, вода перестала быть для меня такой уж дружелюбной. Черт, я практически пересек полмира, чтобы работать в пустыне и избавиться от всего этого. — Маркус оглянулся на океан, на волнах которого покачивалась их шлюпка, словно не мог понять, как он сюда попал.

— Может быть, пришло время примириться с этим, — сказала Бека, едва заметно улыбнувшись. — Поскольку, похоже, ты застрял здесь со всей этой водой, по крайней мере, на некоторое время.

Склонив голову, Баба размышляла вслух:

— Подозреваю, что Кайлу понравилось, если бы ты вернулся на доску для серфинга и занимался тем, что он так любил. Знаю, ты, вероятно, думаешь, что я просто чокнутая Нью-эйдж чудачка, но, держу пари, если ты будешь покорять волны с удовольствием, как ты привык, то даже сможешь почувствовать его рядом с собой. (Нью-эйдж (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века» — общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера — прим. ред.)

На мгновение Маркус замолчал, а затем ошеломил Беку, наклонившись и горячо поцеловав ее. Он обхватил одной рукой ее за плечи, а другой удерживал затылок, притянув Беку ближе, пока его губы тесно прижались к ее губам, мягко и грубо одновременно. Между ними прокатилась жаркая волна, которая вырывалась из самых глубин девушки, словно лесной пожар, яростный, волшебный и совершенно неожиданный.

Поцелуй длился минуту или две, но это было похоже на вечность блаженства. Бека почувствовала себя странно обделенной без его объятий.

— Вау, — произнесла она, быстро моргая.

Маркус криво усмехнулся ей.

— Извини за это, — сказал он, явно не испытывая сожаления за содеянное. — Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты дала мне возможность восстановить связь с моим братом. Я никогда не думал об этом таким образом. — Маркус помолчал немного, а потом добавил с широкой улыбкой: — И к тому же ты вовсе не чокнутая Нью-эйдж чудачка.

Бека закатила глаза, довольная, что у нее все так удачно получилось. И, интересно, что же она такое предложила, что вызвала такую реакцию. Ее сердце продолжало учащенно биться, и Бека осознала, что ее коленные чашечки продолжают дрожать.

— Значит ли это, что ты согласишься на мое предложение заняться серфингом? — спросила она.

— Это означает, что я подумаю об этом, — сказал Маркус, вновь возвращаясь к своему серьезному выражению лица.

На мгновение Беке показалось, что он снова собирается наклониться и поцеловать ее, но крик с кормы ознаменовал прибытие «Хитрого змея», а Чико дико махал руками им с левого борта. Видимо, они провели неплохой день на воде.

Потому что Бека чувствовала себя именно так.

Глава 12

— Итак, ты собираешься заниматься серфингом с рыбаком, — спросил Чуи. Конечно, его собачья морда была наполовину скрыта в сумке Беки с образцами, так что это звучало скорее как «Вхруууумммн». Тем не менее, Баба всегда без проблем понимала его, к сожалению.

— Может быть, — ответила она, стараясь говорить легким тоном. — Он сказал, что подумает об этом. Это не так уж важно. Я просто хотела поблагодарить его за помощь с погружением, тем более Маркус не занимался серфингом с тех пор, как умер его младший брат. — Бека нырнула в маленький холодильник, чтобы остудить свое горящее лицо, и заодно посмотрела, что есть перекусить. — Я всего лишь сказала ему, что если он хочет пойти со мной, ему нужно прийти ко мне утром.

Бека не собиралась снова думать о поцелуе. Дважды за пять минут более чем достаточно. И определенно Баба не собиралась рассказывать об этом Чуи. Он бы сразу сказал, что это не закончится ничем хорошим. Но великая Жива, что это был за поцелуй. Бека чувствовала, как от нее исходит пар, пока она просто думала об этом. Пора переключиться на что-то другое. Как, например, на непосильную задачу узнать, что отравляло морскую жизнь в заливе, где обитали Шелки и Морской народ.

— Убери оттуда свой нос, пока не испортил мои образцы, — добавила она.

Чуи, возможно, и был драконом, замаскированным под ньюфаундленда, но ему нравилось время от времени добавлять немного слюны для еще большей правдоподобности.

— Обидчивая сегодня, да? — спросил Чуи, усаживаясь на задние лапы. — И раз уж ты околачиваешься возле холодильника, найди мне там хороший бифштекс из вырезки, ладно?

Как и большая часть школьного автобуса, холодильник был волшебный и в его недрах можно было найти практически все, что Беке или Чуи хотелось съесть. К счастью, он был не настолько капризным, как Эйрстрим (Эйрстрим (Airstream) — старейший американский производитель жилых прицепов (трейлеров) — прим. пер.) Барбары, который однажды в течение недели производил лишь пироги с вишней. Жилье Беки было более надежным; вероятно, потому что было изменено из хижины в автобус ее предшественницей, и просто не осмеливалось перечить.

Бека вытащила бутерброд с ветчиной и сыром и положила его на тарелку, поместив сырую говядину для Чуи на другое глиняное блюдо, сделанное одним из ее друзей. Баба надеялась, что еда отвлечет его от обсуждаемой темы, но не тут-то было.

— Не могу поверить, что после всех этих лет, когда ты даже не ходила на свидания, у тебя появилось сразу два ухажера, — прокомментировал Чуи с набитым ртом.

— Эй! — воскликнула Бека. — У меня было свидание шесть месяцев назад с парнем, с которым меня свел Герман.

Герман был гномом, владельцем земли, на которой стоял автобус.

— Он не был твоим парнем, — возразил Чуи. — Он был огненным элементалем. Ты едва успела поужинать, пока он не поджег твои волосы. — Пес покачал своей косматой головой. — Я не понимаю, почему время от времени ты не можешь встречаться с представителями своего собственного вида.

Бека отложила свой бутерброд, ее аппетит исчез так же быстро, как и ужин Чуи.

— Ага. Большинству Людей комфортно встречаться с легендарными ведьмами, которые могут обратить их в жабу по взмаху руки. Не говоря уже о безумных обязанностях, которые приходят с работой, возможностью стареть медленней, чем Люди, и не иметь возможности иметь детей. Конечно. Парни так и выстраиваются в очередь, чтобы получить такую девушку, как я.

Чуи просто смотрел на нее большими карими глазами.

— Этот Маркус кажется более крепким, чем большинство Людей, — сказал он. — Может быть, ты недооцениваешь его способность справляться с правдой.

— Ха, — ответила Бека. — Я думаю ты переоцениваешь его интерес ко мне, за исключением того, что я являюсь источником дохода для его отца. Маркус уже думает, что я сумасшедшая хиппи. Можешь представить, что он скажет, если попытаюсь рассказать ему, что я Баба Яга?

Раздавленная этой мыслью, Бека опустилась на пол рядом с Чуи и положила свой сэндвич на его тарелку. В течение минуты он выдыхал пламя, чтобы растопить сыр так, как ему нравилось, а затем за один укус проглотил весь этот хрустящий липкий беспорядок. Аромат жареного хлеба и горячей ветчины наполнил автобус; это должно было заставить Беку почувствовать голод, но вместо этого ее замутило, словно она была в море во время летнего шквала.

— Ну, у тебя может быть свое мнение, — сказал Чуи, — но Маркус мне все еще нравится больше, чем этот заносчивый принц Шелки. Что-то в этом парне нервирует меня.

Бека приоткрыла рот.

— Что ты имеешь против Кеша? — спросила она. — Вы даже никогда не встречались.

Чуи пристально смотрел на свою пустую тарелку, не встречаясь с Бекой глазами.

— Возможно, я последовал за тобой до пляжа той ночью. И, знаешь, подслушал часть вашего разговора.

Пес беззаботно лизнул тарелку, а затем съел и ее, издавая такой громкий хруст, что почти заставил Беку забыть о его недавнем признании.

— Ты шпионил за мной? — спросила она, не веря своим ушам. — Ты тоже не доверяешь мне?

— О, будь серьезней, Бека, — прорычал дракон. — Это не означает, что я тебе не доверяю; все дело в его поведении. В нем что-то не так. Какой Шелки будет ухаживать за Бабой Ягой и при этом не приходит официально представиться ее Чудо-Юдо?

Бека ощутила, как ее лицо раскраснелось, словно океан на закате.

— Он не ухаживает за мной, Чуи. Мы просто проводим время вместе. Или хотя бы потому, что он принц.

— А ты Баба Яга. Это превосходит даже принца, глупая ты ведьма. — Чуи фыркнул, извергая кусочки гончарной крошки на полированный деревянный пол. — И все же он ухаживает за тобой.

— Ну, мне это не интересно, даже если он думает по-другому, — твердо сказала Бека. Ведь это так? Да, Кеш был невероятно красивым, и милым, и вдумчивым. Девушка должна быть сумасшедшей, чтобы не быть польщенной его вниманием. И она всегда чувствовала себя более комфортно с магическими существами, нежели с Людьми, хотя и была рождена одной из них. Так почему же она не заинтересована?

Казалось, Чуи заглядывал прямо в ее сердце, как часто делал до этого. Таковы были отношения между Бабой и ее Чудо-Юдо. К счастью или к сожалению.

— Тебе нравится моряк, — сказал Дракон. — Даже если он Человек. Даже если ты думаешь, что ты ему не нравишься. — Он лизнул Бабу своим грубым языком, его версия крепкого объятья. Только мокрого. — Хорошо.

«Нет, — мрачно подумала Бека. — Совсем нехорошо.»

* * *

Когда на следующее утро Бека спустилась к волнам, океан блистал голубизной или даже каким-то потусторонним сине-зеленым светом, по сравнению с которым небо казалось бледным и тусклым. Обильные белые барашки мчались к берегу, словно их тянуло магнитом, словно зазывая девушку поиграть, и среди лазурных волн уже было два или три серфера, мчащихся навстречу друг другу на гребне самой большой волны.

Бека сама бы вышла раньше, но она ждала Маркуса, который так и не появился.

В любом случае, она чувствовала себя не в своей тарелке, усталой, больной, Бабу даже немного подташнивало, так что она передвигалась немного медленнее, чем обычно. Но на воде ей станет лучше. Так было всегда. С Маркусом или без него.

Быстрым рывком Бека застегнула молнию на гидрокостюме и, сунув доску под мышку, направилась по влажному песку к кромке воды. Время промокнуть.

— Эй, подожди!

Баба обернулась и увидела Маркуса, спешащего к ней с дороги. Мускулистой рукой он удерживал ее запасную доску, а обтягивающий водолазный костюм лип к его высокой, шикарной фигуре, словно вторая кожа. Пульс Беки участился, словно она уже каталась по волнам, и девушка не смогла сдержать широкой улыбки, осветившей ее лицо.

— Я думала, ты не придешь, — сказала она, когда Маркус подошел к ней.

Он выглядел необычайно взволнованным, его вьющиеся волосы торчали в разные стороны, а дыхание было тяжелым, как будто Маркус бежал, опаздывая на очень важную встречу.

— Извини, — сказал он, — я хотел прийти раньше, но у моего отца было отвратительное настроение с утра, и мы сцепились, потому что я настаивал на том, чтобы он дождался меня, прежде чем спускать лодку на воду.

Он замолчал, чтобы сделать глубокий вздох и криво улыбнуться.

— И признаюсь, я до последней минуты решал, а стоит ли мне вообще ехать.

Бека просто радовалась, что он был здесь с ней, и испытывала еще какое-то глубокое чувство, которое она решила не анализировать.

— Вижу, ты нашел неплохую доску.

Бека достала доску на случай, если он все же появится и, когда этого не произошло, так и ушла, прислонив ее к автобусу.

Карие глаза Маркуса блеснули зеленовато-медным оттенком.

— Твоя собака сказала, что ничего страшного, если я позаимствую ее.

Бека застыла в шоке.

— Чуи говорил с тобой?

Она собиралась убить этого дракона.

Маркус рассмеялся. Бека поймала себя на том, что чуть ли не впервые слышит, как он смеется. Несмотря на ссору с отцом, парень уже казался более расслабленным, чем обычно, так что, может быть, ее план сработал.

— Ну, он подтолкнул доску носом, и она упала прямо на меня. Я воспринял это как разрешение. — Маркус покачал головой. — Я не уверен, должна ли твоя собака разгуливать так свободно. Ты не боишься, что он сбежит или кто-то похитит его?

Фуух.

— Нет, совсем нет, — ответила Бека.

Чуи серьезно относился к своим обязанностям хранителя Живой и Мертвой Воды, поэтому он редко уходил далеко от автобуса, хотя волшебный эликсир был хорошо спрятан в секретном отсеке и заперт мощным заклинанием. Время от времени Чуи совершал короткие прогулки, чтобы поплескаться в воде, которую он так любил, но никогда не уходил далеко и надолго. Тем не менее, она точно не могла рассказать об этом Маркусу.

— Он очень хорошо обучен, — вместо этого пояснила Бека, полагая, что это не ложь, если она не договаривает чему именно Чуи обучен. — И ты видел мою собаку? Ты действительно думаешь, что кто-нибудь может забрать его, если он не захочет идти?

Маркус, вероятно, весил по меньшей мере 225 фунтов (ок. 102 кг — прим. ред.), хотя все это были чистые мышцы, без лишней унции жира. Но даже не смотря на это, Чуи был на 20–30 фунтов (ок. 9-13 кг — прим. ред.) тяжелее его. К тому же он был чертовым драконом. О чем Бека так же не могла сообщить Маркусу.

Бывший морской пехотинец искоса взглянул на нее.

— Ты права. Я был рад, что он позволил мне взять доску и не облаял меня. — Маркус многозначительно приподнял доску. — Должны ли мы проверить, помню ли я что-нибудь из того, что знал раньше? Надеюсь, я не стану посмешищем. Прошло слишком много времени.

Бека улыбнулась ему.

— Не переживай. Это как падение с велосипеда.

— Я боялся, что ты скажешь именно это, — ответил Маркус, но все равно улыбнулся в ответ, спускаясь вслед за ней к прибою.

* * *

Маркус не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так хорошо. Очень давно, наверное. Сейчас он не оглядывался в поисках врага, способного незаметно подкрасться к нему, не беспокоился об отце, и не пытался разобраться, что, черт возьми, он собирается делать со своей дальнейшей жизнью. Раннее утреннее Солнце наполнило небо сиянием, а беспечные волны смыли все ненужные мысли, пока не остались лишь вода, человек и доска в идеальном равновесии.

Или нет, подумал Маркус, когда неожиданно волна ударила по нему сбоку, и он упал в море. Смеясь, парень вынырнул на поверхность, сплюнул соленую воду и снова взобрался на доску. Он никогда не признался бы в этом Беке, но это была блестящая идея.

Маркус опасался, что здесь, в размытых брызгах воды, его будет преследовать призрак брата, но вместо этого он практически ощущал, что дух Кайла соединился с ним, как эхо добрых денечков, окрашенных в сине-зеленый цвет, как вода, и золотые, подсвеченные Солнцем облака над головой.

— Веселишься? — Рядом с ним появилась Бека и, так же как и он, устремилась к подступающей волне.

Маркус кивнул, как всегда поразившись тому, насколько ускорилось его сердцебиение при виде нее. Даже сейчас, когда ее волосы были заплетены в мокрую небрежную косу, перекинутую через одно плечо, а голубые глаза щурились от брызг, она была более привлекательна, чем любая из ухоженных кинозвезд. В ней ощущалось нечто реальное. Конечно, Бека все еще была не в его вкусе, но он должен был признать, что привык к тому, что она рядом.

И даже если Маркус и мечтал снова поцеловать ее, то не собирался что-то предпринимать.

Маркус открыл уже рот, чтобы ответить ей, может быть, даже согласиться с тем, что ему действительно весело, но слова так и не слетели с его губ. Незнакомый ему серфер скользнул по другую сторону от Беки, сделав это с легкой непринужденностью.

— Бека, дорогая, какая неожиданная радость повстречать тебя в это прекрасное утро. Несомненно, Боги благоволят мне сегодня. — Незнакомец каким-то непостижимым образом умудрился одновременно грести и поклониться Беке, при этом выглядел он чертовски очаровательным.

У Маркуса появилось иррациональное желание сбросить этого щеголя с доски и удерживать его под водой минуту… или даже десять.

— Кеш! — воскликнула Бека, как казалось, восторженно. — Я не ожидала увидеть тебя раньше вечера.

О, великолепно. Этот был тот парень, с которым Бека виделась. Тот, с которым, как утверждала Бека, она не встречается. Может быть, кто-то должен сказать ему об этом, потому что Кеш смотрел на нее так, словно она принадлежала ему. Забавно, что он должен был появиться именно сейчас. А утро так хорошо начиналось.

На воде они провели еще час или около того. Сначала просто плавали, а затем снова катались на волнах, хотя было ясно, что Бека и Кеш гораздо более опытные, чем Маркус. Умом он понимал, что этого следовало ожидать. Черт, Маркус не стоял на доске целую вечность; на самом деле, черт возьми, он неплохо справлялся, учитывая, что последние двенадцать лет большую часть времени провел в пустыне. И тем не менее, Маркуса изводила мысль, что другой мужчина превзошел его, совершая причудливые повороты и сальто, и, вообще, был ослепителен, красив и очарователен.

Маркус откинул голову, убирая с глаз мокрые волосы, и направился к берегу. Он знал, что вел себя неразумно. Они с Бекой не были парой и не станут когда-нибудь. Она заслуживала кого-то получше, чем уставший от жизни морской пехотинец с вечно брюзжащим больным отцом. И, ради бога, в его жизни не было места для девчонки-хиппи, которая занималась серфингом и жила в разрисованном автобусе. Не то, чтобы Маркус всерьез размышлял о совместном будущем с Бекой. Он просто не хотел, чтобы рядом с ней был какой-то красавчик с британским акцентом и блестящей белозубой улыбкой.

Сжав челюсти, Маркус воткнул одолженную доску в песок и ждал, пока Бека закончит кататься. Ее грациозная фигурка рассекала волны, как будто девушка была частью воды, и мгновение он просто восхищенно наблюдал за ней. Как только она выйдет из воды, Маркус сообщит ей, что должен вернуться на лодку и перезвонит днем.

— Разве она не чудо? — раздался веселый голос у его уха.

Маркус практически выпрыгнул из штанов. Как, черт возьми, парень смог подкрасться к нему так незаметно? На мгновение его сердце бешено застучало, он будто снова очутился в раскаленной узкой улочке в Афганистане в компании мужчины с блестящими черными глазами и злобно изогнутым ножом, который тихо выскользнул из дверного проема, окутанный запахом чеснока и экзотических специй. Маркус ощущал пыль под ногами и собственную кровь, капающую на землю, пока они сражались. Затем он сжал кулаки и усилием воли вернулся в реальность. Маркус был дома в безопасности. Более или менее.

— Да, так и есть, — ответил он ровным тоном. Но у Маркуса было чувство, что парень почувствовал, насколько выбил его из колеи, и наслаждался этим.

«Ты идиот, — отругал себя Маркус. — Он тебе не нравится всего лишь потому, что интересуется Бекой. А это вряд ли справедливо.»

— Было любезно предоставить ей место на вашем с отцом судне, — сказал Кеш тем же небрежным тоном, что и Маркус ранее. Его глаза были направлены в море и на Беку, но внимание было приковано к берегу. — Однако, я нахожу ее занятие бессмысленным и, думаю, что было бы лучше, чтобы вы больше не поощряли Беку.

Маркус сложил руки на груди.

— Я думаю это вопрос к ней, разве нет?

Кеш повернул голову и впился взглядов в Маркуса. Несмотря на то, что Маркус был примерно на сорок фунтов тяжелее своего собеседника и, по меньшей мере, на три дюйма выше его, по спине пробежал легкий холодок. Не страх, нет. Кеш не пугал его, как бы сильно он ни старался. Больше похоже на то чувство, которое он испытывал, когда видел скорпиона, свернувшуюся кольцом змею или большую белую акулу; инстинктивная реакция рядом с хищником.

— Было бы мудро с твоей стороны не интересоваться Бекой, — сказал Кеш. — Она принадлежит мне.

Что за бред ты несешь, подумал Маркус. Но вслух сказал:

— Похоже, она не в курсе этого. И Бека кажется мне девушкой, которая сама принимает решения.

Кеш издал гортанный звук, похожий на рычание, когда женщина, о которой шла речь, поймала высокую волну и теперь прыгала по пляжу, безумно улыбаясь им обоим.

— Ты это видел? — крикнула она, все еще находясь в нескольких ярдах. — Эта волна принадлежала мне! Это было потрясающе! Невероятно!

— Оставь ее мне, рыбак. Или пожалеешь об этом. — Кеш зашагал в сторону Беки и страстно обнял ее.

— Определенно невероятно, — пробормотал Маркус себе под нос. Не так он планировал провести это утро.

Глава 13

Следующие несколько дней Бека провела, пытаясь найти ответы, но все безуспешно.

Она позвонила своему другу из университета, в надежде, что кто-то из студентов мог вспомнить, какие результаты они получили до пожара. Это был телефонный разговор полный разочарования.

— Все, — ответил Бран.

— Что, черт возьми, это значит? — спросила она. — Как они могли найти все?

Она практически видела его пожатие плечами через телефон.

— На сегодняшний день, океан — это грязное место, Бека, — сказал он. — Они обнаружили следы пестицидов, нефтяных дистиллятов, тяжелых металлов и даже радиации.

— Радиация! — Бека вдруг представила себя светящейся в темноте.

Ее друг рассмеялся. — Тут не о чем беспокоиться. Небольшое количество радиации было обнаружено еще примерно год назад, попавшее через Тихий океан после взрыва на Фукусиме в Японии. Я предполагаю, что ты еще не нашла свою «отправную точку». — Его голос стал более серьезным, и он добавил: — Будь осторожна, Бека. Что бы ни было причиной этого, оно явно способно нанести серьезный ущерб растительной и животной жизни. Ты, возможно, и выносливее, чем любая другая девушка, но это не значит, что ты будешь невосприимчива к его воздействию. Может, даже стоит сообщить об этой проблеме правительству и позволить им позаботиться об этом.

Она поблагодарила его и с грохотом положила трубку. Если бы только она могла. К сожалению, правительство, которому она доложила, уже пригласило своего предполагаемого эксперта — и им была она.

Что еще хуже: и Маркус, и Кеш вели себя странно. Слишком странно, если быть точной.

Она думала, что утренний серфинг прошел очень хорошо, и Маркус, казалось, отлично провел время. Но с тех пор он стал еще более грубым и отстраненным, чем обычно, и почти не разговаривал с ней, когда они выходили на лодке в море.

И Кеш… она понятия не имела, что с ним творилось. И почему-то он постоянно оказывался рядом. Ни с того, ни с сего он появился утром, чтобы проводить ее до пристани, сказав, что тогда ей не нужно будет искать место для парковки ее автомобиля Karmann Ghia (Volkswagen Karmann-Ghia Typ 14 — спортивный автомобиль на шасси Volkswagen 1200 с кузовами «купе» и «кабриолет», выпускавшийся в ФРГ с 1955 по 1974 год. — прим. перев.) (как будто она не могла засунуть крошечную машину в угол и затем спрятать ее с помощью магии, чтобы она не получила штраф), а затем пришел, чтобы забрать ее, когда она закончила все свои дела. Он носил ее водолазное снаряжение, как будто она была школьницей, и приносил ей маленькие подарки вроде цветов или какой-нибудь старинной безделушки, которую он нашел на дне моря.

Казалось, их пляжные пикники на закате тоже стали ежедневным делом. Она знала, что должна быть благодарна ему за внимание — в конце концов, он был принцем, и к тому же очень красивым, — но она уже дошла до того, что стала скучать по тихим ночам, когда они с Чуи жарили зефир у костра перед автобусом.

Но она не могла придумать, как сказать Кешу, что хочет отдохнуть от его компании, не обидев его чувства (или оскорбив его королевского отца, что было бы еще хуже). Поэтому она проводила утро с ворчливым бывшим морским пехотинцем, а вечера с чересчур обаятельным Шелки, и ей все это начинало ей надоедать.

На самом деле, она не очень хорошо себя чувствовала. Наверно дело было в частых ныряниях, глубже чем следовало бы, даже для нее, и надо было есть меньше на этих пирушках у моря. Не говоря уже о том, что слишком много ночей она провела без сна, уставившись в обшитый панелями потолок автобуса, пытаясь понять, что же ей делать, если она не сможет решить эту проблему и оправдать свое звание Бабы Яги. Или хочет ли она вообще быть Бабой Ягой. Ее тридцатый день рождения стремительно приближался, а она все еще не приняла решение. Хотя она уже пару раз пропустила прием Живой и Мертвой Воды, в основном потому, что не чувствовала себя достойной пить волшебный эликсир, который поддерживал ее молодость и повышал магические способности.

* * *

Кеш сидел в обшарпанном деревянном кресле, словно на троне, его черная шелковая рубашка и дорогие льняные брюки были так же неуместны в грязном, маленьком офисе, как орхидея в поле одуванчиков. На стенах выцветшие карты рыболовных маршрутов перемежались фотографиями многочисленных поколений людей в лодках, мужчин, демонстрирующих гигантских рыб, и само здание, когда оно было новым и блестящим.

Лео Коетке устало покачал головой, сидя за столь же потрепанным металлическим столом, заваленным счетами, квитанциями и разными другими бумажками, на которых лежали обломки, извлеченные из моря.

— Я уже говорил вам, мистер Кеш, что не заинтересован в продаже перерабатывающего завода. Мой дед начал это дело вместе со своими братьями, мой отец управлял им до самой смерти, и я не собираюсь отказываться от фамильной собственности. Да, последние пара лет были непростыми, жестокая конкуренция с заграничными компаниями, и еще этот экономический кризис, но мы все еще держимся. Так что, боюсь, Вам придется искать другое место, чтобы построить свои роскошные квартиры.

Кеш откинулся на спинку стула, который протестующе заскрипел, и добродушно улыбнулся своему собеседнику. Ни слегка обветшалое окружение, ни их невысокий лысеющий хозяин не произвели на него особого впечатления. Но у него были планы, которые могли все изменить. Власть на Земле была связана с деньгами, и Кеш обнаружил, что ему нравится играть в игры, которые приносят ему больше того и другого.

— Я слышал, что рыба в этом году не очень хорошо ловится, и Вам пришлось провести сокращение персонала, — сказал Кеш.

Лео пожал плечами, его мозолистые пальцы беспокойно теребили кусок старого железа, который когда-то мог быть частью якоря.

— В какие-то годы рыба идет хорошо, в какие-то нет. Такова природа бизнеса. Через пару недель все может измениться. — Он начал подниматься со своего места. — Если мы здесь закончили, я должен вернуться к работе. Нужно проверить оснастку лодок, и это не будет сделано, пока я сижу здесь и разговариваю с Вами. Как я уже упоминал, я не собираюсь ничего продавать.

Кеш не двинулся с места, продолжая улыбаться. Но в его серых глазах светилась злоба.

— Я также слышал, что Вы не выплачиваете работникам зарплату, Вы должны деньги поставщикам, и Вам пришлось взять большой кредит под залог имущества. Какой позор, когда Ваша семья так долго владеет зданием.

Невысокий мужчина откинулся на спинку кресла и окинул взглядом захламленное пространство своего стола.

— Я не знаю, откуда Вы берете информацию, но это не Ваше дело.

Кеш поднял одну бровь.

— Но ведь это правда, не так ли? Точно так же верно и то, что если рыба в скором времени не вернется, Вы будете вынуждены закрыть свое предприятие, хотите Вы этого или нет. — Он наклонился ближе, излучая ауру угрозы, которая ранее была скрыта от глаз. — Не лучше ли будет сейчас продать Ваш бизнес мне, чем ждать, пока Вы будете вынуждены закрыться и ничего не получите?

Лео прикусил губу, проводя рукой по уже взъерошенным волосам.

— Я не могу просто так все продать. Дело не только в том, что бизнес был в семье в течение трех поколений. Я один из крупнейших работодателей в этом районе; если я закроюсь, где мои люди получат работу? Они зависят от меня, от этого места. Ваши квартиры могут дать работу только садовникам да горничным. Я не могу продать производство. — Железяка, с которой он играл, выскользнула из его пальцев и незаметно упала на выщербленный линолеум.

— О, я уверен, мы могли бы найти работу для нескольких ваших работников, — усмехнулся Кеш. — Я заметил несколько довольно привлекательных женщин, когда проходил мимо. У меня есть новое начинание — плавучие казино, расположенные на лодках прямо за береговой линией, в международных водах. Это оказалось на удивление прибыльным делом, и я частенько использую хорошеньких женщин для развлечения моей преимущественно мужской и богатой клиентуры.

— Вы хотите использовать моих работниц в качестве проституток? — Лео вскочил так быстро, что стул с грохотом опрокинулся. — Вы с ума сошли!

Кеш поднял руки в воздух.

— Разве быть партнером в таком бизнесе хуже, чем зарабатывать на жизнь чисткой рыбы? — Он неторопливо встал и направился к двери, обернувшись перед тем, как выйти, чтобы добавить: — Для Вас было бы лучше принять мое предложение раньше, чем позже, господин Коетке. Цена будет снижаться каждый день, пока Вы медлите с ответом. И думаю, у Вас осталось не так много времени.

Тихо закрыв за собой дверь, он остановился, чтобы подмигнуть симпатичной рыжеволосой девушке, сидевшей за стойкой ресепшн. Она густо покраснела, и ее щеки стали такого же оттенка розового жемчуга, которые она носила на шее. Ее пальцы непроизвольно потянулись вверх, чтобы коснуться их.

— Встреча прошла удачно, мистер Кеш? — спросила она.

— Все мои встречи проходят удачно, — с усмешкой ответил он, становясь еще более очаровательным, чем обычно. — Другого исхода быть в принципе не может, дорогая.

Секретарша хихикнула и посмотрела на него с нескрываемым восхищением.

— Наверное, именно поэтому Вы так успешны?

Кеш наклонился и легонько поцеловал ее в алые губы.

— Это помогает иметь друзей в нужных местах, — сказал он, едва скрывая свое отвращение. Женщина была намного ниже его, и не в его вкусе, но была бесконечным источником полезной информации.

Она снова хихикнула.

— Мы скоро увидимся снова? Тот последний ресторан, куда Вы меня водили, был такой шикарный. — Вздохнула она, вспоминая.

— Можешь не сомневаться, дорогая, — сказал Кеш. «И также можешь быть уверена, что ты будешь первой, кого я отправлю на работу в казино после того, как сравняю эту свалку с землей». — Ты даже не представляешь, как я этого жду.

* * *

Наконец, наступило воскресенье, а это значит, «Хитрый Змей» не выйдет сегодня в залив. Вчера она заявила Кешу, что ей нужно побыть наедине с собой, чтобы поработать с магией, и он согласился, хоть и неохотно, дать ей время.

Итак, после завтрака из тостов и чая, единственного, что ее желудок мог терпеть в эти дни, она достала кучу тайных припасов, кусочков и фрагментов, необходимых для работы с силами Земли, Воздуха, Огня и Воды, и дюжину пробирок с различными образцами, которые она собирала последнюю неделю. Чуи сидел в стороне и «присматривал» (после того как он чихнул и расплавил зачарованное ожерелье, которое она готовила как свадебный подарок для Барбары, она ввела правило: он должен был находиться от нее на расстоянии как минимум трех футов (ок. 91 см) во время сложных магических ритуалов).

В основном колдовство Бабы Яги было мгновенным и относительно естественным; щелчком пальцев она могла призвать книгу с другого конца комнаты или превратить облачный день в мгновенный дождь. Но она пыталась достичь чего-то гораздо более тонкого, исследуя сущность каждой веточки водорослей или рыбьего плавника, поэтому она решила пойти более традиционным путем: сделать ритуальный круг и сложить туда все, что обнаружила во время исследований, чтобы сосредоточить свою силу.

Было бы проще сделать работу снаружи, в более просторном месте, но Бека была не в настроении тащить все в уединенное местечко, а потом еще больше колдовать, чтобы какой-нибудь турист не наткнулся на нее и не застал врасплох. (Окна автобуса уже были заколдованы так, что никто не мог заглянуть внутрь; подарочек от ее наставницы Бренны.)

Поэтому она просто устроилась на полу перед диваном, посыпав себя и свои предметы морской солью, чтобы создать ритуальный круг. Как только все было готово, она запечатала круг каплей своей крови, используя один из своих самых острых ножей, чтобы уколоть большой палец.

Вибрация по телу, очень тихая, чтобы расслышать, подсказала, что круг готов. Это означало, что можно было смело призывать элементалей: кружащуюся раскаленную саламандру, олицетворяющую Огонь, мифическую золотую Райскую Птицу, олицетворяющую Воздух, крошечного козлоногого Фавна, олицетворяющего Землю, и чуткого морского конька, плавающего в собственном пузыре морской воды, олицетворяющего Воду.

— Благодарю вас, что откликнулись на мой зов, — произнесла она, слегка поклонившись элементалям. — Добро пожаловать.

Все элементали поклонились в ответ, каждый со своего места: Воздух расположился на западе, Вода — на востоке, Огонь — на юге, Земля — на севере.

Бека указала на пробирки, в которых хранились образцы со дна моря, которые были повреждены и мутировали.

— Вы можете сказать мне, что послужило причиной этого? — спросила она.

Каждый элементаль осмотрел содержимое пробирок, посылая ту же самую подсознательную вибрацию по телу Беки. Наконец, саламандра произнесла суровым шипящим голосом, почти слишком высоким, чтобы расслышать, — Вот этот пришел от Солнца, великого котла.

— Вот это пришло из глубин Земли, Баба Яга, из огромных неиспользованных рудных жил. — Нерешительно произнес Фавн, голосом звонким, словно колокольчики на лесной поляне.

Элементали Воды и Воздуха лишь покачали головами.

Бека заставила себя улыбнуться и поблагодарить элементалей за помощь, подарив им крошечные подарки, которые собрала для них — кусочки блестящего хрусталя для Фавна, идеальную миниатюрную раковину для морского конька, маленькую свечку для саламандры, а для Райской Птицы, пузырек воздуха с момента, когда первые лучи Солнца коснулись океана, одно из ее любимых блюд.

Она понятия не имела, что означают их слова, но, по крайней мере, они попытались.

Пока элементали изучали свои дары, Бека положила несколько образцов в черную мраморную ступку и пестик, доставшиеся ей от Бренны. Конечно, для Бабы Яги это было чем-то вроде «шутки», поскольку давным-давно древние Бабы на Руси и в соседних славянских странах действительно разъезжали в зачарованных ступах, управляемых огромными пестами, но к тому же это был и удобный инструмент для магической работы.

Мрамор был красивым — черный пористый камень с белыми завитками, похожими на облака в полуночном небе — но он был также зачарован так, что все, что было в нем, сливалось воедино новыми и мощными способами. Бека надеялась, что если она объединит некоторые из образцов, которые подняла со дна моря, во время своих погружений, они расскажут ей нечто такое, чего она не смогла различить по отдельным кусочкам самостоятельно.

Бека перемолола несколько сероватых водорослей и добавила соленые остатки крошечного криля (Криль — собирательное название мелких морских планктонных ракообразных промысловых размеров, образующих промысловые скопления в поверхностных слоях воды умеренных и высоких широт океанов обоих полушарий — прим. перев.). Но когда она потянулась за увядшей оранжевой веткой коралла, Чуи внезапно встал и посмотрел на дверь.

— У тебя гости, — произнес он низким голосом.

«Да, ёшкин-матрешкин». Бека подавила стон. Если Кеш решился прервать ее уединение очередным идиотским пикником, она превратит его в страшную жабу, сын он Короля Шелки, или нет.

За резким стуком в дверь последовал еще один более неуверенный.

— Бека? — Но голос принадлежал не Кешу. Это был Маркус.

От неожиданности она со стуком уронила пестик, и это оказалось явно слишком для элементалей, а они ведь очень застенчивые создания. Каждый из них исчез из виду с легким хлопком и жужжанием, от которого у Беки зазвенело в ушах. Чуи закатил свои большие карие глаза, глядя на Беку, хотя она не могла точно сказать, на их поведение или на ее.

— Бека? Ты дома? — Он снова постучался, на этот раз громче.

Вздохнув, она провела ладонью по ближайшей к ней линии соли, так что сила круга исчезла со слегка разочарованным свистом, словно занавес упал после не вполне успешной пьесы.

— Иду, — прокричала она в ответ, беспомощно глядя на кучу эзотерических инструментов перед собой. Это выглядело именно так, как и было: ритуальный круг ведьмы. Как это объяснить, она понятия не имела. Надо просто не впускать его внутрь.

Она пошла к двери автобуса, Чуи шел на своих огромных мохнатых черных лапах позади нее, словно тень надвигающейся гибели. Прежде чем она открыла дверь, ее желудок на мгновение сжался, но она не могла сказать, было ли это из-за нервов или предвкушения. Или, может быть, просто разочарования; она почти достигла чего-то. Или вообще не продвинулась.

— Привет, — сказал Маркус, когда она открыла дверь и посмотрела на него. Как обычно, он выглядел высоким, сильным и спокойным, и на мгновение ее сердце забилось до смешного быстро. — Мы ничему не помешали?

— Мы? — переспросила она, затем улыбнулась, увидев Тито, мнущегося рядом с Маркусом, тощий мальчишка практически потерялся на фоне огромного бывшего морпеха. — Тито, дружок! Вот так сюрприз! — Она подняла руку, и он радостно дал ей пять.

— Привет, Бека, — сказал он, его голос дрогнул на последнем слоге ее имени. — Надеюсь, ничего страшного, что мы заглянули к тебе в гости. — Он оглядел автобус. — Кстати, очень круто. Я вообще-то не верил, что ты живешь в автобусе.

— Мы были на пляже с мамой Тито, — сказал Маркус своим гораздо более глубоким голосом. — И я рассказывал Тито, как мы на днях катались на досках, и он сказал, что никогда не пробовал серфить, но очень хочет попробовать. Поэтому я подумал, что мы могли бы одолжить ему доску, если это не проблематично.

Бека с трудом сглотнула, подавляя приступ ревности. Она знала, что мать мальчика не замужем, и пыталась убедить себя, что они просто проводят время вместе ради Тито. Но даже если это не так, это не ее дело.

Потом она встретилась взглядом с Маркусом, увидела в его глазах печаль и с дрожью поняла, что он боится, что если Тито в ближайшее время не попробует заняться серфингом, то мальчик никогда не сможет этого сделать. Глядя на Тито, она видела тот же самый страх, храбро скрытый глубоко внутри, но все же присутствующий.

— Ну конечно вы можете взять доску, — сказала она, внезапно забыв о своем неудачном магическом эксперименте. — У меня есть одна поменьше, с которой тебе будет легче начать. Я уверена, что ты быстро научишься кататься на ней.

Лицо Тито просияло, словно он проглотил Солнце.

— Круто! Маркус сказал, что он учил своего брата, когда они были моложе, так что он определенно может научить меня.

Бека подняла бровь, глядя на Маркуса. У нее сложилось впечатление, что он мало говорит о своем брате. Тито, должно быть, и впрямь затронул его сердце.

— Я уверена, что Маркус отлично научит тебя серфить. — Она озорно улыбнулась. — Он очень терпелив.

Бывший морпех прищурил глаза на нее.

— Ха, — сказал он. — То, что некоторые люди сводят меня с ума, еще не значит, что это происходит с каждым. — Он протянул руку в приглашении. — Почему бы тебе не пойти с нами? Ты можешь познакомиться с мамой Тито и дать ему указания, если я упущу что-нибудь важное. — Он выглядел почти так, будто хотел, чтобы она пошла, хотя она была уверена, что он просто был вежлив перед мальчиком.

— Ну, пожалуйста, Бека, идем с нами! — Умолял Тито, практически подпрыгивая от возбуждения. — Это будет здорово! Моя мама даже упаковала нам еды, чтобы поесть на пляже.

При этой мысли, желудок Беки сделал акробатические сальто. Или, может быть, от идеи провести день на берегу моря, наблюдая за общением матери Тито и Маркуса, которая, несомненно, была прекрасна, немагична и абсолютно человечна.

— Звучит здорово, — сказала она. — Но пожалуй, я откажусь. Не хочу портить вам выходной.

Ее предатель пес-дракон ударил ее сзади по коленям своей огромной головой, чуть не сбросив с лестницы. Маркус протянул свою большую руку, чтобы поддержать ее. Он смеялся и от этого исчезли тени, которые скрывались в его карих глазах.

— Похоже, Чуи хочет, чтобы ты пошла с нами, — произнес он, ухмыльнувшись. — А я отлично знаю, что с Чуи лучше не спорить.

На лице Тито отразилось изумление, когда он взглянул на спутника Беки.

— Что это за странная порода собаки? Он же просто огромный!

— Он Ньюфаундленд, — сказал Маркус.

— Это потому что он наполовину дракон. — одновременно с ним сказала Бека. Они все рассмеялись.

— А он может пойти с нами? — немного задумчиво спросил Тито. — Мы с мамой не можем завести собаку, но я их обожаю.

Бека с сожалением погладила Чуи по голове.

— Извини, дружок, но кто-то должен остаться здесь и охранять автобус от мародеров-пиратов. Кроме того, он действительно слишком большой, чтобы выводить его на прогулку, когда есть невинные свидетели. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые люди находят его немного пугающим.

Чуи возмущенно фыркнул, словно поезд в длинном извилистом туннеле.

— Может, в другой раз, — обратился Маркус к Чуи. — А сегодня, мы одолжим Беку, если ты не против.

Чуи снова фыркнул и дал Беке еще один не очень легкий толчок. Она впилась в него взглядом, но без всякого заметного эффекта.

— Похоже, у меня нет выбора, — сказала она таким тоном, словно ей это не доставляло никакого удовольствия. — Я принесу тебе доску. — Она не смогла дать Тито сокровища, которые он хотел, в тот день, когда они были на лодке, но, по крайней мере, она могла дать ему это.

— Уу-ху! — обрадовался Тито.

Маркус лукаво улыбнулся ей.

Бека закатила глаза. Это будет долгий день.

* * *

Придя на пляж, Бека увидела мать Тито. Кэндис была красавицей, собственно, как она себе и представляла, несмотря на то, что под карими глазами залегли черные тени, а вокруг губ были морщинки, которые появились от тревоги. Но ее энтузиазм, когда она поприветствовала Беку, казался вполне искренним, а благодарность не вызывала у нее неприязни.

— Очень любезно с вашей стороны позволить Тито попользоваться вашей доской для серфинга, — сказала Кэндис мягким голосом, который почти терялся за шумом огромного количества людей, отдыхающих на пляже.

Бека так привыкла к более тихой утренней обстановке, когда единственными людьми на улице были серьезные серферы, люди, выгуливающие своих собак, и несколько человек, практикующих Тай-Чи на плотно утрамбованном песке, что шум и суматоха дневной толпы застали ее врасплох. Дети бегали взад и вперед по пляжу, визжа и смеясь, а группы женщин, сгрудившихся под зонтиками, болтали, сравнивая рецепты или рассказывая о последних книгах на своих Kindles. Чайки кружили над головой, соревнуясь за обильные угощения, едва ли не громче, чем собравшиеся на пляже люди. Запах солнцезащитного крема заглушал более нежный соленый морской воздух. Это было похоже на пребывание в другой вселенной.

Беке это не очень нравилось. Но она была здесь не для себя, так что это не имело особого значения.

Они с Кэндис сидели на полосатом пляжном одеяле, наблюдая, как Маркус показывает Тито основы того, как ловить волну и балансировать на доске. Ребята все еще тренировались на влажном песке у кромки воды; сам океан подождет, пока Тито освоится, но даже тогда они останутся на мелководье на сегодня. Тито, похоже, отлично проводил время.

— Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, позволив ребенку, проходящему курс химиотерапии, учиться серфингу, — сказала Кэндис. Ее плечи были сгорблены, и она с тревогой смотрела на сына, когда он снова упал, безумно хихикая.

Бека покачала головой.

— Совсем нет. Ты только посмотри, как ему весело. Думаю, ты была бы сумасшедшей, если бы не позволила ему наслаждаться сегодняшним днем. — Она глубоко вздохнула, вдыхая влажный и соленый воздух. — Кроме того, я не могу придумать более подходящего места, чем это.

Кэндис благодарно улыбнулась ей, немного расслабившись.

— Это уж точно лучше больниц, — сказала она, печально глядя на Тито. — У тебя есть дети, Бека?

— Нет, — сказала Бека, наблюдая, как дети резвятся вокруг них. Как всегда, это зрелище заставило ее сердце сжаться при мысли о том, что у нее никогда не будет своих детей.

— Понятно, — сказала Кэндис. — Я и сама не собиралась их заводить. Тито был большим сюрпризом. Его отец даже не удосужился встретиться с ним. Иногда довольно тяжело, делать что-то самостоятельно. Но я бы не променяла его ни на что. — Слезы заблестели в ее глазах, отказываясь падать. — Маркус очень хорошо относится к нам с тех пор, как встретил нас с Тито в приемной химиотерапевтического центра. Он очень милый. Тебе повезло, что он у тебя есть.

Бека смотрела, как Маркус помогает Тито занять правильную позицию на доске, положив одну большую руку на узкое плечо мальчика, а другой указывая на море. Она старалась не смотреть на его широкие плечи и подтянутую задницу, радуясь темным очкам, которые скрывали ее взгляд. Маркус мог быть раздражительным и жестким с ней, но он был олицетворением терпения, когда дело касалось Тито.

— Эм. Вообще-то нет. В смысле, мы с ним не пара. — Бека почувствовала, что краснеет и понадеялась, что Кэндис спишет это на жару. — Я просто плачу ему и его отцу за пользование их лодкой, вот и все.

Кэндис выгнула темную бровь.

— Неужели? Мне показалось, что я уловила вибрации.

Бека играла с песком рядом с их одеялом, строя крошечный замок с непроходимым рвом. Некоторые вещи возможны только в сказках. И не в тех сказках, в которых фигурирует Баба Яга; у них, как правило, не бывает счастливого конца.

— Не-а. Никаких вибраций, — легко ответила она. — Если тебе интересно, можешь действовать.

Кэндис выпучила на нее глаза.

— Мне? Боже, нет! Я имею в виду, он отличный парень и все такое, но не в моем вкусе. Слишком много хорошего, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я предпочитаю, чтобы мои парни были тощими и эксцентричными, если честно. — Она рассмеялась. — Тито выглядит точно так же, как его отец, за вычетом примерно фута роста и карманного протектора.

Бека пыталась убедить себя, что ей не стало легче. В конце концов, это не имело никакого значения. Черт возьми, там был целый пляж, полный женщин, которые, вероятно, все любили высокий грубый невероятно мужественный тип мужчин. Не его вина, что он был самым сексуальным парнем на пляже.

— Никаких вибраций, ага, — пробурчала Кэндис, фыркнув. — Лучше скажи это своим гормонам, дорогая, потому что все то время, что я сижу, я так и ощущаю вибрацию вокруг нас.

— Мама! Эй, мама! — У Тито явно наметился прогресс, и он бешенно замахал ей руками. — Иди сюда и посмотри, как я могу!

Кэндис ухмыльнулась Беке, но когда она пошла к воде, чтобы присоединиться к Тито и Маркусу, ее походка стала пружинистой. Было ясно, что этот день ей нужен не меньше, чем сыну.

Бека не могла себе представить, каково это иметь больного ребенка и не быть способной помочь ему. Материнство — тяжелая работа. Конечно, Кэндис показалась ей довольно выносливой, но все же. Бека не была уверена, как бы она справилась с ситуацией при таких же обстоятельствах.

Она смотрела, как они втроем плещутся в воде. Маркус, Тито и Кэндис выглядели не такой уж необычной калифорнийской семьей: темнокожий мальчик и его мать резвились рядом с загорелым моряком. Бека задумалась, каково это иметь семью; у нее такого никогда не было. Конечно, ни одна семья не была идеальной; у Тито была только мама, и она очень обожала его, а Маркус и его отец почти не разговаривали. Тем не менее, Маркус вернулся домой, чтобы позаботиться о пожилом человеке, когда ему понадобилась помощь, потому что именно так делается в семье.

Бека не могла себе представить, чтобы кто-то сделал нечто подобное для нее. Она потеряла свою семью много лет назад. Однажды, двадцать пять лет назад, Бренна последовала безмолвному зову магии и обнаружила Беку, жалобно плачущую рядом с окоченевшим телом ее покойной матери в дальнем углу сырого заброшенного здания, полного пустоглазых наркоманов. Никто не знал, кто отец Беки, и не беспокоился о том, что Бренна увозит ее. Даже ее настоящее имя терялось в туманных воспоминаниях о голоде, одиночестве и неясных страхах, которые, вероятно, что-то значили для ее четырехлетнего возраста.

Бренна дала ей имя Бека и вырастила в ярко раскрашенном автобусе, в котором они путешествовали по стране. Старая Баба Яга обучила Беку быть ее преемницей и научила всему, что она считала важным для Бабы — но не научила ее ничему о том, что значит быть частью человеческой семьи. Иногда Бека думала, что для нее уже слишком поздно разбираться в этом самой.

* * *

Маркус наблюдал, как Тито и его мама веселятся, сбрасывая друг друга с доски в воду. Он обернулся, чтобы помахать Беке, и увидел нечто очень грустное в том, как она сидела одна на одеяле, наблюдая за их возней, что он пошел к ней, даже не задумавшись, притягиваемый к ней, словно к магниту.

Ее глаза были скрыты за темными стеклами солнцезащитных очков, а мысли за обычным веселым выражением лица, но что-то в том, как она сидела, неподвижная и молчаливая, заставило его осознать, что ее мысли были далеко не приятными. Он не знал почему, но ведь и не спрашивал.

— Чего грустим? — спросил он, плюхаясь рядом с ней на широкое одеяло. Оно было в ярко-желтую и черную полоску, и глядя на нее казалось, что она сидит верхом на огромном шмеле. Учитывая странный эффект, который она производила на него, возможно, было бы более уместно представить ее верхом на метле. Видит бог, она наложила на него какое-то заклятие; он не переставал думать о ней с того самого дня, как они вытащили ее из сети, словно русалку, пойманную в объятиях моря.

— Да так, — сказала она в ответ, вытягивая свои длинные ноги перед собой и отвлекая его еще больше видом всей этой загорелой, гладкой кожи.

— Пенни за твои мысли, — сказал он, доставая из переносного охладителя бутылку холодного чая. Неуловимый аромат клубники на мгновение возобладал над запахом лосьона для загара, исходящим от запекающихся тел рядом с ними, а затем исчез, как мираж. Он заглянул поглубже в охладитель. Никакой клубники.

— Не уверена, что они настолько дорогие, — сострила Бека, и на губах даже появилось подобие ее обыкновенной ухмылки.

— Я серьезно, о чем ты думаешь?

Она наклонила голову в сторону пляжа, глядя на Тито и его маму.

— Только то, что они хорошие люди.

— Так и есть, — согласился Маркус. Его тянуло к мальчику с того самого дня, как они встретились. Военный психиатр, вероятно, сказал бы, что это как-то связано с потерей брата в возрасте не намного старше, чем сейчас Тито, и, возможно, это было правдой. Но он уважал то, как ребенок справлялся с трудной ситуацией; он не погряз в жалости к себе, старался сохранять позитивный настрой и беспокоился больше о своей матери, чем о себе. Неплохо для того, кто еще не достиг половой зрелости.

Бека стащила у Маркуса чай со льдом и прижала холодную бутылку к горлу, позволяя каплям конденсата стекать вниз, в ложбинку между грудями. Он заерзал, его джинсовые шорты вдруг стали ему тесноваты. К счастью, Бека все еще смотрела на воду и, казалось, не замечала, какое впечатление она на него производит. Конечно, она никогда этого не видела. Очевидно, сильное физическое влечение было лишь у него. Что к лучшему, учитывая обстоятельства, хотя трудно было не почувствовать укол разочарованного мужского самолюбия.

Он взял другую бутылку с чаем, и они некоторое время сидели молча.

— Ты тоже хороший человек, — произнесла Бека. — Думаю, то, что ты для них делаешь, действительно, потрясающе. Я знаю, что у тебя и так хватает забот с твоим больным отцом, лодкой и всем остальным. Здорово, что ты нашел время, чтобы провести с ними день на пляже. Бедняжка Кэндис выглядит так, словно не веселилась многие годы, и Тито явно очень доволен.

— Сборище хороших людей, да уж, — Маркус почувствовал, как уголки его рта изогнулись в улыбке, и заставил себя сдержаться, вместо этого, бросив на Беку преувеличенно хмурый взгляд. — Я думал, ты считаешь меня чокнутым и противным. Думаю, термин «задира» мог бы быть также использован.

Она фыркнула.

— Ты должен признать, что начало у нас было сложным. Но ты, вроде как, растешь в моих глазах.

Улыбка сползла с его лица, несмотря на самые лучшие намерения.

— Да, ты вроде тоже ничего.

Маркус увидел, что Тито и Кэндис готовы вернуться к одеялу, и ему вдруг захотелось продлить этот редкий момент разрядки напряжения.

— Ты планируешь завтра понырять? — спросил он. — Мы выходим из дока на рассвете. У моего отца есть ощущение, что улов будет рядом с тем местом, где ты обычно ныряешь, так что не проблема, если ты захочешь присоединиться.

Она пожала загорелыми плечами.

— Там где я ныряю, не нахожу того, что ищу. В следующий раз мне придется нырять немного глубже, а это означает более длительное погружение, так как мне придется возвращаться медленно, чтобы компенсировать это. Это будет проблемой? (Экономичные движения при всплытии крайне важны для сохранения кислорода и поддержания медленного сердцебиения. В поворотной точке необходимы терпение, спокойствие и экономия усилий. Во время всплытия не следует торопиться — двигайтесь размеренно, — прим. ред.).

«Только для его нервов, ведь все это время он ждет, когда она вернется из темных и коварных глубин океана».

— Нет, вовсе нет. Если я вернусь на борт вовремя, чтобы помочь им вытащить сети, когда они закончат, ребята и мой отец смогут справиться с остальным без меня.

Краем глаза он следил за продвижением Тито, пытаясь прикинуть, сколько времени у него осталось до того, как их уединение будет прервано.

— У тебя есть какие-нибудь планы на завтрашний вечер? — Он собрался с духом, чтобы услышать ее слова о том, что она снова встречается с этим парнем Кешем; казалось, он всегда был где-то поблизости в последние дни. Следил за своей территорией, в которую, по всей видимости, входила и Бека.

— Ничего конкретного, — ответила она. — А что?

— Ничего особенного, просто пара ребят, которых я знал по школе, попросили меня встретиться с ними завтра вечером в Санта-Кармелите. На пляже будет что-то вроде барбекю с фейерверками и прочим, а они просили меня собраться вместе с тех пор, как я вернулся, так что я не мог им отказать. — Он сделал глубокий вдох. — Дело в том, что сейчас я не очень хорошо справляюсь с толпами людей, а взрывы салютов… ну, они меня напрягают. И я подумал, что если ты поедешь со мной, это напомнит мне, что я больше не в Афганистане.

Она вопросительно подняла бровь, но он не знал, как объяснить ей, что когда она была рядом, казалось, это успокаивало его — даже когда она выводила его из себя. Как будто солнечный свет ее души освещал темные уголки его. Но он никак не мог выразить это словами, чтобы не показаться полным идиотом.

— Пожалуйста? — вместо этого сказал он. — Это может быть даже забавно. Нам не обязательно все время тусоваться с моими друзьями.

Бека кивнула в сторону Кэндис и ее сына, которые почти вернулись к тому месту, где они сидели.

— Почему бы тебе не пригласить их? Уверена, Тито понравятся фейерверки.

Маркус покачал головой.

— Мальчику пора спать, а Кэндис нужно на работу. Я хочу пойти с тобой. Мой приход с великолепной блондинкой произведет ошеломляющий эффект.

Бека закатила глаза, он едва заметил это за солнцезащитными очками, но широкая улыбка скользнула по ее лицу, и легкий румянец коснулся верхней части ее высоких скул.

— Полагаю, ты хочешь, чтобы я надела что-нибудь с низким вырезом и короткую юбку, — сказала она, подавляя смех.

— Ну, если ты настаиваешь, — усмехнулся Маркус. — Я бы не стал тебя отговаривать. — Он затаил дыхание, пытаясь убедить себя, что на самом деле ему было все равно, пойдет она или нет, что это было только для того, чтобы он не подпрыгивал каждый раз, когда будут запускаться салюты. — Так ты пойдешь?

Ее улыбка посрамила бы самый эффектный фейерверк.

— Звучит неплохо, — сказала она. — И у меня есть отличное платье. Оно просто сногсшибательно.

Маркус не был уверен: хорошо это или плохо, но ему не терпелось узнать.

Глава 14

Вернувшись в автобус, Бека почувствовала себя до смешного бодрой. В ее крови бурлили предвкушение и возбуждение, словно пузырьки в бокале шампанского; искрились и лопались по краям ее ауры. Розовое сияние, казалось, наполняло ее зрение, делая мир вокруг необычайно ярким. Хриплый крик чайки звучал словно прекрасная мелодия, когда она взбиралась по крутому обрыву с доской для серфинга на плече, и неприметные сорняки, которые росли по обе стороны дорожки, вдруг стали красивее самых красивых оранжерейных орхидей.

«Клянусь бородой морского бога, ты должна взять себя в руки», — строго сказала она себе. — «Это не свидание. Маркус просто нуждается в ком-то, чтобы его могли подстраховать в сложной ситуации, и ты была самой подходящей для этого персоной». Но ведь это неважно. Глупая ухмылка все равно не сходила с ее лица.

Она убрала доску на полку под автобусом и, поддавшись порыву, закружилась в импровизированном танце на поляне, остановившись только тогда, когда у нее закружилась голова.

— Что, черт возьми, на тебя нашло? — Чуи сидел в открытом дверном проеме автобуса, разинув рот, демонстрируя впечатляющий набор очень острых, очень белых зубов и высунутый черный язык. — Ты что, пьяная? Или, я там не знаю… одержимая?

Беку даже не волновало, что ее дракон смеется над ней, вот в каком она была хорошем настроении.

— Со мной все нормально, — ответила она, отталкивая его с дороги, чтобы войти внутрь. — Я просто хорошо провела день, вот и все. Было очень весело наблюдать, как Маркус учит Тито основам серфинга. Он великолепен. — Она плюхнулась на диван, мимоходом заметив, что Чуи действительно убрал все ее магические принадлежности. Сегодня точно счастливый день.

— А кто великолепен? — медленно спросил Чуи. — Маркус или Тито?

Бека резко выпрямилась.

— Тито. Конечно, я говорила о Тито.

— Ну, конечно.

— Хотя оказывается, Маркус, возможно, не такая уж и большая заноза в заднице, как я думала. — Бека теребила сине-зеленую подушку, расшитую ярко-оранжевыми рыбками. — Он был очень терпелив с Тито сегодня.

— Угу.

— И он вроде как попросил меня поехать с ним в Санта-Кармелиту завтра вечером на барбекю, которое устраивают его друзья на пляже, — добавила Бека, как она надеялась, убедительно небрежным тоном. — Они пригласили его прийти, и он, очевидно, не слишком доволен перспективой любоваться фейерверками, которые они устраивают позже вечером, и поэтому решил, что ему будет лучше, если кто-то будет держать его за руку. Образно говоря.

— Ага, — сухо ответил Чуи. — Метафорическое рукопожатие. Ты хороша в этом. До тех пор, пока дело не доходит до фактического рукопожатия. — Он фыркнул, отчего вспыхнули крошечные язычки пламени, опалив край дивана. Бека погасила пламя и восстановила повреждения, даже не задумываясь об этом, поскольку такие вещи были обычным делом для того, кто жил с собакой, которая на самом деле была драконом.

— Я думаю, что у него посттравматическое стрессовое расстройство, хотя он никогда бы в этом не признался, — объяснила Бека. — Мистер крутой парень. Но, очевидно, он чувствует мою Бабью натуру и подсознательно понимает, что я могу помочь ему сохранить контроль над собой. — Она чувствовала, что эта глупая улыбка все еще мелькает на ее лице, как солнечные пятна во время вспышки; пытаться скрыть ее было так же невозможно, как поймать радугу. Возможно, Чуи этого не заметит.

Но не тут то было.

— Ага, а еще он не обошел вниманием твои большие сиськи и потрясающие ноги, — сказал Чуи, глядя на нее с усмешкой.

— О, заткнись, — фыркнула Бека. Но не тут-то было.

Чуи окинул ее долгим оценивающим взглядом.

— Ох, ох, — сказал он.

— Что? — Бека оглянулась через плечо, гадая, не пробралось ли что-нибудь сквозь защиту хижины-автобуса. В последнее время она пренебрегала своей защитной магией, как впрочем, и всем остальным, что происходило вокруг.

— Я в это не верю, — отчеканил Чуи. — Ты влюбилась в него.

Это стерло усмешку с ее лица.

— Я что? Не говори глупостей.

— Так и есть, — настаивал дракон. — Ты наконец-то влюбилась. Сейчас самое подходящее время.

— Ты опять съел мой шалфей? — спросила Бека. — Потому что у тебя явно галлюцинации.

— Думай, что хочешь, — сказал Чуи. — Я видел тебя — ты танцевала. Это классический симптом. Ты влюблена.

— Быть этого не может, — пробормотала Бека. — Он Человек. Смертный, которому не нравится все, за что я борюсь и отстаиваю.

Чуи пожал плечами, опрокинув при этом стул.

— Уж лучше он, чем этот проклятый принц Шелки. И к тому же, откуда ты знаешь наверняка. С Барбарой же сработало. Она и ее шериф поселились вместе, и она вполне счастлива. Теперь она обучает молодых Баб, чтобы те в будущем стали полноценными Бабами Ягами. Если это может случиться с ней, то почему с тобой не может?

«Потому что я не Барбара», — подумала Бека. И Лиам, возможно, научился справляться с тем фактом, что женщина, которую он любит, была могущественной ведьмой, вышедшей прямо из русских сказок, но почему-то она не могла себе представить, что Маркус сможет принять ее способности так же хорошо.

— Все это неважно, — твердо заявила она. — Ты ошибаешься. Я не влюблена в Маркуса. И вообще ни в кого не влюблена. У меня просто было хорошее настроение. Которое ты только что испортил, спасибо большое.

Она подошла к холодильнику и смотрела на него до тех пор, пока он не предложил ей приятно охлажденную бутылку Совиньон Блан. Затем она сняла со стены пару своих любимых ножей и принялась точить их, пока они практически не засветились.

Чуи очень благоразумно постарался скрыться.

* * *

Маркус был поражен. Ему пришлось побороть желание встать еще прямее и отдать честь.

Бека выглядела потрясающе.

В медленно сгущающихся сумерках летнего вечера было что-то прекрасное и волшебное в ее платье. Как и было обещано, декольте было довольно-таки низким, подчеркивая ее великолепные женские изгибы. Укороченные рукава заканчивались широкими шелковыми лентами, которые были одного цвета со вставками на юбке внизу и, казалось, струились вокруг нее, как будто платье было живым существом. Длина юбки создавала иллюзию скромности, пока она не сделала шаг вперед, и ткань раздвинулась и закружилась, открывая взору длинные стройные ноги.

Сама ткань представляла собой акварельный водоворот желтого, золотого и янтарного цветов, которым он даже не знал названия, словно восход солнца в туманный день. Цвета прекрасно оттеняли великолепный блестящий водопад ее светлых волос, которые свободно струились по плечам и спускались по спине. Единственным украшением на ней было простое золотое ожерелье в форме дракона и такие же серьги, которые он заметил в первый день, когда увидел ее. Тогда он думал, что она была каким-то чудесным морским созданием. Теперь он считал ее богиней. Слишком хороша для такого простого смертного, как он, — но, черт возьми, неужели не круто будет хвалиться ею?

— Ты пялишься, — произнесла Бека, между бровей залегла хмурая складка. — Не слишком? Я могу переодеться.

— Даже не думай, — выдохнул Маркус. — Ты выглядишь умопомрачительно. Я просто пытался понять, не стоит ли брать с людей плату за то, что они просто находятся рядом с тобой на пляже.

— Оу. Спасибо, наверное.

Впервые, с тех пор, как он встретил ее, Бека не нашла, что ответить. Если бы он не знал ее лучше, то сказал бы, что она беспокоилась о том, что он думает. Но это была Бека, и было ясно, что это не так.

— Ну что, пойдем? — спросил он, указывая на свой джип. — Мне жаль, что у меня нет кареты, которая соответствовала бы этому платью, но я не ожидал увидеть Золушку.

Бека рассмеялась и погладила Чуи по голове, прежде чем направиться к машине.

— Я больше похожа на фею-крестную, чем на Золушку, но все в порядке — я все равно сегодня не в настроении для прекрасного принца.

«Выкуси, симпатичный ирландский серфер». Маркус почувствовал, как непривычная струйка счастья закружилась вокруг его сердца, словно платье Беки закружилось и потекло по земле. Ее рука была теплой, когда он помог ей сесть на пассажирское сиденье.

— Это хорошо, — сказал он. — Потому что я не прекрасный принц. Но я сделаю все возможное, чтобы быть менее раздражительным, чем обычно.

— Именно на это я и надеялась, — рассмеявшись, сказала она, — Принц Чуть-чуть Не Угрюмый. Приятель, это будет отличная ночь.

* * *

Итак, понеслась. Маркус не ожидал ничего большего, чем просто пережить этот вечер. Показать себя, быть настолько общительным, насколько он мог, притвориться, что у него все еще есть что-то общее с парнями, которых он не видел с тех пор, как был подростком, попытаться не делать из себя осла перед Бекой, съесть немного еды, выпить пива или два и пойти домой.

До сих пор все шло не так, как он ожидал, за исключением еды и пива. Может быть, волшебное платье Беки превратило его в Золушку, потому что у него был настоящий бал. Даже толпа не беспокоила его так сильно, как он думал, возможно, потому что он был слишком занят наблюдением за Бекой, чтобы обращать внимание на кого-то еще.

Его старые школьные друзья оказались все еще довольно милыми парнями, женатыми на привлекательных и приятных женщинах, которые изо всех сил старались сделать его желанным гостем в этой явно сплоченной группе. Он боялся, что у него не будет ничего общего с этими людьми, поскольку их жизнь пошла совсем по другому пути, нежели его. Он был совершенно уверен, что никто из них никогда не убивал врага в бою, или наблюдал, как жизнь вытекает из его тела.

Но все остальные были рады поддержать разговор, иногда останавливаясь, чтобы задать ему вопрос о здоровье отца или о том, каково это вернуться после стольких лет. Таких вопросов он старался избегать, чтобы не испортить настроение. Тем не менее, вечер был гораздо веселее, чем он ожидал. Болтаться на пляже и есть приличное барбекю с холодным пивом в руке, и плюс с ним была Бека, заставляя его хорошо чувствовать себя, просто находясь рядом.

Если быть честным с самим собой до конца, Бека была главной причиной того, что вечер проходил так хорошо. Она уже успела очаровать всех его друзей и их жен и тонко заполняла пробелы в разговоре, когда он не мог придумать приемлемого ответа на такие вещи, как: «Итак, как вы с отцом ладите в эти дни?». Одна из женщин узнала ее. Она видела ее на ярмарке ремесел, где Бека каждый год продавала свою бижутерию, и они стали болтать на всевозможные женские темы, в которые Маркус не вникал.

Вместо этого он изучал красивую женщину рядом с собой. В мерцающем свете факелов, расставленных возле ресторана, где устроили барбекю, она казалась почти бесплотной, словно могла исчезнуть в промежутке между одним мгновением и другим. Она делала вид, что хорошо проводит время, но он заметил, что она почти ничего не ест, передвигая еду по тарелке, но редко поднося вилку к губам. Ему показалось, что она побледнела, хотя в трепетном свете факела это было трудно утверждать.

Конечно, может быть, она просто думала о своей работе и своем отсутствии прогресса в поиске ответов. Дэйв, парень, который пригласил Маркуса, уже упоминал, что планирует, наконец, отказаться от рыбацкой лодки, которую он унаследовал от своего отца — слишком мало рыбы, чтобы продолжать это дело, сказал он. И Фрэнк, который любил море почти так же сильно, как отец Маркуса, признался, что беспокоится о деньгах, на которые планировал отправить своего ребенка в колледж, так как он уже взял второй кредит, оставив в залог дом. Жена Фрэнка, Нэнси, рассмеялась и сказала, что в случае необходимости она всегда может заняться проституцией. Но можно было отчетливо сказать, что сквозь их жизнерадостный настрой, угадывалась тревога.

Их беседа перешла к более приятным темам, но Бека выглядела все мрачнее и мрачнее. Маркус не мог понять, в чем причина.

Когда разговор прервался, он наклонился и тихо сказал ей на ухо:

— Если ты не очень хорошо проводишь время, нам не обязательно торчать здесь из-за фейерверка.

Она удивленно посмотрела на него, широко раскрыв голубые глаза.

— Я отлично провожу время, — запротестовала она. — Просто немного устала после погружения. Наверное, это отняло у меня больше сил, чем я думала.

Маркус не удивился. Он не был уверен, насколько глубоко она опустилась, но ее обратный путь на поверхность, казалось, занял целую вечность. К тому времени, как ее голова появилась на поверхности воды у шлюпки, он уже был готов прыгнуть в воду, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Только ее периодические подергивания веревки удерживали его от этого, а к концу от ожидания он вспотел и разволновался.

— Тебе, наверное, стоит взять пару дней и отдохнуть, — предложил он, хотя ему была ненавистна мысль о том, что ее не будет на лодке. И когда это он успел так привыкнуть к ее обществу?

— Может быть, — сказала она. — Я могла бы воспользоваться перерывом, чтобы провести кое-какие исследования. В любом случае, я уже не уверена, что смогу выяснить что-то с помощью дайвинга. Я заменила все образцы, которые собрала первоначально, и не могу погрузиться глубже, чем сегодня.

То, что она не стала с ним спорить, еще больше встревожило его. Бека всегда спорила с ним. Должно быть, она действительно чувствует себя паршиво. Может быть, она заболела одной из тех летних простуд, которые были повсюду. В больнице его отца предупредили, чтобы он держался подальше от тех, кто проявляет признаки болезни. Черт возьми, тем больше причин держать ее подальше от лодки.

Маркусу вдруг надоело быть общительным.

— Это было здорово, — сказал он группе, с которой они сидели. — Было очень приятно снова увидеть вас всех. Но, думаю, нам пора отчаливать. Еще раз спасибо, что пригласили нас. — Он встал, и Бека встала вместе с ним, улыбаясь всем и добавляя слова благодарности.

— Разве вы не хотите остаться на фейерверк? — Спросил Фрэнк. — Они начнутся совсем скоро.

Его жена Нэнси толкнула его локтем в бок.

— Думаю, Маркус хотел бы провести немного времени с Бекой без того, чтобы все мы, давно женатые люди, стесняли их. — Она кивнула в сторону костра, где местный оркестр играл эклектичную смесь рока, свинга и джаза. Дюжина пар сбросила туфли и танцевала на песке. — Предполагаю, он предпочел бы танцевать со своей прекрасной дамой, чем сидеть и болтать о старых добрых временах и историях, большинство из которых вы, ребята, все равно придумали.

Фрэнк вглядывался в Беку чересчур серьезно, примерно на одну кружку пива больше положенного.

— Да, да, черт возьми, я понимаю, что ты имеешь в виду. — Нэнси снова толкнула его локтем, на этот раз сильнее, и все остальные захохотали. В конце концов, им удалось уйти, и Маркус почувствовал, что его лицо горит, как огонь, к которому они направлялись.

— Извини за это, — прошептал он. — Они хотели, как лучше. Конечно, нам не обязательно танцевать.

Бека остановилась и положила руку ему на плечо. Разряд молнии пронзил его там, где ее кожа касалась его.

— Признайся, ты просто не умеешь танцевать? — спросила она с лукавым огоньком в глазах.

— К твоему сведению я лучший танцор среди бывший морпехов на этом пляже, — решительно заявил Маркус. Тот факт, что он, вероятно, был единственным таким, не уменьшало вероятности того, что он наступит ей на ноги, но если музыка будет звучать достаточно медленно, он, возможно, сможет не отставать, не выставляя себя дураком.

Ее смех легко переливался над нотами флейтиста, взлетая в ночное небо, словно рой светлячков. Когда они достигли круга вокруг группы, мелодия сменилась на что-то тихое и немного печальное из восьмидесятых; может быть, Билли Джоэл. Он не был уверен. Все, что он знал наверняка, это то, как хорошо Бека чувствовала себя в его объятиях, ее лицо было повернуто к нему с улыбкой, шелк ее волос касался его кожи, когда он кружил ее.

Весь остальной мир исчез, пока не осталось ничего, кроме соленого бриза с океана, тепла присутствия Беки и музыки, которая, казалось, исходила столько же от звезд и Луны и редкого пузыря счастья в его груди, сколько и от человеческих рук.

Пока кто-то не похлопал его по плечу и знакомый голос не произнес, — Могу я вмешаться?

Глава 15

«Какого черта он здесь делает?» Маркус развернулся лицом к Кешу, его руки сжались в кулаки, пока он боролся с почти неконтролируемым желанием превратить другого человека в пыль.

— Кеш! — Воскликнула Бека, но Маркусу показалось, что он уловил в ее голосе больше удивления, чем удовольствия.

— Ты пригласила его присоединиться к нам? — Спросил Маркус сквозь стиснутые зубы. Это выводило фразу «третий лишний» на совершенно новый уровень.

Бека покачала головой.

— Нет. На самом деле, я не видела его с позавчерашнего дня; и даже не представляю, как он узнал, что я буду здесь. — Выражение ее лица было явно недружелюбным, что заставило Маркуса расслабиться ровно настолько, чтобы начать думать, а не просто реагировать.

— Ты следил за нами? — спросил он, вставая перед Бекой. «Отлично. Этот парень был сталкером. Что ж, он получит Беку только через мой труп».

Кеш изящно пожал плечами.

— Я забеспокоился, когда Бека не пришла на наш обычный ужин на пляже, — сказал он. — Когда я приехал к ней домой, чтобы убедиться, что она не больна, то увидел, как вы уезжаете. Так что, да, я последовал за ней. Но только для того, чтобы обеспечить ее безопасность.

Бека нахмурилась, на этот раз явно не впечатленная его обаянием.

— У нас нет никакого «обычного ужина», Кеш. Просто потому, что мы встречались несколько вечеров подряд, не означает, что это будет происходить каждый день. — Она скрестила руки на груди, заставляя это волшебное платье творить опасные вещи. — И я, конечно, не нуждаюсь в твоей защите. — Она окинула его взглядом, который отчетливо дал понять: «Ты что, забыл, кто я?».

Маркус ощутил, что явно что-то упускает, но он подумает об этом потом.

— Бека, этот парень преследует тебя. Возможно, он опасен. Может тебе заявить на него в полицию. — «Или просто позволить мне выбить из него все дерьмо».

Бека покачала головой, в свете Луны ее волосы сияли белым золотом.

— Ты слишком остро реагируешь, Маркус. Он из той среды, что… отличается от нашей. Он просто не знает, где границы, вот и все.

Насколько другой может быть Ирландия? Маркус выдохнул через нос, пытаясь обуздать свой гнев.

— Так вот почему он велел мне держаться от тебя подальше? И сказал, что ты принадлежишь ему? Это не культурная разница, Бека, это просто высокомерие.

Она скользнула по песку и встала между двумя мужчинами, ее взгляд метался от одного к другому.

— Он что? Когда?

— В то утро, когда мы все вместе занимались серфингом. — «Если припомнить, тогда он тоже появился из ниоткуда».

Бека прищурилась, глядя на него, и он вдруг подумал, что, возможно, ему следовало просто держать рот на замке.

— Хочешь сказать, что именно поэтому ты был так груб и раздражен? Потому что Кеш тебе угрожал? — Она закатила глаза, а затем обратила свой пронзительно синий взгляд на Кеша. Температура на пляже, казалось, упала на десять градусов, и Маркус понял, что те несколько раз, когда он думал, что видел ее сердитой, она просто была немного раздражена. Вот это была сердитая Бека, и это было действительно впечатляющее зрелище.

— К вашему сведению, Ваше Высочество, — выплюнула она, ткнув пальцем в грудь Кеша. — Я не принадлежу тебе. Я не принадлежу никому, кроме самой себя, и тебе не мешало бы помнить об этом. Ты не мой правитель. Ты не мой любовник. И если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное, ты также не будешь моим другом. Я достаточно ясно выразилась?

Кеш даже отступил на шаг назад, на его красивом лице промелькнула тревога, прежде чем она сменилась его обычным спокойствием, а затем тем, что, без сомнения, должно было быть милой застенчивой улыбкой.

— Ты совершенно права, моя дорогая Бека. Я переступил черту, и за это сильно раскаиваюсь. — Он склонился над ее рукой и поцеловал ее пальцы.

Маркус стиснул зубы так, что ему показалось, будто он вот-вот сломает коренной зуб.

Лицо Кеша было несуразным с этими большими карими глазами с нелепо длинными темными ресницами и легкой улыбочкой.

— Умоляю, скажи, что прощаешь меня, Бека. Иначе я буду раздавлен.

Бека долго смотрела на Кеша, пока ее гнев не улетучился, как мороз осенним утром.

— Ладно, ты прощен.

Маркус открыл было рот, чтобы возразить, но тут же снова закрыл его. Она тоже не принадлежала ему, и он не мог указывать ей, что делать. Вот тебе и отличный вечер.

Кеш исподтишка бросил на него торжествующий взгляд и повернулся, чтобы снова поклониться Беке.

— Тогда позвольте пригласить Вас на танец, миледи.

— Нет, — отрезала она.

Маркус не был уверен, кто из них был больше удивлен, он или Кеш.

— Нет? — повторил Кеш, с озадаченным выражением лица. — Но я же извинился.

— И я приняла твои извинения, — сказала Бека спокойным голосом. — Но я обещала этот вечер Маркусу, так что я не собираюсь делиться им с тобой. В конце концов, тебе ведь не понравится, если я приглашу его присоединиться к нашим пикникам на пляже?

Маркус чуть не рассмеялся, наблюдая, как Кеш пытается найти способ выкрутиться из этой ситуации. Ему пришлось прикусить губу, когда Кеш пробормотал начало трех разных предложений, но, в конце концов, он произнес с менее привычным спокойствием, — Как пожелаешь. Может быть, ты пообедаешь со мной завтра, — и, не оглядываясь, зашагал по песку, едва не сбив с ног женщину, оказавшуюся у него на пути.

— Извини, — сказала Бека, снова беря его за руку и возобновляя прерванный танец. Группа переключилась на что-то более быстрое с латинским ритмом, в то время как все трое были поглощены другими делами, но Маркус продолжал медленно раскачиваться, что в принципе было его единственной скоростью.

— Не страшно, — ответил Маркус. В конце концов, именно он связался с этой девушкой. Он мог позволить себе быть милостивым в победе. Хотя Маркус не смог удержаться и добавил, — Но я все еще беспокоюсь об этом парне, Бека. Он может быть опасен.

— Кеш просто из несколько другой реальности, — сказала Бека, хотя она смягчила противоречия, придвинувшись еще ближе, пока они танцевали. — Там, откуда он родом, он вроде как привилегированный, поэтому не привык, что ему отказывают. Но Кеш никогда не причинит мне вред. — Посмотрев ему в глаза, она улыбнулась. — Хотя с твоей стороны очень мило волноваться.

Когда Бека находилась в его объятьях, Маркус чувствовал себя очень хорошо. Она воспламенила его кровь, и ему захотелось схватить ее и унести в какое-нибудь уединенное и темное место. Часть его действительно сочувствовала Кешу, но все же парень просто избалованный богач. Что-то в нем было не так, но сейчас было не время обсуждать этот вопрос. Не тогда, когда можно было провести время более позитивно.

— Мне жаль, что Кеш прервал такой прекрасный вечер, — сказала Бека, вторя его мыслям. — Давай просто притворимся, что он никогда не появлялся, и мы сможем перейти к тому, что было дальше на повестке дня.

Маркус одарил ее медленной, лукавой улыбкой, чувствуя, как тлеющий жар поднимается на поверхность, словно расплавленная лава, неодолимая, как сила природы.

— Если ты настаиваешь, — прошептал он, и, склонив голову, захватил ее губы своими. Он вложил всю свою страсть, всю свою признательность за то, что она делала для него, весь этот жар, бурлящий внутри него, в поцелуй, чувствуя, как ее губы поддаются его напору.

Она ответила на его огонь огнем, целуя его в ответ с дикой страстью, которая оставила их обоих дрожащими и восхищенными, тесно прижимающихся друг к другу посреди толпы, сосредоточенными только друг на друге.

Над головой небо осветил фейерверк, но никто из них этого не заметил.

* * *

Кеш наблюдал за тем, как они обнимаются, стоя на берегу среди чахлых деревьев, и думал о смерти.

Достаточно того, что Бека опозорила его перед этим крестьянином. Но чтобы она предпочла ему простого смертного рыбака — этого он простить не мог. Или оставить это безнаказанным.

Да, он уже отравлял ее зараженной радиацией рыбой, которой кормил на каждом романтическом ужине при луне. Но на самом деле Кеш никогда не собирался убивать ее. Когда бы она заболела, ослабела и уступила его желаниям, он просто предложил бы ей принять большую дозу Живой и Мертвой Воды. Она была Бабой Ягой; этого должно было хватить, чтобы изгнать яд из ее тела. Тогда, еще более благодарная, она стала бы его, и он использовал бы ее для своего удовольствия.

Теперь же холодная ярость заполнила то место, где должна была находиться его душа, если бы он захотел обладать такой бесполезной вещью. У нее хватило наглости отвергнуть его. Его — Принца народа Шелки. Может, она и Баба Яга, но все-таки всего лишь женщина, и притом глупая. Посмотрите, как она попалась на его ложь, искаженную правду, когда он медленно использовал ее собственную слабость против нее. У него были такие надежды на их будущее; он должен был стать королем этих земель, с ее силами в его полном распоряжении.

Но ему придется найти другой способ. Ему не нужна была ее магия. Только не после сегодняшнего вечера. Нет, теперь ему нужно было только одно от Бабы Яги — ее крики, когда она будет умирать в агонии, зовя его по имени.

* * *

Бека позвала Маркуса по имени, когда на следующее утро увидела «Хитрый Змей», и он поднял руку в знак приветствия, его обычный хмурый взгляд сменился чем-то похожим на улыбку.

Она наклонила голову, пряча собственную улыбку, и покачивая своим снаряжением. Чико и Маркус-старший уже были на лодке, проверяя сети еще раз, прежде чем отправиться в путь.

— Доброе утро, Бека, — хрипло сказал отец Маркуса. — Вижу, ты снова присоединилась к нам. — Несмотря на бледность и темные круги под глазами, он определенно оставался капитаном корабля. Он притворялся раздраженным, но это была всего лишь игра, в которую они играли. Чико подмигнул ей, когда она проходила мимо; ее присутствие на корабле всегда поднимало настроение старика, и это облегчало всем жизнь.

За исключением Маркуса, который только немного смягчился, когда дело касалось его отца, а вот он как раз-таки, если честно, даже не пытался смягчиться по отношению к сыну. Они, по крайней мере, стали более вежливы друг с другом, чего нельзя было сказать о том, когда она впервые начала работать с ними, но было похоже, что ни один из них не хотел быть первым, кто склонится и покажет свою привязанность к другому.

Бека вздохнула, но не позволила старым ранам между двумя мужчинами испортить ее прекрасное настроение. Несмотря на неожиданный приезд Кеша, они с Маркусом провели чудесный вечер, намного превосходящий все, что она себе представляла, когда согласилась пойти с ним на барбекю. Она все еще думала, что Чуи сошел с ума, предположив, что она влюбилась, но она должна была признать, что поцелуй на пляже, был… удивительным.

В легендах все не так многообещающе.

Он снова поцеловал ее, когда привез домой около полуночи, но на этот раз все было мягче и спокойнее. Может быть, он начал сожалеть о страсти, которую проявил в том первом поцелуе. Или, может быть, это было из-за присутствия Чуи, стоящего у двери автобуса, ожидая ее, как гигантская мохнатая компаньонка, его темная масса едва была видна на фоне летней ночи.

В любом случае, в его голосе прозвучало что-то вроде надежды, когда он небрежно спросил ее, — Так ты поплывешь с нами завтра утром?

На самом деле, она не собиралась этого делать; странная слабость и усталость, которые она чувствовала, начинали затруднять погружение, и она имела это в виду, когда сказала ему ранее, что ничего не добьется, собирая больше образцов. Но мысль о том, что она будет лишена его компании, была почти болезненной, поэтому она решила, что, возможно, еще один день исследования вблизи поверхности не повредит. Она всегда может начать свои изучения, когда вернется домой ближе к вечеру.

Маркус спустился с носа судна, чтобы помочь ей с оборудованием. В принципе, в этом не было необходимости, но он сделал это, лукаво улыбнувшись.

— Мы отправляемся в то же место, что и вчера, — сказал он, когда лодка отчалила от причала. — Мой отец был очень доволен уловом макрели, который мы привезли, поэтому он решил еще раз вернуться туда.

Огромный улов тоже обрадовал Беку, главным образом потому, что Кеш сделал то, о чем она просила, и перестал гонять рыбу от лодок людей. Она надеялась, что он не обиделся на нее после того, как она заставила его уйти прошлой ночью. И все же Бека считала, что была права, а он окажется разумным мужчиной. На самом деле, она не интересовала его; просто у них с Маркусом возник конфликт интересов на почве обостренного самомнения и переизбытка тестостерона.

Бека не была уверена, действительно ли нравилась Маркусу, но изо всех сил старалась убедить себя, что ей все равно. Совсем.

Как обычно, они с Маркусом надели водолазное снаряжение и спустили шлюпку на воду. «Хитрый Змей» медленно двинулся прочь, опустив сети, чтобы скользить по ближайшим водам в поисках рыбы. Вместо того, чтобы попытаться завязать неловкий разговор, она сразу же скользнула в воду, засунув несколько мешочков для образцов в сумку на поясе. Маркус показал ей большой палец, и она нырнула вниз, хотя и не так глубоко, как собиралась.

До сих пор не было никаких признаков, возникшей проблемы так близко к поверхности, кроме обычных обломков, которые относило от берега или они были сброшены неосторожными лодочниками. Это была хорошая новость для рыбаков вроде Маркуса, но это означало, что отравление почти наверняка ограничивалось впадиной, в которой обитали Шелки и Морской народ глубоко внизу.

Это озадачило ее, так как мистические создания обычно были превосходными хранителями своего водного царства; это был буквально весь их мир, и им просто некуда было идти. Не то чтобы это останавливало Людей от разрушения их собственной окружающей среды, но морские создания имели тесную связь с океаном, в котором они жили, и обычно относились к нему с уважением и заботой.

Бека лениво поплыла обратно к шлюпке, размышляя, не мог ли кто-нибудь из придворных магов совершить какое-то магическое действие, которое пошло не так, а потом побоялся признаться в этом своему правителю. Она не горела желанием обсуждать этот вопрос ни с Королем Шелки, ни с Королевой Морского народа, но, похоже, этого не избежать.

Несмотря на богатую кислородную смесь в баллонах, даже после этого короткого погружения Бека почувствовала усталость и одышку. Может быть, она рискнет создать потенциально неспокойную атмосферу, застряв в крошечной лодке с Маркусом, и даст себе передышку. Или может даже позволить ему заняться дайвингом, хотя он будет делать это для удовольствия, а не пытаться выполнить невыполнимое обещание и спасти сверхъестественных обитателей.

Огромная тень на мгновение заслонила свет от поверхности, и она взглянула вверх, чтобы проверить, не ошиблась ли она в местоположении шлюпки. То, что она увидела, вызвало прилив адреналина в ее венах и заставило сердце замереть. Бека схватилась за нож, который всегда носила в водонепроницаемых ножнах, пристегнутых к ее икре.

Над ней кружила огромная белая акула, ее брюхо находилось всего в шести футах от ее головы, а массивное тело отделяло ее от поверхности.

Глава 16

Акула плыла по течению, широко раскрыв пасть, словно пробуя воду на вкус в поисках чего-то съедобного. Бека отчаянно надеялась, что хищник найдет что-нибудь еще, кроме нее, и уплывет.

Но не тут-то было.

Вместо этого она повернула свою морду в ее сторону, обнажив несколько рядов остро зазубренных зубов. Бека застыла с ножом в руке, пытаясь прикинуть свои шансы проскользнуть мимо зверя на поверхность незамеченной. Учитывая, что она была, по меньшей мере, двадцати футов длиной (ок. 6 м) и обладала способностью чувствовать электромагнитные поля, а также движение, шансы в ее пользу были минимальными.

Короткая, полная сожаления мысль о Маркусе и о том, что могло бы быть, промелькнула в ее голове, а затем она сосредоточила все свое внимание на попытке остаться в живых.

Акула кружила, приближаясь к ней в постоянно затягивающейся петле. Бека сжала нож с такой силой, что у нее заболели пальцы, а звук ее собственного дыхания громко отдавался через регулятор во рту. Ей приходилось заставлять себя дышать медленно и спокойно; паника под водой убила бы ее и без помощи акулы.

Что-то в ее поведении показалось ей необычным: акулы обычно быстро подбирались к своей добыче, нападая снизу. Несмотря на то, что вы видели в фильмах, они обычно не выплывают из ниоткуда, угрожающе нависая. Может быть, эта акула какая-то неправильная, потому что она была чертовски внезапна.

На мгновение ей почудилось, что она заметила невероятную странность — тонкую золотую цепочку на ее массивной шее. А потом рыбина напала, и Бека перестала думать и просто отреагировала.

Акула бросилась на нее, как реактивный самолет, эта громада с силой разрезала воду, челюсти широко раскрылись, один темный глаз словно уставился прямо ей в душу. От силы ее маневра Беку закружило, и она в миг осталась дезориентированной, неспособной отличить верх от низа в темных глубинах. Но нетронутой.

Как только Бека заметила намек на солнечный свет сверху, акула вернулась снова. Массивное тело акулы было единственным, что спасало Беку на данный момент; необходимость широкого разворота рыбины дало девушке возможность вонзить нож сквозь ее жабры. Акула заметалась в воде, едва не сбив Беку. Но все же зазубренный край одного зуба прорвал гидрокостюм и кожу, оставив кровоточащую рану на левой икре.

Но и этого хватило, чтобы акула уплыла восвояси.

* * *

Маркус сел в шлюпку и в третий раз посмотрел на свои водонепроницаемые часы. Судя по часам, которые до сих пор всегда были надежными, у Беки оставалось еще четыре минуты до того, как она потянет за веревку, и он поймет, что все нормально. Слишком долго, прежде чем ее баллоны начнут опустошаться, и ей нужно будет выныривать.

Но кожу на затылке покалывало так, как не бывало со времен Афганистана. Солдат на собственном горьком опыте научился не игнорировать это чувство. Нет, если он хочет выжить, чтобы сражаться еще один день, и все его друзья вместе с ним.

Бормоча проклятия, Маркус натянул маску, схватил ружье для подводной охоты, которое на всякий случай спрятал в шлюпке, и соскользнул в воду. Лучше выглядеть глупо, чем провести еще одну минуту в этой крошечной лодке, уверенный, что что-то пошло не так в сине-зеленых глубинах.

Направляясь прямо вниз, по веревке, по которой Бека должна была плыть обратно, он не успел далеко уйти, как наткнулся на сцену, которая опалила его мозг, присоединившись к худшим ужасам поля боя, чтобы навсегда преследовать его во снах, как катушки черно-белых фильмов.

Самая большая акула, которую он когда-либо видел, была прямо перед ним, ее громадное тело почти скрывало Беку из виду. Девушка прижалась спиной к скале, в одной руке держа нож, в то время как другая отчаянно сжимала кровоточащую рану на ноге. Кровь вязко сочилась в воду, как краска с акварельной кисти, брошенной в банку.

Через мгновение, она заметила его. Сквозь прозрачную морскую воду он видел, как глаза Беки расширились за маской, сначала в надежде, потом в ужасе, когда морда акулы тяжело качнулась в его сторону.

Взведя ружье для подводной охоты, Маркус поднял вверх три пальца, а затем указал на поверхность. Бека отчаянно замотала головой, привлекая к себе внимание огромного белого монстра. Огромная голова двигалась взад и вперед между ними, колеблясь, и Маркус снова поднял три пальца, указывая на ее кровоточащую ногу. Она неохотно кивнула и прислонилась к скале.

Он нацелил гарпун на акулу, снял предохранитель и поднял один палец, потом два, потом третий. Когда Бека бросилась к поверхности, плывя так быстро, как только могла, Маркус придвинулся еще ближе к акуле и выстрелил прямо в ее темный и злобный глаз. Она тяжело заметалась в бешеном танце зубов, плавников и хвоста, по спирали опускаясь на дно океана. В сумеречных глубинах воду окрасила серо-черная кровь.

Как только Маркус убедился, что акула не преследует их, он поспешил к поверхности. Бека вцепилась в борт шлюпки, судорожно хватая ртом воздух, и выражение почти комического облегчения осветило ее лицо, когда он вынырнул рядом с ней. Он бросил гарпун на дно лодки и затем поднял Беку на борт. Адреналин вытащил его из воды почти без усилий, хотя, как только они оба оказались в безопасности, он почувствовал последствия, пульсирующие в его организме. Битва всегда была такой — порыв, за которым следовал ответный удар.

Его сердце готово было выскочить из груди, когда он смотрел на окровавленную ногу Беки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что рана глубокая, но ничего жизненно важного не задето. Им повезло. Очень, очень повезло.

— Вот это было приключение, — сказала Бека дрожащим голосом, когда он вытащил аптечку, собираясь обрабатывать ее ногу, отмахиваясь от протеста девушки, когда он разрезал дорогой гидрокостюм, чтобы обнажить рану. Костюм все равно был испорчен. — Да, кстати, спасибо, что спас мне жизнь.

— Без проблем, — ответил Маркус, стараясь говорить небрежным тоном и не сводя глаз с ее раны, чтобы она не заметила эмоции, которые он не мог скрыть. — Эта услуга входит в сервис гостеприимного обслуживания. Но не удивляйся, если мой отец добавит дополнительную плату.

— Хорошо, что барбекю было вчера, — сказала она с неуверенным смехом. — Не уверена, что буду много танцевать в ближайшем будущем.

Маркус надежно закрепил конец повязки и потянулся к рации, собираясь вызвать своего отца, чтобы тот развернул лодку и пришел за ними. Но сначала он поддался непреодолимому порыву и поцеловал Беку так крепко, что их зубы лязгнули.

— Только если ты оставишь для меня танец, — сказал он. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

* * *

Маркус настоял на том, чтобы отвезти ее домой, хотя Бека неоднократно говорила ему, что с ней все в порядке. Обширная аптечка первой помощи на борту «Хитрого Змея» прекрасно справилась с раной, которая выглядела еще хуже, чем была на самом деле, но Бека отказалась ехать в больницу, чтобы осмотреть ее. Как Баба Яга она выздоравливала значительно быстрее, чем большинство людей, и как только ей удастся нанести на рану немного травяного крема Барбары, та исчезнет мгновенно.

Конечно, отец Маркуса был недоволен тем, что они прервали его рыбалку, и пригрозил выставить ей счет за убытки. Но так как сети были пусты, казалось, что рыба все равно ушла в другое место. Бека виновато подумала о своем споре с Кешем и понадеялась, что это не ее вина. Маркус-старший все еще выглядел усталым и изможденным, а на этой неделе ему предстоял еще один сеанс химиотерапии, так что он не выразил ничего, кроме символического протеста, когда Маркус предложил вернуть лодку на берег.

Вернувшись в автобус, Бека вошла внутрь, едва прихрамывая, пока Маркус выгружал ее вещи.

— Какого черта с тобой стряслось? — рявкнул Чуи.

— Ничего. Просто немного покусала акула, — ответила Бека, усевшись на диван и проведя рукой по его мягкой шерсти.

— Укус акулы не звучит как «ничего», — сказал Чуи. — По факту это звучит как большая проблема. И мне это не нравится.

— Ну, по-честному, мне тоже, — сказала Бека. — Напомни мне не повторять подобный опыт. — Она подумала, не стоит ли упомянуть о золотой цепочке, которую, как ей показалось, она заметила на шее акулы, но, должно быть, ей это померещилось в пылу схватки.

Маркус поднялся по ступенькам в автобус, тряся головой.

— Знаешь, со стороны кажется, что вы оба действительно разговариваете. Жаль я не говорю по-собачьи.

— Я как раз рассказывала Чуи, какой ты герой, — сказала она. — Он спас мне жизнь, — сказала она Чуи. — Выстрелил в акулу из гарпуна, чтобы я смогла выбраться оттуда живой.

— О, ерунда, ничего такого не было, — с улыбкой сказал Маркус, подходя и садясь рядом с Бекой.

Чуи издал звук, будто подавился.

— Не думаю, что смогу вынести это, — сказал он, ласково проводя языком по щеке Беки, прежде чем подняться в ореоле темного меха и пылинок. — Я собираюсь выйти и пописать на что-нибудь. — Он подошел и открыл дверь зубами, радуясь, что Маркус не может его понять.

— Какой талантливый пес, — прокомментировал Маркус.

— Даже не представляешь насколько, — произнесла Бека. Она снова села рядом с Маркусом и некоторое время молча смотрела в его карие глаза. Каждый раз, когда она смотрела на них, они были разными. В рассеянном послеполуденном свете, льющемся через окна автобуса, они казались почти зелеными, с оттенками коричневого, медного и янтарного, как кусочек полированного агата, выброшенный на берег морем.

— Спасибо еще раз, — медленно произнесла она. — Ну, знаешь, за то, что спас меня. Ты действительно мой герой.

— Я рад, что подоспел вовремя, — ответил Маркус. В этом простом заявлении таилось невысказанное воспоминание обо всех тех временах и о людях, которых он не смог спасти. Она видела боль в его прекрасных глазах, хотя он никогда не говорил об этом ни слова. — Я вроде как привык к тому, что ты рядом. — Он протянул руку и взял ее за руку, слегка сжав.

Бека почувствовала, как уголки ее губ тронула улыбка.

— У меня сложилось впечатление, что ты принял меня за чокнутую хиппи.

— Ну а ты считала, что я капризный, жесткий, заносчивый бывший морской пехотинец. — Рассмеялся он. — Как ни странно, но мне на самом деле нравятся чокнутые хиппи.

Бека почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, порхающие бабочки, казалось, гонялись друг за другом внутри ее живота.

— Неужели? — спросила она дразнящим тоном. — Все-привсе чокнутые хиппи?

Маркус помолчал, словно раздумывая.

— Нет. На самом деле, есть одна особенная, которая каким-то образом проникла мне под кожу. — Он наклонился ближе, как будто собирался поцеловать ее, но затем отстранился, оставив ее чувствовать себя потерянной. Улыбка соскользнула с его лица, сменившись серьезным выражением.

— Могу я задать тебе вопрос?

Она посмотрела вниз на их соединенные руки, обдумывая все вопросы, которые он мог бы задать, на которые она не смогла бы ответить — по крайней мере, всей правды. Посмотрев на него, она глубоко вздохнула.

— Конечно, в чем вопрос?

Маркус вгляделся в ее лицо, как будто мог прочитать ответ еще до того, как сформулировал вопрос.

— Между тобой и этим парнем Кешем что-то есть?

Бека чуть не захихикала от облегчения. Да, был момент, когда она подумала, что между ними может что-то получиться… но этот момент давно забыт. Если быть честной с самой собой, она не могла представить, что будет с кем-то, кроме Маркуса. Она ни на секунду не поверила, что у них есть какой-то способ наладить отношения, но он был единственным, о ком она думала. Кеш даже не входил в уравнение.

— Нет, — решительно заявила она. — Мы просто друзья. Ничего больше, ни в прошлом, ни в будущем.

— Хороший ответ, — сказал Маркус и поцеловал ее, наклонившись, чтобы коснуться ее губ своими, сначала нежно, а затем более настойчиво, заставив ее ответить на поцелуй. Так она и сделала, скользнув вперед в защитное кольцо его рук, которые сжались вокруг нее в ответ.

Его пьянящий запах заполнил ее ноздри, та особая смесь соли, моря и мускуса, которая принадлежала только ему. От одного его запаха кровь прилила к низу ее живота; ощущение его сильных рук, сладкий вкус его рта заставляли все ее тело пульсировать от страсти и желания.

Маркус издал глубокий горловой стон и начал отстраняться.

— Не смей, — прошептала она ему на ухо. — Если ты перестанешь меня целовать, тогда я… Я тебя укушу.

— Ты все равно можешь укусить меня, — предложил он, покусывая ее шею и посылая дрожь предвкушения вниз по ее спине. — Но мы должны остановиться. У тебя болит нога. — Он неохотно разжал руки.

Бека смотрела в его глаза, такие темные от желания, что они были словно бездны вечности, захватывая ее душу в свои глубины.

— Моя нога в порядке, — сказала она, вставая, чтобы показать ему. — Смотри, я не хромаю.

— Что ты делаешь? — Хрипло спросил Маркус, тоже вставая. Он выглядел так, словно хотел схватить ее и притянуть обратно в свои объятия, но не осмеливался.

— Я покажу тебе фокус, — сказала она, улыбаясь.

— Что?

Она жестом попросила его отойти и наклонилась, чтобы потянуть потянувшись за петлю на диване, раздвинув его.

— Вуаля, — сказала Бека. — Кровать.

— О, слава богу, — сказал Маркус, подхватывая ее на руки и укладывая на кровать, а затем быстрым движением стягивая через голову рубашку, прежде чем присоединиться к ней. — Я хочу тебя так сильно, что мне кажется, сейчас взорвусь.

— Я слышала, что морские пехотинцы хорошо управляются со взрывами, — сказала Бека, поворачиваясь на бок, лицом к Маркусу. Она нетерпеливо провела ладонями по его груди, вверх по плечам и вниз по его сильным мускулистым рукам. Его губы снова нашли ее, и все растворилось в безумном тумане прикосновений, вкуса и блаженного эротического ощущения; его пальцы и язык исследовали ее, открывая тайны, о существовании которых она даже не подозревала.

Их одежда разлетелась в разные стороны, словно зачарованная, и ощущение его обнаженного тела на своем сводило ее с ума от желания. Когда они соединились, она почувствовала, как ее ногти впились в его спину, но это только заставило его двигаться глубже и быстрее внутри нее. Волны страсти поднимались вверх, чтобы утопить их обоих в вихрях наслаждения, усиливаясь и убывая, кружась и мчась, все выше, все сильнее, пока вместе они не достигли вершины со стонущим, пульсирующим оргазмом, которое сделало их тела одним целым, объединенным в радостном торжестве.

После этого они лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша и смеясь. Бека положила голову на грудь Маркуса, прислушиваясь к сильному биению его сердца, и внезапно до нее дошло: Чуи был прав. Каким-то непонятным, невероятным образом она влюбилась в этого человека. А это означало, что у нее не было выбора — она должна была сказать ему правду. Даже если это означало, что она потеряет его навсегда.

Глава 17

Маркус попытался вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя хотя бы отдаленно так же хорошо, как сейчас, но тщетно. Лежа с Бекой в объятиях, он изнемогал после страстной ночи любви, а летнее Солнце скользило сквозь косые тени, омывая их обоих маслянисто-желтым теплом. Маркус был так близок к нирване, как никогда прежде.

До сих пор его жизнь в основном сводилась к выживанию, не более того. Он пережил то, что мать бросила его, пережил суровый и жестокий подход отца к воспитанию детей, пережил потерю любимого младшего брата — хотя и с большим трудом. Затем он пошел служить в морскую пехоту и пережил учебный лагерь и двенадцать лет в суровой пустыне.

Впервые с тех пор, как он был ребенком, он почувствовал что-то похожее… на надежду. Проблеск счастья, проблеск множества возможностей. Очевидно, Бека была не самой чокнутой в этой комнате. И все же, несмотря на все то, что он увидел и узнал за годы, проведенные на этой планете, ему вдруг показалось, что открылся занавес и замаячило будущее, на которое он никогда не надеялся.

И все из-за Беки.

Он посмотрел на нее сверху вниз; на это неожиданное чудо. Ее голова покоилась на его плече, эти восхитительные белокурые волосы ниспадали водопадом шелковых прядей на их обнаженные тела. Одна загорелая нога была заброшена поверх его в удобной позе, а ее рука была перекинута через его грудь, как будто ей не хватало сил, чтобы пошевелить ею. К такому положению вещей он мог быстро привыкнуть.

С долей некоторого шока он понял, что может привыкнуть ко всему, что связано с ней: к самой Беке, сексу, объятьям… навсегда.

Навсегда… никогда прежде он не задумывался над этим словом. Все в его жизни всегда было временным. Он жил с отцом, пока не стал достаточно взрослым, чтобы уйти, служил в морской пехоте, пока не перестал терпеть убийства, вернулся домой, чтобы заботиться о своем больном отце, пока старик не умрет или не поправится настолько, чтобы обходиться без него. Но внезапно он поймал себя на том, что думает о долгосрочной перспективе: остепениться, найти какое-то занятие на всю оставшуюся жизнь, которое действительно что-то значило для него, и, возможно, просто возможно, разделить с кем-то жизнь.

Он слегка рассмеялся, понимая, что забегает вперед. Далеко вперед, ведь еще нужно учитывать мнение одной совершенно чокнутой, но завораживающей хиппи-серфингистки. Не было ни одной разумной причины, почему они могли бы быть вместе. Они были такими разными, а он вернулся с таким тяжелым грузом на душе. Зачем женщине, полной света и жизни, интересоваться таким темным и преследуемым призраками прошлого мужчиной, как он?

И все же на мгновение он осмелился надеяться. В Беке было что-то настолько реальное и правдивое, что ему казалось, будто он может найти в себе что-то настоящее и истинное и вынести это наружу. Ему часто говорили, что у него проблемы с доверием — и неудивительно, ведь его собственная мать бросила его, когда он был ребенком, отец был повинен в смерти горячо любимого брата, а последнюю дюжину лет он провел в зоне боевых действий. Но с Бекой он чувствовал, что, каким-то образом, сможет научиться доверять. И снова в его голове появилась безумная мысль.

— Над чем смеешься? — спросила Бека. Странная тень промелькнула в ее восхитительно синих глазах, когда она откинулась назад, глядя на него. — Ничем ни хочешь поделиться с общественностью?

Маркус улыбнулся ей.

— Просто размышляю. По большей части о том, какая ты чудесная.

Она покраснела, а он с удовольствием наблюдал, как ее лицо и шея становятся розовыми.

— Я не чудесная, — сказала она. — Хотя в этом есть доля истины.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

— Конечно, ведь ты самое настоящее чудо, Бека. Я знаю, что не всегда ценю твою причудливую сторону, но я не хочу, чтобы ты думала, что ты мне не нравишься такой, какая ты есть.

По какой-то причине, которую он не понимал, ее лицо стало еще печальнее, тени переместились с ее глаз на эти сочные губы, которые больше не улыбались в расслабленном удовлетворении.

— В чем дело? — тревожно спросил он, приподнимаясь на локте. — Бека, милая, я просто пытаюсь сказать тебе, как много ты для меня значишь. Знаю, что не очень хорошо это показываю, но не думай, что все, что между нами произошло, это просто выброс адреналина. Это многое значит для меня. — Он улыбнулся ей, потянув за один золотистый локон. — Клянусь, ты околдовала меня. Я никогда не чувствовал себя так хорошо раньше.

Бека вздохнула, садясь в постели и натягивая легкое одеяло, наброшенное на спинку дивана, чтобы прикрыть большую часть своего удивительного тела. С которым он только что занимался любовью. Дважды.

— Для протокола, — сказала она, — я хотела бы прояснить, что не накладывала на тебя заклятие.

Маркус моргнул, чувствуя, что что-то упустил.

— О чем ты говоришь, Бека?

— Я должна тебе кое-что сказать, — начала она, расправляя плечи, словно перед расстрелом. — Но сначала я хочу, чтобы ты знал, что для меня это тоже многое значит. Что ты много значишь. И я определенно не околдовала тебя, ни в коем случае.

Он начинал немного нервничать и даже волноваться.

— Бека, заклинаний не существует — мы оба это знаем. О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я кое-что от тебя скрываю, — сказала она. — Нечто важное. Я не говорила тебе раньше, потому что знала, что тебе это не понравится, и на самом деле, это не то, что тебе нужно было знать. Но теперь все изменилось. — Она прикусила губу, уже красную и распухшую от их любовных ласк. — Надеюсь, после разговора ты и дальше будешь с уверенностью говорить, что я нравлюсь тебе такой, какая я есть.

— Бека, — сказал Маркус, — ты меня пугаешь. Пожалуйста, не говори мне, что ты замужем. Или умираешь от неизлечимой болезни. Или что ты… лесбиянка, или кто-то еще. — Он с тревогой посмотрел на нее.

Она хихикнула, улыбка на мгновение смыла мрачное выражение, появившееся на ее лице. Затем она вздохнула, все ее тело поникло.

— Нет, ничего подобного. И я точно не лесбиянка. — Она посмотрела прямо ему в глаза, словно призывая бежать. — Я ведьма.

— Что? — Маркус тоже чуть не рассмеялся, у него даже голова закружилась от облегчения. — Ты хочешь сказать, что ты Викканка? (Викка (англ. Wicca) — неоязыческая религия, основанная на почитании природы. — прим. перев.). Черт возьми, Бека, мне все равно, какой религии ты придерживаешься. — Хотя, он считал, что большая часть тех, кто поклонялся богине нового века, были идиотами, но это его особо не беспокоило. Черт, один из парней в его подразделении был Викканцем, и он был таким же крепким и надежным, как и все остальные, даже если он носил пентакль на шее вместо креста.

Она покачала головой.

— Я не Викканка, Маркус. Ведьма. Ну, знаешь: полеты на метле, бурлящий котел, превращение людей в жаб. — Она снова вздохнула, и движение ее груди на секунду отвлекло его внимание. — Ладно, давай пойдем другим путем. Ты когда-нибудь слышал о Бабе Яге?

Маркус пытался сосредоточиться, хотя ее обнаженное тело очень это затрудняло.

— Мне кажется, я когда-то слышал это имя. Мама читала нам с братом сказки, когда мы были маленькими, и, наверное, она упоминала нечто подобное. Это не она ли ела детей или кого-то еще? И жила в странной хижине, которая бегала на курьих ножках? — Он посмотрела на нее. — Почему мы обсуждаем детские сказки?

— Мы говорим не о них, — решительно заявила Бека. — Мы сейчас говорим обо мне. Я Баба Яга.

— Чего?

— Баба Яга. Но это не человек, а титул, — сказала она, как будто говоря разумные вещи, а не тарабарщину. — Они были наиболее известны в России и соседних славянских странах, но Бабы Яги всегда жили по всей Европе, и в итоге, они поехали и в Америку тоже. Сейчас нас здесь трое: я и мои сестры Барбара и Белла. Бабы — могущественные ведьмы, которые несут ответственность за проходы между этим миром и Иноземьем и поддержание баланса природы здесь. — Она нахмурилась. — В прежние времена это было намного проще, поверь мне.

— Это что, какая-то шутка? — Спросил Маркус. Он почувствовал, что отстраняется, что мир снова становится серым. Если и было что-то, чего он терпеть не мог, так это глупых сказок вроде тех, что рассказывал ему отец, когда они с Кайлом были детьми. — Потому что, если так, то это не смешно.

Эти проклятые истории о волшебных морских существах заставляли Кайла чувствовать себя в безопасности и непобедимым на воде. И из-за этого он погиб, как и тот обдолбанный хиппи, которого нанял его отец.

Бека закатила глаза, они приобрели темно-синий оттенок, словно море перед сильной бурей.

— Ты мне не веришь. Я тебя не виню. Черт, да я бы тоже не поверила. — Она махнула рукой. — Я не думаю, что ты поверишь мне на слово, как и не думаю, что ты поверишь в то, что этот автобус и есть избушка на курьих ножках.

Он оглядел автобус. Конечно, он был необычным, но в этом не было ничего волшебного.

— Послушай, Бека, я должен сказать тебе, что не могу иметь дело с этой паранормальной ерундой. Мой отец воспитывал нас на идиотских сказках о Шелки, русалках и морских чудовищах. Черт, он даже сказал нам, что русалка спасла его однажды во время шторма. Мой брат верил во все это дерьмо. Мир — это не романтическое место, полное магии. Это трудные, опасные джунгли, которые убьют вас, если будете витать в облаках. Так что, если мы хотим, чтобы наши отношения развивались, мне придется попросить тебя прекратить все эти штучки, хорошо?

— Не могу, — тихо сказала Бека. — Потому что это все правда.

— А теперь, полагаю, ты объявишь, что Чуи на самом деле дракон, — фыркнул он.

— Вообще-то, — начала Бека, спрятав улыбку, — так и есть. Но я не жду, что ты поверишь и в это. Пока не убедишься лично.

— Ну окей, — сказал Маркус. Он будет терпелив. Он будет спокоен. И когда она не предоставит ему никаких доказательств, он потащит ее к лучшему психиатру, которого только сможет найти. — Ты сейчас превратишь меня в лягушку?

Она скорчила гримасу.

— Нет, пока ты находишься в моей постели. Я люблю лягушек, но фу.

Прежде чем он успел решить, зашла ли она слишком далеко в своей шутке или просто сошла с ума, она решительным движением щелкнула пальцами, и ее доска для серфинга появилась посреди кухни с хрустящим хлопком. На мгновение она лениво завертелась в воздухе, прежде чем мягко опустилась на пол.

— У тебя рот открыт, — язвительно произнесла Бека. — Нужны еще доказательства?

Он резко закрыл рот и кивнул, потеряв дар речи. Наверняка, ему все это привиделось. Или это был какой-то трюк. Вот в чем дело — это был трюк. Сумасшедшие люди делали все возможное, чтобы поддержать свою версию реальности. Должно быть, она каким-то образом устроила этот трюк заранее.

— А если я сам что-нибудь выберу? — спросил он.

— Конечно, — сказала она, холодная как скала. — Дерзай.

— Ладненько, — сказал Маркус, ломая голову, чтобы такое придумать нечто совершенно невозможное. Может, если бы он смог заставить ее взглянуть в лицо реальности, это помогло бы ей выйти из этого состояния. Он наклонился и поднял подушку с того места, где она упала на пол во время их страстного занятия любовью.

— Ты можешь превратить это, ну не знаю, скажем, в птицу?

Она приподняла бровь, но взяла подушку из его рук.

— Я не могу превратить неодушевленный предмет в живое существо; ни одна ведьма не обладает такой силой, — сказала она.

Ага!

— Но я могу сделать ее похожей на птицу, если это поможет. — Она подбросила подушку в воздух, делая при этом какой-то вращательный жест двумя пальцами правой руки. Пока он ошеломленно наблюдал, подушка превратилась в ярко-красного кардинала (Красный кардинал, или виргинский кардинал — вид птиц из семейства кардиналовых. В семи штатах США избран официальным символом. Красная птица с хохолком. — прим. ред.), пролетев через всю комнату, прежде чем опуститься на столешницу и вернуться к своей первоначальной форме. Она даже пропела несколько мелодичных нот по пути.

— Что за…

— Прости, — сказала Бека. — Понимаю, это слишком много для первого раза. Но если мы хотим быть вместе, ты должен знать правду.

Маркус чувствовал себя так, словно стоял слишком близко от удара миномета; как будто земля под его ногами внезапно задрожала и разверзлась, заполнив то, что мгновение назад было чистым воздухом, острыми и смертоносными осколками. Все было не так, как он думал. И меньше всего Бека.

— Правду? — сказал он, повышая голос, когда встал с кровати и начал натягивать одежду так быстро, как только мог. От шока у него закружилась голова. — Ты не узнаешь правды, даже если она ударит тебя по голове кирпичом. Я не могу поверить, что ты позволила всему зайти так далеко, не сказав мне, что ты какое-то волшебное существо из сказки. Кто-нибудь еще знает? — Он развернулся и уставился на нее, сжимая в руке футболку. — Кеш?

Бека опустила глаза.

— Да. Кеш знает. Но я ему не говорила. Ну, то есть, он и так всегда знал.

Маркус надел футболку, не заботясь правильной ли стороной.

— Он что тоже Баба Яга?

— Нет, — ответила Бека. Он понимал, что расстраивает ее, но в данный момент он не мог себя контролировать.

— Баба Яга всегда женщина, — продолжила она. — Кеш — Шелки.

— Шелки. Это те самые, которые превращаются в тюленей. Отец рассказывал и о них тоже.

— Скорее это тюлени, которые превращаются в людей, — сказала она, затем отмахнулась от поправки взмахом руки. — Это неважно. Но да, Кеш — Шелки. Точнее Принц Шелки. Поэтому он и знает кто я. Но больше никто. Ну, то есть, обыкновенные люди, которые не имеют отношения к магии.

«Долбаный принц. Все понятно. У него никогда не было шанса, не так ли?»

— Ну, я точно не принц, — проворчал Маркус, засовывая ноги в ботинки. — Но я умею колдовать.

— Правда? — Бека выглядела одновременно испуганной, смущенной и полной надежд.

Он еще раз взглянул на нее, такую красивую, такую коварную. Слава богу, он не позволил ей приблизиться к своему сердцу.

— Да, — сказал он. — Я могу заставить себя исчезнуть из твоей жизни.

Он повернулся и пошел прочь, протопал через автобус к двери и с грохотом распахнул ее. Он обернулся достаточно надолго, чтобы увидеть, как одна мерцающая слеза скользнула по бледной коже и повисла, дрожа, прежде чем медленно упасть на кровать.

— И я надеюсь, что ты будешь держаться подальше от меня, моего отца и лодки, — сказал он. — Что бы ты там ни задумала, я не хочу иметь с этим ничего общего. Или с тобой.

Он должен был быть умнее, сказал он себе, садясь в свой джип. Маркус чувствовал себя потрясенным и преданным размером секретов, которые она скрывала от него. Как раз тогда, когда он решил, что узнал настоящую Беку. Все, что он считал ложью, было правдой. И единственное, в чем он был уверен, что эта правда была ложью.

Если жизнь — это сказка, то у него никогда не будет счастливого конца.

* * *

Бека медленно оделась и сложила диван. Воздух в автобусе пах страстью, жаром и напряжением; ее кожа все еще хранила запах Маркуса. Каждый раз, когда она двигалась, она чувствовала приятную боль от непривычной активности между ног и тяжесть груди. Это должно было быть великолепно. Вместо этого, это был ад. В конце концов, она просто сдалась и села на пол в кухне, обняв ноги и позволяя слезам просочиться на ее уже и так промокшую футболку.

Ей следовало быть умнее. Была причина, по которой Бабы Яги не позволяли себе сближаться с людьми. Но Барбара опровергла это правило, и поэтому на миг Бека убедила и себя, что она тоже может это сделать. Она действительно должна была быть умнее.

Тяжелые шаги и громкий гав возвестили о возвращении Чуи, прежде чем он открыл дверь и неторопливо вошел внутрь. Она смахнула слезы и постаралась выглядеть нормально.

— Как дела, Бека, — произнес Чуи, — я видел, как моряк уехал и решил, что могу вернуться. — Он усмехнулся. — Хорошо провели время?

Затем он присмотрелся повнимательнее, понюхал воздух и побрел на кухню, где она сидела рядом с доской для серфинга, которую так и не удосужилась убрать обратно в кладовку.

— Окей, я сбит с толку, — сказал он. — Либо ты занялась серфингом в помещении, либо придумала какой-то новый извращенный способ секса. Так что?

— Ни то, ни то. — Фыркнула Бека. — Я просто доказывала Маркусу, что умею колдовать. Я пыталась рассказать ему о том, что я Баба Яга, но он мне не поверил, поэтому и призвала доску, а потом превратила подушку в птицу.

Чуи вгляделся в ее красные глаза.

— Либо секс был действительно отстойным, либо признание, что ты ведьма, было плохой идеей.

Бека снова шмыгнула носом, еще одна пара слезинок шлепнулась на пол, как мини-ливень.

— Секс не был отстойным.

— Уже хорошо. — Чуи опустился рядом с ней, его гигантская голова покоилась на ее ногах в жесте мохнатой солидарности. — Он что, удивился, обнаружив, что живет в сказке?

— Не совсем, — вздохнула Бека. — Скорее разозлился и взбесился. Он явно решил, что я лгала ему, не рассказывая правды все это время.

Чуи зарычал.

— Ну, это просто глупо. Ты же не можешь всем рассказывать, что ты могущественная ведьма из русских легенд.

— Знаю, знаю, — сказала Бека. — Я не говорю, что его реакция была справедливой. Но, возможно, мне следовало сказать ему об этом до того, как мы занялись любовью, а не после. Или до того, как он сказал мне, что у него были ко мне серьезные чувства. — Она потерла глаза руками, устав плакать, но не знала, как остановиться. — Боюсь, были — ключевое слово.

— А у тебя к нему серьезные чувства? — Спросил Чуи, поднимая голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

Она пожала плечами.

— Это уже неважно. Он велел мне держаться от него подальше. Все кончено. Мне просто нужно сосредоточиться на работе и жить своей жизнью. Уверена, Кеш будет счастлив утешить меня.

Чуи снова зарычал, на этот раз громче.

— Лучше ешь шоколад, так будет безопаснее. — Он оживился. — Эй, по крайней мере, у тебя был секс. Это уже что-то.

— Заткнись, — сказала Бека, но все равно издала слабый смешок и оперлась головой о шкаф позади себя. Вес дракона, прислонившегося к ней, успокаивал; почти достаточно, чтобы она забыла о своих горящих глазах и неумолимой усталости, от которой ее кости словно налились свинцом.

Звук резкого стука в полуоткрытую дверь заставил ее вскочить так быстро, что голова закружилась, и ей пришлось ухватиться за стойку, чтобы не упасть в обморок.

— Это не он, — сказал Чуи с тихим сочувствием. Он встал на задние лапы, чтобы выглянуть в окно. — Кто бы это ни был, он не пахнет Человеком.

— Так-так. — Бека вытерла лицо и поправила одежду, прежде чем направиться к двери, а Чуи шел за ней по пятам. Она подумала о том, чтобы схватить один из своих ножей, но ни одно паранормальное существо не было бы настолько глупо, чтобы попытаться причинить вред Бабе Яге в ее собственной избушке. Эм, автобусе.

Когда она открыла дверь, то увидела, что их посетитель стоит прямо на солнце; тень от автобуса, казалось, заставляла его фигуру мерцать и меняться. В какой-то момент он выглядел как тощий Человек неопределенного возраста и среднего роста, с песочно-каштановыми волосами и без заметных черт лица. В следующее мгновение свет превратился в подобие заостренных ушей и чего-то похожего на хлещущий хвост. И, возможно, лишняя рука или даже две.

Не совсем человек отвесил низкий поклон, протягивая свернутый пергамент бледными ветвистыми пальцами. На старинной бумаге было несколько тонких царапин, которые могли быть сделаны когтями, сжимающими ее слишком сильно, когда ее носитель путешествовал между двумя мирами.

— Баба Яга, — произнес гонец голосом, похожим на скрип ветра в сучковатых ветвях деревьев. — Я приношу Вам приветствия и просьбы от моей госпожи, Королевы, и вручаю Вам этот вызов к Ее Величественному Присутствию. — Он снова поклонился, так низко, что невидимые точки на его, казалось бы, человеческих ушах прочертили две линии на песчано-гравийной поверхности стоянки.

Бека с трудом сглотнула.

— Э-э, когда ты говоришь о Королеве, ты же не имеешь в виду Королеву Морского народа.

Гонец моргнул слишком большими, широко расставленными глазами.

— Нет, Баба Яга. Высочайшая Королева Иноземья та, кто просит и требует вашего присутствия. — Он вложил пергамент в протянутую ладонь Беки. Которая, как она была рада заметить, почти не дрожала.

Чуи заскулил глубоко в горле, когда она развернула тяжелую бумагу и прочитала изящные каракули чернил, выгравированные на ее поверхности пером с гусиным наконечником. Сами чернила были ярко-красными, такими же зловещими, как и написанный на них призыв.

«Моя драгоценейшая Баба Яга,

Мы желаем, чтобы ты присутствовала на встрече в Иноземье, где Король Шелки и Королева Морского народа обсудят свои трудности и будут искать пути их решения. Пожалуйста, будь готова объяснить отсутствие успеха до сих пор в улучшении этой проблемы. Мы ожидаем, что нам будет представлен положительный отчет о твоем расследовании. Или мы будем очень несчастны.

Есть еще один вопрос, который требует твоего внимания и по которому мы будем ожидать немедленного решения в обязательном порядке.

Приходи в Тир-фо Туинн (земля-под-волнами) в полночь, способом, каким ты обычно путешествуешь.

С любовью,

Королева Морена Эйне Титания Арганте Рианнон».

Бека оторвалась от письма, чтобы задать вопрос гонцу, но тот уже ушел, выполнив свое поручение. Лишь пыль от его присутствия повисла в воздухе, словно предвестник быстро надвигающейся гибели. Она вздохнула и показала письмо Чуи, который прочел его до конца, а потом с чувством произнес: — Черт.

Именно так она и хотела сказать.

Глава 18

Бека нервно поправила рюши на вырезе своего наряда, так, чтобы складки лежали ровно. Не годится выглядеть менее, чем безупречно, когда ты предстаешь перед Королевой Иноземья. Королева любила, чтобы все было пышно, церемонно и безупречно. И горе тому, кто не соответствовал ее представлениям о приличном наряде. Придворные все еще шепотом говорили о фрейлине, которая случайно надела на вечерний чай непарные чулки. Сплетничали, что она стала прекрасным кустом роз, всегда украшенным потрясающими цветами в двух немного разных оттенках персикового цвета.

Бека не хотела становиться кустом с розами.

Она еще раз посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что ничего не упустила. Ее юбка была сшита из сырого шелка, купленного у женщины на Ярмарке Возрождения, которая вручную покрасила ее в различные оттенки синего и зеленого, а затем вышила подол сценами подводной жизни. Поэтому когда Бека шла, юбка закручивалась вокруг ее лодыжек, и рыбы, казалось, метались за коралловыми рифами и между колышущимися листьями изумрудных водорослей.

Верх платья был соткан из такого тонкого льна, что казался второй кожей; его бледно-лазурный оттенок напоминал эхо угасающего вечернего неба. Талию она стянула широким кожаным поясом, украшенным белоснежным жемчугом, пурпурно-синими морскими ушками и раковинами пауа, переливающимися тонкими бликами. Декоративная сетка удерживала ее длинные волосы на затылке, а золотые серьги и ожерелье в форме дракона открывали драгоценности, обычно скрытые простым гламуром — жемчужина в пасти дракона одной серьги, черный турмалин во рту другой, а когти дракона на ожерелье обернуты вокруг ярко-красного рубина. Это была ее версия более эффектных татуировок, которые носила Барбара, и позволяла ей вызывать трех Всадников, когда она в них нуждалась.

Наконец, она засунула свой любимый декоративный кинжал, отточенный до остроты, который мог порезать, если вы просто посмотрите на него, в ножны, висящие на кожаном поясе. Темно-синие туфельки на ногах (и никаких чулок вообще, разномастных или нет) означали, что она готова идти.

Во всяком случае, физически. Психологически было совсем по-другому. Королева постаралась в своем послании.

— Ты прекрасно выглядишь, Бека, — сказал Чуи с той стороны спальни, куда его изгнали, чтобы он случайно не запачкал ее одежду клочьями собачьей шерсти. — Перестань волноваться. Ты идешь доложить Ее Величеству обо всем, над чем работала, чтобы попытаться выяснить проблему. Она отругает тебя за то, что ты еще не решила ее, и ты вернешься домой. А потом, мы поедим сморов.

— Ага, — сказала Бека, вовсе не уверенная, что все пройдет так гладко. Ей редко приходилось иметь дело с самой Королевой, но она была с Бренной несколько раз, когда ее вызывали в Иноземье. Это было мало приятным опытом.

Королева была невероятно красива и могла быть очень доброй, но в тоже время была такой же непостоянной и изменчивой, как море, и такой же смертельно опасной, когда ее охватывал гнев. В конце концов, она управляла Иноземьем больше лет, чем кто-либо мог сосчитать, ее сила была огромной, а власть абсолютной.

Хотя формально Бабы Яги были людьми, а, следовательно, не ее подданными, их уникальное положение, совмещаемое между одним миром и другим, означало, что они отчитывались перед Королевой за свою деятельность. А Живая и Мертвая вода, которая давала им возможность продлить свою жизнь и увеличить свои магические способности, была подарком Королевы, который они получали вместе с назначением. Может, она и не была их повелительницей, но в каком-то смысле она была их начальницей.

— Может, мне стоит взять меч, — раздраженно пробормотала Бека, теребя свой кинжал. — Просто для спокойствия.

Чуи вздохнул, грызя кость, чтобы успокоить нервы, которые он не мог полностью скрыть.

— Не говори глупостей. Ты идешь ко двору, а не на войну.

— Не уверена, что это не одно и то же, — пробормотала Бека. — По крайней мере, в этом случае. — Но она выпрямила спину и повернулась лицом к зеркалу. За ней находился шкаф, где висела ее одежда… если только дверь не была открыта правильно, и в этом случае это был проход, ведущий в Иноземье.

В обязанности Бабы Яги входило охранять этот дверной проем от использования кем-либо, кроме нее самой и тех, кто был послан с другой стороны. Королева обладала властью создавать временные проходы — вроде того, через который, несомненно, прошел посланец с пергаментом — но для всех остальных единственным путем в Иноземье был один из этих проходов.

В прежние времена, до того, как Иноземье было навсегда отделено от земного мира, где жили Люди, было много мест, где эти два мира соприкасались; смертный мог случайно провести всю свою жизнь, казалось бы, за час, танцуя с девушками, чья неземная красота будет преследовать его вечно, или озорной эльф мог блуждать, чтобы заманить проходящего незнакомца в темное болото.

Однако, в наши дни, оставалось несколько естественных входов, строго охраняемых тщательно подобранными защитниками Королевы, и дверные проемы, которые существовали в каждом путешествующем доме Бабы Яги.

— Пора, Бека, — сказал Чуи. — Ты же не хочешь заставлять Королеву ждать.

Боже упаси.

Бека глубоко вздохнула и приложила ладонь к двери ровно на три дюйма выше хрустальной ручки и на два дюйма левее. Затем послала тщательно отмеренный импульс энергии в живую матрицу врат; своего рода энергетический эквивалент тайного стука — два длинных, три коротких, два длинных. Дверь распахнулась, открыв сверкающую завесу мистического света, словно тысячи светлячков метались и светились в вихре постоянно меняющегося движения.

У нее сложилась четкая мысленная картина того, куда она хотела попасть: Тир-фо Туинн, подводная часть царства Королевы, куда ее подданные могли с комфортом наведываться. Затем она подобрала юбки, собралась с духом и сделала один гигантский шаг вперед.

* * *

Клубящийся серый туман окутал Беку, как только она переступила порог. Крошечные мерцающие фиолетовые и золотые огоньки порхали и летали вокруг нее, наконец, образуя мерцающую дорожку, которая вела вперед, в глубины Иноземья. С каждым шагом сквозь кажущийся бесконечным туман раздавался слабый музыкальный перезвон, становившийся все громче по мере того, как она двигалась в том направлении, куда должна была идти.

По обе стороны тропинки медленно появились растения — ярко-желтые астры, маргаритки и тюльпаны, все они росли выше ее головы. Мягко покачивающиеся папоротники с оборками терлись зелеными краями о сверкающие эбеновые деревья, задрапированные свисающими виноградными лозами, украшенными драгоценными камнями, а иногда и изумрудными ящерицами, чьи хвосты были заостренными и острыми, как мечи Беки.

Звонкий смех эхом разносился со стороны замка, и Бека пожалела, что не может пойти и посмотреть, как хорошо одетые придворные играют в крокет на прекрасной лужайке, окружавшей ее бесконечные каменные стены и доходившие до неба шпили. К сожалению, ее путь вел в другом направлении.

Место назначения в конце ее короткого путешествия выглядело, как огромная пещера на краю подземного моря. Он был освещен тысячами фосфоресцирующих кристаллических кластеров, которые росли из стен и высокого потолка, некоторые были такими же крошечными, как ее мизинец, а другие больше, чем ее голова. Их жуткое голубовато-белое сияние делало плещущуюся у берега воду темной и таинственной и отбрасывало призрачные тени на лица собравшихся.

Королева Морского народа стояла в своем человеческом обличье на блестящем черном песке пляжа вместе с Королем Шелки и хорошо одетым мужчиной, судя по сходству, одним из его многочисленных детей. Бека осмотрелась, но не увидела Кеша, ни рядом с несколькими представителями Морского народа и Шелки, принявшими двуногую форму как их правители, ни среди тех, кто сохранил свои естественные формы и плавал рядом в миниатюрном океане.

На слегка приподнятом пятачке земли у берега Высочайшая Королева и ее супруг сидели на богато украшенных скамьях. Если бы у них были бы подлокотники и спинки, их можно было бы назвать даже тронами. Скамьи были сделаны из абсолютно белых костей какого-то гигантского подводного существа, каждый дюйм которого был украшен замысловатыми росписями и жемчугом, раковинами и драгоценными камнями, мерцавшими в тусклом и приглушенном свете пещеры. Королева сидела на роскошной пурпурной шелковой подушке, положив ноги на такую же тахту. Король презирал такое баловство и сидел прямо на неподатливой поверхности скамьи, развалившись так, словно это было самое удобное место во дворце.

Король выглядел могучим и внушительным — его смуглый красивый образ оттенялся черным бархатом и шелками, сильный нос и изогнутые брови добавляли ему достоинства и изящества. Едва заметный намек на улыбку приветствовал появление Беки.

Королева была столь же светлой, как Король темным. Длинные серебристо-белые волосы были собраны в сложную систему косичек на ее лебединой шее и переплетены с прядями тонкого жемчуга и серебряными цепочками, усыпанными бриллиантами. Мягкий розовый шелк, цвета первого румянца младенца, тек жидкими слоями, чтобы задрапировать ее высокую, стройную фигуру, и целовал кончики ее белых пальцев с заостренными краями, с которых капало нежное кружево. Высокие скулы и бледная полупрозрачная кожа делали ее изящной и хрупкой, как фарфоровая чашка. Но Бека знала лучше, что кроется за всем этим.

— Ваши Величества, — поприветствовала Бека Королеву и Короля Иноземья, низко присев в реверансе, как учила ее Бренна во время своего первого визита ко двору в детстве. Она кивнула головой в сторону Королевы Морского народа и Короля Шелки для пущей убедительности. — Ваши Величества, мое почтение.

— Добро пожаловать, Баба Яга, — произнесла Высочайшая Королева голосом, похожим на звон хоровых колоколов. Он эхом отразился от высокого потолка и разбросал несколько разноцветных крылатых существ, не совсем птиц, с трепещущими перьями и острыми, заостренными клювами. — Спасибо, что пришла. Королева Боудикка и король Гуртеирн просвещали меня своими горестными рассказами о печальном разложении их водного царства, которое вынудило их покинуть свои дома и подвергло опасности своих граждан. — Она сузила ледяные аметистовые глаза в сторону Беки. — У тебя есть какие-нибудь новости относительно причины этого несчастного положения? А еще лучше, какое-нибудь лекарство от этой болезни?

— Пока нет, Ваше Величество. — Бека изо всех сил старалась выглядеть уверенной, когда повернулась к Гуртеирну и Боудикке. — Уверяю вас, я работаю над этой проблемой каждый день. Пока я не нашла ответов, но я устранила ряд возможностей, и уверена, что близка к разгадке этой тайны. — Ее сердце бешено колотилось в груди, пока она ждала, что кто-нибудь разоблачит ее как мошенницу, но никто этого не сделал.

Она прикусила губу, увидев глубокие морщины на обоих королевских лицах, которых не было, когда они впервые пришли к ней за помощью.

— Теперь, когда вы перебрались в другие воды, больным стало лучше? — обратилась Бека к Королю Шелки.

Гуртеирн покачал головой, его прямые черные волосы были зачесаны назад, как короткий мех тюленя.

— Нет, Баба Яга. По правде говоря, им становятся только хуже, особенно детям. Они не могут есть; все, что они проглатывают, возвращается с ужасными результатами. Некоторые теряют мех или чешую, а другие волосы. Их крики разрывают мне душу. Морской народ наиболее уязвим в полнолуние, когда приливы и отливы сильнее всего влияют на нас. Мы боимся, что если решение не найдется, то к следующему приходу Луны многие из нас заболеют.

— Боже мой, как это отвратительно. — Высочайшая Королева с отвращением скривила рот, ее безупречные губы изогнулись вниз. Она пренебрежительно махнула рукой, явно не желая больше слышать ничего, связанного с неприятными физическими симптомами.

— Смертные тела так хрупки; не понимаю, как ты их терпишь. Но, я уверена, что Баба Яга со временем найдет решение. — Королева села еще прямее, ее поза была такой же жесткой и неумолимой, как и всегда.

— К сожалению, до нашего сведения дошло, что у нас есть еще более насущная проблема, — высказалась Королева Морена.

Бека почувствовала, как ее живот опустился до уровня туфель. «Что на этот раз?»

Гуртеирн слегка зарычал на резкое высказывание Королевы Иноземья, что есть что-то более важное, чем благополучие его народа, но Боудикка предостерегающе сжала его руку, и он затих.

— Что это за новый кризис, Ваше Величество? — Спросила Бека с нарастающим чувством страха. Она даже не смогла придумать решение для первой катастрофы; как, черт возьми, она должна была исправить еще одну?

— А зачем нас сюда позвали, если не для того, чтобы обсудить нашу беду подробнее? — Добавил Гуртеирн с горечью в голосе.

Королева бросила на него острый взгляд, явно недовольная его тоном, отчего пара кристаллов на стене треснули и потускнели. Над головой зловеще скрипнул массивный сталактит, и несколько придворных, сопровождавших королевскую чету, встревожено подняли головы, прежде чем незаметно отойти на несколько футов влево.

— Этот новый вопрос касается и твоего народа, Гуртеирн, — сказала она, и ее сверкающий взгляд обвел всех Шелки и Морской народ в большой пещере. — Похоже, в ваших рядах есть предатели.

— Предатели, Ваше Величество? — Повторила Боудикка, но у Беки создалось впечатление, что Королева Морского народа вовсе не так ошарашена, как пыталась казаться. — Этого не может быть.

Высочайший Король заерзал на своей скамье, больше не улыбаясь.

— Ты сомневаешься в словах Королевы, Боудикка? — Выражение его лица стало таким же темным, как и аккуратно подстриженная борода.

— Конечно, нет, Ваше Высочество, — сказала Боудикка, поспешно делая реверанс и склоняя голову. — Я просто выражаю тревогу при мысли, что кто-то из наших подданных может вести себя так, что это оскорбит Ваши Величества.

«Хорошая попытка», — подумала Бека. «Но что, черт возьми, происходит, и почему именно я, должна это исправлять?»

— Мы получили донесения, — продолжала Королева, не обращая внимания на то, что ее прервали, — рассказывающие о магических созданиях, которые активно работают против людей в этом регионе. Пока еще немногие, но те, кто это делает, нарушают наши законы, которые специально запрещают злонамеренное поведение, которое может привлечь внимание к существованию тех из нас, кто из другого мира.

Бека с трудом сглотнула, вспомнив свой разговор с Кешем о том, как он и его друзья отгоняли рыбу от своих обычных маршрутов. Конечно, это не было достойно гнева Королевы — не то, чтобы рыбаки винили в отсутствии хорошего улова что-то, кроме погоды или невезения. А Кеш был сыном короля; он ни за что не стал бы связываться с предателями. Она поговорит с ним, когда вернется домой. Но, скорее всего, нет.

— Есть ли какая-то причина, по которой вы считаете, что здесь замешаны Шелки и Морской народ? — Спросила Бека.

Королева изящно пожала плечами, чуть шевельнув прекрасные шелка.

— Это истории, которые нам рассказывают те, кто остался в людском мире. Твоя наставница Бренна, недавно посетила нас и рассказала о русалке, которая была замечена поющей мужчинам на лодке и пытающейся заманить их на скалы, как в старые времена. И давайте говорить здесь правду — большинство из тех, кто остался по ту сторону двери, это Шелки и Морской народ, которые не смогли прийти с остальными, когда мы отозвали большинство наших подданных обратно в безопасность этого мира. Кто еще может быть ответственен за это нарушение?

— Если это так, то зачем втягивать в это Бабу Ягу? — спросил Гуртеирн, его гордое лицо было надменным и оскорбленным. — Неужели вы не доверяете нам управлять собственным народом?

Король успокаивающе поднял руку.

— Это не вопрос доверия, Король Гуртеирн. Но мы слышали, что некоторые из этих предателей могут иметь связи высоко в вашем правительстве и глубоко в оставшемся местном паранормальном сообществе. Мы подумали, что лучше всего, чтобы кто-то извне провел расследование, чтобы вы могли избежать конфликта внутри вашего двора в то время, когда вам больше всего нужно объединиться.

— А, — сказал Гуртеирн, успокаиваясь. Боудикка выглядела подавленной.

— Баба Яга, — произнесла Королева, вставая и говоря громко, так что ее голос отчетливо разнесся по всему залу. — Мы призываем тебя установить личность и местонахождение этих нарушителей спокойствия, которые угрожают разоблачить существование обитателей Иноземья на твоей территории, и либо остановить их самостоятельно, либо принести информацию сюда к нам, чтобы мы могли быстро разобраться с ними сами. — Выражение ее ледяного лица не оставляло сомнений в окончательности ее правосудия.

— Кроме того, мы ожидаем, что ты без дальнейших промедлений найдешь и решишь проблему с родными водами Морского народа и Шелки, чтобы они могли вернуться туда со всей возможной поспешностью, поскольку, по нашему мнению, нарушение их до сих пор стабильной жизни привело к этому крайне неразумному и потенциально разрушительному поведению.

Королева выпрямилась во весь рост, выглядя еще более величественной и внушительной, чем обычно, и уставилась прямо на Беку.

— Не подведи меня в этом, Баба Яга. Я не потерплю ничего, что угрожает безопасности нашего народа, ведь мы многим пожертвовали, чтобы скрывать их от людей все эти долгие годы. Я ясно выразилась?

Бека кивнула, боясь говорить. Она молилась, чтобы ее молчание было воспринято как спокойное самообладание, а не парализованный жалкий ужас.

— Я понимаю, что это слишком большая просьба для столь юной особы и новичка в своем в деле, — произнесла Королева менее красноречивым голосом. В ее тоне прозвучал даже намек на доброту и что-то похожее на сожаление, когда она добавила, — Но этот вопрос слишком важен, чтобы оставлять его нерешенным. Если ты не справишься с заданиями, которые я тебе дала, я буду вынуждена позволить Бренне вернуться из отставки, чтобы решить эту проблему. — Она вздохнула. — Уверяю тебя, это самое последнее, чего бы мне хотелось; в последние годы Бренна стала немного не в себе… проблематичной…, и я с большим трудом убедила ее уйти в отставку. Она до самого конца настаивала, что ты не готова принять на себя обязанности Бабы Яги. Я искренне надеюсь, что ты не докажешь ее правоту.

С этим последним обжигающим душу заявлением она протянула руку своему супругу, и они вышли из пещеры, их свита следовала за ними, щебеча, как дерево, полное воробьев в сумерках.

Бека стояла неподвижно, глядя им вслед, чувствуя себя так ошеломленно, словно ее сбил десятитонный грузовик. Она не была уверена, но подозревала, что ей только что сказали, что неспособность решить эти две важные проблемы будут означать конец ее дней как Бабы Яги. Еще совсем недавно ее реакция на подобный указ вызвала бы скорее облегчение, чем скорбь — отлично выбрано время, чтобы узнать, что это предположение было ошибочным.

Оказалось, что она больше всего на свете хотела добиться успеха и остаться Бабой Ягой. Жаль, что это выглядело, как совершенно неосуществимое желание.

Глава 19

Бека подошла к Боудикке, Гуртеирну и молодому человеку, стоявшему рядом с ними. Они выглядели лишь немного менее потрясенными, чем она, хотя Бека заметила, как Королева Морского народа и Король Шелки украдкой переглянулись, прежде чем она добралась до них. У нее снова возникло ощущение, что они знают об этих отщепенцах что-то такое, в чем не признаются. Конечно, возможно, они просто чувствовали себя подавленными, и виноватые взгляды были лишь в ее воображении. Бренна всегда обвиняла ее в том, что она слишком торопится с выводами.

Очевидно, Бренна критиковала ее за это, и даже больше, перед Королевой Иноземья. Просто потрясающе. Как будто Бека и так не чувствовала себя достаточно неуверенно. Она начала задаваться вопросом, почему Бренна, поняв, что совершила ошибку, взяв Беку под опеку, просто не начала все сначала с новой ученицей-Бабой. Она гадала, что будет, если Королева лишит ее титула Бабы и вернет его Бренне.

— Ваши Величества, — сказала Бека. — Мне так жаль слышать, что детям стало еще хуже. — Она чувствовала себя просто ужасно из-за этого; Баба Яга, как правило, особенно защищала детей, несмотря на древние сказки. По правде говоря, рассказы о том, как Баба Яга «съедает» детей, были в основном метафорой для вызволения беззащитных детей из семей, в которых есть грубость и насилие.

— Нас это очень огорчает, Баба, — сказала Боудикка. — Моя собственная внучка, малышка, которой еще нет и года, смертельно больна. Я очень боюсь за нее. Неужели ты действительно не представляешь, что отравило наши воды?

Бека опустила голову.

— Мне очень жаль, — сказала она чуть громче шепота. — Я уверена, Бренна давно бы уже нашла решение. Возможно, Королева была права, решив вернуть ее. — Какой смысл обладать всей этой властью, если она не может помочь людям, которые так нуждаются в ней?

К ее удивлению, Гуртеирн встал на ее защиту.

— Ты слишком строга к себе, Баба Яга. В конце концов, наши собственные шаманы и мудрецы также не смогли обнаружить источник токсинов, и наши самые лучшие целители не сумели сделать ничего большего, чем просто облегчить симптомы у тех, кто пострадал. И у них было значительно больше времени, чтобы работать над проблемой, чем у тебя. У нас нет претензий к твоим усилиям от нашего имени.

Она выпрямилась, испытывая одновременно удовлетворение и облегчение. И решила во что бы то ни стало найти ответ, чтобы вера Гуртеирна и Боудикки в нее не оказалась подорвана.

— А, — воскликнул Гуртеирн. — Полагаю, ты не знакома с моим сыном и наследником, Тирусом.

Тирус склонился над ее рукой, почти такой же красивый и обаятельный, как его брат. Несмотря на тяжелые обстоятельства, его глаза светились теплотой, а движения были порывистыми как у ребенка.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Баба Яга. Я с нетерпением жду совместной работы на долгие годы. — Он взглянул на отца и усмехнулся. — Не то, чтобы я взошел на трон в ближайшее время; к счастью, мой отец все еще здоров и силен.

— Я тоже рада с вами познакомиться, — ответила Бека. — Хотя мне бы хотелось, чтобы это произошло при более благоприятных обстоятельствах. — Она снова повернулась к Королю. — Я удивлена, что Кеш не сказал мне, что ваши люди все еще болеют. Я решила, что раз он не упомянул об этом, то их состояние начало улучшаться, как только вы вывезли их из пораженных областей.

Гуртеирн напрягся, и Тирус бросил на него быстрый взгляд краешком глаза, сохраняя на лице бесстрастное выражение, что казалось, было не так уж и просто.

— Ты разговаривала с моим сыном Кешем, Баба Яга? Как это могло произойти?

Бека почувствовала, что явно что-то упустила, чувство, к которому она уже слишком привыкла. Ей это не очень нравилось.

— Он не упоминал, что общается со мной, Ваше Величество? — «Неужели Кеш стыдился ее?»

Гуртеирн только хмыкнул, поэтому объясняться пришлось Тирусу.

— Увы, мой отец и Кеш поссорились. Мы не видели его в наших землях уже много месяцев, по вашему, обитателей поверхности, исчислению времени. Мы даже не были уверены, что он остался здесь. Мы полагали, что, возможно, он вернулся в наши родные воды Эйре (Эйре — ирландское название государства Ирландия — прим. перев.).

— Вот как, — сказала Бека. Она попыталась вспомнить, упоминал ли Кеш когда-нибудь о разладе между ним и его семьей, но решила, что нет. Возможно, он был растерян. Для таких существ, как Шелки, семья и клан были важнее всего. Или, может быть, он боялся, что ей будет неудобно проводить с ним время, если она узнает, что он и его отец не разговаривают, так как она работала по заданию Короля Шелки.

Неудивительно, что он так настойчиво преследовал ее и так ревновал к тому, что она проводила время с Маркусом. Бедный Кеш, ему, наверное, было ужасно одиноко без своих людей, а она была самым близким человеком, которого он мог найти.

Конечно, произнес тихий голос в ее голове, может быть, он что-то скрывает. Он уже признался, что манипулировал рыболовными маршрутами… что, если он и его друзья, о которых он упоминал, замешаны в чем-то похуже?

Ей стало плохо, когда она подумала об этом. Кеш всегда был очень мил с ней и всегда поддерживал ее, когда она боялась, что недостаточно хороша. Она решила быть более терпеливой с ним и как-нибудь выкроить время для еще одного пикника или двух. Хотя время ей понадобится. Теперь нужно решить не только старую проблему, но и новую, которую Королева Иноземья только что возложила на нее. Но в конце концов, ей ведь нужно иногда и есть, несмотря на постоянно бурлящий желудок и отсутствие аппетита. Пикник будет кстати.

— Не беспокойтесь насчет него, — успокаивающе сказала она. — У него много знакомых среди серфингистов, так что он не совсем один. И мы стали друзьями, наверно.

Боудикка и Гуртеирн обменялись еще одним тяжелым взглядом, отчего воздух между ними стал тяжелым от невысказанных слов.

— Кеш всегда чересчур любил людей, — пробормотал Гуртеирн. Тирус многозначительно откашлялся, и Король запоздало добавил, вспомнив, к кому обращается, — Я ничего против людей не имею, конечно же. Просто имел в виду, что он мог бы лучше занять свое время и энергию, уделяя внимание тем, кто ожидал от него лидерства под водой.

Боудикка вздохнул.

— Заткнись, Гур, старый дурак. Иначе проглотишь ласты так глубоко, что они вылезут у тебя из ушей.

Бека подавила улыбку. Она так редко думала о себе как о человеке в эти дни, имея больше общего с большинством паранормальных существ, чем с расой, в которой она была рождена. Его слова нисколько не оскорбили ее. Однако ощущение того, что они что-то скрывают от нее, очень ее беспокоило.

— Я хотела спросить, Ваше Величество, Тирус, может быть, Вы знаете об этих предателях что-нибудь такое, чего не захотели, э-э… не сочли мудрым поделиться с Королевой Мореной?

Больше виноватых взглядов. Бека попыталась направить свою внутреннюю Бабу в нужное русло и просто молча смотрела на них. Сейчас, в этой непримиримой тишине, каждый вдруг почувствовал, что перед ними не молодая девушка, нет. Это древнее существо, и оно хочет ответов.

Тирус сломался первым.

— Отец, ты действительно должен рассказать Бабе Яге все, что мы знаем. Как она нам поможет, если мы будем держать ее в неведении?

Король Шелки поморщился, но через мгновение кивнул в знак согласия. Он отошел от края воды, чтобы они могли поговорить без лишних ушей. Морской народ все еще терпеливо ожидал своих повелителей.

— Не так уж много мы и знаем, Баба Яга. Уверяю тебя, если бы мы обладали достаточной информацией, то сообщили бы Королеве, несмотря на то, чем могло это нам… грозить. — Они все посмотрели на разбитые кристаллы и все еще дрожащий сталактит и вздрогнули в унисон при мысли о Королеве в одном из ее приступов ярости.

— Мы просто слышали слухи, — вставила Боудикка, ее голос был мелодичным и нежным по сравнению с грубым старым Шелки. — Ты же знаешь, сколько всего крутится при дворе; сначала мы думали, что это просто сплетни и бормотание недовольного и неустроенного народа.

— И что же это за слухи? — спросила Бека, думая о худшем.

У Тируса хватило такта выглядеть виноватым, в отличие от отца.

— Некоторые говорили, что появился таинственный незнакомец, который пришел, чтобы привести подводный народ обратно к славе. Никто никогда не признавался, что разговаривал с этим человеком или знал кого-то, кто это сделал. Он всегда был другом друга друга. Но все сходились на том, что этот человек пытался привлечь на свою сторону членов общин Морского народа и Шелки.

— Этот подстрекатель толпы давал нелепые, невыполнимые обещания, — с горечью произнес Гуртеирн. — Он говорил о том, чтобы изгнать людей из моря и позволить нашим людям открыто жить в обширном океане, как в давние времена, чтобы нас снова боялись и поклонялись, а не отвергали как сказки для детей. Любое здравомыслящее создание понимало, что такого никогда не случится. Их слишком много и они слишком сильны, а нас слишком мало, и мы уязвимы перед оружием, которое вы, сухопутные жители, постоянно изобретаете.

— Без обид, — прибавила Боудикка, печально закатив глаза.

Бека улыбнулась ей. Заслуженная античеловеческая предвзятость Гуртеирна не беспокоила ее так сильно, как открытие, что лидер предателей, которого Королева поручила ей раскрыть, уже усердно работал, сеял раздоры и вербовал последователей среди подводного народа.

— Как вы думаете, сколько ваших людей решило последовать за этим агитатором? — Спросила Бека. — И считаете ли вы, что они опасны?

Боудикка вздохнула, пышная грудь приподнялась.

— Точно неизвестно. Слухи ходят повсюду. Самого предателя, похоже, нигде нет. Что касается того, опасны ли они… насколько могут быть опасны Люди, когда чувствуют угрозу, беспомощность и страх, и какая-то сильная фигура приходит и говорит им именно то, что они хотят услышать?

Именно этого и стоило бояться. Опасения Королевы Морены, что этот отступник и его последователи сделают что-то, что безвозвратно откроет существование магических созданий всему человечеству, по-видимому, не были плодом ее воображения.

Если Бека не сможет найти и остановить этих предателей, прежде чем они зайдут слишком далеко, Люди могут пострадать или даже погибнуть. И тогда ответная реакция, если паранормальный мир будет обнаружен, будет невообразимой. Лучшее, на что они могли надеяться, это столы для вскрытия, зоопарки и лагеря для интернированных (Интернирование — принудительное задержание, переселение или иное ограничение свободы передвижения, устанавливаемое одной воюющей стороной для находящихся на её территории граждан другой воюющей стороны или для граждан другой воюющей стороны, находящихся на оккупированной первой воюющей стороной территории, или нейтральным государством для военнослужащих воюющих сторон. — прим. перев.). Худшее — снова начнется охота на ведьм.

Она должна была быстро найти этих предателей, и не только потому, что Королева собиралась отнять у нее работу, если она этого не сделает.

Бека попрощалась с Боудиккой, Гуртеирном и Тирусом и направилась обратно к тропинке, которая должна была вернуть ее к проходу между мирами. Пока она шла, в ее голове крутились безумные планы. Она попытается найти Кеша и узнать, не слышал ли он что-нибудь об этом предводителе предателей, или даже не пытался ли он присоединиться к ним. Она пошлет сообщение отцу Маркуса (надеюсь, без того, чтобы Маркус узнал и оторвал ей голову) с просьбой предупредить остальных рыбаков, чтобы они были начеку. Хотя это было сложно, так как она не могла точно объяснить, в каких формах может возникнуть проблема.

И она подумала, что пришло время позвать на помощь.

Как только она доберется до дома, то сразу же призовет Всадников.

* * *

Точно так же, как всегда были Бабы, всегда были и Всадники. Никто, казалось, не знал, были ли они бессмертными существами, которые предпочли выглядеть как Люди, или они были просто созданиями, которые принимали одно и то же обличье. Бренне казалось, что Всадники, которых она знала, были теми же самыми, которых знала и ее наставница, а между ними были сотни лет разницы.

Кто бы они ни были на самом деле, святая обязанность Всадников служить Бабе Яге. Привлекательный, сильный и абсолютно надежный (если вы не возражаете против сопутствующего ущерба по пути), Белый всадник, Красный всадник и Черный всадник ехали на своих волшебных лошадях через старые истории о Бабе Яге, вызывая трепет и страх. Если у Бабы Яги возникала слишком большая проблема, чтобы справиться с ней самой, она могла вызвать Всадников.

С точки зрения Беки, этот конкретный набор проблем определенно подходил.

Видимо Чуи тоже был согласен.

— Чертовски вовремя, — пробормотал он, когда она переоделась и подробно изложила ему свой план. — Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что тебе нужна помощь. — Он растянулся на полу рядом с ее кроватью, занимая большую часть остального пространства в маленькой комнате. — Ты собираешься призвать их сейчас?

Бека кивнула, накинув простой сарафан и присев на край кровати.

— Прямо сию минуту, если бы ты мог перестать ныть, чтобы я могла сосредоточиться.

— Я кобель, — прорычал Чуи. — А не сука. — Но он настороженно сел, добавив только, — Мне очень нравится этот Алексей. Будет приятно снова увидеть его.

Бека фыркнула.

— Ну, естественно. Вы оба безумно большие, пушистые и любите есть все, что не прибито гвоздями. Вы практически близнецы.

Сняв драконью серьгу с черным турмалином, она взяла ее в сложенные чашечкой ладони и закрыла глаза, вызывая как можно более ясный образ Алексея Найта, выстраивая мостик к его сущности своими воспоминаниями и отчаянием. Огромный, как медведь, ростом не меньше шести футов восьми дюймов, массивного сложения, из всех троих Алексей был берсеркером, который жил, чтобы сражаться, пить и есть, и делал все это с радостной самоотдачей. Теперь она видела его так, словно он стоял перед ней — его жесткие каштановые волосы, растрепанные, как ежевика, борода заплетена в косу, глаза горят изнутри, словно огнем. Обычно он носил черную кожу, звенящую цепями, и ездил на черном Харлее, который ревел почти так же громко, как и он.

«Ты нужен мне, Алексей. Приди ко мне».

Затем она достала серьгу с жемчужиной и задумалась о своем любимом из всех всадников. Михаил Дэй, белый Всадник, всегда был добр к ней, и когда она была ребенком, и даже в подростковом возрасте, когда она была страстно влюблена в него. Неудивительно, что он выглядел как Толкиенский эльф: длинные светлые волосы распущены и ниспадают на широкие плечи, одет обычно в белоснежные джинсы и льняную рубашку, такой красивый, что и благоразумные женщины теряют голову, когда он входит в комнату. Его белая Ямаха мурлыкает, как пантера, и он питает слабость к сладостям и девицам, попавшим в беду. Если кто и мог помочь ей, так это Михаил.

«Михаил, ты нужен мне. Пожалуйста, приезжай, как можно скорее».

Наконец, она держала ожерелье с кроваво-красным рубином. Красный Всадник всегда немного пугал ее, хотя она была рада, что он на ее стороне. Грегор Сан был столь же безмятежен, сколь и неспокоен Алексей; ниже остальных, с длинными черными волосами, стянутыми в хвост, плоскими скулами, темными раскосыми глазами и усами монгольского воина, Грегори двигался с грацией убийцы и носил красный облегающий кожаный комбинезон, который соответствовал его молчаливому красному Дукати. Бека никогда не понимала его до конца — она думала, что он, вероятно, самый смертоносный из этой троицы, и все же он всегда казался таким спокойным и никогда не говорил резких слов. Он был загадкой, которую она не была уверена, что действительно хочет разгадать.

«Грегори, ты нужен мне. Приди ко мне».

Она повесила ожерелье обратно на шею и с вздохом открыла глаза. Будем надеяться, что Всадникам не потребуется много времени, чтобы добраться сюда. По последним данным, они как раз закончили помогать ее сестре Барбаре с каким-то делом в штате Нью-Йорк, а это на другом конце страны. Но их волшебные мотоциклы, превращенные из Зачарованных коней, на которых они когда-то ездили, могли доставлять их из одного места в другое гораздо быстрее, чем это было возможно. Если повезет, они будут здесь через день или два.

И это отлично. Потому что ей нужна была вся помощь, которую она могла получить.

* * *

Маркус посмотрел на мокрые сети, которые они только что подняли на борт, и произнес каждое ругательство, которое выучил в армии. Потом он придумал еще несколько и выдал их. Чико и Кенни недоверчиво разинули рты, как рыба, которую они собирались выгружать, а его отец был так бледен, что Маркус испугался, как бы он не потерял сознание на палубе.

Он незаметно подошел и встал рядом со стариком, который был так расстроен, что даже не потрудился сказать что-то саркастическое о том, что не нуждается в няньках, как больной ребенок.

— Она разорвана в клочья, — безжизненным голосом произнес Маркус-старший. — Здесь даже чинить нечего.

— Что же могло такое сделать? — Спросил Кенни, испуганно поглядывая за борт «Хитрого Змея». — Какой-то гигантский кальмар?

Чико закатил глаза и сплюнул.

— Ты слишком много смотришь ужастиков на ночь, друг мой. Под водой нет монстров, которые только и ждут, чтобы съесть тебя.

— Но что-то точно разорвало эту сеть в клочья, — возразил Кенни. — Если только ты не думаешь, что тунцы научились драться.

Маркус проигнорировал их знакомую перепалку и присел на корточки, чтобы рассмотреть сети поближе. Отец опустился на колени рядом с ним, ощупывая спутанные и изодранные остатки того, что всего три часа назад было идеально сплетенным волокном.

— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное раньше, папа? — Спросил Маркус.

— Никогда, — ответил отец. Он всегда был таким упрямым и сильным, даже когда ему поставили страшный диагноз и во время лечения рака. Но теперь в его голосе слышались нотки поражения. Он поднял один сегмент, чтобы посмотреть на него, и тот развалился у него в руке. — Посмотри на это. Это мусор. Как будто что-то прогрызло и разрезало ножом всю сеть. Мусор, — повторил он, позволив ей упасть обратно на деревянные доски со скользящим стуком.

— Может быть, акула каким-то образом запуталась в ней? — Спросил Маркус, думая о той, с которой они с Бекой столкнулись всего пару дней назад. При мысли о девушке у него заболела грудь и голова. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он видел ее в последний раз, но казалось, что без ее присутствия его душа была так же разорвана, как и эта сеть. Нелепо. Невыносимо. Но так оно и было.

— Не понимаю, как акула могла это сделать, — сказал отец, медленно вставая. — Но другого объяснения я тоже не могу придумать. — Он посмотрел вниз на беспорядок, морщины на его лице, вырезанные годами на солнце и ветру, казалось, становились все глубже, пока Маркус смотрел на него.

— Я не могу позволить себе новую сеть, — неохотно признался отец. — В этом году рыбалка была очень плохой. Нет денег на замену. — Его глаза скользили по кораблю, осматривая все места, где он экономил на ремонте. Маркус работал над небольшими проблемами, когда никого не было рядом, но корабль все еще выглядел гораздо менее отполированным и аккуратным, чем когда он рос. Насколько он мог судить, отец не заметил никаких улучшений; старик видел только недостатки. Он всегда был таким.

— Может быть, я слишком стар для этого, — сказал Маркус-старший, его скрюченные руки обвились вокруг друг друга. — Может, мне просто стоит отказаться от этого.

— Ты этого хочешь? — Тихо спросил Маркус. Его отец всегда любил море больше всего на свете. Больше, чем жену, которая, вероятно, поэтому и ушла. Больше, ф чем детей, хотя по иронии судьбы брат Маркуса любил океан почти так же сильно, как их отец, связь, которая связывала их вместе до того дня, когда океан убил его. Маркус всегда представлял себе, что однажды старик умрет за рулем своей лодки, счастливый в объятиях своей водной любовницы.

Отец пожал плечами, и то, что ещё оставалось от его прежней жизнерадостности, исчезло на глазах у Маркуса.

— У меня нет выбора.

— Я могу помочь, — сказал Маркус. — Я хочу помочь. — Он был ошеломлен, обнаружив, что это даже, правда. — У меня накопилось много денег с тех пор, как я служил в морской пехоте. В конце концов, не на что их тратить в пустыне. Давай я куплю тебе новую сетку.

Отец покачал головой.

— Моя лодка. Моя проблема. Мне не нужна твоя помощь.

Маркус почувствовал, как ярость подступает к горлу, словно желчь, удушливая и огненная, словно он проглотил пылающую палочку какого-то циркача.

— Ты никогда не изменишься, да? — сказал он, слова сами собой вырывались сквозь стиснутые зубы. — Ты никогда не будешь слушать никого другого. Ты бы точно никогда не послушал меня. Я говорил тебе, что Кайл был слишком молод, чтобы работать на лодке. Я же говорил тебе, что новый парень, которого ты нанял, был обдолбанным чокнутым, который мог навредить кому-то. Но ты не мог найти никого, кто согласился бы работать на тебя, потому что ты оттолкнул каждого проклятого моряка в порту своим паршивым характером и плохим отношением, и поэтому ты позволил ему остаться, и Кайл умер. Боже упаси, если ты вообще когда-нибудь прислушаешься к моим словам.

Лицо отца покраснело, потом побледнело, но Маркус не смог удержаться от крика.

— Теперь я еду через полмира, чтобы помочь тебе, когда ты болеешь, и ты позволяешь мне таскать рыбу с наемными парнями, но на самом деле не даешь мне ничего сделать, чтобы облегчить тебе жизнь. Я мог бы починить лодку, но ты мне не разрешаешь. Я мог бы купить тебе новую сеть, но тогда тебе придется признать, что я тебе нужен для чего-то, и ты скорее разоришься и отдашь все, чем возьмешь что-нибудь у меня.

Он ударил ногой по сетке, заставляя все больше кусочков рассыпаться в клочья.

— Ты действительно думал, что я не понимаю, что ты разорен? Начальник порта приходил ко мне несколько дней назад, прося оплатить причальные сборы.

— Ну, надеюсь, ты им не заплатил, — рыкнул в ответ отец. — Это мои долги, и я заплачу их сам.

— Как? — Спросил Маркус. — Бека больше не вернется и не будет платить тебе. Твоя сеть разорвана в клочья. Как ты собираешься оплачивать свои долги, если не сможешь ловить рыбу?

— Бека не вернется? — удивленно спросил его отец, выглядя потрясенным и на удивление несчастным. — Что ты наделал, парень?

Маркус почувствовал внезапное желание вернуться в детство и топать ногами по истертой палубе.

— Почему ты думаешь, что это я что-то сделал? А тебе не приходило в голову, что, может быть, виновата твоя драгоценная Бека?

В сторонке Чико и Кенни обменялись взглядами.

— Она обманула меня, — упрямо сказал Маркус, как будто кто-то спорил с ним. — Она совсем не та, за кого себя выдает. — Он не собирался упоминать, что его отец был прав насчет того, что мистические существа действительно существуют — мало того, что это дало бы старику повод для высокомерия, так ещё и Маркус все еще делал все возможное, чтобы притвориться, что он никогда не знал правду о драконах, Шелки и Морском народе. О Боже.

Маркус-старший покачал головой.

— Ты такой же дурак, как и я, парень, — сказал он чуть тише. — Я потерял твою мать, потому что был слишком горд, чтобы пойти за ней, когда она ушла. Не совершай ту же ошибку, что и я. Эта Бека одна на миллион. Даже мне она нравится, а это о чем-то да говорит.

Чико фыркнул в усы. Маркус посмотрел на них обоих.

— Она ушла и больше не вернется. Тебе лучше просто привыкнуть к этой мысли. — «Он сделает также, однажды». — А пока тебе все еще нужна новая сеть, и я собираюсь сходить за ней. Так что тебе лучше привыкнуть и к этой мысли тоже.

Старик открыл рот, но Маркус не стал дожидаться, что он скажет, отошел к носу лодки и взялся за штурвал, чтобы направить их обратно к берегу. Чем скорее он уберется с этой лодки подальше от отца, тем лучше. В «Капризной чайке» стояло пиво с его именем. И если бы в его жизни вообще осталась хоть капля удачи, то оно позвало бы с собой множество своих подружек.

Глава 20

— Бека. Бека. Ты должна встать и увидеть это.

У нее так сильно болела голова, что голос Чуи был подобен удару молота по наковальне. Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, обеспечивало пламя для кузницы. Она не спала, в последнее время вообще мало спала. Конечно, отчасти, это было беспокойство. И чувствовала она себя дерьмово. Но по большей части ей безумно не хватало Маркуса.

Можно было подумать, что они были вместе целую вечность, а на самом деле просто провели пару недель на одной лодке и один краткий момент страсти. Пока все это не обрушилось на нее. И все же она тосковала по Маркусу. Несколько раз за последние пару дней она почти проглатывала свою гордость и шла к нему. Умоляя выслушать ее. Прислушаться к ней. Но какой в этом был смысл? Они живут в двух разных мирах. Их отдельные истории никак не могли иметь один и тот же финал.

— Бека. — Острые зубы дернули ее за длинную футболку, в которой она спала. — Ты встаешь? Ты должна увидеть, что показывают по телевизору.

Дрожащей рукой, Бека смахнула слезы и попыталась изобразить на лице недовольное выражение, повернувшись лицом к дракону.

— Да иду я. Но если это еще один повтор «Властелин колец», я не хочу слышать о том, что Смауг на самом деле не плохой парень в душе.

Чуи покачал своей массивной головой, нисколько не убежденный ее показной нормальностью, но, явно желая оставить все, как есть. Во всяком случае, пока.

— Нет, это местные новости. Не так весело, как «Властелин колец», но почти так же познавательно.

Бека заставила себя встать с кровати, не обращая внимания на пульсирующую головную боль и спазмы в животе. Она последовала за Чуи в гостиную, где по телевизору показывали бодрую блондинку, предсказывающую теплую погоду и отсутствие дождя. Какой сюрприз. Бека взмахнула рукой против часовой стрелки, и сцена на экране телевизора медленно перемоталась.

— Стоп! — Потребовал Чуи, присаживаясь на корточки.

Бека щелкнула пальцами, и картинка снова начала двигаться вперед с нормальной скоростью, показывая новости за несколько минут до этого. Веселая женщина-репортер, почти такая же, как та, что делала прогноз погоды, стояла на причале с микрофоном и очень серьезным выражением лица.

— У нас есть несколько сообщений о странных происшествиях здесь, в гавани, — говорила она, показывая множество очень белых зубов и очень загорелую ложбинку между грудями. — Некоторые из рыбаков рассказывают, что их уловы были уничтожены самым странным образом. Они никогда раньше такого не видели. Несколько человек, утверждают, что видели мифических существ, таких как русалки или морские змеи, а один даже настаивал на том, что какая-то таинственная сила ответственна за плохую рыбалку в этом сезоне.

— Келли, все это звучит довольно надуманно, — сказал ведущий из студии. — А ты сама видела что-нибудь необычное?

Келли покачала головой, хотя ее волосы совсем не шевелились.

— Нет, Боб, но эти ребята в основном опытные рыбаки и крепкие, как старые гвозди. Непривычно видеть их такими напуганными. И я, действительно, видела одну из сетей, о которых они говорили, и она выглядела так, будто ее кто-то пожевал.

— Итак, Келли, ты думаешь, что мы имеем дело с каким-то морским чудовищем в прекрасном заливе Монтерей? Может, эти рыбаки что-то напутали? — Веселое поведение ведущего звучало так, словно кто-то собирался объявить новый национальный праздник.

— Ну, Боб, это Калифорния, так что, все возможно, — ответила Келли, Солнце почти ослепляло, когда оно отскакивало от ее зубов. — Но Русалки? Серьезно? — Она улыбнулась в камеру, как бы приглашая зрителей принять участие в шутке. — Должно быть, парни приняли что-то, а потом приняли желаемое за действительное. Но я дам знать, если столкнусь с говорящим дельфином. Передаю эфир тебе, Боб.

Бека так сильно нахмурилась, глядя в телевизор, что из-под двери начал просачиваться дым. Чуи поспешно нажал лапой кнопку «выкл».

— М-да уж, — произнесла она, топая на кухню, чтобы приготовить чай. — Думаю, уже слишком поздно пытаться заставить отца Маркуса предупредить других рыбаков, чтобы они остерегались странных и опасных вещей.

— Ха. — Чуи выглядел слегка подавленным под всей своей шерстью. — Что ты теперь будешь делать?

«Кроме как распрощаться с карьерой Бабы Яги?» Бека вдохнула аромат восстанавливающего чая, слегка пахнущего голубыми розами, из которых он в принципе состоит. Такое ощущение, что ее желудок был расстроен все эти последние дни, но волшебный чай все еще заставлял ее чувствовать себя немного лучше. Это никак не помогало справиться с усталостью, но она винила в этом бессонные ночи и слишком много погружений. Если бы она была полностью человеком, то заподозрила бы грипп. Но Бабы не болели.

Жаль, что тоже самое не относится и к любовной тоске.

Она вздохнула.

— Пожалуй, я попробую еще немного поработать с магией, чтобы лучше понять причину отравления воды. И еще надо выследить паранормальных существ, которых я знаю, чтобы спросить их, возможно, они что-то слышали или видели о нашем таинственном предателе. Я буду очень счастлива, когда Всадники, наконец, осчастливят меня своим присутствием.

Чуи вдруг поднял голову и довольно по-собачьи фыркнул.

— Опять Тимми в колодце? — С сарказмом спросила Бека. (отсылка к сериалу «Лэсси» — прим. перев.)

— Кто-то у двери, — произнес Чуи. — Или, по крайней мере, был.

Бека не знала, была ли это просто ее пульсирующая боль в голове, или проклятый дракон говорил еще меньше, чем обычно. Но она все равно подошла к двери и повернула ручку, чтобы открыть ее.

Она выглянула наружу, но увидела только пустую парковку и вид на море через дорогу. «Черт. На мгновение ей показалось, что Маркус пришел извиниться. Как будто это когда-нибудь случится».

— Здесь никого нет, Чуи, — сказала она.

Гавкнув, он опрокинул что-то, стоявшее рядом с дверью. Это был огромный букет роз, орхидей и лилий различных оттенков нежно-розового и румяного персика. Не совсем ее цвета, но очень красивый и сногсшибательный букет. Сильный запах заставил ее желудок перевернуться, или, возможно, это было вызвано мгновенным всплеском надежды. Однако, через несколько секунд, она поняла, что Маркус не из тех, кто дарит цветы.

— Там записка, — услужливо подсказал Чуи. — Они от моряка?

— Не глупи, — сказала она, разочарование сделало ее раздраженной. Она взглянула на записку. — Они от Кеша.

— А. Он. — Чуи нахмурился. — Положи их обратно на землю. Я на них пописаю.

Бека закатила глаза.

— Ты не сделаешь ничего подобного. Я же говорила, что у него были какие-то разногласия с семьей. Он просто одинок и нуждается в друге.

— Он должен оставить тебя в покое. Ты занята.

Бека проигнорировала его и прочитала записку вслух. Если она этого не сделает, дракон будет просто мучить ее, пока она не расскажет ему, что в ней было.

— Дорогая Бека, — гласила записка. — Эти цветы всего лишь бледное отражение твоей красоты, но я надеюсь, что ты примешь их в знак моего уважения. Я скучал по тебе все эти дни, и горячо надеюсь, что ты почтишь меня своим присутствием на сегодняшнем ужине. Я буду на пляже в обычном месте, с нетерпением ожидая, когда ты присоединишься ко мне и посрамишь Луну сиянием своей улыбки. Твой Кеш.

Чуи издал рвотные звуки. Громко.

— Угомонись, — сказала Бека, втайне соглашаясь с ним. Она тоже не была склонна к лести. Может быть, именно поэтому ей так нравился Маркус; он никогда не пытался ей льстить. Или вообще сказать что-нибудь приятное, по большей части. Это своего рода успокаивало.

— Ты ведь не собираешься идти к нему, правда? — Спросил Чуи, следуя за ней в дом. — У тебя есть загадки, которые нужно разгадать, и плохой парень, которого нужно выследить. У тебя нет времени тратить его на принца, который не так очарователен, как думает.

Бека стояла с цветами в руках, пытаясь сообразить, куда бы их поставить, чтобы они не воняли. Наконец, она открыла дверь в Иноземье и бросила их внутрь, прежде чем ее стошнило бы от запаха. Некоторым пикси они понравятся. Черт, учитывая размер букета, целому племени пикси.

— Мне все равно нужно поговорить с ним об этом предателе. Он должен что-то об этом знать. — Она снова попыталась проигнорировать ворчливый голос, говоривший, что он уже признался в саботировании рыбного промысла Людей-рыбаков. Но ведь несколько детских шалостей не делают его злодеем.

* * *

Через пару часов раздался резкий стук в дверь. Бека оторвалась от изучения древнего тома по магии и чуть не уронила бесценную реликвию на пол, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге оказалась пухленькая женщина с длинными вьющимися седыми волосами и в яркой цветастой тунике поверх пышных брюк с поясом. На шее у нее висели разноцветные ожерелья из бисера, а аромат пачули опережал ее, словно трубач, возвещающий о ее присутствии.

— Здравствуй, милая, — сказала Бренна, вплывая в комнату. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я сама вошла, просто мне все равно кажется странным стучаться в свою же дверь. — Она издала пронзительный смешок, окинув помещение критическим взглядом.

— Боже мой, ты, похоже, кое-что изменила, не так ли? — Поджатые губы свидетельствовали о явном отсутствии одобрения. — Где все мои диванные подушки? Место выглядит унылым.

Бека с вздохом опустила книгу и попыталась собраться с духом от этого неожиданного визита. В конце концов, Бренна вырастила ее и научила всему, что знала сама. Бека была уверена, что это означает, что она должна быть счастлива видеть своего наставника. Так почему же она чувствовала, как у нее сводит живот, и ссутуливаются плечи?

— Здравствуй, Бренна. Вот так сюрприз, — произнесла Бека. — Последнее, что я слышала, что ты наслаждаешься своим уединением в каком-то тропическом уголке Иноземья. — Она встала и подошла к Бренне. Они не обнялись. Несмотря на ее добродушный вид, Бренна никогда не обнималась. — Могу я предложить чаю?

— Выпрями спину, дорогая, — сказала Бренна, усаживаясь в кресло. — И да, спасибо, что-нибудь травяное, пожалуйста.

— Я слышал, паслён — хорошая трава, — прорычал низкий голос из-за дивана. Чуи неторопливо вошел в поле зрения и посмотрел на Бренну прищуренными глазами. — Как насчет чего-нибудь из этого? (паслен — растение, листья и ягоды которого ядовиты — прим. перев.)

Седовласая женщина усмехнулась.

— О, Чуи, тебе всегда нравилось дразнить меня. Я скучала по тебе, — мимолетный взгляд метнулся туда, где стояла Бека, жонглируя кружками и банкой меда. — И по тебе, конечно, тоже милая.

— Конечно, — пробормотала Бека. Она протянула Бренне дымящуюся чашку чая и села рядом со своей.

— Что ты здесь делаешь, Бренна? — Спросил Чуи со своей обычной прямотой. С таким же отсутствием утонченности он опустился на пол у ног Беки, давая понять, что его преданность принадлежит нынешней Бабе, а не старой.

Бренна лишь приподняла бровь, явно не тронутая этим.

— Я проверяю, как поживает Бека; мне казалось, это очевидно. Я слышала, что у нее возникли некоторые трудности с ее первой большой задачей, и я подумала, что просто заскочу, чтобы узнать, могу ли я чем-нибудь помочь. Нужно предлагать поддержку и помощь своим друзьям, или что-то в этом роде.

Чуи фыркнул, и Бренна сжала губы, пока они не превратились в тонкую красную линию.

— Если тебя что-то не устраивает, дорогуша, почему бы тебе не прогуляться? Нам с Бекой нужно обсудить дела Бабы Яги. Твое присутствие не требуется. — Она сделала прогоняющее движение.

Бека открыла рот, чтобы возразить, но пес только пожал массивными плечами и пробормотал: — Я забыл, как сильно ненавижу запах масла пачули. — Он окинул Бренну оценивающим взглядом. — Я отлучусь ненадолго. Предполагаю, что визит будет недолгим.

Голова Беки металась взад-вперед между ее наставницей и собакой-драконом. Почему раньше она не замечала, как сильно они не любят друг друга? Она вздохнула, желая, чтобы Чуи остался, но, понимая, что ей придется самой встретиться со своим предшественницей.

— Итак, — начала Бека, когда дверь захлопнулась с особенно саркастическим лязгом, — кто тебе сказал, что у меня проблемы?

Бренна лениво помахала рукой в воздухе, сверкнув множеством колец.

— О, милая, все об этом знают. Паранормальное сообщество, люди при дворе Королевы; теперь это не совсем секрет, не так ли? — Она протянула руку и похлопала Беку по плечу. — Ты не должна чувствовать себя плохо. Все знают, что ты стараешься изо всех сил. Никто не винит тебя за неудачу. Просто ты вляпалась по уши.

Желудок Беки сжался еще сильнее, и она надеялась, что не добавит позорности ситуации, когда ее вырвет на пол к ногам наставницы. Она обняла себя за плечи, словно защищаясь.

— Я еще не потерпела неудачу, Бренна, — сказала она, стараясь говорить более уверенно, чем было на самом деле. — У меня еще есть время, чтобы найти ответы, которые позволят мне исправить ситуацию.

— Конечно, есть, милая. В конце концов, Морской народ не достигнет своего самого слабого состояния до ночи полной Луны, когда сильнее подвержены магии. Вероятно, именно тогда большинство больных начнут умирать, а у тебя еще есть дни до этого.

Бренна посмотрела на стопку книг, которые Бека в отчаянии просматривала до прихода Бренны.

— О Боже. Ты все еще занимаешься исследованиями? Я была уверена, что ты уже нашла причину проблем и работаешь над решением. — Она фыркнула, тряхнув кудрявой головой, прежде чем отхлебнуть еще чаю.

Бека прикусила губу. Больше всего на свете она ненавидела просить помощи, но, очевидно, у нее не было выбора.

— Бренна, как думаешь, ты могла бы мне помочь? У тебя гораздо больше опыта, чем у меня. Я уверена, если бы мы работали вместе…

Грустный смех Бренны эхом разнесся по автобусу, заставив набор колокольчиков зазвенеть нестройной мелодией.

— О Боже, ты же знаешь, что Высочайшая Королева запретила мне брать на себя обязанности Бабы Яги. Уверена, что она не одобрила бы, если бы я помогла тебе.

Плечи Беки опустились еще ниже. На самом деле она не ожидала другого ответа, но попробовать стоило, ведь от нее зависело так много жизней.

— Что ж, — произнесла она. — Я так понимаю, твой ответ «нет».

Бренна задумчиво постучала пальцем по губам.

— Знаешь, возможно, есть одно решение… но нет, было бы несправедливо даже просить тебя подумать об этом.

— Какое? — Бека чуть выпрямилась при мысли о том, что она может что-то сделать. — Скажи мне, что нужно сделать? Я сделаю все, чтобы помочь Шелки и Морскому народу.

Не говоря уже о человеческих рыбаках, но она не думала, что Бренна будет впечатлена этим. Она никогда не любила Людей, несмотря на то, что родилась одной из них.

— Ну… ты могла бы перестать быть Бабой Ягой. Я знаю, что в последнее время ты раздумывала, стоит ли продолжать заниматься этим, и если ты оставишь эту работу, то у Королевы не будет другого выбора, кроме как позволить мне вернуться и снова взять мою мантию. — Она широко улыбнулась Беке. — Уверена, что смогу найти решение в кратчайшие сроки.

Голова Беки гудела, наполненная смятением и сомнениями. Как Бренна вообще узнала, что Бека подумывала о том, чтобы перестать быть Бабой? Неужели все знают? Был ли это единственный выбор, который у нее остался — единственный способ спасти Морской народ? Наверняка был какой-то другой вариант. Но в эту самую минуту она не могла себе представить, что бы это могло быть.

Бренна поставила свою кружку на стол с решительным щелчком, который прозвучал как похоронный звон.

— Мне пора идти, милая. Столько дел, еще людей нужно очаровывать, ты же знаешь, как это бывает. Если захочешь связаться со мной, просто пошли магический зов; я буду недалеко. Просто подумай над тем, что я сказала. Уверена, что ты сделаешь все, что в твоих силах. Именно так я тебя воспитала.

Бека не знала, сколько времени просидела так после ухода Бренны, съежившись на диване, подтянув колени к груди и закрыв лицо руками. Ее собственное дыхание казалось слишком громким в тишине автобуса, но мысли звучали еще громче. «Сдаться. Не сдаваться. Сдаться. Не сдаваться».

Когда Чуи вернулся, она даже не потрудилась поднять голову. Она просто очень устала.

— Я так понимаю, что воссоединение прошло не слишком удачно, — ворчливо сказал пес, плюхнувшись рядом с ней. Диван протестующе застонал. — Я знал, что должен был остаться.

— Это ничего бы не изменило, — сказала Бека. Она вздохнула, выпрямляя затекшие ноги. — Твое присутствие здесь не изменило бы правды, что она мне сказала. Все знают, что я проваливаюсь как Баба Яга, и это нечестно по отношению к Шелки и Морскому народу.

— О, ради всего святого… — тонкая струйка дыма выскользнула из ноздрей Чуи и закрутилась вокруг его головы незаслуженным ореолом. — Ты же не веришь в это всерьез, правда? Вот черт. Я знал, что эта женщина собирается подорвать твою уверенность, как она всегда это делала. Я должен был остаться и съесть ее.

Бека была так потрясена, что чуть не упала с дивана.

— Чуи! Чудо-Юдо не может съесть Бабу Ягу — это просто неправильно!

— Она бывшая Баба Яга, — пробормотал дракон. — Может это и неправильно, но я все равно думаю, что должен был это сделать. Посмотри, как она тебя расстроила.

Бека слабо улыбнулась ему.

— Ты не можешь есть всех, кто меня расстраивает, Чуи. Ты можешь заработать расстройство желудка.

Он загавкал на нее, нежно облизывая ее лицо.

— Оно того стоит. Кроме того, я знаю очень хорошее лекарство от несварения желудка. Работает и на уныние.

Бека с сомнением посмотрела на него.

— Неужели? Что это такое? Какое-то волшебное средство?

Чуи покачал головой.

— Сморы. — Он толкнул ее в бок своей большой головой. — И если ты приготовишь их мне, я помогу с твоими исследованиями. Просто не хочу больше ничего слышать о твоей неудаче. Ты потерпишь неудачу, только если сдашься.

Он направился на кухню, и Бека последовала за ним, но она не могла отделаться от мысли, что сдаться — это единственный способ не потерпеть неудачу.

(Смор является сокращением фразы «еще немного». Самый ранний опубликованный рецепт для s’mores найден в книге рецептов изданной компанией Campfire Marshmallows в 1920-х годах, где он назывался «сэндвич с крекером». Рецепт 1956 года использует название «S’Mores» и перечисляет ингредиенты как «бутерброд из двух крекеров Грэхема, поджаренного зефира и 1⁄2 плитки шоколада» — прим. ред.)

* * *

— Как прошел твой визит? — Спросил Кеш. — Все прошло так, как ты ожидала?

— Конечно, так оно и было. Бедная девушка, вероятно, репетирует свою речь об отставке для Высочайшей Королевы, пока мы говорим.

— Хорошо, — сказал он. — Я был очень расстроен, когда ты натравила ту акулу на нее, не поговорив со мной. А гроза была просто ненужной. Я же сказал, что держу ситуацию под контролем.

— Если бы у тебя все было под таким хорошим контролем, мне бы не пришлось сейчас говорить с ней по душам, правда? И все же, возможно, таким образом, никому из нас не придется ее убивать. Полагаю, так будет лучше.

— До тех пор, пока она не вмешивается в мои планы, — сказал Кеш.

— Ты имеешь в виду наши планы.

— Да. Наши планы. Именно это я хотел сказать.

— Ну конечно, дорогуша.

* * *

— Эй! Ты слышишь это? — Чуи бросился обратно к двери.

Бека отчаянно надеялась, что это не поющая телеграмма или оркестр мариачи, посланный спеть ей серенаду. Если только они не начали ездить на мотоциклах. Услышав этот звук, она поняла, что теперь все наладится. Так что она чуть не наступила Чуи на пятки, когда он рванул дверь назад зубами. (Мариачи — один из самых распространённых жанров мексиканской народной музыки — прим. ред.)

Перед автобусом остановились красный «Дукати» и черный «Харлей». У «Харлея» были седельные сумки с бахромой, много блестящего серебристого хрома и двигатель шумел, словно рев огра. Великан, перекинувший ногу через седло, как только мотоцикл остановился, взревел почти также громко.

— Бека! — Громко заговорил Алексей Найт, подходя, чтобы поднять и обнять, как будто она все еще была четырехлетним ребенком. Он запечатлел восторженные поцелуи на каждой щеке, его борода щекотала ей подбородок, а затем он нежно погладил Чуи по голове. — Чуи, старина, как поживаешь? — Его четкий русский акцент навел Беку на мысль о борще и драниках.

— Отпусти бедную девочку, ты, волосатый бегемот, — сказал Грегори Сан, подходя сзади к другу и кланяясь Беке, прижав руки к сердцу. — Приветствую тебя, Баба Яга. Очень приятно видеть тебя снова. Мы так давно не виделись. — Его акцент был едва различим, словно слегка музыкальный перелив в его речи.

— Да уж, — с улыбкой согласилась Бека. — Единственный минус того, что я держусь подальше от неприятностей, это то, что я не вижу своих Всадников достаточно часто.

— Так значит у тебя неприятности? — Сказал Алексей. — Иначе ты бы нас не призвала.

Бека удрученно выдохнула.

— Да, сейчас у меня большие неприятности. — Она огляделась в поисках третьего мотоцикла. — А где Михаил? Разве он не с вами?

Грегори покачал головой, его блестящий черный хвост качнулся на спине.

— Мы закончили с разобрались с последней ситуацией Барбары несколько дней назад, и наши пути разошлись на этом. Мы с Алексеем встретились по дороге, но я уверен, Дэй скоро будет здесь.

Он окинул ее критическим взглядом.

— А пока, может быть, ты оденешься и расскажешь нам что произошло?

Бека покраснела, натянула свою длинную футболку вниз и попыталась прикрыть ею чуть больше бедер. Всадники наблюдали, как она росла, и были для нее кем-то вроде слегка странных дядюшек, но все же ей хотелось выглядеть достойно к их приезду.

— Не обращай на меня внимания, можешь ходить, как тебе нравится, — сказал Алексей с усмешкой. — Мне всегда нравились Бабы с хорошими ножками. За свою долгую жизнь я достаточно насмотрелся на старух.

Грегори шлепнул его по затылку, когда проходил мимо.

— Прекрати нести чушь, казак. Ты напугаешь девчонку, и тогда она не приготовит нам эту вкусную штуку. — Он с надеждой посмотрел на Бабу. — Как ты их называешь?

— Сморы, — услужливо подсказал Чуи.

— Именно, — сказал Алексей. — Я очень по ним соскучился и не прочь бы полакомиться, как бы вы их не называли.

Ноша Беки уже казалась легче. Хорошо иметь семью. Даже когда они были шумными, съедали всю еду в ее доме, и проводили большую часть времени, споря друг с другом. Когда они не ломали вещи. Или людей. Ага. Было определенно хорошо иметь семью.

* * *

Полумесяц висел над почти пустынным пляжем, словно заколдованный фонарь, отбрасывая свет и тень на Кеша, сидевшего напротив Беки. Как обычно, он принес настоящий пир деликатесов с моря, а также бутылку или две пьянящего шампанского. Бека отпила из своего бокала и попыталась перестать желать, чтобы на его месте был кто-то другой. Например капризным бывшим морпехом с широкими плечами и манерой целоваться так, что она трепетала лишь при одной мысли об этом. Трудно было поверить, что всего три недели назад, она не знала ни одного из них. Тогда жизнь была намного проще.

Чуть дальше по пляжу шумная группа ребят студенческого возраста пила пиво у пылающего костра; звуки их смеха и глубокий ритмичный звук музыки создавали приятный фон, когда их разделяли полмили песка и скал. Кроме этого, слышался только шум прибывающих и убывающих волн и редкие крики птиц, возвращающихся в свое гнездо на ночь.

Их собственный маленький костер потрескивал, посылая тлеющие угольки в небо, словно крошечные светлячки-посланцы. Запах дыма придавал приятный привкус морскому воздуху, и Бека глубоко вдохнула, пытаясь вдохнуть в себя энергию стихий. Она так устала. Но для Кеша так много значило ее присутствие, что у нее не хватило духу не появиться.

Словно вторя ее мыслям, принц Шелки сказал:

— Я так рад, что ты смогла присоединиться ко мне сегодня вечером, Баба Яга. Ты была так занята в последнее время. — Это почти не звучало как упрек. Он протянул ей тарелку, наполненную изящными, идеально подобранными кусочками еды, которые ей совсем не хотелось есть.

— Ну, я пытаюсь спасти дом твоего народа, Кеш. — Она заставила себя улыбнуться, чтобы смягчить боль своих слов. После минутного раздумья она призналась: — Наверное, мне следует сказать тебе, что я разговаривала с твоим отцом.

Серые глаза Кеша начали темнеть.

— Да? — осторожно сказал он. — И что же сказал мой прародитель?

— Он сказал, что детям, которые заболели, не стало лучше с тех пор, как Шелки и Морской народ перебрались в свои новые временные владения, — сказала Бека, желая найти какой-нибудь способ смягчить удар. — Мне очень жаль.

— А, — сказал Кеш. — Что ж, это прискорбно. — На его губах промелькнула улыбка; он, без сомнения, пытался выставить ее храброй, чтобы она не чувствовала себя хуже, чем сейчас.

— Я стараюсь изо всех сил, уверяю тебя, — сказала она. — Думаю, что близка к разгадке. Я чувствую, что ответ прямо передо мной, и я просто не могу его увидеть. — От разочарования ее желудок скрутило еще сильнее, чем обычно.

— Я верю в тебя, — сказал Кеш. Он откусил кусочек ярко-красного лосося острыми белыми зубами. — Так мой отец рассказал еще что-нибудь интересное?

Бека играла с песком, не желая встречаться с ним взглядом. Грубые зерна казались необычайно жесткими на чувствительных кончиках ее пальцев.

— Ну, твой брат упомянул, что ты поссорился с отцом и ушел из дома.

— Действительно, это правда, Баба Яга, — сказал он, его голос был мягок на фоне шума океана. — Однако я уверен, что это лишь временное недоразумение. Не беспокойся из-за меня.

Бека посмотрела на него, пораженная тем, что даже в трудное время он все еще беспокоился о ее чувствах. Прядь темных волос упала ему на лоб, придавая милое детское очарование, и его восхищенная улыбка сверкнула сквозь соленый воздух. Она ждала, что почувствует что-то, что угодно, кроме дружеской привязанности, но ее сердце упрямо отказывалось сотрудничать.

Он все еще не был Маркусом, черт возьми.

— Есть еще одна проблема, — начала она, отставив свою тарелку на полосатое одеяло. Вместо этого она сделала глоток шампанского; пузырьки, казалось, успокаивали ее беспокойные внутренности, а дорогое шампанское успокаивало измотанные нервы. — Вообще-то, ты мог бы мне кое в чем помочь.

Он слегка царственно поклонился, как всегда.

— Все, что я могу сделать, моя дорогая Баба. Что это за новая проблема, скажи-ка на милость?

Бека рассказала о предателе, которого Королева поручила ей найти, и глубоко вздохнула.

— Кеш, мне нужно, чтобы ты сказал мне правду. Ты связан с этим человеком? Ты сказал мне, что ты и некоторые друзья действовали против Людей. Если ты замешан в этом, я могу помочь тебе, но мне нужно знать правду.

Кеш выглядел обиженным.

— Не могу поверить, что ты считаешь меня способным на такое — предать свой народ. Да, я сыграл несколько безобидных трюков с местными рыбаками, но ты, конечно, не осудишь меня за такую маленькую шалость. — Его темные глаза пристально смотрели на нее.

Бека чувствовала себя просто ужасно. Кеш всегда поддерживал ее, а теперь она обвиняет его в сговоре с преступниками. Ей следовало бы думать, прежде чем говорить.

— Прости, Кеш. Просто за все время нашего разговора ты ни разу не упомянул, что больше не живешь под водой со своей семьей. Я подумала… Не знаю, что я подумала. Возможно, ты что-то скрываешь.

Шелки слабо улыбнулся ей.

— Возможно, я скрывал эту информацию, потому что думал, что ты не захочешь общаться со мной, если узнаешь, что я больше не принц королевства.

— Кеш, как ты мог так подумать? — Бека похлопала его по руке, лежащей рядом с ее рукой на одеяле. — Мне все равно, принц ты или нет! Ты мне нравишься такой, какой есть. — Она испытала такое облегчение, обнаружив, что ее друг невиновен, что у нее закружилась голова. Или, может быть, это было от шампанского. — Ты ведь скажешь мне, если что-нибудь услышишь? В конце концов, у тебя есть связи со всеми видами паранормального сообщества.

— Увы, до сих пор ко мне никто не обращался, — сказал он. — Но я наведу кое-какие справки среди своих друзей, если ты считаешь, что это будет полезно.

Было приятно чувствовать, что она не одна. С помощью Кеша и Всадников, конечно, она могла удовлетворить требования Королевы и выполнить свои обязательства перед паранормальным сообществом.

— Это было бы здорово, Кеш, — с энтузиазмом сказала она. — Королева пригрозила вернуть Бренну, чтобы заменить меня, если я не выясню, кто этот таинственный человек, и не остановлю его.

Длинные пальцы Кеша на мгновение застучали по бокалу, потом замерли.

— Неужели это так? Я думал, что Бренна в немилости у их Величеств.

— Что? Не может быть, — сказала Бека. — Думаю, Королева просто настояла на том, чтобы она ушла в отставку, потому что она так долго была Бабой Ягой, что ей пора было отдохнуть. Меня учили, что, в конце концов, все Бабы должны были уйти, потому что в противном случае долгое употребление Живой и Мертвой воды имело бы неприятные побочные эффекты. Во всяком случае, для тех, кто начинал как Человек. Подумай, любой, кто работает больше двухсот лет, захочет выйти на пенсию.

— Хммм. Возможно, я ослышался, — сказал Кеш. — В любом случае, было бы очень жаль, если бы тебя кто-то заменил. Если, конечно, ты сама этого не хочешь. А ты не думала отказаться от роли Бабы Яги? Ты еще достаточно молода, чтобы начать новую жизнь. У меня даже могут быть некоторые предложения, если ты откажешься от своего титула.

Бека фыркнула.

— Я так не думаю, хотя эта мысль определенно приходила мне в голову. Всадники уже здесь — по крайней мере, двое из них — и с их помощью уверена, что смогу исправить этот беспорядок до того, как Высочайшая Королева потеряет терпение. — Во всяком случае, она на это надеялась. Королева не отличалась терпимостью к неудачам.

— Всадники здесь? Как приятно это знать. — Он одарил ее плавным, сладким изгибом губ и протянул кусочек сочного омара. — У тебя очень много дел, моя дорогая. Ты должна поддерживать свои силы. Выпей еще немного этого прекрасного шампанского и попробуй кусочек этого редкого синего омара. Я сам поймал его для тебя, только сегодня днем.

Лунный свет, казалось, был пойман в ловушку его сверкающими глазами, захвачен и отражен в искаженном двойном видении одинаковых полумесяцев, острых, как ножи. Бека моргнула, думая, что он прав. Ей действительно нужно было набраться сил. Улыбнувшись, она открыла рот и откусила кусочек.

* * *

Кеш последовал за Бекой домой, остановившись на краю поляны, где был припаркован автобус, чтобы обдумать вечерний разговор. Его так и подмывало подойти поближе и посмотреть в иллюминаторы, не работает ли она над каким-нибудь новым магическим экспериментом, но он не хотел привлекать внимание Всадников или этого проклятого Чудо-Юдо. По какой-то причине чудовище настроилось против него. Подозрительный зверь.

Конечно, он отравлял хозяйку собаки-дракона и замышлял убить ее, но его обаяние всегда действовало на глупых животных, паранормальных или нет. И было не похоже, что Чудо-Юдо знал о замысле Кеша. Но к счастью, это обаяние все еще действовало на Бабу Ягу, хотя она таинственным образом продолжала отказываться от его романтических ухаживаний. Несомненно, это связано с этим проклятым моряком, иначе как кто-то мог предпочесть грубого Человека-рыбака утонченному принцу Шелки. Это было выше его понимания.

Он надул губы в темноте, раздраженный тем, что ее упрямство заставило его изменить свои планы. Казалось, что попытки Бренны дискредитировать Беку не удались. А теперь еще и Всадники были здесь. Это уже проблема. Он мог бы воспользоваться относительной молодостью и неопытностью Беки, а также ее идиотски доверчивым характером (совсем не-Бабьим), но Всадников было бы не так легко обмануть. И вряд ли они захотят присоединиться к его плану по терроризированию Людей, которые разграбили его океан.

Нет, пришло время перейти к его финальной игре. С опережением графика, но что оставалось делать? И была одна хорошая новость среди плохих: Королева действительно рассматривает возможность вернуть Бренне ее положение Бабы Яги, если Бека не сможет доказать, что способна выполнять эту работу. Кеш подумал, что вполне возможно, что Королева никогда не выполнит угрозу, но, тем не менее, Бренна была бы очень рада услышать об этом.

Почти так же она будет рада, если ее приемная дочь умрет и не сможет помешать ее плану вернуться к власти и влиянию Бабы Яги. С таким союзником, как Бренна, Кеш не мог не победить.

Как жаль Беку, но во всех войнах всегда есть случайные жертвы. И она будет только первой из многих.

Глава 21

Когда на следующее утро через открытое окно донесся приглушенный рокот автомобиля, Бека и Чуи повернули головы в ту сторону.

— Кто на этот раз? — Недоверчиво воскликнула Бека. Обычно она могла месяцами обходиться без того, чтобы кто-нибудь подходил к ее автобусу. А теперь ее дом стал похож на Центральный вокзал. Настроение ухудшилось, когда она поняла, что это не джип Маркуса.

— Может, мне стоит поставить вращающуюся дверь и начать продавать билеты, — пробормотал Чуи. — По крайней мере, можно будет покупать больше шоколада и зефира.

Открыв дверь и увидев, кто стоит на пороге, настроение Беки улучшилось в миллион раз.

— Не могу поверить! — воскликнула она, сбегая по ступенькам и направляясь к большому серебристому Эйрстриму. Высокая женщина с облаком длинных темных волос выбралась из серебристого грузовика «Шевроле», тянувшего трейлер. Она двигалась с опасной грацией пантеры. Или Бабы Яги.

— Барбара! Что ты здесь делаешь? — Спросила Бека, с визгом останавливаясь рядом с Чуи. — У тебя же медовый месяц.

— Так и есть, — сказала ее сестра Баба с широкой улыбкой. — Мы просто оказались неподалеку, и я подумала, что мы могли бы зайти и поздороваться, так как ты не смогла приехать на свадьбу.

Стройный, привлекательный мужчина с песочно-каштановыми волосами вышел из-за грузовика, сопровождаемый маленьким ребенком, похожим на эльфёнка, который поглядывал на Беку из-за его длинных ног.

— Это Лиам, — сказала Барбара, положив руку ему на плечо. — А это Бабс, моя приемная дочь. — Гордость за них обоих смягчила ее обычно суровое лицо, чего Бека никогда раньше не видела.

— Привет, — сказал Лиам, и добродушная улыбка осветила его лицо. — Я рад, что мы, наконец, встретились. Барбара много о тебе рассказала.

Бека улыбнулась в ответ.

— Держу пари, не так много, как она рассказывала о тебе. Правда ли, что ты сильнее локомотива и можешь запрыгнуть на высокие здания за один прыжок?

— Наверно, ты путаешь меня с Суперменом, — сказал Лиам. — Я всего лишь шериф маленького городка. Барбара единственная, у кого есть сверхспособности в этой семье.

— Ты что, шутишь? Ты заставил Барбару выйти за тебя замуж. Если это не суперспособность, то я не знаю, что это такое.

Лиам рассмеялся.

— Может быть, в этом есть смысл. За ней было не так-то легко ухаживать.

Барбара нахмурилась.

— Да ладно, со мной было легко. — Она задумалась. — Я не убила тебя и не похоронила на заднем дворе. Могло быть и хуже.

Малышка Бабс высунула голову из-за колена Лиама и произнесла писклявым тенором: — Ты жила в Эйрстриме. У тебя не может быть заднего двора.

Барбара рассмеялась.

— Не обращай внимания на Бабс; она говорит очень буквально. Вот к чему приведут первые несколько лет жизни в Иноземье. — Она повернулась к девочке. — Это Бека, одна из тех Баб Яг, о которых я тебе рассказывала. Ты можешь поздороваться с ней?

— Привет, — произнесла девочка, заправляя за ухо прядь коротких темных волос. — Я стану Бабой Ягой, когда вырасту. Но мне только пять, так что сегодня я увижу Тихий океан. Это же хорошо, правда? Я никогда раньше не видела океана. — Она посмотрела на Беку, склонив голову набок, словно ворона, разглядывающая что-то блестящее. — Барбара говорит, что ты видишь океан каждый день. Он красивый?

Бека кивнула, совершенно очарованная.

— Очень красивый, — сказала она. — Ты будешь купаться?

Бабс посмотрела на Лиама.

— А мне можно? Ты научишь меня плавать, а я буду носить свою специальную одежду, чтобы не промокнуть. — Она посмотрела на Беку с несколько озадаченным выражением лица. — Барбара говорит, что есть одежда, в которой можно промокнуть, и одежда, в которой можно остаться сухим. Это кажется мне глупым. Тебе это не кажется глупым?

Барбара подавила смех, прикрыв рот рукой.

— Бабс все еще не привыкла к мирской жизни. Многие наши правила не имеют для нее особого смысла.

Бека присела на корточки, чтобы быть на уровне Бабс, и шепотом сказала: — Не говори никому, но я тоже считаю, что некоторые из этих правил глупы.

Крошечная улыбка тронула уголки розовых губ девочки.

— Хорошо, — прошептала она в ответ. — Я никому не скажу. — А потом добавила уже громче: — Она мне нравится. А теперь мы можем поплавать?

* * *

Бека и Барбара сидели на одеяле на пляже и смотрели, как молодой муж Барбары терпеливо показывает маленькой Бабс, как плавать. Они оставили своих Чудо-Юдо наверху, в автобусе, чтобы они поближе познакомились и узнали все, о чем сплетничали драконы. Было вполне возможно, что две их избушки тоже сплетничали, но это всегда было трудно сказать со зданиями, которые имели сознания. Особенно после того, как они приобрели колеса.

— Итак, — сказала Барбара через некоторое время. — Что происходит?

Бека попыталась вспомнить, что она написала в письме, извиняясь за то, что не смогла приехать на свадьбу Барбары и Лиама.

— Ну, есть проблема с впадиной, в которой живут Шелки и Морской народ; что-то отравляет воду, и мне поручено выяснить, что именно, и исправить это. И, по-видимому, есть предатель, раздражающий местное паранормальное сообщество и рискующий разоблачить все наши секреты. — Она посмотрела вниз, играя с крошечной раковиной. — Я, гм, не слишком продвинулась вперед.

Барбара вздохнула.

— Я не об этом говорю. Я говорю о тебе. Я получила сообщение от Чуи о том, что у тебя кризис и тебе нужно с кем-то поговорить, а это довольно необычно для Чудо-Юдо одной Бабы связываться с другой Бабой, поэтому я подумала, что лучше приеду лично, а не просто позвоню.

«О, здорово. Она не могла поверить, что ее дракон прервал медовый месяц Барбары, потому что думал, что она не сможет справиться с ситуацией. Возможно, в ее жизни был еще один момент, более унизительный, чем этот, но она не могла вспомнить его так быстро».

— Мне так жаль, — сказала Бека, уронив голову на руки. — Не могу поверить, что он притащил тебя сюда ради этого. Я в порядке, правда. — Кроме того, что она была полностью подавлена.

— Вообще мы были неподалеку, — сказала Барбара, неуклюже похлопывая Беку по плечу. Она не очень-то привыкла к человеческим жестам, воспитанная Бабой, которая находилась в конце своей карьеры и не очень хорошо умела проявлять человеческие эмоции. Но она старалась. — Мы путешествовали по всей стране, чтобы показать Бабс ее новый мир. И, конечно, с волшебным Эйрстримом много времени не понадобится, чтобы добраться от одного места до другого. Я пообещала показать ей океан, так что приехать сюда не было большой проблемой, но сегодня нам нужно продолжить путь.

Барбара посмотрела на Беку, изучая ее манеру держаться и осанку.

— И я не куплюсь на это дерьмо «я в порядке», просто на случай, если тебе интересно. Ты выглядишь ужасно. — Она прикусила губу. — Я имею в виду, что ты выглядишь усталой и подавленной. Лиам говорит, что мне нужно быть менее резкой с другими людьми, но ты Баба — поэтому я не уверена, что ты считаешься.

Бека подавилась смехом. Она не проводила много времени с другими Бабами, но они ей нравились. Острый язычок Барбары был частью ее очарования. И, по крайней мере, это означало, что тебе не придется играть с ней в какие-то игры.

— Я признаю, что все было немного сложно, — сказала Бека. — Это моя первая большая сольная работа с тех пор, как ушла Бренна, и я чувствую, что у меня не все в порядке с головой. Бренна на самом деле недавно приходила ко мне в гости и предложила уйти в отставку и позволить ей взять на себя эту работу. — Она впервые произнесла эти слова вслух, и они прозвучали веско и окончательно, словно с глухим стуком захлопнулась тяжелая дверь.

— Неужели? — Фыркнула Барбара. — Это многое объясняет. — Она задумчиво пожевала губу. — И ты подумываешь об этом? Я имею в виду об отставке.

Бека пожала плечами.

— Даже не знаю. Ну, я уже думала, что, возможно эта жизнь не для меня. — Она указала на воду, где Бабс плескалась в мелких волнах на берегу, слабая улыбка украшала ее обычно серьезное лицо. — Я все думаю, что хотела бы иметь собственного ребенка. — Ее сердце сжалось при виде этого зрелища, словно осколки зазубренного камня пронзили ее до самого сердца. — Пройдут годы, прежде чем я наберусь достаточно опыта, чтобы начать обучать кого-то, как ты сейчас.

— Это правда, — сказала Барбара. — Но это не значит, что ты не можешь найти способ иметь детей. У каждой Бабы свой путь. Честно говоря, я откладывала это так долго, как только могла, думая, что буду так же плохо обращаться с детьми, как и моя наставница. Но, как оказалось, мне очень нравится воспитывать ребенка. — Она печально усмехнулась. — Конечно, мне очень помогает то, что у меня есть Лиам. Он действительно отлично с ней ладит. С нами обеими.

Бека подавила все мысли о Маркусе, стараясь не представлять его на месте Лиама, смеющимся и играющим в залитой солнцем воде.

— Я очень рада, что ты обрела его, — сказала она.

— Я тоже, — сказала Барбара. — Есть ли в твоей жизни кто-то особенный?

Да. Нет. Возможно.

— Все сложно, — сказала Бека.

Барбара фыркнула.

— Ты же Баба Яга. Так всегда бывает.

Какое-то время они сидели в дружеском молчании, а потом Бека спросила: — Ты когда-нибудь думала уйти, раньше времени?

Барбара удивленно посмотрела на нее.

— И отказаться от магии? Никогда. — Она прищурила свои янтарные глаза. — Только не говори мне, что ты действительно думаешь об уходе — это безумие.

— Но Бренна сказала…

— К черту Бренну, — сказала Барбара, хмуро глядя на подругу. — Она перешла все границы, говоря, что ты должна уйти в отставку, и ты это знаешь.

— Но…

— Здесь нет никаких «но», Бека, — заявила Барбара, — кроме большой, жирной задницы хиппи, которую я хотела бы надрать. Во-первых, отставная Баба Яга не может вернуться. Есть причина, по которой они уходят на пенсию, и обычно это связано с тем, что они слишком старые или слишком сумасшедшие, чтобы заниматься этой работой. Или слишком мертвые, я полагаю, но это уже другая проблема. С другой стороны, все Бабы справляются со своими первыми заданиями самостоятельно. Я так и сделала, и Белла тоже; такова природа нашей работы. В конце концов, ты справишься со всем этим, обещаю.

Крошечный проблеск надежды словно икнул в груди Беки.

— Неужели? Ты тоже чувствовала себя подавленной во время своего первого задания?

Барбара запрокинула голову и расхохоталась так громко, что Лиам обернулся на нее и насмешливо улыбнулся. Она помахала ему рукой и снова обратила свое внимание на Беку.

— Дорогая, во время моего первого сольного задания я взорвала вулкан. Тот самый вулкан, который я должна была остановить от извержения, вообще-то.

— Ни хрена себе, — произнесла Бека, чувствуя себя на удивление лучше. — Что произошло?

— А знаешь после взрыва он перестал извергаться, — ответила Барбара. — Проблема решена. Нужно было просто его почистить, что я и сделала. — Она обняла Беку за плечи, неловко, но ласково. — С тобой все будет в порядке. Мне все равно, что сказала Бренна. Она бы не выбрала тебя в качестве своей замены, если бы у тебя не было того, что нужно, чтобы стать Бабой Ягой. Тебе просто нужно немного верить в себя.

Бека вздохнула.

— Это не всегда легко.

Барбара покачала головой.

— Если бы это было легко, все бы это делали. А ты не все, ты Баба Яга. А это намного лучше.

* * *

Маркус сидел в больнице и ждал, когда отец закончит химиотерапию. После инцидента с разорванными сетями его отец, казалось, угасал день ото дня, как будто борьба вытекла из него, как воздух из дырявого воздушного шара. Маркус сдержал свое обещание заменить сети, но с тем же успехом мог и не беспокоиться. Все, что они подняли, было морским мусором — унылый урожай пустых пластиковых бутылок, покрытых пузырями некогда белых пластиковых крышек холодильников и грязных обломков затонувших кораблей, которые внезапно прониклись таинственным желанием вернуться на поверхность. Время от времени попадалась рыба или две, но все они были мертвы или больны, с пустыми глазами и рваными плавниками.

Маркус тоже был немного подавлен, хотя только частично это можно было списать на отсутствие рыбы или плохое здоровье его отца. По правде говоря, он скучал по Беке. Ему не хватало ее рядом, всегда готовой протянуть руку помощи с веселым энтузиазмом. Он скучал по ее сияющей улыбке и блестящим волосам, скучал по тому, что чувствовал рядом с ней. «Хитрый змей», казалось, потерял часть своего маленького оставшегося блеска без нее на борту. Черт, весь мир стал темнее без ее ежедневного присутствия в его жизни. Он был идиотом.

Идиотом, который так сильно влюбился в нее. Но еще большим идиотом за то, что отпустил ее.

Ему все еще было трудно поверить в то, что она сказала ему — что она была каким-то волшебным существом, как из сказок, которые рассказывал его отец. Но ее демонстрация магии была безошибочно реальной, и это, конечно, объясняло некоторые вещи, которые сбивали его с толку, включая то, как она оказалась посреди океана, чтобы быть пойманной в его сети в их первую встречу. А человек не может прожить и дюжины лет в зоне боевых действий, не увидев ничего такого, что нельзя было бы объяснить рациональным умом.

Она была ведьмой. Честное слово, волшебная ведьма. Вот черт. Он не мог решить, было ли это хуже или лучше, чем думать, что она просто какая-то чокнутая серфингистка. В любом случае, она совершенно не подходила ему. Совершенно, окончательно и бесповоротно не в его вкусе. Так почему же он скучал по ней, как по фантомной конечности?

Он поворачивал за угол и видел какую-нибудь женщину с водопадом длинных золотистых волос, и на мгновение его сердце замирало в груди, думая, что это Бека. Или он улавливал запах клубники, невозможный на океанском бризе. По ночам она преследовала его во снах: плавала, смеялась, хмурилась на него своими большими сапфировыми глазами или обнаженная, извиваясь от удовольствия под ним, вся загорелая и светящаяся радостью.

Просыпаться в одиночестве и понимать, что он потерял ее — это было хуже всего.

Ну, это и размышления о том, не ищет ли она утешения в объятиях этого проклятого слишком красивого Кеша, который, без сомнения, только и ждал, когда Маркус сделает какую-нибудь глупость, например, уйдет от лучшей женщины на всей планете.

Он был идиотом в квадрате. Идиот бесконечное множество раз. Он бы надрал себе задницу, если бы Вселенная уже не делала это за него. Черт, он скучал по этой женщине.

* * *

Черт, она скучала по этому мужчине. Бека попыталась сосредоточиться на докладе Алексея, но чувствовала себя еще хуже и неувереннее, чем когда-либо. Это была единственная причина, по которой она не могла сосредоточиться. Это не имело никакого отношения к Маркусу.

— Бека, ты меня слушаешь? — Прогремел Алексей, и его низкий басовитый голос отразился от обшитых панелями стен автобуса. — Я провел последние три ночи, ползая по всем барам в городе, где паранормальные существа, как известно, болтаются только ради моего здоровья. — Он одарил ее широкой улыбкой, которая почти терялась в его бороде. — Конечно, мне было немного весело ломать головы и выкручивать руки, чтобы люди говорили мне правду.

Грегори закатил глаза на своего более крупного товарища.

— Немного весело? Теперь нам запрещено посещать половину баров у причала. А другая половина просто слишком боится тебя, чтобы пускать. Почему ты не можешь научиться спрашивать вежливо?

— Как это делаешь ты? — фыркнул Алексей. — Кажется, я припоминаю одного бедного Шелки, которого ты целый час держал за горло, пока другой рукой пил пиво.

— Ну, мне не нужны были обе руки, чтобы удержать его там; почему бы не выпить пива? И, в конце концов, он сказал то, что нам нужно было знать.

— Мальчики, — вмешалась Бека, не желая больше слушать ликующие пересказы уникальных методов сбора информации Всадниками. — Предполагаю, что вы действительно кое-что узнали из всего этого кутежа и преследования местных жителей, кроме самого главного — в каком кабаке подают лучший эль.

— «Капризная Чайка», — сказали они в унисон.

«Ох, да етишкино в коромысло. Единственное место, куда она никогда больше не сможет пойти, боясь столкнуться с Маркусом или его отцом. Ну, кончено».

— Чудесно, — сказала она нехарактерно резким голосом. — Я обязательно передам вашу рекомендацию Королеве. Теперь, если бы у нас было хоть что-то более полезное, чтобы сообщить ей, это тоже было бы хорошо.

Грегори приподнял бровь цвета чернил.

— С тобой все в порядке, малышка? Ты не похожа на себя.

— Да, — согласился Алексей, хватая еще одну пригоршню чипсов из миски на столе между ними. — Ты ведешь себя почти так же раздражительно, как Барбара. Но для тебя, это не так естественно. В чем дело?

Черная гора сдвинулась под ними, сдвинув стол на дюйм или два влево.

— Она тоскует по своему рыбаку, — мрачно констатировал Чуи. — И я тоже. Он мне нравился, хоть он и Человек. Кроме того, я думаю, что она больна. Передай мне чипсы, пожалуйста.

Алексей поставил миску на пол.

— Заболела? Баба Яга не может заболеть.

— Я в порядке, — ответила Бека, подперев рукой ноющую голову и стараясь выглядеть бодрее, чем себя чувствовала. — Я просто устала.

— Это больше, чем просто усталость, — сказал Грегори, вглядываясь в нее более пристально. — Я наблюдал за тобой, и ты двигаешься так, будто все твое тело болит. У тебя темные круги под глазами, и ты почти ничего не ешь. Конечно, это все не может быть из-за какого-то Человека.

Бека толкнула Чуи босой ногой и пробормотала: — Спасибо, за пристальное наблюдение, приятель.

— Не за что, — пробормотал он с полным ртом чипсов. — Но и пахнет она как-то не так. Она больна.

Грегори и Алексей одновременно обнюхали ее. Бека не знала, смеяться ей или плакать, и на мгновение закрыла лицо ладонями, прежде чем отодвинуть стул от стола.

— Ребята, я в порядке. Мы можем просто сосредоточиться на насущном вопросе?

Алексей с ворчанием откинулся на спинку стула, схватив со стола еще один пакет чипсов, даже не обернувшись. Круто иметь самые длинные руки в комнате. Но Грегори все еще внимательно вглядывался в нее, его темные глаза были спокойны, но обеспокоены.

— Когда ты в последний раз пила Живую и Мертвую воду? — спросил он. — Это должно вылечить все твои недуги.

Бека никак не могла вспомнить, что у нее на уме. Все было немного безумно, и ее мозг превратился в кашу. Бабы обычно выпивали небольшое количество магического эликсира один или два раза в месяц, так что это не могло быть так давно.

— Не знаю, — ответила она. — На прошлой неделе? За неделю до этого? Я выпью немного позже, хорошо? А сейчас мне бы очень хотелось узнать, что вы придумали, чтобы мы раз и навсегда разобрались с этой проблемой. Ты хоть представляешь, кто этот таинственный предатель?

Она украдкой скрестила пальцы.

— У нас есть идея, да, — сказал Алексей с ухмылкой, его энтузиазм делал его акцент еще более густым, чем обычно. Пока он говорил, кусочки чипсов разлетелись в разные стороны, и Грегори вздохнул, стряхивая остатки еды со своих безупречных красных штанов.

— Да неужели? — Сказала Бека.

— Да. — Грегори выглядел почти довольным; у него это было равносильно ухмылке от уха до уха. — По крайней мере, у нас есть описание и подходящее место для поисков. Один представитель Морского народа, с которым мы разговаривали вчера вечером — ну, точнее, сегодня рано утром, так как было около трех часов ночи, когда мы закончили нашу небольшую беседу, — в конце концов, поделился информацией о том, что у нашего неизвестного приятеля назначена встреча на заброшенном причале сегодня вечером. Единственная причина, по которой наш информатор что-то знал об этом, заключалась в том, что он, по-видимому, использует это место для своей трансформации, когда выходит на сушу, и этот таинственный человек предупредил его, чтобы он держался подальше сегодня вечером. Иначе будут последствия.

— Он, кажется, очень испугался нашего таинственного друга, — добавил Алексей с некоторым удовольствием. — Но по какой-то причине он нашел нас еще более пугающими. Поди, разберись.

— Да потому что в тот момент разговора твоя большая мясистая лапа обхватила его фамильные драгоценности, — заметил Грегори. — Это могло иметь какое-то отношение к делу.

— Не-а, — сказал Алексей. — Все благодаря моей восхитительной харизме.

Бека рассмеялась. Ей нравилось работать с Всадниками. Они всегда ее подбадривали.

— Значит, вы знаете место, где его искать, и вы также сказали, что знаете, как он выглядит? Это здорово. — Она почти ощутила, как надежда подкрадывается к ней, словно восход солнца над океаном. — Он что, огр? Или Никсы? (Никсы — духи воды или водяные в средне- и северо-европейском фольклоре — прим. перев.)

Чуи издал громкий лающий смех.

— Ты же знаешь, что огры недостаточно умны, чтобы что-то планировать. И никто не пойдет за Никсами; они просто слишком неприятны. Все эти острые зубы, фу.

— Смотри-ка, кто говорит об острых зубах, — пробормотала Бека. Но она все равно погладила его по массивной голове и отдала ему большую часть своего бутерброда. Их встреча проходила за ранним ужином для нее, больше похожим на поздний завтрак для Всадников, так как они не спали большую часть ночи и проснулись только после двух часов дня.

— Мы не совсем уверены, что за существо наш предатель, — задумчиво произнес Грегори. — Он являлся людям только в своем человеческом обличье. Но все, с кем мы разговаривали, рисуют одну и ту же картину: высокий, темноволосый, сероглазый, очень красивый, очень обаятельный и харизматичный, говорит с ирландским акцентом, ведет себя так, словно ему принадлежит весь мир. И судя по всему, он очень огорчен тем, что Люди сделали с морем, поэтому мы предполагаем, что он является каким-то морским созданием.

Бека закрыла глаза, потрясенная до глубины души. Она знала кого-то, кто точно соответствовал этому описанию, вплоть до отношения. Но этого не может быть — не так ли? Она не могла поверить в это. Кроме того, это описание могло относиться ко многим людям — почти у всех Шелки были черные волосы, серые глаза и неприязнь к Людям, которые разграбили их океаны.

Чуи издал громкий рев и вскочил на ноги, заставляя стол раскачиваться взад и вперед, пока Грегори не стабилизировал его.

— Ага! — воскликнул дракон, оглядываясь по сторонам, словно ища, кого бы укусить. Точнее очень конкретного персонажа. Он бросил на Беку обвиняющий взгляд. — Я же говорил, что он мне не нравится. Разве нет? Я же говорил, что с этим проклятым Шелки что-то не так.

Алексей и Грегори обменялись недоуменными взглядами, повернувшись к Беке с одинаковыми выражениями растерянности, написанными на их совершенно разных лицах.

— Постой-ка, — сказал Алексей, почесывая бороду и осыпая ее дождем крошек. — Ты знаешь его?

— Может быть, — неохотно призналась Бека. — Если это один и тот же человек. А может, и нет.

Чуи что-то пробурчал себе под нос.

— Каковы шансы, что два красивых, надменных, черноволосых, злобных негодяя появятся одновременно? Признай это, Бека, тебя обманули. Он, вероятно, крутился вокруг тебя, только для того, чтобы следить за тем, что ты делаешь, и убедиться, что ты не вмешаешься в его планы.

Бека покачала головой.

— Нет. Я в это не верю. Кеш заботится о своем народе, и он заботится обо мне.

— Но это не означает, что это остановит его от попыток причинить неприятности людям, Бека, — мягко заметил Грегори. — Я так понимаю, ты знаешь того, кто может быть нашим предателем?

Она поджала губы, как будто разговор об этом мог каким-то образом сделать это правдой. Но то, что ей кто-то нравился, не означало, что он не мог быть виновен в плохих решениях, плохом поведении или еще хуже. Бренна всегда предупреждала ее, что она плохо разбирается в людях. Конечно, Бренна считала, что она ужасна практически во всем.

— Его зовут Кеш, — решительно сообщил Чуи Всадникам. — Он принц Шелки и уже несколько недель ухаживает за нашей Бекой. Оставляя ей вонючие цветы, приглашая на романтические пикники на пляже. Появляется здесь, там и везде. Он мне никогда не нравился.

— Если тебе кто-то не нравится, это еще не доказательство того, что он способен на плохие поступки, — заметила Бека. — Насколько я помню, ты невзлюбил меня, когда Бренна впервые привезла меня домой.

Чуи устроился поудобнее, положив голову ей на ногу и утешительно лизнув ее.

— От тебя плохо пахло, — пробормотал он. — И ты все время плакала на мне, отчего моя шерсть была вся мокрая. Но я вырастил тебя.

— Вот видишь, — сказала она. — Тебе может понравиться Кеш, если ты узнаешь его получше. Пару раз, когда он был здесь, ты даже не разговаривал с ним.

— Он был чертовски обаятелен. А я не доверяю очаровательным людям, они всегда замышляют что-то нехорошее.

— Ну, это еще ничего не доказывает, — решительно заявила Бека. — И ни одного расплывчатого описания, которое могло бы принадлежать любому из дюжины людей, которых я встречала с тех пор, как переехала сюда. Я спросила Кеша, замешан ли он в этом деле, и он поклялся, что нет, я не поверю, что он имеет к этому какое-то отношение, пока не увижу все своими глазами.

— Заметано, — сказал Грегори, его голос был мягким. — Тогда пойдем с нами сегодня вечером на этот причал, о котором нам говорили. Если наш предатель объявится, ты сможешь сказать нам Кеш это или нет. В любом случае, мы схватим его, и ты сможешь доставить его Королеве.

— Живым или мертвым это уже на твое усмотрение, — великодушно добавил Алексей.

— Хорошо, — согласилась Бека. — Но откуда вы знаете, что ваш информатор не убежал, чтобы предупредить человека, о котором он говорил вам, как только вы ушли?

Алексей невинно уставился в потолок.

— Возможно, мы нашли глубокую яму и бросили его туда. Ну, знаешь, временно. Только до тех пор, пока не разберемся с этим делом.

Увидев удивленный взгляд Беки, Грегори добавил: — Не волнуйся, Бека. Мы вернемся и заберем его позже.

— Если мы настолько не увлечемся нашим заданием, что забудем о нем, — со смехом сказал Алексей. — Он действительно был очень противным существом.

Бека вздохнула. Все вышло не совсем так, как она планировала. Но, по крайней мере, после сегодняшнего вечера, она будет знать, к лучшему это или к худшему. Она только надеялась, что Чуи ошибся, и не окажется, что ее единственный друг на самом деле был ее врагом.

* * *

— Очень жаль, что Михаила здесь нет, — сказал Алексей тоном, похожим на шепот. Здесь было не очень тихо, но до сих пор никто не подходил близко к утесу, где они стояли, высоко над причалом, но с хорошим обзором и легкой тропинкой, по которой они могли бы спуститься вниз, если их парень когда-нибудь появится. — Ему бы это понравилось. Прятаться одно из его любимых занятий. Хотя я никогда не понимал, как ему удается так хорошо прятаться, когда он одет в белое с головы до ног.

— Хм, — пробормотал Грегори своим гораздо более мягким голосом. — Я не понимаю, что его задерживает. Это не похоже на Дэя, он никогда не пропустит подобное веселье. И никогда не подведет Бабу Ягу, когда она нуждается в нем.

Бека кивнула. Она тоже начала беспокоиться об их пропавшем Всаднике. Но в данный момент у нее были гораздо более неотложные дела. «Пожалуйста, пусть это будет не Кеш», — подумала она. «Пожалуйста, пусть это будет не Кеш».

Она уже потеряла Маркуса. Она не думала, что сможет пережить потерю Кеша тоже. Хотя она и считала его просто другом. Она была так смущена. Может быть, она просто не хотела ошибаться в том, кто ей дорог.

— Смотрите, — сказал Грегори, указывая тонким пальцем вниз, на дорогу. По изрытой колеями дорожке, ведущей к заброшенному складу, медленно ехал внедорожник «Мерседес». Он ненадолго остановился у самого причала, откуда вылез мужчина средних размеров в дорогой одежде и с недовольным выражением лица. Он огляделся по сторонам и, казалось, еще больше расстроился оттого, что не увидел того, кого ожидал увидеть, затем открыл заднюю дверь машины и наполовину перекатил, наполовину перенес две канистры на щербатую деревянную поверхность. Они были не особенно большими, но, должно быть, тяжелыми, если судить по его бормотанию и проклятиям.

Он подождал там еще несколько долгих мгновений, затем снова забрался в свою машину и поехал назад по тропинке, очевидно, готовясь ждать с большим комфортом, или, возможно, не желая находиться в компании канистр дольше, чем это было необходимо. Или и то и другое.

— Это он? — Прошептала Бека. Она почувствовала короткий всплеск облегчения: этот парень совсем не походил на Кеша. Во-первых, он был слишком стар и слишком толст, чтобы его можно было принять за худощавого Кеша. Может быть, Чуи все-таки ошибся.

Грегори покачал головой, приложив палец к губам, чтобы напомнить им, чтобы они замолчали. Его ответ был едва ли больше, чем вздох в тихом ночном воздухе.

— Это не он. Должно быть, он встречается с нашим парнем.

Словно по сигналу, тишину прорезал низкий звук. Чуть громче механического мурлыканья он возвестил о прибытии блестящей черной моторной лодки, низко сидящей и причудливой, вроде тех, что используют контрабандисты и пираты в плохих телешоу. Может быть, именно такая ассоциация заставила Беку представить себе зловещий, опасный взгляд на лодку и ее обитателя. А может и нет. Дрожь пробежала по ее спине, несмотря на то, что ночь была теплой и приятной.

Рядом с ней, она чувствовала, как Алексей радостно рычит, всегда более довольный действием, чем ожиданием, но Грегори положил руку на его гигантский бицепс.

— Подожди, пока он выйдет из лодки. Мы же не хотим, чтобы он заметил нас и сбежал.

Бека кивнула. У них была своя лодка, купленная Всадниками, привязанная неподалеку. Но было бы лучше, если бы они не преследовали его. С другой стороны, они уже обсудили возможность проследить за своей добычей, если окажется, что это не тот человек, которого они ищут, поэтому она приготовила лодку с заклинанием «тишина и невидимость», на всякий случай.

Она затаила дыхание, но мужчина просто сидел, не двигаясь. Его лодка мягко покачивалась, ее полированное черное дерево терлось о выцветшее дерево причала, издавая крошечные скрипящие звуки в почти безмолвной ночи. Почти полная луна не давала достаточно света, чтобы они могли разглядеть его лицо, так как сама лодка стояла в тени старого разваливающегося склада.

«Вылезай из этой проклятой лодки», — подумала Бека, глядя на фигуру внизу. «Выйди на свет, и дай нам тебя увидеть».

* * *

Чарли Келли беспокойно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда дайвер выйдет из своего черного катера. Но парень просто сидел, прислонив свое судно к причалу, и его темные глаза, казалось, отражали жуткую тишину ночи.

«Что, черт возьми, происходит? Неужели эта гадина играет с ним в игры?» Чарли получил сообщение, спрятанное под дворниками его машины, которая стояла на якобы хорошо охраняемой стоянке электростанции, в котором говорилось, что он должен прийти сегодня вечером, чтобы встретиться со своим связным. Что характерно, его не спрашивали, а приказывали.

«Встретимся на обычном месте. В полночь. Будь один. Это в наших общих интересах».

Вот и все, что говорилось в записке. Она была немногословной и неприветливой, собственно как и тот, кто ее написал. Чарли был так взбешен, что всерьез подумывал не ехать. В конце концов, он был главным в этой схеме. А не какой-нибудь лакей, чтобы выполнять поручения только потому, что ему приказал наемный работник.

Но, в итоге, его убедило не столько содержание записки, сколько то, где он ее нашел. Мало того, что записка была под дворниками машины — плохо уже то, что парень знал, какая машина принадлежит ему — но и стояла она стоянке у атомной станции «Диабло Каньон», за стенами из колючей проволоки, электронными воротами и вооруженной охраной. Это могло означать, что это была внутренняя работа. Но всем заправлял Чарли. Он знал каждое лицо каждого служащего, когда-либо проходившего через эти ворота, а человек в конце дока не был одним из них.

А это означало, что, либо у парня внутри была какая-то связь, о которой Чарли не знал, либо он каким-то волшебным образом мог проходить сквозь стены. У Чарли возникло неприятное ощущение, что его разыграли. И все же ему пришлось явиться, чтобы выяснить, чего хочет дайвер, поскольку этот человек явно знал о Чарли гораздо больше, чем Чарли о нем.

Наконец, устав ждать, Чарли вышел из машины и направился к причалу. Еще две канистры — все, что он мог легко передвигать сам, уже были там. Было уже слишком поздно для этой ерунды. Его жена думала, что он играл в покер с приятелями, но скоро ему придется вернуться домой, иначе она начнет подозревать его в том, что он спит с кем попало. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь задавал ему подозрительные вопросы, даже его жена. Черт, особенно его жена. Эта женщина может быть похожа на бульдога, если вцепится во что-нибудь зубами.

— Надеюсь, ты не собираешься просить у меня еще денег, — сказал Чарли, не утруждая себя вежливыми приветствиями. Люди, которые засовывали загадочные записки под дворники, не отличались вежливостью. — Я и так плачу тебе больше, чем следовало бы.

Одна изящная бровь лениво приподнялась.

— Неужели? — произнес дайвер, и его ирландский акцент стал еще сильнее, чем обычно. Наверное, потому что он понял, что это раздражает Чарли до чертиков. — Ты думаешь, что переплачиваешь мне за то, что я отравляю море твоим ядом? Возможно, ты хочешь найти другого человека, который будет делать эту работу. — Высокомерная ухмылка, затаившаяся в уголках его губ, говорила о том, что он знал, как это будет трудно.

«Да пошел ты». Но Чарли не произнес этого вслух, как бы ему этого ни хотелось. Найти другого дайвера, способного спуститься в глубину тайной впадины, чтобы избавиться от канистр там, где их не найдут, — и который был готов иметь дело с ядерными отходами, независимо от того, насколько безопасно они были упакованы, — было бы действительно непростой задачей. Тем не менее, это не означало, что он собирался позволить парню грабить его. В конце концов, если он сдаст Чарли властям, у него тоже будут неприятности.

— Чего ты хочешь? — Спросил Чарли, чувствуя усталость. Еще пять лет, и он сможет забрать свои бонусы и уйти на пенсию и поселиться на Карибских островах, куда он вложил уже не малые деньги. Тогда завод, все эти рабочие места и проклятые правительственные постановления станут проблемой другого. — В твоей записке говорилось что-то о наших общих интересах?

Улыбка дайвера стала чуть шире и как-то более зловещей. Чарли вдруг пришло в голову, что, может быть, не так уж и умно было приходить в это уединенное место посреди ночи в полном одиночестве.

— Боюсь, что слово «общих» было чем-то вроде лжи, — сказал мужчина, грациозно ступая на причал. — Только мои собственные интересы сводят нас вместе этой ночью. Видишь ли, я решил, что больше не нуждаюсь в твоих ядовитых отбросах; то, что ты мне давал уже более, чем выполнило свою задачу.

Чарли изумленно уставился на него. О чем, черт возьми, говорит этот человек?

Легкий шаг приблизил дайвера настолько, что Чарли почувствовал запах рыбы в его дыхании, хотя Чарли почти не видел его движения.

— А если мне не нужен твой яд, то и ты мне не нужен, — сказал дайвер таким спокойным голосом, словно они обсуждали любимое шоу или лучший способ добраться с шоссе до ближайшего кафе «У Денни». — Что, увы, делает тебя скорее обузой, чем помощником. Вы, Люди, такие ненадежные. Ты должен понять, я просто не могу рисковать.

Чарли почувствовал внезапную острую боль, похожую на несварение желудка, только более сильную, и с удивлением посмотрел вниз, увидев длинный тонкий нож, торчащий из его груди. Нет, не нож, невнятно подумал он, когда его колени подогнулись. Он больше походил на какой-то бивень или колючку от меч-рыбы.

Он едва почувствовал, как ныряльщик подхватил его и швырнул на дно лодки, смертоносные канистры последовали за ним с глухим стуком. Последнее, что он услышал, когда холод проник в его кости, были сладкие ноты старой ирландской колыбельной о моряке, идущем на свой последний отдых в глубокое синее море, спетой человеком, который только что убил его.

* * *

Бека увидела, как мужчина упал, был схвачен сильными руками и небрежно брошен в лодку. Лунный свет блеснул на серебре, и канистры полетели вслед за ним. Хриплый рев мотора, и их добыча была уже в пути. Ослепительный свет фар брошенного «Мерседеса» освещал пустой причал.

— Что, черт возьми, случилось? — Она ни у кого конкретно не спрашивала. — Этот парень упал в обморок?

— Ну, естественно, — сказал Алексей, схватив ее за руку и быстро потащив вниз по склону, где их ждал собственный транспорт. — Сразу после того, как его зарезали. Когда тебя убивают, ты падаешь без сознания, знаешь ли.

Грегори грациозно поднял ее в лодку и отправился вслед за другим судном с легкостью человека, который провел столетия, управляя всеми видами транспорта, какие только были. Бека с какой-то оцепенелой благодарностью заметила, что ее заклинание, похоже, работает отлично; лодка, в которой они находились, двигалась быстро и бесшумно, словно призрак в океане.

— Убит, — повторила она.

— Боюсь, что так, — ответил Грегори, двигаясь сквозь ночь, как охотник, безошибочно выслеживающий свою добычу.

Грегори посмотрел на нее, и в его темных глазах, сиявших под холодным взглядом луны, мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Так это был твой друг Кеш?

Бека с трудом сглотнув, кивнула. Невозможно было ошибиться в нем, в его гордой осанке, в узком изгибе носа, в форме холеной головы. Как только он оказался в луче фар, она сразу узнала его.

— Да. Это был Кеш. И очевидно, он больше не мой друг.

— Не волнуйся, моя маленькая Баба, — сказал Алексей непривычно мрачно. — Я разорву его на мелкие кусочки ради тебя. К тому времени, как я закончу, у нас не останется ничего, кроме объедков, которыми могли бы полакомиться крысы.

Ее разрывали чувства и эмоции, а качка лодки по волнам не добавляла ничего хорошего для ее и так больного живота.

— Я думаю, нам лучше оставить его в целости и сохранности, чтобы отдать Королеве, — сказала она. — Но если по дороге он получит пару синяков, я не буду против.

Грегори одарил ее кровожадной улыбкой, замедляя ход лодки, а затем остановился, когда они заметили впереди лодку Кеша, ее обтекаемая форма казалась темным пятном на фоне чуть менее темного неба.

— Баба? Нам бы не помешало немного света, если ты не против, — сказал Грегори.

А, точно. Магия. Да. Бека сосредоточилась на том, что ей было нужно, и жестикулировала обеими руками, создавая вокруг себя и двух Всадников прозрачный пузырь. Это позволит им видеть, что происходит вокруг, как если бы кто-то включил слабо светящуюся лампу, но не был бы виден снаружи. Скажем, убийца принц Шелки.

Они все смотрели на бескрайние волны, Бека прятала дрожащие руки между коленями, чтобы остальные не видели, как много отнял у нее этот относительно простой магический акт. Это осложнялось океаном, который окружал их, но все же, это не должно было занять столько энергии. Она огляделась, пытаясь понять, где они находятся. Они пришли с другой стороны, не с той как обычно выходили на «Хитром змее», но, судя по расстоянию от берега и форме далеких городских огней, она думала, что они были не слишком далеко от того места, где она ныряла все эти дни. Каковы шансы на совпадение?

— Что-то не так, Баба? — спросил Алексей.

Она издала короткий смешок, явно лишенный чувства юмора.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что человек, с которым я ужинала почти каждый вечер, оказался хладнокровным убийцей, который, очевидно, ведет какую-то паранормальную партизанскую войну против Людей и угрожает безопасности всех обитающих в воде магических созданий, не говоря уже о моей работе?

— Да, — совершенно серьезно ответил Алексей. — Кроме этого.

— Ну, просто до меня дошло, что мои две проблемы не так уж и не связаны, как я думала.

Грегори поднял бровь.

Бека указала на лодку Кеша, где у левого борта стояла темная фигура, медленно опуская в воду две канистры и что-то похожее на громоздкий свернутый парус. Как только они скрылись под водой, Кеш нырнул вслед за ними, его человекообразное тело аккуратно рассекло воду с едва заметным всплеском. Через мгновение в поле зрения появилась гладкая голова тюленя и исчезла под волнами, мелькнув взъерошенным хвостом.

— И? — Сказал Грегори. — Он сбросил тело и все, что находится в этих контейнерах.

— Да, но именно то место, где он их бросает, заставляет меня думать, что он может быть причастен к тому, что это он разрушает родные воды Шелки и Морского народа, отчего заболевают морские создания, — сказала она. — Я не могу точно утверждать это, но совершенно уверена, что мы находимся прямо над впадиной, где началось заражение.

— Итак, что бы ни было в этих контейнерах… — Бровь Грегори поднялась еще выше.

— Вполне возможно, что там есть ответы, которые мне нужны, — сказала Бека. — Проблема в том, что если он ведет их вниз до самого дна, я не могу нырнуть так глубоко. Я спускалась так далеко, как только могла, и ничего не обнаружила, но он, должно быть, прятал их в каком-нибудь укромном месте. Шекли и Морской народ искали что-нибудь необычное, прежде чем им пришлось покинуть свои дома, но они слишком напуганы, чтобы вернуться и продолжить поиски.

— Ты хочешь, чтобы мы попытались схватить его, когда он вынырнет? — Спросил Алексей, довольно-таки прямо. — Мы можем бить его, пока он не скажет, где спрятал остальное.

Грегори фыркнул.

— Используй свои маленькие мозги, мой большой друг. Пытаться удержать Шелки в океане было бы так же бесполезно, как пытаться удержать солнечный луч в ясный день. Чтобы поймать его, нам придется подождать, пока он не окажется на суше.

— А, точно, — сказал Алексей. — Тогда, что ты будешь делать, Баба?

— Не волнуйся, — сказала она, обдумывая план, пока смотрела, как пустая лодка подпрыгивает на волнах. — Я не могу нырнуть так глубоко, но я знаю кое-кого, кто может.

* * *

Когда они вернулись на берег, где оставили машину Беки и мотоциклы Всадников, Бека задумчиво смотрела на быструю, но не очень большую лодку, на которой они следовали за Кешем.

— Мне неприятно это говорить, но я думаю, что для того, что я задумала, нам понадобится лодка побольше этой.

Алексей выглядел смутно виноватым.

— Ну, это, наверное, и к лучшему, Бека. Мы вроде как одолжили ее, и я, наверное, должен вернуть ее владельцу, пока ее не хватились. — Он насвистывал такт или два из старой русской мелодии, глядя вдаль, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Алексей! Грегори! Только не говорите мне, что вы украли эту лодку!

— Ну ладно, Баба, — спокойно сказал Грегори. — Мы тебе не скажем. Но Алексей прав, мы, наверное, скоро должны ее вернуть.

Бека вздохнула. Она вернулась к тому, с чего начала, ей нужна была лодка, и она знала только одну, которой могла воспользоваться в любой момент. По крайней мере, Маркус уже знал о ее миссии. И о Чуи, который был ее секретным оружием.

— Все в порядке, — сказала она. — Думаю, что знаю, где можно достать лодку, которая доставит меня туда. Тогда остается только найти канистры и выяснить, что Кеш сделал, чтобы отравить воду. Как только я узнаю причину, надеюсь, смогу ее исправить. И тогда я смогу передать Кеша Королеве, чтобы она выплеснула на него свой гнев за все, что он сделал. — Она сказала все это так уверенно, что почти убедила себя.

— Похоже, у тебя все под контролем, — сказал Грегори. Беке показалось, что она уловила странный тон в его голосе. — Может быть, мы тебе больше не нужны?

Она посмотрела на него, а потом на Алексея, который все еще не встречался с ней взглядом. Значит, речь шла не об украденной лодке. Или, по крайней мере, не только об украденной лодке.

— Выкладывай, — сказала она. — Что происходит?

Алексей пожал плечами, словно гора, сдвинувшаяся во время землетрясения.

— У меня плохое предчувствие.

— Плохое предчувствие? — Повторила Бека. Она нахмурилась на Грегори, надеясь, что он будет немного более многословен, чем просто фраза «плохое предчувствие.»

Грегори тихонько вздохнул.

— Нас беспокоит Дэй, — сказал он. — Он должен был быть здесь давным-давно, и мы не получали от него никаких известий. Мы связались с Барбарой и Беллой, и никто из них его не видел. Это… очень тревожно.

— Тревожно, да, — сказал Алексей, рассеянно жуя заплетенный кончик бороды. — Я думаю, что этот сукин сын пошел и нашел какую-то неприятность без нас. А это неправильно.

— Это еще мягко сказано, — подумала Бека. Она не очень понимала, как Всадники общаются друг с другом, но никогда не слышала, чтобы кто-то терялся без того, чтобы остальные не знали, где он и что он задумал. И если Алексей сказал, что у него плохое предчувствие насчет Михаила Дэя, достаточно плохое, что у него такой сильный акцент, значит, они с Грегори действительно встревожены.

— Слушайте, — начала Бека, — вы, ребята, были огромным подспорьем. Без вас я бы никогда не выяснила причастность Кеша. Думаю, что теперь смогу справиться со всем сама. Вы двое должны пойти и отыскать Михаила.

Мгновение Грегори серьезно смотрел на нее, оценивая, а затем слегка кивнул, Его обычно невыразительное лицо намекало на равную долю раскаяния и облегчения.

— Когда придет время, не пытайся справиться с этим Кешем в одиночку, Баба. Расскажи Королеве о своих подозрениях, и она пришлет тебе на помощь своих стражников.

— Хорошо, — сказала Бека. Она действительно с нетерпением ждала момента, когда доставит Кеша Королеве. Но она сможет сделать это, только когда доберется до него. — Не беспокойся обо мне. Я собираюсь доказать, что достойна звания Бабы Яги, или умереть, пытаясь это сделать.

— Будет лучше, если ты не умрешь, — серьезно сказал Алексей.

Она закатила глаза.

— Это человеческое выражение, тупица. — Она толкнула его в сторону мотоцикла, но это было все равно, что пытаться сдвинуть кусок гранита.

— Не забудь выпить Живую и Мертвую воду, как только вернешься домой, — добавил Грегори, звуча как русская версия Мэри Поппинс. — Тебе нужно быть в полной силе, чтобы справиться с этим, и я начал задаваться вопросом, не начало ли то, что сделало Морской народ и Шелки больными, оказывать влияние и на тебя. На всякий случай тебе нужно подстраховаться и выпить двойную дозу.

Эта мысль уже приходила ей в голову раз или два. Она просто продолжала ускользать в сумятице событий и путанице, которая была ее постоянной головной болью. Но на этот раз она не забудет.

— Ты прав, — сказала она. — Вы проводите меня до автобуса?

Алексей бросил откровенно тоскующий взгляд на дорогу над ними.

— Мы должны вернуть эту проклятую лодку, — сказал он. — А потом нам нужно отправляться в путь. — Он крепко обнял Беку, отчего ее ребра зловеще заскрипели. — Если ты не против, малышка.

По правде говоря, Бека была бы рада, если бы они остались, как ради компании, так и ради помощи. Но они никогда бы не подумали о том, чтобы уйти в разгар приключения, если бы всерьез не беспокоились о Михаиле. И это ее тоже беспокоило.

Собрав последние силы, стараясь, выглядеть веселой, она схватила их седельные сумки из автобуса, пронося их через эфир, чтобы они с хлопком материализовались.

— Вы, мальчики, идите и найдите Михаила, — сказала она с такой веселостью, что у нее застучали зубы. — У меня есть все, что нужно. И не беспокойтесь о лодке. Я анонимно позвоню в полицию, и они вернут ее владельцу. — Она сделала прогоняющее движение. — Ну, все идите. И дайте мне знать, когда найдете его, хорошо?

«Надеюсь, она все еще будет Бабой Ягой, когда они это сделают. Она не знала, разрешено ли Всадникам связываться с гражданским лицом».

Грегори отвесил ей один из своих изящных поклонов, и они уехали, звук их удаляющихся мотоциклов затих прежде, чем она смогла сделать еще один вдох.

Черт, она надеялась, что ее план сработает. Потому что если этого не произойдет, без Всадников ей конец.

Глава 22

Бека вошла в автобус так тихо, как только могла, но Чуи все равно проснулся, подняв голову с лап, где он растянулся на большей части кухонного пола, как темный комковатый ковер. Она догадывалась, что он не был бы большим драконом-охранником, если бы ей удалось проскользнуть мимо него, но она действительно надеялась лечь спать и отложить неизбежный спор до утра. Или даже ближе к обеду. Было уже больше двух.

Он подошел поприветствовать ее, постукивая когтями по деревянному полу, и быстро заморгал, когда она включила свет.

— Как все прошло? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — А где Всадники?

Бека схватила бутылку ледяной воды из холодильника, раздумывая, что она о чем-то забыла. От усталости она еле волочила ноги, и разум был затуманен, настолько ошеломляя, что ей хотелось плакать от усталости. Ей действительно нужно было немного поспать, и поскорее. Но сначала ей нужно было кое-что объяснить.

Она со вздохом плюхнулась на диван, жестом приглашая Чуи присоединиться к ней.

— Прошло… ну, прошло. Мы не поймали его, но видели достаточно, чтобы быть уверенными, что он тот самый предатель, которого хочет поймать Королева, и именно он стоит за отравлением вод.

— Хм, — произнес Чуи. — Мы должны были догадаться, что эти двое могут быть связаны. Но мне это никогда не приходило в голову.

— Мне тоже, — сказала Бека. — Наверное, я не очень хорошо с этим справилась.

Чуи уставился на нее.

— Ты прекрасно с этим справилась. Никто другой не смог бы сделать лучше. Ты просто слышишь голос Бренны в своей голове, говорящий тебе, что ты недостаточно хороша. Как будто она никогда и не уходила.

Бека выпрямилась, ошеломленная неожиданной горячностью в его голосе.

— Что? О чем ты говоришь? Да, Бренна всегда была немного строга со мной, но она критиковала меня ради моего же блага, чтобы я научилась быть лучшей Бабой Ягой, какой только могла быть.

Чуи вздохнул, глядя на нее как на идиотку.

— Для твоего же блага, моя волосатая черная задница. Она критиковала тебя, потому что чувствовала угрозу от твоей молодости, красоты и силы характера, и потому что ненавидела саму мысль о том, что кто-то может заменить ее. Я всегда думал, что она выбрала тебя, потому что ты удовлетворяла требованиям магических способностей, но твоя врожденная доброта позволяла ей легко манипулировать тобой. Посмотри, ты даже сейчас продолжаешь защищать ее.

— Она спасла меня от адской участи, — возмутилась Бека. — И вырастила меня Бабой. На что еще я могла надеяться?

— Может быть, на немного доброты? Или чтобы она хоть иногда говорила «молодец, Бека»? — Сказал Чуи, ткнувшись холодным носом в ее руку и лизнув ее, как бы компенсируя свои замечания. — Неважно. Сейчас не время для этого разговора, хотя он давно назрел. Ты все равно победила ее в этой игре, оказавшись намного сильнее, чем она думала.

Бека никогда не любила этого глупого дракона больше, чем сейчас, хотя и считала, что он сильно переоценивает ее силу. Все ее тело болело, а руки дрожали, что заставило ее быстро поставить бутылку, прежде чем он успел заметить.

— Да, ну, может быть, — сказала она печально. — Но оказалось, что у меня довольно паршивый вкус на мужчин.

— Ах. — Чуи, присел на корточки. — Значит, это все-таки был принц Шелки. Мне почти жаль, что я оказался прав. — Он на мгновение задумался. — С другой стороны, я же говорил.

Бека закатила глаза, и это движение причинило ей больше боли, чем следовало бы.

— Да, это так. А поскольку пару часов назад я видела, как он хладнокровно убил человека, я даже не могу собраться с духом, чтобы поспорить с тобой. Черт возьми.

Чуи ухмыльнулся, высунув черный язык.

— Знаешь, могло быть и хуже.

— Да неужели? И как же?

— Ты могла бы переспать с ним.

Бека вздрогнула.

— Ого. Да, это правда. Хотя тот, с которым я все-таки переспала, оказался не намного лучше. — «Еще раз, черт возьми. И теперь она должна была пойти и попросить его о помощи. Может быть, вместо этого она просто бросится в океан. Держась за большой, тяжелый камень».

— Так что же ты сделала с этим сукиным сыном? Или Алексей с Грегори уже везут его к Королеве? — Спросил Чуи.

— Нет. Кеш взял пару таинственных контейнеров и мертвое тело человека, который принес их ему, и повел свою лодку туда, где я ныряла. И он больше не появлялся, пока мы были там. Не то чтобы это имело значение, поскольку, как заметил Грегори, не было никакого смысла пытаться поймать Шелки в открытой воде. — Она сделала глубокий вдох. — И Всадники уехали. Они отправились искать Михаила, потому что боятся, что с ним что-то случилось.

— Подожди, что? — воскликнул Чуи. — Хочешь сказать, что они бросили тебя в одиночку разбираться со всем этим дерьмом?

— Ну почему же в одиночку, — сказала Бека, наклоняясь вперед и крепко обнимая его. — У меня есть ты. На самом деле, ты жизненно важная часть моего хитрого плана.

— Отлично, — сказал Чуи. — У тебя есть хитрый план. Почему у меня такое чувство, что мне он не понравится?

«Потому что тебе он не понравится», — подумала Бека. Но вслух сказала: — Ты шутишь? Для разнообразия ты можешь стать героем истории, вместо того, чтобы жаловаться, что застрял здесь, охраняя Живую и Мертвую воду и пропуская все веселье.

Он немного оживился, но все еще смотрел на нее с сомнением, склонив голову набок.

— Ну-ну. И что именно твой план требует от меня сделать такого героического, что только я могу с этим справиться?

Бека глубоко вздохнула. Все зависело от того, сумеет ли она убедить Чуи нарушить одно из самых элементарных правил Чудо-Юдо. Но без него у ее плана не было никаких шансов, и она могла распрощаться со своей карьерой Бабы Яги.

— Ты сделаешь то, для чего был рожден, Чуи. Ты пойдешь купаться. У тебя будет реально долгое купание.

* * *

Бека заставила свои ноги двинуться к пирсу, где был пришвартован «Хитрый змей», хотя каждая клеточка ее существа хотела бежать в противоположном направлении. Или идти пешком, потому что было очень рано, и она почти не спала.

Почти два часа ушло на то, чтобы убедить Чуи, что он может выйти из автобуса и поехать с ней на море. Главной обязанностью Чудо-Юдо было охранять Живую и Мертвую воду, которую Королева Иноземья своей особой милости подарила Бабе Яге. Вода была драгоценной и редкой, поэтому она оставалась спрятанной в специальном отделении. (Или, в случае с Бабой-сестрой Беки Барбарой, спрятанной за апельсиновым соком в холодильнике. Как любила говорить Барбара, это было последнее место, куда кто-либо мог заглянуть.)

Чуи очень серьезно относился к своим обязанностям и редко выходил из автобуса, если Беки не было рядом. Время от времени он сбегал на пляж, чтобы порезвиться среди волн, но даже тогда он был достаточно близко, чтобы почувствовать, если магическая защита на бывшей избушке пошлет предупреждение о нежданном госте. Беке потребовались все ее силы убеждения, чтобы уговорить его пойти с ней сегодня, и если бы не срочный характер миссии и то, что на кон поставлены много жизней, она была уверена, что он отказался бы.

И только после того, как они вышли из автобуса, она поняла, что все еще забыла выпить воды, как обещала Грегори. Было бы неплохо получить заряд энергии, но это может подождать, пока они не вернутся домой.

Они отправились в путь вскоре после восхода солнца, потому что Бека боялась, что лодка уже уйдет, если они будут ждать слишком долго, но когда она добралась до конца пирса, лодка еще была там. Она не видела ни Маркуса, ни его отца, но Чико и Кенни усердно трудились, перекрашивая выцветшую обшивку и вычищая палубу.

— Эй, на борту, — крикнула она, стоя у короткого трапа, соединяющего лодку с причалом.

— Эй! Бека! Посмотри Чико, это Бека! — Кенни с плеском бросил щетку в ведро и помчался ей навстречу. — И ее… Хм, что это за штука вообще?

Бека рассмеялась, удивленная тем, как приятно ей было видеть открытое, загорелое лицо Кенни.

— Это Чуи. Он Ньюфаундленд.

— Hola, chica, — сказал Чико. — Приятно снова видеть тебя здесь. Маркус сказал нам, что ты закончила нырять, и мы подумали, что, возможно, больше не увидимся. — Он посмотрел на Чуи с восхищением истинного любителя собак. — Dios mio, вот это громадина. У нас в деревне были ослы меньше его ростом.

Чуи гордо фыркнул, и Бека прошептала: — Хватит выпендриваться. Ты их напугаешь.

— Я не была уверена, что застану тебя, — обратилась она к Кенни. — Я не знала, что сегодня день уборки.

Лицо Кенни вытянулось, широкая улыбка сползла с его лица, как у угря, прячущегося от ястреба.

— Да уж. Маркус-старший, у него не все идет гладко, и рыбалка была довольно плохой. Он подумывает о том, чтобы продать лодку, поэтому заставил нас немного поднапрячься.

— О. Вот черт. Мне жаль это слышать. — Ее сердце сжалось, когда она услышала, что отец Маркуса проигрывает свою битву; на самом деле она полюбила этого старого сварливого моряка. И, конечно, без отца и лодки, которая удерживала бы его здесь, Маркус исчез бы в мгновение ока. Не то чтобы это имело какое-то значение для Беки. Но все же ей нравилось знать, что он где-то в заливе, даже если она не могла быть с ним.

«Сосредоточься, Бека, сосредоточься».

— Э-э, он здесь? Маркус, я имею в виду? — Бека почувствовала, что краснеет, и уставилась на маслянистую воду под пирсом, наблюдая за переливчатыми разводами, которые двигались взад и вперед вместе с волнами, когда лодки входили и выходили из гавани.

— Он здесь, — ответил Чико. — Погоди. Кенни, ты можешь позвать мистера Маркуса для леди?

— Конечно, — ответил Кенни и обернулся, чтобы крикнуть через плечо: — Эй, Маркус! Бека здесь!

Чико закатил глаза и пробормотал что-то по-испански.

— Я имел в виду, что ты должен пойти и привести его, idiota, а не будить всех на всем пирсе.

Кенни окинул взглядом пристань, где большинство лодок уже отплыли на весь день.

— О. Точно. Извиняюсь.

Бека подавила смех от их проделок, но ее чувство юмора улетучилось, когда она увидела Маркуса, выходящего из-за правого борта корабля. Он выглядел так же потрясающе, как и в первый раз, когда она увидела его. Его волосы слегка завивались от влажного воздуха, широкие плечи натягивали футболку. Карие глаза имели янтарный оттенок, когда смотрели на нее, солнце освещало его сзади, словно корона. Она боролась с желанием подбежать к нему и броситься в его объятия. Но она знала, он не рад ее появлению.

— Бека! — удивленно сказал он. — Не ожидал тебя увидеть. Ты договорилась с моим отцом о чем-то, о чем он забыл упомянуть?

Она покачала головой. Это была та часть, которую она так боялась с тех пор, как поняла прошлой ночью, что ей нужно будет снова использовать лодку. Что она будет делать, если он ей откажет? На мгновение ей захотелось солгать и сказать, что да, она уже говорила с его отцом, но она уже достаточно врала Маркусу. Посмотрите, куда это ее привело.

— Нет, — ответила она, — И мне очень жаль, что он плохо себя чувствует. Он в больнице?

Маркус перевел взгляд с нее на Чуи, явно озадаченный, но сейчас он просто ответил на вопрос.

— Нет. Он просто устал и отдыхает дома. Трудно сказать, в какой степени его истощение — это рак, а в какой — лечение, а в какой — обычное уныние. — Он скрестил руки на груди. — Что ты здесь делаешь, Бека?

«Она только что задавала себе тот же вопрос. Должно быть, она была не в своем уме, если думала, что это сработает. Но Маркус уже знал о ней — и, что более важно, о Чуи, — и она не знала, как, черт возьми, ее план может сработать, используя лодку, полную людей, которым она должна придумать какие-то разумные объяснения».

— Можно с тобой поговорить? — спросила она, стараясь, чтобы в ее голосе не было мольбы. — Наедине.

Маркус с минуту смотрел на нее, потом повернулся к Чико и Кенни.

— Почему бы вам, ребята, не сделать перерыв на обед? — Он вытащил из бумажника пару купюр и протянул их Чико. — За мой счет.

Лицо Кенни сморщилось в замешательстве.

— Но, Маркус, сейчас только семь утра.

Чико схватил деньги и засунул их в задний карман, отвесил Кенни подзатыльник и слегка подтолкнул к трапу.

— Может быть, ты предпочтешь остаться здесь и еще немного помыть палубу? Пойдем, выпьем кофе. Возможно, заодно найдем место, где можно купить тебе мозги. — Старик ободряюще улыбнулся Беке, проходя мимо нее. — Buena suerte, chica.

Бека подумала, что ей понадобится нечто большее, чем просто удача. Ей понадобится чудо.

* * *

Маркус никогда в жизни не был так счастлив видеть кого-то. Даже несмотря на то, что Бека выглядела дерьмово: она была бледной, хотя и загоревшей, а под глазами залегли темные круги. Если бы его эго было раздуто, он бы подумал, что она тосковала по нему. Но он был совершенно уверен, что дело не в этом. В данный момент он был просто рад, что она здесь. Скоро он поймет почему.

— Ты привела Чуи, — сказал он, не зная, что еще сказать.

— Ага. Вообще-то, именно из-за него я и здесь. — Если бы он не знал Беку лучше, то мог бы поклясться, что она выглядит виноватой. Очевидно, она что-то задумала, но это было не погружением, потому что у нее не было с собой никакого снаряжения.

— Почему бы вам не подняться на борт и не рассказать мне об этом, — сказал он и был вознагражден тенью ее обычной солнечной улыбки. Он с ужасом осознал, что она даже не была уверена, пустит ли он ее на борт.

Он подал ей руку, и собака бросилась за ней с таким грохотом, что весь корабль содрогнулся.

— Эй, — тихо сказал он, все еще держа ее за руку и глядя в эти удивительные лазурные глаза, — ты выглядишь ужасно. Ты в порядке?

Бека устало рассмеялась.

— Все еще очаровашка, а? — фырканье Чуи мог бы означать согласие.

Маркус покачал головой.

— Если ты хочешь очаровывать, боюсь, тебе придется остаться с твоим другом ирландцем. Или принцем, или кто он там.

Она вырвала свою руку из его, но не отодвинулась от него.

— Вообще-то он крыса и убийца. И он, оказывается, стоит как за проблемой, которую я пытаюсь решить, так и за исчезновением рыбы. Вот почему я здесь. Мне нужна твоя помощь, чтобы остановить его.

Сукин сын! Он знал, что нельзя доверять этому парню.

— Я был бы счастлив, остановить его. Насовсем, если потребуется. Но, может быть, тебе лучше рассказать мне, что, черт возьми, происходит. Очевидно, я пропустил часть истории. — «Он сам виноват, что ушел как раз тогда, когда их отношения начали налаживаться. Если бы он мог, второй раз он бы не допустил той же ошибки».

Маркус подвел Беку к скамейке, Чуи пристроился рядом с ними.

— Прости меня, — одновременно сказали он и Бека. Она выглядела испуганной, ее глаза были так широко распахнуты, что он почти мог видеть океан в их глубине.

— Ты извиняешься? — сказала она. — За что ты извиняешься? Это ведь я не рассказывала тебе правду с самого начала и позволила думать, что я нормальная женщина.

Маркус фыркнул.

— Я никогда не думал, что ты нормальная, Бека. Черт возьми, когда я впервые встретил тебя, я выловил тебя из моря в сети. Но нормальность сильно переоценена. — Ему так хотелось протянуть руку и обнять ее, но он боялся, что она отстранится, если он попытается. — Мне жаль, что я слишком остро отреагировал, когда ты сказала мне, кто… что… ты на самом деле. Ты все еще Бека, и я должен был это понять.

— О, ради любви к Посейдону, не могли бы вы двое просто поцеловаться, помириться и покончить с этим? Мне нужно вернуться как можно скорее, так что у нас нет времени на всю эту романтическую чушь, — произнес глубокий голос.

Маркус огляделся, пытаясь выяснить, кто, черт возьми, говорил. С ужасом он понял, что это Чуи.

— Черт возьми… твоя собака умеет говорить! — Он чуть не свалился со скамейки, и Бека постаралась не рассмеяться.

— Конечно, я могу говорить, придурок, — сказал Чуи. — Я не собака. Я дракон, замаскированный под собаку. Ты когда-нибудь встречал дракона, который не мог говорить?

Маркус огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

— Насколько мне известно, ты первый дракон, которого я встретил.

Бека сжалилась над ним.

— Не волнуйся. Никто другой не сможет понять его, если он сам этого не захочет. Но Чуи прав, мы не должны оставаться вдали от автобуса дольше, чем это необходимо. Он вообще не должен был уходить. Но он мне нужен. И «Хитрый змей», если ты сможешь помочь мне еще раз.

Она быстро объяснила ему, что обнаружили Всадники, закончив рассказ о событиях прошлой ночи. Маркус с трудом сглотнул, сжав руки в кулаки, когда подумал о том, как близко Бека была к человеку, который мог хладнокровно убить кого-то. С тех пор как Маркус вернулся из Афганистана, он чувствовал себя убийцей, маскирующимся под цивилизованного человека. Но он вдруг понял, что по сравнению с некоторыми, он был очень даже цивилизованным человеком.

Хотя это легко могло измениться, если он когда-нибудь столкнется лицом к лицу с Кешем.

— Так в чем же заключается ваш план? — спросил он, когда она закончила. — И какое это имеет отношение к Чуи и моей лодке?

Бека погладила свою не-собаку по голове.

— Ты что-нибудь знаешь о Ньюфаундлендах? — спросила она.

— Только то, что ты рассказала мне в первый день, — ответил Маркус. — О том, что их специально разводят для работы в воде, и что они очень хорошо плавают. Я еще подумал, что это довольно круто.

— Чертовски верно, — сказал Чуи, выгибая грудь колесом.

— Ты самая крутая собака-дракон в городе, — сказала Бека с нежной улыбкой. Но она стала серьезной, когда снова посмотрела на Маркуса. — Есть причина, по которой он выбрал эту форму для своего собачьего обличья, — сказала она. — Он не просто дракон, он водяной дракон. Вода такая же его стихия, как и моя. Даже больше, потому что давление внизу его совсем не беспокоит, и он может нырять гораздо глубже, чем я.

Она глубоко вздохнула, рассказывая ему все остальное.

— Если ты сможешь отвести нас туда, Чуи нырнет на дно Монтерейского желоба и посмотрит, сможет ли он найти то, что спрятал там Кеш. Затем поднимет это на поверхность, чтобы я придумала, как восстановить воду и здоровье морских обитателей, и докажу Королеве раз и навсегда, что у меня есть все, что нужно, чтобы быть Бабой Ягой. И это должно произойти до полнолуния, так что у меня мало времени.

Маркус видел ее отчаяние и страх. Он также видел ее решимость довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Он поблагодарил свою счастливую звезду за то, что она набралась смелости прийти и попросить его о помощи, потому что он был уверен, что не позволит ей сделать это без него.

Мало того, что он хотел надрать задницу Кешу за то, что тот прогнал рыбу и довел многих хороших людей, таких как его отец, до грани потери всего, не говоря уже о том, чтобы испортить их сети и какие бы пакости он и его приятели ни замышляли — хотя, видит Бог, это была достаточная причина, чтобы преследовать парня.

Но он также хотел душить эту скользкую тварь, пока он не признается во всем, что сделал с Бекой и не пообещает все исправить. Потому что, что бы она ни говорила, она действительно была не в порядке. И у Маркуса возникло тайное подозрение, что Кеш имеет к этому какое-то отношение.

— Будь уверена, я отвезу вас туда, — сказал он с чуть кровожадной усмешкой. — Есть шанс, что мы встретимся с твоим Кешем, когда будем там? Потому что мне нужно кое-что сказать ему при следующей встрече.

О дааа.

Глава 23

Свежий воздух и ощущение брызг на лице оживили Беку настолько, что она действительно наслаждалась поездкой к месту погружения. Хотя тот факт, что Маркус, казалось, перестал злиться на нее, тоже мог бы помочь. Просто немного.

Как только они прибыли, Маркус с сомнением посмотрел на Чуи.

— И что теперь? — спросил он.

— А теперь отойди, — сказал Чуи.

Маркус отодвинулся на фут, и Чуи фыркнул, легкий намек на пламя мелькнул в соленом воздухе.

— Серьезно, чувак. Отойди подальше.

Бека схватила Маркуса за руку, лишь на мгновение отвлекшись на ощущения его мускулов под своей ладонью.

— Приготовься, — сказала она, улыбаясь ему. Она любила эту часть.

Маркус выглядел озадаченным, затем встревоженным, а затем просто ошеломленным, когда Чуи начал мерцать и светиться. Массивный черный Ньюфаундленд сменился поистине огромным драконом с длинной извилистой шеей, плотно перекрытую металлической чешуей, и хвостом, который обернулся наполовину вокруг передней кабины. Как собака, он был впечатляющим. Как дракон, он был великолепен; яркий королевский синий цвет начинался на его клиновидной голове, а затем переходил в темно-зеленый, мерцая глубоким переливом, как внутри раковины.

Бека улыбнулась, глядя на дракона с гордостью.

— Ну и клевый же он, правда?

Маркус перевел взгляд с нее на Чуи, его глаза были широко раскрыты, а челюсть отвисла. Через мгновение он покачал головой и сказал: — Клевый, Бека? Клевый? Да он охренительно великолепен.

Чуи распетушился, насколько это вообще возможно для дракона, и Бека спрятала ухмылку прикрыв рот рукой.

— Ну отлично, — сказала она. — Теперь с ним вообще невозможно будет жить.

— Как он может так делать? — Спросил Маркус, все еще глядя на гигантского дракона, распростертого на палубе лодки его отца. — Он был маленький. Ну, он был огромен для собаки, но все же не… — Он махнул рукой на нынешнюю форму Чуи. — Не так же. Это просто невозможно.

Бека постаралась не рассмеяться. В конце концов, это был его первый дракон. К этому нужно было привыкнуть.

— Кто сказал? — спросила она. — Эйнштейн? Он явно кое в чем ошибался. Физики никогда не вводят магию в уравнение.

Маркус открыл рот, закрыл его снова, потом просто покачал головой.

— Поразительно. Сначала ведьмы, потом драконы. — Он выглядел так, словно все его мировоззрение изменилось за одну секунду. Что, вероятно, и произошло. — Мне противно думать, что это делает меня говорящей лягушкой.

Чуи подтолкнул его перепончатой лапой, спрятав когти.

— Не путайся под ногами, чувак. — Он кивнул Беке, затем наполовину поднялся, сполз за борт лодки и исчез под водой без единого всплеска.

— Ни хрена себе. — Маркус быстро сел на ближайшую плоскую поверхность.

— Ага, — сказала Бека, подталкивая его так, чтобы сесть рядом. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотела брать напрокат другую лодку, чтобы взять его с собой. В мире нет достаточно большого отвлечения, чтобы люди не заметили его, когда он находится в форме дракона.

С минуту Маркус молчал, и она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что? — спросила она.

Он пожал широкими плечами.

— О, не знаю. Наверное, часть меня надеялась, что ты придешь ко мне, потому что верила, что я помогу. И потому что, возможно, ты скучала по мне, совсем немного.

Бека глубоко вздохнула.

— Немного? Черт возьми, Маркус, мне казалось, что я потеряла половину своей души. — Она чувствовала себя идиоткой, говоря это, но, по крайней мере, это была правда.

Его карие глаза пристально смотрели на нее, как будто он мог читать ее мысли, или, может быть, ее сердце, которое заикалось и подпрыгивало, как будто только наполовину помнило, как биться.

Затем он сказал тихим, страстным голосом: — Думаю, что нашел ее для тебя. — Он притянул ее в свои объятия, окутывая силой, теплом и желанием, притягивая ближе, пока его губы не встретились с ее. Мягкие, но крепкие, они прижимались к ее собственным, и она не ответила на поцелуй.

Прервав поцелуй, Маркус произнес: — Боже, как же я скучал по тебе, Бека. — А потом было только шелковистое скольжение его губ, и великолепие его рук, и страстный жар и наслаждение, которые исходили от того, что она снова была в его объятиях.

* * *

Маркус чувствовал, что может целовать Беку вечно. Как будто Вселенная давала ему второй шанс. И на этот раз он, черт возьми, не собирался его упустить. На этот раз он будет держаться за нее и никогда не отпустит.

По крайней мере, до тех пор, пока кто-то не вылил на него холодной воды.

Отплевываясь, он обернулся и увидел Чуи, все еще удивительного в своей драконьей форме, с его красивой чешуей, длинными и острыми зубами, и сверкающими изогнутыми когтями пурпурно-черного цвета, на которых были различные ракушки. И вода. Много-много воды.

Чуи снова встряхнулся, как обычно, и облил Маркуса и Беку еще парой галлонов морской воды.

— О, простите, — сказал он, невинно сверкая золотыми глазами. — Я вас не заметил. Надеюсь, я вас не намочил?

Бека отстранилась, наполовину смеясь, наполовину хмурясь, и Маркус почувствовал себя нелепо потерянным. Он хотел схватить ее и притянуть обратно в свои объятия, но момент был явно упущен. Он просто убедился, что будет еще один. И скоро.

Она стала серьезной, заметив пустые руки Чуи. Лапы. Или что там у него.

— Неужели ты ничего не нашел? — спросила она с ноткой паники в голосе.

— О, я нашел, все в порядке, — мрачно сказал Чуи. — Много всего. Серебряные канистры, как ты и сказала, ловко спрятанные в расщелинах, куда никому и в голову не придет заглянуть, и спрятанные под камнепадами, замаскированные под старые, но на самом деле совсем недавно туда опущенные. Я не был уверен, хочешь ли ты, чтобы я поднял одну из них. То, что находится внутри, медленно вытекает — целенаправленно, я думаю, — и я не уверен, что ты хочешь, чтобы эта гадость была на этой лодке.

— Черт, — сказала Бека. — Может быть, я дам тебе контейнер, чтобы ты принес мне образец, а ты спустишься вниз и соберешь его для исследования?

Чуи покачал своей огромной головой, разбрызгивая соленую воду, как слезы.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. На всех канистрах был один и тот же символ, я могу нарисовать его для тебя.

Он взял один коготь и осторожно нацарапал треугольник на деревянной палубе. Внутри треугольника он добавил конструкцию трилистника из трех конусов, их широкие концы обращены к внешнему краю, а сплющенные более узкие концы сходятся вокруг меньшего круга в середине.

— Ну вот, — сказал он. — Все выглядело именно так. Фон был ярко-желтым, а три внутренних части черными. Снаружи тоже был черный ободок. Ты знаешь, что он означает?

— Господи Иисусе, — сказал Маркус, чувствуя себя так, словно из его легких высосали весь воздух.

— Он выглядит знакомым, — сказала Бека, склонив голову набок, чтобы еще раз взглянуть на него. — Ты знаешь, что это такое? — Она оглянулась на него, сдвинув брови, когда увидела его встревоженное лицо. — В чем дело? Это действительно плохо?

Черт, черт, черт.

— Это самое плохое, что может случиться, Бека, — сказал он, радуясь сверх всякой меры, что Чуи хватило ума не притащить с собой одну из этих канистр. — Это символ опасных ядерных отходов. И если вода в этой впадине полна ими, то неудивительно, что все эти бедные создания больны. У них радиационное отравление.

Глядя на ее бледность и затуманенные глаза, он почувствовал, как у него сжимается живот.

— И мне неприятно это говорить, но я думаю, что и у тебя тоже.

* * *

На мгновение паника подступила к горлу Беки, как желчь, но потом она взяла себя в руки. Он не знал, что этого просто не может быть; Бабы Яги не болеют. Страх медленно ослабил когти, которыми сжимал ее сердце.

— Я считаю, что радиационное отравление является причиной болезни у Шелки и Морского народа, — сказала она, обдумывая это. — Это действительно имеет смысл с той неопределенной информацией, которую я получила, когда вызвала некоторых элементалей. И это объясняет, почему я не могла определить, что было не так с водой. Я искала какой-нибудь жидкий или твердый загрязнитель, который был добавлен в воду; радиация не является ни тем, ни другим, или чтобы ни было в этих контейнерах. Неудивительно, что Кеш хотел помешать мне нырять и найти их. — Она вздохнула. — Но я не могу заболеть из-за радиации.

— Но Бека, — возразил Маркус. Тревога и беспокойство отпечатались на его лице так же глубоко, как когти Чуи выгравировали смертоносный символ на палубе.

— Нет, правда, Маркус, — сказала Бека. — Во-первых, заболели те, кто действительно жил во впадине. Я никогда не забиралась туда так глубоко. И даже тогда пострадавшие были в основном самые слабые и уязвимые; очень молодые и очень старые. Как Баба Яга, моя естественная защита и способность к исцелению намного сильнее, чем у среднестатистического паранормального создания. Несколько погружений в загрязненную воду не оказали бы на меня никакого эффекта. Это должно быть что-то другое.

Чуи снова встряхнулся, возвращаясь в свою Ньюфаундлендскую форму. На его собачьей морде было выражение, настолько близкое к лицу Маркуса, насколько позволяли их разные формы.

— Ну, не знаю, Бека, — с сомнением произнес дракон. — Ты впервые заболела как раз в то время, когда начала разбираться в проблемах водного народа. Это не может быть совпадением.

— Я заявляю вам обоим, что мне потребуется гораздо больше, чем поверхностная доза радиации, чтобы почувствовать себя так плохо, — настаивала Бека.

— Кеш, — сказал Маркус, ярость преобразила его почти так же, как превращение Чуи из дракона в собаку. — Все из-за этого проклятого Кеша и его гребаных пикников у моря. — Его руки сжимались и разжимались, как будто могли обвиться вокруг шеи отсутствующего принца. — Я убью этого сукина сына.

Бека почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее лица.

— Он не мог, — пробормотала она. Но она вспомнила все те случаи, когда он приносил ей особые кусочки рыбы или омаров, икру и другие блюда, которые он находил специально для нее, но сам не ел.

Ее ноги подкосились, когда она осознала всю тяжесть его предательства, и она упала бы, если бы Маркус не подхватил ее и не усадил на кучу веревок, на которой они так блаженно сидели всего несколько мгновений назад.

— Великая Афродита, восставшая из моря, — пробормотала она. — Этот сукин сын кормил меня морепродуктами из впадины и сладко заговаривал мне зубы, наблюдая, как я ем яд, все время, пытаясь убедить меня прекратить заниматься этой проблемой. О Боги, я была такой дурой!

— Ты была доверчивой и доброй, — сказал Маркус, обнимая ее. — Это не так уж и плохо. Черт, это одно из качеств, которое я люблю в тебе больше всего. Кеш просто слизняк, который воспользовался этим. Это его вина, а не твоя.

«Маркус только что сказал, что любит меня?» К сожалению, Бека не могла заставить себя сосредоточиться на этом прямо сейчас. Внезапно ей пришла в голову мысль, которая так взбодрила ее, что она вскочила на ноги, оставив Маркуса следить за ней с встревоженным видом.

— Я такая идиотка, — сказала она со слегка дрожащим смехом. — Мы зря волнуемся.

— Да? — С сомнением спросил Чуи. — Ты уверена? Потому что у меня такое чувство, что нам следует уже биться в истерике от страха.

Она покачала головой.

— Нет, Чуи, ты забываешь об одной очень важной вещи.

— Разве?

— Живая и Мертвая вода, — сказала она. — Эта вода вылечит все, даже радиационное отравление. — На самом деле, ей хотелась дать себе по лбу. Если бы она не забыла выпить на прошлой неделе, то сейчас чувствовала бы себя прекрасно.

Чуи испустил порывистый вздох облегчения.

— Ну конечно! О, святые яйца Белобога, больше никогда так меня не пугай.

Суровое лицо Маркуса выражало почти комическое недоумение.

— О чем вы двое говорите? У вас есть лекарство от радиационного отравления? Как такое возможно? Вы уверены?

Слабость и тошнота Беки почти исчезли, когда облегчение нахлынуло на нее волной. Здесь был ответ и на другую часть проблемы.

— Живая и Мертвая вода это заколдованный эликсир, который Бабы Яги пьют, чтобы увеличить свою силу и магические способности. Он также продлевает их жизнь, так что они живут дольше, чем среднестатистический человек, и обладает чудесными целебными свойствами широко спектра, — объяснила она ему. Она расскажет ему все подробно чуть позже, когда события не будут столь стремительно развиваться. — Если бы я пила ее все это время, как следовало бы, то, возможно, вообще не заболела. Или, по крайней мере, не так сильно. Но у меня были сомнения насчет того, стоит ли оставаться Бабой, и Кеш наверно догадался, что я не принимаю положенные дозы, пока обдумываю окончательное решение.

Маркус испытал почти такое же облегчение, как и она.

— Значит, все, что тебе нужно сделать, это вернуться в автобус и выпить глоток этой жидкости, и ты будешь как новенькая?

— Ну, вообще выпить придется довольно много, — сказала Бека. — Более того, вода должна вылечить больных Шелки и Морской народ тоже. Мне придется получить разрешение от Королевы Иноземья, прежде чем я смогу поделиться ею, но в данных обстоятельствах, думаю, она, вероятно, позволит это.

— Королева чего? — Спросил Маркус.

— Это долгая история, — сказала Бека.

Чуи закатил глаза.

— Вот короткая версия, чувак. Есть другая реальность, вроде тех сказочных стран, о которых вы читаете в сказках. Она называется Иноземье, и именно туда отправилось большинство магических созданий сотни лет назад, когда им стало слишком опасно оставаться здесь, в человеческом мире. Иноземье управляется Королем и Королевой, и Королева вроде как босс Беки. Она потрясающе красива, всемогуща и превращает людей в лебедей щелчком пальцев. Ну, вот теперь ты в теме. Мы можем уже пойти домой, пожалуйста? Я, например, почувствую себя намного лучше, когда Бека примет свое лекарство и перестанет светиться в темноте. — Он повернулся и зашагал в направлении передней каюты, на случай, если двое других каким-то образом упустили его мысль.

Маркус обнял Беку, прежде чем схватить ее за руку и двинуться вслед за Чуи.

— Ты уверена, что это лекарство тебя вылечит? — спросил он.

— Абсолютно уверена, — ответила Бека, впервые, за много дней, ощутив надежду. — И если я смогу использовать воду для лечения больных водных созданий, то я выполню половину своего задания от Королевы и свое обещание Королю Шелки и Королеве Морского народа. Знаешь, я на самом деле думаю, что все будет хорошо.

Глава 24

Вернувшись в автобус, Чуи остановился прямо у входной двери, как гигантский блокпост, заставив Маркуса и Беку врезаться в него. Бека, не с такой реакцией как обычно, споткнулась о его толстый зад и уткнулась лицом в пол.

— Да что с тобой такое, черт возьми? — спросила она, хватаясь за Маркуса для поддержки.

Чуи поднял свою черную морду в воздух, втягивая его через ноздри большими фыркающими глотками.

— Здесь кто-то был, — зловеще объявил он.

— Что? Это невозможно. — Одна из причин, по которой Бека не слишком беспокоилась о том, чтобы утащить Чуи и оставить автобус без охраны, заключалась в том, что бывшая избушка вполне могла сама себя защитить. У нее была магическая защита, встроенная в сами стены, передаваемая от Бабы к Бабе. Может быть, она немного расслабилась, чтобы освежить ее, учитывая все происходящее, но она все равно должна быть более чем способна помешать любому потенциальному нарушителю.

— Невозможно или нет, — прорычал Чуи, — но кто-то здесь побывал. Я чувствую запах моря, и рыбы, и… — он снова принюхался. — Я думаю, это Олд Спайс.

— Кеш! — он и Бека воскликнули это одновременно и обменялись одинаково встревоженными взглядами.

Бека бросилась к потайному шкафу, где была спрятана Живая и Мертвая вода. Она не знала, как, черт возьми, Кеш пробрался сквозь оборону, но он не мог найти воду.

Но он это сделал.

Шкаф был в шоке, его собственные магические замки были явно взломаны, хотя не было никаких признаков физического или сверхъестественного вмешательства. Когда она распахнула двери, пространство внутри, казалось, издевалось над ней своей пустотой. Возможно, или невозможно, но Живая и Мертвая вода исчезла.

Маркус побледнел, как призрак, когда понял, что единственное лекарство Беки пропало.

— Черт, — сказал он с чувством. — Ты можешь попросить свою Королеву дать тебе еще немного?

Бека молча покачала головой.

— Ни малейшего шанса. Если я признаю, что была настолько неосторожна, что позволила драгоценному подарку, который она мне подарила, ускользнуть из моих рук, она не только, несомненно, лишит меня титула Бабы Яги, но и превратит во что-нибудь колючее и уродливое, чтобы служить примером будущим Бабам. — Она боролась, чтобы не заплакать. Все равно это ничему не поможет.

— А это что? — Спросил Чуи, засунув морду поглубже в пустой шкаф.

Бека отпихнула его нос в сторону и обнаружила кусок старинной пергаментной бумаги, который сливался с коричневым дном шкафа. Ее рука дрожала, когда она читала его вслух, но она не была уверена, была ли эта дрожь вызвана усталостью или яростью.

«Моя дорогая, Баба,

Мне жаль, что до этого дошло. Но Бренна станет гораздо более могущественным союзником, а у меня большие планы, которые я не могу позволить тебе расстроить.

Когда я стану Королем на земле и буду править так, как мне было предназначено, я сложу лирические песни о твоей красоте и грации и буду с любовью вспоминать тебя. Жаль, что тебя не будет рядом, чтобы услышать их, но в любой войне всегда есть жертвы, которые нужно принести.

Ты должна была присоединиться ко мне, когда у тебя был шанс. Другого ты не получишь.

Кеш».

— Что это, это… — Маркус был так взбешен, что потерял дар речи. Бека подумала, что он выглядит еще великолепнее, чем обычно, но это уже не имело значения. Она была ходячей мертвой ведьмой. Если радиация не убьет ее, это сделает Королева.

— Бренна, — сказал Чуи, оскалив множество острых белых зубов. — Это многое объясняет.

Бека, вырвавшись из задумчивости, молча смотрела на него.

— О чем ты говоришь, Чуи?

Он наклонил свою массивную голову к записке.

— Разве ты не поняла, что он сказал о Бренне, которая стала лучшим союзником, чем ты? Вот как он попал сюда; она дала ему какой-то волшебный ключ, чтобы он мог безопасно пройти через защиту. В конце концов, она была одной из тех, кто создал ее, и я готов поспорить, что ты никогда не задумывалась изменить ее, как только она ушла. И она, должно быть, сказала ему, где спрятана Живая и Мертвая вода. Интересно, как долго они работают вместе. Неудивительно, что она приходила и пыталась убедить тебя уйти.

— Кто такая Бренна? — Спросил Маркус.

— Бренна была моей приемной матерью, — сказала она с каменным лицом. — Та, которая воспитывала меня с четырех лет, чтобы я стала Бабой Ягой и пошла по ее стопам.

Маркус оглядел автобус, явно вспоминая жуткую картину снаружи.

— Женщина с подушками тай-дай? Она работает с Кешем? Почему? — Последние слова прозвучали немного жалобно, как будто они, наконец, достигли той части истории, которая была выше его понимания.

Бека точно знала, что он чувствует.

— Бренна вела себя так, словно была хиппи-матерью-землей, застрявшей в шестидесятых, — решительно сказал Чуи. — Но она никогда не заботилась ни о чем, кроме себя, и я всегда подозревал, что ближе к концу, она начнет терять хватку. Я больше не уверен, что она в своем уме.

Бека не знала, стало ли ей от этого лучше или хуже. Если Бренна поддалась Водному недугу, который иногда одолевал Бабу Ягу, пересидевшую срок своего пребывания в должности, то, возможно, это могло бы как-то оправдать ее предательство. С другой стороны, если и было что-то страшнее безумной женщины с силой Бабы Яги, Бека не могла справиться с ней без подготовки.

— Черт, — сказала она. Что звучало слишком мило.

— Да, черт, — согласился Чуи.

Маркус сделал движение туда, где в былые дни носил бы пистолет, настороженно оглядывая автобус.

— Как думаешь, Бренна приходила с Кешем? Может быть, чтобы получить Живую и Мертвую воду для себя?

Чуи покачал головой, брызги слюны разлетелись во все стороны.

— Нет. Во-первых, я не чувствую ее запаха здесь, и поверь мне, я узнал бы ее запах, прожив с ней почти два столетия.

— Два столетия?! — Глаза Маркуса были широко раскрыты и ошеломлены. — Как долго может жить Баба Яга?

Чуи отмахнулся от него лапой, как от второстепенного вопроса.

— Кроме того, я не считаю Кеша тем, кто поделится, независимо от того, какую сделку они заключили между собой. Живая и Мертвая вода одно из самых драгоценных веществ на земле. Он ни за что не отдаст ее Бренне. Нет, я думаю, что она дала ему информацию о том, как попасть сюда, понимая, что если Королева узнает, что ты позволила украсть воду, она, скорее всего вернет Бренне положение Бабы Яги.

Он посмотрел на Беку с жалостью в больших темных глазах.

— Возможно, Бренна даже не знает об отравлении, так что, может быть, она на самом деле не пытается убить тебя.

— Да, она просто хочет лишить меня работы и изгнать из Иноземья, — с горечью сказала Бека.

— Ах, это. — Чуи пожал плечами. — Так что же мы будем с этим делать? Мы позволим Бренне и Кешу победить?

Если бы на кону стояла только ее жизнь, Бека могла бы сдаться. Но она дала обещание, а Баба Яга всегда выполняла свои обещания. Возможно, она скоро потеряет этот титул, но будь она проклята, если позволит детям Шелки и Морского народа умереть из-за жадности Кеша к власти, которая ему не принадлежала.

«Думай, Бека, думай. Ты же Баба Яга. Никакой никудышный и слишком красивый принц Шелки не должен обыграть тебя».

— Нет, — сказала она так твердо, что Маркус моргнул, а Чуи отступил на полшага. — Нет, мы не позволим им победить. Мы выследим Кеша, заберем воду и надерем ему задницу, а потом доставим в Иноземье.

— Вот это моя девочка, — сказал Маркус. — И как же мы все это провернем?

— Ага, — эхом отозвался Чуи. — Каким образом? Сейчас он может быть где угодно, а я не смогу идти по его следу, если он уйдет под воду.

— Я думаю, он будет отсиживаться где-нибудь на суше, — сказала Бека. — Если он хочет, не попасться на глаза отцу или кому-либо из его людей, ему придется оставаться на берегу, сколько это возможно. Со всеми его разговорами о том, чтобы быть правителем здесь, предполагаю, что он нашел себе шикарный особняк и сидит в роскоши, злорадствуя над своим предстоящим триумфом в истинной манере злодея. — Рыбоед, двуличный сын Кракена. — И если он на суше, я смогу его найти.

Она пересекла комнату, чтобы покопаться в эмалированной коробке с разными блестящими кусочками хрусталя, старыми сувенирами и несколькими драгоценностями, которые она сделала не сама.

— Ага! — воскликнула она, вытаскивая инкрустированное драгоценными камнями ожерелье, висевший на толстой золотой цепочке. — Так и знала, что он здесь.

— Это что, бриллианты? — Спросил Маркус, разглядывая сверкающее ожерелье.

— Угу. И несколько рубинов, и я думаю, что синие это сапфиры, — сказала Бека, возвращаясь к ним. — Слишком много камней, если вам интересно мое мнение.

— Безусловно, — сказал Чуи, и в его глазах мелькнул намек на смех, несмотря на беспокойство. — Дай угадаю: Кеш тебе его подарил.

— Да. Это была одна из его «маленьких безделушек», которые он принес мне, когда пытался ухаживать за мной, в самом начале. — «До того, как он решил, что будет проще убить меня». — Он сказал мне, что нашел его в старых развалинах и подумал обо мне, что на самом деле является своего рода двусмысленным комплиментом. Но самое главное, что он носил его с собой целый день, прежде чем отдать мне.

Она одарила парней злобной усмешкой.

— Мораль сей басни такова, мальчики и собаки, никогда не давайте Бабе Яге то, что когда-то принадлежало вам — неважно, как долго, — если вы не хотите, чтобы она смогла позже выследить вас.

Бека вынула свой любимый меч и начала доставать несколько основных магических предметов из шкафа с инструментами.

— Я собираюсь создать заклинание, чтобы найти Кеша, используя это ожерелье в качестве ориентира, а затем заберу то, что он украл у меня. Если мне придется немного убить его в процессе, что ж, это будет прискорбно, но что поделать.

Все это звучало очень хорошо, но, вероятно, было бы более впечатляюще, если бы она не уронила соль, потому что ее руки сильно дрожали.

— У меня есть план получше, — сказал Маркус, выглядя мрачным. — Ты найдешь его, и я немного убью его.

— Маркус, ты же Человек. Ты не можешь быть вовлечен в это. Кроме того, ты понятия не имеешь, насколько опасным может быть Кеш.

Маркус приподнял одну бровь.

— Я пережил три командировки в адской дыре в пустыне. Думаю, что смогу справиться с одним принцем Шелки. И давай посмотрим правде в глаза, Бека: ты слишком слаба, чтобы сделать это в одиночку. Ты едва можешь поднять этот меч, не говоря уже о том, чтобы использовать его для борьбы с Кешем. Я не отпущу тебя одну.

— Я тоже иду, — решительно заявил Чуи. — В конце концов, здесь больше нечего охранять. А я мог бы помочь в части кусания и царапания.

Бека покачала головой.

— Я возьму Маркуса с собой, но у меня есть более важное задание для тебя, старый друг. Вообще-то, два задания. — Она подняла руку, когда он хотел возразить.

— Мне нужно, чтобы ты отправился в Иноземье и получил разрешение Королевы использовать Живую и Мертвую воду для исцеления Шелки и Морского народа, которые в ней нуждаются. Можешь сказать ей, что я не могу просить ее лично, потому что выслеживаю Кеша, чтобы привести его к ней.

Она помолчала, расставляя перед собой ингредиенты, даже не взглянув на них.

— И если что-то случится, и мы не поймаем его, — тихо добавила она, — по крайней мере, Королева будет знать, кто в этом виноват.

— А как насчет того, чтобы позвать на помощь Всадников? — Спросил Чуи, очевидно, ему не нравились эти шансы больше, чем ей самой. Кеш был не только коварен и опасен, он почти наверняка будет не один. Принц не был Принцем без подданных.

— Нет времени, — сказала она. — Королева Морского народа сказала, что детям с каждым днем становится все хуже, а один старейшина уже умер. А Всадники все еще ищут Михаила. Если они еще не связались со мной, значит, не нашли его, или он попал в еще большую беду, чем они думали. В любом случае, мы не можем их ждать. Я могла бы послать за гвардией Королевы, но тогда она узнает, что Кеш украл Живую и Мертвую воду, и это будет концом моего шанса спасти этих детей. Или себя. Боюсь у нас нет другого выхода.

Чуи вздохнул.

— Ладно. Я пойду. Я даже буду вежлив. Ты сказала, что было два задания — какое второе?

— Как только ты вернешься из Иноземья, — сказала Бека, — я хочу, чтобы ты отправился к Королеве Морского народа и Королю Шелки и объяснил, что произошло. — Она не завидовала ему в этом разговоре. Она не знала, как отреагирует Король, когда узнает, что его собственный сын несет ответственность за отравление их земель и народа, но подозревала, что он может соперничать с Королевой Иноземья за взрывной характер. К счастью, драконы были довольно живучими.

— Затем попроси их собрать всех своих самых больных подданных и привести их на берег неподалеку от нас. Если каким-то чудом нам удастся найти Кеша и вернуть воду, мы должны быть в состоянии доставить ее к ним как можно быстрее.

Чуи поколебался, потом кивнул.

— Ладно, Бека. Ты же Баба Яга. — Он лизнул ее в лицо и ласково боднул головой, отчего она чуть не упала. — Убей его хоть раз для меня, ладно? — сказал он и исчез за дверью в Иноземье, даже не оглянувшись.

Бека оценила его проявленную веру в нее. По правде сказать, она не была уверена, что разделяет его оптимизм. Но на этот раз у нее не было возможности потерпеть неудачу. Она боролась не только за себя, но и за жизни невинных людей, которые зависели от нее, и в каком-то смысле за само море. Пришло время раз и навсегда доказать, что Бренна ошибается.

Глава 25

Маркус наблюдал, как Бека вставляет еще один нож в ножны, закрепленные вокруг ее лодыжек, и сказал: — Ты уверена, что не хочешь взять еще три или четыре, на всякий случай? — Может быть, это было связано с тем, что он был морским пехотинцем, но ему нравилось ее увлечение острыми предметами.

Тем не менее, был предел тому, сколько один человек мог унести. Он решил позаимствовать один очень большой охотничий нож и маленький смертоносный складной нож, и на этом его экипировка закончилась. К сожалению, Маркус не предвидел, что будет вовлечен в паранормальный конфликт, когда вернется домой и он очень жалел, что у него нет своего старого оружия из Афганистана. Но поскольку этот конфликт мог убить женщину, к которой он был неравнодушен и угрожал существованию всей его общины, он собирался уничтожить парня, даже если ему придется делать это голыми руками.

Бека выглядела задумчивой, явно не расслышав сарказма в его голосе.

— Ну, может, еще один точно не помешает, — сказала она и воткнула длинное тонкое лезвие, замаскированное под палочку для волос, в косу, в которую заплела волосы. Она выглядела намного лучше, чем раньше, хотя все еще не была похожа на себя прежнюю. Бека сказала Маркусу, что когда проделала магическую работу с кулоном Кеша, она также произнесла заклинание, чтобы дать себе немного больше энергии. Но она предупредила его, что это только временно — как эзотерическая версия большого кофейника черного кофе — и это пройдет слишком скоро.

Им нужно было поскорее отправляться в путь.

— Готова? — Спросил Маркус. Он не был уверен, что ему все еще комфортно со всеми этими магическими вещами, но если это приведет их к Кешу, он может просто стать их поклонником. С другой стороны, он был полностью согласен с предстоящим насилием — особенно если оно закончится тем, что Кеш будет лежать на земле, истекая кровью и умоляя о пощаде.

Бека подошла к двери и надела ожерелье.

— Готова, как никогда.

Они сели в джип Маркуса. Он убедил ее, что ей нужно сосредоточиться на ожерелье, а не на дороге. И если им удастся захватить Кеша, все они вряд ли поместятся на заднем сиденье «Карманн Джиа». Даже Бека не могла с этим поспорить.

— В какую сторону? — спросил он, когда они выехали на шоссе.

Бека с напряженным выражением лица, словно прислушиваясь к мелодии, которую могла слышать только она, указала направо.

— Туда. По-моему, он в нескольких милях отсюда.

Ха!

— Как эта штука вообще работает? — Маркус все еще не мог решить, быть ли ему испуганным или очарованным открытием того, что магия была реальной, но он определенно начинал склоняться в сторону «черт, а это круто.»

— Это немного похоже на ту игру, в которую играют дети, — сказала Бека. — Ну, знаешь, когда ты приближаешься, кто-то говорит «горячо», а когда двигаешься не в ту сторону, то «холодно». — В ее голосе звучала легкая тоска, как будто она только видела игру, в которую играли другие, но сама никогда в ней не участвовала. Он предположил, что маленькие Бабы, которые только обучаются, не часто общаются с другими детьми. Или вообще никогда.

— Значит, заклинание делает ожерелье горячим или холодным?

Она покачала головой, перекинув косу через плечо так, что спрятанный внутри нож лязгнул о подголовник позади нее.

— Не совсем. Заклинание просто усиливает связь между объектом, в данном случае ожерельем, и человеком, которому оно принадлежало. Если бы я сделала заклинание немного по-другому, я могла бы отследить каждого владельца, который у него когда-либо был, но в нашем случае, я просто настроила его на Кеша. Когда мы движемся в правильном направлении, в животе как будто что-то натягивается. Когда мы идем не в ту сторону, тяга ослабевает, так что я смогу сказать, не сбились ли мы с цели.

Маркус присвистнул.

— Ух ты, да ты как волшебный GPS. Это довольно шикарно.

— Ммм, — Бека согласилась. — Думаю, нам нужно отсюда на север.

Он нашел дорогу, которая извивалась более или менее в северном направлении.

— А, уже лучше, — сказала Бека. — Думаю, мы уже близко. — Ее пальцы сжались вокруг кулона, так что побелели костяшки.

— Боишься встретиться с Кешем лицом к лицу? — Спросил Маркус. — Боишься, что не сможешь причинить ему боль, если понадобится? Я знаю, это может быть тяжело, когда ты сталкиваешься с кем-то, кто был твоим другом. — К счастью, у него не было такой проблемы. Совсем.

Бека указала на песчаную тропинку, почти не похожую на дорогу.

— Черт возьми, нет. Я больше боюсь, что у меня не хватит сил выбить из него все дерьмо. Не могу поверить, что он действительно отравил своих людей и выгнал их из их собственных домов. Вот дерьмо. — Внезапно она протянула руку. — Остановись здесь. Стой!

Маркус остановил джип, свернув на обочину, где поросшие кустарником травы боролись за то, чтобы занять то небольшое место, где была тропинка.

— Мы уже близко? — спросил он, снова мечтая о пистолете. Любой пистолет, хотя штурмовая винтовка была бы предпочтительнее.

— Думаю, да, — ответила Бека. Она указала на дорогу перед ними, которая, казалось, вела прямо в океан. — Я почти уверена, что он за этим холмом, — сказала она. — Надеюсь, он не слышал машину.

Но когда они поползли, чтобы заглянуть за песчаный холм, стало ясно, что Кеш слишком занят, чтобы заметить тихие звуки двигателя джипа. Там виднелась маленькая бухточка, слишком захудалая и заброшенная, чтобы ею можно было воспользоваться. В данный момент, однако, она оказалась переполненной толпой, которая собралась перед Кешем, в то время как он говорил с ними с вершины скалы.

Маркус был слишком занят оценкой вражеских сил, чтобы внимательно слушать речь Кеша, но он уловил что-то вроде «нанесли удар по водным людям и паранормальным существам повсюду» и «вы со мной?». В ответ раздался приглушенный рев приветствий.

Отлично. Ничто не сравнится с атакой на уже взбудораженного противника. Он быстро пересчитал головы и решил, что их было не так много, как он думал вначале, хотя их все еще было намного больше, чем они могли справиться вдвоем с Бекой; может быть, всего дюжина. По большей части они казались ему Людьми, хотя он подозревал, что ни один из них не был таковым — у некоторых были гладкие черные волосы и круглые темные глаза, как у Кеша, а у некоторых — ярко-рыжие или светло-рыжие локоны, которые, по словам Беки, часто указывали на принадлежность к Морскому народу.

— Их больше, чем я ожидала, — тихо сказала Бека. — Если ты захочешь отказаться, я не стану тебя винить. — Она вытащила один из своих больших ножей и крепко сжала его.

Маркус улыбнулся ей.

— И пропустить все самое интересное? Ни за что. Кроме того, на нашей стороне элемент неожиданности. Плевое дело.

Бека изумленно уставилась на него, а потом улыбнулась в ответ, качая головой.

— Ты действительно нечто, Маркус Дермотт-младший. Я люблю тебя. — Она крепко поцеловала его в губы, вскочила и с криком побежала вниз по склону, прежде чем он успел осознать ее слова или действия.

Затем, как всякий хороший морпех, он отбросил мысли и чувства и просто принялся за работу.

Первые несколько минут все было как в тумане, как обычно бывает на войне; все сливается воедино: звуки, ярость и безумное смятение. Краем глаза он видел, как Бека делает замысловатые жесты руками. Каждый раз, когда она вырезала в воздухе кружащийся знак, он, казалось, искрился и зависал там на долю секунды. Затем рыжеволосый мужчина или женщина издавали крик — то ли от боли, то ли от ярости, Маркус не мог сказать точно, — и на том месте, где они стояли, теперь находилось существо с хвостом, выброшенное на сушу и неспособное вступить в бой.

Он видел, как она поразила четырех человек, таким образом, но он также видел, что каждый раз, когда она делала это, ее новообретенная энергия заметно убывала. К тому времени, как они вернула всем им прежнюю форму, Бека снова побледнела и задрожала, что не ускользнуло от внимания Кеша.

Принц Шелки держался позади, в то время как его люди атаковали Беку и Маркуса, просто подталкивая их с вершины своего скалистого подиума. Пока Бека творила свою магию, Маркус вырубил большую часть остальных, Шелки, подумал он, ножом, кулаками и грубой силой. Бека предупреждала его, что сверхъестественные создания могут быть необычайно сильными и свирепыми. Но они не сражались за женщину, которую любили, и у них не было преимущества обучения Дядюшки Сэма и двенадцати лет бесконечной битвы за выживание. У Шелки не было ни единого шанса.

Любой из мятежников, кто не лежал, истекая кровью или без сознания на некогда нетронутом песке, сгрудился перед Кешем, возможно, чтобы защитить его, или, возможно, думая, что он защитит их. В любом случае, Кеш указал на Беку и произнес: — Не обращайте внимания на Человека. Убейте ведьму. Убейте ее сейчас же. — Трое оставшихся Шелки направились к Беке, едва держась на ногах и заметно дрожа.

Затем Кеш спрыгнул вниз и повернулся к Маркусу, лукавая улыбка скользнула по его красивому лицу, как облако по солнцу.

— Лучше отпусти меня и спаси свою драгоценную Бабу Ягу. Она выглядит совсем больной; я подозреваю, что она не в состоянии защитить себя. Какая жалость.

Маркусу так сильно хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с лица принца Шелки, что он почувствовал, как напряглись мышцы его бедер, готовясь к прыжку. Но он не мог бросить Беку. У Кеша было преимущество — в битве не было никого, кто был бы ему небезразличен; было ясно, что он с радостью бросит всех, кто сражался за него. Но как бы Маркус ни хотел избить Кеша, он не смог бы сделать этого, даже если бы это стоило ему Беки.

Он рискнул быстро оглянуться через плечо, не сводя глаз с Кеша, который был готов броситься к воде, делая один шаг в сторону за другим. Как только Шелки доберется до моря, он исчезнет навсегда.

Бека запыхалась и задыхалась, согнувшись и упершись руками в бедра, как будто была на грани полного обморока. Двое оставшихся паранормалов стояли перед ней, держа в руках большие коряги, которые подобрали на пляже. Третий кружил сзади.

Терзаемый мучительной нерешительностью, Маркус встретился взглядом с Бекой через разделявшее их пространство. Пока он смотрел, она опустилась еще ниже… а потом моргнула одним глазом, безошибочно подмигнув.

Маркус подавил смех, развернувшись, чтобы прыгнуть в воздух и схватить Кеша, как раз в тот момент, когда Бека выхватила ножи из ножен, которые она зачаровала, и они были невидимы, и погрузила их глубоко в нападавших перед ней, ныряя под их размахивающими руками. Ему просто придется довериться ей, что она справится с третьем. Ибо сейчас у него были заняты руки.

Кеш сражался грязно, что было неудивительно. Он был гибким и скользким, снова и снова вырываясь из хватки Маркуса, пальцы превращались в когти, пытаясь выколоть ему глаза или вонзиться в горло. Он кусался и царапался, извиваясь, как угорь, и все время грязно ругался. Иногда вверх брал Маркус, иногда Кеш.

Оба они били и кололи друг друга. Песок полетел в глаза Маркусу, и он сморгнул его, скользя ногами по неровной поверхности. Нежелательные воспоминания о других битвах вспыхнули перед ним, но он отбросил их в сторону. Важно было только здесь и сейчас. Только теперь. Только одна цель. Все сводилось к Кешу.

К тому времени, когда они, шатаясь, поднялись на ноги, стоя лицом друг к другу, оба истекали кровью из более чем дюжины ран. Маркус был почти уверен, что одно из его ребер треснуло от удара, который ему нанес Кеш, и богато украшенный серебряный нож, зажатый в руке Шелки, резал так же, как и более практичная модель Маркуса.

— Тебе не победить, — пропыхтел Шелки, держа нож перед собой и продвигаясь еще ближе к морю. Крошечные волны плескались у их ног, их успокаивающее бормотание резко контрастировало со звуками жестокой борьбы. — Что бы ты ни сделал, Бека умрет. Она уже лежит на песке, истекая кровью. Ты проиграл, Человек. Отпусти меня, и, возможно, у тебя еще будет время спасти ее. Если, конечно, она уже не мертва.

Маркус не осмеливался отвернуться от своей жертвы, хотя его сердце кричало, чтобы он проверил Беку, убедился, что Кеш лжет. Он ничего не слышал за глухим стуком своего сердца и хриплым дыханием.

— Если она умрет, — мрачно сказал Маркус, — то ты тоже умрешь. Имей это ввиду. — Он сделал шаг вперед, и что-то в его лице, наконец, прогнало выражение самодовольного превосходства на лице Кеша.

— Ты не можешь убить меня, — уверенно сказал Кеш, стоя по щиколотку в соленой воде. — Я принц Шелки.

Маркус развернулся на пятках, не обращая внимания на боль в ребрах, и пнул Кеша прямо в живот. Шелки согнулся пополам, и Маркус сделал еще один шаг вперед, схватил его за волосы и изо всех сил ударил кулаком в лицо противнику. Шелки упал, как камень, волны вспенились белой пеной вокруг его обмякшего тела.

— Ты может и принц Шелки, — сказал Маркус, стиснув зубы. — Но никто, даже принц Шелки, не может убить морпеха.

И вытащив потерявшего сознание мужчину из прибоя, он пошел искать свою женщину.

Глава 26

Сознание вернулось к Кешу в туманной дымке, наполовину затмеваемое быстро закрывающимся глазом. Он попытался пошевелиться, но его руки и ноги, казалось, прилипли друг к другу, и лучшее, что он мог сделать, это дергаться, как новорожденный детеныш, только что родившийся в море.

В поле зрения всплыло знакомое лицо, на котором красовалась свирепая ухмылка; выражение, которого он никогда не видел раньше, и которое он был бы счастлив не видеть сейчас. Кто бы мог подумать, что эта маленькая неуверенная в себе ведьма способна на такое? С самого начала она была полна сюрпризов. Она оказалась совсем не той, что рассказывала Бренна, и не той, что он ожидал.

Этот последний сюрприз был особенно неприятен. Как и блестящее серебряное лезвие, которое она держала примерно в дюйме от его единственного работающего глаза. Самое обидное — нож был его собственный. Все пошло совсем не так, как он планировал.

— Здравствуй, Кеш, — спокойно сказала Баба Яга, как будто из пореза над бровью у нее не сочилась кровь. — Так приятно видеть тебя снова. Извини за клейкую ленту. — Белые зубы обнажились в улыбке, в которой не было ничего извиняющегося.

— А, он очнулся, — произнес более глубокий голос, и Человеческая пара, которую она выбрала вместо него, посмотрел на Кеша через плечо. Кеш получил некоторое удовлетворение от потрепанного вида мужчины. Он побил бы его гораздо сильнее, если бы он был в более выгодной позиции.

— Должны ли мы убить его быстро или отрезать по кусочку за раз? — спросил Человек по имени Маркус, которому, казалось, не нравился ни один из вариантов. — Я все еще немного злюсь из-за того, как он травил тебя этими причудливыми пикниками. Предлагаю убить его медленно. Ты не поверишь, чему я научился в Афганистане. Могу растянуть удовольствие на несколько недель.

Кеш резко повернул голову к Беке, тревога сияла в его глазах. Конечно, она не позволит этому варвару причинить ему вред. В конце концов, они были друзьями. И у нее всегда было доброе сердце.

Бека протянула руку и нежно погладила его по щеке рукой, в которой не было ножа.

— Думаю, что это не очень хорошая идея, — сказала она.

«Вот. Он знал, что она не позволит его убить. Теперь ему оставалось только найти способ поговорить с ней наедине, и, конечно же, он сможет убедить ее отпустить его».

Она улыбнулась Маркусу, слегка поморщившись, когда от этого движения ее нижняя губа снова приоткрылась.

— Пытки займут слишком много времени и усилий, а нам все еще нужно выяснить, где он спрятал Живую и Мертвую воду. Предлагаю просто проделать в нем еще несколько дырок и скинуть в море, где о нем позаботятся акулы.

Глаза Кеша широко раскрылись, и он почувствовал, как его рот открылся и закрылся, словно у рыбы, вытащенной из воды.

— Но… но… ты не можешь этого сделать!

Бека подняла бровь.

— А почему бы и нет? Ты пытался убить Бабу Ягу, не говоря уже о своих соплеменниках. Не думаю, что кто-то сильно расстроится, если мы возьмем правосудие в свои руки. — Она подбросила нож в воздух, а затем поймала его всего в дюйме от его носа, заставив Кеша дернуться.

— Но Бека, дорогая…

Лицо Маркуса приблизилось к его.

— Еще раз назовешь ее дорогой, и я вырву твой язык и скормлю его рыбам, пока ты будешь наблюдать за этим, сукин ты сын. — Кеш попытался отодвинуться от него на песок.

Бека фыркнула.

— Не думаю, что твое обаяние подействует на кого-нибудь здесь, Кеш. Тебе следует поберечь воздух в легких. Ну, знаешь, чтобы молить о помощи.

Кеш почувствовал, как забилось его сердце, когда до него, наконец, дошло, что она говорит серьезно. Они собирались убить его. Все его планы, все его интриги и тяжелый труд были сведены на нет неопытной Бабой Ягой и Человеком-рыбаком. Этого позора было почти достаточно, чтобы заставить его принять смерть. Почти. Но он напомнил себе, что пока он жив, всегда есть шанс начать все сначала.

— Стой! — сказал он. — Я могу помочь тебе!

Маркус с отвращением посмотрел на него.

— Не слушай его, Бека. Он скажет что угодно, лишь бы мы его не убили. Давай просто покончим с этим. — Он схватил Кеша за связанные ноги и начал тащить его к дороге, не слишком аккуратно.

Кеш поморщился, когда ракушка поцарапала лицо, пока он пытался связанными за спиной руками, схватить зыбучие пески и замедлить движение вперед.

— Нет, Баба, я тебе нужен, — торопливо сказал он. — Я могу привести тебя к Живой и Мертвой воде. Она нужна тебе, чтобы вылечить твою болезнь.

— Имеешь в виду радиационное отравление, которым ты меня наградил? — спросила она с холодным выражением лица. — Эту болезнь?

Он с трудом сглотнул, поняв, что она каким-то образом узнала, что именно он сделал. Он ни за что не сможет убедить ее, что не собирался убивать. Кеш перевел взгляд с Беки на Маркуса, отмечая их одинаковые жесткие взгляды и мрачно сжатые челюсти.

Он проиграл, по-настоящему проиграл. Вселенная была жестока и несправедлива, вознаграждая таких, как они, за кого-то вроде него. Но когда-нибудь они поплатятся. Если не от его рук, то от рук другого.

— Я отведу тебя к Живой и Мертвой воде, — сказал он, поникнув. — Просто дай мне жить.

Бека вздохнула и сунула нож за пояс.

— О, хорошо. Но тебе лучше отвезти нас прямо к ней и побыстрее. У меня была очень тяжелая неделя, и я теряю терпение.

— А у меня с самого начала его не было, — добавил рыбак. — И ты мне очень, очень не нравишься.

Кеш закрыл свой здоровый глаз, когда Человек оторвал его от земли и перекинул через одно большое плечо, без сомнения направляясь обратно к их машине. Это чувство вполне взаимно, рыбак. Но даже он не был настолько глуп, чтобы сказать это вслух.

* * *

Когда Кеша крепко связали и бросили на заднее сиденье джипа, а Живую и Мертвую воду благополучно вернули, надежно удерживая декоративную коробку обеими руками на коленях, Бека, наконец, почувствовала, что может вздохнуть спокойно. Все ее тело болело, но она больше беспокоилась о Маркусе, который явно не жалел своих ребер, а также истекал кровью на водительское сиденье джипа.

Они ехали по шоссе, почти до самого пляжа, где она велела Чуи собрать больных Шелки и Морской народ. Она беспокоилась, что одно или оба задания Чуи прошли не так, как планировалось; что Королева сказала «нет», или что водяной народ не послушался, или и то и другое. Но сейчас она ничего не могла с этим поделать.

Шикарный серебристый «Камаро», за которым они ехали последнюю милю, внезапно свернул налево, на стоянку, заставив Маркуса нажать на тормоза и отбросить их вперед, натянув ремни безопасности. Бека еще крепче вцепилась в коробку и слушала, как Маркус проклинает всех, кто когда-либо получал водительские права, не имея при этом представления, когда нужно включать поворотники.

Она начала смеяться, пока не увидела его лицо — бледное и застывшее, зубы стиснуты от явной боли.

— В чем дело? — спросила она. — Ты в порядке?

— Да, — коротко ответил он, но потом закашлялся, держась за ребра и морщась, и она увидела, как из уголка его губ сочится кровь.

Вот черт. Она не была целительницей, как Барбара, но даже она поняла, что у него проколото легкое, увидев кровь.

— Мы должны отвезти тебя в больницу, — сказала она, чувствуя, как в горле начинает пульсировать паника. Она была так напугана, когда он сражался с Кешем, и так обрадовалась, когда они обошлись без серьезных ранений. Довериться Маркусу, не смотря на такую мелочь, как сломанное ребро. Или ребра.

— Я в порядке, — настаивал он, сжимая руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Луна вот-вот станет полной; мы должны как можно скорее доставить Шелки и Морскому народу Живую и Мертвую воду. — Он издал короткий смешок, прерванный судорожным вздохом. — Ой, — сказал он. — Не могу поверить, что это предложение только что сорвалось с моих губ.

— Это не единственное, что выходит у тебя изо рта, — мрачно сказала Бека, промокая салфеткой еще одну каплю крови. — Тормози.

— Бека…

— Останови эту чертову машину прямо сейчас, — приказала Бека. — Или ты предпочитаешь начать практиковаться говорить ква-ква?

Она не могла помочь в миссии Чуи. Однако была одна вещь, которую она могла исправить. Даже если это будет стоить ей титула Бабы. Оно того стоит.

Маркус остановил машину на обочине, не обращая внимания на рев клаксона сзади, и поднял средний палец в сторону потрепанного зеленого пикапа. На заднем сиденье Кеш издал приглушенный протест из-под одеяла, которое они набросили на его перемотанное скотчем тело.

— Я все равно должна превратить тебя в жабу, только за то, что ты говоришь мне, что ты в порядке, когда это не так, — сказала Бека. — Если только ты не считаешь, что кусок ребра вонзенный в твои легкие, это порядок. Уверена, что нет.

Маркус коротко пожал плечами, остановившись, когда движение явно причинило ему боль. Он повернулся к Беке, двигаясь медленно и осторожно.

— Пока я в порядке, — настаивал он. — Поверь мне, раньше я бывал и в худшем состоянии. Как только мы разберемся с первостепенными делами, я поеду в больницу.

Бека покачала головой, вынимая из шкатулки Живую и Мертвую воду и благоговейно вынимая пробку из полированной бирюзовой стеклянной бутылочки, в которой хранилась драгоценная жидкость. На ней были выгравированы загадочные символы, которые, казалось, перемещались и менялись, когда она смотрела на них, и тень кружилась внутри, как будто в ней жил Джинн. Из открытой бутылочки доносился аромат лета, экзотических цветов и океана в момент рассвета. Рядом с ней Маркус уловил дуновение и невольно вздохнул.

— Вот, — сказала она, протягивая ему бутылочку. — Сделай глоток. Только маленький. Этого должно быть достаточно, чтобы залечить твои раны.

Маркус уставился на нее.

— Разве это дозволено? — спросил он. С заднего сиденья донеслось еще какое-то бормотание, и он осторожно откинулся на спинку сиденья и принялся колотить по одеялу, пока оно не затихло. — Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Бека поморщилась.

— Ты сражался, чтобы спасти Бабу Ягу от злого принца Шелки и его приспешников; думаю, этот факт позволит тебе выпить воду. Если нет, что ж, я разберусь с последствиями сама. — Если Маркус умрет, Королева не сможет сделать с ней ничего хуже, чем прожить оставшееся время наедине с этой мыслью. Не только потому, что он боролся за нее, но и просто… потому что. Это был Маркус, черт возьми. И к тому же Королева позволила Барбаре разделить воду со своим мужем Лайамом, чтобы он мог прожить долгую жизнь рядом с ней. Это было не совсем то же самое, но ей было все равно.

— Вот, — повторила она. — Пей.

Маркус строго посмотрел в ее глаза.

— Сначала ты.

— Ты мне не доверяешь? — Потрясенно спросила Бека.

Он фыркнул, схватившись за бок.

— Ой. Как ты можешь так думать. Я пошел за тобой в бой с кучей тюленей и русалок. Если это не доверие, то я не знаю, что это такое. Но тебе эта вода нужна гораздо больше, чем мне, и я заметил, что ты до сих пор ее не выпила. Так что я выпью ее, только после тебя, и никак иначе. — Черты его лица могли быть высечены из гранита.

Бека стиснула зубы. Почему этот человек никогда не мог просто сделать то, о чем она просила, не возражая ей?

— Я не истекаю кровью по всему автомобилю и не кашляю легочной тканью, — процедила она сквозь зубы. — В отличие от некоторых, я могу выпить и позже.

Маркус склонил голову набок, рассматривая ее так, словно она была загадкой, которую нужно разгадать. Она видела, как сузились его зрачки, когда он что-то понял.

— Ты боишься, что этого будет недостаточно, — тихо сказал он. — Значит, ты сохранишь свою порцию на всякий случай. И отдашь ее мне, потому что считаешь, что я заслуживаю ее больше, чем ты. — Он наклонился вперед и нежно убрал прядь волос с ее лица. — Ты просто не понимаешь — ты заслуживаешь всех благ этого мира. Хотел бы я подарить их тебе.

Бека фыркнула. Что-то попало в глаза. Песок, пыль или еще что-нибудь. Вот и все. Она никогда никому не позволяла смотреть на нее так. Никогда не было никого, кто относился бы к ней так, как будто она была драгоценной и ценной. Она знала, что лучше не привыкать к этому, но все равно, это было довольно замечательно.

— Ты даешь мне много, — прошептала она.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Тогда перестань спорить со мной и выпей эту дурацкую воду.

Когда она замешкалась, он добавил со своей обычной практичностью: — Ты не сможешь позаботиться обо всех остальных, если упадешь в обморок. Это еще не конец, и тебе понадобятся все силы, чтобы довести дело до конца.

Конечно, он был прав. Даже если ей удастся исцелить больных Шелки и Морской народ, она все равно должна исцелить океан, в котором они живут. Сдавшись, она пригубила бутылочку и позволила нескольким драгоценным каплям скользнуть в горло. На вкус он был как солнечный свет, яркий, вибрирующий и теплый, с оттенком роз и привкусом пепла, напоминающим пьющему о сущности смерти в каждом мгновении жизни.

Когда вода растеклась по ее организму, Бека почувствовала, как ее тело постепенно меняется, поврежденные клетки превращаются во что-то новое и здоровое. Энергия и тепло наполнили ее, заставляя кончики пальцев — и другие части тела — покалывать и искриться. Внезапный порыв желания пронесся сквозь нее; жизнь вновь обрела себя самым простым из возможных способов. Жаль, что не было времени предаться этому чувству.

Хотя она собиралась с удовольствием посмотреть на лицо Маркуса, когда он впервые попробует волшебный эликсир.

Она протянула ему бутылку, осторожно слизывая с губ остатки влаги.

— Ух, ты, — сказал он, глядя на нее. — Ты уже выглядишь намного лучше. Ты практически светишься.

— Она не зря называется Живой и Мертвой водой, — сказала она, смеясь над выражением его лица. — Давай теперь ты. Всего лишь маленький глоток.

Маркус прищурился, но взял у нее бутылку, держа ее так, словно это была бомба, которая могла в любой момент взорваться. Он осторожно пригубил ее и пара капель попала ему в рот. Какое-то мгновение он просто сидел, затем изумление отразилось на его лице, как солнце, выходящее после бури.

— Ничего себе, — произнес он, глубоко дыша. Пока она наблюдала, большая часть его ран закрылась и исчезла. Бледность его кожи сменил здоровый цвет, и на мгновение золотистый блеск, казалось, покрыл поверхность его карих глаз.

Бека взяла бутылочку обратно и аккуратно положила обратно в коробку, как сокровище, которым она и являлась.

— Магия, — сказала она. — Тебе должно понравиться.

— Так и есть, — сказал Маркус, не глядя на нее, когда снова включил передачу и вырулил на шоссе. С минуту он молчал. Мыслительный процесс, подумала она. — Бека, а вода вылечит рак моего отца?

Она боялась, что он придет к этой мысли.

— Да, — сказала она, ненавидя слова, которые должны были последовать дальше. — Но я не могу дать ее ему.

Последовала еще одна пауза, и он молчал до тех пор, пока они не свернули с дороги на стоянку у пляжа.

— Почему? — спросил он.

— Это против правил — нельзя использовать Живую и Мертвую воду для лечения человеческих болезней, — объяснила она. — В противном случае у меня был бы соблазн использовать ее постоянно, а ее не очень много. К тому же, как мы можем выбирать, кого спасать, а кого нет? Так что это просто запрещено.

Маркус снова остановил машину и уставился на нее.

— Но ты же дала ее мне.

Она покраснела.

— Есть исключение для пары Бабы, в тех редких случаях, когда он Человек, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Я вроде как надеюсь, прикрыться этим. Потому что, ну знаешь… — Она чувствовала, как жар от ее лица поднимается к ушам. — Если Королева будет довольна мной, когда все это закончится, она, вероятно, одобрит это. Если нет, то у меня будет столько проблем, что это, вероятно, не будет иметь значения.

— Понятно, — сказал Маркус. Он вышел из машины, не сказав больше ни слова. Она не могла сказать, означало ли это, что он просто принял ее объяснение, или он был зол на нее, потому что она отказалась исцелить его отца. И у нее не было времени беспокоиться об этом, потому что наступила ночь, и внезапно она увидела Чуи на пляже, ведущего Короля Шелки и Королеву Морского народа вместе с несколькими их подданными.

Глава 27

Они выходили из моря дюжинами; должно быть, они преобразились за скалами, окаймлявшими пляж. Некоторые взрослые оставались там, где вода доходила им до груди, держа на руках младенцев, слишком маленьких, чтобы менять форму под водой, где они еще могли дышать. Это было жуткое зрелище: очень старые и очень молодые, их молчаливые друзья и семья поддерживали их, если они были слишком больны, чтобы идти самостоятельно. Никто не издал ни звука, и в сгущающихся сумерках пляж казался каким-то странным сумеречным местом между мирами.

Несколько обычных людей, задержавшихся на песке, поспешно собрали вещи и ушли, потрясенные и смущенные, сами не зная почему. Но Бека знала: она видела смерть в этих выжидающих глазах и молилась, чтобы не было слишком поздно.

Король Шелки и Королева Морского народа держались очень гордо, когда Бека и Маркус приблизились к ним. Позади них стражники слегка зашевелились при виде незнакомца, но жест Короля заставил их принять настороженную, но расслабленную позу. Чуи подскочил к Беке, разбрызгивая песок и восторженно приветствуя ее.

— Хорошая работа, Чуи, — сказала она, благодарно поглаживая его по голове. — Как прошла вторая половина твоего задания?

Она затаила дыхание и скрестила пальцы на руке, не держащей коробку. Она не знала, что будет делать, если Королева Иноземья откажет ей в просьбе; Бека не могла просто позволить всем этим детям умереть. Долг Бабы Яги — защищать молодых, но это было нечто большее. Эти молодые жизни были так драгоценны, так редки в обществе, которое с каждым годом рожало все меньше и меньше детей. Бека знала, что готова променять все, лишь бы спасти их. Даже ее собственную жизнь, если это будет необходимо.

Чуи ударил ее головой по ноге, чуть не сбив с ног. Проведя вместе большую часть жизни (во всяком случае, ее), он знал, о чем она думает.

— Перестань волноваться, — сказал он. — Я был очень убедителен. — Он улыбнулся своей острозубой собачьей улыбкой, и Маркус невольно сделал полшага назад. Бека фыркнула. Чуи не понимал, что его улыбка не совсем соответствовала тому, что он имел в виду. Конечно, когда он был в форме дракона, это было еще хуже.

— Королева сказала «да»?

— Королева сказала «да». — Чуи кивнул массивной головой в сторону богато украшенной коробки, которую Бека бережно держала под мышкой. — Она просила передать тебе, что при сложившихся обстоятельствах позволит это, поскольку Шелки и Морской народ и ее подданные тоже, несмотря на то, что они вынуждены жить по эту сторону двери между мирами.

Бека фыркнула. Это звучало, как прямая цитата от Королевы, которая всегда испытывала некоторую жалость к любым паранормальным существам, не способным жить в пределах эфирно прекрасных границ ее королевства. И все же Бека беспокоилась лишь о том, чтобы получить разрешение использовать Живую и Мертвую воду для спасения людей, которых отравил Кеш.

Король Шелки вежливо слушал с расстояния в несколько шагов, но теперь решительно шагнул вперед.

— Королева удовлетворила вашу просьбу? — сказал он с облегчением, его напряженная спина разогнулась ровно настолько, чтобы показать, как он был напряжен. — Это очень приятная новость. — Он посмотрел на Беку и Маркуса, оценивая их несколько потрепанный вид. — И могу я также предположить, что вы нашли и победили злодея, ответственного за все это?

Бека выпучила глаза, глядя на Чуи, и он слегка встряхнул своей черной мордой. «Отлично. Он явно не сообщил Королю личность того, кто отравил его королевство». Она вздохнула. Сначала о главном.

— Да, — сказала она, оставив все как есть. Маркус уставился на нее, но ничего не сказал.

— О, простите, Ваши Величества, — сказала Бека. — Я хочу познакомить вас с моим другом Маркусом. Он оказал неоценимую помощь в поиске источника болезни, а также помог мне поймать… злодея.

Король склонил голову, и Королева Морского народа одарила его милой, но рассеянной улыбкой, сосредоточив все свое внимание на маленьком ребенке, сжавшемся у нее на руках.

— Я бы хотела сначала дать воду самым больным, — сказала Бека, кивнув Королеве Морского народа.

Чуи бросил маленький бархатный мешочек на песок у ног Беки.

— Королева Иноземья шлет подарок вместе с поздравлениями, — сказал он, когда Бека вытащила две серебряные ложечки, одну крошечную, а другую еще меньше. — Она велела мне передать тебе, что именно такие дозы необходимы для лечения малышей и взрослых среди водяных людей. Тебе было поручено давать именно в таких количествах; не больше и не меньше.

Доверяйте Королеве контролировать ситуацию, даже когда она не может присутствовать лично. По сути, никто не знал свойства Живой и Мертвой воды лучше, чем Королева, ведь именно она создала ее с помощью какого-то магического процесса, о котором знала только она.

Боудикка протянула внучку, ее руки заметно дрожали, когда Бека влила небольшое количество воды, которое содержала маленькая ложечка, в открытый рот обмякшей малышке. Аромат цветов и солнечного света поплыл над пляжем, и те, кто все еще ждал своей дозы, вдруг стали чуть выше.

Мгновение тянулось словно вечность. Луна мигнула из-за облаков и исчезла. Малышка хихикнула.

— Вкуснятина, — сказала она бабушке. — Хочу еще.

Боудикка крепко сжала малышку, и все они наблюдали, как румянец возвращается на крошечные пухлые щечки.

— Спасибо тебе, Баба Яга, — прошептала она. — Вся моя благодарность и благословение вам. — Она беззастенчиво заплакала и отступила в сторону, уступая дорогу изможденному мужчине, несущему старейшину Шелки, иссохшую женщину, такую крошечную и худую, что она, казалось, совсем ничего не весила.

Одному за другим Бека раздавала воду всем, кто в ней нуждался. Один за другим они начали приходить в себя, как только проглатывали драгоценную жидкость. Лишь один крошечный младенец Морского народа не смог поправиться, его мутные зеленые глаза на мгновение затрепетали, а затем закрылись навсегда. Родители заключили его в объятия скорби и медленно поплыли обратно в море. Для него ответы пришли слишком поздно.

Беке хотелось плакать, но время для этого еще будет. А пока надо было еще кое-что сделать.

Наконец, остались только члены королевской семьи и их стражи, стоявшие вместе с Бекой, Маркусом и Чуи на пустынном пляже.

Боудикка повернулся к Беке.

— Теперь, когда ты обнаружила причину болезни, о которой рассказал нам твой зубастый Чудо-Юдо, сможешь ли ты излечить наши родные воды? Или мы будем вынуждены остаться в нашем новом месте, более уязвимом для обнаружения Людьми?

— Я совершенно уверена, что смогу найти магическое решение, — сказала Бека, радуясь возможности поделиться хорошими новостями. — Это потребует от меня небольшого исследования и экспериментов, но я думаю, что буду готова к завтрашнему вечеру. Если Маркус и его отец согласятся еще раз отвезти меня на их лодке к впадине, я надеюсь очистить ваш старый дом от токсинов, отравляющих и вас, и воду. — Она улыбнулась им обоим, надеясь, что обещает не больше, чем может дать. — Если хотите, я могу встретиться с вами здесь завтра вечером в это же время и доложить о своих успехах.

— Это было бы чудесно, — сказала Боудикка.

— Теперь о том, кто за это в ответе. — Гуртеирн уставился на Беку. — Пожалуйста, не говори мне, что ты убила его в бою. Я сам с нетерпением ждал этого удовольствия.

Маркус и Бека обменялись взглядами.

— Боюсь, что Королева Иноземья приказала мне привести его к ней, — объяснила Бека. — Она намерена сама вынести ему приговор за его преступления, как против вашего народа, так и против ее. — Она с трудом сглотнула. — Но есть кое-что, что вы должны знать.

Король нахмурился.

— Что? — рявкнул он, звуча больше похожим на тюленя, чем на человека.

Бека прикусила губу, и Маркус легонько тронул ее за плечо.

— Мы сейчас вернемся, Ваше Высочество, — сказал он. Они с Бекой вернулись к тому месту, где был припаркован джип.

— Король ведь не разозлится, что мы избили его сына? — В голосе Маркуса не было ни малейшего беспокойства. — Потому что я бы предпочел не ввязываться сегодня в очередную драку, по возможности.

Бека покачала головой, открывая заднюю дверь.

— Честно говоря, я понятия не имею, что он скажет, когда узнает.

Она стянула слегка заплесневелое одеяло с Кеша, который уставился на них, потный и взъерошенный. Дополнительное время, проведенное на заднем сиденье машины, пошло ему явно не на пользу. Один глаз распух и почти закрылся, приобретая удивительно яркие оттенки зеленого, синего и фиолетового. Другие синяки и порезы украшали его лицо и руки, а шелковая рубашка была изодрана и испачкана пятнами крови и грязи. Сейчас он был мало похож на того на красивого, очаровательного принца, которого она когда-то встретила. В сложившихся обстоятельствах она не могла заставить себя пожалеть его.

Очевидно, Маркус тоже не мог этого сделать, потому что он грубо выдернул его из машины, ударив головой Шелки о дверной косяк. Возможно, случайно. Может быть. Бека вытащила один из своих ножей и с удовольствием наблюдала, как глаза принца Шелки расширились, но она просто использовала его, чтобы отрезать клейкую ленту с его рук и ног. Он все равно никуда не сбежит; после его тесного пребывания на заднем сиденье, все, на что он был способен, это ковылять по пляжу поддерживаемый ими с обеих сторон.

Он как раз начал бормотать возмущенную речь об их непростительно грубом обращении, когда они остановили его перед Боудиккой и Гуртеирном. Двое стражей Шелки двинулись вперед и остановились, ошеломленные, узнав пленника Беки.

Осознание до Гуртеирна доходило еще секунду, возможно, потому, что его сердце не желало видеть то, что не могли отрицать глаза. Бека осознала момент, когда он понял правду; Король, казалось, колебался между формами, и в итоге и Шелки, и человек испустили рев боли, ярости и мучительного предательства, который эхом разнесся по пустынному пляжу. Затем он выпрямился, освещенный закатным солнцем.

— Кеш, — произнес Гуртеирн голосом, полным печали. — Скажи мне, что это ошибка. Скажи мне, что ты не тот, кто обрушил ужас и болезни на наш собственный народ. — Боудикка сжала его руку в молчаливом сочувствии, но ее глаза сверкали на Кеша гневом, не смягченным горем.

— Наш народ, отец? — Сплюнул Кеш, выдергивая руки так, чтобы стоять ровно. — Они перестали быть нашим народом в тот день, когда ты украл мое право первородства и назначил наследником моего младшего брата. — Он сплюнул на землю. — Ты глупый старик, который позволяет ничтожным Людишкам опустошать наши моря и истреблять дельфинов и акул, которые являются нашими братьями. Ты и другие слабаки, которые последовали за тобой, в конце концов, потеряли бы эту землю; я просто решил ускорить процесс.

— Ради какой выгоды? — спросил его отец, сжимая кулаки в бессильной ярости. — С какой целью?

Кеш пожал плечами.

— Сначала я думал, что смогу убедить многих Шелки и Морской народ, которые были вынуждены покинуть свои дома, последовать за мной. Когда они этого не сделали, я взял тех немногих, кто был достаточно мудр, чтобы слушать, чтобы стать моими новыми подданными, и сидел, наблюдая, как остальные умирают. Ты отвернулся от меня, и я отвернулся от тебя. Это была лишь демонстрация силы.

— Демонстрация силы? — Пробормотала Боудикка. — Ты готов был убивать младенцев и стариков, только потому, что твой отец решил, что ты будешь плохим королем? Он не изгонял тебя из королевства; ты сам решил уйти, когда все пошло не так, как ты хотел. Ты избалованный ребенок, несмотря на свой возраст, и ты никогда не был бы и наполовину таким хорошим правителем, как Гуртеирн, или каким будет твой брат.

Гуртеирн покачал головой, глядя на своего старшего сына с почти жалостью.

— Разве ты не видишь, Кеш? Все, что ты сделал, это доказал, что я был прав: тебе не суждено быть королем. Король заботится о своем народе, а ты заботишься только о себе.

Старый Король тяжело вздохнул, отворачиваясь от сына и поворачиваясь лицом к Беке, его движения были тяжелыми и медленными.

— Могу я попросить тебя еще об одной услуге, Баба Яга?

Бека собралась с духом.

— Я не могу освободить его, Гуртеирн. Я знаю, что он ваш сын, но он должен предстать перед судом Королевы. Она приказала, и я не посмела бы ослушаться ее.

Гуртеирн печально усмехнулся.

— Как и я, Баба Яга. Как и я. — Он вообще больше не смотрел на Кеша, как будто младший Шелки внезапно стал невидимым. — Я не собираюсь уклоняться от его наказания. Он заслуживает всего, что она выберет, чтобы наказать его и даже больше. Но, как ты сказала, он мой сын, и поэтому я несу за него ответственность.

Печаль в его глубоких черных глазах почти уничтожила Беку, но она видела, чего ему стоило оставаться сильным перед ней и Маркусом, и поэтому она заставила себя говорить так же спокойно, как он.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Вы хотите сами доставить его к Королеве.

— Это мой долг и мой позор, — сказал Король. — Я не буду уклоняться от этого.

Бека провела рукой по лицу, обдумывая его просьбу. Она действительно с нетерпением ждала, когда сама отведет Кеша к Королеве Иноземья, бросив его к ее ногам в величественном жесте триумфа, который продемонстрировал бы, что она достойна быть Бабой Ягой.

Но Королева только потребовала, чтобы к ней привели предателя, а не того, кто это сделал. Она услышит от Гуртеирна, что Бека была ответственна за поимку Кеша, и будет знать, что Бека выполнила эту часть своего задания.

Глядя на разъяренного и убитого горем короля Шелки, она знала, что он должен сделать это — даже больше, чем она.

Она посмотрела на Маркуса, он кивнул, явно соглашаясь.

— Я согласна, — сказала она с легким сожалением. — Вы можете забрать его. Надеюсь, он доберется до Королевы живым. — Она взглянула на Кеша, который скривил губы и усмехнулся ей. — Я слышала, что проход по воде может быть опасным, поэтому не удивлюсь, если у него появятся еще синяки.

Все еще не обращая внимания на сына, Гуртеирн жестом приказал своим стражникам подойти и взять под стражу Кеша, которого утащили прочь, в то время как он громко ругался и с большим воображением, чем Бека могла бы себе представить. Она подозревала, что видит его в последний раз. Королева Иноземья не была известна своей всепрощающей натурой.

— Ты заслужила награду, которую мы тебе обещали, Баба Яга, — сказала Боудикка. — Разве ты ничего не хочешь? Может быть, сундук с драгоценными камнями или древние монеты, извлеченные из разбитых кораблей, лежащих на дне моря?

Бека покачала головой.

— Ни то, ни другое, спасибо, хотя я ценю ваше предложение. — Она сделала глубокий вдох. — На самом деле мне бы хотелось, чтобы вы позаботились о том, чтобы рыба вернулась на свое место, чтобы Люди, подобные отцу Маркуса, могли честно зарабатывать на жизнь, занимаясь любимым делом.

Боудикка серьезно кивнула.

— Сделать это достаточно легко, а просить слишком мало после всего, что ты сделала для нашего народа. Уверена, что ничего не хочешь для себя?

Бека покачала головой. У нее было почти все, что она могла пожелать — но единственное, чего она хотела, они не имели силы дать ей.

— Я вполне удовлетворена, Ваше Величество. В конце концов, я просто выполняла свой долг Бабы Яги. Я ничего не жду взамен.

Она ожидала, что члены королевской семьи уйдут, но Гуртеирн, очевидно, хотел сказать еще кое-что. Он низко поклонился Маркусу, гораздо ниже, чем она могла ожидать от короля Шелки, столкнувшегося с простолюдином-Человеком. Боудикка снова встала рядом с ним и тоже сделала небольшой реверанс.

— Чудо-Юдо Бабы Яги сказал нам, что мы в долгу и перед тобой, рыбак, — серьезно сказал Король. — Он сказал, что вы оказали неоценимую помощь Бабе в поисках ответов на наши вопросы. — Он посмотрел на порезы от ножа на одежде Маркуса и на исчезающие остатки синяков на костяшках пальцев. — И совершенно очевидно, что вы пришли ей на помощь, чтобы задержать Кеша.

Его голос лишь слегка дрогнул, когда он произнес имя сына, но все присутствующие старательно проигнорировали это.

Маркус поклонился в ответ, только немного неловко.

— Я делал это с удовольствием, сэр. Нет необходимости в благодарности.

Гуртеирн поджал губы.

— Возможно, и нет, но, тем не менее, она у тебя есть. Мы обещали Бабе три дара за ее служение нашему народу; один из этих даров должен быть дан тому, кого она выберет. Ясно, что вы заслужили эту милость, и, возможно, есть способ, которым мы могли бы отплатить Вам, если Вы пожелаете.

Маркус озадаченно посмотрел на Беку, но она лишь подняла брови. Она не больше его понимала, что происходит.

Боудикка откашлялась.

— Чудо-Юдо рассказал нам обо всем, что ты сделал. Он также рассказал нам о болезни вашего отца. Ту, которую Люди называют раком.

Бека почувствовала, как Маркус напрягся рядом с ней.

— Да, мой отец болен. Но Баба Яга уже сказала, что не может дать ему Живую и Мертвую воду.

— Вы не поняли, — сказал Король. — У нас есть предложение другого рода. Видите ли, у нас, водяных людей, нет такой болезни; она не может поражать таких как мы.

— Очень здорово, — сказал Маркус. — Но какое это имеет отношение к моему отцу?

— Все благодаря магии Шелки, — объяснил Гуртеирн, глядя на Маркуса с выражением менее строгим, чем обычно. — Она может превратить человека в одного из нас. Я посоветовался со своими мудрейшими и старейшими целителями, и они считают, что такая перемена вполне может искоренить рак, терзающий вашего отца.

У Маркуса отвисла челюсть. Бека не могла понять, о чем он думает, кроме очевидного шока, вызванного этим предложением.

Король предостерегающе поднял руку.

— Вы должны понять, что нет никакой гарантии, что это сработает. Это всего лишь наше лучшее предположение. И это изменение необратимо. Если ваш отец решит стать одним из нас, пути назад уже не будет. И у него не будет возможности превратиться из тюленя в Человека. Став Шелки, он больше никогда не сможет ходить по земле. Но он мог бы прожить долгую и здоровую жизнь, и наш народ приветствовал бы его.

— Я… я не знаю, что сказать, — сдавленным голосом произнес Маркус.

— Понимаю, что это не такая уж мелочь, — сказал Король. — Это нелегкое решение, и ваш отец должен сам принять его. Но мы с радостью дадим ему этот дар, если он решит, что желает этого.

Бека сочувственно поморщилась, увидев потрясенное выражение лица Маркуса, и вежливо поклонилась Гуртеирну и Боудикке.

— Это великодушное предложение, Ваше Величество, и очень любезное. Мы благодарим Вас за это.

С опозданием Маркус добавил: — Да, спасибо.

— Это самое малое, что мы можем сделать после той помощи, что вы оказали нам, а ведь мы даже не являемся ни вашим народом, ни даже вашей расой, — сказал Король.

Он повернулся к Беке.

— Мы вернемся сюда завтра вечером, чтобы услышать историю о твоей попытке очистить наши воды. Мы горячо надеемся, что результаты будут успешными, но в любом случае мы очень благодарны тебе за усилия за исцеление наших больных. — Он серьезно посмотрел на нее. — Мы всегда верили в тебя, Баба Яга, даже когда ты сомневалась в себе. До сих пор ты не раз доказывала, что достойна этого звания.

Бека вспыхнула, вне всякой меры довольная его словами, и в то же время, стараясь не паниковать из-за возможности провала в следующей части ее задания.

— Я старалась изо всех сил, — сказала она. — И мне доставляет удовольствие служить вам.

Они поклонились еще раз, и Король с Королевой и их стражники повернулись, чтобы уйти обратно в море.

— Завтра мы будем здесь, на закате солнца, — бросил Гуртеирн через свое массивное плечо. — Если ваш отец захочет присоединиться к нам, рыбак, он должен пойти с нами. Если Баба Яга сможет исцелить воды, как она исцелила мой народ, подозреваю, что пройдет еще много времени, прежде чем мы снова окажемся в этих местах.

Глава 28

Оставшись на пляже наедине с Бекой, Маркус присел на большой камень. Это был долгий день, но он еще не был готов идти домой. Как бы то ни было, он должен был придумать, как объяснить предложение Короля Шелки своему отцу. Очевидно, ему придется начать с чего-то вроде: «Да, кстати, папа, Шелки существуют», и рассказывать дальше. Он не ждал этого с нетерпением. Он даже не был уверен, что хочет рассказать отцу об этом предложении.

— Ты как? — Тихо спросила Бека, садясь рядом с ним. Ее голос, казалось, гармонировал с шумом волн, бьющихся о берег, и криками ночных птиц, летящих к своим гнездам. Теперь, когда она снова была здорова, к ней вернулось ее обычное сияние, светлые волосы, которые он так любил, выбились из косы и падали мерцающей волной на спину.

Маркус покачал головой.

— Честно говоря, не знаю. Это был самый странный день в моей жизни. А теперь еще и это. — Он пристально смотрел на нее в почти полной темноте, ее прекрасное лицо казалось сверхъестественным из-за восходящей почти полной луны и слабого света от проезжающих машин на дороге наверху. — С тех пор как я встретил тебя, Бека, все стало гораздо интереснее.

Она поморщилась.

— Интереснее — это хорошо? Или интереснее, как в древнекитайском проклятии: «И жить вам в интересные времена»? (это английское выражение, которое считается переводом традиционного китайского проклятия. Хотя это выражение и кажется благословением, оно обычно употребляется с иронией и ясным намеком на то, что «неинтересные времена» мира и спокойствия больше способствуют улучшению жизни, чем интересные, которые, с исторической точки зрения, обычно включают беспорядок и конфликт. Несмотря на то, что оно настолько распространено в английском языке, что известно как «китайское проклятие», это высказывание является апокрифическим, и никогда не появлялся ни в одном китайском источнике. Наиболее вероятная связь с китайской культурой может быть выведена из анализа речей Джозефа Чемберлена конца XIX века, вероятно, ошибочно переданных и переработанных через его сына Остина Чемберлена. — прим. перев.)

Он печально улыбнулся ей.

— Думаю, немного и того и другого. — С минуту они сидели молча, и мужчина надеялся, что не обидел ее, но он не собирался лгать ей и притворяться, что это было легко для него. Маркус подозревал, что она не поверит, если он скажет, что это так.

— Так что же тебя сейчас беспокоит? — наконец спросила она. — Очевидно, что-то есть. Я бы хотела помочь, если смогу. — Она положила ладонь на его обнаженную руку, и тепло ее кожи, коснувшейся его, тронуло его больше, чем он мог сказать. Казалось, вся забота, и страсть между ними были сведены в один простой жест. Но сейчас он был не в том настроении, чтобы это оценить.

— Было достаточно плохо обнаружить, что на самом деле существуют такие вещи, как магия, русалки и Шелки, — сказал он. — Не уверен, что смогу смириться с тем, что мой отец станет одним из них.

Бека пристально посмотрела ему в глаза. Даже в почти полной темноте эти синие радужки были яркими и ясными, как сапфиры, способные видеть сквозь его поверхностные страхи до самой глубины души.

— Чего ты боишься больше? — спросила она. В ее голосе не было никакого осуждения. — Что он решит воспользоваться предложением Короля прожить жизнь Шелки? Или что он этого не сделает?

— Я потеряю его в любом случае, — сказал Маркус, горечь жгла его язык, словно кислота. — Химиотерапия перестала действовать, и врачи говорят, что больше ничего не могут сделать.

Он был удивлен, обнаружив, как глубоко его это волнует. Каким-то образом за те дни, что он провел на корабле, разделяя тесную каюту с отцом, которого, как ему казалось, он будет ненавидеть вечно, он смирился со своим гневом и обидой на этого человека. Они никогда не будут близки, и в их привязанности друг к другу всегда будет присутствовать элемент напряжения, но привязанность все же была. А теперь… это. Выбор между дьяволом и глубоким синим морем.

— Я не могу сказать тебе, что выбрать, — сказала Бека, обняв его и положив голову ему на плечо, так что они оба сидели лицом к изменчивому морю. — Но тебе стоит подумать вот о чем: океан уже в крови твоего отца. Возможно, он предпочел бы жизнь в стихии, которую любит, перспективе медленной смерти на суше.

— Как бы ни была странна эта жизнь? — Маркус не мог даже представить себе такую возможность.

— Разве все вещи не кажутся нам странными, когда они новые? Уверена, что жизнь в морской пехоте вначале казалась странной.

Она была права. Он вспомнил, как поначалу все это было чуждо ему, все правила и предписания, и хорошо организованное обучение. И никакого океана, в то время это было единственное, что он знал всю свою жизнь. Затем военная жизнь стала обыденностью, пока он не покинул службу, чтобы вернуться домой, и ему снова пришлось приспосабливаться.

Теперь звуки, запахи и ритмы моря снова проникли ему под кожу. Как и женщина, сидящая рядом с ним.

Он повернулся к ней лицом, притянул ее ближе, вдыхая ее запах и этот странный, неуловимый аромат клубники. Одна рука поднялась, чтобы погладить бархат ее щеки, а другая запуталась в шелковистых волосах, когда он наклонился, чтобы прижаться губами к ее губам в поцелуе, который должен был быть нежным, но каким-то образом превратился в пламенную страсть, как только их губы соприкоснулись.

Ее руки потянулись вверх, чтобы обвиться вокруг его шеи, держась так, словно она никогда не отпустит его. Она ответила на его поцелуй с такой страстью, что он был поражен, удовлетворен и возбужден одновременно, и на мгновение он потерял себя в этом поцелуе и в этой женщине, думая про себя: вот сейчас это волшебство.

Когда она отстранилась, Маркусу показалось, что она забрала с собой весь кислород. Пространство в его руках, где она была, казалось странно пустым и холодным.

Улыбка Беки блеснула в темноте.

— А это еще зачем? — спросила она. — Не то, чтобы я жалуюсь.

Маркус с вздохом встал, протягивая ей коробку с Живой и Мертвой водой, а затем потянул ее за собой и повернул их обоих обратно к джипу и сложностям реальности.

— У меня такое чувство, что это будет долгая ночь, — сказал он. — И мне хотелось подумать о чем-нибудь приятном посреди всего этого безумия.

— Я могла бы дать тебе еще больше поводов для размышлений, если хочешь, — сказала она хриплым голосом, и его брюки внезапно стали еще теснее, чем были. Он испытывал невероятное искушение убежать от всех своих бед и спрятаться в тепле ее рук. И ее постели. Перед его глазами мелькали образы Беки, обнаженной и прекрасной, улыбающейся своей яркой улыбкой, длинные ресницы наполовину скрывали эти замечательные глаза.

— О, поверь мне, — сказал он, с трудом выговаривая слова. — Ты только что это сделала. — Он снова вздохнул, порывисто протестуя против обязательств и ответственности. — Но мне действительно нужно вернуться домой и поговорить с отцом.

— Я знаю, — сказала Бека. Она быстро обняла его и подвела к водительскому месту.

Он скользнул на сиденье и повернул ключ зажигания.

— Полагаю, тебе придется потратить все утро на то, чтобы выяснить, как вывести радиацию из впадины. Ты действительно можешь это сделать?

— Думаю, да, — ответила Бека. — Думаю, мы с этим справимся. Ты действительно хочешь поговорить со своим отцом о Шелки, русалках и ведьмах?

— Думаю, да, — мрачно ответил Маркус. — Думаю, мы с этим справимся.

* * *

Бека немного постояла в темноте, глядя, как удаляются огни джипа. Это было как-то символично для того, что еще впереди. Так или иначе, отец Маркуса скоро перестанет в нем нуждаться. А потом Маркус уйдет, и она больше никогда его не увидит. От одной этой мысли ночь казалась холоднее, а звезды менее яркими.

— Это не конец, пока ничего не закончилось, — сказал Чуи, материализуясь из ниоткуда. Бека подскочила, почти забыв, что он здесь. Вот что делали с ней поцелуи с Маркусом.

— Что? — сказала она. — Ты имеешь в виду решение проблемы водяных людей? Я знаю, что впереди еще много работы.

— И это тоже, — сказал Чуи, — но я говорил не об этом. — Он покачал головой, закатывая большие карие глаза в ее сторону. — Ты должна больше доверять людям.

— Я должна сосредоточиться на своей работе, — сказала она, пытаясь сделать именно это. — Кстати говоря, мне нужно, чтобы ты сделал для меня еще кое-что.

Он по-драконьи фыркнул.

— Если это связано с преследованием некоего рыбака и сидением на нем, пока он не придет в себя, я полностью согласен.

Бека взъерошила его шерсть, не зная, смеяться ей или плакать.

— Нет, дурень. Не это. Я думала о тех канистрах, которые Кеш спрятал во впадине. Было бы намного легче очистить территорию, если бы мы вынули их оттуда. Но я не могу рисковать, перевозя их на лодке, потому что мы испортим все, к чему они прикоснутся. Не мог бы ты вытащить их все на поверхность, а я в это время поищу какое-нибудь место, чтобы спрятать их, пока не смогу сделать анонимный звонок властям?

Чуи с тоской посмотрел через дорогу и вверх по склону, туда, где ждал автобус.

— Я сделаю это, — сказал он, — но клянусь, что никогда больше не упущу из виду Живую и Мертвую воду. Вся эта история была слишком травматичной для меня.

«А то я не знаю», — подумала Бека.

— Ничего не имею против, — сказала она. — Но куда, черт возьми, мы положим эти радиоактивные отходы, чтобы они никому не причинила вреда?

Чуи задумчиво грыз свой хвост.

— Насколько я могу судить, ни одна канистра не протекает очень сильно. Это был только кумулятивный эффект с течением времени, который вызвал такие серьезные проблемы для подводной впадины. Нужно найти укромное место, желательно прямо на берегу океана, чтобы я мог все время оставаться в форме дракона.

Бека задумалась.

— Ну, мы могли бы воспользоваться маленькой бухточкой, где Маркус и я сражались с Кешем. Если он думал, что это достаточно изолированное место, чтобы рискнуть встретиться там со своими последователями, то вероятно, это было бы безопасным местом, чтобы оставить канистры на несколько часов, пока их не заберет команда очистки. — Она будет очень рада, когда контейнеры снова окажутся в руках тех, кто знают, как с ними обращаться. То есть без использования магии.

Она дала Чуи указания, чтобы он знал, как туда добраться, и напомнила ему, чтобы он старался не высовываться, когда будет совершать свои многочисленные вылазки туда и обратно между впадиной и бухтой. Было бы нехорошо, если бы вдруг целая куча людей сообщила, что видела летающего морского дракона.

Ее спутник хлопал длинными ресницами, широко раскрыв карие глаза.

— Я всегда осторожен, — возмутился он. — Кроме того, если кто-то увидит меня, я всегда могу просто съесть его.

Бека была почти уверена, что он шутит.

* * *

Уже почти рассвело, когда дверь автобуса открылась и в него впорхнула усталая собака. Даже для сверхъестественного существа это была долгая ночь. Бека, сидевшая в тускло освещенной кухне с давно остывшей чашкой чая, встала и крепко обняла его за лохматые черные плечи. Его драконья шкура должна была отражать любое остаточное излучение, но она бы обняла его, даже если бы он светился в темноте.

— Спасибо, Чуи, — сказала она. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Ты бы что-нибудь придумала, — сказал он, широко зевая, чтобы показать все свои острые белые зубы. — Почему ты все еще не спишь?

Он сел у ее ног, такой большой, что его глаза были почти на одном уровне с ее глазами, даже в таком положении.

— Ты беспокоишься об очистке впадины? Теперь это должно быть проще простого.

Бека рассмеялась.

— Не знаю, как насчет проще простого, но я провела большую часть ночи, просматривая некоторые из моих основных заклинаний и выясняя, как их адаптировать для этого, и готовя что-то особенное, чтобы использовать для сдерживания радиации. На самом деле, я чувствую себя довольно уверенно.

Чуи поднял мохнатую бровь.

— Что ж, это хорошая перемена. И как раз вовремя. Так в чем же дело? — Он наклонил голову и посмотрел на нее в рассеянном свете единственной лампы, которую она оставила включенной. — У тебя грустный вид. Тебе грустно?

Она сжала пальцы, чувствуя себя глупо, и уставилась в пол, вместо того чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты подумаешь, что я сошла с ума, — пробормотала она.

— Так что случилось? — спросил пес, бодая ее головой в колено, пока она не встретилась с ним взглядом. — Выкладывай, сестренка.

— Ты слишком много смотришь телевизор, — сказала она. — Послушай, что ты несешь.

— Хм, послушай, ты не говоришь. Ты собираешься сказать мне, что случилось или нет?

— Речь идет о том, чтобы быть Бабой Ягой, — сказала она.

Чуи с глухим стуком упал на пол, спрятав голову под лапами.

— Если ты собираешься начать с того, что не знаешь, достаточно ли ты хороша, или думаешь, что, может быть, ты больше не хочешь быть Бабой, клянусь Белобогом, я отгрызу себе уши, чтобы не слушать.

— Приятно знать, что я всегда могу рассчитывать на твое сочувствие, большой парень, — сказала Бека с ироническим смешком. — И на самом деле, нет, это не так. Вроде как наоборот.

— А? — Он снова взял себя в руки, очевидно, на данный момент ему надоело быть королевой драмы драконов. — Румянец меня сбил с толку.

Бека не винила его. Она и сама была чертовски смущена. Это было частью проблемы.

— Если я что и осознала за последние несколько недель, так это то, как сильно хочу быть Бабой Ягой, — сказала она. — Подойдя так близко к тому, чтобы потерять это звание, я действительно поняла, что именно этим хочу заниматься. Как бы мне ни хотелось иметь собственного ребенка, я поняла, что смогу помочь гораздо многим детям, если буду Бабой. И я даже думаю, что буду хороша в этом, просто мне нужно почаще избегать неприятностей и немного больше практики.

Чуи фыркнул.

— Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, чтобы избегать неприятностей. Они всегда найдут тебя, если ты Баба Яга. — Он наклонил голову. — Ты ведь не боишься, что Королева заберет работу и вернет ее Бренне? Потому что последнее, что я слышал, Королева Морена все еще хочет задать ей несколько острых вопросов о том, что она была в сговоре с Кешем, но никто не видел ее в последнее время. Кроме того, ты уже вылечила больных морских людей и схватила Кеша. Как только ты очистишь впадину, то выполнишь все, о чем просила тебя Королева. С тобой все будет в порядке.

Бека глубоко вздохнула, чувствуя, как ее сердце разрывается на две части. Воздух казался слишком густым, а гравитация слишком тяжелой.

— Не думаю, что когда-нибудь снова буду в порядке, Чуи. Я сделала что-то очень глупое.

Его глаза расширились.

— Ты ведь не потеряла чертову Живую и Мертвую воду снова, не так ли? Меня не было всего несколько часов!

Бека засмеялась, одновременно шмыгая носом.

— Нет-нет. Вода цела и невредима, заперта в шкафу, где ей и место.

— Святая Геката, — сказал пес. — Если бы я не был бессмертным, ты, наверное, довела бы меня до сердечного приступа. Так что же ты сделала такого глупого?

Она прикусила губу.

— Я влюбилась.

— И что в этом плохого?

— Не тупи. — Бека легонько пнула его босой ногой. Вообще, она у нее болела. Но разве об этом кто-то помнил. — Я влюбилась в Маркуса. Я поняла это в тот момент, когда увидела, как он кашляет кровью.

— Как романтично, — саркастически заметил Чуи. — Ты еще более странная, чем я думал.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала она. — Пока шла борьба с Кешем и его последователями, я была слишком занята, пытаясь остаться в живых, чтобы беспокоиться о Маркусе. Кроме того, он самый крутой парень из всех, кого я знаю. В основном мне даже не приходило в голову беспокоиться, пока все не закончилось, и тогда он, казалось, был в порядке, за исключением некоторых относительно поверхностных ран.

Бека стиснула зубы, вспоминая тот момент, когда она подняла голову и увидела кровь на его лице. Даже сейчас ее желудок сжался от ужаса.

— Потом я увидела, как он кашляет кровью, и поняла, что он серьезно ранен. И тут до меня дошло, что я не могу даже представить, как жить в мире, где нет его. Я люблю его, Чуи. Я люблю его так сильно, что у меня болит сердце.

Чуи наморщил морду.

— Но, ведь это хорошо, да? То есть, я не специалист по Людям, но уверен, что ты ему тоже нравишься. Я видел ваш поцелуй на пляже сегодня вечером; как по мне он не выглядел безразличным.

Одинокая слеза скатилась по ее лицу, как первая капля дождя, предвещающая надвигающуюся бурю. Она смахнула ее, даже толком не заметив.

— Разве ты не понимаешь, Чуи? Маркусу я, может, и нравлюсь, но он не любит волшебный мир и вообще все, что с ним связано. Он даже не мог решить, что хуже для его отца — умереть или стать Шелки. Если я решу остаться Бабой Ягой, то потеряю его. Но если я перестану быть Бабой Ягой, чтобы быть с ним, я потеряю гораздо больше. Включая тебя.

Чуи лизнул ее руку, сунув свою большую голову ей под мышку для редких нежных объятий.

— Никогда не знаешь наверняка, Бека. Люди могут удивить самым неожиданным образом.

— Безусловно, — сказала Бека, чувствуя, как еще больше слез щиплет ее глаза, горячие и полные давления, как гейзер, готовый вырваться на поверхность. — Они могут. Но большую часть времени они делают именно то, чего от них ожидаешь.

— Да неужели? — Чуи сел и задумчиво посмотрел на нее. — Потому что, знаешь ли, я готов поклясться, что, если бы я вернулся после долгих часов тяжелой работы, которой меня наградила ты, то ты бы взяла на себя труд приготовить мне что-нибудь перекусить. Ну, знаешь, например бифштекс или пару целых цыплят. И все же, вот мы здесь, сидим и говорим о каком-то парне, который может или не может любить тебя в ответ, независимо от того, какой выбор ты сделаешь, и что удивительнее всего — нет никакой закуски!

Бека слабо улыбнулась ему, понимая, что он пытается отвлечь ее, и позволила ему добиться успеха, по крайней мере, на данный момент. Она справится с последним заданием и разберется со всем этим потом. А пока ей нужно накормить собаку-дракона. И как он всегда настойчиво напоминал ей, это всегда было на первом месте.

— Как насчет бифштекса и пары цыплят? — встала она, спросив, и пошла к холодильнику. — А тебе этого будет достаточно, чтобы перекусить?

— Может быть, — ответил Чуи. — Что еще у тебя есть?

Бека щелкнула пальцами, и оттуда, где она прятала их в спальне, появилась тарелка, полная сморов.

— Сюрприз!

Чуи радостно облизал ее. Словно она приняла ванну из собачьих слюней.

— Именно об этом я и говорю. Забудь об этом Маркусе — он все равно пахнет рыбой. Держись драконов, они гораздо надежнее. — Он сел и принялся радостно жевать, выдувая крошечные искры на каждую смору, чтобы разогреть его.

Бека погладила его по голове и достала остатки еды, прежде чем лечь спать, чтобы отдохнуть перед тем, что обещало быть еще одним долгим днем. Она не ожидала, что проспит до утра. Не тогда, когда все, о чем она могла думать, было лицо Маркуса, когда он сказал, что было достаточно тяжело поверить, что магия существует.

Должна ли она отказаться от магии? Могла ли она?

Глава 29

Небо позднего утра было оловянно-серым, и этот цвет так хорошо соответствовал настроению Беки, что она почти подумала, что именно она вызвала его. Бури мерцали дальше по побережью, видимые над обширным, открытым пространством воды, но пока единственный гром в заливе исходил от звука ее сердца, когда она увидела Маркуса, ожидающего у «Хитрого змея».

Ну почему он такой красивый? Надо бы превратить его в жабу. У жаб не было широких плеч и сильной груди, и мускулов. У жаб не было ни одной волнистой пряди каштановых волос, которая отказывалась бы завиваться в сторону всех остальных, ни карих глаз, которые были бы такими же переменчивыми, как море.

Эти глаза выглядели усталыми, как будто их обладатель спал столько же, сколько и она. Не говоря ни слова, он помог ей подняться на борт и пошел заводить двигатели, чтобы вывести их из гавани.

Его отец вышел из каюты с бледным и задумчивым лицом и подошел к поручням, чтобы встать рядом с Бекой.

— Итак, — произнес он. — Шелки и русалки. И ведьмы. Он ведь ничего не выдумал, правда?

— Боюсь, что нет, — ответила Бека.

Постояв в тишине минуту, Маркус-старший сказал: — Знаешь, я однажды видел ее. Русалку.

— Что? — Бека почему-то ожидала большего неверия.

— Когда я был молодым, корабль, на котором я плавал, попал в шторм, — начал он рассказ. — Мне показалось, что я увидел женщину в воде, указывающую нам в сторону от скал. Капитан рассмеялся, но все равно прислушался и благополучно провел нас мимо. Я часто рассказывал об этом сыновьям, когда они были маленькими. Я почти забыл об этом, пока Маркус не пришел и не рассказал обо всем этом прошлой ночью.

Бека не знала, что сказать. Впервые с тех пор, как она познакомилась с ним, Маркус-старший выглядел гораздо старше своего возраста. Кожа свободно свисала с тела, которое когда-то было таким же мускулистым и широким, как у его сына, а лицо было цвета мела. Его руки, опиравшиеся на перила, слегка дрожали.

— Оно прекрасно, — сказала она. — Королевство Шелки в подводном мире. Оно отличается от здешних мест, но оно очень красивое. — Она не пыталась его переубедить — просто успокоить, по возможности.

— Я был бы удивлен, если бы это было не так, — сказал он, глядя на поверхность океана, его зелень и голубизна приглушались пасмурным днем. — В океане нет ничего, что не казалось бы мне прекрасным. Даже после того, как он убил моего сына, я не мог перестать любить его.

Он не смотрел ей в глаза, и казалось, вообще говорит не с ней. Она подумала, что он просто размышляет вслух, но ошиблась.

— Знаешь, я знал, что Маркус был прав, — резко произнес старик. — Он говорил мне, что человек, которого я нанял, ненадежен. С приветом, сказал он. Наркоман. Но это уже не важно. Я знал это, но в те дни было трудно заставить людей работать на лодках; все дети, выросшие на воде, уезжали работать в город вместо того, чтобы идти по стопам своих отцов, как раньше. Я нанял этого человека, чтобы у меня была возможность поддерживать лодку в рабочем состоянии и кормить своих детей. Вырастить их и дать им образование в будущем. В итоге мой младший сын погиб, а старшего я все равно, что потерял. Все было напрасно.

Бека знала, что старик не ищет сочувствия, но все же накрыла ладонью его руку.

— Нет, не напрасно, — сказала она. — Когда он вам понадобился, Маркус вернулся.

Он испустил вздох, который был потерян на освежающем ветру.

— Да, это так. И я отблагодарил его, оказавшись тем же ворчливым ублюдком, от которого он когда-то сбежал. Честно говоря, мне не нужна была его помощь. Я не чувствовал, что заслужил это. В каком-то смысле рак был моим наказанием за то, что я позволил его брату умереть. Мне все равно нечего было терять.

Бека сжала его руку, чувствуя, как хрупки кости пальцев под ее пальцами.

— А теперь есть. — Она знала, что он чувствует.

— Я не могу посоветовать вам, как поступить, — тихо сказала она, когда лодка замедлила ход возле того места, где она должна была нырнуть. — Или, что ждет нас в будущем. — Она засмеялась, только немного не весело. — Боюсь, что и на этот вопрос я не знаю ответа. Все, что я могу Вам сказать, это то, что Вы должны принять правильное для Вас решение, без вины или взаимных обвинений. Я почти уверена, что Маркус простил Вас. Может быть, пришло время и Вам простить самого себя.

* * *

Подводный мир был тихим и мирным, окутывая ее своей грацией и неземной красотой, как это всегда бывало. Водорослевые леса высотой с дом колыхались в озорных потоках, и крошечные ярко окрашенные рыбки играли в прятки в их гостеприимных листьях.

Сегодня акул не было; единственным врагом был невидимый и гораздо более смертоносный враг, придуманный людьми, которому не было места в этих водах, и принесенный сюда тем, кто навсегда оставил его.

Бека намеревалась навести порядок в том беспорядке, который он устроил.

Что бы ни случилось после сегодняшнего дня, ей нужно было закончить то, что она начала в тот день на пляже, когда Боудикка и Гуртеирн попросили ее о помощи, и она дала им свое священное обещание.

С тех пор столько всего произошло, что она уже не чувствовала себя той женщиной, которая дала это обещание. И все же, ей предстояло исполнить его и доказать — не только Королеве Иноземья, но и, что более важно, самой себе, — что у нее есть навыки и сила, достойные титула Бабы Яги.

Бека невесомо плыла в мутных сумерках океана, так глубоко, как только могла безопасно опуститься. Большая часть впадины находилась под ее ногами, одетыми в ласты. Из непромокаемой сумки, которую принесла с собой, она вытащила зачарованную сферу, которую создавала полночи. Она выглядела легкой и нежной, как мыльный пузырь, но была создана из сущности элементаля воздуха, который мог выкорчевывать огромные деревья и срывать крыши с зданий, когда ему вздумается.

Она будет достаточно сильной. И ее магия тоже.

Бека позволила себе погрузиться в полутранс, дыхание замедлилось, пока ее сердце, казалось, не забилось в ритме собственного пульса моря. Медленно, она потянулась к своей магии и начала собирать нечистоты из воды вокруг нее. Подобно безграничным пальцам света и энергии, лучи магии вытягивали радиационное излучение из воды в сверкающую радужную сферу, где оно принимало почти твердую форму, кружась и светясь. Больше не скованная усталостью и сомнениями в себе, девушка, наконец, позволила своим силам воспарить.

Она тянула свою силу все дальше и дальше, пока не собрала не только радиацию из токсичных контейнеров Кеша, но и разбросанные последствия взрыва на Фукусиме.

По мере того, как зачарованная сфера наполнялась, она светилась все ярче и ярче, пока ее присутствие не осветило океан, как маяк надежды. Вдалеке Бека увидела проплывающую мимо русалку; она не была уверена, но подумала, что это та самая женщина, которая пришла к ней за помощью в тот роковой день. Она помахала рукой, надеясь, что русалка поняла значение поднятого вверх большого пальца. Впрочем, это не имело значения. Было уже очевидно, что у нее будут хорошие новости для короля Шелки и Королевы Морского народа, когда она увидит их позже.

У нее получилось. Вода внизу была такой же чистой и прозрачной, как и прежде, и водяные люди могли вернуться в свои дома. Их долгий кошмар закончился.

* * *

Маркус понял, что Бека преуспела в своем деле, как только сняла маску. Ее улыбка могла бы осветить день еще более мрачный, чем этот, и торжество исходило из каждой клеточки ее тела. Он помог ей перелезть через борт лодки, морщась от яркого света шара, который она держала под мышкой.

— Что это такое? — спросил он, не уверенный, что хочет держать это на лодке отца.

Бека проследила за его взглядом и быстренько убрала светящийся шар в сумку.

— Это все радиационное излучение, которое раньше было в воде, — сказала она, как будто это было в порядке вещей.

— Господи Иисусе! — Маркус отошел от нее на шаг, и даже его отец выглядел встревоженным, несмотря на то, что он уже умирал. — Это безопасно?

Бека ухмыльнулась.

— Безопаснее, чем твое вождение, — ответила она. Но она сжалилась над ними и добавила: — Нет, серьезно, сфера совершенно непроницаема; она только принимает внутрь и не выпускает наружу.

— О. — Маркус выдохнул, не осознавая, что перестал дышать от страха. — Это хорошо. Что, черт возьми, ты собираешься с ней делать?

— Я возьму ее с собой в Иноземье, когда пойду к Королеве, — сказала она, как будто собираясь поехать в Санта-Кармелиту, чтобы посмотреть фильм. — Там есть существа, которые сочтут это вкусным лакомством.

Он никогда не привыкнет ко всем этим странностям.

— Отлично, — сказал Маркус. — Просто замечательно. Ты сделала это. Я так горжусь тобой.

Это было правдой. Так почему же на сердце была так тяжело, словно он проглотил пятьдесят фунтов свинца?

Стоя в своем гидрокостюме, пока с волос на палубу капала морская вода, она выглядела точно так же, как та сумасшедшая серферша, которую он вытащил из океана не так давно. Но это была совсем не та девушка. Она стала для него гораздо важнее, чем он мог себе представить. И оказалась, что она не его поля ягода. Этого было почти достаточно, чтобы пожелать, чтобы он так и не узнал, кто она на самом деле. Не совсем, но почти.

— Вот, — сказал его отец, открывая холодильник. — Я подумал, что нам это может понадобиться. — Он вытащил бутылку шампанского и три пластиковых стаканчика. Его улыбка слегка дрогнула, но он явно делал все возможное, чтобы отбросить свое обычное грубое, рычащее поведение, так что, похоже, Маркус должен был сделать то же самое.

— Отлично, — повторил он.

Бека поморщилась, но он не мог сказать, было ли это из-за шампанского — основного продукта на пикниках Кеша у моря, как она говорила — или потому, что его «счастливый голос» был крайне неубедительным. Над его головой, пролетевшая чайка сбросила груз гуано, промахнувшись на несколько дюймов. Великолепно — даже природа критиковала его усилия.

— Отлично, — эхом отозвалась она, не более искренне, чем он. К счастью, его отец, казалось, не заметил этого и взял свой стаканчик дрожащей рукой, когда Маркус налил им по чуть-чуть.

— За Беку, — сказал Маркус-старший. — Героиню этого часа.

Бека покраснела до розового оттенка, который окрашивал ее щеки и подчеркивал ярко-голубые глаза.

— О, пожалуйста. Я не такая.

Отец Маркуса кивнул головой.

— Да, юная леди, и не только в этом. Ты спасла дома этих морских людей от ядовитой радиации, что было не чем иным, как чудом. Ты вернула рыбу туда, где она должна была быть, и это спасет многих людей здесь, на суше. — Он одарил ее дрожащей улыбкой, ржавой от неупотребления. — И ты помогла мне и моему мальчику снова соединиться, что, я думаю, было еще большим чудом.

— Эй, — запротестовала Бека, размахивая руками. — Вы, ребята, сами это сделали. Я здесь совсем не при чем.

— Да, но ты не давала нам убить друг друга достаточно долго, чтобы мы пришли к этому, — сказал Маркус-старший, подмигивая ей.

— Ты не можешь отрицать этого, Бека, — сказал Маркус. И он тоже не мог. Дело в том, что он и его отец едва разговаривали друг с другом на тот момент, когда она появилась из моря, как мифическая богиня, вышедшая из пены морской. Каким-то образом, просто от одного ее присутствия, они оба превращались в более добрые и менее агрессивные версии самих себя. Бека так влияла на людей, и это было самое большое чудо из всех.

— Ты вернула свет на эту лодку после стольких лет тьмы, — сказал отец, снова поднимая стакан за Беку. — Благодарю тебя за это и за то, что ты осветила мои последние дни на земле.

Они все замолчали, призрак болезни старика навис над их попыткой отпраздновать, как призрак на свадебном пиру.

— Мне было очень приятно, — сказала Бека, вставая и обнимая Маркуса- старшего. Старый моряк действительно выглядел довольным, что было почти так же шокирующе, как и его тост.

— Кстати, о тьме, — сказал Маркус, и все эти неприкрытые эмоции заставляли его дергаться сильнее, чем холм, полный снайперов. — Это небо выглядит довольно зловеще. Я лучше отправлюсь в порт, пока на нас не обрушился шторм и нас не отправили на дно, забрав всю эту мерзкую радиацию прямо туда.

Он направился в каюту, чтобы запустить двигатели, и, быстро уходя, услышал, как отец сказал: — Я не могу представить, где он этого понабрался.

Смех Беки разносился над морем, как колокольный звон в церкви, призывая верующих к поклонению.

* * *

Вернувшись в автобус, Бека и Чуи уставились на сияющую сферу на столе между ними. Она пульсировала и сияла, как будто в нее попал осколок солнца, и выглядела так великолепно, что трудно было поверить, что ее содержимое предлагает смерть вместо жизни.

— Значит, это все, — задумчиво произнес Чуи. — Миссия выполнена. День спасен. Жить, чтобы сражаться в другой битве. И так далее.

— В значительной степени, — ответила Бека, пытаясь собраться с духом. — Все, что мне нужно сделать, это отнести ее в Иноземье, доложить Королеве, а потом пойти и сказать Боудикке и Гуртеирну, что они могут спокойно вернуться домой. Потом жизнь вернется в нормальное русло.

— Отлично, — сказал Чуи.

— Да. Отлично. — Она вздохнула.

— Значит, больше никаких долгих дней на яхте с Маркусом и его отцом, — добавил Чуи. — Ты, должно быть, испытываешь огромное облегчение. — Она никак не могла решить, саркастичен он или нет. С драконами трудно судить наверняка.

— Ага. Определенно. — Она думала о том, что больше не будет дней, наполненных здоровенными рыбаками и шутливыми спорами. Не надо больше дразнить Кенни его веснушками или слушать, как Чико в подробностях хвастается своей большой семьей в Мексике. Соленый бриз больше не будет развивать ее волосы, пока она сидит на носу рядом с Маркусом и рассказывает ему смешные истории о рыбе, которая летала, чтобы рассмешить ее. Никто не видел, как в лучах полуденного Солнца карие глаза превращаются из карих в зеленые, а затем в янтарные, когда они натягивали сети, чистили арматуру или сидели в шлюпке, ожидая, пока они снова поднимутся на борт «Хитрый змей».

Нет, она не собиралась забывать ничего из этого.

— Я думаю, нам пора отправляться, — резко сказала Бека. — В конце концов, Баба Яга должна путешествовать. Какой смысл жить в автобусе, если вы всегда остаетесь на одном месте?

— Но я думал, что ты ненавидишь частые переезды, — сказал Чуи, на его мохнатой морде было озадаченное выражение. — Ты была в восторге, когда Бренна, наконец, поселила нас здесь на некоторое время. И Бабы Яги путешествует, когда они получают магический призыв, который говорит им, что они нужны где-то. Ты почувствовала вибрацию и не сказала мне?

— Нет, — ответила Бека. — Никакой вибрации. Я просто подумала, что было бы неплохо сменить обстановку. — Она не знала, сможет ли остаться здесь без Маркуса. Как только его отец уйдет — так или иначе — Маркус тоже исчезнет. Он с самого начала говорил ей, что никогда не собирался оставаться здесь навсегда. Как только отец перестанет в нем нуждаться, он покинет бухту.

Однако она не собиралась объяснять все это Чуи. Потому что это звучало безумно даже для нее. Кто же знал, что в любви так мало смысла? Неудивительно, что Люди написали все эти грустные песни о ней. С этого момента она будет встречаться только с паранормальными созданиями, и ходить на бессмысленные свидания. Так гораздо проще.

— Пойду, переоденусь и отправлюсь к Королеве, — сказала она, вскакивая из-за стола. — Я не смогу расслабиться, пока не закончу свой обязательный визит, не принарядившись в нечто с перьями, чешуей или шипами.

— В чешуе нет ничего предосудительного, — крикнул ей вслед Чуи, когда она направилась в спальню. — И не забудь прихватить с собой Сферу Смерти — от этой штуки у меня мурашки по коже.

* * *

Бека вздохнула с облегчением, ступая назад в автобус через шкаф, который скрывал дверной проем между миром людей и Иноземьем. Крошечные фиолетовые искорки закружились вокруг ее ног, когда она пересекла границу, и пронзительные смешки, похожие на серебристые колокольчики ветра, последовали за ней на мгновение, прежде чем исчезнуть вдали. Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Она испытывала величайшее уважение к Королеве Иноземья — но, черт возьми, она была очень пугающей дамой.

Тем не менее, Королева и ее супруг, казалось, были вполне довольны отчетом Беки и ее решением проблемы. Королева даже пригласила ее на полдник — многочасовой ритуал, в котором участвовали десятки потрясающе красивых придворных дам в прозрачных платьях, экзотические чайные смеси, поданные в искусно украшенных драгоценными камнями золотых чайниках и разлитые в фарфоровые чашки, такие изящные, что сквозь них можно было видеть, и изысканные пирожные, такие легкие, что иногда они просто порхали.

Бека наслаждалась всем этим зрелищем, радуясь редким одобрением Королевы, но, в конце концов, она была счастлива вернуться домой, ничего не сломав и не пролив ярко-малинового варенья на свое белое кружевное платье с низким вырезом, ниспадающими рукавами и крошечными вышитыми цветами. Если не считать небольшого казуса с парой перемещающихся тканевых розовых бутонов, забывших в пьянящей атмосфере Иноземья, она прошла через все это довольно сносно.

Теперь она планировала повесить свой богато украшенный меч, снять этот прекрасный, но непрактичный наряд, надеть джинсы и налить себе бокал вина. Бека выпила столько чая, что хватило бы на месяц.

Напевая какую-то навязчивую, но запоминающуюся мелодию, которую придворные музыканты играли во время чаепития, Бека вышла в главную часть автобуса, чтобы положить меч из чистого серебра обратно на пустую стойку, прежде чем переодеться. Всегда заботься о своем оружии в первую очередь, даже если оно никогда не использовалось для чего-то более смертоносного, чем посещение костюмированного бала, так ее учили.

— Эй, Бека, посмотри, кто здесь, — весело сказал Чуи, входя в гостиную. — Это Маркус.

Она уронила меч на пол с мелодичным лязгом. Наклонившись, чтобы поднять его, она надеялась, что тусклый свет скроет ее пылающие щеки. Пока ее не было, шторм разразился не на шутку, и небо за окном стало почти таким же темным, как ночью. Внутри автобуса лишь несколько ламп горели теплым светом от ярости порывистого ветра и проливного дождя.

Маркус развалился на диване, потягивая пиво и выглядя слишком по-домашнему, чтобы Бека могла успокоиться. Его волосы были влажными от дождя, а помятая темно-зеленая рубашка, которую он носил, подчеркивала зелень в его глазах, которые блестели, когда он видел ее.

— Ух ты, — сказал он, вставая так быстро, что чуть не пролил пиво. Он со стуком поставил его на пол. — Ты выглядишь потрясающе.

Открытое восхищение на его лице заставило ее сердце забиться еще быстрее.

— Спасибо, — сказала она. — Я была при дворе, навещала Королеву. Она не является большой поклонницей хиппи юбок и топов.

Уголок рта Маркуса приподнялся.

— Я тоже, если только ты не носишь их.

— Я просто, эм, пойду, прогуляюсь под этим приятным дождем, хорошо? — Сказал Чуи, направляясь к двери. Бека едва слышала, как он ушел.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она Маркуса, положив меч на стойку и сделав пару неуверенных шагов вперед. — Я думала, ты проведешь остаток дня с отцом. Или он решил не принимать предложение Шелки?

Он покачал головой.

— Насколько мне известно, он еще не принял решения. Я попытался поговорить с ним об этом, но он только пробормотал что-то о том, что у него важные дела, и бросился к двери. — Он коротко рассмеялся. — Подозреваю, что он направился прямо в «Капризную Чайку», где мужчины становятся сами собой, а эмоции недопустимы.

— А-а, — протянула Бека. — Никакой сентиментальщины в общении у вас, стойких рыбаков, не так ли?

— Да, что-то в этом роде, — сказал Маркус. Он уставился на нее поверх разделявших их деревянных половиц, но не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти ближе. Конечно, их разделяло гораздо больше, чем физическое пространство, и они оба это знали.

— Так что ты здесь делаешь? — спросила она, внезапно слишком устав, чтобы играть в их обычные игры. Если он пришел попрощаться, она хотела покончить с этим как можно быстрее — например, как снять пластырь с пореза. Только боль будет умножена на сотню.

Решив, что больше нет смысла притворяться нормальной, она щелкнула пальцами, и в воздухе появился бокал вина. Она сделала большой глоток.

— Ловкий трюк, — сказал Маркус, даже не смутившись. — И я пришел сказать тебе спасибо.

Бека моргнула и сделала еще глоток.

— Спасибо за что? — спросила она. — Это я должна тебя благодарить. Я никогда не смогла бы сделать все это без твоей помощи. Знаешь, даже без той части, где ты спас мне жизнь и выбил дерьмо из злого принца. — Она заставила себя улыбнуться. — Кстати, это была моя любимая часть.

— И моя, — искренне ответил Маркус. — Это было чертовски здорово. — Он хмуро посмотрел на ее стакан. — Это ведь не шампанское, правда?

Бека вздрогнула.

— Богиня, нет. Возможно, я больше никогда не буду пить эту гадость. Хотя это было очень мило со стороны твоего отца, что он принес бутылку, чтобы отпраздновать мой успех. Не могу поверить, что он это сделал.

— Я тоже, — сказал Маркус. — Это часть из того, за что я пришел поблагодарить тебя. Он действительно изменился с тех пор, как ты появилась, и что бы ни случилось дальше, я благодарен за возможность помириться с ним.

— Это случилось бы в любом случае, — сказала она, заставляя свой почти пустой стакан исчезнуть туда, откуда он появился. От этого разговора у нее и так голова шла кругом.

— Я так не думаю, Бека, — сказал он, делая шаг вперед и глядя ей в глаза. — Не думаю, что ты понимаешь, какой властью обладаешь.

— Что? Конечно, понимаю. Я ведь Баба Яга. Я обладаю большой властью. — Она подумала, не стоит ли ей развернуть тут целый виноградник, если одного бокала недостаточно, чтобы произвести на него впечатление.

Эта кривая улыбка, которую она так любила, подкралась к ней и прижалась к сердцу.

— Я не говорю о твоей Бабьей магии, хотя признаю, что это чертовски впечатляет. Я говорю о твоей личной магии, — сказал Маркус более мягким тоном, чем обычно.

— Ты обладаешь удивительной способностью заставлять окружающих людей расцветать в своих лучших проявлениях; ты заставляешь людей хотеть быть лучше, делать лучше, просто одарив их улыбкой, полной солнечного света, которой ты улыбаешься, когда кто-то сделал что-то хорошее.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Бека. Она придвинулась чуть ближе, словно притянутая магнитом, который соединял его душу с ее. — Я так не делаю.

— Ты же знаешь, что делаешь, — сказал Маркус, внезапно оказавшись прямо перед ней. Он был таким высоким, таким большим, что должен был бы внушать страх. Но она чувствовала себя защищенной только его близостью, надежной защитой от суровой реальности бури, бушевавшей как внутри, так и снаружи.

— Ты даже не видишь этого, но все, с кем ты контактируешь, счастливы благодаря тебе. Бедный Кенни был так застенчив, что не мог заставить себя сказать женщине и двух слов. Но ты была так добра к нему, что заставила его чувствовать себя сильным и уверенным, и он, наконец, пригласил на свидание ту официантку, которую любил в течение многих лет. У них сегодня второе свидание.

— А Чико, он так скучал по своей семье, но всегда чувствовал, что должен работать здесь, чтобы отправлять деньги домой, и потому, что он нелегал, он никогда не осмеливался вернуться туда. Разговаривая с тобой все это время о своих дочерях и внуках, которых он никогда не видел, он, наконец, решился вернуться в Мексику. Мне удалось устроить его на работу к одному из моих приятелей морпехов, который открыл гостиницу в Масатлане (Масатлан — второй по численности город в мексиканском штате Синалоа, входит в состав одноименного муниципалитета и является его административным центром. — прим. перев.) после того, как он вернулся домой.

— Это замечательно, — сказала Бека. — Но они все равно сделали бы это, если бы действительно захотели.

— Я так не думаю, Бека, — сказал Маркус, нежно взяв ее за подбородок и приподняв ее лицо, чтобы она не могла отвести взгляд. — Потому что ты тоже сделала меня лучше, и я бы сказал, что это такая же невыполнимая задача, как очистка океана от радиации. Когда я ушел из морской пехоты, я двенадцать лет был машиной для убийства. Я чувствовал себя каким-то монстром, маскирующимся под нормального человека.

Она издала нечленораздельный звук протеста, но он покачал головой.

— Я жил на автомате, что-то внутри меня сломалось, и я думал, навсегда. Мне нравилось служить в морской пехоте, но бесконечные войны, смерть и постоянная необходимость оглядываться через плечо не позволили мне остаться. Но то, что это сделало с моей душой, сделало меня непригодным для любой другой жизни. Ты изменила все это. Я даже не знаю, как, но ты показала мне путь обратно, путь к самому себе. Может быть, я и не идеальный человек, но, по крайней мере, теперь у меня есть шанс стать тем, с кем я могу каждое утро встречаться лицом к лицу в зеркале. Поэтому я должен был прийти и сказать спасибо, прежде чем мы навсегда исчезнем из жизни друг друга.

От этой мысли в комнате стало невыносимо холодно, и она, не раздумывая, двинулась вперед, обняв его за талию и положив голову ему на грудь. Стук его сердца успокоил ее кружащиеся мысли и сосредоточил их на одной внезапно ясной и неоспоримой цели — заняться любовью с Маркусом еще раз, что бы ни случилось потом.

Глава 30

Бека положила голову ему на грудь, и что-то внутри Маркуса превратилось в расплавленный огонь. То, как она действовала на него, было безумием; он не мог даже находиться с ней в одной комнате, не испытывая потребности поцеловать ее, прикоснуться к ней, обнять ее. Быть так близко, и не делать этого было просто невозможно. Внезапно его план отправиться в приключенческие туры стал казаться куда менее привлекательным.

Громкий раскат грома тряхнул автобус, и огни на мгновение замерцали, а затем погасли.

— Черт, — сказал Маркус.

Бека захихикала, щелкнула пальцами и свечи вспыхнули пламенем по всему автобусу. Толстые красные свечи на подоконниках, тонкие серебряные свечи на столах, пахнущие медом восковые свечи на том, что, вероятно, было алтарем. Свет мерцал от крошечных чайных ламп и высоких свечей, отбрасывая таинственные тени и превращая автобус в уютное убежище от бури.

«Ха! Может быть, в этом колдовстве все-таки есть польза».

Маркус улыбнулся Беке, которая выглядела вполне довольной собой.

— Хороший трюк, — сказал он. — Что еще имеется в твоем арсенале?

Она на мгновение склонила голову набок, задумавшись, а затем нежно поцеловала его, игриво прикусив нижнюю губу, когда закончила. Маркус почти забыл, что нужно дышать, уничтоженный силой красоты Беки.

Казалось, ей было тяжело дышать, а голубые глаза были широко распахнуты.

— Твоя очередь, — сказала она. — Наверняка ты знаешь парочку трюков.

Он ухмыльнулся и подхватил ее на руки, бросив на диван, а затем превратил его в кровать. Она вскрикнула от неожиданности, хихикая в непреодолимом сочетании невинности и тлеющей сексуальности, которые ударили ему прямо в голову. Он плюхнулся рядом с ней, целуя ее шею и поднимаясь, чтобы прикусить мочку уха.

— Я научился этому у тебя, — прошептал он ей на ухо. — Но у меня есть несколько собственных трюков, которые я с удовольствием продемонстрирую.

Автобус сотряс гром, эхом отозвавшийся в его сердце, когда он сел и медленно расстегнул все пуговицы на ее белом кружевном платье. Должно быть, их было тридцать или сорок, все крошечные и скользкие под его большими пальцами, но ему было все равно; то, что было под ними, стоило ожидания. Он смотрел ей прямо в глаза, наслаждаясь тем, как она смотрела на него в ответ, явно желая его так же сильно, как и он ее.

Наконец, он стянул с нее платье, открывая всю ее соблазнительную, загорелую, мягкую, шелковистую кожу. Ничего не удерживало полные, бледные холмики ее грудей, и он улыбнулся этому, наклоняясь, чтобы нежно пососать их розовые вершинки.

— Королева Иноземья не признает нижнего белья? — спросил он, одновременно возбужденный и удивленный неожиданным зрелищем.

Бека озорно улыбнулась ему.

— Зачем фейри понадобились бы лифчики и трусики? — спросила она, а потом тихонько вздохнула и закрыла глаза, когда он начал сосать еще сильнее.

После этого они перестали разговаривать, слишком восхищенные прикосновениями, запахами и звуками удовольствия, которое они дарили друг другу. Все это сопровождалось мощной ритмичной музыкой бури, которая, казалось, бушевала в них так же сильно, как и в небе снаружи.

Маркус исследовал каждый дюйм прелестного длинного и гибкого тела Беки, дивясь каждому изгибу, нежной выпуклости груди и бедер, совершенному углублению ее пупка, и скрытым тайнам внизу.

В ответ она провела по нему жадными пальцами и языком, пока они оба не начали задыхаться, обниматься и целоваться с такой страстью, что казалось, будто свечи это самое маленькое пламя, самый крошечный огонек в комнате.

Бека сияла под ним, как неземное сияние полной Луны, как Солнце в прекрасный жаркий июльский день, как надежда в конце самого темного часа. Вместе они, казалось, могли достичь новых высот, которых ни один из них не смог бы достичь в одиночку.

Наконец, он погрузился глубоко в нее, раскачиваясь, толкаясь и поглаживая, пока они не достигли этих высот в огненной кульминации страсти, сияния и радости, сопровождаемой последним ударом грома, который, казалось, сотряс весь мир.

Лежа вместе, и наслаждаясь обществом друг друга, буря перешла в легкий дождь, и одна за другой свечи погасли, пока не осталось совсем немного. Бека тяжело вздохнула и прижалась ближе, погружаясь в расслабленный сон с намеком на улыбку на губах.

Маркус крепко прижал ее к себе, не желая спать и пропустить ни одной минуты лучшей интерлюдии за всю свою жизнь. Тем более, что он понятия не имел, сможет ли когда-нибудь снова приблизиться к такому счастью.

То, что они делили, было волшебным — более волшебным, чем собаки, которые на самом деле были драконами или заколдованными существами из сказок. Но что это значило, он никак не мог понять.

Говорили ли они друг другу «да» или прощались?

* * *

Дождь перешел в морось, а затем прекратился, когда уже вечерело. Через некоторое время Бека проснулась, выглядя такой же ошеломленной и встревоженной, как и он, и приготовила им ужин.

Чуи вернулся, когда они перекатывали еду по тарелкам, и доел остатки, бормоча страшные проклятия о Людях, идиотизме и чем-то, что звучало как сморы. Маркус проигнорировал его, а Бека просто рассеянно погладила по голове, попеременно улыбаясь в пустоту и хмурясь в пространство, как будто смотрела в будущее, которое ей не нравилось. У него было такое чувство, что она не предвидела ничего, что могло бы закончиться «и все они жили долго и счастливо».

Он пытался дозвониться до отца, но ответом ему были лишь гудки. Поэтому он остался с Бекой, чувствуя то вину, то облегчение, но в основном просто радуясь возможности провести еще несколько минут в ее обществе.

Наконец, когда поздний летний вечер подходил к концу, и Солнце опускалось за холмы, они направились на пляж, чтобы встретиться с Королевой Морского народа и Королем Шелки. Чуи остался в автобусе, чтобы охранять Живую и Мертвую воду, хотя никто из них не думал, что теперь, когда Кеша больше нет, кто-то придет за ней.

Гуртеирн и Боудикка выглядели усталыми, но полными надежды, когда стояли на пляже, освещенные заходящим солнцем.

— Как поживают ваши люди? — Спросила Бека после того, как они обменялись официальными приветствиями. — Все полностью восстановились?

— Да, — ответил Король. — Спасибо тебе, Баба Яга. Наша благодарность не знает меры.

Королева Боудикка сложила руки вместе, сокращенная версия того, что было бы более неистовым движением у кого-то менее царственного.

— А наши земли в океане, Баба Яга? — нерешительно спросила она. — Тебе удалось их очистить? — Гуртеирн на мгновение закрыл глаза, словно в безмолвной молитве.

— Да, — просто ответила Бека. — Теперь в воде нет ни яда, ни примесей. Вы и ваши люди можете вернуться домой сегодня вечером.

Боудикка и Гуртеирн посмотрели друг на друга, глаза Королевы наполнились непролитыми слезами, и Король внезапно вернулся к тому энергичному, могущественному существу, каким, как представлял себе Маркус, до того, как все это началось.

Они оба низко поклонились Беке и поблагодарили ее дрожащими голосами, их радость разлилась по песку, как сверкающие бриллианты. Позади них стражи стояли в строю, выпрямившись и насторожившись, но их свирепые лица были преображены ухмылками в нечто гораздо менее угрожающее и гораздо более праздничное.

— Мы никогда не сможем отблагодарить тебя в полной мере, — сказал Гуртеирн хриплым от волнения голосом. — Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь от людей, живущих под водой, стоит только попросить, и это будет тебе дано.

— Надеюсь, это и ко мне относится, — раздался голос из-за спины Маркуса, и с дюн спустился его отец.

Маркус забыл, как дышать, и Бека схватила его за руку, крепко сжав, словно напоминая, что он не один.

— Па, — произнес он. — Ты не можешь так говорить. Ты же не позволишь им превратить тебя в тюленя, правда?

— Шелки, — поправил Гуртеирн и добавил, — все верно, наше предложение остается в силе, рыбак. Вы можете присоединиться к нам, если хотите.

Маркус открыл рот, чтобы возразить, но отец покачал головой.

— Я умираю, сынок, и ты это знаешь. Если я останусь, мой конец неизбежен, и он будет не из приятных. Я бы предпочел провести оставшееся время, живя в водах, которые всегда любил. — Он искренне рассмеялся; Маркус впервые слышал, как он смеется. — И независимо от того, сможет ли превращение в Шелки вылечить меня, я могу быть уверен, что это будет приключение всей моей жизни. Как можно с этим поспорить?

На самом деле он не мог. Но Маркус с удивлением обнаружил, как сильно ему будет не хватать старика.

— Я никогда не мог выиграть спор с тобой, папа, — сказал Маркус, чувствуя, как эмоции подступают к горлу и угрожают задушить его. Он подошел к отцу и обнял его впервые с тех пор, как он был маленьким ребенком, пытаясь вложить в этот жест все свои чувства. — Думаю, что вряд ли начну делать это сейчас.

Его отец обнял его в ответ, его кости были такими же хрупкими и пустыми, как у птицы. Старик отступил назад и пристально посмотрел на него, хотя даже сейчас было ясно, что часть его внимания сосредоточена на море.

— Прости, что я был так строг с тобой, сынок. Я был не очень хорошим человеком и не очень хорошим отцом, и теперь этого не исправить, — сказал Маркус-старший, отмахиваясь от слабых попыток Маркуса все отрицать. — Но я хочу, чтобы ты знал, что я оставил лодку тебе; переписал ее на твое имя сегодня днем, и то немногое, что у меня есть тоже. — Он перевел взгляд с Маркуса на Беку, которая теперь стояла одна на песке перед Королем и Королевой.

— Ты хорошо устроил свою жизнь, мальчик. Это все, чего я когда-либо хотел для тебя. Не важно останешься ты здесь или нет, главное найди то, что делает тебя счастливым, и схвати это обеими руками. Я люблю тебя. — Он на удивление нежно потрепал Маркуса по щеке и направился к водным людям.

Гуртеирн вытряхнул кожаный мешочек, и яркий изумрудный кулон цвета океана скользнул в его ладонь.

— Это сохранит тебя в безопасности, пока мы не вернемся домой и мои маги не сделают трансформацию постоянной, — сказал он, передавая его отцу Маркуса. — Надень его себе на шею прямо перед погружением, и ты сможешь плавать и дышать, как один из нас, пока мы не изменим твою форму.

Король и Королева еще раз кивнули Беке и исчезли в волнах вместе со своей стражей. Маркус-старший на мгновение заколебался, потом улыбнулся Маркусу и Беке.

— Берегите друг друга, — сказал он и вошел в море.

* * *

Бека сидела на влажном песке и смотрела, как пена завивается кружевом на берегу, а потом отступает. Совсем как жизнь — что-то всегда приходит, а потом уходит. Красивая, непредсказуемая, неумолимая в своих бесконечных и постоянных изменениях. Как бы ты ни хотел, чтобы все оставалось по-прежнему, этого никогда не случалось.

Иногда она менялась к лучшему. Иногда к худшему. Но она всегда менялась.

Маркус стоял у кромки прибоя, глядя на воду так, словно мог заглянуть в тайные царства под ней. Или, может быть, просто задумался; трудно было сказать. В любом случае, она не могла винить его. Через некоторое время он подошел и сел рядом с Бекой.

— Ты плачешь, — немного удивленно сказал он. — Ты никогда не плакала.

Она слегка пожала плечами, ее футболка и джинсы казались странно тесными после длинного, струящегося платья, которое она надевала на встречу с Королевой. Ее сердце тоже сжалось, как будто вокруг него образовались металлические прутья, затягиваясь в полосы настолько прочные, что она чувствовала, как они врезаются в плоть, заставляя ее сердце биться чаще.

— Ты плачешь из-за моего отца? — спросил он. — Потому что я думаю, что с ним все будет в порядке, так или иначе.

— Я тоже так думаю, — сказала Бека, глядя на его лицо в лунном свете, такое любимое и такое сильное. Как она могла выбрать жизнь, в которой никогда больше не увидит это лицо? Сможет ли она это выдержать?

Маркус придвинулся чуть ближе, смахнув слезу, медленно скользнувшую по ее щеке.

— Если ты не плачешь о моем отце, тогда что случилось, Бека? — Он наклонился и поцеловал место, где была слеза, заставляя железные прутья сжаться еще сильнее. — Я могу помочь?

— Не думаю, — сказала она. — Видишь ли, завтра мой день рождения.

Он моргнул.

— И ты не любишь дни рождения?

Она тихонько рассмеялась.

— Обычно я люблю дни рождения. Но завтра мне исполнится тридцать, и я стану полноправной Бабой Ягой, после двадцатипятилетнего обучения. Если я буду продолжать пить Живую и Мертвую воду, пути назад не будет. Я стану настоящей Бабой Ягой и могущественной ведьмой до конца своих дней. Так что, как видишь, это мой последний шанс; я должна выбрать раз и навсегда, быть ли мне ведьмой или Человеком, как все остальные.

— Ты никогда не сможешь быть такой, как все, — торжественно произнес Маркус. — И это хорошо, а не плохо.

Бека фыркнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Черт бы его побрал, меньше всего ей сейчас нужно, чтобы он был милым.

— Я думала, что больше не хочу быть Бабой Ягой. Я хотела нормальной жизни и собственных детей. Но последние несколько недель показали мне, что я действительно хочу быть Бабой. Я чувствую, что это мое предназначение.

— Тогда в чем проблема? — спросил он, явно сбитый с толку.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я люблю тебя, — сказала она. — В этом-то и проблема. Я люблю тебя больше, чем когда-либо думала, что смогу полюбить кого-то, и я не хочу тебя бросать. Но я знаю, что ты ненавидишь все эти магические штучки, и ты захочешь меня, только если я буду Человеком. Так что, если я хочу сохранить тебя, мне придется отказаться от магии, но я не могу вынести мысли о том, чтобы потерять ее. Вот почему я плачу.

К ее изумлению, Маркус громко рассмеялся и наклонился, чтобы обнять ее. В уголках его карих глаз появились морщинки, когда он сказал: — Я знаю, что был немного напуган, узнав, что жизнь действительно похожа на сказки, но я тоже многому научился за последние пару недель.

Он легонько поцеловал ее в губы, так что она смогла почувствовать изгиб его улыбки, а затем отстранился, чтобы сказать голосом, который звенел правдой: — Самое главное, что я узнал, это то, что я хочу тебя такой, какая ты есть — со всем этим безумным, волшебным, чарующим и приводящим в бешенство набором. Вот в кого я влюбился, даже если не осознал этого сразу. И вот кого я буду любить до конца своих дней. Не важно, какой путь ты выберешь, я хочу идти по нему вместе с тобой. Что касается меня, то я хочу остаться здесь и заниматься рыболовством на лодке отца. Но я также хочу организовать благотворительную программу, чтобы помогать детям, таким как Тито, тем, кто беден и болен, но им необходимо выходить свежий воздух и делать что-то веселое. Я мог бы брать их на день на лодку и давать их родителям отдохнуть. Но мне понадобится еще один член экипажа, чтобы помогать, теперь, когда мой отец ушел, а Чико возвращается в Мексику.

К ее изумлению, он опустился перед ней на одно колено и взял ее руки в свои.

— Я знаю, что ты будешь иногда отсутствовать, занимаясь Бабьими делами, но когда ты будешь рядом, я подумал, не согласишься ли ты поработать со мной на лодке. И, знаешь, выходи за меня замуж. Если ты не против остаться с немного сварливым бывшим морпехом и рыбаком с потрепанной старой лодкой и без денег, о которых можно только мечтать.

Он отпустил ее руки и вытащил из джинсов потрепанную черную бархатную коробочку, и она уставилась на него с недоумением.

— Знаю, — сказал Маркус с усмешкой. — Я тоже был немного удивлен, когда отец сунул его мне в карман, когда обнимал меня на прощание. Но оно принадлежало его матери, и думаю, он решил, что оно должно быть у тебя.

Крышка открылась, и в ней появилась единственная светящаяся жемчужина, оправленная в золотую филигрань. Бека подумала, что это самая совершенная вещь, которую она когда-либо видела.

Еще одна слеза скатилась по ее лицу, растапливая напряжение вокруг сердца, когда она почувствовала, что ее мир наполняется неожиданной радостью.

— Бека? — неуверенно спросил Маркус. — Это значит «нет»?

Она вытащила кольцо из бархатного ложа и надела его на палец, где оно, конечно же, сидело так, словно было сделано специально для нее. Потому что все в Маркусе было создано для нее.

— Черт возьми, это означает «да», — сказала она, улыбаясь. — И до тех пор, пока ты не против жениться на ведьме, которая живет с гигантским драконьим псом и немного чокнутая, я подозреваю, что все будет хорошо.

И она крепко поцеловала его просто потому, что могла.

Эпилог

Дорогая Белла,

Большое спасибо за прекрасный свадебный подарок. Маркус сказал, что он никогда не слышал, чтобы на свадьбу дарили пару одинаковых кинжалов, но он уверен, что они пригодятся на лодке. Он только надеется, что никто из мальчиков, которых он обучает, не будет насмехаться над ним из-за перламутровых ручек. Лично я считаю, что они просто идеальны!

Прости, что все произошло так быстро, и ты не смогла приехать, но мы хотели как можно скорее связать себя узами брака, в случае, если его отцу не станет лучше (хотя он выглядел довольно хорошо при лунном свете, купаясь вокруг плавучего дока, который мы использовали для церемонии). Барбара и Лиам провели у нас целый день. Не могу поверить, как она счастлива и как очаровательна маленькая Бабс. Мне просто жаль, что тебя здесь не было.

Но я рада слышать, что ты нашла ключ к разгадке местонахождения наших пропавших трех Всадников. Знаю, что все они живут уже больше тысячи лет, но никогда так не исчезали, и я не могу не волноваться. Как, по-твоему, они все оказались в Монтане? Как думаешь, это как-то связано с теми лесными пожарами, с которыми ты борешься в последнее время? Или то загадочное послание, которое послала Королева Иноземья, призывая всех нас на срочную встречу?

В любом случае, держи меня в курсе, и мы скоро увидимся.

С любовью,

Твоя сестра Баба,

Бека.

Content

Блейк Дебора Невероятно прекрасна