Брайант Тесса

Магия, хаос и убийство

Автор: Тесса Брайант

Название: «Магия, хаос и убийство»

Количество глав: Пролог + 23 главы + эпилог

Перевод: Julia Ju

Редактура: Angel Lina

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Вычитка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Оформление: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Бывают дни, когда жизнь просто решает пнуть вас в промежность, причем неоднократно, и для Мэллори Торн сегодняшний день был одним из таких.

Сначала ее вызвали к начальнику, потому что какой-то идиот пожаловался на то, что она отказалась переделать маркетинговую кампанию, на разработку которой она и ее команда потратили два месяца. Впрочем, жаловался он не только на это. Он также был расстроен тем, что она могла намекнуть, что если она изменит маркетинговые планы в соответствии с его предложением, то он может закрыть свой бизнес прямо сейчас и сэкономить несколько месяцев на аренде. Может быть, она и перегнула палку, но, в свою очередь, Мэллори на сто процентов поддерживала свою команду и кампанию, над созданием которой они работали бесчисленное количество часов, ночей и выходных. Ее босс, напротив, не проявил такой же лояльности, поэтому Мэллори оказалась на улице в четверг в 10 утра с коробкой, полной ее личных вещей, и острой необходимостью выпить бокал вина… или пять.

Вместо того, чтобы направиться в ближайший винный магазин, она решила заскочить в квартиру, занести коробку с офисными принадлежностями, переодеться и попробовать уговорить Гленна помочь ей утопить горе, связанное с увольнением из компании, где она много лет упорно трудилась, чтобы подняться по служебной лестнице.

Гленн, ее парень, с которым встречалась четырнадцать месяцев, днем был начинающим сценаристом, а ночью — барменом, поэтому она надеялась, что он согласится поучаствовать в самом древнем из писательских хобби — выпить с ней днем. Когда уходила утром на работу, он еще спал, но она ожидала, что по возвращении домой он будет сидеть за своим столом и работать. Вместо этого она обнаружила его там же, где и оставила, — между простынями, только, к ее ужасу, он был не один.

Мэллори увидела Иззи, надоедливую соседку, которая, как они с Гленном часто шутили, пыталась отравить их своей ужасной выпечкой. Похоже, Иззи отказалась от идеи, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, и вместо этого перешла к проверенному и верному горизонтальному мамбо^1. Увидев ее в своей постели, со своим парнем, Мэллори разозлилась и принялась швырять в подлых обманщиков всем, что попадалось под руку.

Как оказалось, корзина с выпечкой Иззи была очень хорошим снарядом, так как была жесткой, как кожа для бейсбольного мяча.

Пышногрудая блондинка вскрикнула от неожиданности, когда брошенная в нее медовая булочка угодила ей прямо в задницу. Как только она увидела Мэллори, ее глаза расширились, и она схватилась за одежду. Не говоря ни слова, она промчалась мимо Мэллори, оставив Гленна в одиночестве, голого, сжавшегося в комок, чтобы защититься от атаки выпечки.

К тому времени, когда у Мэллори закончились предметы для метания, гнев покинул ее, и ею овладело чувство неизбежности. Она должна была это предвидеть. Они с Гленном не были предначертаны друг другу, и оба это знали. Ее не удивило, что он изменил, даже если его выбор партнерши заставил усомниться в его вкусе, как в прямом, так и в переносном смысле.

Она даже не заплакала, когда Гленн взял себя в руки и напомнил ей, что в договоре аренды стоит его имя, а не ее. Вздохнув, она сделала единственное, что могла, и начала собирать свои вещи. Пока укладывала вещи в чемодан, Гленн принес не слишком серьезные извинения, за которыми последовала дюжина оправданий, в которых вся вина за его странное поведение возлагалась на нее.

Она слишком много работала. Она не уделяла ему достаточно внимания. У него всегда было ощущение, что она хранит от него секреты.

Она проигнорировала все оправдания, и, не обращая на него внимания, ушла, не оглядываясь.

И вот, не успели часы пробить полдень, как Мэллори снова оказалась на тротуаре с вещами, уместившимися в два больших чемодана и перекинутую через плечо сумку, задумавшись, может ли этот день стать еще хуже.

И тут, словно испытывая судьбу, зазвонил телефон.

Младшая сестра так давно ей не звонила, что Мэллори сначала просто уставилась на имя, появившееся на экране. В этот момент она поняла, что мифические существа были правы. Плохие вещи всегда происходят по три. Поскольку Хоуп звонила ей только в день рождения и по праздникам, а сейчас не было ни того, ни другого, Мэллори взяла трубку с тревогой.

Ее сестра не подбирала слова. Она не приукрашивала ситуацию. Она позвонила и сказала Мэллори, что их бабушку убили и ей нужно вернуться домой.

Мэллори стояла совершенно неподвижно, наблюдая за тем, как оживленный город вокруг нее продолжает жить своей жизнью. Слушая, как Хоуп рассказывает о случившемся, она поняла, что, несмотря на все ее слова о том, что она никогда не вернется в родной город, теперь у нее нет другого выбора. Она должна была вернуться.

Она сказала сестре, что приедет, как только сможет, положила трубку и вызвала такси, чтобы добраться до аэропорта. Она потратила большую часть своих сбережений на место в первом классе — единственное свободное место в ближайшем самолете, вылетающем в Техас. А потом она ждала, ждала и ждала еще, все время думая о том, что ее любимая бабушка покинула этот мир, и у Мэлори не было возможности попрощаться с ней.

И только когда она благополучно устроилась в своем очень дорогом, но очень удобном кресле в самолете, она наконец позволила себе по-настоящему ощутить боль утраты. Не потери работы. Не потери парня. Не потери жизни в большом городе, о которой она мечтала, ради которой так старалась, и которая только что рухнула под ее ногами.

Нет, ее сердце болело только о той пустоте, которую оставила в ней потеря Наны.

Женщины, которая вырастила ее. Женщины, которая научила ее быть сильной, независимой и добиваться своей мечты. Той самой женщины, которая сказала ей, что если она хочет покинуть Темпест, штат Техас, то должна уехать и никогда не возвращаться.

Мэллори приняла эти слова близко к сердцу и, так и поступила. Она уехала и не возвращалась до сих пор. Что бы подумала Нана, если бы узнала, что Мэллори возвращается из-за нее?

Наверное, сказала бы ей, что она глупая, потому что ничего нельзя получить от мертвой женщины. И уж точно не одобрение, которого так жаждала Мэллори. Но теперь уже не имело значения, что подумала бы Нана о том, что она вернулась домой, не имея ничего, что могло бы подтвердить ее прекрасную жизнь в большом мире, потому что Нана была мертва.

Кто-то убил ее.

Слова Хоуп не имели для Мэллори никакого смысла. Они были из маленького безопасного городка. Мэллори не помнила, чтобы в ее детстве люди вообще запирали двери. В таком месте, как Темпест, все всех знали, и преступность в основном сводилась к детским шалостям или случайным автомобильным авариям, когда одна из старушек из бабушкиного кружка вязания решала сесть за руль, несмотря на то, что едва могла видеть дальше приборной панели. В маленьком городке, который покинула Мэллори, не было такого понятия, как насильственные преступления, и она не могла представить, что ситуация настолько изменилась, что убийства стали обычным явлением.

А даже если и так, то кто мог желать зла бабушке? Она была милой старушкой с сильным характером. Ее любили все, кто встречался на ее пути. Она добровольно участвовала во всех городских мероприятиях и всегда побеждала в конкурсе выпечки тыквенного пирога на ярмарке, которая устраивалась осенью. Она была заметной фигурой в их городе, владельцем бизнеса и почетным жителем. Все ее знали и любили. Как могло все измениться за время отсутствия Мэллори?

У нее не было ответов, только вопросы, много вопросов, но она дала обещание себе и своим воспоминаниям о Нане прямо здесь и сейчас. Поскольку уже нарушила правила Наны, возвращаясь домой, она не будет прилетать на похороны и тут же улетать обратно. Она возвращается домой, в Темпест, штат Техас, и на этот раз не уедет, пока не получит ответы, в которых так отчаянно нуждалась.

Глава 1

Кто-то сказал, что единственная константа в жизни — это перемены, но, очевидно, этот человек никогда не жил в маленьком городке, потому что абсолютно ничего в Темпесте, штат Техас, не изменилось за пятнадцать лет, прошедших с тех пор, как Мэллори Торн уехала оттуда, не бросив даже прощального взгляда в зеркало заднего вида.

С годами, когда она позволяла себе вспоминать о месте, где выросла, она видела живописный парк на городской площади, узкие дороги с односторонним движением в обе стороны, построенные задолго до изобретения современных внедорожников-монстров, и старые здания из красного кирпича, которые выстроились вдоль улиц с небольшими бутиками и магазинами, идеальными для послеобеденной прогулки или субботнего шопинга. Она вспомнила, как в закусочной «Зеленая дверь» всегда пахло сладким кленовым сиропом, независимо от времени суток, и какой звук издавали ее кроссовки на липком полу театра «Твин Стар». Она улыбалась воспоминаниям о битвах попкорном на трибунах во время пятничных футбольных матчей и согревалась мыслями об украденных мгновениях с капитаном команды на заднем сиденье старого грузовика Chevy, припаркованного за спортзалом уже после того, как тренировка закончилась и над головой повисла луна.

Долгое время об этом месте у нее были только воспоминания, и где-то по пути она вбила себе в голову мысль, что романтизировала свое детство, отполировав его до совершенства телевизионного ситкома. Но когда автобус отъехал от обочины, оставив ее на углу улицы в центре города Темпест, штат Техас, ее сердце защемило от привычности всего, что ее окружало.

Город был точно таким же, как и тогда, когда она собрала вещи в старый бабушкин Фольцваген Жук и помчалась навстречу всем тем большим мечтам, которые этот городок не мог ей предложить.

Четыре часа на самолете, двадцать минут на такси до ближайшей автобусной станции, еще два часа на «Грейхаунде^2», три пересадки, больше остановок и переездов, чем она могла сосчитать, но наконец-то она дома.

Мэллори глубоко вдохнула свежий ночной воздух и тут же почувствовала раскалывающую головную боль. Она поморщилась и потерла глаза, когда зрение стало расплывчатым. Ей показалось, что весь мир опрокидывается, и она схватилась за фонарь, чтобы удержаться в вертикальном положении. Она закрыла глаза и сосредоточилась на коротких, неглубоких вдохах, пока приступ головокружения не прошел, а когда она снова открыла глаза, то растерянно моргнула.

Перед ней был совсем не тот город, который она увидела, выйдя из автобуса. Это не был городок из ее воспоминаний, вернее, вроде тот же, и в то же время другой. Здания, парк и улицы были те же. Внешне все выглядело так же, но под поверхностными воспоминаниями было что-то еще, что сейчас промелькнуло перед ее глазами.

Вместо вывески над клиникой, расположенной на противоположной стороне улицы, где предлагалось сдать кровь, теперь было написано, что кровь можно купить внутри клиники. Ее взгляд метнулся в сторону парка, где ей показалось странным, что дети играют после наступления темноты, но теперь вместо маленького мальчика на качелях она увидела парящего призрака. Тем временем другие дети, которых она заметила сидящими в песочнице, превратились в мохнатых существ, похожих на собак, которые били лапами по песку, подбрасывая его в воздух и завывая от смеха. Мэллори прищурилась на детскую площадку, и изображение снова сместилось, показав ей обычного маленького мальчика на качелях и двойняшек — мальчика и девочку, копающихся в песочнице с граблями и лопатками. Она снова посмотрела на клинику, но на вывеске снова было написано, что для сдачи крови нужно зайти внутрь.

Она встряхнула головой, пытаясь избавиться от ледяного ощущения, пронзившего позвоночник. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, проверяя, нет ли жара, но это был Техас, и она вспотела, несмотря на прохладный ветерок, рассекающий темную ночь. Она тяжело сглотнула и взялась за чемоданы, закрепив сумку на плече и решив, что нужно перекусить, прежде чем отправляться к бабушке.

Почему-то ей казалось, что сестра может быть здесь и ждать ее приезда. В течение дня она переписывалась с Хоуп, чтобы сообщить ей о своем путешествии и спросить, поймала ли полиция человека, виновного в смерти их бабушки. В ответ она получала только короткие и исчерпывающие ответы.

«Хорошо», а затем «Нет».

Конечно, Хоуп не бросила все дела, чтобы встретить ее на автобусной остановке. Скорее всего, сестра уже забыла о ней. Так было с тех пор, как Мэллори уехала из Темпеста. Всякий раз, когда она звонила, чтобы проведать Хоуп, казалось, что она мешает ей, отрывает от реальной жизни. А когда Хоуп звонила ей, казалось, что бабушка стоит над ней, принуждая к общению.

Как она могла подумать, что Хоуп встретит ее с распростертыми объятиями и пригласит на ужин?

Она была идиоткой. Ее желудок заурчал, и она поборола очередное головокружение. Голодная идиотка.

Это объясняло внезапное чувство тошноты, решила она. Ей нужно было поесть. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела, а день был долгим. Заходила ли она утром в комнату отдыха на работе, чтобы съесть свой обычный кекс и выпить кофе? Она не была уверена.

Казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как она выключила будильник и осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Гленна, готовясь к важному рабочему дню. Утром ей казалось, что все это произошло с кем-то другим, но после прошедшего дня все казалось вполне обыденным. На нее обрушилась одна потеря за другой, и вот теперь она снова оказалась там, куда поклялась никогда не возвращаться, встретится с сестрой, которая, как она была уверена, не очень-то ее любит, и с городом, полным людей, которых она бросила, не удостоив их даже последним взглядом.

Но прежде чем она сможет сделать что-либо из этого, ей нужно было поесть, а затем поспать. Она была уверена, что утром найдет в себе силы встретиться со всем остальным.

Медленно, толкая перед собой свой багаж, она пошла по тротуару. Большинство заведений на Главной улице были темными и закрытыми на ночь, что ее не удивило. Темпест, несмотря на свое название, всегда был маленьким городком, который рано закрывался. Большинство людей спешили домой, чтобы поужинать с семьей или забрать детей с футбольных тренировок и уроков танцев.

Она отметила, что аптека по-прежнему находится на том же месте, и пожелала, чтобы она работала круглосуточно, как аптеки в больших городах. Ей бы не помешал ибупрофен. Голова все еще болела, а головокружение то появлялось, то исчезало.

По тротуару перед ней проплывали пятна света, но стоило ей моргнуть, и они снова исчезали. Может, головная боль повлияла на ее зрение? Ведь появление пятен — это симптом мигрени, верно? Она сказала себе, что это всего лишь мигрень, вызванная недостатком питания и стрессом, хотя странное видение детей на детской площадке ее встревожило.

Мэллори потерла глаза, но продолжила путь к единственному зданию, еще освещенному в этот поздний час. Если ей не изменяла память, то это, скорее всего, салун Сильви, который был единственным баром, пабом и танцевальным залом в городе, когда она училась в школе. Днем Сильви предлагала молодым людям сэндвичи и газировку, но Мэллори никогда не бывала там после наступления темноты, когда, по слухам, алкоголь лился рекой, музыка гремела вовсю, и всегда можно было найти повод для веселья.

Мэллори остановилась перед большими красными дверями и в замешательстве наклонила голову. Странно, что внутри бара не было слышно ни музыки, ни разговоров. На мгновение она подумала, не закрылось ли заведение раньше времени, и кто-то забыл выключить свет перед уходом домой. Нахмурившись, она потянулась к дверной ручке, чтобы проверить, заперта ли она, но тут дверь распахнулась, и на нее обрушился такой взрыв звука, что она покачнулась на ногах.

В ушах зазвенело от внезапного шума, и она снова схватилась за голову, так как мир вокруг задвигался и заскользил из стороны в сторону. Пара, выскочившая из двери, уставилась на нее, и она вздрогнула от их красных глаз. Рот мужчины искривился в усмешке, которая могла бы сойти за улыбку дружелюбного человека, но Мэллори заметила острые зубы, и ее сердце заколотилось от страха.

Это были… клыки?

Женщина что-то сказала своему спутнику, тот фыркнул от смеха, и они пошли дальше, оставив Мэллори ловить дверь или остаться снаружи наедине с ними. В панике она бросилась внутрь и так быстро схватилась за дверь, что натолкнулась на что-то, похожее на каменную статую. Она подняла голову и застонала, когда зрение снова искривилось. Мужчина, с которым она столкнулась, тоже улыбнулся ей, сверкнув клыками.

Этого не было. Это все не правда. Не может быть, чтобы это было на самом деле.

Она сходила с ума? Может быть, это стресс от долгого дня наконец-то настиг ее? Недостаток еды и воды или что-то еще? До Хэллоуина оставался еще месяц, но, может быть, там проходил какой-то конкурс костюмов или…

— Эй, ты в порядке? — Здоровяк с клыками потянулся к ее руке, и его брови сошлись, когда она отпрянула от него.

Она задела кого-то позади себя и, обернувшись, чтобы извиниться, столкнулась лицом к лицу с человеком с золотыми глазами и черными рогами, торчащими из головы. Она с ужасом заметила, как они закручиваются, словно у барана. Мэллори зажмурила глаза и потрясла головой, пытаясь прогнать панику, которая захватывала ее.

Когда она снова открыла глаза, на мужчине была только фетровая шляпа, и он смотрел на нее обеспокоенными карими глазами.

— Мэм? — Он начал протягивать к ней руку, но она отшатнулась и от него.

Что с ней происходит? Что происходит? Неужели она просто заснула в автобусе? Это сон? Кошмар? Или это что-то более зловещее?

Ее мать умерла молодой от аневризмы головного мозга. Именно по этой причине Нана воспитывала Мэллори и ее сестру. Было ли что-то подобное наследственным? Почему она никогда не искала информацию и не задумывалась об этом?

— Мэм? — Мужчина с рогами снова оказался рядом с ней и потянул ее за руку.

— Мисс? Вы в порядке? — Здоровяк с клыками тоже был рядом, и они приближались к ней.

— Остановитесь. Отойдите от меня! Не подходите! — закричала она, отступая к двери, споткнувшись об один из чемоданов и потеряв равновесие.

Сильная рука обхватила ее за талию, предотвратив падение на пол и поставив на ноги. Инстинктивно она попыталась вырваться из рук того, кто ее схватил, испугавшись, что это один из мужчин с клыками или рогами, но тут рядом с ее ухом раздался мягкий голос, знакомый до боли и пробивающийся сквозь все слои паники.

— Спокойно. Спокойно. Просто сделай глубокий вдох и успокойся. С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Я держу тебя.

Мэллори почувствовала, как задрожала нижняя губа, и слезы навернулись ей на глаза, прежде чем она успела их смахнуть. Она не плакала весь день, но это было как-то слишком. Он, здесь, сейчас, когда уже ничто не имело смысла, полностью вывел ее из равновесия.

Медленно, глубоко дыша, она сделала то, что он ей сказал. Она позволила ему повернуть ее лицом к себе. Он обхватил ее за талию, удерживая на месте, что было очень кстати, так как при виде его ноги превратились в желе.

— Люк? — Она вздрогнула, вытирая лицо.

Сквозь слезы она могла достаточно хорошо видеть шок, который отразился в его золотисто-ореховых глазах. Этот Люк был старше, чем тот, которого она помнила, но, с другой стороны, она тоже была старше. На месте подростка, в которого она была влюблена, стоял взрослый мужчина с морщинками в уголках глаз. На смену аккуратной стрижке пришла длинная прическа, волосы спадали на лоб, словно их нужно было подровнять. Но сколько бы лет ни прошло, она узнала бы это лицо и этот голос где угодно.

— Мэл? — Он едва не задохнулся, и она отрывисто кивнула. — Боже мой… Мэл.

Она бросилась ему на грудь, зарываясь лицом в грубую ткань его рубашки, такая счастливая от того, что наконец-то нашла кого-то знакомого, кого-то надежного. Сильные руки обхватили ее, и она погрузилась в его объятия. Он пах так же, как она помнила, лесом с привкусом чего-то более острого, что она так и не смогла распознать. Она прижалась лицом к его груди, пытаясь как можно теснее зарыться в знакомые объятия, а он гладил ее по спине и говорил мягкие, успокаивающие слова.

Она не знала, сколько времени они так простояли. Не знала, сколько слез она выплакала и сколько раз он обещал ей, что все будет хорошо. Не знала, сколько раз он спрашивал ее, почему она вернулась, и сколько раз она качала головой, не в силах ответить. Но в конце концов знакомый голос из толпы заставил ее поднять голову.

— Ну, адские пасти и привидения, я должна была знать. Даже пятнадцать лет спустя я ищу Мэл, а тут ты, старший брат. Чем больше все меняется, тем больше остается прежним.

— Не начинай. — Люк зарычал на сестру и ослабил хватку, когда Мэллори подняла глаза и увидела, что в дверях бара стоит ее самая старая подруга в мире.

— Руби? — При виде лучшей подруги детства она снова начала плакать, а затем ее взгляд переместился на женщину, стоявшую рядом с ней. Рыдания застряли у нее в груди, и она вздрогнула. — Хоуп?

Это была ее сестра. Совсем взрослая. Она так изменилась. Они все так изменились. Она представляла себе своих старых друзей подростками, но, конечно, они были не более старыми, чем она.

Прошло пятнадцать лет, и как это вообще возможно? Почему за все это время она ни разу не приехала домой? Ни разу не позвонила и не пригласила их приехать к ней? Она так скучала по ним, но не понимала до этого момента.

— Что с ней? — Руби нахмурилась, глядя на то, как Мэллори плачет все сильнее, вспоминая все те годы, которые она пропустила с этими людьми, которых любила. — Что ты с ней сделал?

— Я ничего не делал. Я нашел ее в таком состоянии. Она сходила с ума, кричала о чудовищах.

— О боги… — Хоуп быстро шагнула вперед. — Это заклинание Наны. Оно исчезает быстрее, чем я думала. Должно быть, она видит настоящий Темпест через завесу, которую Нана наложила, когда Мэл уезжала из города.

— Ну так сделай что-нибудь. — Огрызнулся Люк.

— Я не знаю, если…

— Она, наверное, думает, что сходит с ума, Хоуп. Ты должна что-то сделать. Ты единственная, кто здесь владеет магией. — Настаивала Руби.

Мэллори понятия не имела, о чем они говорят.

Завеса? Заклинания? Магия? Это должно быть сон. Это просто должно быть так. Ни одна из этих вещей не могла была реальной. Это она знала точно. Либо ее галлюцинации распространились на всех, и ее сестра и самые старые друзья в мире разделяют их, либо все это сон. И она решила, что это должно быть последнее, что помогло ей сделать еще один глубокий вдох и набрать воздух в легкие.

Хоуп шагнула вперед и подняла руку:

— Мне очень жаль, Мэл. Я думала, у нас будет больше времени.

— Ты не встретила меня на автобусной остановке. — Она обвиняюще икнула.

— Твой автобус пришел раньше, но… неважно. — Хоуп откинула волосы с лица, в ее глазах читалась жалость, которую Мэллори не могла понять. — Я все объясню позже. А сейчас…. Спи.

Сестра что-то сделала рукой. Начертила в воздухе какой-то символ или букву. Она коснулась лба Мэллори, и в тот же миг мир вокруг нее начал исчезать.

Когда мир начал исчезать, Мэллори с изумлением поняла, что ее сестра действительно владеет магией. Ее сестра была ведьмой. Она только что произнесла над ней заклинание. Она усыпила ее, просто сказав слово и сделав знак рукой. Ее младшая сестра была могущественной, и это вызвало у Мэллори гордость.

Гордость и очень, очень сильную сонливость.

Подождите, значит ли это, что она тоже ведьма? Ее мозг пытался бороться с быстро наступающей темнотой. У нее было еще столько вопросов, и ей нужно было получить еще столько ответов. Но разум проиграл битву с магией, и ее накрыл глубокий и спокойный сон.

Глава 2

Мэллори медленно просыпалась, моргая от резкого солнечного света, проникающего сквозь занавески, и снова моргая, пытаясь понять, где она находится. Это место с кружевными занавесками и обшитыми деревянными панелями стенами определенно не было ее квартирой в городе. Затем, как будто эта мысль послужила толчком, она рывком поднялась на ноги, и воспоминания о прошедшем дне нахлынули на нее.

У нее больше не было квартиры в городе, потому что она застала Гленна в постели с их соседкой. У нее не было работы в городе, потому что ее уволили. И самое ужасное, что вчера она провела почти весь день в самолетах и автобусах, впервые за пятнадцать лет возвращаясь домой в Темпест, потому что Хоуп позвонила и сообщила, что их бабушку убили.

Убили! Бабушка была мертва. Бабушка умерла, а Мэллори вернулась в Темпест, или то, что могло бы быть параллельной вселенной.

Это была квартира над гаражом в доме бабушки. Когда-то, давным-давно, она рассердилась на Нану и сказала, что переезжает сюда. Это продолжалось недолго, потому что она тогда не умела готовить сама, но, судя по тому, как выглядела эта маленькая квартирка сейчас, она могла предположить, что здесь жила ее сестра.

Перед глазами поплыли воспоминания, которые она никак не могла ухватить, и она подавила накатившее чувство тошноты, когда ее взгляд остановился на сестре. Хоуп сидела на краю журнального столика, прямо перед ней, и выглядела свежей, как ромашка, что раздражало Мэллори по разным сестринским причинам, которые она никак не могла определить, в то время как ее мозг словно бросили в блендер и кто-то нажал кнопку «взболтать».

Платиновые светлые волосы Хоуп были заплетены в косу, перекинутую через плечо. У нее был легкий макияж, немного помады и туши для ресниц, но ее кожа с естественной россыпью веснушек на переносице была такой же безупречной, как и в день, когда Мэллори уезжала из города. Почти тридцать лет, а на лице ее красавицы-сестры нет ни единой морщинки.

Буквально.

Хоуп достались все хорошие гены, которые обошли стороной Мэллори. У нее были светлые волосы, а у Мэллори — натуральный невзрачный светло-коричневый оттенок, когда она не делала профессиональное осветление. Хоуп была худой, как ива, в то время как Мэллори была вся в изгибах. Хоуп также унаследовала прекрасные ярко-голубые глаза матери и бабушки, в то время как глаза Мэллори были нефритово-зелеными, непонятно в кого. Она была высокой и фигуристой, в то время как все остальные женщины в ее семье были миниатюрными и изящными, и ей потребовалось много времени, чтобы смириться с этим и научиться любить свое тело.

И все же она сидела напротив своей младшей сестры и сравнивала себя с ней, как будто не прошло и дня с тех пор, когда они были подростками.

На Хоуп была длинная бордовая юбка с коротким черным топом, который Мэллори никогда бы не смогла надеть, и не менее дюжины ожерелий. В ушах у нее были золотые кольца, и Мэллори была потрясена, заметив в носу подходящий бриллиантовый гвоздик. Мэллори с восхищением смотрела на татуировки, которыми была покрыта обнаженная тонкая рука ее младшей сестры, начинаясь у запястья и заканчиваясь у ключицы.

— У тебя татуировки? — Она потянулась, чтобы взять Хоуп за запястье: — Не могу поверить, что бабушка разрешила тебе сделать татуировки!

— Мэл. — Хоуп добродушно рассмеялась, вытаскивая руку из настойчивых пальцев Мэллори, — Мне почти тридцать. Мне не нужно было разрешение Наны.

— Тем не менее, я удивлена, что ее пришлось убить. От одного их вида у нее давно должен был случиться удар.

Хоуп поморщилась от грубости моих слов.

— Извини. — Мэллори зажмурила глаза и схватилась за голову: — Это было очень некрасиво. Я просто удивлена, и все это выбило меня из колеи, и я чувствую себя ужасно.

— Знаю. Вот, выпей это. — Хоуп взяла со стола кружку, из которой шел пар, и протянула ей: — Это поможет от головной боли.

Она сделала глоток, как было приказано, и зашипела:

— Горячо.

— Да, поэтому и пар.

Мэллори дернула головой, услышав сарказм, и усмехнулась, увидев свою самую давнюю подругу в мире, сидящую на подлокотнике кресла в нескольких футах от нее. Она не заметила Руби, когда проснулась, но, как и в случае с сестрой, почувствовала вспышку раздражения от того, что, хотя она, вероятно, выглядела так же плохо, как и чувствовала себя, ее подруга выглядела совершенно свежей и такой же великолепной в свои тридцать два года, какой Мэллори помнила ее в семнадцать.

Хотя, задумчиво подумала она, возможно, на Руби надета та же одежда, что и в подростковом возрасте.

Она была одета в футболку больших размеров, которая неуверенно болталась на одном плече, а спереди на ней красовалась выцветшая надпись в виде черепа и скрещенных костей. Она прекрасно гармонировала с обтягивающими черными кожаными штанами с прорехами в нужных местах и высокими черными ботинками с опасными серебряными шипами, торчащими из носков. Ее карие глаза были подведены черным, что делало их еще ярче, губы были такими же красными, как ее имя, а темно-каштановые волосы были подстрижены в виде боба, настолько острого, что казалось, его можно классифицировать как смертельное оружие.

На футболке было написано «Прикоснись ко мне и пожалеешь», а взгляд был настолько похож на Руби Фостер, которую она помнила со школьных времен, что сердце защемило от воспоминаний. Она так отвлеклась на подругу, что чуть не пропустила слова сестры. Медленно повернувшись лицом к Хоуп, она подозрительно сузила глаза.

— Подожди, откуда ты знаешь, что у меня болит голова?

Сестра обменялась с Руби взглядом, от которого волосы на затылке Мэллори встали дыбом. Ей это не нравилось. Ей это совсем не нравилось. Руби всегда была ее подругой, ее лучшей подругой. А Хоуп была просто надоедливой младшей сестрой, которую бабушка заставляла иногда брать с собой. Но теперь они обменивались молчаливыми взглядами, которые передавали целые разговоры, и от этого у нее болело сердце совсем по другой причине.

Она так много пропустила. Пятнадцать лет их жизни. Она ушла и ни разу, ни разу не подумала о возвращении. До тех пор, пока не раздался звонок от Хоуп. Теперь, когда была здесь, она не могла вспомнить, почему уехала.

— Мэл. — Хоуп заговорила первой: — Нам нужно поговорить.

Она подняла бровь:

— О том, что случилось с Наной?

— Да, конечно, об этом тоже, но… — Хоуп снова посмотрела на Руби и покачала головой, как будто не хотела говорить больше, но знала, что должна. — На самом деле есть кое-что более важное, что мы должны обсудить в первую очередь.

— Более срочное, чем убийство нашей бабушки?

Хоуп неловко поежилась:

— Вообще-то, да. Потому что я не могу говорить с тобой о бабушке, пока не расскажу тебе правду о нас.

— О нас? — Мэллори потерла глаза: — Ты имеешь в виду, ты и Руби? Вы как… вместе?

Руби рассмеялась так сильно, что фыркнула:

— Ради луны, Мэл, не говори глупостей. Я, может, и сексуально раскрепощена, но на твою сестру не запала.

— Эй! — надулась Хоуп. — Ты могла бы увлечься мной. Это ведь не самая безумная вещь в мире, правда?

— Ну вот, опять. Сколько раз я должна повторять тебе, что ты просто не в моем вкусе? Ты даже не любишь женщин, так какая разница? — Руби указала пальцем на Мэллори: — Это твоя вина.

— Моя вина? Это вы ведете себя странно и устраиваете засаду, как только я просыпаюсь, говоря, что вам нужно поговорить со мной о чем-то важном.

— Да, о колдовстве, а не о каком-то тайном романе, который завязался между мной и твоей сестрой.

— Руби! — Хоуп взвизгнула, глаза ее расширились, а Мэллори фыркнула.

— Что? Ты буквально попросила меня быть здесь, когда расскажешь ей. — Отрезала Руби, сбросив ноги на пол.

— Да. Когда я ей расскажу, а не для того, чтобы ты проболталась, как будто мы обсуждаем погоду.

Мэллори с минуту наблюдала за их спором, а затем сделала еще один глоток ужасной на вкус, дымящейся паром жидкости. Кажется, это немного помогло ей. Она допила ее и поставила на приставной столик, а затем повысила голос, чтобы остановить разворачивающийся перед ней спор.

— Эй! Головная боль. Помните? — воскликнула она, и они обе захлопнули рты. — Может, вы двое перестанете препираться, как старая супружеская пара, и поговорите со мной? Просто скажите мне, что происходит!

Они обменялись еще одним взглядом, и Хоуп провела рукой по лицу:

— Мэл, мне очень жаль. Я действительно пыталась придумать, как лучше поговорить с тобой об этом, сказать тебе правду, но…

Когда Хоуп замялась, Руби прорычала:

— Хватит. У нас нет на это времени.

— Руби, не надо…

— Нет. Ты хотела, чтобы я была здесь, поэтому я здесь, и если ты не можешь сказать это, то скажу я. — Руби встретила пытливый взгляд Мэллори. — Послушай, Мэл. Ты ведьма, настоящая ведьма, творящая заклинания, с магией в венах. Как и Хоуп, как и твоя мама, как и твоя бабушка. Вы — потомки салемского ковена, который ушел на запад, спасаясь от преследования. Ваша семья и еще несколько человек основали Темпест как убежище для всех сверхъестественных существ. Магия реальна. Она окружает нас повсюду, и раньше ты знала об этом, но, когда ты решила уехать из города, ваша бабушка сочла за лучшее связать твои силы и скрыть твои истинные воспоминания. Ты сказала, что хочешь жить нормальной жизнью, и она сделала тебя нормальной. Но ты не нормальная, и теперь, когда бабушки больше нет, заклинание, которое она наложила на тебя, ослабевает, и твои настоящие воспоминания, те, в которых есть магия, начинают возвращаться. Ты сможешь снова увидеть настоящий Темпест — тот, что полон волшебных существ и сверхъестественных созданий. Поздравляю с возвращением магии, и добро пожаловать домой.

Мэллори перевела взгляд с подруги, которая, как ни странно, гордилась собой, на сестру, которая с ужасом смотрела на Руби. Ей захотелось рассмеяться. Ей действительно хотелось. Но они выглядели настолько серьезными, что по позвоночнику пробежала дрожь ужаса.

— Вы не шутите?

— Нет. — Хоуп выглядела виноватой.

— Не может быть.

— Мэллори, вспомни прошлую ночь. Помнишь ли ты, как приехала в Темпест? Куда ты пошла? Что ты делала и видела? — Хоуп протянула ей руку и ободряюще сжала ее.

Голова все еще болела, и чем больше она пыталась сосредоточиться на прошлой ночи, тем больше ей казалось, что она раскалывается на две части, но Мэллори заставила себя думать. Когда автобус высадил ее, уже стемнело, и она была раздражена тем, что Хоуп не встретила ее. Она пошла на улицу к Сильви, чтобы купить что-нибудь поесть, потому что глаза ее обманывали, и она решила, что это от голода. Но как только она оказалась внутри старого паба, то увидела вещи, которые не имели никакого смысла, и это напугало ее до смерти.

Это было пьянящее сочетание усталости и стресса. Это не было реальностью. Это не могло быть реальностью. Ведь так?

— Это было на самом деле, Мэл. — Хоуп снова сжала ее руку, и Мэллори отшатнулась.

— Ты что… прочитала мои мысли?

У сестры хватило благородства сделать виноватый вид:

— Прости. Это часть моего дара. Если я прикасаюсь к кому-то, то иногда могу видеть, о чем он думает в этот момент.

— Ты можешь читать мысли? — Мэллори ахнула.

— Иногда.

— Потому что ты ведьма? — Она моргнула, когда ее сестра кивнула.

— Да.

— И я тоже?

— Да. — Хоуп тяжело вздохнула: — Я знаю, что это должно быть шоком, но по мере возвращения памяти ты будешь вспоминать правду. Возвращение сюда, в Темпест, думаю, ускорит этот процесс, потому что тебя окружает мир, который Нана от тебя скрывала.

Мэллори колебалась между недоверием и принятием. Она не могла отрицать того, что видела, так же как не могла отрицать, что сестра прочитала ее мысли. Где-то в глубине души крошечный голосок шептал, что это правда. Она была ведьмой из могущественного рода, а ее бабушка отняла у нее то, что принадлежало ей по праву рождения, и все потому, что Мэллори хотела жить за чертой города Темпест.

— Значит, вся моя жизнь — ложь? Все, что я помню? Все, что я сделала и построила для себя? Все это основано на лжи?

Хоуп тяжело сглотнула:

— Ты хотела уехать, и Нана решила, что если ты хочешь нормальной жизни, то она должна тебе ее дать. Если бы ты обнаружила свою магию, если бы ты использовала ее, ты могла бы всех нас раскрыть, поэтому она сделала то, что сделала. Я действительно верю, что Нана пыталась защитить тебя.

— Скрывая от меня, кто я на самом деле? — Мэллори почувствовала себя преданной, когда она задумалась над тем, что говорит ей сестра, и затем ее настигло осознание. — Часть заклинания была направлена на то, чтобы я никогда не думала о возвращении домой, не так ли? Все эти годы меня не было, я никогда не думала о том, чтобы вернуться, ни на праздники, ни на дни рождения, ни на что другое. Пока ты не позвонила и не сказала, что она умерла.

— Мне очень жаль. — Мягко сказала Хоуп. — Я ненавидела то, что она сделала, даже если была согласна с тем, что это был единственный способ обеспечить всем безопасность. Я ненавидела то, что не могла по-настоящему поговорить с тобой. Что я не мола рискнуть навестить тебя. Я так скучала по тебе, сестренка, и так рада, что ты теперь дома и знаешь правду.

Мэллори кивнула, принимая удар за ударом. Теперь все стало намного понятнее. Причина, по которой ее разговоры с Хоуп всегда казались такими скованными и неестественными. Ее сестра не могла говорить свободно, и это вбило клин между ними. Мэллори чувствовала это, хотя и не знала, почему именно.

— Итак, эти ужасные головные боли? Это часть действия заклинания? — Она нахмурилась.

— Думаю, да. — Хоуп кивнула. — Я думаю, это твой мозг пытается объединить мир, который ты видела благодаря заклинанию Наны, с реальным, магическим миром, но я никогда не сталкивалась с чем-то настолько мощным, поэтому не могу быть уверена. Когда начались головные боли?

— С той минуты, как я вернулась в Темпест.

— А до этого ты не замечала ничего странного?

— Ты имеешь в виду, кроме того, что меня уволили и я обнаружила своего парня в постели с нашей соседкой как раз перед твоим звонком? — Она покачала головой и простонала. — Нет. Ничего странного.

— Нью-Йорк сам по себе довольно странный, может быть, она просто не заметила, потому что не знала, что искать. — Руби подсказала, и Мэллори бросила взгляд на подругу.

— Вполне возможно. — Хоуп задумчиво хмыкнула. — Сверхъестественные существа есть везде, не только в Темпесте, но если заклинание Наны медленно исчезает, то тебе могло потребоваться больше времени, чтобы увидеть магический мир в таком месте, как Нью-Йорк. В Темпесте же твой мозг знает, что от тебя скрывают, и работает сверхурочно, чтобы собрать твои воспоминания воедино.

— Значит, когда я верну свои воспоминания, эти головные боли пройдут? Заклинание будет продолжать ослабевать теперь, когда Нана…

— Да. Похоже, что так. И думаю, что чем дольше ты будешь находиться в Темпесте, тем быстрее это произойдет. Это место построено на магии, и твои воспоминания тоже здесь. Чем дольше ты будешь в городе, тем быстрее начнут всплывать твои истинные воспоминания. — Хоуп прикусила нижнюю губу, снова засуетившись. — То есть… если ты вообще захочешь остаться после всего, что я тебе рассказала. Знаю, что у тебя есть своя жизнь в Нью-Йорке, и я не буду пытаться помешать тебе вернуться туда, если ты этого хочешь.

Мэллори подумала о своей жизни в Нью-Йорке. О той жизни, которая была ей так нужна, что она сбежала из Темпеста, как только представилась возможность. Она поступила в Нью-Йоркский университет с целью стать человеком, которым гордилась бы ее бабушка, но при этом потеряла больше, чем могла предположить. И ради чего? Парень-изменник и работа с шестидесятичасовой неделей, с которой ее вышвырнули, как только она перестала играть по их правилам? Это была не совсем та жизнь, о которой она мечтала.

Она медленно покачала головой:

— Я не вернусь. Там меня никто не ждет. Здесь мой дом. Вы — моя семья. И у меня такое чувство, что я наконец-то там, где должна быть.

— Я тоже так думаю. — Хоуп смахнула слезу, и даже Руби немного зажмурила глаза.

— Нам бы очень пригодилась твоя помощь, если ты собираешься остаться. — Добавила ее подруга.

— Моя помощь? В организации похорон, ты имеешь в виду?

Хоуп покачала головой:

— Нет. С этим я справлюсь. Руби имеет в виду, что мы хотим, чтобы ты расследовала убийство Наны.

— Расследовала? — Брови Мэллори почти коснулись линии роста волос. — Что я знаю о расследовании убийств?

Руби рассмеялась:

— Ну, для начала, ты была самой настоящей Нэнси Дрю в Темпесте.

Мэллори недоверчиво посмотрела на них:

— Что?

— Ты раскрыла два убийства, еще когда училась в школе, Мэл. — Губы Хоуп дрогнули в улыбке.

— Вы шутите. Наверное. Я бы запомнила что-то подобное. — Она возразила. — Я помню, как росла здесь. Я много чего помню. Просто не помню, чтобы магия была частью этого.

— Вот почему ты не помнишь, как раскрывала преступления. — Руби пожала плечами.

— Потому что ты использовала свою магию, чтобы раскрыть их. — Добавила Хоуп.

— О… — Мэллори моргнула, удивленная тем, что этот ответ не пришел ей в голову за все время их разговора. Она была ведьмой. Она обладала магией. У нее были способности, или, по крайней мере, одна из них. — Что именно я могу делать с помощью своей магии?

Сестра улыбнулась:

— До того, как Нана связала твою магию, ты могла прикасаться к определенным предметам и видеть их прошлое.

— Серьезно? — Ее глаза расширились. — Это потрясающе.

— Да. Именно так ты раскрыла и другие преступления. Ты прикасалась к уликам и могла увидеть, кто владел оружием, или получить подсказки, почему кто-то хотел убить этого человека. — Сказала Хоуп.

— Потом мы собирали вместе всю банду Скуби и следовали за твоими подсказками. — Добавила Руби. — Больше всего мне нравилось делать добро в этом городе.

— Хорошо. Ладно. Подожди секунду. — Мэллори подняла руки: — Разве копы не расследуют, что случилось с Наной?

— Ну, конечно, расследуют, но… — начала Хоуп, а Руби закончила.

— Они не волшебники. Не такие, как ты. Темпест маленький. У нас один шериф и два помощника, один работает днем, другой — ночью. Им бы не помешала любая помощь.

— Но я не помню, как вообще работает моя сила.

— Но ты вспомнишь. По мере того, как к тебе будут возвращаться память, ты будешь вспоминать. Я уверена, что это так же, как ездить на велосипеде. — Руби усмехнулась.

— И не похоже, что мы можем позвать на помощь кого-то со стороны. Последнее, что нужно Темпесту, это ФБР или еще какие-нибудь посторонние люди, сующие свой нос в наши частные дела.

Руби вмешалась.

— Ты нам нужна, Мэл. Ты поможешь нам?

— Я даже не знаю, есть ли у меня еще эта сила, связана ли она заклинанием Наны и вернется ли. — Она замялась, не желая, чтобы они надеялись на что-то, что считала маловероятным.

— Есть только один способ узнать. — Руби пожала плечами, а Мэллори посмотрела на сестру.

— Послушай. — Хоуп снова встретилась с ней взглядом: — Я знаю, что ты сейчас расстроена из-за Наны. После всего, что мы тебе рассказали о том, что она сделала, я тебя не виню. Но она все еще наша бабушка. Она вырастила нас после смерти мамы и сделала для нас все, что могла. Кто-то убил ее, Мэл. Кто-то вошел в ее дом, зарезал ее и оставил умирать там, в одиночестве. Я даже не знала, что что-то случилось. Я нашла ее тело только на следующее утро, когда зашла позавтракать и…

— Эй. Это не твоя вина. — Руби положила руку на плечо Хоуп, когда ее голос надломился от боли.

— Знаю, я просто… — Сестра снова встретила ее взгляд. — Я хочу найти того, кто это сделал, и заставить его заплатить.

— Хорошо. — Мэллори кивнула, хотя у нее все еще оставались сомнения. Она была в долгу перед Наной. — Хорошо, я сделаю это, или, по крайней мере, постараюсь. Только расскажи мне все, что знаешь, и с чего нам следует начать.

Руби снова усмехнулась.

Хоуп выглядела так, будто испытывала облегчение.

А Мэллори все еще не теряла надежды, что это всего лишь сон, от которого она скоро очнется.

Глава 3

После быстрого душа Мэллори почувствовала себя человеком. Голова все еще болела, но, накрасившись и надев чистую одежду, ей стало значительно лучше.

Поскольку, уезжая от Гленна, запихнула в чемоданы все, что у нее было, она считала, что ей повезло, что она нашла не сильно помятый наряд, в котором она не будет бросаться в глаза, словно потерявшаяся городская девчонка. Конечно, рваные черные леггинсы были дизайнерскими, футболка Fleetwood Mac^3 была куплена в магазине, а не на концерте, а джинсовая куртка, которую она накинула поверх нее, стоила, наверное, больше, чем закладная на бабушкин дом, но это было лучшее, что она могла сделать в условиях дефицита времени. Она осмотрела себя в маленьком зеркале над раковиной, как можно лучше разгладила свои слегка вьющиеся волны, а затем закрыла глаза, чтобы напомнить себе, что она уже не та застенчивая семнадцатилетняя девочка, которой была, когда покинула Темпест.

Она была взрослой женщиной. У нее было высшее образование. Она была чертовой ведьмой, причем очень сильной, если верить словам сестры.

Мэллори открыла глаза и встретилась взглядом с собственным отражением в зеркале. Она была сильной. Она была независимой. Она была умной и способной, и она могла справиться со всем, что будет дальше. Она больше не была одинока. Наконец-то к ней вернулась ее младшая сестра, и рядом с ней — ее лучшая в мире подруга.

Глубоко вздохнув для храбрости, Мэллори открыла дверь ванной комнаты и вышла обратно в квартиру в стиле лофт. Хоуп ободряюще улыбнулась ей, встав с того места, где она сидела на диване. Мэллори огляделась вокруг, и ее брови нахмурились.

— Куда делась Руби?

— Ей нужно было ответить на звонок. Она за дверью. — Хоуп повернулась к двери: — Пойдем. Давай покончим с этим.

Мэллори вышла вслед за сестрой из квартиры и спустилась по шаткой деревянной лестнице:

— Мне нравится, что ты сделала с этим местом.

— О. Спасибо. — Хоуп улыбнулась ей через плечо. — Я забыла, что ты ничего этого не видела.

— Когда ты переехала из главного дома?

— Как только закончила школу, бабушка неожиданно вручила мне ключи от квартиры над гаражом. Она убралась в ней и перевезла мои вещи так, что я даже не заметила. Она сказала, что знает, что формально я уже взрослая и могу жить где угодно, даже уехать из Темпеста, но она надеется, что я захочу остаться рядом.

Печаль охватила Мэллори, и ей пришлось моргнуть, чтобы сдержать грозящие пролиться слезы. Шрамы, о которых она даже не подозревала, казалось, вскрылись в ее сердце. Нана хотела, чтобы Хоуп оставалась рядом, чтобы она была с ней, и дала ей возможность развиваться и становиться самостоятельной, сохраняя при этом свое место в семье и обществе.

Мэллори было больно осознавать, что Нана не предложила ей такого же компромисса. А может, и предложила, — прозвучал в глубине души Мэллори тоненький голосок. Может быть, Нана пыталась уговорить ее остаться, а она сама чертовски хотела уехать из города. Она не знала, не могла знать из-за заклинания, которое все еще действовало, скрывая от нее ее собственные воспоминания.

Когда они открыли боковую дверь и вошли в дом, ей больше всего на свете захотелось поговорить с Наной. У нее было так много вопросов. Ей нужно было получить ответы на многие из них. Но желтая лента для ограждения места преступления, блокирующая вход в кухню, расположенную рядом с задним коридором, напоминала о том, что Нана больше ничего не сможет ей рассказать.

Наны больше не было. Мертва. Убита.

Мэллори больше никогда не сможет поговорить с ней. Она никогда не сможет обнять ее или почувствовать сладкий аромат корицы, который всегда ассоциировался у нее с бабушкой. Она никогда не сможет поспорить с ней, как они делали это миллион раз, когда она была ребенком. Она не могла получить ответы на свои вопросы о том, почему бабушка сделала то, что сделала, но если ее сестра права, то Мэллори может быть лучшим способом получить ответ на вопрос, кто и почему убил их бабушку.

— Я пыталась навести здесь порядок после того, как полиция сделала фотографии и собрала улики, но… — Хоуп отодвинула предупреждающую ленту, чтобы Мэллори могла пройти за ней в знакомую кухню: — Это были, мягко говоря, суматошные двадцать четыре часа.

Зайдя на кухню, Мэллори тяжело сглотнула. Хоуп, должно быть, вычистила комнату сверху донизу, но даже ее настойчивая младшая сестра не смогла полностью стереть следы убийства их бабушки. Рядом с островом на деревянном полу виднелось темное пятно, и Мэллори, не спрашивая, поняла, что это кровь бабушки, которая так сильно впиталась в пол, что никакие средства для мытья посуды не смогли ее вывести.

Она отвернулась, обойдя остров, и улыбнулась старой плетеной корзинке на столешнице, наполненной кексами. Не задумываясь, она взяла один и откусила кусочек. Она тут же поморщилась и постаралась не подавиться. Подойдя к мусорному ведру, она выплюнула кекс, а остатки выбросила в мусор и подняла голову, чтобы увидеть, что Хоуп наблюдает за ней.

— Серьезно? — Ее младшая сестра нахмурилась.

— Что?

— Я показываю тебе место преступления, где была убита наша бабушка, а ты первым делом думаешь: — О, смотри-ка, кексы?

Мэллори вытерла рот, пытаясь избавиться от привкуса:

— Бабушка всегда пекла самые вкусные кексы. В них чувствовалась любовь, которую она в них вкладывала. — Тут ей пришла в голову мысль, и она спросила: — И волшебство, да? Она пекла их с помощью магии?

— Да-да, — подтвердила Хоуп, и Мэллори фыркнула.

— Фигушки. — Она открыла холодильник и нашла бутылку воды, открыла ее и сделала глубокий глоток, пока вкус кекса не исчез. — В этих нет магии. И на вкус они как картон.

— Ну, очевидно, что они пролежали тут по меньшей мере два дня, так что, может быть, ты будешь снисходительна к мертвой женщине? — Хоуп пристально смотрела на нее, поэтому Мэллори подняла руки в знак капитуляции.

— Ладно. Прости меня, за то, что я хочу в последний раз попробовать бабушкину домашнюю выпечку. Просто, когда я вошла сюда, у меня промелькнуло воспоминание. Она разрешала нам облизывать венчики миксера, а потом мы танцевали вокруг, напевая, а она с помощью своей магии убирала все, не прикасаясь к тряпке.

Лицо Хоуп смягчилось:

— Ты вспомнила это?

Мэллори кивнула.

— Это хорошо. Это значит, что твои воспоминания возвращаются все быстрее.

— Да. — Мэллори указала на кухню вокруг них: — Но мы пришли сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Ты хочешь, чтобы я выяснила, что случилось с Наной. Почему бы тебе не начать с того, что ты уже знаешь, потому что я предполагаю, что это больше, чем ты рассказала мне до сих пор?

— Ну, вот что мне удалось собрать воедино вместе с полицией. — Хоуп начала, а Мэллори слушала, повернувшись к шкафу, в котором, сколько она себя помнила, хранились безрецептурные лекарства. Ей повезло. Даже это не изменилось. Она нашла пузырек с ибупрофеном, выпила две таблетки и запила их глотком воды, слушая, как сестра рассказывает ей ужасные подробности.

Нану зарезали. В ее собственном доме, на ее собственной кухне. Нож, который был использован, был взят из собственного ножевого блока Наны, стоявшего рядом с плитой в нескольких футах от нее. Следов взлома не было. Ни разбитых окон, ни выбитых дверей. Дом был наглухо заперт, и кто бы это ни сделал, он закрыл за собой дверь, когда уходил.

Коронер определил время смерти между 19 и 22 часами вечера в среду. Именно Хоуп обнаружила тело на следующее утро в восемь часов, когда пришла, чтобы позавтракать с бабушкой — традиция, заведенная много лет назад и редко нарушаемая. Хоуп винила себя за то, что не зашла проведать бабушку перед тем, как подняться наверх, но она засиделась допоздна, потому что в пабе был женский вечер викторин, и она немного перебрала, общаясь со своими лучшими подругами Гвен и Корой.

Хоуп покачала головой: — Если бы я только не пошла гулять с девочками, или если бы я вернулась домой раньше. Если бы я просто зашла проведать ее…

— Ты не можешь винить себя. — Мэллори нахмурилась: — Кроме того, вполне возможно, что тот, кто это сделал, знал, что ты проводишь вечера среды в пабе и что Нана будет дома одна.

Хоуп растерянно посмотрела на нее: — Ты думаешь, это сделал кто-то из наших знакомых?

— Да, думаю. Человек, который убил Нану, должен был быть кем-то, кого она знала и кому доверяла настолько, чтобы пригласить в дом, верно? Ты сама сказала, что взлома не было.

— Ну, да, но…

— И убийство не было преднамеренным. Они не пришли сюда с планом убить Нану. Если бы это было так, они бы взяли с собой оружие. Вместо этого они схватили ближайшее, что смогли найти, вероятно, в самый разгар событий, может быть, после ссоры или драки.

Хоуп уставилась на нее, когда Мэллори снова взглянула на нее: — Откуда ты все это знаешь, если ты даже не пыталась ничего потрогать и использовать свою магию?

— Я слушаю много подкастов о настоящих преступлениях.

— И я тоже. — Из дверного проема донесся смех, и сестры переглянулись, увидев, что Руби вернулась, поговорив по телефону.

— Правда? — Мэллори улыбнулась своей подруге, вспоминая, как они были похожи, даже если выглядели полными противоположностями.

— Абсолютно. Сейчас я, по сути, ходячая картотека убийств.

— Это жутко. — Хоуп закатила глаза: — Не могу поверить, что вы обе слушаете эту ужасную информацию. Это так неправильно.

— На самом деле, это информативно. — Возразила Мэллори.

— Да, когда рассказывают, как правильно убивать людей.

— Нет, дело совсем не в этом. — Руби наморщила носик. — Скорее, эти подкасты помогают нам научиться быть начеку. Видеть красные флаги. Странные события. Распознавать преступников, которые могут захотеть напасть на нас, прежде чем до этого дойдет дело.

— Именно. — согласилась Мэллори.

— Вот только ни одна из вас не похожа на женщину, которую кто-то мог бы рассматривать как добычу. — Хоуп указала между ними: — Могущественные сверхъестественные существа? Помните?

— Только я провела последние пятнадцать лет без магии из-за заклинания Наны. — Напомнила Мэллори сестре. — И даже со всей магией, которая была в ее распоряжении, Нана мертва, а убийца все еще на свободе.

— Пока мы его не поймаем. — Руби встретила ее взгляд и ободряюще кивнула. — Конечно, используя некоторые из наших особых способностей, но и кое-что из того, что мы узнали из всех этих подкастов с убийствами.

— Верно. — Мэллори кивнула, и Руби снова улыбнулась.

— Мы, по сути, детективы.

— Хорошо. Ладно. — Хоуп вздохнула, подняв руки вверх, чтобы остановить их. — Прежде чем вы двое начнете обсуждать открытие паранормального детективного агентства, может, сначала сосредоточимся на поиске убийцы Наны?

— Верно. Да. — Улыбка Руби немного потускнела от этого напоминания. — Поймать убийцу твоей бабушки — приоритет номер один. Так, скажите мне, что вы двое придумали, пока я разговаривала по телефону?

— Мэл считает, что убийца — это человек, которого бабушка знала и которому доверяла. — Быстро заговорила Хоуп.

— Ну, это не сильно сужает круг подозреваемых. — Руби тяжело вздохнула: — Это значит, что весь город может быть под подозрением. Твоя бабушка знала всех в Темпесте. Она была членом городского совета. Она прожила здесь всю свою жизнь.

— Она права. — Хоуп вернулась к Мэллори, которая помассировала виски, уже чувствуя приближение очередной раскалывающей головной боли.

— Итак, шаг второй. Вы сказали, что я могла видеть что-то, когда прикасалась к предметам в тех других расследованиях, которые я проводила, верно?

— Да. — ответила Руби. — Ты прикоснулась к орудию убийства и увидела человека, который держал его в руках.

Мэллори повернулась к сестре: — И полицейские нашли нож?

Хоуп кивнула, хотя ее лицо побледнело: — Да, но они сказали, что на нем не было отпечатков пальцев. Убийца стер свои отпечатки.

— Хорошо, что мне не нужны отпечатки пальцев. — Мэллори посмотрела между ними: — Все, что мне нужно, это попасть в офис шерифа, чтобы я могла взять в руки этот нож и проверить, работает ли моя магия… — Она покачала головой, заставляя себя сосредоточиться: — Мне нужно прикоснуться к нему, чтобы понять, связана ли моя магия заклинанием Наны, или он может рассказать или показать мне что-то, что может помочь нам выяснить, кто держал его в руках.

— Хорошо. Да. — Хоуп кивнула.

— Итак, скажите мне, знаем ли мы кого-нибудь, кто работает в участке, кто мог бы пойти навстречу и позволить мне наложить лапы на орудие убийства?

Руби и Хоуп снова обменялись взглядами, и Мэллори нахмурилась. Ей очень не нравилось, что они могут вести негласные разговоры, в которых она сейчас не участвует. Она бросила на них взгляд, когда они снова повернулись к ней. Это действовало ей на нервы, что они были настолько близки, что теперь могли так общаться. Всегда были только она и Руби или она и Хоуп, но за те годы, что она отсутствовала, у них появилась своя связь, и было больно не быть ее частью.

— Ну?

— Да. — Губы Руби скривились в ухмылке: — Да, ты знаешь там кое-кого, кто, готова поспорить, позволит тебе взять в руки практически все, что ты захочешь.

Хоуп фыркнула от смеха: — Руби!

— О ком вы двое говорите? — Мэллори посмотрела между ними, и ее сестра вздохнула.

— Темные волосы. Задумчивый взгляд. Добрые глаза. Челюсть, которой можно резать стекло, и нежность к кучерявым блондинкам, которые бросаются в его объятия и плачут на его плече даже после пятнадцати лет радиомолчания?

Воспоминания о вчерашнем вечере пронеслись в голове Мэллори. Эта часть не приснилась ей. Он действительно был там. Он подхватил ее, когда она упала. Он обнял ее, когда она плакала. Он сказал ей, что все будет хорошо, и она поверила ему, потому что он никогда не лгал ей.

— Люк? — Она перевела взгляд с сестры на него: — Люк — коп?

— Не просто коп. Руби покачала головой. — Шериф.

— Его избрали шерифом округа Темпест около трех лет назад. — Добавила Хоуп.

— Это так….

— Странно? — Руби закончила фразу, когда Мэллори запнулась, и, когда она кивнула, ее подруга рассмеялась. — Расскажи мне об этом.

— Как-нибудь в другой раз. — Хоуп покачала головой. — Сейчас у нас одна миссия и только одна.

— Найти убийцу Наны. — Мэллори подтвердила, что они были на одной волне.

Хоуп была права. Она не могла позволить Люку Фостеру отвлечь ее. Не сейчас.

Неважно, что она была влюблена в него с пяти лет. Неважно, что он был первым мальчиком, которого она поцеловала. Неважно, что он был единственным человеком, который мог удержать ее в Темпесте все эти годы. Она не могла допустить, чтобы это имело значение, ведь он не просил ее остаться. И уж точно у нее не было ни времени, ни сил, чтобы гадать, сколько из ее воспоминаний было правдой, а сколько скрывалось за завесой бабушкиного заклинания.

Даже зная, что Руби и Хоуп наблюдают за ней, ожидая какой-то реакции, Мэллори сдержала свои эмоции и вскинула подбородок. Она изобразила на лице беззаботную улыбку и пожала плечами. Она не знала, поверили ли они в ее беззаботность по поводу перспективы встречи с Люком или нет, но она надеялась, что ее нетерпение увидеть его снова не промелькнуло, когда она указала на дверь.

— Хорошо, тогда давайте начнем это маленькое воссоединение.

Глава 4

Мэллори и Руби шли бок о бок по направлению к полицейскому участку. Хоуп извинилась, что не может присоединиться к ним, и сказала, чтобы они шли дальше без нее. Когда бабушки не стало, Хоуп взвалила на свои плечи обязанность по поддержанию семейного бизнеса на плаву. Она была необходима в магазине, чтобы убедиться, что все идет гладко, и Мэллори была втайне благодарна сестре за то, что та дала ей возможность побыть наедине со своей самой лучшей в мире подругой.

— Итак… — Мэллори прочистила горло, когда они шли по жилым улицам в сторону центра. — Расскажи мне о своей жизни. Что я пропустила?

Руби подняла бровь: — Прошло пятнадцать лет, Мэл. Ты многое пропустила.

Ее желудок скрутило, и она кивнула: — Я знаю. Мне жаль.

— Это была не твоя вина. Теперь я это знаю. Но я не буду делать вид, что мне не больно от того, что ты ушла и не вернулась, даже не позвонила, чтобы проведать нас. — Руби отпихнула камень с тротуара.

— Ты не знала о заклинании? О том, что сделала Нана?

— Сначала нет. — Руби покачала головой. — Первые несколько лет я думала, что ты просто ушла в реальный мир и у тебя больше нет времени на меня. Наверное, только через пять или шесть лет, когда ты ни разу не приехала, ни разу не позвонила, не написала, я поняла, что должно быть что-то еще.

— И что ты сделала?

— Я загнала Хоуп в угол и настояла на том, чтобы она рассказала мне правду. — Руби слегка ухмыльнулась. — Уверена, что тогда я напугала ее до смерти. Она сложилась, как мокрый картон. Рассказала мне о заклинании, которое твоя бабушка использовала, чтобы лишить тебя магии, и о завесе, которую она наложила на твой разум, чтобы скрыть все твои воспоминания, связанные со сверхъестественным. Я хотела тогда поехать за тобой, рассказать правду и вернуть тебя домой, но Хоуп…

Мэллори сглотнула от внезапного комка в горле: — Что Хоуп?

— Она использовала хрустальную сферу, чтобы показать мне моменты твоей жизни без нас, без магии, привязывающей тебя к этому месту. У тебя все было прекрасно. Ты была счастлива.

— Значит, ты оставила меня там, закрыв глаза на то, кем и чем я была на самом деле?

Руби поморщилась: — А что я должна была делать? Увести тебя от жизни, которую ты сама для себя построила? Ты хотел уйти из Темпеста и сделала это. Так что да, я отпустила тебя и смирилась с тем, что мой лучший друг во всем мире, возможно, даже не помнит меня.

— А я тебя помнила. — Мэллори остановила их на углу улицы, схватив Руби за руку. — Я помню тебя. Даже если мои воспоминания искажены, даже если я все еще не могу увидеть в них магию, я помню тебя. Конечно, помню. Ты была моей лучшей подругой, Руби. Во многих отношениях ты и сейчас ею остаешься.

— Я люблю тебя как сестру, Мэл. Всегда любила. И всегда буду. — Руби кивнула, подалась вперед, чтобы обнять ее, и Мэллори благодарно прижалась к ней.

Через секунду они отпрянули друг от друга, когда с другой стороны улицы раздался громкий голос.

— Красная! Какого дьявола ты себе позволяешь?

Руби вздрогнула, и Мэллори нахмурилась, увидев реакцию подруги. Она проследила за взглядом Руби, и ее собственные глаза расширились от удивления. Она не совсем понимала, кто этот человек, переходящий улицу навстречу им, но, учитывая, что он выглядел как настоящий диснеевский принц, яростное выражение лица Руби привело ее в замешательство.

— По-моему, я делаю все, что хочу, потому что взяла выходной, Натаниэль. — Руби чуть ли не рычала, и Мэллори перевела взгляд с подруги на красавца.

Натаниэль? Она повторяла это имя в голове, пока не вспомнила. Это Натаниэль Каррингтон? В детстве он всегда называл себя Нейтом, и, судя по тому, как сузились его глаза при произнесении полного имени, у Мэллори возникло ощущение, что так оно и осталось, а Руби использовала более длинный вариант только для того, чтобы позлить его.

— Ты не сказал мне, что берешь выходной.

— Видишь ли, в том-то и дело, что я не обязана тебе говорить, потому что ты не являешься моим начальником.

— Но я теперь мэр нашего прекрасного города, а это значит, что ты подчиняешься кому-то, кто подчиняется мне, так что, в итоге, я твой босс, Красная.

— В итоге — ты придурок. — Огрызнулась Руби.

— Ты же знаешь, что я не одобряю подобных выражений. — Он покачал головой, а затем повернулся к Мэллори, которая стояла, наблюдая за спором: — Я приношу извинения за грубый язык мисс Фостер. Надеюсь, вы поверите мне на слово, что наш маленький городок обычно гораздо более вежлив и гостеприимен.

Он протянул руку: — Пожалуйста, позвольте мне представиться. Я — Нейт Каррингтон, мэр Темпеста, а вы…

Руби отмахнулась от его руки: — Не интересуется твоим напускным рыцарством. Это Мэллори. Мэллори Торн. Ради всего святого, мы вместе учились в школе.

— О… — Он наклонил голову, глядя на нее широко открытыми глазами. — О, простите. Я вас не узнал.

— С чего бы должен был? Она была просто одной из простых девчонок, как и я, на которых у тебя тогда не было времени. — Руби фыркнула.

— Уверяю тебя, это не было так тогда и не так сейчас. — Он поджал губы и вновь обратил свое внимание на Мэллори. — Рад видеть вас в городе. Я слышал о вашей дорогой бабушке. Я сожалею о вашей утрате.

— Спасибо. — Мэллори замялась, не зная, что еще сказать, но, к счастью, он заговорил снова, прежде чем она успела это сделать.

— Мне не хочется спрашивать, но вы не будете возражать, если я ненадолго одолжу вашу подругу? Нам нужно обсудить кое-какие дела, которые просто не могут ждать, пока она вернется на работу в понедельник.

— Ничуть. — Мэллори пожала плечами, и Руби бросила на нее взгляд.

— Хорошо. Хорошо. Большое спасибо. — Он взял Руби за локоть: — Пойдем. Я скоро верну тебя твоей подруге.

— Нет, я… — попыталась Руби, но Мэллори остановила ее.

— Не беспокойся. Догонишь меня позже. — Она помахала рукой, пока красивый мужчина уводил ее подругу по улице в сторону ратуши.

Когда свет сменился на зеленый, Мэллори покачала головой, переходя улицу по направлению к полицейскому участку. Она знала, что Руби будет сердиться на нее, ведь она ясно дала понять, что не хочет иметь дело с ее боссом, но все же стоило выполнить это дело в одиночку. В конце концов, несмотря на то, что она бросилась в объятия Люка прошлой ночью, когда у нее случился приступ паники, она не видела его по-настоящему уже полтора десятка лет. Она бы предпочла встретиться с ним сама, без его младшей сестры, которая мешала бы ей, но она никогда не смогла бы сказать Руби об этом прямо.

Глубоко вздохнув для храбрости, Мэллори открыла дверь полицейского участка и вошла внутрь. Она смутно помнила, как в подростковом возрасте ее поймали за подглядыванием в окна дома учителя тригонометрии на Хэллоуин и заставили сидеть у стены возле камеры, пока бабушка не пришла за ней. Это воспоминание, хотя и отдаленное, было точным, насколько она могла судить, потому что, несмотря на прошедшие десятилетия, мало что изменилось.

Мало что изменилось, кроме человека за столом, который застыл при виде ее.

Сердце Мэллори, воспользовавшись случаем, забилось в опасно быстром ритме, когда Люк двинулся к ней. Воспоминания о прошедшей ночи были нечеткими, но она прекрасно помнила лицо Люка. Темная борода подчеркивала его полные губы так, что трудно было оторвать взгляд от его рта. Но когда она все-таки оторвала взгляд, то увидела, что в его золотистых глазах сверкнуло что-то похожее на улыбку. На нем была не стандартная уродливая коричневая форма, которую носил старый шериф, а выцветшие синие джинсы, которые обтягивали его длинные ноги во всех нужных местах, белая футболка и клетчатая рубашка в темную сине-зеленую клетку поверх нее. Единственным признаком его положения был пояс с оружием на бедрах, и блестящий значок, прикрепленный к нему спереди.

Он выглядел достаточно хорошо, чтобы облизнуться, но Мэллори лишь сглотнула слюну, которая грозила потечь по подбородку, и попыталась улыбнуться.

— Привет.

— Привет? — Его красивое лицо расплылось в ухмылке. — Пятнадцать лет и нервный срыв, и все, что я получил, это «привет»? Он усмехнулся: — Я так не думаю. Иди сюда.

Прежде чем она успела запротестовать, как будто это было возможно, Люк заключил ее в объятия, и она сделала единственное, что могла. Она обхватила его за талию и прижалась лицом к его широкой груди. Мэллори закрыла глаза и вдыхала его запах, ее тело пронизывало желание, от которого едва не перехватывало дыхание.

Ей потребовалась вся сила воли, чтобы вырваться из объятий Люка. Он улыбнулся, и она могла поклясться, что ее сердце превратилось в лужицу бесполезного желе. Так было с ней еще до того, как она стала достаточно взрослой, чтобы понять, что такое влечение. Он пробуждал в ней что-то такое, чего не мог никто другой, и теперь, через пятнадцать лет после того, как она оставила его, она поняла, что никто и никогда не сможет сделать ничего подобного.

— Я соболезную по поводу Наны. — Он отпустил ее, и она кивнула.

— Спасибо.

— Я рад тебя видеть. Прошло слишком много времени.

Она смущенно потянула за футболку, прекрасно понимая, что она уже не та семнадцатилетняя девушка, какой была, когда он видел ее в последний раз. У нее появились морщинки вокруг рта и в уголках глаз. Она всегда была стройной, но после тридцати ей стало труднее бороться с этими упрямыми лишними килограммами, и она уже практически перестала заботиться о том, останутся они или уйдут.

Между тем, Люк выглядел сейчас еще более красивым, чем в юности.

— Да, и мне жаль, что так получилось. — Она заставила себя сосредоточиться на его словах, а не на его губах. — Я не знаю, как много ты знаешь о том, что сделала бабушка, но…

— Руби ввела меня в курс дела некоторое время назад, так что я прекрасно знаю, что, когда ты уходила, тебе не дали возможности вернуться. — Он нахмурился: — Я знаю, что Нана хотела как лучше, но…

Он запнулся, и Мэллори кивнула: — Да.

Они долго смотрели друг на друга, и сердце Мэллори учащенно забилось. Она не могла не задаться вопросом, чувствует ли он до сих пор то притяжение между ними. Она могла бы поклясться, что он тоже смотрел на ее губы, но потом отвел взгляд и прочистил горло.

— В любом случае, у меня такое чувство, что ты пришла сюда не для того, чтобы поговорить о прошлом. — Я полагаю, что ты здесь потому, что хочешь поговорить о деле Наны.

— Не просто поговорить. — Она покачала головой. — Я хочу принять участие.

Это заставило его брови взметнуться вверх, и он покачал головой: — Ни за что. Ни за что. Ты гражданское лицо, Мэл.

— Вообще-то, я ведьма, причем сильная, по крайней мере, так мне сказали.

— Твои силы возвращаются?

— Не знаю. Возможно. — Она пожала плечами. — Я подумала, что попробовать не помешает.

— Мне не нравится эта идея.

— Ну, Руби и Хоуп рассказали мне о делах, которые мы все вместе раскрывали, когда учились в школе. Они сказали, что мой дар — прикасаться к предметам и видеть их прошлое, и я подумала, что если ты позволишь мне потрогать нож, который ты нашел, то, возможно, я смогу увидеть, кто убил бабушку, и мы сможем поймать их, пока они не причинили вреда кому-нибудь еще.

Его темные брови сошлись, и он покачал головой еще до того, как она закончила говорить: — Это было бы серьезным нарушением протокола.

— Да ладно, Люк. Это не большой город с ресурсами, чтобы вызывать убойную бригаду для расследования. Это Темпест, и единственная помощь, которую ты можешь получить в раскрытии этого дела, — это моя магия.

— Ты даже не знаешь, работают ли твои способности после того, что сделала Нана. Хоуп сказала вчера вечером, что заклинание ослабевает, но ты не могла восстановиться так быстро. Ты уже давно не пользовался магией, Мэл. Может быть, тебе стоит доверить это расследование профессионалам?

Она фыркнула: — Сколько убийств вы раскрыли, мистер профессионал? Потому что, по словам твоей родной сестры, я раскрыла как минимум два.

— Это было очень давно. — Люк вздохнул. — Послушай, Мэл, я ценю, что ты хочешь выяснить, кто и почему причинил вред Нане, но я не могу позволить тебе участвовать в расследовании. Ты должна просто… пойти домой.

— Ты имеешь в виду вернуться в дом с желтой лентой места преступления по всей кухне? И что делать? Ждать?

— Нет. Это не то, что я… — Он откинул голову назад, глядя вверх, как будто кто-то там, наверху, мог подсказать ему, — я не имел в виду вернуться в тот дом. Я имел в виду поехать домой, к тебе домой, в Нью-Йорк.

Она открыла рот, но тут же захлопнула его и наставила на него палец: — Темпест — мой дом, и я никуда не собираюсь уезжать.

— Мэл. Пожалуйста. — Он снова посмотрел на нее, и его голос стал мягким: — Я просто пытаюсь защитить тебя.

— От чего? От правды?

— От убийцы, который, увидев, что ты вернулась в город, решит, что ты — идеальная мишень.

Мэллори сузила глаза: — Почему?

— Почему, что? — Он нахмурился, скрестив руки на груди.

— Почему я должна стать следующей мишенью?

— Я не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты пострадала или еще что похуже.

— Чушь. Ты что-то знаешь, или думаешь, что знаешь. Так скажи мне, что именно?

Люк вытер лицо рукой и вздохнул: — Ты действительно не оставишь это в покое?

— Нет. — Она подняла бровь, ожидая.

— Ладно. — Он сдался с усталым стоном: — Это правда, что мы нашли орудие убийства, но мы отправили его на анализ ДНК, когда поняли, что на рукоятке нет отпечатков. Убийца вытер ее начисто. Оружия здесь нет, ты не сможешь попытаться применить свои способности на нем.

— Но… — Она замялась, когда он вздохнул.

— Но это не единственное, что мы нашли на месте преступления. Была еще визитная карточка.

— Хоуп ничего не говорила мне о визитной карточке.

— Это потому, что она ее не видела. Мы нашли ее только после того, как перенесли тело вашей бабушки. Она лежала под ней.

— И вы не сказали об этом Хоуп… — продолжила Мэллори.

— …Потому что это зацепка, которую мы расследуем. Тайно.

— Я хочу ее увидеть.

— Мэл…

— Я хочу ее увидеть. — Она потребовала. — Покажи мне карточку. Дай мне прикоснуться к ней и посмотреть, не появится ли у меня видение. Может быть, мы сможем решить эту проблему вместе, Люк.

Он тяжело вздохнул: — Они заберут мой значок, если узнают, что я позволил тебе увидеть ее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней, но…

— Но ты дашь мне шанс использовать мой дар для раскрытия убийства Наны.

Он отрывисто кивнул и повернулся, направляясь к своему столу. Мэллори последовала за ним. Она наблюдала за тем, как он с помощью связки ключей отпирает ящик в нижней части стола, а затем еще один ящик, который он достал и поставил на стол. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, он протянул небольшой пластиковый пакет с маленьким листком картона.

Мэллори выхватила его из рук и уставилась на него так, словно в нем содержались все ответы, которые она искала, но ответ был только один. Имя на визитной карточке было ей не знакомо. Кейл Абернати. Там говорилось, что он занимается управлением недвижимостью, что бы это ни значило, и были указаны электронная почта и номер телефона. Когда она снова подняла взгляд, Люк наблюдал за ней с напряженным хмурым лицом, явно уже сомневаясь в своем решении.

— Можно? — Она открыла пакет, и он кивнул.

— Валяй. Мы сняли отпечатки пальцев, но единственные, которые были обнаружены, принадлежали твоей бабушке и мистеру Абернати, что вполне логично.

— Хорошо. — Мэллори сглотнула, преодолевая комок страха и предвкушения, забивший горло: — Посмотрим, что он замышлял.

Мэллори закрыла глаза, скорее для того, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме красивого лица Люка, наблюдающего за ней, чем потому, что думала, что это поможет ее магии. Она потянулась к пакету, стараясь не думать о красноватом оттенке, которым была окрашена карточка, и о том, что, скорее всего, он появился из-за крови Наны. Зажав карточку между пальцами, она вытащила ее из мешочка, положила на ладонь и… ничего.

Она открыла глаза и уже собиралась сказать Люку, что это бессмысленно. Очевидно, ее магия еще не сработала. Но когда она подняла веки, на нее смотрело не лицо Люка, и она была не в полицейском участке.

Она стояла на бабушкиной кухне, глядя прямо на свою бабушку, которая была очень даже жива и выглядела так, как будто с удовольствием ударила бы собеседника по голени. Мэллори задохнулась, увидев, как чужая рука протягивает ей карточку, мелькнувшую между двумя пальцами, чисто белую с золотыми тиснеными буквами. Нана взяла ее и бросила на прилавок, даже не взглянув. Человек, чьими глазами смотрела Мэллори, насмешливо хмыкнул. Он сказал Нане, что если она слишком упряма, чтобы продать дом, то, возможно, он просто подождет, пока она умрет, и посмотрит, не согласится ли Хоуп или Мэллори на столь привлекательное предложение. При упоминании о внучках Нана шикнула на мужчину, чтобы тот убирался из ее дома, и Мэллори вынырнула из видения, как будто ей дали пощечину.

Она моргнула, но Люк все еще смотрел на нее.

— Что случилось? Ты что-то видела? — Он нахмурил брови, изучая ее лицо. — Твои глаза были открыты, но на секунду они стали совершенно пустыми, как будто тебя не было здесь со мной.

— Потому что меня не было. У меня было видение.

— Что ты видела? — Он поторопил.

— Этот Абернати пытался купить дом Наны?

— Я не знаю. — Признался Люк.

— А кто может знать?

— Хоуп, наверное.

— Да. Ты прав. Она сейчас в магазине, и это моя следующая остановка, так что я спрошу ее об этом.

— Подожди. — Люк схватил ее за руку, когда она начала поворачиваться, чтобы уйти. — Ты бледная, как призрак. Присядь на секунду и дай мне принести тебе бутылку воды. Ты в порядке?

Она позволила ему усадить себя в кресло и пожала плечами: — У меня немного кружится голова.

— Я думаю, что использование магии после столь долгого времени истощило твою энергию. Вот. Выпей это. — Он достал бутылку из мини-холодильника, стоявшего неподалеку, и протянул ей. Люк нахмурился, присел перед ней на корточки и приложил тыльную сторону ладони к ее щеке. — Цвет уже возвращается к твоим щекам. Это хорошо.

Она автоматически потянулась к его прикосновению, и он мягко улыбнулся, погладив ее по волосам. Это было так легко, так естественно. Было так приятно находиться рядом с ним, чувствовать его прикосновения. Когда колокольчик над дверью зазвенел, и он отдернул руку, она почувствовала это как тяжелую утрату.

Руби остановилась прямо перед дверью и посмотрела на них со знающим видом: — Я не помешала?

— Конечно, нет. — Люк поднялся на ноги.

— У меня закружилась голова после видения, и Люк решил убедиться, что со мной все в порядке. — Объяснила Мэллори.

— У тебя было видение? — Руби продолжила идти к ним. — Что ты видела?

— Я расскажу тебе об этом по дороге. Сейчас нам нужно отправиться в магазин и поговорить с Хоуп. — Мэллори встала, и, хотя Люк протянул ей руку, чтобы поддержать, она ее не взяла. — Спасибо за помощь.

— Просто постарайся помнить, что кого бы ты ни увидела, это не значит, что он тот, кого мы ищем.

— Может быть, и нет, но это зацепка.

Он нахмурился: — Мэл, я предупреждаю тебя. — Он повернулся, чтобы бросить на сестру пристальный взгляд: — Я предупреждаю вас обеих. Не вмешивайтесь в мое расследование. Мы идем по этому следу. Оставьте полицейскую работу нам. Хорошо?

— Конечно. — Мэллори быстро прошла мимо него.

Она взяла Руби за руку, и они вышли через парадную дверь полицейского участка на тротуар. Мэллори повернулась и направилась к магазину Наны. Руби, пожав плечами, ухмыльнулась.

— Мы же не собираемся оставлять это ему, правда?

Мэллори усмехнулась. — Ни за что.

Глава 5

Как только Мэллори вошла в дверь «Священных земель», маленького кафе, книжного магазина и сувенирной лавки, которые были гордостью и радостью бабушки, ее голова начала раскалываться от боли.

Она увидела перед собой маленькие столики с идеально расставленными товарами — от фирменных футболок и свечей до ювелирных украшений и кружек. В углу располагался кафе-бар с симпатичными металлическими столами и стульями, чтобы посетители могли сидеть и смотреть в большое окно на Главную улицу. А на стенах висели полки с книгами.

Все было так, как она помнила, но потом она прищурилась, присмотрелась внимательнее и увидела все мелкие детали, которые бабушкины чары все еще пытались скрыть от нее.

Это были не обычные книги из супермаркета. Конечно, здесь было несколько полок с новинками и популярными сериями, но, присмотревшись, Мэллори увидела, что большинство книг были уникальными. Был раздел с заклинаниями и раздел с зельями, в каждом из которых находилось множество книг, переплетенных в кожу всех цветов и размером от карманного квадратика до учебника. Были также разделы, посвященные травам, лекарствам и так называемому зеленому колдовству. В названиях других книг встречались такие слова, как «вампир», «перевертыш», «привидения» и «предания».

Мэллори взяла с полки одну из них, показавшуюся ей знакомой, и с изумлением раскрыла ее на первой странице, где в маленьком кармашке был спрятан старый школьный читательский билет. Она вытащила его и проследила за записями, пока не нашла то, что искала. Там было ее собственное имя, написанное синими чернилами. Когда-то, кажется, целую жизнь назад, она брала эту книгу почитать. Она положила карточку обратно в кармашек и закрыла книгу, недоумевая, зачем она изучала брачные ритуалы перевертышей.

— Все в порядке? — Руби остановилась рядом с ней, и Мэллори попыталась улыбнуться.

— Да, просто воспоминания, пытающиеся прорваться сквозь чары Наны. — Я помню это место как обычный книжный магазин и кафе. Не место, где сверхъестественные существа делятся знаниями, и уж тем более не магическая библиотека.

— Опять головная боль?

Мэллори кивнула.

— Давай я принесу тебе что-нибудь, что может помочь. — Руби сжала ее плечо, после чего прошла через лабиринт столиков и скрылась за занавеской в задней комнате.

Мэллори положила книгу на полку и нерешительно двинулась дальше по магазину. Возле большого окна она заметила красивого черного кота, спящего в гамаке, прикрепленном к стеклу. Мэллори задохнулась, увидев, как солнечный свет отражается в цепочке кристаллов, и бросилась к животному.

— О Боже! — восторженно завопила она, подхватывая и обнимая его. — По! Не могу поверить, что ты еще здесь. Сколько же тебе лет, маленький уродец? Как же я по тебе скучала.

Она потерлась носом о гладкую черную шерстку кота и улыбнулась. Сердце защемило от радости, что бабушкин кот все еще жив и здоров. По был постоянным обитателем «Священных земель» сколько Мэллори себя помнила, и имел полное право хозяйничать здесь. Он забирался на полки и спал на книгах. Он обхватывал лодыжки посетителей, когда они пили кофе. Мэллори не могла забыть о нем и не могла поверить, что спустя столько времени он все еще здесь и выглядит так же, как она его помнит.

— Тебе никто не говорил, что невежливо спрашивать у кота его возраст?

Мэллори обернулась на звук мужского голоса с резким акцентом, который она не могла определить. Она нахмурилась, когда поняла, что за ее спиной никто не стоит. Она обернулась, подумав, что смотрит не в ту сторону, но в данный момент она была единственным человеком в магазине.

— Сюда, Мэллори, или ты все еще страдаешь от последствий проклятия своей бабушки?

Она подняла кота в вытянутой руке и пролепетала: — Подождите… это…

— Бу!

Мэллори завизжала и выронила кота, когда тот снова заговорил с ней. Она попятилась назад, едва не опрокинув стопку книг и благовоний. По приземлился с грохотом и недовольно мяукнул. Он встряхнулся и, повернувшись, уставился на нее.

— Тебе повезло, что я всегда приземляюсь на лапы.

— Ты… ты… говоришь. — Она покачала головой, пытаясь понять, действительно ли она сходит с ума или это происходит на самом деле. — Нет. Ты не можешь говорить. Это было бы безумием, даже для этого города.

— Конечно, я говорю. — По запрыгнул на книжную полку рядом с ней, наклонив свою маленькую кошачью голову, когда он аккуратно перепрыгивал через коробку с чайными свечами. — Самое удивительное, что ты, похоже, не помнишь, что я не просто говорящий кот. Мне казалось, твоя сестра сказала, что заклинание ослабевает?

— Мэл? — На ее крик из подсобки выскочила Хоуп, и Руби показалась прямо за ней. — Что случилось?

— По может говорить? — пискнула она, переводя взгляд с сестры на кота, который теперь сидел, как обычно, ну, как кот, и смотрел на нее.

— Да. — Руби фыркнула, — Это всегда будет странным.

По зашипел, и Мэллори посмотрела между своей лучшей подругой и котом, когда Руби зарычала в ответ.

— Не заставляй меня тебя есть. — Руби указала пальцем на По, а затем вздохнула: — Похоже, теперь твоя очередь объяснять, Хоуп. Я продолжу поиски тоника.

Руби снова скрылась за занавеской, а Мэллори повернулась к сестре. Хоуп вздохнула и провела рукой по лицу. Она выглядела усталой, и Мэллори только успела подумать о том, как много приходится переживать ее младшей сестре, прежде чем кошка снова заговорила.

— Ты сказала, что она вспоминает. — Обвинил По, и Хоуп покачала головой.

— Я сказала, что память возвращается к ней понемногу.

— Прости меня за то, что я решил, что она уже вспомнила меня. — По хмыкнул, возмущенно вильнув хвостом.

— Хоуп… — Мэллори ущипнула себя за переносицу, пытаясь унять пульсацию в глазах. — Наш кот всегда умел говорить?

— Да. — Хоуп с извиняющимся видом двинулась к ним, обходя столы.

— И ты не подумала предупредить меня?

— Предупредить было бы неплохо. — По согласился.

— Все было немного безумно. Мне очень жаль. — Хоуп вскинула руки вверх. — По, сбавь обороты. Разве ты не чувствуешь, что у Мэллори ужасно болит голова?

— Он и мою головную боль чувствует? — Мэллори прищурилась.

— Ну, я же в твоей голове. — По только закатил глаза, а Мэллори вытаращилась.

— Подождите… что?

— Он не говорит вслух, Мэл. Он общается с нами телепатически. Типа того. — Хоуп выглядела слегка смущенной. — Это магия, а не наука. По связан с ведьмами семьи Торн, поэтому он может общаться с нами, но только с нами. Так что на самом деле он не столько говорящий кот, сколько…

— Существо, запертое в кошачьем теле на веки вечные? — услужливо добавил По, потягиваясь и мурлыча. — Это как раз то, что нужно.

— Это так странно. Даже если учесть все остальное, что я помню… это определенно самое странное. — Мэллори нахмурилась. — Значит, Руби его не слышит?

— Нет.

— Потому что она не ведьма Торн.

— Ну да. — Хоуп мягко улыбнулась ей: — Послушай, мне жаль, что я не предупредила тебя. Если бы я знала, что ты придешь в магазин, я бы, возможно, подумала тебе сказать. Ты вроде собиралась поговорить с Люком в участке?

Мэллори оглянулась и увидела, что По свернулся калачиком на полке и наблюдает за ними: — Ладно, значит, мы просто уйдем от телепатически говорящей кошки?

Хоуп пожала плечами: — Ты помнишь что-нибудь связанное с его магией из своего прошлого?

— Нет. — Мэллори нахмурилась: — Что странно, правда?

— Я не знаю. Заклинание Наны было… сложным. Я все еще пытаюсь разобраться в нем, а пока… — Она выжидающе посмотрела на Мэллори, поэтому та сдалась и позволила сестре сменить тему.

— Да, так вот, говоря о том, что у тебя вылетело из головы, ты случайно не забыла сказать мне, что бабушка подумывала о продаже дома? — Она скрестила руки на груди, но брови Хоуп удивленно взлетели вверх.

— Что? Нет, она не собиралась.

— Люк нашел в доме визитную карточку, и когда я прикоснулась к ней, мне привиделось, что Нана разговаривает с парнем, который пытается купить либо магазин, либо дом, либо и то, и другое? Я не знаю. Это было неясно, но он не выглядел приятным человеком и не был очень вежлив с Наной.

Хоуп выглядела задумчивой: — Ты, должно быть, имеешь в виду Кейла Абернати.

— Да. — Мэллори кивнула: — Это имя было на визитной карточке. Ты его знаешь?

— Не совсем. Только то, что мне рассказывала о нем бабушка. — Хоуп нахмурилась: — Он приходил, пытался купить магазин некоторое время назад. Нана сказала ему, что магазин не продается. Это было около года или около того назад, но потом он открыл офис по продаже недвижимости здесь, в Темпесте. Он приходил примерно раз в месяц, а потом раз в две недели, всегда притворялся, что ищет книги или пьет кофе, но никогда не забывал упомянуть, что все еще хочет купить это место.

— Значит, бабушка думала о продаже?

— Вовсе нет. Каждый раз, когда он уходил, Нана выбрасывала карточку, которую он ей оставил, и говорила, что магазин нужно хорошенько проветрить. — Лицо Хоуп смягчилось при этом воспоминании. — Она терпеть не могла этого парня, и когда он был здесь в последний раз, Нана сказала ему, что он наложит руки на этот магазин через ее…

Хоуп запнулась, и Мэллори вздрогнула.

— Через ее труп? — закончила она за сестру, и Хоуп помрачнела.

— Ты не думаешь…

— Я абсолютно уверена. — Она насмешливо хмыкнула. — По какой-то причине этот парень, судя по твоим словам, очень сильно хотел заполучить магазин, и Нана ни за что не хотела ему его продавать. В моем видении он сказал что-то о том, что если она не согласится, то, может быть, ты или я согласимся. Я думаю, он угрожал ей.

— Я не знаю, Мэл. Может быть, он просто имел в виду, что перстанет уговаривать ее и займется кем-то из нас?

— Ты всегда видишь в людях хорошее, и это мне в тебе нравится. — Мэллори вздохнула. — Но я вижу человека, у которого был мотив убрать Нану с дороги.

Хоуп снова нахмурилась: — Что Люк сказал о визитной карточке? Где он ее нашел? Я не помню, чтобы видела ее, но все это было так безумно, может, я пропустила?

Мэллори все еще могла представить себе красный оттенок тонкого картона. Пятна крови ее бабушки на бумаге. Она не думала, что Хоуп нужно думать об этом вдобавок ко всему остальному, что она сейчас на себя взвалила, поэтому сосредоточилась только на первом вопросе сестры.

— Люк сказал, что проверяет его, но он не знал обо всем, что ты мне только что рассказала. — Мэллори прищурилась: — Ты сказала, что у этого Абернати есть офис по продаже недвижимости здесь, в городе? Где она находится?

— Да ладно, Мэл. Ты не пойдешь туда, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Если ты думаешь, что он убийца, то это ужасная идея!

— Я думаю, это отличная идея. — Руби вышла, отодвинув занавеску, и усмехнулась. — Я не смогла найти тоник, который искала, но зато нашла еще немного ибупрофена.

— Спасибо. — Мэллори с благодарностью взяла таблетки и проглотила их, не дожидаясь, когда их можно будет запить. — Ты знаешь этого Абернати?

— Просто вижу его в городе и то, что мне рассказывала о нем Отэмн.

— Отэмн? — Мэллори поднял бровь — Отэмн Уайлдс?

— Да. Она работает у него секретаршей, отвечает на звонки, назначает встречи и т. п., чтобы заработать немного денег.

— Никогда бы за миллион лет не подумала, что из всех людей именно Отэмн будет работать в офисе. — Мэллори усмехнулась при мысли о своей подруге детства. — Она всегда была такой… свободной душой.

— Хиппи, ты имеешь в виду? — Руби рассмеялась, а Хоуп усмехнулась.

— Мне кажется, бабушка называла ее дурнушкой, курящей травку.

— Так и было. — Подтвердила Мэллори, — Боже, как я любила эту девушку.

— Что ж, как бы ни была весела встреча с ней, я думаю, если мы сейчас отправимся в офис Абернати, Отэмн будет в закусочной в свой обеденный перерыв.

— Ох… — Мэллори нахмурилась, но Руби только улыбнулась, что всегда означало, что она что-то замышляет.

— И это прекрасно, потому что я точно знаю, что Отэмн уходит на обед, чтобы ненадолго отвлечься от своего босса, так как он всегда приносит обед из дома и ест там. Мы можем заглянуть к нему и сделать сюрприз, пока Отэмн там нет, чтобы он использовал ее как буфер, чтобы не пускать в свой кабинет. Что скажешь?

— Я говорю — пойдем.

— Стоп, стоп, подождите секунду. — Хоуп шагнула к ним, положив руки на бедра, и у Мэллори промелькнуло воспоминание: их бабушка вставала так же, когда готовилась к битве. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — Мэллори приняла ту же позу.

— Вы не детективы.

— Пока нет. — Руби усмехнулась, а Хоуп бросила на нее взгляд.

— Ты сказала, что Люк собирается разобраться с этим. Почему бы нам не дать ему время сделать свою работу, прежде чем ты бросишься туда, чтобы обвинить местного бизнесмена в убийстве?

— Я не собираюсь его обвинять. Я просто собираюсь задать ему несколько вопросов. — Пояснила Мэллори.

— И потрогать некоторые его вещи. — Добавила Руби и кивнула.

— Да, и потрогаю его вещи, чтобы посмотреть, не будет ли у меня видений. — Мэллори снова повернулась к сестре. — Разве ты не просила меня сделать именно это?

— Я не это имела в виду.

— Хоуп…

— Нет. — Она топнула ногой: — Я серьезно, Мэл. Я не хочу, чтобы ты это делала. Если он действительно тот человек, который убил Нану, я меньше всего хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Я только что вернула тебя. Я не хочу потерять тебя снова. — В глазах Хоуп заблестели слезы, и голос ее сорвался: — Я не могу потерять и тебя.

— Эй. — Мэллори попыталась успокоить сестру, притянув ее к себе и обнимая: — Эй, все будет хорошо.

— Ты этого не знаешь. — Хоуп крепко обняла ее в ответ, и Мэллори прижалась к ней.

— Поверь мне, хорошо? Я уже давно о себе забочусь. — И если он попытается что-то сделать, Руби будет рядом и прикроет меня.

— Я знаю, но…

— Хоуп, я сделаю все возможное, чтобы убийца Наны предстал перед судом. Я обещала тебе это, и я не собираюсь подводить ни тебя, ни Нану, ни в коем случае. Я должна это сделать. Понимаешь?

Хоуп долго смотрела на нее, а потом дрожащим кивком ответила: — Хорошо, только будь осторожна.

— Всегда. — Мэллори подмигнула, а затем повернулась к Руби: — Пойдем. Пойдем, пока она не передумала.

Руби захихикала, когда они направились к двери: — Если я еще не сказала, Мэл, я очень рада, что ты вернулась.

— Это хорошо, потому что я не планирую никуда уезжать в ближайшее время. — Она усмехнулась: — Разве что допросить плохого парня.

Глава 6

— Итак… — Мэллори пихнула Руби плечом, когда они шли. — Что это было раньше с Нейтом Каррингтоном?

— Ты имеешь в виду мэра с лицом Придурка? — прорычала Руби, и Мэллори рассмеялась.

— Я подумала, что его лицо довольно милое, вообще-то…

Руби хлюпнула носом: — Ух, только не ты…

— Что?

— Я знаю, что у тебя проблемы с памятью, но ты должна помнить, как он вел себя, когда мы были детьми. Он всю жизнь был придурком, Мэл. Богатым, снобистским, озабоченным придурком, который к тому же выглядит как чертов потерянный брат Хемсворта.

— Точно! — Мэллори щелкнула пальцами: — Я пыталась понять, на кого он похож, но все, что мне пришло в голову, это диснеевский принц.

— Никогда не говори этого при нем, чтобы он тебя не услышал. — Руби отмахнулась, а Мэллори захихикала, когда ее подруга покачала головой: — Я серьезно. Его эго уже настолько велико, что я удивлена, как весь Техас может его выдержать.

— А мне он не показался таким уж плохим.

— Последнее, что нужно этому мужчине, это еще одна женщина в этом городе, падающая от него в обморок. — Руби насмешливо хмыкнула. — Лучше бы ты вернулась к тому, чтобы строить глазки моему брату, чем стала жертвой обаяния Каррингтона, на которое купилась каждая женщина в этом городе.

— Не каждая женщина в городе. — Заметила Мэллори. — У тебя, похоже, иммунитет.

Руби ухмыльнулась: — Это потому, что я сделала своей жизненной миссией пинать его по голени при любой возможности, чтобы он не забывал о нас, простых смертных.

— О, так вот для чего нужны ботинки с шипами? Я думала, что это просто модное заявление. — Мэллори рассмеялась.

— Но ведь цель достигнута, не так ли?

— Да, с заголовком: «Берегись, а то зарежу».

— Тогда это был идеальный выбор для сегодняшнего дня. — Руби сделала паузу и указала на здание на противоположной стороне улицы: — Вот офис Абернати.

Мэллори недовольно сморщила нос. Здание, на которое указала Руби, бросалось в глаза на тихой улочке, где все остальные строения представляли собой разновидности классических двухэтажных панельных домов с широким крыльцом и веселыми, приветливыми цветными входными дверями.

— Это же раньше был дом Джонсов?

— Да. — Руби кивнула.

— А что с ними случилось?

— Ну, старик Джонс умер, а его дети переехали в Хьюстон, и они выставили дом на продажу. — Руби пожала плечами: — Абернати купил его и выпотрошил. Он живет на втором этаже, а первый использует как свой офис.

Мэллори уставилась на современный фасад из стекла и бетона, полностью разрушивший классическую красоту некогда величественного двухэтажного дома. Дело было не только в том, что переделки были уродливыми, хотя и это было не так. Они не вписывались сюда, в Темпест. Дом выглядел чужим и неприветливым. Мэллори возненавидела его с первого взгляда, и у нее возникло ощущение, что даже если бы она не действовала под впечатлением, что Кейл Абернати может быть убийцей, сейчас она бы почувствовала то же самое по отношению к нему.

— Пойдем. — Руби жестом пригласила ее следовать за собой, когда переходила улицу: — Давай потрясем его клетку и посмотрим, что из нее выпадет.

Мэллори последовала за подругой, и они обменялись улыбками, когда Руби легко открыла незапертую входную дверь. Мэллори не могла точно сказать, знала ли Руби, что дверь не будет заперта, или в Темпесте до сих пор действует стандартный порядок, и никто не беспокоится о замках. Когда дверь за ними захлопнулась, Руби задумалась о том, соответствует ли ее воспоминание об этом действительности, или это просто очередное предположение о маленьком городке, которое она сделала, основываясь на идиллической картинке, которую она нарисовала в своей голове благодаря заклинанию Наны. Насколько она понимала, все должны были запирать двери из-за сверхъестественных существ, обитающих в Темпесте, за исключением вампиров, потому что, если верить слухам, их нужно было приглашать в дом.

Это означало, что она может вычеркнуть эту возможность из списка, когда она взглянула на Руби. В какой-то момент утром она поняла, что даже не знает, каким паранормальным существом является ее подруга. Руби, конечно, могла быть обычным человеком, но Мэллори почему-то сомневалась в этом, да и ведьмой она ее не считала, поскольку помнила, как вчера вечером Руби сказала Хоуп, что она единственная, кто обладает магией. Но она не знала, как подступиться к этому вопросу, и, поскольку сейчас у нее были дела поважнее, не видела смысла совать свой нос не в свое дело.

Кем бы ни была Руби, волшебницей или нет, она была хорошим другом, а это было то, в чем Мэллори сейчас нуждалась больше всего.

— Извините. — Окликнул мужской голос, затем он кашлянул, и стул отодвинулся, когда Мэллори очнулась в дверном проеме, где остановилась Руби. — Я не слышал, как вы вошли, а моя помощница ушла на обед. На самом деле вы только что застали меня за перекусом.

Мэллори рассмотрела все в этом мужчине, начиная с его макушки с тонкими темными волосами, которые на висках отливали серебром, и заканчивая туфлями, которые так блестели, что она могла поклясться, что видит в них свое отражение. Он был высоким, очень высоким, и его рост только усиливался тем, что он был тонким, как рельс. На нем была белая рубашка на пуговицах, темно-серые брюки и черно-серый галстук в полоску. Мэллори не могла не подумать, что он похож на продавца подержанных автомобилей, которого вытащили из автосалона, отполировали до блеска и посадили за стол. У него были такие темные глаза-бусинки, которые заставляли его выглядеть подлым даже в самом лучшем окружении.

— О, все в порядке. Мы не отнимем у вас много времени. — Руби мило улыбнулась и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату и опустилась в одно из кресел напротив его стола.

Мэллори прикусила губу, чтобы скрыть улыбку при виде хмурых морщинок, появившихся между бровей мужчины, прежде чем он снова натянул свою улыбку продавца. Она последовала примеру Руби, но не стала садиться, а медленно двинулась вглубь комнаты, проводя руками по книжным полкам, безделушкам, а затем по креслу с мягкой спинкой.

Ничего. Она не видела абсолютно ничего. Ни малейшего представления об истории этих предметов.

— Мисс Фостер. — Он не сводил глаз с Мэллори, опустившись в кресло: — Это сюрприз. Чем я могу помочь вам и вашей подруге?

— Я хотела бы познакомить вас двоих. — Руби все еще была полна очарования. — Это Мэллори Торн. Я думаю, вы знали ее бабушку.

— О… — Его лицо заметно побледнело, но потом он, кажется, взял себя в руки и напустил скорбный вид: — Рад познакомиться с вами, мисс Торн, даже при таких тяжелых обстоятельствах. Полагаю, вы приехали в город на похороны вашей бабушки?

— И чтобы помочь найти ее убийцу. — уточнила Мэллори, продолжая перебирать руками все, до чего могла дотянуться.

Он покраснел: — Вы… следователь?

— Что-то вроде того, — спокойно солгала она, подавшись вперед, чтобы провести пальцем по краям его стола. И все равно ничего не получила. — Я надеялась задать вам несколько вопросов о ваших отношениях с моей бабушкой.

На этот раз его лицо ничего не выдало, а голос был спокойным и холодным: — Я едва знал ее, поэтому не уверен, какие ответы, по вашему мнению, у меня могут быть.

— Вы были в ее доме в ту ночь, когда ее убили.

— Откуда вы это знаете? — Его глаза сузились.

— Значит, вы не отрицаете этого?

Он не ответил, и Мэллори наклонился над столом.

— Вы были там в ту ночь. Вы спорили с ней. Вы сказали ей, что если она не образумится и не продаст вам дом, то вы подождете, пока она не уберется с дороги, и вместо нее займетесь мной или моей сестрой. — Мэллори подняла бровь: — И что, вы так и сделали?

Его адамово яблоко пришло в движение: — Не думаю, что я понимаю, на что вы намекаете.

— Я ни на что не намекаю. Я спрашиваю. Ты убил мою бабушку, потому что она не захотела продать тебе свой магазин?

— Нет. — Он уставился на Мэллори.

— Да ладно. В такой момент, в разгар ссоры, вам было бы так легко схватить нож и…

Абернати вскочил на ноги, его лицо покраснело от гнева: — Я бы хотел, чтобы вы ушли. Сейчас же.

— А я хочу знать правду. — огрызнулась Мэллори.

— Если понадобится, я вызову полицию и выведу вас из здания.

— Нет необходимости. — Знакомый мужской голос раздался из дверного проема, и Мэллори так быстро обернулась, что у нее закружилась голова, и она не могла понять, от чего это произошло — от быстрого движения или от того, что перед ней стоял Люк, и его глаза горели ярким, неестественным золотом, пылая от гнева. — Я провожу их, мистер Абернати.

Люк прорычал им: — На улицу. Сейчас же.

Руби хмыкнула, но сделала, как сказал старший брат. Мэллори не сделала этого, но не потому, что намеренно проигнорировала приказ Люка. Она не могла пошевелиться, потому что стоило ей только взглянуть в эти светящиеся золотые глаза, как воспоминания нахлынули на нее, как приливная волна, и она не могла ничего сделать, кроме как смотреть, собирая воедино части своего прошлого, которые отсутствовали.

В подростковом возрасте она не просто увлеклась Люком. Она была влюблена в него. Сумасшедше, безумно влюблена в него. Влюблена настолько, что помнила, как говорила с ним о том, чтобы отложить стипендию в Нью-Йоркском университете и остаться здесь, в Темпесте, с ним. Она видела их вместе, обнаженные тела, сплетенные под звездами, и то, как менялось его тело, превращаясь в нечто, что одновременно было и не было Люком.

— Мэл. — Люк схватил ее за локоть и потащил к двери: — Я сказал, пойдем.

Она позволила ему потащить себя за собой, пока они не оказались на улице. Руби ждала их там и сразу же нахмурилась, увидев, в каком состоянии находится Мэллори. Она бросилась к ним, устремив взгляд на брата.

— Ради всего святого, Люк. Что ты опять с ней сделал?

— Что? Ничего. — Он посмотрел на нее сверху вниз, и его глаза расширились. Глаза, которые Мэллори наконец-то смогла разглядеть, снова стали обычного теплого карего цвета. На его лице появилось обеспокоенное выражение, и он крепче прижал ее к себе: — Мэл? Мэл, ты в порядке?

— Ты… Ты… — Она моргнула, пытаясь заставить свое зрение и разум полностью вернуться в настоящее. — Ты… оборотень?

Руби и Люк обменялись взглядами. Мэллори поняла, что это правда, еще до того, как ее подруга кивнула. Люк все еще хмурился, но уже не выглядел таким сердитым. Его выражение лица было более… обиженным?

— Да. Мы — волки-перевертыши, или, как некоторые называют, оборотни. — Руби перевела взгляд с Мэллори на брата, затем прочистила горло, но Люк заговорил прежде, чем она смогла продолжить.

— Она заставила тебя забыть… нас?

Отпустив руку Мэллори, он снова рассердился, отвернулся и поднял голову к небу, словно искал что-то. Терпения? Понимания? Она не могла быть уверена, но ей казалось, что когда он произнес слово «мы», он говорил не о себе и Руби, а о них.

Потому что были и они. Теперь она это знала. Но так много в их связи было связано с магией, что, когда Нана наложила на нее то заклинание, оно забрало с собой большую часть воспоминаний о Люке, но не все. Даже мощная магия Наны не смогла полностью вытравить его из ее сознания, и по мере того, как воспоминания возвращались, ее охватывал неописуемый гнев, что бабушка могла поступить с ней так жестоко.

— Люк. — Руби произнесла его имя предупреждающим голосом. — Успокойся.

Мэллори взглянула на него и едва удержалась от вздоха. Его глаза снова светились золотом, но дело было не только в этом. Его руки, которые он сжимал в кулаки по бокам, увелилчились и изменились так, что стали похожи на лапы с длинными опасными когтями. Мэллори не могла поверить своим глазам, и очередная раскалывающая голову боль заставила ее вздрогнуть.

— Я пытаюсь. — Люк выдавил сквозь стиснутые зубы. — Ты не думаешь, что я пытаюсь сохранять спокойствие? С того момента, как она вернулась сюда, я только это и делаю, но это… — Он покачал головой: — Это уже слишком. Клянусь, если бы эта старая ведьма не была уже мертва, я бы сам убил ее за то, что она сделала.

— Люк! — Руби задохнулась, ее глаза перебежали на Мэллори. — Он не это имел в виду.

— Черта с два. — прорычал Люк. — Она забрала у меня Мэл, а потом забрала и ее воспоминания, чтобы она никогда не вернулась.

— Все в порядке. — мягко сказала Мэллори. — Ты злишься. Я тоже. Многое из моей жизни я все еще пытаюсь собрать воедино из-за того, что сделала Нана. Я тоже злюсь, но это еще одна причина, по которой мы должны привлечь ее убийцу к ответственности. Так мы сможем оставить это в прошлом.

Люк глубоко втянул воздух, и Мэллори наблюдала, как он, казалось, снова взял свои эмоции под контроль. Через несколько секунд перед ней предстал тот самый Люк, которого она всегда знала… и любила. Его карие глаза были жесткими, а легкая улыбка исчезла, но, по крайней мере, он снова выглядел вполне человеком.

— Черт возьми, Мэл. — Он вздохнул. — Неужели ты думаешь, что я не пытаюсь решить эту проблему?

— Конечно, я знаю, что ты пытаешься, но Абернати был там, а ты его не допрашивал, так что кто-то должен был это сделать. — Она вызывающе вздернула подбородок, и Люк прищурился.

— Я же сказал, что разберусь! Именно этим я и занимаюсь с того момента, как мы нашли его визитную карточку на месте преступления.

— Но…

— Никаких «но». — Прорычал он. — Если бы вы сделали то, что я вам сказал, и подождали, пока я выполню свою работу, я бы мог сказать вам, что алиби Абернати подтвердилось, прежде чем вы пошли туда с оружием наперевес, крича на человека о том, чего он не мог сделать. Временные рамки не позволяют ему быть убийцей, Мэл. Мне жаль, но он не тот человек, которого мы ищем.

— Он явно что-то скрывает! — Она покачала головой.

— Да, он скрывает тот факт, что тайно скупает всю недвижимость в этом районе, потому что планирует построить здесь один из этих ужасных торговых центров, который, скорее всего, приведет к закрытию всех малых семейных предприятий. Он — сомнительный бизнесмен. Это точно. Но он не убийца.

Возмущение Мэллори улеглось, когда до нее дошли слова Люка. Алиби Абернати не подлежало сомнению. Хронология событий не совпадала. Он не был убийцей. На этот раз именно она должна была отступить. Но если верить Люку, то только потому, что Абернати пытался разрушить экономику их городка, а на самом деле у нее были все причины верить Люку и ни одной — сомневаться в нем.

И все же она пожала плечами: — А что, если он заплатил кому-то за это? Например, киллеру? У него все равно самый лучший мотив и…

— Мэллори. — Люк произнес ее полное имя, и она сделала шаг назад, когда он указал на нее пальцем. — Это все. Ты должна остановиться. Не лезьте ко мне, иначе я арестую вас за вмешательство в полицейское расследование.

— Ты не посмеешь.

— А ты попробуй. — Он фыркнул и, не говоря больше ни слова, повернулся и пошел прочь.

Мэллори смотрела ему вслед, попеременно желая швырнуть что-нибудь в его широкую спину и наслаждаясь видом его задницы в джинсах. По непонятным причинам мысль о том, что Люк уйдет от нее, грозила снова вызвать у нее слезы. Она закусила губу и отвернулась, но Руби стояла рядом, выглядя обеспокоенной.

— Давай я поговорю с ним, хорошо? Он просто расстроен, потому что…

— Потому что я не помню нас.

Руби кивнула: — Мне очень жаль, Мэл. Я не понимала, как мало ты на самом деле помнишь. Я должна была что-то рассказать.

— Просто все так запуталось. — Мэллори собрала волосы в хвост и попыталась быть разумной: — Иди за своим братом и убедись, что с ним все в порядке. Я бы пошла, но мне кажется, что я только еще больше его раззадорю.

— Возможно. У тебя это всегда хорошо получалось. — Руби сжала ее плечо. — Я свяжусь с тобой позже.

Мэллори кивнула и смотрела, как ее подруга убегает, догоняя Люка. Мэллори направилась в противоположную сторону, обратно на Главную улицу. Смахнув со щеки слезу, она направилась к «Священным землям», но остановилась у закусочной «Зеленая дверь».

В животе у нее заурчало, и она решила зайти внутрь и перекусить. Она чувствовала, что ей понадобятся силы, потому что, когда она вернется в магазин, ей придется рассказать Хоуп о том, где она была и что задумала. Только так она могла что-то узнать. И если она собиралась сегодня ввязаться в очередную битву, то сначала ей нужно было съесть большой чизбургер по-домашнему и немного времени подумать о том, кто еще мог желать смерти Нане.

Глава 7

Как только Мэллори переступила порог маленькой закусочной и взглянула на доску с меню над головой, ее охватила очередная раскалывающая головная боль. Зрение поплыло, в мозгу боролись за первенство два разных образа. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких успокаивающих вдохов, а затем, почувствовав себя более уверенно, открыла их и снова посмотрела на меню.

Она изумилась увиденному.

Меню, которое она ожидала увидеть, конечно же, было. Меню, в котором чизбургер с беконом, приготовленный в закусочной «Зеленая дверь», назывался премиальным и обещал свежие пироги независимо от времени суток, было на первом месте. Но по обе стороны от него, вместо списков наполнителей, картошки фри и луковых колец или коктейлей, мороженого и газировки, как она помнила, находилось очень специализированное меню, которое грозило полностью отключить ее мозг раз и навсегда.

Лично она считала, что воспринимает магические откровения о своей жизни довольно хорошо. Она смирилась с тем, что является ведьмой с определенными способностями. Она смирилась с тем, что лучшая подруга ее детства и любовь всей ее жизни, судя по всему, оба были оборотнями. Она даже смирилась с тем, что существуют милые пушистые кошечки, которые могут телепатически разговаривать с ней внутри ее собственной головы.

Она не сломалась. Она не закричала и не убежала. Она изо всех сил старалась принять все это как должное, но это… это было слишком странно даже для нее.

В одном из разделов меню был просто список групп крови. Наверное, это для вампиров. Были ли у них личные предпочтения? Может быть, цены на некоторые блюда выше, потому что они редки? И откуда в закусочной «Зеленая дверь» регулярно берут человеческую кровь, чтобы продавать ее как воду?

Ее голова закружилась, а глаза переместились на следующий раздел.

Там был заголовок «Улов дня», но, когда она прочитала нацарапанный под ним текст, ее желудок перевернулся. Это не имело никакого отношения к рыбе. Сегодняшним уловом, очевидно, был дикий кролик, с которого сняли шкуру, но не приготовили, и, как она догадалась, подавали как есть. Сырое мясо? Неужели? Кому это может быть интересно? Но тут она вспомнила, что двое из тех, кто был ей особенно дорог в этом безумном городе, были оборотнями, и задумалась, не жаждут ли их звериные сущности той дичи, на которую они сами охотились в прошлом.

Она подумала, что может быть больна. Она отвела взгляд, и ее голова загудела. Впервые с момента возвращения в Темпест она обрадовалась, когда зрение прояснилось, а меню снова стало показывать только старые, фальшивые блюда закусочной.

— Мэл? — женский голос привлек ее внимание, и она моргнула, когда брюнетка-официантка бросилась к стойке. Мэллори потребовалась целая секунда, чтобы понять кто это, потому что в последний раз она видела эту женщину совсем маленькой. Кора Грин выросла и, судя по всему, работала в семейном бизнесе. — О боже! Хоуп сказала мне, что ты вернешься, но я ей не поверила. Я так рада тебя видеть, пусть и при таких ужасных обстоятельствах. Мне было очень жаль узнать о твоей бабушке.

— Спасибо, Кора. — Мэллори обняла девушку, которая была близкой подругой ее сестры всю их жизнь. — Я ценю это.

— Давай я принесу тебе один из наших знаменитых гамбургеров с беконом, конечно же, за счет заведения. Если я правильно помню, ты любишь с горчицей и тотcами^4, но без соленых огурцов.

— Спасибо за предложение, но я могу заплатить за…

— Запишите на мой счет. — Вклинился мужской голос, и она повернулась, чтобы посмотреть через стойку на мужчину, который сидел один на зеленом кожаном табурете, когда она вошла. — А я возьму еще клубничный коктейль, пока мы догоним друг друга.

Он встал, и у Мэллори скрутило живот, когда на нее обрушилась новая волна узнавания.

— Билли?

Улыбка, расплывшаяся на его лице, была такой, что она узнала бы ее где угодно. Она видела ее столько раз и с разными выражениями. Когда это была счастливая улыбка, она немного отклонялась в сторону. Она знала, может быть, лучше многих, что та же самая улыбка может стать жесткой и превратиться в усмешку, как это случилось, когда она рассталась с ним на первом курсе. Она не доверяла ни этой улыбке, ни человеку, который ее носил, но, когда он двинулся к ней и распахнул руки для объятий, решила, что раз все остальные ее воспоминания покрыты тенью и ложью, то, возможно, и те, что связаны с ним, тоже, и она должна дать ему шанс.

В конце концов, средняя школа закончилась пятнадцать лет назад, и он, конечно, не был похож на того мальчика, которого она помнила.

В подростковом возрасте Билли Шоал был воплощением всеамериканского техасского парня с его широкими плечами, крепкой мускулатурой и сильной рукой, которая обеспечивала ему поступление в любой колледж. Он был большим человеком в кампусе маленького городка. Он не всегда был самой яркой лампочкой в люстре, но у него были внешность и спортивное мастерство, чтобы далеко пойти. Только в его нынешней версии этого явно не было.

Билли все еще находился здесь, в Темпесте, и, конечно, уже не выглядел как элитный спортсмен. Его мышцы стали мягкими, а живот слегка отвис, возможно, от слишком большого количества гамбургеров и коктейлей, предлагаемых закусочной Грин. Он ходил, прихрамывая, опираясь на одну ногу, и, заметив ее внимание, ухмыльнулся.

— Шлем попал в коленную чашечку в моей пятой игре в A&M. Вывихнул ее, и с тех пор она так и не встала на место. Я закончил свою карьеру, так и не начав ее.

— Мне очень жаль.

— Это было давно. — Он отмахнулся от ее жалости: — Кстати говоря, давненько я не видел тебя в этих краях. Не возражаешь, если я пообедаю с тобой и узнаю, чем ты занималась?

Несмотря на то, что это был вопрос, Билли уже опустился в соседнюю кабинку и жестом пригласил ее сесть с другой стороны. Она полагала, что после возвращения в Темпест ей придется сталкиваться и с более странными вещами. Разделить трапезу со своим бывшим школьным возлюбленным было, пожалуй, самым нормальным занятием за весь день, поэтому она переместилась в кабинку напротив Билли.

— Я слышал, что ты какое-то время жила на восточном побережье? — Спросил Билли, пока она неловко пыталась устроиться в потертой кабинке.

— Да, в Нью-Йорке. Я училась в Нью-Йоркском университете, а после его окончания осталась там.

— Я никогда не ездил туда, но уверен, что было очень здорово увидеть Статую Свободы и Таймс-сквер воочию, верно?

Она рассмеялась: — На самом деле я никогда не ходила ни туда, ни туда. Туристические места всегда забиты, и местные жители по возможности избегают всего этого.

— Да ладно тебе, ты наверняка играла в туриста хотя бы раз или два. — Билли усмехнулся в ответ, и впервые с тех пор, как она вернулась в Темпест, Мэллори почувствовала, что ведет с кем-то обычный разговор.

— Вот твой коктейль, Билли. — Кора приблизилась к их столику, поставила перед ним коктейль, а перед Мэллори — банку диетического напитка «Доктор Пеппер» и стакан со льдом. — Если я правильно помню, в свое время ты предпочитала именно этот напиток.

— У тебя потрясающая память. — Мэллори улыбнулась: — Спасибо.

— Нет проблем. Твой бургер скоро будет готов, и, если понадобится что-то еще, просто крикни.

Кора помахала им рукой, оставляя их наедине, и пошла проверять другие столики. Мэллори изумленно покачала головой. Она почти ничего не помнила об этом месте, но оказалось, что оно помнит ее.

— Она хороший ребенок. — сказал Билли, пока Мэллори наливала содовую со льдом.

— Правда, уже не совсем ребенок. — Она вздохнула: — Видя, как повзрослели Хоуп и Кора, я чувствую себя древней.

— Время летит незаметно, когда на тебя наложили заклятие, чтобы покинуть дом и никогда не возвращаться, да?

Мэллори замерла с бокалом на полпути к губам: — Ты знаешь об этом?

Билли фыркнул: — Что твоя бабушка использовала свою магию, чтобы связать твои силы и скрыть от тебя твои воспоминания? Да, я знаю об этом, и позволь мне сказать, что эта женщина не имела права вмешиваться в твои воспоминания. Я знаю, что лучше не говорить плохо о мертвых, но она была настоящим куском дерьма, делая такие вещи со своей собственной внучкой.

Его резкость заставила Мэллори немного откинуться в кабине. Он выглядел рассерженным. От ее имени? Она не могла понять.

— Не возражаешь, если я спрошу, как ты узнал о заклинании?

— Об этом сплетничает весь город, само собой. В этом месте ничто не остается тайной надолго. Ты, конечно, помнишьоб этом.

Мэллори нахмурилась: — Все это время я жила своей жизнью, совершенно не зная правды, считая, что никто здесь даже не помнит обо мне, а вернувшись, обнаружила, что уже пятнадцать лет являюсь темой для разговоров. Это просто умопомрачительно.

— Нет, не пятнадцать. — Заверил ее Билли. — Я услышал этот слух только год назад. До этого мы все считали, что ты выбралась в реальный мир и решила, что тебе там лучше, чем торчать в безнадежном городке вместе со всеми нами.

Мэллори пошевелила соломинку в своем напитке и нахмурилась: — Я так не думала. Вовсе нет. Я просто не помнила, чего мне не хватает.

— А теперь помнишь?

— Теперь, когда я помню… что? — Мэллори отпила из бокала и переключила внимание на сидящего напротив мужчину.

Билли снисходительно улыбнулся: — Теперь, когда ты вспомнила, чего тебе не хватало, ты думаешь остаться в Темпесте или вернуться в Нью-Йорк?

— О… я не знаю. — Она пожала плечами, чувствуя себя неловко из-за вопроса, который даже ее сестра не подумала задать ей. — Я вернулась всего день назад и все еще пытаюсь сориентироваться. К тому же нужно многое уладить с расследованием убийства Наны, с домом и… с приготовлениями. По крайней мере, я буду здесь еще какое-то время.

— Возможно, это не так важно, но я думаю, что тебе стоит остаться.

— Да? — Она рассмеялась: — Почему?

— Это твой дом. Это место, где тебе суждено быть. Ты не обычный человек, и твоя бабушка поступила несправедливо, заставив тебя забыть о магии и о том, на что ты способна. Я думаю, что когда ты вспомнишь, кто ты на самом деле, ты не захочешь быть нигде больше.

Это были приятные слова, но что-то в том, как он смотрел на нее, когда говорил это, заставило волоски на затылке Мэллори встать дыбом. Она не помнила, чтобы Билли был таким… настойчивым. Она отвернулась, взяла свой напиток, чтобы сделать еще один глоток, прежде чем заговорить.

— Думаю, нам придется подождать и посмотреть, как пойдут дела.

— Конечно. Конечно. — Билли сбавил тон, и его лицо смягчилось. — Я понимаю, что сейчас ты, наверное, не думаешь так далеко вперед, не когда убийца твоей бабушки все еще где-то на свободе.

— Да.

— Есть ли какие-нибудь новости на этот счет? Есть ли у полиции подозреваемые?

Билли откинулся на спинку стула и выглядел как человек, которого нисколько не волнует ее ответ, и все же у нее возникло ощущение, что он затаив дыхание ждет любой сочной сплетни, которой она может поделиться. Мало того, в закусочной было странно тихо, как будто люди за другими столиками тоже прислушивались. Она не собиралась разжигать пожар сплетен своими подозрениями, тем более после того, как Люк пригрозил ей арестом, если она будет вмешиваться в его расследование, поэтому она лишь пожала плечами.

— Они работают над некоторыми зацепками, но это все, что я знаю.

— Какие зацепки? На месте преступления они нашли оружие или ДНК?

Мэллори покачала головой: — Я действительно не знаю, с чем они работают, но шериф заверил меня, что они делают все возможное, чтобы найти виновного.

Билли насмешливо хмыкнул и показал на окно: — Да, похоже, что наш знаменитый шериф сейчас работает не покладая рук.

Мэллори постаралась не скорчить гримасу слыша то, как он растягивает слова, чтобы они прозвучали как намек, но не смогла удержаться и повернулась, чтобы проследить за его взглядом. Ее горло сжалось, как только она увидела, о чем говорил Билли. Люк стоял в полуквартале от нее на тротуаре. Он небрежно прислонился к одному из классических фонарных столбов и смеялся над тем, что сказала женщина, с которой он разговаривал.

Даже с такого расстояния Мэллори могла сказать, что она моложе ее как минимум на десять лет. На ней не было ничего, кроме розового спортивного бюстгальтера, черных обтягивающих байкерских шорт и теннисных туфель. Она оживленно говорила, а когда протянула руку к Люку, Мэллори сжала зубы.

Логически она понимала, что не имеет права ревновать. Прошло уже пятнадцать лет, черт возьми. Очевидно, что Люк не сидел и не ждал ее возвращения домой все это время. Но теперь, когда к ней вернулись воспоминания о них, когда она увидела его с другой женщиной, смеющегося и улыбающегося после того, как он накричал на нее и сбежал, в груди защемило.

Неужели эта женщина действительно была во вкусе Люка? Худенькие девочки без единой лишней складки на теле? Без единого изгиба?

Мэллори понимала, что судит о женщине несправедливо. Она ничего не знала о ней, кроме того, что она любит бегать полуголой посреди дня и может рассмешить Люка. Она вполне могла быть умной, доброй и идеальной во всех отношениях… но Мэллори все равно возненавидела ее с первого взгляда. Это было ее право, сказала она себе, как бывшей девушки.

Ее собственный бывший сидел напротив нее в кабинке и прочищал горло. Мэллори оторвала взгляд от сцены, которую Люк и девушка разыгрывали на улице, и снова посмотрела на Билли. Он лишь улыбнулся своей ленивой, кривой улыбкой, которая почти заставила ее улыбнуться в ответ.

— Прости, ты что-то сказал?

— Я просто сказал, что мне лучше вернуться на работу, пока мой босс не понял, как долго меня не было. — Билли посмотрел на свое запястье, хотя часов там не было, и Мэллори кивнула.

— Да. Конечно. Не позволяй мне тебя задерживать.

— Мне не хотелось бы убегать, когда я сказал, что поем с тобой, но…

— Не беспокойся об этом. — Мэллори отмахнулся от его извинений. — Уверена, мы еще увидимся. Все-таки это маленький город.

— Ну, мы могли бы поработать над тем, чтобы увидеться снова. — Билли усмехнулся. — Как насчет того, чтобы сходить сегодня на ужин, чтобы компенсировать ранний уход с обеда?

— Я… — Мэллори открыла рот, чтобы сказать ему, что она не уверена, что это хорошая идея, но за окном мелькнула розовая полоска, и внутри нее вспыхнуло зеленоглазое чудовище. Люк должен был искать убийцу Наны, а вместо этого он флиртует с молоденькими красотками на улице. Почему бы ей не поужинать с Билли и не узнать побольше городских сплетен сегодня вечером?

— Да? — Билли спросил, когда она отвлеклась, и Мэллори кивнула.

— Да. Конечно. Звучит здорово. Я с удовольствием поболтаю с тобой еще.

— Отлично. — Билли засиял. — Встретимся здесь в семь. Это свидание.

Он подмигнул и выскользнул из кабинки, прежде чем она успела возразить, что это не свидание. Если уж на то пошло, то это было частью ее расследования. Она ужинала с Билли как со старым другом, выпытывала у него информацию о том, что в городе говорят о смерти бабушки, и собирала дополнительные сведения о своем подозреваемом.

Через полчаса она вышла из закусочной «Зеленая дверь» с полным желудком, планом и новой решимостью найти убийцу Наны раньше полиции. Люк просил ее не мешать ему, и она собиралась так и поступить. Она не стала бы ему мешать, если бы опередила его настолько, что он стал бы играть в догонялки.

Глава 8

Почему-то, когда часы пробили пять минут седьмого, а Мэллори все еще сидела в пустой кабинке закусочной, она даже не удивилась. Ей следовало бы знать, что лучше не приходить раньше времени. Может быть, она и не помнила всего, что было в ее прошлом, но она точно знала, что Билли Шоул не пришел бы вовремя даже на собственные похороны. Она извиняюще улыбнулась, когда официантка, работавшая в ночную смену, в третий раз подошла к ней, чтобы спросить, не хочет ли она сделать заказ.

— Я уверена, что он скоро придет.

— Хорошо, дорогая. Я принесу тебе газировку.

Мэллори стиснула зубы и уставилась в окно, не обращая внимания на жалостливый взгляд официантки. Женщина явно считала, что Мэллори надули, и это было нормально. Мэллори достаточно хорошо знала Билли, чтобы помнить, что он всегда приходил с пятнадцатиминутным опозданием, бесконечно извиняясь под нелепыми предлогами вроде того, что все часы в его доме отстали или в его грузовике обнаружилась белка, которую он должен был выгнать метлой, прежде чем смог приехать.

Оба эти предлога он использовал, когда они были вместе в старших классах, но теперь, размышляя об этом, она не могла не задаться вопросом, не было ли здесь какой-то магии. Нана никогда не любила Билли. Может быть, Нана произносила заклинания, надеясь разлучить их? Эта мысль заставила ее улыбнуться, и она все еще улыбалась, когда зазвенел колокольчик над дверью, и она повернулась, готовясь встретить встревоженного Билли.

Вместо этого ее сердце забилось в неровном ритме, когда в дверь вошел Люк. Сейчас он выглядел так же хорошо, как и тогда, когда уходил от нее в начале дня. Он нашел ее взглядом, и улыбка расплылась по его лицу.

— Я принесу ваш заказ через две минуты, шериф. — Официантка пронеслась мимо него, поставив перед Мэллори новый напиток, а затем перешла к другому столику с клиентами.

— Не спеши, Крисси. — Люк направился к ней: — Привет.

— Привет. — Она нерешительно ответила.

— Ты ешь одна?

— Нет, я жду друга. — Она была намеренно неопределенной, но если Люк и заметил это, то не стал уточнять. — Ты?

— Забираю заказ для парней в участке, прежде чем закончить работу.

— Это хорошо.

Люк кивнул, выглядя задумчивым, а затем вздохнул: — Мэл, я рад, что ты здесь. Я думал о тебе весь день и решил заглянуть к твоей сестре, чтобы узнать, будешь ли ты где-то рядом после того, как я приду с работы, и мы могли бы поговорить, но…

— Но? — Она спросила, когда он сделал паузу.

— Но ты здесь, а я никогда не умела ждать, когда дело касалось тебя. — Люк огляделся по сторонам, а затем понизил голос: — Я сожалею о том, как я повел себя раньше. Мне не следовало говорить то, что я сказал о твоей бабушке. Я чертовски зол на то, что она сделала, но это не оправдывает моих слов, и я обещаю тебе, что найду тех, кто убил ее, и заставлю их заплатить за это.

Мэллори смягчилась: — Ты был зол, и я знаю, что ты не имел в виду то, что сказал о Нане. Ты хороший человек, Люк Фостер. Я этого никогда не забывала.

Его улыбка была слабой: — Спасибо.

— И если уж на то пошло, — она взглянула на него из-под ресниц. — Я помню о тебе больше, чем о ком-либо другом в этом городе.

— Я не уверен, хорошо это или нет. — Он полусерьезно усмехнулся.

— Это определенно…

Мэллори прервал звук колокольчика над дверью, и она вздрогнула, когда в ресторан вбежал Билли. Его легкая хромота стала более заметной, но когда он увидел Люка, стоящего у края стола, то заметно замедлил шаг, отведя плечи назад и подняв подбородок. Люк перевел взгляд с мужчины на Мэллори, и она прикусила губу, чтобы подавить стон, когда он фыркнул.

— Привет, Мэл. Извини, что заставил тебя ждать. — Билли усмехнулся, переключив свое внимание с нее. — Люк.

— Билли. — Люк поприветствовал его с едва заметным намеком на вежливость.

— Спасибо, что составил ей компанию, но дальше я сам разберусь. — Билли шлепнул Люка по руке, а затем скользнул в кабинку напротив нее.

Мэллори попыталась не поморщиться от этой встречи, но не была уверена, что ей это удалось, когда Люк усмехнулся и покачал головой: — Что ж, рад был снова тебя увидеть, Мэл. Я оставлю тебя поужинать с твоим другом.

Она ухмыльнулась, не в силах скрыть это выражение после того, как Люк сделал ударение на последнем слове. Друг.

— Увидимся, Люк. Приятного ужина и сообщи мне, если узнаешь что-нибудь новое о деле Наны.

Люк опустил подбородок в знак благодарности, а затем повернулся и направился к кассе, даже не взглянув в сторону Билли. Мэллори смотрела ему вслед, ненавидя, что снова вынуждена наблюдать за тем, как он удаляется от нее, и она не может пойти за ним.

— Что он хотел? — Голос Билли отвлек ее взгляд от Люка, и она попыталась улыбнуться.

— Просто поздоровался, потому что увидел, что я сижу одна.

— Да, извини. Я работал и потерял счет времени. — Билли действительно выглядел извиняющимся, и его оправдание не было чем-то необычным, поэтому она приняла его.

Она подняла свой бокал и сделала глоток: — Чем ты занимаешься в последнее время?

— Ну, технически я работаю на отца на лесопилке, но моя настоящая страсть — это мой подкаст.

— У тебя есть подкаст?

— Конечно, есть.

— Это очень круто.

— Спасибо. — Билли выглядел довольным собой.

— Он доступен во всех обычных приложениях для подкастов? Apple? Stitcher? Я посмотрю его, когда вернусь домой вечером, и сохраню в избранное.

— О, ну… Хм… — Улыбка Билли мгновенно сникла. — Пока нет. Я только начинаю. Он есть на моем сайте, но я еще не перешел на широкую аудиторию.

Только через секунду Мэллори поняла, что он имеет в виду. У Билли не было подкаста. Совсем. Возможно, у него был микрофон и пульт, на которые он потратил все свои деньги. Он хотел стать подкастером, скорее всего, потому, что слышал, что это модно, а Билли всегда хотел сделать себе имя, но пока еще не понимал, как это работает.

И почему-то ее это не удивило.

— О, хорошо. — Мэллори вздохнула с облегчением, когда к ней подбежала официантка и избавила ее от необходимости говорить что-либо еще.

— Детки, вы знаете, что хотите съесть?

Мэллори проигнорировала тот факт, что она уже давно не ребенок, и кивнула: — На этот раз я возьму корзинку с курицей.

— Звучит неплохо. Я тоже. — Билли кивнул в знак согласия: — И добавь мне клубничный коктейль, Крисси.

— Будет сделано. — Пожилая женщина подмигнула ему и поспешила выполнить заказ.

Мэллори вполне ожидала, что Билли снова заговорит о своем подкасте, как только официантка уйдет, но он удивил ее, сменив тему.

— Итак… Люк нашел что-нибудь новое в деле твоей бабушки?

— Что? — спросила она, пораженная вопросом, который, казалось, возник из ниоткуда.

Билли пожал плечами: — Вы двое разговаривали, когда я пришел, и я подумал, что, может быть, у него появилась новая зацепка или он обнаружил какие-то улики или что-то еще.

— Если и так, то он мне не сказал. Как я уже говорила, он просто подошел поздороваться, когда увидел, что я сижу одна.

— Ну, я надеялся, что к этому времени у него уже будет что-нибудь на убийцу. — Билли откинулся назад и скрестил руки на груди. — Я имею в виду, что Темпест — маленький город. Он должен иметь представление о том, кто может быть виновен, в конце концов, это его работа — обеспечивать безопасность жителей этого города.

— Я уверена, что Люк делает все возможное. — Она немного побледнела, защищая его.

— Но первые 48 часов имеют решающее значение. Все телепередачи, подкасты, романы о настоящих преступлениях говорят об одном и том же. Первые сорок восемь часов — это лучший шанс для властей поймать убийцу.

— У Люка есть несколько зацепок. Он работает над этим. Он настроен на раскрытие этого дела, и я ему доверяю.

— Он хоть кого-нибудь допросил? — Билли давил, и когда Мэллори не ответила, он поднял бровь. — Знаешь, самый логичный подозреваемый — Хоуп, верно? Он хотя бы разговаривал с твоей сестрой?

Мэллори отпрянула назад, как будто он ее физически толкнул: — Что? Нет! Хоуп никогда бы не сделала этого!

— Я знаю это. — Билли снова наклонился вперед, голос был низким. — Конечно, я это знаю. Я просто хочу сказать, что полиция должна допросить всех, кто был близок к твоей бабушке, даже Хоуп, даже тебя. Если он этого не делает, значит, он не справляется со своей работой.

— Во-первых, — Мэллори прищурилась на него. — Мне не нравится намек на то, что моя сестра могла убить нашу бабушку. Подобные заявления — это именно то, что этот город с удовольствием подслушал бы, чтобы превратить их в сплетни и домыслы. Я этого не потерплю, Билли. Еще раз произнесешь имя Хоуп, и я заставлю тебя пожалеть об этом.

Он откинулся на спинку кресла, подняв руки в успокаивающем жесте: — Прости. Ладно. Прости меня, Мэл. Я просто пытался донести до тебя мысль, что…

— Я знаю, что ты хотел сказать. Ты считаешь, что Люк не справляется со своей работой. Ты хотел, чтобы я усомнилась в том, что он способен найти убийцу Наны, и почему? Потому что ты все еще ревнуешь пятнадцать лет спустя, что я предпочла его тебе?

Билли нахмурился: — Это неправда.

— О, нет. Конечно. Я просто высказываю свою точку зрения. — Она швырнула его слова обратно в него. — Знаешь что? Я думаю, мне нужно просто уйти.

— Нет. Пожалуйста. — Билли протянул руку через стол, чтобы схватить ее за запястье, и она так яростно на него посмотрела, что он тут же отдернул ее. — Мэллори, мне очень жаль. Пожалуйста, не уходи. Нашу еду скоро принесут, и мы не обязаны говорить о твоей бабушке, если ты не хочешь.

Она вздохнула: — Дело не в том, что я не хочу о ней говорить. Просто мне не нравятся твои намеки.

— Даже если они обоснованы?

— Билли… — предупредила она, хватая свою сумочку.

— Он хоть раз упоминал о парне твоей бабушки? — Билли задал вопрос так быстро, что Мэллори сначала не была уверена, что правильно его расслышала.

— Что?

Билли хотел сказать что-то еще, но тут вернулась Крисси с подносом и бодрым настроением. Она разложила по корзинкам курицу и картофель фри. Она долила содовую Мэллори и, протянув две соломинки для клубничного молочного коктейля, сделала небольшое движение, как будто ожидала, что они поделятся им. Мэллори проигнорировала ее, и не поднимая глаз, взяла бутылку с кетчупом и выдавила немного на картофель фри, пока Крисси не закончила обслуживать Билли и не ушла.

Как только она убедилась, что женщина находится вне пределов слышимости, Мэллори подняла голову и пристально посмотрела на Билли: — Повтори то, что ты сказал перед тем, как она нас прервала.

— Что именно? — Билли потянулся за бутылкой кетчупа, которую она поставила между ними. — О парне твоей бабушки?

— Да. Это. Что ты имеешь в виду под парнем?

Брови Билли почти коснулись линии редеющих волос: — О, ничего себе. Ты не знала? Они тебе не сказали? Полагаю, это отвечает на вопрос, считает ли Люк его подозреваемым, раз он даже не рассказал тебе о нем.

— Расскажи мне, что ты знаешь.

Он положил в рот картошку фри и прожевал, улыбаясь: — Ну, твоя сестра действительно должна быть той, кто…

— Билли. — Она выхватила у него из рук бутылку с кетчупом и стукнула ею по столу.

— Ладно. Ладно. Боже, я забыл о твоем характере.

Мэллори бросила на него взгляд, и этого оказалось достаточно, чтобы он заговорил.

— У твоей бабушки был парень. Они встречались несколько лет. Они проводили все свое время вместе. Ходили слухи, что ему не терпелось сделать все официально. Я очень удивлен, что ты ничего не слышала об их отношениях, не видела его и не разговаривала с ним. Это интересно.

— Почему это интересно? — Она нахмурилась, глядя на Билли, когда он отхлебнул коктейль.

— Потому что это заставляет меня думать, что он затаился, что, как по мне, как раз то, что убийца должен был бы делать прямо сейчас.

— Ты думаешь, что парень Наны — убийца? — спросила Мэллори.

— Возможно. — Билли замер с куском курицы на полпути ко рту. — А что? У вас есть другой подозреваемый?

— Нет. — сказала Мэллори, вероятно, слишком быстро, потому что Билли только поднял брови. Она сделала паузу и успокоительно вздохнула. — Я не имею права обсуждать это, но да, у меня был другой подозреваемый, но мне сказали, что его алиби надежно.

— Интересно. — Билли подался вперед. — Расскажи мне больше.

— Я только что сказала тебе, что не могу. — Мэллори закатила глаза. — Кроме того, сейчас меня больше интересует, что ты можешь рассказать мне об этом парне Наны, о котором мне никто не говорил.

— Ну, я знаю не больше того, что я тебе рассказал. Они уже давно вместе, так что я просто нахожу странным, что твоя сестра не упомянула о нем, или что он не пришел познакомиться с тобой.

— Это странно. — Согласилась Мэллори. — Как его зовут?

— Гэри. — Билли сказал ей, прежде чем сделать еще один долгий глоток своего коктейля. — Гэри Фарадей.

— Это имя кажется мне смутно знакомым.

— Наверное, потому что его внучка, Шивон, училась в школе на год младше нас.

— О да, я ее помню. Замечательная девушка. Разве она не собиралась работать в НАСА или что-то в этом роде?

— Понятия не имею, она была не в моем вкусе. — Билли пожал плечами.

Мэллори закатила глаза, погружаясь в еду. В голове у нее роились все новые теории и вопросы. Ей нужно было узнать, почему Хоуп не упомянула о Гэри Фарадее. Ей нужно было узнать у Люка, не допрашивал ли он неуловимого парня. И ей нужно было выяснить, способен ли человек, которого любила ее бабушка, убить ее.

Поев несколько минут в относительном молчании, лишь изредка комментируя, насколько вкусной была еда, она вытерла рот салфеткой и отложила ее в сторону. Билли заметил это действие и отложил клубничный коктейль, который он только что допил. Он вытер рот и улыбнулся ей.

— Десерт?

— Я так не думаю, Билли. Извини, что на этот раз я решила откланяться и сбежать, но…

— Но я рассказал тебе о парне твоей бабушки, и с тех пор ты думаешь только о нем. Он ухмыльнулся.

— Извини.

— Нет, не стоит. У тебя сейчас много всего происходит. Я понимаю.

— Спасибо, и за понимание, и за информацию. — Она потянулась, чтобы коснуться его руки и по-дружески сжать ее, но он удивил ее, перевернув свою руку и взяв ее в свою. — Э-э… Билли?

— Слишком быстро? — Он улыбнулся, и она медленно отдернула руку.

— Послушай, Билли…

— Черт. После этих двух слов никогда не бывает ничего хорошего. — Он снова ухмыльнулся, и она вздрогнула.

— Прости, если я дала тебе неверное представление о сегодняшнем свидании. У меня только что закончились отношения, я переживаю смерть бабушки и узнаю, что мои воспоминания — лишь полуправда. Я сейчас не в том состоянии, чтобы с кем-то что-то начинать.

— Я понимаю. И не волнуйся об этом. У нас есть все время в мире, чтобы восстановить отношения, когда ты вернешься домой, где тебе самое место.

Мэллори не совсем понимала, почему эти слова вызввали у нее дрожь, но она отмахнулась от них.

— Я очень надеюсь, что у нас будет шанс снова встретиться и стать друзьями, Билли. — Она сделала ударение на слове «друг», надеясь, что он поймет намек, но он лишь продолжал улыбаться.

— Ну, давай. Иди поговори со своей сестрой. Я заплачу за ужин. Я угощаю, поскольку это была моя идея.

— Спасибо. — Она взяла свою сумочку и скользнула в сторону выхода из кабинки. Билли сделал то же самое, но она отмахнулась от него. — Не вставай из-за меня.

— Уже встал. — Билли с ворчанием поднялся на ноги и, не раздумывая, обнял ее.

Мэллори старалась не вырываться и не отталкивать его от себя. Это всего лишь объятия, сказала она себе. Друзьям разрешается обниматься, и, по крайней мере, он не пытался ее поцеловать. Он отстранился, выглядя ужасно гордым собой.

— Увидимся, Мэл.

Помахав на прощание рукой и выходя из закусочной, Мэллори не могла не оглянуться. Билли все еще стоял у края стола и смотрел ей вслед. Его улыбка померкла, но он снова натянул ее, увидев ее взгляд. Она вздрогнула и бросилась за угол, скрывшись из виду.

Всю дорогу до дома бабушки она не могла отделаться от ощущения, что в поведении Билли что-то не так. Он, конечно, был рад ее видеть, но единственное, о чем он хотел говорить и за обедом, и за ужином, — это о смерти бабушки. Она предполагала, что убийство в таком маленьком городке, как Темпест, будет долгое время оставаться актуальной темой, но все же что-то не давало ей покоя.

Только когда показался дом Наны, она поняла, в чем дело. Дом рядом с бабушкиным был темным, только на крыльце горел свет. Это был дом, в котором вырос Билли. Все детство они были соседями. Она не знала, живут ли там до сих пор его родители, но у нее возникло подозрение, что да.

И от этого его прощальное замечание о том, что он еще увидит ее, приобрело зловещий оттенок, которого, как она была уверена, он не хотел, даже если теперь в этих словах слышалась лишь угроза.

Глава 9

Мэллори почти бегом поднялась по лестнице и без стука ворвалась в квартиру Хоуп. Хоуп сидела на диване с вязальными спицами в руках, работая с темно-красной нитью. Она направила острые предметы на Мэллори, и глаза ее вспыхнули.

— Боже правый, Мэл! Ты можешь не пугать меня до смерти?

— Извини. — Мэллори закрыла за собой дверь.

— Там убийца на свободе, так что, может быть, в следующий раз постучишь. — Хоуп прижала руку к груди.

— Именно. Там убийца, а твоя дверь даже не была заперта. Может, в следующий раз задвинешь засов? — ответила Мэллори.

Хоуп прищурилась на это замечание, но вернулась к своему вязанию: — Где ты была?

— Обедала в закусочной. — Она бросила сумочку на стол и подошла ближе, чтобы оказаться прямо над младшей сестрой. — Почему ты не сказала мне, что у бабушки был парень?

Руки Хоуп замерли: — Кто тебе это сказал?

— А разве это важно? Так почему ты мне не сказала?

— Во-первых, перестань так нависать надо мной, держа руки на бедрах. Ты похожа на бабушку. — Приказала Хоуп, и Мэллори нахмурилась, но сделала то, что ей было сказано.

Она подошла к столу в углу и опустилась на стул: — Не могу поверить, что ты не сказала мне, что у Наны есть парень. Не нужно даже слушать подкасты о настоящих преступлениях, чтобы понять, что это всегда муж, или, в данном случае, парень.

— И именно поэтому я тебе не сказала. Именно поэтому. — Хоуп фыркнула. — Я знала, что ты сделаешь его подозреваемым.

— Он и должен быть подозреваемым, поэтому я его сейчас и гуглю!!!

— Гэри и мухи не обидит. Он милый старичок, который обожал Нану.

Мэллори закатила глаза, набирая его имя в поисковой системе на ноутбуке: — Так говорят обо всех в Dateline прежде чем узнают, что парень убил свою жену!

— Мэл, ты просто смешна.

— Я смешна? — Ее голос повысился: — Это ты попросил меня помочь раскрыть убийство Наны, а потом скрыла от меня вполне логичного подозреваемого.

— Гэри — хороший парень.

— Почему ты так уверена в этом?

— Потому что я была здесь, Мэл! Я видела их вместе. Я знаю его. А ты нет.

— Но ведь у меня не было выбора, не так ли? — огрызнулась Мэллори в ответ.

— Ты не можешь просто…

Дверь в квартиру медленно открылась, и в комнату вошла Руби с обеспокоенным выражением лица: — Эй! Я с тротуара слышала, как вы двое кричали друг на друга. Что происходит?

Хоуп хмыкнула и снова взяла в руки вязание: — Ничего.

— Мэл? — Руби подняла бровь.

— Ничего. — Она бросила взгляд на сестру, а затем вздохнула: — Все в порядке.

— Ну, это не звучало нормально. Звучало так, как будто вы ссорились.

— Вообще-то, мы спорили о потенциальном подозреваемом.

Руби посмотрела между ними: — Кто?

— Гэри Фарадей. — Мэллори сказала одновременно с Хоуп: — Парень бабушки.

— О…

Мэллори бросила взгляд на подругу: — Ты тоже знала о нем?

— Ну, да. Все знали, что они пара. — Руби поморщилась, когда Мэллори фыркнула, и вернулась к прокрутке страниц на ноутбуке. — Я не знала, что Хоуп не рассказала тебе о нем.

— Похоже, она считает, что он не может быть виноват, потому что он обожал Нану. — Мэллори нажала кнопку, и рядом с ней на столе ожил принтер.

— Что ты делаешь? Что ты распечатываешь?

— Фотографии наших подозреваемых. Информация для расследования.

Руби вошла в комнату: — Планируешь сделать доску убийства?

— Ну, я не собиралась, но теперь сделаю. — Мэллори усмехнулась.

— Вот. Давай я освобожу нам место для работы. — Руби начала вытаскивать булавки из пробковой доски на стене за столом, куда Хоуп прикрепила листовки и фотографии.

— Да, конечно, не обращайте внимания на мои вещи. Сделай доску убийств в моей гостиной. Это совершенно нормально. — Хоуп нахмурилась.

— Разве не ты сказала мне, что мы не нормальные? — Мэллори огрызнулась, но, увидев обеспокоенное выражение лица Хоуп, смягчилась. — Мы найдем убийцу Наны, а потом я верну все на свои места. Хорошо?

Хоуп молчала, поэтому Мэллори разрешительно кивнула Руби. Работая в тандеме, они аккуратно сложили вещи Хоуп в ящик стола. Затем они стали прикреплять к доске распечатанные Мэллори документы.

Первой была фотография бабушки, которая улыбалась, держа в руках свой тыквенный пирог, получивший приз на прошлогодней осенней ярмарке. Сердце Мэллори сжалось от осознания того, что она больше никогда не увидит этой улыбки и не попробует знаменитого пирога, но она отогнала эти мысли и продолжила работу. Если она хотела поступить правильно по отношению к бабушке, то должна была найти ее убийцу.

Далее следовала фотография Кейла Абернати, которую она нашла на его сайте. Под ней она прикрепила обычный лист бумаги, а затем написала все, что им было известно о его возможных мотивах и возможностях. Он хотел купить магазин бабушки, но она отказалась. Он был в доме в ночь ее смерти, и они поссорились. Под этим она прикрепила стикер с надписью «Алиби» и знаком вопроса. Люк сказал ей, что у Абернати оно есть, но не сказал, какое именно. Ей нужно было выяснить и перепроверить все самой.

На следующей фотографии был изображен улыбающийся мужчина с глубокими морщинами от смеха и густыми белыми волосами. Она рискнула взглянуть на Хоуп и увидела, что ее младшая сестра снова хмурится. Вязание было забыто на коленях, и она покачала головой.

— Ты действительно собираешься включить Гэри в список подозреваемых, даже не поговорив с ним?

— Я бы с удовольствием с ним поговорила. — Ответила Мэллори. — Но поскольку я только что узнала о нем, у меня еще не было такой возможности.

— Какой у него мотив? — спросила Руби, задумчиво глядя на доску.

— Как обычно. Страсть. — Мэллори пожала плечами.

— Ты думаешь, он любил ее так сильно, что убил ее? — Хоуп закатила глаза.

— Ходят слухи, что он хотел жениться. Может быть, он попросил, а Нана ему отказала. Они поссорились, и он в пылу ссоры схватил нож.

Руби медленно кивнула: — Это правдоподобно.

— Правдоподобно — не значит реально. — Хоуп нахмурилась. — Если это все, что вам нужно, чтобы сделать кого-то подозреваемым, то вы можете придумать мотив практически для любого человека в этом городе.

Мэллори положила руки на бедра. — У тебя очень много замечаний для человека, который не хотел принимать в этом никакого участия.

— Я просто указываю на то, что у вас нет ничего, что позволило бы предположить, что этот сценарий действительно имел место. Если вы собираетесь строить дикие догадки о том, что Нана с кем-то поссорилась и он схватился за оружие, то с таким же успехом это могли бы быть вы или я на той доске.

Мэллори подняла бровь, и ее сестра мгновенно вскочила на ноги, направив на нее вязальные спицы.

— Не смей, Мэллори Джейн Торн.

— Что? — Она невинно ухмыльнулась.

— Если ты попробуешь прекрепить меня на эту доску, я просто могу воткнуть в тебя эту спицу, пока ты спишь сегодня ночью.

Мэллори усмехнулась, услышав угрозу: — Ты слышала этот мотив, Руби? Она убирает женщин Торн одну за другой, чтобы получить наследство в свое полное распоряжение.

— Тебе лучше спать с одним открытым глазом. — Руби хихикнула.

— Вы двое вместе всегда были неисправимы. — Хоуп бросила на них взгляд. — И для протокола, у меня есть алиби. Я была с Корой и Гвен. Десятки людей видели меня в среду вечером. Ты можешь сказать то же самое?

— Я была в Нью-Йорке и не знала, что Нана заколдовала меня, так что… — Мэллори пожала плечами, а когда сестры посмотрели на Руби, она подняла руки вверх.

— Не смотрите на меня. В среду было полнолуние, так что я пробыла волком до рассвета.

— Интересно. — Мэллори снова взяла в руки ручку: — Значит ли это, что Гэри не волк-перевертыш?

— Определенно нет.

— Он человек. — Добавила Хоуп, и когда Мэллори подняла брови, ее сестра пожала плечами. — В Темпесте живут и нормальные люди. Ну, может быть, не совсем нормальные. Люди, которые знают о сверхъестественном и магии благодаря прошлому опыту или которые были воспитаны в семье, знающей о нас. Что-то в этом роде.

— Интересно. — снова сказала Мэллори, добавив слово «человек» в свой информационный лист о парне Наны, а затем вернулась к своему первому подозреваемому. — А что насчет Абернати? Что он из себя представляет?

— Кроме того, что он придурок? — Руби пожала плечами. — Без понятия.

Хоуп пожала плечами, когда Мэллори повернулась к ней.

— Это нормально, что люди держат свою… личность… в секрете?

— Некоторые так делают. Это не редкость. — ответила Хоуп.

— Нам нужно выяснить и это. Может быть, это как-то связано с его планами относительно города и магазина Наны. — Мэллори поставила еще один знак вопроса рядом с его фотографией и отошла.

Руби нахмурилась: — Двое подозреваемых? Один с якобы надежным алиби, а другой — старик, не обладающий сверхъестественными способностями? Это все, что у нас есть?

— Не совсем. — Мэллори достала из принтера последний лист бумаги, который она распечатала, и протянула его своей подруге. — Посмотри на это.

Глаза Руби забегали по странице, и она открыла рот: — Не может быть.

— Нет, может. — возразила Мэллори.

— Что — Хоуп бросилась к ним: — Что это?

Руби передала ей лист бумаги, и Мэллори наблюдала, как сестра читает его. Она не чувствовала себя правой, когда Хоуп закрыла рот от шока, но и не чувствовала себя виноватой. Хоуп покачала головой, но прежде чем она успела произнести хоть слово, Мэллори выхватила бумагу и прикрепила ее к доске.

— Вот о чем я говорила, Хоуп. Ты не знаешь того, чего не знаешь. — Она снова повернулась к сестре. — Я нашла это за один поиск Google. Представь, что еще он может скрывать.

— Я просто… — Хоуп нахмурилась. — Я даже не знала, что он был женат раньше.

— Женат на женщине, которая в один прекрасный день взяла и исчезла, и больше ее не видели и не слышали. — Руби добавила: — Если спросить меня, это очень подозрительно.

— А я не спрашивала. — Хоуп огрызнулась, а затем снова обратилась к Мэллори: — В этой статье нет ничего, чтобы предполагать, что он причинил вред своей жене.

— Но и нет того, чтобы предположить, что он не причинил. — Мэллори пожала плечами: — Там говорится, что подозреваются насильственные действия и что он был последним, кто видел свою жену перед тем, как она пропала.

— Там также говорится, что он исключен из числа подозреваемых. — Возразила Хоуп.

— Может быть, но я не могу исключить его из числа подозреваемых в убийстве Наны. Пока не могу.

Руби заговорила прежде, чем сестры успели начать новый спор: — Хоуп, у этого человека пропала жена. Теперь есть мертвая женщина, за которой он ухаживал. Если в его прошлом есть еще хотя бы одно подозрительное событие, это будет довольно пугающая картина.

— Мне нужно пойти и поговорить с Люком. Узнать, допрашивал ли он Гэри Фарадея, и если нет, то почему.

Хоуп потерла виски: — Тебе не нужно этого делать.

— Я знаю, ты не думаешь, что он мог это сделать, но…

— Тебе не нужно говорить о нем с Люком, потому что ты можешь просто поговорить с ним напрямую. — Хоуп прервала сестру, нахмурившись.

Мэллори удивленно подняла брови: — Ты знаешь, где он?

— Конечно, я знаю, где он. Гэри никогда не пропускает пятничный турнир по дартсу у Сильви.

— С чего это вдруг ты решила помочь? — с подозрением спросила Мэллори.

— Потому что я уверена, что Гэри не мог причинить вреда Нане, и знаю, что если ты поговоришь с ним, то придешь к такому же выводу.

Мэллори обменялась взглядом с Руби, которая только пожала плечами и снова обратилась к сестре: — И ты действительно думаешь, что он будет сидеть в баре и играть в дартс через два дня после убийства женщины, которую он любил и на которой якобы хотел жениться?

— Я думаю, что он, скорее всего, предпочел бы сидеть дома и погрязать в своем горе, но у него есть хорошая компания друзей, которые не позволят ему остаться одному в такой момент, так что да. Он будет там. — Хоуп защищалась.

— Ну, тогда это здорово. Мы можем поговорить с ним сегодня вечером. — Руби указала на наряд Мэллори: — Иди переоденься во что-нибудь более подходящее для пятничного вечера в баре.

Мэллори закатила глаза: — Я посмотрю, что можно подобрать, чтобы ты одобрила. Дай мне пятнадцать минут.

Хоуп вздохнула: — Мне тоже.

— Ты идешь с нами? — Руби усмехнулась.

— Только для того, чтобы убедиться, что ты не запугаешь Гэри. Ему понадобится дружелюбное лицо, чтобы противостоять вам двоим, когда вы будете работать в режиме детективов.

Руби ухмыльнулась и снова обратилась к Мэллори: — Похоже, у нас будет старомодный девичник.

Глава 10

В «Сильви» было еще более оживленно, чем когда Мэллори зашла туда накануне вечером, не представляя, во что она ввязалась. Музыка гремела. Танцпол был переполнен. У барной стойки не было ни одного свободного стула, а в зале, где находились доски для игры в дартс и бильярдные столы, было только стоячие места.

Мэллори остановилась, когда они вошли, и ее глазам предстали всевозможные существа и люди. Она узнала красноглазую пару, которая прошла мимо нее накануне вечером, танцующих близко друг к другу. Группа молодых, шумных мужчин лет двадцати с небольшим скандировала, пока несколько их друзей выпивали залпом пиво, и она решила бы, что это люди, если бы не блеск золота в их глазах, когда они закончили и зарычали от гордости. Вампиры и оборотни, поняла она, но были и другие существа. Среди них был высокий парень с красным оттенком кожи и рогами, торчащими из лысой головы. Кривоногая женщина, сидящая на барной стойке, слизывала соль с тыльной стороны руки, прежде чем сделать глоток, обнажив длинный черный язык, похожий на змеиный. По мере того как Мэллори замечала огромное количество разнообразных сверхъестественных существ, она напрягалась, готовясь к головной боли, которую испытывала всякий раз, когда сталкивалась с магическим миром.

— Ты в порядке? — Хоуп дотронулась до ее руки, обеспокоенное выражение ее глаз смягчилось.

— Да. — Мэллори заставила свои плечи расслабиться и кивнула, — Нормально.

— Голова не раскалывается?

— Скорее, тупая боль. — Призналась она, и Хоуп сжала ее руку.

— Это хорошо, Мэл. Это действительно хорошо. Это значит, что заклинание Наны ослабевает быстрее, чем я ожидала.

— Ты имеешь в виду, что я начну возвращать свои воспоминания без ощущения, чтобы мне через мозг пропускают ток?

— Скрестим пальцы.

— Эй, вы двое. — Руби вернулась с того места, где она шла впереди, прежде чем поняла, что их с ней нет. — Что вы делаете? Вы блокируете дверь.

— Извини. — Мэллори сказала в то же самое время, когда Хоуп взволнованно заговорила: — У нее больше не болит голова, когда она заходит в это место!

— Это потрясающе! — Руби быстро подняла большой палец вверх: — А теперь идемте. Я видела Гэри за столом рядом с досками для дартса.

— Веди. — Мэллори прижалась к своей подруге, проталкиваясь и маневрируя в толпе.

Как будто это было самой естественной вещью в мире, они втроем взялись за руки, чтобы не потеряться, и сердце Мэллори сжалось от любви. Пусть она вернулась домой при самых неблагоприятных обстоятельствах, но ей было приятно находиться рядом с людьми, которые знали ее лучше всех на свете. Сейчас они знали ее даже лучше, чем она сама. Может быть, она не все помнила о своей жизни в Темпесте, но она точно знала, что может довериться своей сестре и лучшей подруге, которые помогут ей открыть для себя не только то, кем она была, но и то, кем она должна была стать.

Руби остановилась, и Мэллори столкнулась с ней.

— Эй.

— Это он. — Руби показала подбородком в сторону мужчины, одиноко сидевшего за маленьким столиком в пабе и грустно смотревшего в кружку пива.

Он был похож на фотографию, которую Мэллори нашла в Интернете, но в то же время и не был похож. Улыбка исчезла. Черты его лица казались более глубокими. Даже то, как он держал себя, сгорбившись, словно на его плечах лежала вся тяжесть мира, отличало его от того ухмыляющегося человека, которого Мэллори видел в Интернете.

— Ладно, я… — начала она, но Хоуп первой отделилась от них и двинулась к нему.

— Гэри. Привет. — Хоуп мягко улыбнулась, и мужчина поднял голову, его черты немного посветлели, когда он увидел ее.

— Хоуп. Привет. — Он хотел встать, но Хоуп усадила его обратно.

— Не вставай ради меня. — Она протянула руку и крепко обняла старика, а затем отстранилась на расстояние вытянутой руки, нахмурив брови. — Как ты держишься?

— Я просто сосредоточен на том, чтобы пережить каждую следующую минуту, но, думаю, ты это знаешь. — Его губы дрогнули в грустной улыбке, которая не достигла его глаз. — Я не ожидал увидеть тебя сегодня вечером.

— Я не собиралась приходить, это точно, но у меня есть кое-кто, кто хочет с тобой встретиться, и я подумала, что ребята не позволят тебе остаться дома одному. — Хоуп слегка повернулась, приглашая Мэллори присоединиться к ним: — Гэри, это моя сестра, Мэллори.

— О, вау! — Глаза Гэри расширились, когда Мэллори подошла к ним. — Мэллори. Конечно. Приятно познакомиться. Я заходил сегодня в магазин, когда узнал, что ты в городе, но тебя там не было. Я бы хотел, чтобы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах, но…

Его голос прервался, и он покачал головой, явно расстроенный. Хоуп бросила на Мэллори укоризненный взгляд, и та в ответ посмотрела на сестру. То, что старик был грустен, еще не означало, что он не убил Нану в самый ответственный момент. Это могло быть как сожаление, забившее его голос, так и горе.

— Я тоже. — Она протянула руку, гадая, действует ли ее дар на людей так же, как на некоторые предметы, но когда Гэри сжал ее ладонь своей, она не почувствовала видения, только неприятное ощущение, что она собирается испортить этому человеку вечер своими вопросами.

Тем не менее, она продолжала.

— Гэри, надеюсь, вы не против, но у меня есть несколько вопросов о ваших отношениях с Наной.

Он слегка наклонил голову, переводя взгляд с нее на Хоуп. Что бы он ни увидел на лице Хоуп, он принял решение, потому что, когда он снова посмотрел на Мэллори, та кивнула. Он выглядел удивленным, но пожал плечами и указал на стулья напротив себя.

— Конечно, конечно. Присаживайся.

— Я пойду принесу что-нибудь выпить. — Руби заговорила, до сих пор молчавшая позади них, и Мэллори благодарно улыбнулась подруге, прежде чем та скрылась в толпе.

Хоуп села на стул напротив Гэри, но Мэллори не двинулась с места. Вместо этого она лишь выпрямила спину и переместилась поближе к столу, чтобы не повышать голос над музыкой и разговорами, раздававшимися вокруг них.

— Что вы можете рассказать мне о ваших отношениях с Наной?

Гэри улыбнулся еще одной маленькой грустной улыбкой: — Мы были друзьями, хорошими друзьями, в течение очень долгого времени. Каждое утро я приходил в «Священные земли» выпить кофе, и мы разговаривали. Это стало лучшей частью моих дней.

— Но ведь вы были больше, чем просто друзьями, верно?

— Ну… да. В конце концов я набрался смелости и пригласил ее на ужин, и по причинам, которые я никогда не пойму, твоя бабушка согласилась. Это было два, нет, три года назад. Мы встречались.

— И вы бы сказали, что любите ее?

В глазах Гэри мелькнуло такое глубокое чувство, что его голос слегка дрогнул, когда он кивнул: — Очень.

— Так сильно, что вы хотели на ней жениться?

— Да. Да. — Гэри усмехнулся, вытирая под глазом выступившую слезу.

Хоуп протянула руку и взяла его за другую руку, и Мэллори нахмурилась, увидев этот жест. Она знала, что Хоуп не верит в то, что этот человек способен причинить вред их бабушке, но Мэллори все равно должна была задавать сложные вопросы. Ей нужно было знать наверняка, увидеть его реакцию, поэтому она продолжила.

— Что бы вы ответили, если бы я сказала вам, что, по-моему, вы хотели жениться на бабушке, а она отказалась, и вы ее убили?

Гэри дернулся, как будто она дала ему пощечину, и его взгляд метнулся к Хоуп: — Это смешно.

— Я знаю, но… — начала Хоуп, но Мэллори прервала сестру.

— Правда?

— Конечно, да. — Гэри нахмурился, когда снова обратил на нее свое внимание. — Я люблю ее.

— Любили. — Мэллори поправила, но он покачал головой.

— Нет, дитя. Люблю. Я люблю твою бабушку. Я буду любить ее и скучать по ней до конца своих дней. — Он вздохнул: — А твоя теория о том, что я мог причинить ей боль, потому что она отклонила мое предложение, просто абсурдна. Я просил ее выйти за меня замуж больше года, а она отказала мне семью десятками разных способов. Для нее это была игра, для нас обоих. Она считала, что свидетельство о браке не стоит той бумаги, на которой оно напечатано, но я знал истинную причину, по которой она не вышла за меня замуж.

— И что же это было? — Мэллори недоверчиво приподнял бровь.

— Из-за тебя, — прямо сказал он, и на этот раз Мэллори отшатнулась, как будто ее ударили.

— Что это значит?

— Вы с Хоуп… были… единственной семьей, которая у нее осталась, и она любила вас, девочки, больше всего на свете. Она бы не вышла замуж, если бы вы обе не могли быть рядом с ней, и она знала, что это невозможно, не после того, что она сделала.

Мэллори сглотнула, преодолевая внезапный комок в горле: — Она сказала вам это?

— Она и не должна была. Это часть любви к человеку. Знать о его глубочайших сожалениях без необходимости говорить об этом вслух. — Гэри удивил ее, когда протянул свободную руку и положил ее на руку Мэллори, которой она вцепилась в край стола. — Она сожалела, что отослала тебя и наложила то заклинание, чтобы ты не вернулась. В тот момент она думала, что так будет лучше для тебя и для безопасности всех в этом городе, но она ошибалась, и она знала это перед смертью. Я думаю, она хотела бы, чтобы ты знала, что она сожалеет о своем выборе, который она сделала тогда.

Мэллори моргнула, когда на глаза навернулись слезы. Ей хотелось накричать на этого бедного, убитого горем старика. Она хотела крикнуть, что если бы бабушка знала, что поступила неправильно, то могла бы в любой момент все исправить, но не сделала этого. Но она ничего не сказала, потому что Хоуп была права. Этот человек любил их бабушку, и его боль была понятна даже ей, сквозь весь ее скептицизм и гнев.

Гэри сжал ее руку, когда она замолчала: — Послушай, я знаю, что ты меня не знаешь, но я надеюсь, что теперь, когда ты вернулась в Темпест, мы сможем это изменить. Думаю, когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я никогда не смогу никому причинить боль, и уж тем более женщине, которую я люблю.

— А как же ваша первая жена? — Мэллори выложила последнюю часть своей теории, которая еще могла иметь значение.

— Моя… а что с ней? — Гэри убрал свою руку от руки Мэллори и снова нахмурился.

— Она исчезла при загадочных обстоятельствах. Даже подозрительных обстоятельствах. Ее тело так и не нашли, но считается, что она мертва. — Мэллори поспешила продолжить, даже когда Хоуп бросила на нее взгляд. — Это странно, вы не находите? Ваша жена исчезла, а теперь ваша любимая женщина убита?

— О, Мэллори. Гэри произнес ее имя так, словно она была глупым, но забавным ребенком. — Ты такая же твердолобая, как твоя бабушка. Она говорила мне, что именно поэтому вы всегда враждовали. Слишком похожи.

— Это не ответ.

— Мэл. — Хоуп шипела: — Прекрати. А потом обратилась к Гэри: — Ты не обязан ей отвечать.

— Все в порядке, дорогая. — Гэри снова похлопал Хоуп по руке. — Твоя бабушка знала правду, и, если это успокоит ваши души, я расскажу вам.

— Что именно? — надавила Мэллори.

— Тело Мэри так и не нашли, потому что она не умерла. Она очень даже жива и, насколько я знаю, неплохо себя чувствует. В последний раз, когда я с ней разговаривал, она жила в Калифорнии и решила попробовать себя в роли актрисы, в конце концов, она всю жизнь притворялась.

— Что? — Хоуп, наконец, выглядела озадаченной, но Гэри только улыбнулся.

— Полагаю, вы знаете ее под последним псевдонимом — Мариана Холлидей?

Мэллори фыркнула: — Актриса? Мариана Холлидей? Неужели ты думаешь, что я поверю, что она твоя бывшая жена? Она моложе меня. Сколько ей? Двадцать пять?

«В том-то и дело, что это Мэри. — Гэри ухмыльнулся. — Она может выглядеть на любой возраст.

Хоуп ахнула: — Она оборотень?

— Да. — Гэри смотрел на нее, как гордый учитель. — Именно так.

— Так ты знал о сверхъестественном мире, хотя ты человек. — Хоуп продолжала, явно собирая кусочки воедино быстрее, чем Мэллори.

— Снова правильно. — Гэри кивнул. — Я встретил Мэри, когда мне было двадцать лет. Она выглядела точно так же, как и сейчас, и, думаю, по моему внешнему виду можно сказать, что мои двадцать лет были очень давно.

— Значит, вы старели, а она нет? Вот как вы это поняли?

— Нет. На самом деле, за эти годы она достаточно изменила свою внешность, чтобы стареть вместе со мной. Мы полюбили друг друга, поженились и пытались завести детей. Она сказала мне, что была у врача и не сможет забеременеть. Это было другое время. Я не задавал вопросов. Я любил ее, и мы все равно строили совместную жизнь, хотя я и хотел иметь собственную семью.

Хоуп взглянула на Мэллори и, видимо, увидела ее замешательство, потому что заговорила: — У оборотней нет репродуктивных органов. Это одно из многих отличий их естественной анатомии от человеческой. Большинство исследований утверждает, что это побочный эффект их способности манипулировать собой и своим полом, но трудно сказать, поскольку их истинные формы проявляются редко.

— Оборотни. — Мэллори произнесла эти слова вслух, с трудом веря в то, что здесь не притаилась скрытая камера, которая только и ждет, чтобы застать ее врасплох и крикнуть «Попалась». — Существуют оборотни, которые могут выглядеть как угодно?

— Да. — Хоуп кивнула. — Но они редки. Очень редки. Я видела только одного.

— Или они хотят, чтобы вы так думали. — Мэллори изумленно покачала головой и заметила, что Гэри улыбается ей. — Что?

— Ничего. Извини. Я тоже так отреагировал, когда узнал правду. — Он пожал плечами. — В общем, если говорить коротко, то Мэри в конце концов устала от нашей совместной жизни. Ей захотелось чего-то другого, чего-то большего, чем быть женщиной средних лет, живущей в пригороде с мужем-учителем и его нищенской зарплатой.

— То есть она просто ушла от тебя? — Мэллори нахмурилась.

— Нет. Когда-то она любила меня, по крайней мере, настолько, чтобы сказать мне правду. Она показала мне, что она собой представляет, и мы поговорили об этом. Мы пробовали переезжать, чтобы она могла незаметно менять свою внешность, но через некоторое время это стало для нее слишком тяжело. Она не хотела оставаться со старым человеком, поэтому придумала план, как исчезнуть и заново создать себя. Она и так делала это каждые пару лет, поэтому знала, как сделать это правдоподобно. Мы попрощались и разошлись в разные стороны.

— Но вы до сих пор поддерживаете связь? — спросила Хоуп.

— Она звонит каждый год на годовщину нашей свадьбы и на мой день рождения, чтобы поздороваться и наверстать упущенное. Я думаю, ей нравится, что есть кто-то, кто знает правду о ней, даже если она знает, что в один прекрасный день меня уже не будет рядом, чтобы ответить.

Мэллори задумалась об этом, о том, что должно было произойти, чтобы этот человек смирился с тем, что женщина, которую он любил, солгала ему. Он узнал, что она даже не человек, и остался с ней. Она инсценировала свою смерть и бросила его, а он все равно брал трубку, когда она звонила, потому что знал, что ей нужна эта связь с прошлым. Она впитывала все, что он ей рассказывал, его открытость и честность, и понимала, что ее версия о том, что именно этот человек убил Нану, была такой же нелепой, как и то, что говорила Хоуп.

И это хорошо, сказала она себе.

Хорошо, что мужчина, с которым у Наны были отношения, не отвернулся от нее. Хорошо, что он так сильно любил ее. Хорошо, что Нана знала такую удивительную, искреннюю любовь до того, как у нее так жестоко отняли жизнь.

Но это также означало, что Мэллори вернулась к исходной точке, имея только одного подозреваемого.

Кейл Абернати, у которого было неопровержимое алиби и к которому она не могла приблизиться, поскольку Люк предупредил ее, чтобы она не лезла в его дело.

— Мэл?

— Прости, что? — Она поняла, что Хоуп позвала ее по имени.

— Я спросила, закончила ли ты допрашивать Гэри. — Хоуп выглядела слишком довольной собой, но Мэллори все равно кивнула.

— Мне жаль, Гэри. Я не должна была так допрашивать тебя о твоем прошлом и…

— Нет. Нет. — Он отмахнулся от ее извинений: — Я рад, что ты вернулась в Темпест и что ты хочешь выяснить, кто забрал у нас твою бабушку. Надеюсь, ты найдешь его, Мэллори, а когда найдешь, я хотел бы побыть с ним наедине в темном переулке.

— С кем это мы встречаемся в темном переулке? — Руби появилась из толпы с тремя бокалами в руках, и Мэллори рассмеялась над тем, как безупречно подруга рассчитала время.

— Тот, кто обидел Нану. — Она взяла один из бокалов, предложенных Руби, и озорно улыбнулась. — Потому что это был не Гэри.

— Черт. Значит ли это, что мы закончили? — Руби хмыкнула, но игриво подтолкнула старика: — Приятно слышать, что тебя оправдали.

— Спасибо. — Он добродушно усмехнулся: — Знаете, девочки, вы действительно были ярким пятном в моей ночи. Почему бы вам не придвинуть стулья и не насладиться напитками, пока я буду рассказывать вам свои лучшие истории о том, как я провел время с вашей бабушкой?

Хоуп посмотрела на Мэллори: — Что скажешь?

— Конечно. — Она кивнула. — Мне бы очень этого хотелось.

Глава 11

Мэллори не могла точно сказать, сколько времени прошло, но, судя по пустым стаканам на столе, она поняла, что уже поздно. После ее допроса они немного посидели с Гэри, и она обнаружила, что расслабилась настолько, что смеялась, когда он рассказывал истории о своих самых диких похождениях с Наной. Может быть, дело было в сладких напитках с лимонным вкусом, которые Руби приносила ей, вливая их в кровь, но обида, копившаяся в ней с тех пор, как она узнала о проклятом заклинании Наны, начала улетучиваться. Теперь все вокруг было теплым и немного размытым по краям — ровно настолько, чтобы чувствовать себя лучше, но не настолько, чтобы игнорировать голос в глубине души, который говорил ей, что если она выпьет еще, то завтра у нее будет похмелье.

В баре становилось все шумнее и шумнее, и Гэри попрощался с ней, казалось, уже несколько часов назад. Хоуп пошла с ним, пообещав друзьям, что проводит его до дома. Когда Мэллори сказала, что хочет остаться с Руби еще на некоторое время, сестра дала ей ключ и сказала, что приготовит для нее диван, что было очень мило, но вряд ли позволит хорошо выспаться, из-за чего ей хотелось поскорее закончить и вернуться домой.

В течение вечера она замечала, что несколько человек смотрели на нее, и, вспомнив о том, что она в своем родном маленьком городе, поняла, что они, скорее всего, сплетничали о ней. Они, вероятно, считали, что она должна быть дома и плакать из-за потери бабушки, но она утешала себя тем, что эти люди не знают ее и не вправе судить, как она справляется со своим горем.

Никто из них не испытывал противоречивых эмоций, связанных с тем, что они заново открыли себя только потому, что женщина, вырастившая их, была зверски убита, что привело к исчезновению проклятия, скрывавшего от них прошлое.

Она заслужила бокал, или три, или пять. Она не была уверена, сколько пустых бокалов принадлежит ей. Потеряв бабушку, она потеряла и контроль над тем, что считала реальностью. Ее мир перевернулся с ног на голову, и она справлялась с этим как могла, а всем, кто не был согласен с тем, как она это делала, лучше держать свое мнение при себе.

Руби вздохнула: — И тогда я сказала ему, что если ему нужен помощник, который будет целовать землю, по которой он ходит, то ему придется меня уволить, потому что единственный способ мне встать перед ним на колени — это увернуться от пули и надеяться, что она попадет в него.

Мэллори фыркнула от смеха, хотя и не совсем понимала, о чем говорит ее подруга. Руби долго рассказывала о своем боссе, мэре Придурке, и Мэллори отвлеклась. По крайней мере, ей было ясно, что Руби нужно уволиться с работы, но подруга, похоже, была полна решимости заставить его уволить ее.

Она оглядела бар и вздрогнула, когда ее внимание привлекла знакомая фигура: — Вот черт! Спрячь меня.

— Что? От кого? — Руби мгновенно оживилась, оглядываясь по сторонам, когда Мэллори отпустила волосы, упавшие на лицо.

— Билли.

Руби фыркнула: — Билли Шоул? Твой бывший парень из средней школы? Тот самый Билли?

— Да, этот Билли. — Она зашипела. — Я не могу сегодня еще раз с ним столкнуться.

— Еще раз?

Она застонала: — Я столкнулась с ним в закусочной, когда зашла пообедать. Потом он пригласил меня поужинать с ним.

— О, Мэл. Скажи мне, что ты этого не делала. — Руби рассмеялась.

— Я подумала, что это может освежить мою память, и пошла, но он хотел говорить только об убийстве бабушки и о том, что я должна остаться в городе, а не возвращаться в Нью-Йорк.

— Сильно.

— Да, и странно, правда? К тому же, теперь он появляется здесь, когда и я здесь. Он что, следит за мной или что-то в этом роде?

Руби ухмыльнулась: — Это маленький город, и это единственный бар, Мэл. Я сомневаюсь, что он следил за тобой.

— Ладно, но ты должна признать, что сейчас с ним что-то не так. То есть, конечно, он всегда был немного заторможенным, но сейчас он просто странный.

— Я не знаю. Это просто Билли. Он был странным с того самого футбольного матча в старших классах, когда он получил сотрясение мозга, из-за которого попал в больницу. Ты ведь помнишь, да? — Руби рассмеялась, а потом прикрыла рот рукой: — Ой, прости. Конечно, не помнишь.

Мэллори швырнула салфетку в свою подругу: — Грубиянка.

— Нет. Нет. Не из-за заклинания. Я имела в виду, что тебя там не было.

— Меня не было?

— Нет. Ты уже рассталась с ним и не пошла на игру, чтобы сделать домашнее задание. — Руби закатила глаза: — Как я потом узнала, это означало, что ты где-то проводила углубленное исследование миндалин моего брата.

— Мерзость. — Мэллори фыркнула.

— Это ты мне говоришь.

— Заткнись. — Она бросила еще одну салфетку, а затем провела взглядом по волосам, проверяя, не приближается ли к ним Билли. — Что ты думаешь? Стоит ли нам добавить Билли в список подозреваемых?

— Серьезно? Какой у него мотив?

— Я не знаю. Я?

— Я так рада, что ты не из тех людей, которые полностью зациклены на себе. — Руби захихикала, а Мэллори игриво высунула язык.

— Кстати, о полноте, мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь.

— Конечно. Конечно. Я оплачу наш счет с Сильви. Нам, наверное, пора заканчивать, пока ты не добавила кого-нибудь еще в список подозреваемых только потому, что считаешь его странным, ведь в этом городе полно странных людей.

Мэллори отмахнулась от подруги, соскальзывая с табурета. Ноги немного подкашивались после долгого сидения и выпитого алкоголя, но, к счастью, она не упала, собралась с силами и направилась к большой красной вывеске, указывающей на туалеты. По пути она заметила, что за то время, что прошло с тех пор, как Гэри и Хоуп ушли, бар успел значительно опустеть, и снова задумалась о том, насколько поздно уже было.

Она зашла в туалет и быстро воспользовалась принадлежностями, которые поразили ее безукоризненной чистотой. Как такое возможно? Помещение выглядело так, как будто никто не пользовался им всю ночь. Она могла только предположить, что это было какое-то заклинание, и, вымыв руки, подумала, не означает ли это, что Сильви тоже ведьма.

Ей нужно было либо вернуть все свои воспоминания, либо убедить Хоуп составить какой-нибудь справочник, чтобы Мэллори знала, какой магией владеют окружающие ее люди.

Вымыв руки, она долго смотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела точно так же, немного устало, возможно, с зарождающимися темными кругами под глазами, но в остальном — как всегда. Только, даже не помня этого места, она знала, что перед ней не та женщина, которая еще несколько дней назад считала свою жизнь в Нью-Йорке идеальной. Женщина, которая смотрела на нее сейчас, была могущественной ведьмой из древнего рода магов, и у нее были глубокие корни, которые теперь, когда она вновь открыла их для себя, означали, что она уже не сможет упорхуть отсюда так легко, как смогла когда-то.

Тяжело вздохнув и напомнив себе, что ей нужно пойти поспать и перестать философствовать о своей жизни в туалете бара, Мэллори провела пальцами под глазами, чтобы убрать темные сделы размазанной подводки и туши, а затем вышла из туалета. Она планировала направиться к бару, поскольку Руби сказала, что оплатит их счет, но, едва выйдя из туалета, Мэллори остановилась. Неподалеку от входа в задний коридор к стене прислонилась высокая фигура, силуэт которой она узнала бы даже в темном переулке.

Она знала, что это невозможно, чтобы Люк стал еще красивее с тех пор, как она видела его раньше, и все же от одного его вида, от этой темной, заросшей щетиной челюсти у нее перехватило дыхание.

На долю секунды она пожалела, что не накрасила губы и не надушилась духами, пока была в туалете, но выкинула эту мысль из головы так же быстро, как она появилась. Люк знал ее, когда у нее были брекеты и прыщи. Сейчас красная помада не произвела бы на него никакого впечатления.

— Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты меня преследуешь. — Она повысила голос, чтобы перекричать музыку и наблюдала за тем, как он повернул голову в ее сторону.

Он окинул ее взглядом сверху донизу, но в его взгляде не было удивления. Она придвинулась к нему ближе. Он знал, что она в туалете, поняла она. Он ждал ее здесь. Ее сердце отбивало чечетку, когда его темные брови изогнулись.

— А кто сказал, что это не так?

Она усмехнулась: — Я могу вам чем-то помочь, шериф?

— Вообще-то, да. — Он отодвинулся от стены, к которой до этого прислонялся, и повернулся к ней лицом: — Ты можешь сделать то, что я тебе сказал, и не вмешиваться в мое расследование.

Улыбка Мэллори дрогнула, но она попыталась изобразить спокойствие: — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Значит, ты не бегала по всему городу, обвиняя людей в убийстве твоей бабушки?

— Конечно, нет. — Она возмутилась, вызывающе скрестив руки на груди. — Кто тебе это сказал?

Он ухмыльнулся, и она застонала.

— Хоуп. Опять. Она всегда была такой маленькой ябедой.

— Она пытается присматривать за тобой, Мэл. — Его тон смягчился: — И, между прочим, я тоже. Человек, убивший твою бабушку, все еще на свободе, и я не могу с уверенностью сказать, что ты и твоя сестра в безопасности, пока не найду его и не посажу за решетку.

— Я это знаю.

— Тогда почему ты не можешь делать то, что я тебе говорю, и не вмешиваться в это? — Он надавил.

— Потому что я думаю, что расследование поможет мне вспомнить, кем я была. — Мэллори признала: — И кем я должна быть.

— Мэл… — Он вздохнул и потяулся к ней, но потом, похоже, передумал.

Когда его рука опустилась обратно на бок, она почувствовала потерю и проворчала: — Мне нужно выяснить, кто и почему убил Нану. Я просто должна это сделать, Люк. Пожалуйста. Ты можешь попытаться понять это?

Он провел рукой по лицу и простонал: — Ладно.

— Правда? — Она удивленно моргнула, пораженная, что он так легко согласился.

— Да, правда. Если ты будешь настаивать на участии в расследовании, то я предпочту, чтобы ты была рядом со мной, где я смогу за тобой присматривать, а не слушать из первых уст, как ты обвиняешь милого старика в убийстве женщины, которую он любил.

Мэллори прищурилась: — Хоуп действительно настучала на меня, не так ли? Маленькая дрянь.

— Гэри вне подозрений.

— Я знаю это теперь, когда поговорила с ним.

— Если бы ты сначала поговорила со мной…

— Да. Да. Ладно, я поняла. — Мэллори подняла руки вверх в знак поражения: — Я допрашивала его, как будто он убийца, не имея никаких реальных доказательств. Я уже извинилась перед Гэри. Не понимаю, почему я должна извиняться и перед тобой.

— Не должна. — Губы Люка дернулись, как будто он хотел улыбнуться: — Только не торопись обвинять кого-то еще, ладно?

— И ты разрешишь мне участвовать в расследовании?

— Если ты завтра придешь в отдел, я покажу всю информацию, которая у нас есть на нашего главного подозреваемого.

Глаза Мэллори расширились: — Ты имеешь в виду Абернати, не так ли?

Люк огляделся по сторонам, а затем кивнул.

— Мне казалось, ты сказал, что у него есть алиби? — Она прошипела.

— Есть, но что-то с ним не так, и я все еще думаю, что он замешан.

— Я тоже так думаю. — Облегченно вздохнув, признала Мэллори. — Приятно знать, что мы на одной волне.

Люк ухмыльнулся: — Мы всегда были на одной волне. Думаю, некоторые вещи не меняются, сколько бы времени ни прошло.

Сердце Мэллори бешено заколотилось, когда он посмотрел на нее из-под темных ресниц. Они стояли так близко, что она чувствовала жар его тела, ощущала мускус его одеколона, и ей пришлось бороться с желанием придвинуться еще ближе. Она с трудом сглотнула и отвела взгляд, так как от интенсивности возникшей между ними связи у нее побежали мурашки.

Люк вздохнул, прежде чем снова заговорить: — Мы собираемся поговорить об этом?

— О чем? — Она моргнула, прикидываясь дурочкой, но по тому, как он фыркнул, поняла, что он ей не поверил.

— О нас, — просто ответил он.

— Прошло пятнадцать лет, Люк. — возразила она.

— Да, и между нами все еще что-то есть. Я почувствовал это, как только снова увидела тебя, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь.

— Я много чего чувствую, Люк, но…

— Ты все еще не помнишь нас. — Он нахмурился.

— Все возвращается, но по кусочкам. Я все еще пытаюсь разобраться в этом, и даже если я разберусь, я не знаю, что из этого выйдет. — Она пожала плечами. — Я уже не та девочка-подросток, которую ты помнишь, и сейчас мы едва знаем друг друга.

— Что ты хочешь знать?

Она не могла удержаться. Она улыбнулась его легкому ответу. Может быть, она и не помнила всего, что было в их отношениях, но она помнила, что это было одной из тех вещей, которые ей всегда нравились в Люке Фостере. Он был самым открытым и честным из всех, кого она когда-либо встречала.

— Все?

— Мы определенно можем это сделать, но как насчет того, чтобы сегодня начать с основ? — Он улыбнулся ей в ответ. — Я холост. А ты?

— Определенно не замужем. — Она предпочла не рассказывать о том, как застала своего парня в постели с их соседкой в тот же день, когда потеряла работу и узнала, что ее бабушка была убита. — А ты когда-нибудь был женат?

— Один раз. — Люк отрывисто кивнул, и Мэллори была потрясена тем, насколько глубокой оказалась та обида, которую она почувствовала от этого односложного ответа. Люк, должно быть, уловил выражение ее лица, потому что продолжил: — Это было через несколько лет после того, как ты уехала, и я понял, что ты не вернешься. Я подумал, что пора жить дальше, остепениться и завести семью, но ничего не вышло.

У нее сжалось горло, но она выдавила из себя вопрос: — У тебя есть дети?

— Нет. — Он покачал головой. — Все длилось недостаточно долго для этого.

— О. — Мэллори пожевала губу, вспоминая книгу в магазине, на библиотечной карточке которой значилось ее имя, о брачных ритуалах: — Она была перевертышем, как и ты?

— Да. Она была частью стаи, и я подумал… — Люк тяжело вздохнул. — Неважно. Я хотел иметь жену, детей и все остальное, но она очень быстро поняла, что она не та, с кем я хочу этого.

Мэллори старалась, чтобы на ее лице не отразилась тоска, которая пронзила ее грудь. Он ведь хотел этого с ней, не так ли? И она тоже хотела этого. Она чувствовала это, память об этом, где-то глубоко в мозгу, спрятанную за завесой, которую заклинание Наны все еще удерживало, чтобы скрыть от нее ее прошлое.

— Люк, я… — начала она, но кто-то, произнесший ее имя, прервал ее.

— Мэллори. Привет! Рад видеть тебя здесь.

Повернувшись, она увидела, что Билли незаметно подкрался к ней. Он ухмылялся, но улыбка не касалась его глаз. Он смотрел на нее и Люка, и, похоже, их близость его совсем не обрадовала, но он скрыл это под очередной фальшивой улыбкой.

— Что скажешь? Как насчет того, чтобы потанцевать как в старые добрые времена? — Он протянул руку, и ей пришлось побороть желание отступить.

Что-то в нем было не так. Она была уверена в этом. Может быть, она и не помнила всего, но о Билли Шоле она помнила достаточно, чтобы узнать этот взгляд. Он тихо кипел, но старательно делал вид, что все это несерьезно и добродушно.

— Извините, мальчики. — Прежде чем Мэллори успела придумать предлог, чтобы отказать Билли, в их маленькую группу вплыла Руби, словно темноволосый ангел, облаченный в кожу. — Не хочу прерывать вечеринку, но если я не доставлю эту девушку домой до полуночи, она превратится в тыкву.

Люк закатил глаза на сестру: — Всего десять вечера.

— Именно. — Руби сделала дикое, преувеличенное выражение лица. — Нам пора идти.

Мэллори сдержала смех, когда ее подруга схватила ее за руку и потянула за собой. Она помахала через плечо двум мужчинам. От одного из них она не хотела уходить, а от другого не могла отделаться достаточно быстро. Они оба смотрели ей вслед, но ее глаза были устремлены только на Люка.

— Я приду завтра, как мы договорились.

Он кивнул в ответ, и Мэллори позволила Руби вывести ее из бара на улицу.

— Ого. — Руби прошипела, когда они оказались на тротуаре. — Может быть ты была права насчет Билли.

— Ты так думаешь? — Мэллори пошла в ногу с подругой, когда они направились по улице в сторону дома бабушки и квартиры Хоуп.

— Да. — Руби нахмурилась. — Я была в баре, когда ты вышла из туалета, и увидела, как ты отвлеклась на моего брата. Я решила дать вам пару минут поговорить после утренней сцены, но заметила, что не только я наблюдаю за вами. Билли тоже наблюдал, и когда он подошел к вам, чтобы прервать разговор, я решила, что пора увести тебя оттуда.

— Я же говорила, что с ним что-то не так. Я добавлю его в список убийц.

Руби фыркнула: — Я сказала, что ты можешь быть права насчет того, что он преследует тебя, Мэл, а не то, что я согласна, что он убил твою бабушку. Может быть, тебе стоит снизить уровень подозрительности буквально ко всем в этом городе?

— Ты права. — Она вздохнула. — Если разговор с Гэри что-то и доказал, так это то, что мои инстинкты хороши, но мне нужно сосредоточиться на реальных доказательствах, если я надеюсь раскрыть убийство бабушки.

— Это моя девочка. — Пока они шли к дому, Руби обняла ее за плечи. — Завтра будет новый день, и тогда мы придумаем нового подозреваемого. А сегодня давай перегруппируемся и отдохнем.

Мэллори согласилась, но держала то, что сказал ей Люк, при себе. Она не была уверена, что ей нужен еще один новый подозреваемый. Если Люк не отбросил Абернати как главного подозреваемого. Она поговорит с ним об этом завтра, и если что-то в этом есть, то привлечет к этому Руби.

Ее подруга была права. В очередной раз. Ей нужно было отдохнуть и перестроиться. Завтра будет новый день.

Глава 12

После не очень продуктивного утра, проведенного в полицейском участке за просмотром показаний свидетелей и протоколов допросов, Мэллори вернулась в квартиру над гаражом, взяв ключ, который дала ей Хоуп. Она очень надеялась, что встреча с Люком и обсуждение их теорий относительно Абернати приведут к какому-то открытию, но в итоге они лишь убедились к одной неоспоримой истине.

Абернети был в закусочной «Зеленая дверь», когда убили Нану. Люди видели его. Официантка подтвердила его заказ и даже дала полиции копию чека. Мэллори показалось странным, что он провел весь вечер в закусочной, заказав еду, потом десерт, потом кофе и еще один десерт, но когда она спросила об этом Люка, он сказал, что официантка объяснила, что он принес с собой документы, и что для него не было ничего необычного в том, чтобы сидеть здесь и заниматься своими делами, попивая кофе по вечерам. Странность не означала быть убийцей, и, судя по этому клочку бумаги, Абернати никак не мог быть тем, кто убил бабушку, если только коронер не ошибся во времени ее смерти по крайней мере на несколько часов.

Таким образом, все возвращалось на круги своя: подозреваемых не было, и никто не знал, зачем кому-то еще понадобилось убивать Нану.

Несмотря на то, что утро оказалось малопродуктивным для расследования, Мэллори с удовольствием провела время с Люком. Она рассказала ему о последних пятнадцати годах своей жизни, а он поведал ей о том, как стал шерифом. Он был прав, когда сказал, что искра между ними не погасла, и как бы Мэллори ни хотелось раздуть пламя и посмотреть, насколько оно горячо, она понимала, что для принятия такого решения ей необходимо иметь ясный ум.

Это означало, что ей нужно раскрыть убийство Наны и раз и навсегда избавиться от проклятия, блокирующего память. Поскольку с первым сегодня уже ничего нельзя было сделать, она попрощалась и направилась в книжный магазин, чтобы поговорить с Хоуп о втором. Но Хоуп там не оказалось, а девушка, работавшая за стойкой в кафе, сказала, что у нее выходной, поэтому она и вернулась в квартиру, чтобы узнать, чем занимается сестра.

Как только она переступила порог квартиры, глаза ее расширились. Хоуп могла быть маленькой ведьмой-хиппи с богемным, свободным стилем, но в ее жилище всегда царила чистота и порядок. Когда утром Мэллори уходила в полицейский участок, она сложила запасные одеяла и простыни и положила их небольшой стопкой на край дивана. Они были единственной вещью, которая лежала не на своем месте во всей квартире, но теперь все выглядело так, словно взорвалась бомба.

— Что за… — Она захлопнула за собой дверь и повысила голос. — Хоуп? Ты здесь? Тебя ограбили?

— Что? — Ее сестра появилась из-за угла, выходя из своей спальни с кучей коробок в руках. Она бросила их на кресло в гостиной, а затем снова повернулась к Мэллори. — О, нет. Это не кража со взломом. Я просто пытаюсь разобраться с некоторыми старыми вещами бабушки до похорон.

— До… — Мэллори уронила сумочку и хмуро посмотрела на сестру. — Отойди назад и давай попробуем еще раз. Хоуп, что происходит?

— О. — Хоуп почесала лоб, на котором, к удивлению Мэллори, осталась полоска грязи. — Прости. Я забыла тебе написать, да? Коронер отдает тело Наны, и мы можем заняться похоронами. Я взяла выходной, чтобы успеть сделать как можно больше.

Мэллори пыталась и не смогла не смотреть на младшую сестру. Она открыла рот, готовая обругать Хоуп за то, что та не сказала ей об этом и не попросила ее помочь, но остановилась, увидев царивший вокруг беспорядок. Конечно же, Хоуп решила все сделать сама, ведь на протяжении более полутора десятков лет она была единственной, кто мог принимать какие-либо решения вместе с бабушкой. Мэллори не могла винить ее за то, что она не додумалась включить ее в процесс, когда в течение многих лет не было никакой возможности включить ее во что-либо.

Вместо того чтобы кричать о несправедливости ситуации, Мэллори сглотнула обиду, которая все еще бурлила в ней, когда она думала о проклятии Наны, и сосредоточилась на настоящем. Она не могла ничего сделать, чтобы изменить прошлое. Все, что она могла сделать сейчас, — это быть рядом с сестрой и помогать ей, чем только можно.

— Хорошо. Я вижу, что ты была занята, и мне жаль, что меня не было здесь утром, но скажи мне, что тебе нужно сделать сейчас.

— Честно говоря, все не так плохо, как кажется. Я уже позаботилась о большей части организации похорон.

— Мне жаль, что тебе пришлось делать это в одиночку.

— Не беспокойся об этом. — Хоуп отмахнулась от нее: — Организация — это, в общем-то, одна из моих суперспособностей.

Мэллори подняла бровь: — Серьезно?

— Что? — Хоуп выглядела слегка обиженной. — Нет. Конечно, нет. Это просто оборот речи. Боги, помогите мне, неужели ты не помнишь, что я только вчера рассказала тебе, в чем моя сила?

— Нет. То есть, да. Да, я помню, что ты мне сказала, просто… я не была уверена, пошутила ты насчет организационных вопросов или нет.

Хоуп хмыкнула: — Слава богу. Я на секунду подумала, что заклинание Наны активно работает над тем, чтобы ты снова забыла о магии.

— Это было бы плохо. — Мэллори нахмурилась. — Это возможно?

— Честно говоря, я не знаю. — Хоуп опустилась на единственный свободный стул. — Вчера вечером я вернулась домой и перечитала весь гримуар, пытаясь найти заклинание, которое использовала Нана, но не нашла ничего, что могло бы объяснить, как она справилась с таким сложным и длительным заклинанием.

— Полагаю, ты также не нашла способа снять его?

— Нет. Извини. — Хоуп покачала головой.

— Значит, нам остается только ждать и надеяться, что со временем мои воспоминания вернутся?

— Похоже на то.

— Отлично. — Мэллори отшутилась. — Ждать и надеяться — две мои любимые вещи.

Хоуп тоже в ответ рассмеялась: — Ну, а пока ты ждешь, если хочешь помочь, я просматривала старые фотоальбомы. Я хочу сделать видеоролик в память о бабушке, и для этого мне нужны фотографии всей ее жизни.

— Конечно. Я буду рада помочь. С какой коробки мне начать?

— С любой из тех, что стоят в гостиной. Я пока достала и посмотрела только те, что на столе, так что из остальных можешь выбрать любую.

— Звучит неплохо.

Мэллори сняла туфли и опустилась на пол в гостиной. Она села, скрестив ноги, и придвинула к себе коробку. В ней было много разных вещей, но она остановилась на старых фотоальбомах, вытащила один из них на колени и начала перелистывать. Она улыбнулась большой фотографии, которая занимала всю первую страницу, потому что на ней были изображены они с Хоуп в детстве.

Они были одеты в одинаковые красно-бело-синие полосатые платья, волосы заплетены в косы. Хоуп держала в руках блесну, а Мэллори — красное мороженое, которое испачкало ей губы и зубы, отчего она выглядела еще более нелепо рядом со своей красавицей-сестрой. Ей показалось, что на фотографии ей было лет восемь. Снимок был сделан на одном из праздников, которые всегда устраивались в городе по случаю Четвертого июля, и воспоминание о нем наполнило ее надеждой, в которой она так нуждалась.

Может быть, воспоминания — именно то, что ей было нужно, чтобы напомнить о всех тех хороших временах, которые она пережила в детстве благодаря бабушке. Может быть, это поможет ей отбросить злость на проклятие. А может быть, если повезет, по пути ей удастся вырвать из памяти еще несколько забытых воспоминаний.

Медленно перелистывая альбом, Мэллори позволила себе настолько погрузиться в прошлое, что, почувствовав, как что-то теплое и мягкое ткнулось ей в руку, она вскрикнула от неожиданности. По зашипел на нее и отпрыгнул в сторону, грациозно приземлившись на лапы на край дивана рядом с ее головой. Мэллори прижала руку к груди и посмотрела на сестру, когда Хоуп засмеялась.

— Ты собираешься кричать каждый раз, когда видишь По?

— Он застал меня врасплох. — Пожаловалась она.

— Я пытался этого не делать, поэтому и не стал заговаривать с тобой, прежде чем объявить о своем присутствии. — Четкий уверенный голос, который она все еще пыталась принять за голос кошки, укорил ее, и она перевела взгляд на него.

— Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, ты живешь в книжном магазине?

По издал звук, очень похожий на фырканье: — Я не домашний кот, Мэллори. Я не привязан к одному месту. Я предпочитаю книжный магазин, но я также провожу время здесь с Хоуп, а до смерти твоей бабушки — в доме с ней. Возможно, ты этого не помнишь, но я спал и в твоей комнате, когда ты была маленькой, потому что ты говорила, что тебе легче, когда рядом есть друг.

Мэллори только пожала плечами: — Ты прав. Я этого не помню.

— Вспомнишь. — Мягко сказала Хоуп, нахмурив брови. — Сегодня голова не болит?

— Ничего не болит, скорее ноет.

— Даже после общения с По? — Хоуп приподняла бровь, и когда Мэллори кивнула, сестра улыбнулась. — Хорошо. Я воспринимаю это как хороший знак.

— Я тоже. — Она протянула руку и почесала голову По: — Может быть, я скоро все вспомню.

Кот зашипел и спрыгнул с дивана в недоступное для нее место: — Не домашний кот.

— Прости. Прости. Боже. — Она отдернула руку, слегка обидевшись.

Кот, не говоря ни слова, отпрыгнул от нее, и Мэллори вернулась к фотоальбому, который держала в руках. Скоро она вспомнит этого волшебного кота, и тогда, возможно, перестанет его злить. Она сделала себе пометку не брать его на руки и не гладить, что казалось ей просто глупым, ведь он, по сути, был котом, несмотря на все его доводы об обратном.

Мэллори пролистала еще несколько страниц фотоальбома и нашла один хороший снимок, на котором они с Хоуп и Наной были запечатлены на празднике 4 июля. Она предположила, что за другими фотографиями, сделанными тем летом, стояла Нана. Большинство из них были случайными снимками, сделанными во время игры ее, Хоуп или их обеих.

Наряды и прически менялись по мере того, как она листала альбом и смотрела, как сквозь запечатленные моменты проходит давно забытое лето. Фотография Хоуп, держащей ломтик арбуза так, словно это была улыбка. Фотография, на которой она машет рукой с горки в парке. Позитивный снимок, на котором они улыбаются над праздничным тортом с горящими свечами. Была даже пара фотографий, где они играли с Руби или Корой, и одна фотография, где Люк вызывающе позировал со скрещенными руками и хмурым выражением лица, в то время как все девочки высунули языки перед камерой. Все это было смутно знакомо и вызывало у Мэллори ностальгию по детству, которое она не могла до конца вспомнить.

Затем она перевернула еще одну страницу и замерла, увидев фотографию не двух, а трех маленьких девочек.

Девочка стояла на фотографии между Хоуп и Мэллори, и по ее внешнему виду было понятно, что она родственница. У нее были такие же светлые волосы и голубые глаза, как у Хоуп, но она была выше и более фигуристой, как Мэллори. На фотографии она выглядела примерно на один возраст с Мэллори, может быть, на год или два старше? Хоуп перебирала в уме все возможные варианты, но ни за что на свете не могла вспомнить эту девушку.

— Эй, Хоуп? — Мэллори осторожно отклеила старую фотографию от страницы и протянула ей. — Кто это?

Хоуп встала со стула в другом конце комнаты и подошла поближе, чтобы получше рассмотреть фотографию: — О, ничего себе. Я уже много лет не видела фотографии, на которой мы были бы втроем. Это Дори.

— Дори?

— Наша двоюродная сестра. — Хоуп нахмурилась. — Ты не помнишь Дори?

— Совсем.

Хоуп покачала головой: — Это странно, но я думаю, что, возможно, она была еще одним воспоминанием, принесенным в жертву, когда Нана наложила то заклинание.

Мэллори не понравилась нерешительность в голосе сестры: — Почему это должно быть более странным, чем все остальное, что я забыла?

— Ну, потому что заклинание Наны, похоже, скрыло твои воспоминания только о магии, а Дори не владеет магией.

— Она наша кузина. Как она может не владеть магией?

— Я… — Хоуп застонала и провела рукой по лицу: — Конечно, ты не помнишь, как это работает. Наша магия сильна, она передается из поколения в поколение, но ведьмами становятся только женщины в нашей семье.

— Хорошо… — медленно произнесла Мэллори, потому что на фотографии их кузина была явно женского пола.

— Дори не унаследовала магию. Ее отец был маминым братом. Он не владел магией, поэтому ему нечего было ей передать.

— Мамин брат. — Мэллори пыталась думать о человеке, который был ее дядей, но у нее было лишь смутное воспоминание о том, что она слышала его имя в детстве. — Айзек? Его звали Айзек?

— Да. Дядя Айзек. — Хоуп ободряюще кивнула. — Он покинул Темпест и переехал в Даллас. Он редко возвращался, но летом его дочь, Дори, приезжала к нам и навещала бабушку на неделю или две каждый год.

Мэллори хмыкнула: — Значит, он мог уехать и сохранить свои воспоминания?

Ее тон, должно быть, был таким же обиженным, как и ее чувства, потому что Хоуп поморщилась: — У него не было своей магии, поэтому он не мог нас разоблачить.

— Да. Неважно.

Хоуп наклонилась вниз и сжала ее плечо: — Мэл…

Она отшатнулась от прикосновения: — Я в порядке. Я продолжу искать фотографии. Здесь есть одна, на которой мы все трое с Наной.

— Спасибо. — Хоуп взяла другую фотографию, которую Мэллори достала из книги и предложила ей. — Я уверена, что Дори тоже хотела бы это увидеть.

— Они приедут на похороны?

— Они? — Хоуп подняла глаза и моргнула. — О. Нет. Извини. Дядя Айзек умер, когда мы были подростками. В автокатастрофе.

Эта новость смягчила что-то внутри Мэллори, и она вздохнула: — Значит, бабушка слишком рано потеряла обоих своих детей.

— Да. — Хоуп прикусила губу, похоже, обдумывая свои следующие слова, прежде чем заговорить. — Несчастный случай с дядей Айзеком произошел как раз перед тем, как ты окончила школу. Я думаю…

Мэллори подняла бровь, когда ее сестра замялась: — Что?

— Я думаю, что это часть причины, по которой Нана сделала то, что сделала. Она боялась за тебя так же, как и за Темпест и всех нас. Она уже потеряла двоих детей. Я думаю, может быть, она считала, что в какой-то мере защищает тебя, потому что если бы ты использовала свою магию во внешнем мире… только боги знают, что бы произошло.

Мэллори вздохнула: — Жаль только, что я не смогла поговорить с ней об этом, и теперь у меня никогда не будет такой возможности.

— Я знаю. Мне очень жаль. — Хоуп снова сжала ее плечо, и на этот раз Мэллори не отстранилась.

— Если это поможет, то она гордилась тем, что ты сама устроила свою жизнь. Когда бы мы ни говорили с тобой по телефону, как только мы клали трубку, она всегда говорила, как она гордится тобой.

— Было бы неплохо, если бы она говорила мне это время от времени.

— Она была твердолобой. — Хоуп слабо улыбнулась. — Похожа на кое-кого из моих знакомых.

Мэллори фыркнула: — По крайней мере, мы знаем, что я поступила честно.

— Я знаю, что она многое хотела бы исправить, и я знаю, что мы обе хотели бы, чтобы все было по-другому, и ее смерть не была тем, что вернуло тебя домой, — ответила Хоуп. — Но если уж на то пошло, я очень рада, что ты теперь здесь. Приятно, что ты дома, Мэл.

— Приятно быть дома. — Она сжала руку сестры в ответ и поняла, что это действительно так.

Это был дом. Неважно, какие части ее прошлого были отняты у нее. Неважно, сколько лет она провела в Нью-Йорке. Темпест был домом, и чем больше времени она проводила здесь, тем больше убеждалась, что это именно то место, где она должна быть.

Глава 13

По мнению Мэллори, солнце вело себя крайне неуважительно. Похороны должны были быть торжественными и проходить в серый, пасмурный день. В кино всегда шел дождь или казалось, что он вот-вот пойдет, но когда она и большая часть жителей Темпеста собрались, чтобы отдать последние почести Нане, солнце над головой светило тепло и ярко.

На чистом голубом небе не было ни облачка.

Мэллори неловко переступила с ноги на ногу, и каблуки ее туфель из лакированной кожи утонули в кладбищенской траве. Она потянула за горловину своего черного платья-футляра и молилась, чтобы не вспотеть в дорогом платье, предназначенном только для химчистки. В Темпест она привезла много вещей, но ее гардероб был создан специально для Нью-Йорка, а не для Техаса с его не по сезону теплой осенью.

Она старалась не пялиться на сестру, пока Хоуп восхваляла их бабушку. Когда они вышли из дома, Мэллори подумала, что это ее сестра одета несоответствующе. Как и подобает Хоуп, она надела длинное платье на бретельках и сандалии с завязками на лодыжках. Наряд показался Мэллори слишком обыденным, но, учитывая, что их окружали добрые жители Темпеста, и большинство из них были одеты примерно так же, как Хоуп, или в джинсы, хаки и рубашки-поло, она поняла, что именно она, как обычно, выглядит не на своем месте.

Сестра предложила одолжить ей что-нибудь из одежды, но Мэллори отказалась. Ее гардероб был не только последним напоминанием о ее жизни в Нью-Йорке. Он также всегда служил последней линией обороны. В огромной черной шляпе, закрывавшей голову, она не выглядела приветливой и располагающей к себе, и сегодня ей было необходимо, чтобы люди держались от нее на расстоянии.

Последние два дня они с Хоуп делали все возможное, чтобы спланировать церемонию, которая, по их мнению, понравилась бы их бабушке. Они заказали службу в церкви и выбрали гроб. Они перебирали варианты песен и пересмотрели каждую фотографию, которая войдет в видеоролик. Мэллори написала некролог, а Хоуп отправилась в редакцию «Темпест Телеграф», чтобы убедиться, что его включат его в следующий номер. Мэллори была потрясена тем, что старая газета до сих пор работает, и поражена тем, что она по-прежнему является лучшим способом распространения новостей в городе. Они так долго занимались подготовкой к похоронам, что Мэллори не успела задуматься о том, насколько тяжелой будет сама церемония.

Это был ее последний шанс попрощаться с бабушкой. Она так и не смогла с ней поговорить. У них не было шанса все исправить. Нана так и не извинилась, и Мэллори не могла быть уверена, что когда-нибудь извинилась бы, но ей было неприятно, что у них отняли эту возможность. Наны действительно больше нет, и, что еще хуже, ее убийца все еще разгуливает на свободе.

Пока Хоуп говорила, Мэллори обвела взглядом большую толпу, собравшуюся у могилы. Гэри, конечно же, был там. Он был с небольшой группой мужчин, которых Мэллори узнала по их ночному визиту к Сильви. Его друзья пришли выразить ему свою поддержку, и это согревало ее сердце. Он не был подозреваемым, и Мэллори, честно говоря, было жаль, что она вообще считала его таковым, особенно когда он разрыдался и зарылся лицом в плечо друга, чтобы подавить рыдания.

Мэллори пришлось отвести взгляд, иначе она рисковала, что ее собственные тщательно сдерживаемые эмоции выплеснутся наружу.

Окинув взглядом толпу, она заметила Билли, стоявшего у края толпы и чувствовавшего себя неловко и неуютно. Он был одет в брюки цвета хаки и рубашку на пуговицах, которая, казалось, была ему мала на полразмера. Руки он держал засунутыми в карманы, но взгляд его метался по толпе, словно он фиксировал кто был здесь и делал мысленные заметки. Когда его взгляд встретился с ее взглядом, Мэллори быстро отвела взгляд.

Она все еще не до конца исключила Билли из списка возможных подозреваемых, что бы ни говорили по этому поводу Руби и Хоуп. Он был странным. Казалось, что он всегда где-то рядом. Он все время пытался поговорить с ней о деле, хотя она то и дело напоминала ему, что не может раскрывать никаких подробностей, и это ее пугало. Она обратила внимание своих подруг на то, что убийцы часто пытаются вмешаться в дело, но Хоуп и Руби лишь обменялись взглядами и проигнорировали ее.

Она не сводила с него глаз, что бы они ни говорили, но следующий человек, попавшийся ей на глаза, вытеснил все мысли о Билли из ее головы.

Люк стоял по другую сторону гроба и мягко улыбнулся, когда их взгляды встретились. Сердце Мэллори бешено заколотилось, и внутри нее зашевелилось что-то теплое и успокаивающее. С Люком было все так же просто. Он улыбнулся ей, и все напряжение, которое она испытывала в течение нескольких дней, стало ослабевать.

Она не видела его с того самого утра, когда зашла в полицейский участок, чтобы просмотреть дело Абернати, и с тоской поняла, что скучала по нему. Раньше она была слишком занята, чтобы думать об этом, но теперь ей хотелось только одного — подойти к нему. Ей казалось, что если она прижмется к нему, то идеально впишется в него, а тяжесть его руки, обхватившей ее плечо, будет как раз тем, что ей нужно, чтобы удержать все ее части вместе и не развалиться.

Он тоже выглядел хорошо. Он подстригся и побрился к похоронам, не то чтобы она возражала против его неряшливого вида. Он был одним из немногих, кто надел настоящие черные брюки, а зелено-черная клетчатая рубашка на пуговицах, которую он к ним подобрал, подчеркивала цвет его глаз и демонстрировала его широкие плечи. Плечи, которые как она знала, отлично подходят для того, чтобы на них плакать, ведь именно так она и поступила в первую ночь в Темпесте.

В ту ночь она была в его объятиях. Она так редко плакала в присутствии кого-либо, но Люк был не просто человеком. Она распадалась на части, и он подхватил ее, как и всегда.

В памяти промелькнуло воспоминание о том, как они вместе были подростками. Он крепко прижимал ее к себе, а она плакала ему в плечо о том, как несправедлива была Нана только потому, что нашла под подушкой Мэллори ту книгу из магазина о брачных ритуалах. Нана запретила ей встречаться с Люком, но Мэллори при первой же возможности улизнула из дома, потому что тогда ничто не могло удержать ее вдали от него. Он зачесал ее волосы назад, взял ее лицо в свои руки и, когда их глаза встретились, сказал, что любит ее и ничто их не разлучит. Она поцеловала его со всеми эмоциями, присущими девочке-подростку, и поняла, что тоже любит его, больше, чем кого-либо или что-либо, и вспомнила обещание, которое они дали друг другу: что бы ни пыталась сделать Нана, чтобы разлучить их, они будут бороться и победят, потому что любовь всегда побеждает.

Мэллори рывком вернулась из видения, которое было воспоминанием, и, моргнув, вышла из оцепенения, когда поняла, что вокруг двигались люди. Хоуп закончила свою речь и, видимо, распустила всех. Некоторые возлагали цветы к гробу бабушки. Другие направлялись к своим машинам. Еще больше людей разбились на группы и общалтсь между собой, а Мэллори все это время стояла, застывшей на месте, погрузившись в воспоминания, которые она полностью забыла из-за заклинания Наны.

Воспоминание было настолько сильным, что казалось, будто она снова там, в прошлом, но голова не болела. Ей не было плохо от прилива магии. Ей было хорошо, даже лучше, чем хорошо, и, оглядев кладбище в поисках сестры, она поняла, почему.

К ней вернулась магия. Вся. Она чувствовала, как она пульсирует в ее венах. Она знала, что это ее часть, чувство, столь же сильное, как и все остальные основные пять. Раньше, когда она сосредотачивалась, ее можно было почувствовать, но теперь она просто наполняла ее, бурлила под поверхностью. Наконец-то к ней вернулась магия.

А вместе с ней, как она поняла, вернулись и воспоминания.

Именно этим и было ее видение с Люком. К ней вернулась память. Та ночь стала определяющей в решении Наны поступить так, как она поступила. Из-за этого ночь была скрыта в ее памяти, но теперь она вернулась, как и десятки других воспоминаний, связанных с ее магией или существами, живущими в Темпесте.

Вполне уместно, подумала она, что, когда они упокоили Нану, ее чары наконец разрушились. Как и то, что первое важное воспоминание, которое вернулось к ней, было о Люке и о том, чем они были друг для друга. Она вспомнила все, и это была дикая, ошеломляющая волна воспоминаний, которая грозила привести к тому, что она разрыдается прямо здесь и сейчас.

Чья-то рука заставила ее подпрыгнуть, и она повернулась, ожидая, что Люк подошел к ней. Он должен был увидеть перемену в ней, почувствовать ее. Конечно, он это сделал. Он должен знать, что вместе с воспоминаниями к ней вернулись и все прежние чувства, но когда она повернулась, это был не тот красивый парень, которого она любила, и даже не сексуальный шериф, стоящий рядом с ней.

Хоуп наклонила голову, оглядывая Мэллори сверху донизу: — Мэл, ты в порядке?

— Я… да. — Она быстро кивнула. — Да, я думаю, я…

Ее слова замерли в горле, когда она поняла, что Хоуп не одна. За плечом сестры стояла еще одна женщина. Светловолосая женщина с лицом, которое Мэллори узнала бы где угодно. Она моргнула, решив, что ее сознание разыгрывает ее, но внешность женщины не изменилась. Мэллори оглянулась на сестру, и в ее глазах сквозь всплеск счастья от воспоминаний о своей жизни промелькнули настороженность и сомнение.

— Что она здесь делает?

— Что ты имеешь в виду? — Хоуп нахмурила брови, глядя между ними. — Мэл, это…

— Иззи. — Мэллори с усмешкой произнесла имя женщины.

— Нет. — Хоуп выглядела еще более растерянной: — Это Дори. Наша двоюродная сестра, Дори. Мы говорили о ней, помнишь?

— Нет. — Мэллори возразила: — Может быть, мои другие воспоминания и нечеткие, но то, что я обнаружила соседку в постели с моим парнем в то же утро, когда мне позвонили и сказали, что мою бабушку убили, — это одна из тех вещей, которые остаются в памяти девушки.

— Мэл? — раздался мужской голос, и она повернулась, чтобы увидеть, что Люк подошел к ней с другой стороны и выглядел таким же растерянным и обеспокоенным, как и Хоуп. — Здесь все в порядке?

— Я не знаю. — Мэллори обернулась. — Почему бы тебе не рассказать нам, что именно ты задумала, Иззи?

Фигуристая блондинка выглядела смущенной, и ее голос был низким и мягким, когда она наконец заговорила: — Я думаю, что нам следует пойти в более уединенное место, чтобы поговорить.

— Дори? — Глаза Хоуп расширились, и блондинка вздрогнула.

— Я больше не ношу это имя. Прости. Этот глупый детский мультик про рыбок испортил его. Мое полное имя всегда было Айседора, в честь бабушки, поэтому, когда я переехала и начала новую жизнь, я поменяла свое прозвище. Вместо Дори я стала называться Иззи.

— О боже. — Хоуп приложила руку ко рту и посмотрела с кузины на сестру и обратно. — Ты та самая Иззи?

— Как я уже сказала, я думаю, нам следует поговорить где-нибудь наедине.

— Да. — Хоуп кивнула, оглядывая толпу людей, которые прекратили общаться, чтобы понаблюдать за противостоянием. — Да. Хорошо. Давай вернемся ко мне, и ты объяснишь мне, что происходит.

Хоуп повернулась и пошла прочь, явно потрясенная. Иззи, или Дори, или как там ее звали, последовала за ней. Но Мэллори осталась стоять на месте, потрясенная, рассерженная и слишком растерянная, чтобы двигаться.

Люк прочистил горло рядом с ней: — Ты в порядке?

— Не совсем. — Она повернула голову, чтобы снова посмотреть на него, и, увидев глубокую озабоченность в его глазах, вздохнула. — Со мной все будет в порядке.

— Хочешь, я пойду с тобой… — Он посмотрел на двух других женщин и нахмурил брови: — Для моральной поддержки или… чего-то еще?

— Это очень мило с твоей стороны. — Мэллори сжала его руку: — Но я уже справлялась с этой женщиной и справлюсь с ней снова, если понадобится.

— Хорошо. — Он кивнул, хотя его глаза оставались прикованными к ее лицу. — Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь…

— Ты будешь рядом. — Мэллори мягко улыбнулась. — Я знаю.

В глазах Люка промелькнул вопрос, но Мэллори отмахнулась от него прежде, чем он успел его задать. Он умел читать ее лучше, чем кто-либо другой. Он всегда это умел. Если она задержится, им придется самим затевать целый разговор, а у нее не было на это времени.

Не сейчас.

— Я найду тебя позже, хорошо? Нам тоже нужно поговорить, но…

— Иди. — Он удивил ее, наклонившись и нежно поцеловав в щеку. — Разберись со своей семьей. Я буду рядом, когда ты будешь готова.

Она улыбнулась, понимая, как много значат эти слова. Они были отголоском их прошлого и одновременно обещанием возможного будущего. Ей очень хотелось узнать о нем, но она знала, что с этим придется подождать.

Сначала ей нужно было разобраться с лживой, коварной, не так давно потерянной кузиной, и, боже упаси, она не хотела, чтобы эта шлюха, ворующая парней, приближалась к Люку, потому что он был ей дорог так, как никогда не был дорог Гленн. Она доверяла Люку. Пусть они не были вместе, но она знала, что он никогда не поддастся на извращенную игру, которую затеяла Иззи. Но чем быстрее она разберется с Иззи, тем быстрее избавится от нее и сможет вернуться к поискам убийцы Наны и снова сделать Темпест своим домом.

Глава 14

Мэллори шла за женщиной в пышном черно-белом платье в горошек по лестнице, ведущей в квартиру Хоуп, с некоторой опаской. Она не доверяла Иззи, или Дори, или как там ее звали. И если Мэллори недолюбливала ее еще немного сильнее за то, что она носит фамилию их бабушки, то это было не так важно.

При обычных обстоятельствах Мэллори хотелось думать, что она бы приветствовала этого нового члена семьи. В конце концов, сколько она себя помнила, в семье были только она, Хоуп и бабушка. Она хотела бы познакомиться с другими членами своей семьи, воссоединиться с кузиной из своего детства, с которой, как она теперь помнила, она играла в брызгалки и ела мороженое в жаркие летние дни. Но ничто в этом не было нормальным.

— О, у вас прекрасный дом.

— Спасибо. — Хоуп указала на диван в гостиной: — Присаживайся. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Воду? Чай?

— Как насчет виски? — Мэллори захлопнула за собой дверь и одновременно протянула руку, чтобы перевернуть доску со всеми своими расследованиями так, чтобы незваная гостья не смогла ее увидеть. — У меня такое чувство, что мне понадобится крепкий напиток, чтобы выслушать то, что она скажет.

— Мэл… — Хоуп бросила на нее умоляющий взгляд, но ее прервала Иззи.

— Все в порядке. Я понимаю, что она расстроена.

— О, ты понимаешь, да? — Мэллори рассмеялась, проходя мимо сестры на кухню.

Хоуп поджала губы, но промолчала, наблюдая за тем, как Мэллори открывает шкафчик рядом с раковиной, где она хранила несколько бутылок спиртного. Мэллори никогда не видела, чтобы сестра пила из них, и верила Хоуп, когда сестра говорила, что они предназначены для заклинаний и особых случаев. Но если этот случай не требовал выпивки, то она не знала, какой мог.

Она откупорила бутылку бурбона и щедро налила в стеклянный бокал, после чего повернулась к остальным: — Ну… ты хотела поговорить в уединенном месте. Приступай.

— Я знала, что ты расстроишься, когда я появлюсь здесь, но я не могла пропустить похороны бабушки. Не после всего, что она для меня сделала. — Иззи встретила пристальный взгляд Мэллори: — Я любила ее и сделала бы для нее все, что угодно, и именно поэтому я оказалась в Нью-Йорке, как твоя соседка.

— Что ты имеешь в виду? — Хоуп присела на краешек кресла, напротив того, где Иззи сидела на диване, и крепко сцепила руки на коленях.

— Как я уверена, ты прекрасно знаешь, поскольку она тебя вырастила, у Наны были очень строгие представления о магии и еще более строгие идеалы того, что значит семья. — Иззи опустила взгляд на свои руки, судорожно поправляющие платье. — Я не была рождена с магией, но я хотела быть частью семьи, быть полезной, поэтому, когда Нана попросила меня об одолжении, я сделала это.

— Я не понимаю. — Хоуп покачала головой. — Что Нана попросила тебя сделать?

Мэллори поднесла бокал с бурбоном к губам и сделала большой глоток, когда кусочки головоломки, которую она не могла сложить, начали обретать смысл. Алкоголь опалил ей горло, и она почувствовала жжение, совпадающее с тем, что было у нее в груди. Предательство когтями впилось в ее внутренности, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не бросить стакан и не увидеть, как он разбивается так же, как разбилось то небольшое понимание, которое она успела взрастить в себе в отношении действий Наны.

— Разве это не очевидно? — усмехнулась она. — Нана попросила ее присматривать за мной.

Хоуп задохнулась, поднеся руку ко рту: — Что? Нет. Конечно…

— Да. — Иззи медленно кивнула. — Нана попросила меня оставаться рядом с Мэллори после того, как она покинула Темпест.

— Но почему она это сделала? — Хоуп взглянула на сестру, но Мэллори продолжала смотреть прямо на Иззи.

— Заклинание, которое она наложила, чтобы скрыть воспоминания Мэллори, было самым сильным из всех, которые она когда-либо использовала, и она беспокоилась о последствиях, а именно о том, как долго это будет продолжаться. — Она посмотрела на Мэллори из-под ресниц: — Нана не могла быть уверена, что заклинание не исчезнет, и попросила меня проверять, как ты себя чувствуешь. Она наложила на меня заклинание, чтобы ты меня тоже не помнила, так что мне достаточно было просто столкнуться с тобой или пройти мимо, и если бы ты меня не узнала, то мы бы знали, что барьер на твоем сознании еще держится.

— Ты сделала гораздо больше, чем просто столкнулась со мной. — Обвинила Мэллори.

— Сначала нет. Клянусь. — Я последовала за тобой в Нью-Йоркский университет, как попросила бабушка, но проверяла тебя только раз в несколько месяцев, встречаясь с тобой в кампусе или в баре, который ты любила посещать со своими друзьями. Ты никогда не узнавала меня, поэтому я сказала Нане, что у тебя все хорошо, и думала, что она скажет мне, что я могу вернуться к своей собственной жизни, но…

— Она не сказала. Конечно, не сказала. — Мэллори язвительно покачала головой, наливая в бокал еще бурбона.

— Она постоянно требовала от меня новостей, информацию о твоей жизни. Она как будто хотела знать все о том, как ты выживаешь без своей магии, все то, о чем она не могла спросить тебя сама из-за заклинания.

— Значит, последние пятнадцать лет ты пряталась в тени на задворках моей жизни?

Иззи с изяществом опустила взгляд на свои руки: — Нана настаивала, а я…

— А ты не смогла ей противостоять. Очевидно.

— Это несправедливо. Ты меня не знаешь. — Иззи снова подняла голову, и от гнева ее лицо стало красным.

— Ты права. Я не знаю. Но ты, видимо, знаешь обо мне все.

— Мэл. — Хоуп, как всегда миротворец, заговорила мягко, пытаясь вклиниться в спор: — Она делала только то, о чем ее просила Нана.

— Да? Значит, Нана также попросила тебя переспать с моим парнем? — Мэллори насмешливо хмыкнула.

— Нет. — Иззи нахмурилась. — И мне жаль, что так получилось.

— Извинения не принимаются.

— Он застал меня в твоей квартире, ясно? Я искала признаки того, что к тебе возвращаются воспоминания или что ты используешь магию, и он меня поймал. Мне пришлось выкручиваться на ходу.

— Вернее на спине.

— Мэллори! — Хоуп бросила на нее предупреждающий взгляд, но Иззи уже поднималась на ноги.

— Я должна идти. Я знаю, это тяжело слышать, но я делала только то, что считала нужным, вернее то, что считала нужным Нана. Теперь я вижу, что тебе нужно время, чтобы смириться с этим. — Иззи подняла подбородок вверх: — Я забронировала комнату в пансионе на ночь. Я всегда хотела стать частью этой семьи, и теперь, когда все выяснилось, я надеюсь, что вы дадите мне шанс все исправить.

— Дори… Иззи… — Хоуп нахмурилась. — Не уходи.

— Я была рада снова увидеть тебя, Хоуп. — И Мэллори, я искренне сожалею о том, что Нана заставила тебя пройти через все это.

Мэллори смотрела, как она уходит, прижимая к груди второй бокал бурбона. Хоуп последовала за Иззи к двери и закрыла ее за ней. Повернув замок, она тяжело вздохнула и посмотрела в окно, наблюдая, как Иззи спускается по лестнице. Когда она наконец повернулась лицом к Мэллори, та уже ждала ее.

— Ты знала?

Хоуп резко обернулась: — Что?

— Скажи мне, что ты не знала. — Настаивала Мэллори, и лицо Хоуп исказилось от обиды.

— Конечно, я не знала.

Мэллори сделала еще один глоток напитка, зная, что сестра говорит ей правду. Хоуп не умела врать. Никогда не умела. Ее боль от обвинения Мэллори была настоящей, и хотя ей было неприятно даже думать о том, что Хоуп могла быть частью тщательно продуманной уловки, она поняла, что не было такой черты, которую Нана не переступила бы.

— Как часто она здесь бывала?

— Кто? Дори? Я имею в виду… Иззи? — Хоуп провела рукой по волосам. — Она никогда не была в этой квартире до сегодняшнего дня.

— В Темпесте, Хоуп. Как часто она навещала бабушку в Темпесте?

— Я… — Хоуп сделала паузу, как бы обдумывая вопрос, прежде чем ответить. — Два, может быть, три раза в год? Обычно она приезжает один раз летом, потом еще раз во время осеннего фестиваля, на Рождество или на день рождения бабушки.

— Может быть, она тайно навещала бабушку чаще?

Хоуп уставилась на нее: — Что? Я не знаю. Может быть? Но зачем ей это?

— По ее словам, Нана заставляла ее шпионить за мной, но если это правда, не думаешь ли ты, что она стала бы навещать ее чаще, чем два раза в год?

Хоуп подняла бутылку бурбона: — Они могли просто поговорить по телефону.

— Ты знала Нану лучше, чем кто-либо другой. — Мэллори ухмыльнулась, когда ее сестра сделала большой глоток прямо из бутылки. — Иззи ты тоже знаешь лучше, чем я, так что ответь мне вот на что. Ты действительно думаешь, что эта женщина согласилась бы перевернуть всю свою жизнь, поехать за мной в колледж, поселиться в том же здании и следить за мной только потому, что Нана попросила ее об этом, или ты думаешь, что более вероятно, что Нана предложила ей что-то, что она хотела получить взамен?

Брови Хоуп взметнулись вверх: — К чему ты клонишь, Мэл?

— Я не знаю точно, но что-то не так в этой женщине, в ее истории. Мне это не нравится.

— Мэл, дорогая, она спала с твоим парнем. Я знаю, что она тебе не нравится, но…

— Дело не в этом. Дело в том, что она сказала, что хочет быть частью семьи, что она готова на все ради этого. Это заставляет меня задуматься, как далеко она готова зайти, чтобы получить то, что хочет.

Хоуп долго смотрела на нее, но Мэллори не отвела взгляд. Она взяла в руки стакан с теплой янтарной жидкостью, но не допила его до конца. Хоуп ногтями отклеивала этикетку, и когда она наконец заговорила, ее голос был тихим и настороженным.

— Мэл… — Она прочистила горло и затем попыталась снова: — Ты хочешь сказать, что считаешь Иззи причастным к убийству Наны?

— Я не знаю. Может быть.

Хоуп застонала: — Я люблю тебя. Ты знаешь это. Но я думаю, что все это испытание сильно заморочило тебе голову. Не все являются подозреваемыми.

— Конечно, да, я ошибалась насчет Гэри, а ты права. Не все являются подозреваемыми. Но член семьи, который внезапно появляется в день похорон, желая остаться и быть частью наследия, оставленного бабушкой? Это подозрительно, и я хочу разобраться с ней.

— Мэл… — снова попыталась Хоуп, но та прервала ее.

— Как минимум она использует два разных имени! Кто так делает?

— Люди, которым не нравятся их детские прозвища?

— Что-то в ее истории не так. Я не могу понять, но знаю, что что-то упускаю.

Хоуп поставила бутылку на журнальный столик и опустилась в кресло: — Это был очень длинный день, Мэл. Это была длинная неделя. Мы обе устали, напряжены и эмоциональны. Давай просто забудем на сегодня эту историю с Иззи и посмотрим на то, что мы знаем, завтра, когда отдохнем.

Мэллори нахмурилась, но обратила внимание на внешний вид сестры. Под голубыми глазами Хоуп появились темные круги, а между бровями пролегли морщины, которых, как она была уверена, раньше не было. Ее глаза были красными от слез, которые она выплакала во время службы, и недосыпания. Она выглядела усталой, и сердце Мэллори болезненно сжалось от того, что она не осознавала, насколько тяжело было ее сестре до этого момента.

Хоуп взяла на себя почти все заботы по организации похорон. Она занималась наследством бабушки, адвокатами, поддерживала связь с моргом и похоронным бюро. Она занималась всем этим, а также взвалила на себя дополнительную нагрузку по управлению «Священными землями».

А чем занималась Мэллори всю неделю, пока ее сестра тащила бремя ответственности? Она носилась по городу, обвиняя людей в убийстве их бабушки, строила глазки городскому шерифу, напивалась с лучшей подругой и вообще вела себя так, словно тот факт, что ее прокляли и воспоминания возвращаются не так быстро, как ей хотелось бы, — самое худшее, что может случиться с человеком.

— Я сожалею. — Она поставила стакан и села рядом с сестрой.

— Эй! — пожаловалась Хоуп, когда Мэллори прижалась к ней и крепко обняла.

— Мне очень жаль.

— Ладно. — Хоуп фыркнула: — О чем ты?

— О том, что в тридцать два года я остаюсь такой же эгоистичной соплячкой, какой была в восемнадцать.

— Ты не эгоистка. — Хоуп закатила глаза.

— Вообще-то да. Но я знаю, что я такая, так что это должно что-то значить, верно? — Мэллори усмехнулась, когда Хоуп ткнула ее локтем в ребра. — Сегодняшний день должен быть посвящен бабушке. Ее кружок вязания организовал для всех нас прекрасный ужин после похорон, и я уверена, что им интересно, почему мы сбежали. Дай мне переодеться, а потом мы можем пойти в центр отдыха и поделиться хорошими воспоминаниями о Нане, а об остальном поговорим позже.

Хоуп подняла на нее глаза: — Правда?

— Да, правда.

— Тебе не нужно переодеваться. Все остальные, наверное, пришли прямо с похорон.

— О. Мне определенно нужно переодеться. — Мэллори фыркнула, поднимаясь со стула: — Кажется, я уже вижу пот на этом платье, и если бы бабушка еще не умерла, она бы умерла от стыда, если бы я явилась на ее поминки с пятнами от пота.

Хоуп спрятала смешок за рукой, покачав головой: — Иди. Переоденься. Только побыстрее. Ты права. Весь город, наверное, гадает, куда мы пропали.

— Люк видел наш разговор с Иззи. Я уверена, что он прикрыл нас и держит сплетников на расстоянии, как может.

— Ты же знаешь, как быстро распространяются слухи в этом городе… — начала Хоуп и запнулась на полуслове.

Мэллори как раз доставала из сумки дезодорант, но остановилась, чтобы посмотреть на сестру. Хоуп снова нахмурила брови. То немногое, за что ей удалось уцепиться в течение нескольких минут, теперь исчезло. Мэллори снова встала и нахмурилась.

— Что?

— Просто… наверное, это пустяки.

— Надеюсь. — настаивала Мэллори, в ее голосе звучало предупреждение. — Расскажи мне.

— Это просто пришло мне в голову, когда мы говорили о городских сплетнях.

— И что же?

Хоуп пожевала нижнюю губу, потом подняла голову и встретилась взглядом с Мэллори: — Откуда Иззи узнала о похоронах бабушки?

— Что ты имеешь в виду? Я полагала, что ты позвонила и сообщила ей.

— Я не звонила. — Хоуп покачала головой. — Я была так поглощена тем, чтобы связаться с тобой, а потом разобраться с проклятием, магазином и всем остальным. Я так и не позвонила ей.

Глаза Мэллори расширились, и она не смогла сдержать возглас: — Я так и знала. Я знала, что с ней что-то не так. Я говорила тебе!

— Это не обязательно должно означать то, что ты думаешь. — Хоуп поморщилась. — Правда?

— Я не знаю. Но можешь не сомневаться, я собираюсь это выяснить.

— Мэл.

— Не говори мне бросить это. Не сейчас. Не после того, что ты мне сказала.

Хоуп подняла руку: — Я и не собиралась. Клянусь. Я только хотела сказать тебе, чтобы ты была осторожна и поговорила с Люком. Привлеки его к этому, пожалуйста. Он не хотел, чтобы ты сама копалась в деле, да и я тоже, не потому, что мы сомневаемся, что ты сможешь разобраться, а потому, что это может быть опасно. Если я не рассказала ей о Нане, то это сделал кто-то другой в Темпесте, а значит, у нее здесь есть друзья, о которых я не знаю.

Впервые с тех пор, как она начала изучать это дело, Мэллори посмотрела на сестру и увидела настоящий страх: — На этот раз ты мне веришь, не так ли? Ты боишься, что Иззи действительно может быть причастна к тому, что случилось с Наной.

— Я не знаю. Честно говоря, я не думаю, что знаю ее достаточно хорошо, чтобы даже догадываться о ее мотивах, но я знаю одно. Я не смогла прочитать ее, Мал. Для человека, не обладающего магией, она не излучала свои намерения, и ее внутренний монолог не был доступен, чтобы я могла его услышать.

— Ты пыталась прочитать ее? — спросила Мэллори, удивленная тем, что сестра вообще пыталась это сделать, как и тем, что Хоуп только сейчас рассказала ей об этом.

— На кладбище, когда ты столкнулась с ней, я инстинктивно попыталась прочитать ее, но… — Хоуп покачала головой. — Это было похоже на столкновение с кирпичной стеной. У нее есть защита, чтобы блокировать магию, но если у нее нет собственных сил, то я не знаю, как это возможно?

— Если только Нана не научила ее. — медленно сказала Мэллори. — Если только это не было платой за то, что она шпионила для нее.

— Я не знаю. — снова повторила Хоуп. — Просто пообещай мне, что будешь осторожна рядом с ней.

— И ты тоже.

— Обещаю. — Хоуп кивнула, и Мэллори почувствовала, как напряжение в ее груди немного ослабло.

Она что-то поняла. Она знала, что это так. Все это время им не удавалось найти верную зацепку, но, возможно, это было связано с тем, что убийца вообще не появлялся в городе. Но такой ход мыслей только прибавил ей вопросов, и она знала, что ее сестра слишком устала и эмоционально истощена, чтобы играть с ней в «адвоката дьявола».

Но Люк специально попросил ее оставить это дело ему. Он был следователем. Он сможет получить ответы, которые, возможно, не сможет получить она. Ей просто нужно было убедить его, что она не гонится за очередной тупиковой ниточкой, а для этого ей нужно было пойти и помириться с остальными жителями Темпеста за картофельным салатом и запеканкой из зеленой фасоли.

Это был действительно очень длинный день, и ей предстояло еще многое сделать, прежде чем она сможет отдохнуть.

Глава 15

Мэллори постучала в дверь квартиры 3Б и внимательно прислушалась, не раздастся ли внутри какой-то звук. Она и не подозревала, что второй этаж над магазинами на Мэйн-стрит был переоборудован под квартиры, но, похоже, это была первоклассная недвижимость. Она с трудом нашла черный вход, который вел на лестницу, но когда вышла на площадку в коридор с рядом дверей, то была приятно удивлена тем, как хорошо здесь все выглядит. Она с любопытством разглядывала квартиры, расположенные за дверями, но больше всего ее интересовала та, которая распахнулась, явив взору слегка взъерошенного и до смешного сексуального служителя закона.

Он переоделся с тех пор, как она видела его на похоронах, и она не была уверена, нравится ли он ей в этом расслабленном виде меньше или гораздо больше, чем его обычные джинсы и рубашки. Он был одет в выцветшую серую футболку, которая обтягивала его бицепсы, словно радуясь такой возможности, и она с улыбкой отметила, что на ней был изображен талисман их школы. Тренировочные брюки были более темного серого цвета, который не сочетался с футболкой, но каким-то образом все равно вызывал у нее аппетит.

Его волосы торчали вверх, как будто он провел по ним руками, и ей захотелось сделать то же самое.

Перед ней был новый Люк, более мягкий, чем тот, которого она видела за последнюю неделю, который расхаживал по городу со значком и оружием, зная, что он главный, и ей это очень нравилось.

Мэллори поняла, что слишком долго смотрела на него, и заставила себя улыбнуться: — Привет.

Люк ошарашенно посмотрел на нее: — Мэллори?

— Единственная и неповторимая. — Она усмехнулась, когда он почесал голову.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я рассказывала тебе все, что касается дела, вот я и делаю это. — Она двинулась в дверной проем, и ему пришлось сделать шаг назад: — Ты собираешься пригласить меня войти?

— Эм… конечно. — Он отошел в сторону, чтобы пропустить ее, а затем закрыл за ней дверь. — Как ты узнала, где я живу?

— Мне сказала Руби. — Мэллори ответила ему, пока ее взгляд впитывал все, что касалось личного пространства Люка.

— Конечно, сказала. — Он вздохнул. — Что ж, добро пожаловать.

Мэллори отметила, что квартира оказалась просторнее, чем она себе представляла. Полы были из твердых пород дерева, а необработанные деревянные балки разграничивали пространство. Окна выходили на Главную улицу, а перед ними стоял длинный обеденный стол с шестью стульями. Только один из них был отодвинут со своего места, и вместо сервировки на нем были разбросаны папки и бумаги. Очевидно, Люк использовал его как письменный стол, и когда он заметил ее взгляд, то поспешно подошел и собрал бумаги, засунув их в папку.

— Я просто работал. — Его слова прозвучали как извинение, но Мэллори лишь перевела взгляд на остальную часть квартиры.

В гостиной стоял массивный телевизор, кожаный диван и кресло. Под журнальным столиком лежал потрепанный ковер, но он подходил к набросанным подушкам и висевшим на стене картинам в рамках. Она задалась вопросом, сам ли Люк выбирал все это, или Руби или их мать помогли придать обстановке домашний уют.

А может быть, это была бывшая жена, о которой он упоминал.

Мэллори отказалась думать в этом направлении, потому что, если бы она это сделала, то знала, что никогда не сможет забыть об этом. Теперь, когда она вспомнила историю своих отношений с Люком, вспомнила их планы на будущее, которое у них украли, сама мысль о том, что он женился на ком-то другом, не давала ей покоя. Она и раньше не была в восторге от мысли о том, что он может быть с кем-то еще, но теперь эта мысль грозила вывести ее из себя и, несомненно, заставила бы ее произнести то, что не следовало.

Вместо этого, чтобы отвлечься, она снова обратилась к Люку: — Я думаю, Иззи имеет отношение к убийству Наны.

Люк застонал: — Мэл, я знаю, что ты сейчас многое переживаешь из-за убийства бабушки, из-за того, что узнала о магии и своих воспоминаниях, но то, что ты бегаешь и обвиняешь всех в том, что они в этом замешаны, совсем не помогает.

— Я не бегаю и не обвиняю всех подряд.

— Абернати. Гэри. Теперь Иззи. — Он загибал пальцы, а затем нахмурился: — А кто такая эта Иззи?

— Женщина с похорон. — Она вздохнула, а когда он лишь приподнял темную бровь, закатила глаза. — Моя кузина, Дори?

— О, да, конечно. — Он сделал недоверчивое лицо: — Теперь ты обвиняешь членов своей семьи.

— Люк…

— Я собираюсь выпить пива. Хочешь? — Он повернулся и направился на кухню, не дожидаясь ее ответа.

Мэллори последовала за ним: — Ты, наверное, помнишь ее как Дори, потому что она приезжала к нам на лето, когда мы были детьми, но на самом деле ее зовут Айседора.

— Как твою бабушку.

— Да, как бабушку, но теперь ее зовут Иззи. И я ее знаю под этим именем, потому что… Нана присматривала за мной последние пятнадцать лет!

Люк достал из холодильника две бутылки пива и взял из ящика открывалку: — Что значит «присматривала»?

— Нана каким-то образом включила Иззи в заклинание, забравшее мои воспоминания. Она заставила ее следовать за мной в Нью-Йоркский университет и следить за мной. Она специально пересекалась со мной, чтобы проверить, помню ли я ее. Нана боялась, что заклинание перестанет работать, и Иззи была ее страховкой.

— То есть, если бы ты ее узнала, они бы поняли, что заклинание ослабевает, и смогли бы его восстановить? — Люк откупорил крышки и подвинул одну к ней через кухонный остров.

— Очевидно.

— Ого.

— Да, именно так. — Мэллори поднесла пиво к губам.

Люк сделал то же самое: — Только я подумал, что не могу злиться на твою бабушку еще больше, как она тут же превзошла саму себя.

Мэллори кивнула, и ее сердце потеплело от осознания того, что они с Люком находятся на одной волне. Она все еще злилась на бабушку за то, что та сделала, но старалась не зацикливаться на этом. Она знала, что направила все силы на расследование смерти Наны, чтобы отвлечься от своего гнева на то, что Нана отняла у нее, но теперь задумалась, не одна ли она такая.

— Нана могла быть настоящим куском дерьма, но я стараюсь напоминать себе, что она думала, что поступает правильно. — Призналась она. — Но я не думаю, что у Иззи были такие альтруистические мотивы.

Люк вздохнул: — Ну давай. Сядь и расскажи мне, что творится в твоей голове.

— Спасибо.

Она последовала за ним в гостиную и, хотя ей очень хотелось прижаться к нему, постаралась не раздражаться, когда он сел в кресло и указал ей на диван. Она села на край и поставила пиво на подставку рядом с собой. Люк взял свою бутылку и предложил ей начать.

— Расскажи мне об Иззи.

— Ладно, я узнала ее на похоронах потому, что, хотя я и не догадывалась, что она преследовала меня в течение пятнадцати лет, последний год она жила по соседству со мной в Нью-Йорке, и в тот день, когда Хоуп позвонила и рассказала мне о Нане, я застала ее в постели с моим парнем.

— Она спала с твоим парнем? — Люк сделал паузу, поднося бутылку к губам.

— Да, ну, теперь уже с бывшим парнем, конечно, но она сказала, что это было потому, что он застал ее в нашей квартире в поисках признаков того, что ко мне возвращаются воспоминания, но после пятнадцати лет мне трудно поверить, что она действительно думала, что они вернутся волшебным образом в один прекрасный день.

— По-моему, это неправдоподобно.

— Точно! К тому же в последние несколько месяцев я стала видеть ее гораздо чаще. Мало того, что она жила по соседству, так она еще и заходила к нам с ужасной выпечкой, которую постоянно готовила и навязывала нам. — Мэллори сделала паузу, когда в ее памяти всплыло: — Ужасная выпечка.

— Тебе не нравится выпечка этой женщины. Я слышал. — Люк ухмыльнулся, но Мэллори покачала головой.

— Нет. То есть, да. Они действительно несъедобны, но это мне напомнило кое о чем. — Она вскочила с дивана, взволнованно вышагивая по комнате, пока детали вставали на свои места. — Утром, когда я приехала в город, Хоуп попросила меня осмотреть бабушкину кухню и попытаться с помощью моих способностей выяснить, что произошло. На прилавке стояла корзинка с кексами, я взяла один, но мне показалось, что я ем опилки и гравий. Хоуп сказала, что это, наверное, просто потому, что они старые, но я не думаю, что это правда. Я думаю, что их приготовила Иззи, и поэтому они были такими несъедобными. Иззи была там. Она была в Темпесте, на кухне у бабушки. Это доказательство того, что она была там.

— Подожди минутку. — Люк нахмурился: — Плохая выпечка ничего не значит.

— Конечно, значит. Она подтверждает, что Иззи была здесь.

Он покачал головой: — У тебя нет никаких доказательств этого.

— Но кексы…

— Они могли быть просто старыми, как и сказала Хоуп. — Он пожал плечами. — Или кто-то другой мог сделать их и принести в дом. Нет ничего определенного, что доказывало бы, что их сделала Иззи. Она не единственный плохой пекарь в мире, Мэл, и даже если бы это было так, ты все равно не объяснила мне мотив, почему она хотела смерти твоей бабушки.

— Я не знаю. — Призналась она, остановившись, чтобы вскинуть руки вверх. — Может быть, ей надоело, что бабушка командовала ею, заставляла ее годами ходить за мной по пятам, вместо того чтобы жить своей жизнью? Может быть, они ссорились из-за этого или из-за магии. Иззи говорит, что у нее нет магии, но из того, что она сказала, когда мы с Хоуп разговаривали с ней, ясно, что она хотела бы ее иметь. Какие мотивы у нормальных людей? Деньги? Наследство? Выбирай сам.

— Это слишком много вариантов «что-если».

— Я знаю, но с этой женщиной что-то не так, Люк. Она мне не нравится, и я ей не доверяю.

— Она спала с твоим парнем, так что я не могу сказать, что виню тебя, но это не делает ее убийцей.

— Но и не делает ее не убийцей. — Огрызнулась она, и Люк спрятал улыбку за бутылкой пива.

— Ты это серьезно? Ты думаешь, что твоя кузина убила твою бабушку?

Мэллори вздрогнула, потому что, когда он это сказал, это прозвучало безумно. Они были семьей, а семья не убивает друг друга, не так ли? Но потом она вспомнила все подкасты о настоящих преступлениях, которые она слушала, и полностью отбросила эту мысль, потому что да, да, они убивали, судя по всему, что она знала.

— Может быть. — Сказала она с сомнением.

Люк долго смотрел на нее, а она, не говоря ни слова, умоляла его понять, к чему она клонит. Он поймет ее. Он должен. Если не он, то никто не поймет. Наконец он отставил пиво в сторону и откинулся на стуле.

— Ты собираешься продолжать расследование, несмотря на то, что я уже дюжину раз просил тебя оставить это мне, не так ли?

— Да.

Он вздохнул: — Если я соглашусь заняться Иззи, ты дашь мне хотя бы немного времени, чтобы пробить ее имя и немного покопаться, прежде чем ты начнешь обвинять ее в этом?

— Я этого так не оставлю, Люк.

— Я знаю. — Он встретил ее взгляд, и от его тепла у нее заныло в животе. — Ты не была бы той Мэллори, которую я помню, если бы не умела пропускать все через себя.

Ее сердце болезненно сжалось, и она прикусила губу: — Знаешь, для протокола, я не собиралась отпускать тебя. Я не собиралась уходить. Я собиралась остаться с тобой, в Темпесте, но я не успела сказать тебе об этом, потому что Нана наложила свое заклятие и забрала мои воспоминания о нас вместе со всем остальным.

Глаза Люка расширились: — Ты помнишь?

— Я все вспомнила.

— Как? Когда?

— Сегодня, на похоронах. — Она покачала головой. — Не знаю, прошло ли уже достаточно времени после смерти Наны, чтобы чары окончательно разрушились, или ее упокоение было частью этого, но в одну секунду я смотрела на тебя через могилу, а в другую — на нас, подростков, обещавших друг другу, что мы не позволим Нане разлучить нас.

Люк уставился на нее, его рот дважды открылся и закрылся, прежде чем он опустил голову на руки и сильно потряс ею. Она дала ему время переварить сказанное. Это было очень тяжело, и длилось так долго. Она не знала, какой реакции он ожидал от нее, но когда он снова посмотрел на нее с огнем в своих прекрасных зеленых глазах, она поняла, что не ожидала гнева.

— Ты вспомнила о нас несколько часов назад и только сейчас говоришь мне об этом? — Он почти рычал.

— То есть, я…

Он прервал ее, поднимаясь на ноги: — Ты помнишь, что мы значили друг для друга? Помнишь, как сильно я тебя любил? Как сильно ты любила меня? Ты помнишь, что мы планировали провести брачную церемонию и сделать все официально, потому что мы родственные души, и вместо того, чтобы сказать мне об этом, ты приходишь сюда и двадцать минут рассказываешь мне о выпечке твоей кузины и о том, что ты думаешь, что это ключ к разгадке убийства твоей бабушки?

— Я… Ну, да? — Она вздрогнула, когда он медленно подошел к ней. — Это была важная информация.

— А сказать мне, что ты вспомнила наши отношения, — нет? — Его глаза опасно прищурились.

— Конечно, была. Есть. — Она вздрогнула, когда он приблизился настолько, что она почувствовала жар его тела, но не отступила, потому что она не боялась его, даже когда он был зол, и его глаза вспыхивали огнем, а волк был прямо под его кожей. — Я просто не была уверена, как ты отреагируешь и что это значит для тебя. Прошло пятнадцать лет, Люк. Ты переехал. Ты женился на другой. Я не знала…

— Я женился и развелся с другой, потому что я никогда не двигался дальше, Мэллори. Никогда. — Он поднял руки и обхватил ее щеки ладонями. — Я любил тебя каждый день своей жизни, женщина. Если ты помнишь нас, то должна знать, что то, что у нас было, не могло просто так исчезнуть, сколько бы времени ни украла у нас твоя бабушка.

Сердце Мэллори заколотилось, и она нервно облизнула губы: — Ты все еще любишь меня?

— Всегда буду. — Его голос был грубым от эмоций, и Мэллори вздрогнула, когда он придвинулся еще ближе. — А ты все еще любишь меня?

— Навсегда. — Она ответила тем же, чем всегда отвечала ему, когда он спрашивал, что у них есть.

Он издал низкий горловой звук, похожий на смесь стона и рычания, а затем его губы оказались на ее губах. Люк поцеловал ее, и Мэллори отдалась восхитительному ощущению того, что она находится там, где ей всегда было суждено быть. Она обхватила его руками и поцеловала в ответ, пытаясь наверстать все годы, которые они пропустили.

Именно таким должно было быть ощущение возвращения домой. Любовь. Принятие. Покой. Это было все, что она искала в большом, огромном мире, но все это время оно было здесь, в Темпесте, и ждало ее. Просто она не могла его увидеть из-за заклинания, которое заблокировало ее историю с этим человеком в ее сознании.

Через некоторое время, когда Мэллори уже не хватало воздуха и кружилась голова, Люк прервал поцелуй. Он обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Мэллори крепко обняла его, не желая отпускать теперь, когда она снова нашла путь к нему.

— Я скучал по тебе, — прошептал он ей в волосы, и слезы навернулись на глаза.

— Мне так жаль, Люк.

— Тише. Ты ни в чем не виновата, — успокаивал он. — Теперь ты здесь. Ты вернулась. И я тебя больше не отпущу.

— Я никуда не уйду.

— Хорошо. Это действительно хорошо. — Он медленно отстранился и поцеловал ее в висок. — Потому что нам нужно наверстать уйму времени, и я хочу начать прямо сейчас.

Ее брови взметнулись вверх: — Как, прямо сейчас, прямо сейчас?

Он усмехнулся: — Не так, как ты думаешь, но да, прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты осталась со мной на ночь.

— Но не в том смысле, о котором я думаю? — Она ухмыльнулась.

— Как насчет того, чтобы на эту ночь мы обнялись на диване и заснули, смотря Dateline, как старая супружеская пара, которой мы уже должны быть?

Мэллори усмехнулась: — Это звучит как лучшее предложение за последнее время.

— Тебе это нравится? — Он подмигнул. — Только подожди, когда я заставлю тебя смотреть со мной десятичасовые новости.

Она хихикнула, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за очень-очень долгое время. Люк снова нежно поцеловал ее, на этот раз быстро, а затем взял ее руку в свою. Он подвел ее к дивану и усадил рядом с собой. Она с удовольствием прижалась к нему, а когда он обнял ее, чтобы она могла положить голову ему на грудь, она поняла, что он был прав.

Это было то, чем они должны были заниматься последние пятнадцать лет, и она готова была отдать все, что угодно, лишь бы заниматься этим еще пятнадцать-пятьдесят лет. Только одна вещь не давала ей полностью расслабиться. То же самое, что привело ее сюда сегодня вечером. Но Люк, должно быть, почувствовал ее колебания, потому что он погладил ее по макушке.

— Утром я первым делом проверю твою кузину, и мы выясним, была ли она в Темпесте, когда убили твою бабушку. Если выяснится, что она причастна к этому, я сам ее арестую. Я не позволю ни ей, ни кому-либо другому причинить тебе вред. Обещаю.

— Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я чувствовала себя в безопасности. — Она прижалась лицом к его груди, и он крепче обнял ее.

— Это потому, что со мной ты в безопасности, Мэл.

— Я знаю, — сказала она, имея в виду каждое слово.

Глава 16

Мэллори потянулась и зевнула, проснувшись и осмотрев еще одну незнакомую комнату. Она была не в своей квартире в городе. Она не была в лофте Хоуп над гаражом и уж точно не была в доме Руби с его шторами и дорогими атласными простынями. На то, чтобы вспомнить, что она делала накануне вечером, у нее ушло мгновение, и губы растянулись в улыбке, когда она поняла, где находится.

Она пришла в квартиру Люка. Она заснула в объятиях Люка на его диване. Она приподнялась и огляделась по сторонам, прикусив губу, чтобы не расплыться в маниакальной улыбке. Должно быть, он отнес ее в постель, а она была так измучена, что даже не заметила, как оказалась в спальне Люка. Она лежала в постели Люка, и единственным недостатком этого осознания было то, что его не было в постели рядом с ней.

Дверь в комнату была закрыта, но с другой стороны слышался приглушенный звук телевизора. Люк, должно быть, проснулся рано и оставил ее здесь поспать подольше. Она прижала подушку к груди и вдохнула его знакомый запах, позволив себе на мгновение представить, как бы выглядела их совместная жизнь, если бы Нана не украла у них последние пятнадцать лет.

Они бы поженились, спарились, как это было принято у волков-перевертышей. Скорее всего, у них был бы дом, а не квартира, потому что Люк настоял бы на том, чтобы у детей было место для бега и игр. И детей было бы двое, а может, и трое, так что Мэллори постоянно металась бы между школьными занятиями и книжным магазином, где именно она училась бы перенимать семейный бизнес у Наны.

Она открыла глаза, и видение будущего, которого не было, исчезло. Это была не ее жизнь, и как бы ей ни хотелось, чтобы все было по-другому, она не могла исправить то, что натворила бабушка. Лучшее, что она могла сделать, — это помочь найти человека, который забрал у нее Нану, прежде чем у них появился шанс все исправить. Она думала, что если ей удастся найти убийцу Наны и привлечь его к ответственности, то она сможет простить бабушку за содеянное.

Вздохнув, Мэллори поднялась с кровати Люка. В конце концов, у них было дело, которое нужно было раскрыть. Она остановилась перед зеркалом над его комодом и пальцами расчесала волосы, как могла. Под глазами размазалась тушь, и она вытерла остатки макияжа, пытаясь привести себя в приличный вид, прежде чем потерять всякую надежду на то, что Люк увидит, как она выглядит, и вернет ее в постель.

Набравшись уверенности, она распахнула дверь и выглянула в квартиру. Все выглядело точно так же, как и вчера вечером. По телевизору шел утренний выпуск новостей, который был похож на фоновый шум. В воздухе витал запах кофе, и нос девушки дернулся — организм жаждал сладкого кофеина. Она обратила внимание на обеденную зону и нерешительно улыбнулась, когда увидела, что Люк смотрит на нее с милой улыбкой на лице.

— Привет. — Она прикусила губу и наблюдала за тем, как растет его улыбка.

— Сама привет. — Он отодвинул стул от стола и встал, направляясь к ней. — К твоему сведению, ты все еще спишь как мертвая. Клянусь, мне пришлось пару раз проверить, дышишь ли ты еще прошлой ночью.

— Я устала.

— Я знаю. Он протянул руку и обхватил ее за талию, удивив ее, когда притянул к себе. — Ты слишком много нагружала себя после возвращения. Пыталась вспомнить прошлое. Разобраться в своей магии. Пыталась раскрыть убийство своей бабушки. Тебе нужен был отдых, поэтому я и дал тебе поспать. Он медленно обвел глазами ее лицо, и уголки его губ дрогнули: — Возможно, это связано и с тем, что моему волку очень понравилось видеть тебя в моей постели.

Мэллори почувствовала, что ее щеки раскраснелись от такого признания, и добавила от себя: — Мне понравилось просыпаться там, но я бы хотела, чтобы ты лежал в постели со мной.

— Ммм, в другой раз. — Люк заправил ее волосы за ухо и снова удивил ее поцелуем в лоб, а затем отстранился: — Я проснулся рано и подумал, что ты предпочла бы, чтобы я начал проверку биографии, о которой ты спрашивала вчера вечером, поэтому я работал, пока ты спала. Хочешь узнать, что я нашел?

— Да, но сначала… — начала она, но он уже отвернулся со знающей ухмылкой.

— Кофе. Конечно. Я только что сварил свежий. — Он прошел на кухню, и Мэллори смотрела ему вслед, удивляясь тому, как странно то, что они никогда раньше не делали вместе, может казаться таким легким и привычным. Он достал с полки кружку с кофе и стал наливать, пока говорил. — У меня был только «Южный пекан» из магазина твоей бабушки. Надеюсь, это нормально.

— Это кофеин. Я бы согласилась даже на жидкую капельницу. Вкус не имеет особого значения.

— Я сомневался, что после стольких лет жизни в большом городе твой заказ на кофе может быть похож на список ингредиентов для торта, а не на то, что я могу предложить.

Он не смотрел на нее, когда говорил это, и сердце Мэллори болезненно сжалось. Что-то подсказывало ей, что он говорил не только о кофе, и она не позволила ему сомневаться в том, чего она хочет, даже на секунду дольше, чем время, которое потребовалось ей, чтобы двинуться к нему. Она пересекла пространство и обняла его сзади, прижавшись щекой к его широкой спине. Мышцы Люка напряглись под ее прикосновением, но, когда она покачала головой, он, кажется, с облегчением вздохнул.

— В особой смеси «Южный пекан» от бабушки и в тебе, Люк Фостер, нет ничего примитивного, и я в любой день недели предпочту вас обоих какому-нибудь дорогому и нарядному городскому бренду. Это, ты и я, просыпаться вместе, пить кофе вместе, это то, что мы должны были делать последние пятнадцать лет, и, наконец, получить этот шанс с тобой, это прекрасно.

Люк сжал ее руку, лежащую на его животе, и она поцеловала место между его лопатками, прежде чем отстраниться. Он поставил кофейник в подставку и повернулся к ней. От кружки, которую он держал в руках, шел пар, но он был не таким обжигающим, как желание, пылающее в его глазах.

— Мэл… — Его голос был хриплым, и ее сердцебиение участилось.

— Да?

— Ты не представляешь, чего мне стоит сдерживаться сейчас с тобой. Я хочу подхватить тебя на руки и отнести в постель. Я хочу заново изучить каждый сантиметр твоего тела и наконец-то назвать тебя своей половинкой. — Он закрыл глаза и длинно вылохнул через нос, прежде чем снова открыть их: — Но как бы я ни хотел потеряться в тебе, соединиться с тобой и снова сделать тебя своей, сначала нам нужно поработать.

— Поработать? — Она сглотнула, преодолевая комок в горле, который вызвало его признание. Он хотел ее. Очень сильно. Это было написано в каждой линии его тела. Но он сдерживался и делал это ради нее. Ее тело разогрелось под его взглядом, и потребность быть с ним была настолько сильной, что мозгу потребовалось мгновение, чтобы включиться и вернуть контроль над бушующими гормонами. Когда это произошло, она подняла брови: — Ты нашел что-нибудь на Иззи?

Люк протянул ей кружку: — И нашел, и не нашел. Иди сюда. Я тебе покажу.

Мэллори засунула свое либидо обратно в темный угол и пошла за Люком к столу в столовой, где стоял его ноутбук и повсюду были разбросаны бумаги. Он пододвинул один из стульев ближе к своему, и она села на него, потягивая горячую жидкость, которая была необходима ее мозгу, чтобы сосредоточиться. Люк занял свое место, отодвинув ноутбук в сторону и потянувшись за блокнотом, в котором он явно делал записи.

— Итак, дело вот в чем. — Он указал на верхнюю строчку, чуть ниже того места, где он написал Айседора Торн. — Я нашел свидетельство о рождении твоей кузины, которое дало мне отправную точку, и сначала все выглядело нормально. Ее жизнь в детстве была довольно скучной. Есть несколько газетных статей о том, что она выиграла конкурс орфографии, соревнования по легкой атлетике и выступила с речью на окончании выпускного класса. В шестнадцать лет она получила водительские права, а в восемнадцать — регистрационную карточку избирателя, но не было ничего необычного, что могло бы выделить ее среди других детей.

— Ну, это не удивительно. Она не владеет магией. Она была обычным ребенком. — Заметила Мэллори.

— Именно. — Люк кивнул: — Вот почему, когда она вдруг полностью исчезла с лица земли, это выглядит так странно.

— Что значит исчезла?

— Я имею в виду, что пятнадцать лет назад все записи об Айседоре Торн просто… прекратились. Нет никаких сведений о том, где она работала. Нет ни договоров аренды квартир, ни закладных, где бы она жила. Она даже не продлила водительские права. Как будто она перестала существовать.

У Мэллори сжалось нутро: — И это произошло пятнадцать лет назад?

— Да.

— Тогда же, когда бабушка наложила на меня свое проклятие. — Она хмыкнула. — И если верить Иззи, именно тогда Нана поручила ей быть моим сталкером и следить за мной.

— Ты думаешь, что ваша бабушка наложила еще одно заклинание, которое помогло спрятать Иззи, чтобы она могла выполнять ее просьбы?

— Честно говоря, я понятия не имею, что думать, когда речь идет о Нане, но я бы не стала ее недооценивать. — Она поставила кружку с кофе на стол. — Если бы Иззи следила за мной по Нью-Йорку, то ей бы понадобились водительские права, и ей пришлось бы снимать жилье. Может быть, она использовала псевдоним? Я имею в виду, что в детстве ее звали Дори, а теперь Иззи, так что, возможно, есть и другие имена, о которых мы не знаем.

— Это возможно, я полагаю. — Люк выглядел задумчивым: — Но это не самое странное.

— Не самое?

— Нет. Смотри, вот здесь… — Он указал на газету: — Внезапно Айседора Торн снова появилась на радаре около шести месяцев назад. Она сняла квартиру в Нью-Йорке. Она работает в баре, расположенном недалеко от того места, где она жила. У нее есть карточка метро и абонемент в спортзал. Она как будто появилась из ниоткуда.

Мэллори прочитала то, что написал Люк, и нахмурила брови: — Это не случайность. Это мой жилой дом. Это бар, где работает Гленн, мой бывший. Она не просто появилась. Она вошла в мою жизнь как моя соседка, как коллега Гленна, о чем они оба благополучно забыли упомянуть, и даже стала посещать тренажерный зал, в который я хожу.

— Она преследовала тебя.

— По ее словам, она следила за мной ради Наны, но да, я называю это преследованием.

— Тогда вопрос: если она следила за тобой в течение пятнадцати лет, но скрывалась, что изменилось? Почему полгода назад ей пришлось снова начать использовать свое настоящее имя, или почему заклинание твоей бабушки, чтобы скрыть ее, перестало действовать?

— Я понятия не имею. — Мэллори подняла свою кружку: — Но это определенно вопросы, на которые я хочу получить ответы.

— Я тоже. — Люк наклонился и сжал ее бедро. — Я помогу тебе узнать о ней все, что возможно, но сейчас я должен сказать тебе, что не считаю ее подозреваемой в убийстве твоей бабушки.

Мэллори вздрогнула: — Что?

— Нет никаких данных о том, что Иззи летала, водила или арендовала машину до вчерашнего дня, когда она появилась на похоронах. Насколько я могу судить, она была в Нью-Йорке, когда на твою бабушку было совершено нападение.

— Это невозможно.

— Разве? — Люк бросил на нее извиняющийся взгляд. — Ты сама сказала, что она была в твоей квартире в то утро, когда Хоуп позвонила и рассказала тебе об убийстве. Как она могла попасть сюда, сделать дело и вернуться обратно, не оставляя никаких отслеживаемых следов?

— Магия.

— Ты сказала, что она не владеет магией.

— Перестань использовать мои собственные слова против меня. — Она фыркнула. — Я знаю, что сказала, что она не владеет магией, но я имела в виду, что она не родилась с магией, не как я и Хоуп. Возможно, что Нана научила ее чему-то.

— Мал, детка, возможно и вероятно — это не одно и то же. — Он протянул руку и снова коснулся ее ноги: — Прости. Я действительно не думаю, что это могла быть она.

Мэллори потерла глаза, пытаясь сдержать внезапно нахлынувшие слезы. Она так старалась разобраться в этом деле, выяснить, кто убил Нану, но что бы она ни делала, все было впустую. Ей казалось, что она ничуть не ближе к поиску убийцы, чем в то утро, когда Хоуп попросила ее помочь разобраться в этом деле. У каждого подозреваемого было алиби, а ее интуиции не хватало, чтобы что-то доказать.

— Эй. Эй. — Люк придвинул ее стул ближе, обхватив ее руками: — Все будет хорошо. Я разберусь с этим. Я обещаю тебе, что мы поймаем виновного. Ты просто должна дать мне немного времени, чтобы просмотреть все улики. Мы что-нибудь найдем.

— Люк… — Она фыркнула, покачав головой, но он прервал ее.

— Ты мне доверяешь?

— Ты знаешь, что да. — Тихо призналась она.

— Тогда поверь мне, что я найду того, кто отнял у тебя бабушку, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Мэллори отдалась теплу его сильных рук, обхвативших ее, и склонила голову на его плечо. Люк долго держал ее, поглаживая по спине. Желание плакать угасло, и она заставила себя продолжать идти вперед, продолжать бороться, потому что бабушка не воспитывала трусов. Она знала, что Люк хочет, чтобы она отказалась от собственного расследования и позволила ему разобраться с этим, но она не могла этого сделать. Она доверяла ему, но это было личное дело, и она не могла оставить его без внимания, не тогда, когда все внутри нее говорило о том, что Иззи каким-то образом замешана в этом деле, будь то бумажные следы или нет.

Ей удалось исчезнуть с радаров почти на пятнадцать лет. За это время она повсюду следовала за Мэллори и ни разу не оставила следов. Не было никаких доказательств того, что она не сделала того же самого в ночь убийства Наны, и Мэллори решила, что тот факт, что Иззи появилась на следующее утро в ее квартире, будучи застуканной за сексом с ее парнем, является отличным алиби.

Она медленно отстранилась от Люка с тяжелым вздохом: — Спасибо, что проделал всю эту работу по поиску данных об Иззи для меня.

— Конечно. — Он нежно отвел ее волосы назад: — И я буду продолжать пытаться выяснить, какие псевдонимы она использовала в те годы, когда следила за тобой. Они могут дать нам что-нибудь. Я не собираюсь сдаваться.

— Я знаю. — Она прильнула к нему: — Спасибо, что поверил мне настолько, что стал искать информацию о ней, и спасибо, что позволил мне переночевать здесь прошлой ночью.

— В любое время. — Он улыбнулся.

— Осторожно, шериф. У меня может возникнуть мысль, что тебе нравится, когда я рядом. — Она поддразнила его, и Люк ухмыльнулся.

— Хорошо. Потому что мне нравится. — Он наклонился вперед и провел губами по ее губам. — И если бы я не думал, что тебя это испугает, я бы попросил тебя переехать ко мне, чтобы доказать это.

Сердце заколотилось от того, что могло быть паникой, но почти наверняка было надеждой, и она улыбнулась ему в губы: — Оставь эти мысли на потом, когда мы снова сделаем улицы Темпеста безопасными. А сейчас мне нужно вернуться в дом и проведать Хоуп. Она наверняка ломает голову, где я.

— Конечно. — Он отпустил ее и сел обратно в кресло. — Хочешь, я тебя провожу?

— Нет, я сама справлюсь с этой позорной прогулкой. — Она подмигнула, вставая. — Но мы увидимся позже, да?

— Определенно.

Люк усмехнулся, и Мэллори не могла не усмехнуться в ответ. Она снова почувствовала себя подростком. Опьяненной любовью, желанием и надеждой на будущее. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так, но знала, что это было в подростковом возрасте, до того, как проклятие Наны оторвало ее от Люка.

Ей нравилось это чувство, нравилось настолько, что она решила: если Люк действительно попросит ее остаться в Темпесте с ним, то на этот раз она согласится.

Глава 17

Мэллори совсем погрузилась в мечты, думая о той жизни, которая могла бы быть у нее, если бы она осталась в Темпесте, когда на другой стороне улицы она заметила знакомую фигуру. Он прислонился к кирпичному зданию с телефоном и опущенной головой, поэтому пока не видел ее, но она инстинктивно поняла, что он ее ждет. Ее хорошее настроение сдулось быстрее, чем воздушный шарик из магазина, и она, сжав челюсти, перешла улицу. Как она и предполагала, как только она ступила на тротуар, он поднял голову и по-мальчишески ухмыльнулся, что когда-то было обезоруживающе, но сейчас только вызвало раздражение.

— Мэл! Привет. Рад тебя здесь видеть. — Билли оттолкнулся от стены, встав во весь рост, и она скептически подняла бровь.

— Правда? Это так? Потому что у меня такое чувство, что ты точно знаешь, где я была.

Глаза Билли расширились от удивления: — Что? Нет. Я…

— В последнее время, куда бы я ни повернулась, ты, оказываешься там, Билли, так скажи мне, почему ты следишь за мной?

— Я… я не следил. Я… не знаю, что ты имеешь в виду. — Билли слегка замялся, его глаза бегали, чтобы не встретиться с ее глазами.

— А я думаю, что понимаешь. — Она скрестила руки и стала ждать.

Формально она понимала, что если Билли виновен в убийстве ее бабушки, то ей не следует так на него наседать, но даже если бы она поместила его лицо на свою доску убийств, она не верила, что ее бывший школьный парень способен на хладнокровное убийство. Он вел себя странно, это было правдой. К тому же, он определенно следил за ней и находил причины, чтобы поговорить, но Билли не был убийцей, а если и был, то точно не был достаточно умен, чтобы уйти от ответственности, как тот, кто убил Нану.

Молчание между ними тянулось неловко долго, но Мэллори не дрогнула, и наконец Билли простонал: — Ладно. Ладно. Ты меня поймала. Я следил за тобой.

— Я уже знаю это. Скажи мне, почему? — потребовала она.

— Я думал, может быть… — Он уставился на свои ноги, его плечи поникли: — Наверное, я думал, что ты дашь мне второй шанс, если вернешься в город, но, очевидно, я не тот, с кем ты хочешь начать отношения.

Мэллори фыркнула: — Да ладно, Билли. Ты же не думаешь, что я действительно на это куплюсь? Ты преследовал меня, потому что думал, что мы можем снова быть вместе после всего этого времени?

Он нахмурился: — Это не так уж и невероятно.

— Скажи мне правду. Сейчас же.

— Ладно, ладно, черт возьми, — проворчал он, — конечно, второй шанс с тебой был бы неплох, но я надеялся, что если мы снова станем друзьями, то ты согласишься прийти на мой подкаст.

— На твой… что? — Она моргнула, от растерянности ее слова прозвучали резче, чем она предполагала.

— Я же сказал тебе, что у меня есть свой подкаст, и я хочу, чтобы ты в нем участвовала.

— Почему? — Она покачала головой. — Что я знаю о футболе?

— Футбол? — Билли смотрел на нее в замешательстве. — Какое отношение это имеет к футболу? Это подкаст об убийстве, Мэл. Об убийстве твоей бабушки.

Она открыла рот, но тут же закрыла его, так как шок и ужас захлестнули ее. Она попыталась вспомнить их разговор в тот день в закусочной. Рассказывал ли он ей, о чем был подкаст? Она помнила, что нет. Она просто предположила, что речь идет о футболе, потому что это было единственное, что ассоциировалось у нее с Билли и о чем он много знал. Ни за что на свете она бы не догадалась, что он пытается сделать подкаст о настоящем преступлении — ужасном убийстве ее собственной бабушки, когда дело еще даже не раскрыто!

— Было бы здорово записать твою историю. Я могу рассказать ее своим слушателям своими словами, но представь, как круто будет услышать ее от тебя? Это действительно то, как ты общаешься с людьми и… — Билли продолжал, пока она не подняла руку.

— Ты делаешь подкаст о том, что случилось с Наной?

— Да. — Он улыбнулся, он действительно улыбнулся, и ей потребовались все силы, чтобы не смахнуть эту глупую ухмылку с его лица. — Подкасты сейчас так популярны. Я уже подумывал сделать один о старых преступлениях здесь, в Техасе, но потом умерла твоя бабушка, и я подумал: вот о чем люди хотят услышать. Новое, свежее и захватывающее. Я записал кое-какую справочную информацию, но…

— Нет. — Она зашипела, и Билли сделал шаг назад, удивленный ее решительностью. — Нет, ты не будешь делать подкаст об убийстве моей бабушки. Нет, ты не будешь использовать ее ужасную смерть только для того, чтобы получить хоть крупицу славы, о которой ты мечтал всю свою жизнь. И нет, я не буду в этом участвовать, потому что если я узнаю, что ты собираешься осуществить эту идею, я превращу твою жизнь в ад, Билли Шоул. Ты меня понял?

Выражение его лица стало похожим на выражение щенка, получившего пинок: — Но я просто хочу рассказать ее историю.

— Это не твоя история. — Прорычала Мэллори. — Человек, убивший Нану, все еще на свободе. Кто-то в этом городе убил ее и думает, что это сошло ему с рук. Но это не так. Я найду его и заставлю заплатить.

— Я хочу этого. Безусловно, хочу. — Билли отступил. — Я подумал, что подкаст может привлечь к делу больше внимания и…

— Нет. Ты думал, что это привлечет внимание к тебе, но этого не произойдет.

Лицо Билли стало ярко-красным, но он вызывающе поднял подбородок: — Мне не нужно твое разрешение, Мэллори.

— Может быть, и не нужно, но тебе, очевидно, необходимо напомнить, кто мы такие и где живем. — Она указала пальцем на его грудь. — Скажи мне, как именно ты собираешься делать подкаст о Нане, об этом городе и не говорить о магии и сверхъестественных существах, которые здесь живут, а? Потому что я уверена, что ты не сможешь, так же как уверена, что если некоторые люди в этом городе узнают, что ты даже рассматриваешь такую возможность, они не будут рады тому, что ты выложишь существование магии на всеобщее обозрение.

— Я… ну… — Билли нахмурился: — Я не думал об этом, но…

— Конечно, не думал, потому что ты не думаешь, Билли. — Она прошла мимо него, презрительно хмыкнув. — Прекрати свой подкаст, какую бы информацию ты не собрал, и перестань преследовать меня, иначе в следующий раз, когда я тебя увижу, я не буду и вполовину такой милой.

Мэллори пошла прочь, зная, что из ее ушей практически валит пар.

Она не могла поверить в наглость этого человека. Он хотел использовать трагедию ее семьи в своих корыстных целях. Это было отвратительно. Она направилась к дому, гнев гнал ее вперед, но по мере того как она шла по почти пустым улицам Темпеста, ее ярость начала ослабевать, и мозг напомнил ей обо всех тех многочисленных подкастах о настоящих преступлениях, которые она слушала.

Разве они не рассказывали о чьей-то семье, о чьей-то трагедии? Разве не слушала она с ужасом и восхищением их истории о потерях и боли? Она отогнала эту мысль. Это было другое. Не так ли? Или она просто оправдывает себя, потому что никогда не задумывалась о семьях жертв по ту сторону тех историй, которые она слушала, занимаясь своими обыденными делами?

Мэллори топала по ступенькам к квартире Хоуп, ее мрачное настроение только усиливалось. Она проснулась счастливой. Она чувствовала себя в безопасности и надеялась на будущее. После прощального поцелуя с Люком она подумала, что день действительно будет хорошим, и с нетерпением ждала возможности поговорить с сестрой о том, как прошла ночь. Билли испортил ей настроение, и когда она распахнула дверь в квартиру Хоуп и увидела человека, который ждал ее внутри, она даже зарычала от досады.

Потому что, конечно же, этот день должен был стать еще хуже.

— Что ты здесь делаешь? — Она прищурила глаза, глядя на фигуристую блондинку, стоявшую рядом с письменным столом Хоуп.

Иззи даже не моргнула от ярости, прозвучавшей в голосе Мэллори. Она выглядела совершенно спокойной и собранной. Она была одета противоположно той элегантной городской девушке, которой она представилась на похоронах. Сегодня на ней была длинная, струящаяся юбка с сандалиями-гладиаторами, разноцветная футболка, завязанная на боку, и столько браслетов и колец, что можно было бы открыть свой собственный магазин ювелирных украшений секонд-хенд. Даже волосы у нее были другие, спускались по плечам мягкими, естественными волнами, что заставило Мэллори задуматься, пытаясь понять странную смену стиля этой женщины.

— Мэл! — Хоуп укорила ее: — Нас воспитывали не так встречать гостей.

Мэллори повернулась и увидела, что ее сестра стоит в маленькой кухоньке. В голове у нее все завертелось: она переводила взгляд с Хоуп на незванную гостью и обратно. Вот оно, поняла она. На похоронах Иззи была одета так, как могла бы одеться Мэллори, — в стиле деловой женщины, которой она была. Но сегодня она не подражала Мэллори, а по какой-то причине пыталась привлечь на свою сторону Хоуп и, видимо, решила, что одежда в ее стиле поможет ей в этом.

Хиппи, богема, свободный дух, присущий Хоуп, смотрелся на Иззи не к месту, и, хотя она хотела упрекнуть ее за это, пронзительный взгляд сестры подсказал ей, что сейчас не время.

— Прости. — Она обратилась скорее к Хоуп, чем к Иззи: — Просто удивилась, увидев ее здесь снова и так рано утром.

— Она просто зашла. — Хоуп улыбнулась, но улыбка не выглядела настоящей, и Мэллори подумала, может ли Иззи понять, что ей не очень-то рады.

— Я хотела зайти и сообщить вам обеим, что собираюсь остаться в Темпесте еще на некоторое время. — Иззи безмятежно улыбнулась: — Мне всегда нравился этот маленький городок, и, находясь здесь, я чувствую себя ближе к бабушке. Семья была так важна для нее, и я хочу быть рядом с ней и с вами обеими пока вы справляетесь с горем.

— Ты остаешься… ради нее? — Мэллори прищурилась.

— Да. Думаю, Нана хотела бы, чтобы мы трое объединились в такой момент. То есть, понятно, что вы справляетесь со своей болью по-своему, но… — Иззи сделала размашистое движение рукой, и Мэллори с запозданием поняла, что доска для убийства, которую они с Руби собрали, была выставлена на всеобщее обозрение их незваной гостьи. — Я не думаю, что это лучшее использование вашего времени.

У Мэллори болела челюсть от того, как сильно она скрежетала зубами. Она тщательно следила за тем, чтобы Иззи не увидела доску, когда была здесь после похорон, но не ожидала, что женщина вернется, поэтому не стала прятать ее снова перед тем, как уйти вчера вечером. Она также не собиралась ночевать в квартире Люка. Если бы она была здесь, то прикрыла бы доску, прежде чем впустить Иззи в дверь, или, что более вероятно, вообще не впустила бы ее.

— Думаю, бабушка оценит, что я делаю все возможное, чтобы найти ее убийцу. — Она возразила.

— Хоуп как раз говорила мне, что ты бегаешь по всему городу, пытаясь выяснить, кто причинил вред нашей драгоценной Нане, но разве ты не считаешь, что этим должна заниматься полиция?

— Причинил вред? Ты имеешь в виду убийство. Нана была убита.

— Да, конечно, я просто имела в виду… — Иззи выдохнула, как будто это она была раздражена, и покачала головой. — Ты действительно думаешь, что кто-то из этих людей ответственнен за это?

— Я не знаю. Это то, что я пытаюсь выяснить. — Мэллори подняла бровь. — Ты случайно не знаешь никого из них?

— Хмм. — Иззи придвинулась ближе к доске, пристально вглядываясь в каждое изображение.

Мэллори практически чувствовала, как сестра пытается прожечь в ней дыры своим лазерным взглядом, но не отрывала взгляда от Иззи. Она попыталась телепатически послать Хоуп сообщение, в котором просила доверять ей. Если ее сестра могла читать ее мысли одним прикосновением, то, возможно, она также сможет уловить то, что говорит ей Мэллори, если она будет кричать об этом достаточно громко в своей голове.

— По-моему, Гэри был парнем Наны, хотя я давно его не видела. На этой фотографии я узнаю имя Билли, потому что он был твоим школьным парнем какое-то время, хотя я не думаю, что когда-либо встречалась с ним лично. — Иззи указала на следующую фотографию, ее брови сошлись вместе: — А вот этот снимок кажется мне знакомым, но я не могу его опознать. Кейл Абернати. Кто он?

— Ты его не знаешь? — надавила Мэллори. — Ты уверена?

— Может быть, и знаю, но… — Иззи пожал плечами: — У меня не так часто была возможность вернуться сюда, поэтому я не могу быть уверена.

— Когда ты в последний раз был в Темпесте? До убийства Наны, я имею в виду.

— О, это было давно. — Иззи снова повернулась к Хоуп. — Я была здесь прошлой осенью, на фестивале. Кажется, это был последний раз, как ты думаешь?

— Возможно. — Хоуп пожевала губу, явно испытывая дискомфорт от напоминания Иззи о том, что она была здесь, когда Мэллори не могло быть. Хоуп прочистила горло: — Я опоздаю к открытию магазина, если не уйду в ближайшее время.

— О, конечно. Ты уверена, что я ничем не могу тебе помочь?

— Нет. Нет. Это хорошо смазанная машина. — Хоуп отмахнулась от Иззи. — Я ценю твое предложение, но у меня все под контролем.

— Не сомневаюсь. — Иззи на мгновение выглядела раздосадованной, но улыбка вернулась так быстро, что Мэллори не заметила бы этого, если бы не следила за женщиной как ястреб. — Я буду рядом, если вам что-нибудь понадобится, и я очень надеюсь, что вы примете мое предложение помочь разобраться с вещами бабушки, когда будете готовы.

— Конечно. — Хоуп закрутила крышку своей дорожной кружки: — Но мне действительно пора идти.

— Я не буду вам мешать. Хорошего дня, Хоуп. — Иззи обернулась к ней, на ее лице снова застыла приятная улыбка: — Было приятно снова увидеть тебя, Мэллори, и я желаю тебе удачи в твоей миссии по поиску убийцы Наны.

Она повернулась и вышла из комнаты, но ни Хоуп, ни Мэллори не заговорили до тех пор, пока звук ее шагов на лестнице не стих. Хоуп с расширенными глазами бросилась к Мэллори. Ее трясло, когда она протянула руку и взяла старшую сестру за плечи.

— Боже, помоги мне, что это было? — Она вскрикнула.

— Ты мне скажи! Она была здесь, когда я вернулась, помнишь?

— Не она. А ты! Ты действительно послала мне сообщение телепатически?

Брови Мэллори взлетели вверх: — Это сработало?

— Да, получилось. Ты так громко звучала в моем мозгу, что я думала, моя голова взорвется. — Хоуп легонько встряхнула ее: — Как ты это сделала?

— Я не знаю. Я просто очень громко думала о том, что хочу тебе сказать. — Мэллори фыркнула. — Не могу поверить, что это действительно сработало.

— Нет, ты не понимаешь. Это не должно было сработать. Моя сила не такая уж… мощная. Я должна прикоснуться к кому-то, чтобы прочитать его. Я никогда не могла услышать чьи-то мысли из другой комнаты, Мэл. Я даже не знала, что это возможно.

Мэллори поморщилась: — Тебе ведь не было больно, правда?

— Нет. Но я немного напугана, потому что не знаю, выросли ли как-то твои способности или только мои.

— Я не знаю ответа на этот вопрос. Мне жаль.

— Все в порядке. — Хоуп ослабила хватку на руках Мэллори: — Я рада, что ты донесла до меня эту мысль, потому что я собиралась избавиться от нее, пока твой голос не вторгся в мою голову. Расскажите мне, что вы делали? Вы с Люком нашли что-то подозрительное?

— Мы, конечно, нашли кое-какую отрывочную информацию, но меня больше интересует то, что я только что узнала. — Призналась Мэллори.

— Что именно? — Хоуп подняла брови, когда Мэллори повернулась и сняла фотографию с доски с информацией об убийстве.

— Она призналась, что знает Гэри и не знает Билли, что вполне логично, но вот на эту фотографию она смотрела слишком долго, прежде чем попытаться решить вопрос «может, я его знаю, а может, и нет».

— Абернати. — Хоуп нахмурилась, а Мэллори кивнула.

— Абернати.

— Ты думаешь, между ними есть связь?

— Я не знаю, но он был нашим главным подозреваемым с самого начала, и если эта наша коварная кузина знакома с ним, я хочу знать, откуда.

— И почему она стала врать об этом? — добавила Хоуп.

— Именно. — Мэллори прикрепила фотографию Абернати обратно на доску, а затем убрала фотографии остальных. — Потому что сейчас он снова стал нашим основным подозреваемым.

Глава 18

— Так ты действительно думаешь о том, чтобы остаться в Темпесте навсегда?

Сердце Мэллори защемило от той чистой надежды, которая определяла имя ее младшей сестры: — Да. Я действительно думаю об этом.

Приняв душ и переодевшись, она зашла в «Священные земли», чтобы поговорить с Хоуп, пока та работает. Она знала, что сестре ее помощь в магазине нужна не больше, чем помощь Иззи, но Хоуп приняла ее радушно и дала ей ящик книг, чтобы та пополнила запасы на полках. Было приятно провести немного времени с сестрой, не напрягаясь по поводу раскрытия преступления. Это было очень похоже на старые добрые времена, когда они были подростками и проводили вечера, помогая бабушке убирать и пополнять запасы магазина, сплетничая тихим шепотом и взрываясь смехом во время работы.

И Мэллори была так счастлива, что наконец-то смогла по-настоящему вспомнить те разговоры.

С заклинанием Наны в голове, блокирующим все, что связано с магией, она чувствовала себя оторванной от Хоуп. Даже воспоминания о них были тусклыми и безжизненными, но теперь, когда чары наконец-то развеялись, она смогла увидеть правду. Хоуп сияла таким количеством магии, что проклятие Наны было вынуждено подчинить себе больше воспоминаний о сестре, чем она могла себе представить.

Не только воспоминания о Люке нахлынули на нее, когда она наконец-то смогла вспомнить свое детство. В памяти всплыло многое из ее отношений с Хоуп, а также все, что касалось книжного магазина, который был не просто книжным магазином и кофейней, а библиотекой магической информации. У нее были воспоминания и о По, их было так много, что она чувствовала себя виноватой за то, что забыла его, хотя в этом не было ее вины. Он был членом ее семьи всю жизнь, и последние пятнадцать лет она вообще не вспоминала о нем, разве что когда видела черную кошку, которая напоминала ей о животном, которое она держала рядом с собой в детстве. Было и много других воспоминаний — о Руби, Отэмн, Коре, о людях в этом странном, волшебном городке, которых она даже не подозревала, что знает. Это было почти слишком много, но каждый раз, когда в голове мелькало то или иное воспоминание, она улыбалась, потому что еще один кусочек ее настоящей жизни и той женщины, которой она должна была стать, словно вставал на свое место.

Находясь здесь, в Темпесте, со своей семьей, она чувствовала себя так, как никогда не могла себе представить до снятия проклятия. Она чувствовала себя как дома, как будто находилась именно там, где должна была находиться. Думая о Нью-Йорке, о той жизни, которую она оставила, она понимала, что даже если бы ее не уволили, даже если бы она не поймала своего парня на измене, даже если бы она не оказалась бездомной в тот момент, когда Хоуп позвонила и рассказала ей о Нане, она бы не захотела вернуться к той жизни. Потому что, несмотря на то, что она жила так последние пятнадцать лет, это была ложь. Она не была той, кем была на самом деле, и могла быть настоящей Мэллори Торн, женщиной с магией в крови, сестрой, которая любила ее, и мужчиной, который хотел дать ей второй шанс на счастливую жизнь, только здесь, в Темпесте.

— Ты даже не представляешь, как я счастлива. — Хоуп подошла к ней и сжала ее руку.

— Может, я и не читаю мысли в нашей семье, но, кажется, я догадываюсь. — Мэллори поддразнила Хоуп, и та хихикнула.

— Да, но не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что проклятие это или не проклятие, но как только вы с Люком снова оказались в одной комнате, это был лишь вопрос времени, когда ты придешь к мысли снова назвать Темпест домом.

Мэллори фыркнула: — Я остаюсь здесь не только из-за него. Ты ведь это знаешь, правда?

— Знаю. — Хоуп кивнула более серьезно: — Я знаю, что сначала ты осталась только потому, что я попросила тебя расследовать дело Наны, но, если честно, я была уверена, что если мне удастся заставить тебя проводить здесь время, то проклятие в конце концов спадет окончательно, и ты вспомнишь, что в этом городе полно людей, которых ты любишь и о которых заботишься.

— Моя младшая сестра. — Мэллори склонила голову на плечо Хоуп: — Она так умна, что все здесь считают ее милой соседской девочкой, а на самом деле она — злой серый кардинал.

— Злой? — Хоуп отпихнула ее с возмущенным хмыканьем, и Мэллори рассмеялась.

— Ты права. В твоем теле нет ни одной злой клетки. Но ты коварна.

— Я предпочитаю думать о себе как о хитрой, спасибо большое.

Мэллори рассмеялась над напускной надменностью Хоуп, когда прозвенел колокольчик над дверью. Они обе повернулись, чтобы увидеть вошедшего. Мэллори его не узнала, но Хоуп явно видела его не первый раз, потому что она усмехнулась и назвала его по имени, когда сказала, что сейчас подойдет. В груди Мэллори защемило от воспоминаний о времени, которое она потеряла из-за проклятия Наны. Если бы она осталась, стала бы она управлять «Священными землями» и называть клиентов по имени? Она не могла быть уверена в этом, но была уверена, что у Хоуп это получалось лучше, чем у нее.

— Я вернусь. Продолжай выкладывать эти книги. — Хоуп отпихнула ее с дороги и пошла помогать покупателю.

Мэллори наблюдала за сестрой, пока та спешила к кофейному бару и надевала фартук. При этом она улыбалась и вела светскую беседу с мужчиной. Никогда в жизни Мэллори не была такой веселой и приветливой. Она все еще наблюдала за Хоуп и улыбалась про себя, размышляя о том, что будет делать в Темпесте, штат Техас, безработная рекламщица, если останется здесь, когда на книжный шкаф рядом с ней запрыгнул пушистый черный клубок шерсти.

— У тебя уже есть работа. — Голос с легким акцентом, звучавший в ее голове, на этот раз не заставил ее выпрыгнуть из кожи, и она немного гордилась своей выдержкой, когда, повернувшись, увидела, что кот, виляя хвостом, пристально смотрит на нее.

— И что это за работа?

— Найти убийцу твоей бабушки. — Он резко напомнил, и она закатила глаза.

— Но это не настоящая работа, я больше думала о том, что я буду делать после того, как выясню это.

— По очереди, дорогая. — Мурлыкнул По. — Ты упомянула, что я должен следить за тем, кто вынюхивает и задает вопросы, да?

— Да. Конечно. — Она быстро кивнула, хотя совсем забыла сказать Хоуп, чтобы она передала это сообщение коту.

— Тогда ты должна знать, что мальчик-идиот, в которого ты была влюблена в детстве, околачивается и в магазине, и в доме.

— Билли? — Она усмехнулась тому, как По говорил о нем. — Да, но я уже выяснила, что он задумал.

— И что же, скажи на милость, это может быть?

— Он хотел сделать подкаст о настоящем преступлении — убийстве Наны. Она покачала головой.

— Как вульгарно. — По вздрогнул, и его маленькое кошачье тельце затряслось от одного конца до другого.

— Да, я прекратила это. Он идиот, как ты и сказал, но он не представляет угрозы.

— Я так рад, что ты не осталась с ним, если тебе интересно.

— Я тоже. — Мэллори рассмеялась, но потом вспомнила, что если По следил за ней, то, возможно, он видел кого-то еще, к кому она относилась с гораздо большим подозрением, чем к Билли. — Слушай, а когда Иззи был здесь в последний раз?

— Странный вопрос. — По сидел прямо, его маленькие ушки подергивались. — Она вчера заходила в магазин.

— Нет. Я имею в виду, до Наны… Когда ты в последний раз видел Иззи в городе?

По издал звук, который у обычной кошки мог бы сойти за мурлыканье, но в голове Мэллори прозвучал скорее как будто он задумался. Она с нетерпением ждала его ответа, но старалась не надеяться. Все-таки интуиция — не магия, и она могла ошибаться.

— Может быть, пару недель назад? Наконец-то четкий голос По снова зазвучал в ее голове, и брови Мэллори взлетели вверх. — Наверное, это было в прошлом месяце, потому что я помню, что было довольно тепло, и мне показалось странным, что она просто сидит на скамейке в парке, а не заходит в дом, чтобы насладиться кондиционером.

— Я так и знала! — Мэллори воскликнула достаточно громко, чтобы посетитель кафе обернулся и посмотрел на нее, а Хоуп подарила ей строгое выражение лица.

— Извините. — Она пробормотала это, полностью повернувшись к ним спиной, так как не была уверена, знает ли мужчина в магазине, что она разговаривает с кошкой, или же он считает ее просто сумасшедшей, и вау, как изменилась ее жизнь, что она считала это нормальной мыслью. Она понизила голос и повторила. — Я знала, что она лжет.

— Объясни. — По потребовал надменным тоном, который странно подходил его кошачьей форме.

— Она сказала мне, что не была в Темпесте сто лет, по крайней мере, с прошлой осени.

— Это абсурд. Конечно, она была здесь с тех пор. Она навещала твою бабушку раз в месяц, как часы. — По наклонил свою маленькую кошачью голову, и она могла бы поклясться, что он вздохнул. — Ты, конечно, не знаешь об этом. Твоя бабушка заставила меня поклясться хранить тайну о встречах с твоей кузиной, но, поскольку она уже умерла, я буду предан тебе и твоей сестре.

Мэллори нахмурилась: — Хоуп тоже не знала об этих тайных встречах?

— Конечно нет. Твоя бабушка очень хорошо умела хранить секреты.

— Видимо, ты тоже, поскольку я впервые слышу о каких-то тайных встречах.

— До сих пор ты не спрашивала меня об Иззи. — По, наверное, пожал бы плечами, если бы у него была такая возможность, а Мэллори насмешливо хмыкнула.

— Так с какой целью они встречались?

— К сожалению, меня не посвятили в эту информацию. Всякий раз, когда Иззи приходила, меня выпроваживали из магазина, чтобы они могли поговорить наедине. По правде говоря, мне никогда не нравилось, что эта девчонка появляется здесь и ждет, что твоя бабушка бросит все ради нее.

— Да, по правде говоря, она мне совсем не нравится, и я ей определенно не доверяю.

— Значит, нас двое. — По томно потянулся.

— А она знает о тебе? Я имею в виду, раз она не владеет магией? Знает ли она, что ты не просто кот из книжного магазина?

— Да. Она в курсе, хотя я никогда не общался с ней так, как могу общаться с тобой и Хоуп.

— Черт. Я надеялась, что ты присмотришь за ней, пока она будет в городе, и дашь мне знать, если увидишь, что она делает что-то подозрительное, но если она знает, что ты не просто кот, она может занервничать, если увидит, что ты следишь за ней.

По зашипел: — Думаешь, я не смогу остаться незамеченным, если понадобится? Я уже очень долгое время нахожусь в этой форме, моя дорогая. Я знаю, как ускользнуть в тень и избежать обнаружения.

— Так ты сделаешь это?

— Конечно, сделаю. Я здесь для того, чтобы служить главе магической линии Торн, а это значит — тебе, осознаешь ты это или нет.

Мэллори скорчила гримасу: — Я думаю, что это определенно работа для Хоуп.

— Мы можем обсудить линию престолонаследия, когда выясним, что задумала твоя кузина. — По уступил. — Я найду тебя, как только у меня будет больше информации.

— Спасибо, По.

Он мяукнул, спрыгивая с полки на пол, грациозно приземлился на лапы и рысью направился к двери. Дела пошли в гору, так как утренняя толпа приходила за своей порцией кофе перед работой, и когда очередной человек открывал дверь, По бесшумно выскользнул наружу и исчеза из виду. Мэллори направилась к стойке с кофе, чтобы узнать, не нужна ли Хоуп ее помощь, но тут ее внимание привлекла фигура, проходившая мимо окна.

Кейл Абернати был настолько высок, что возвышался над покупателем, который чуть не столкнулся с ним, выходя из магазина. Он был одет в другой костюм и галстук, а его волосы были зачесаны назад. Он хмуро посмотрел на женщину, которая чуть не пролила на него кофе, но не остановился и не принял ее извинений, и за долю секунды до того, как она поспешно продолжила путь и скрылась из виду, Мэллори поняла, что он прижимает к уху телефон.

Она приняла импульсивное решение последовать за ним и бросилась к двери. Она выскочила на улицу, не дожидаясь, пока Хоуп поднимет глаза от своего клиента. Она не была уверена, что сестра заметит ее отсутствие, и не могла упустить шанс подслушать главного подозреваемого.

Мэллори обогнула несколько человек на улице и легко проскользнула за своей целью, когда тот продолжал идти по Главной улице. Он сгорбил плечи и говорил быстро и почти с шипением. Его внимание было полностью сосредоточено на звонке, и Мэллори подошла к нему как можно ближе, надеясь услышать что-нибудь уличающее, прежде чем он повесит трубку.

— Я уже говорил тебе, это плохая идея.

Мэллори не услышала ответа на другом конце телефона, но напряглась, чтобы разобрать слова Абернати в уличном шуме — люди спешили на работу и выполняли поручения.

— Нет. Это не должно было зайти так далеко. Это не то, чего я хотел. — Наступила короткая пауза, затем он тяжело вздохнул, явно разочарованный собеседником: — Ладно. Встретимся сегодня вечером. В семь на обычном месте. Не опаздывай.

Абернати отнял трубку от уха и стал убирать телефон в карман. Должно быть, при этом он заглянул в окна магазина, мимо которого проходил, потому что остановился на месте и повернулся лицом к Мэллори. Его лицо было бледным, но на щеках горел красный оттенок, и она не знала его достаточно хорошо, чтобы определить, что это — смущение или гнев. Долго ждать не пришлось, потому что его глаза прищурились, и он почти зашипел на нее.

— Значит, вы уже опустились до подслушивания, мисс Торн?

— Я не понимаю, о чем вы. — Мэллори невинно улыбнулась. — Я просто вышла прогуляться. Если вы не хотите, чтобы люди подслушивали ваши разговоры, возможно, вам не стоит вести их на людях.

Его щеки вспыхнули почти пунцовым цветом: — Не заставляйте меня связываться с шерифом и говорить ему, что вы теперь меня преследуете.

— Почему бы вам не дать мне свой телефон? — Мэллори протянула руку: — Я сама ему позвоню.

Как она и предполагала, он прижал телефон к себе, как бы защищая его от нее. Он распахнул пиджак и засунул телефон во внутренний нагрудный карман, где она никак не могла до него добраться, но это было ненормально. Его реакция стала для нее лишним подтверждением того, что он что-то скрывает, а именно человека на другом конце звонка.

Если бы Мэллори смогла взять телефон в руки, она могла бы использовать свою магию, чтобы извлечь из него воспоминания, но поскольку она не могла этого сделать, так как телефон был надежно спрятан, она решила попробовать поддразнить его, чтобы он показал ей то, что она хотела увидеть.

— Знаешь… — Она подошла к нему ближе, и он отступил назад, заставив ее улыбнуться. — Я ведьма Торн, и я уверена, что ты знаешь, что это значит. Так как насчет того, чтобы отдать телефон, пока я не использовала свою силу, чтобы забрать его у тебя другим способом.

Мэллори протянула руку, надеясь, что он схватит ее за запястье, чтобы остановить, и связь вызовет воспоминания, но он удивил ее, ловко выгнув свое тело назад, вне пределов ее досягаемости, и за долю секунды его лицо изменилось. Она моргнула, но изображение перед ней осталось прежним. Острые зубы чуть не впились в ее руку, и она отпрянула назад, чтобы не быть укушенной. Он зарычал на нее и, пока она стояла в шоке, повернулся и скрылся за углом здания, исчезнув из виду.

Она смотрела на то место, где он был, пытаясь понять, что она только что увидела. В одно мгновение он выглядел так же, как и все остальные жители этого города, а в следующее мгновение черты его лица полностью изменились. Он изменился, но это был не волк. Нет, он был кем-то другим, с рыжеватым мехом, острыми как бритва зубами, усами и вытянутым носом, из-за которого пронзительные золотые глаза казались такими же паническими, как она сейчас.

Ей было интересно, что за сверхъестественное существо Абернати. Руби не знала. Не знала и Хоуп. Но ей пришло в голову, что она знает кое-кого, кто мог бы это прояснить, и теперь, когда она увидела другое лицо Абернати, ей стало жизненно необходимо это выяснить. Ведь если он был таким животным, каким она его считала, то, скорее всего, он был еще более коварным, чем она предполагала.

Глава 19

Когда Мэллори вернулась в «Священные земли», ажиотаж немного утих, но Хоуп все еще стояла за стойкой с кофе и помогала покупателям. Чувствуя себя виноватой, что ушла, когда в магазине был наплыв посетителей, она схватила второй фартук, висевший на крючке, намереваясь надеть его и немного помочь. Но, взглянув на темно-зеленую ткань, она увидела вышитое на ней имя и застыла на месте.

Это был фартук ее бабушки, и хотя прошла, казалось бы, целая жизнь с тех пор, как обращение к своей силе стало для нее привычным делом, она закрыла глаза и позволила воспоминаниям, которые хранила эта вещь, нахлынуть на нее. На этот раз она почувствовала, как вокруг нее забурлила магия, и узнала сигналы, о которых ее тело и разум уже успели позабыть. Когда она открыла глаза, то все еще находилась в магазине, но внутренне понимала, что смотрит на него глазами Наны.

Отражение Наны в стеклянной витрине было моложе, чем Мэллори ее помнила. Она улыбалась, ставя поднос с печеньем на полку под прилавком, и ее смех зазвучал в голове Мэллори, когда она увидела три светловолосые головки, смотревшие на нее через стеклянный фасад витрины. Три маленькие девочки были знакомы, и Мэллори без труда узнала себя и Хоуп, что в свою очередь позволило ей вспомнить Иззи. Нана укоряла их за несъеденный ужин, но они хныкали и обещали съесть все овощи, и в конце концов она подмигнула, взяла с подноса печенье, разделила его на три части и велела им идти через дорогу в парк играть с друзьями.

Мэллори чувствовала любовь в этом воспоминании. Она чувствовала, как будто ее укутали в ней. В безопасности и заботе, которые в подростковом возрасте казались ей удушающими, но теперь, когда бабушки не стало, и это чувство стало недоступным, она жаждала его больше, чем следующий вздох.

— Ты их балуешь.

Когда Мэллори моргнула, она ожидала, что видение закончится, и задохнулась, когда голос, которого она не слышала почти тридцать лет, заставил Нану обратить внимание на окно, через которое дети вышли на улицу к задней части магазина. Высокая фигура с короткими светлыми волосами, стянутыми банданой, и знакомыми голубыми глазами цвета океана появилась в поле зрения, и сердце Мэллори болезненно сжалось от узнавания. Женщина, разговаривавшая с Наной в воспоминаниях, была матерью Мэллори.

— Я тебя тоже баловала, и ты стала просто замечательной. — возразила Нана, в ее собственном голосе прозвучал намек на смех, когда она улыбнулась: — В основном.

— Не начинай, мама.

— Я не сказала ни слова. — Нана перешла к обороне, и Мэллори попыталась понять, что они обсуждали и что она пропустила в своем удивлении.

— Я скажу им через несколько недель. Пусть сначала насладятся остатком лета. Они еще маленькие. Они все равно не поймут, что такое рак.

Руки Наны были заняты наполнением сахарницы, но она сделала паузу и указала на то, чего Мэллори раньше не заметила: — Амулет помогает?

— Он определенно сделал меня сильнее. И не только в магии. Все мое тело чувствует себя сильнее с тех пор, как ты мне его дала. Хочу ли я знать, где ты нашла такую мощную реликвию? — Мэллори смотрела, как ее мать зажимает на шее большой дискообразный кулон на конце цепочки, и жалела, что не может сдвинуть ноги Наны, чтобы подойти поближе и рассмотреть кулон, потому что он показался ей знакомым.

— Мать делает то, что должна делать, чтобы защитить своего ребенка. — Нана только хмыкнула.

Мама Мэллори переместилась за прилавок, встала рядом с Наной и обняла ее, и ей потребовалось все, чтобы не заплакать от ощущения, что ее держат в объятиях матери. Это было так давно, так давно, и даже если умом она понимала, что это видение, сердце болело. Бабушка долго обнимала дочь, а потом отстранила ее, вытирая щеки.

— Иди и наслаждайся свежим воздухом с девочками. Я сама справлюсь с магазином.

— Я тоже тебя люблю, мама. — Младшая женщина улыбнулась, украла свое печенье, а затем повернулась, чтобы последовать за детьми.

Кто-то тронул Мэллори за руку, и она вынырнула из воспоминаний и вернулась в настоящее так быстро, что воздух вырвался из легких. Она почувствовала головокружение, а когда моргнула, зрение было нечетким. Она подняла руку, чтобы протереть глаза, и поняла, что ее лицо мокрое, а на ресницах застыли слезы, потому что она тоже плакала.

— Мэл? Все в порядке. Ты вернулась. Ты в порядке. — Хоуп говорила с ней мягко, и Мэллори попыталась взять себя в руки.

Она оглядела магазин, отмечая все изменения, которые подтверждали, что она снова находится в настоящем. Хоуп выглядела обеспокоенной, и Мэллори заставила себя сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Она поняла, что магазин опустел, и задалась вопросом, как долго она была в видении, и успела ли Хоуп избавиться от толпы, когда она отключилась и начала всхлипывать.

— Привет. Ты в порядке. — Хоуп вглядывалась в ее лицо в поисках успокоения, и Мэллори удалось кивнуть.

— Я в порядке.

— У тебя было видение?

Мэллори знала, что это не совсем вопрос, но все равно кивнула: — Бабушкин фартук.

Хоуп, казалось, обратила внимание на предмет, крепко зажатый в кулаке Мэллори, и ее лицо смягчилось: — Что ты видела? Воспоминание о Нане?

— Да, но… — Мэллори почувствовала, что ее нижняя губа дрожит, но продолжала: — Мама тоже была там.

— Мама? — Глаза Хоуп расширились, и она приложила руку к открывшемуся рту. — Ты видела маму?

Мэллори отрывисто кивнула.

— Что она делала? Что произошло в видении? Ты плакала. Это было после того, как она заболела или…? — Хоуп забросала ее вопросами, но Мэллори не отвечала и в конце концов замолчала.

Хоуп была так молода, когда они потеряли мать. Конечно, Мэллори тоже была молода, но у нее было время с матерью, которого не было у Хоуп. И теперь, подумав об этом, она поняла, что в прошлом использовала свои видения, чтобы увидеть мать, когда та была ей особенно нужна. Она прятала мамину расческу в сумочке и доставала ее, когда оставалась одна и нуждалась в утешении, но Хоуп не обладала способностью видеть видения из прошлого, поэтому, конечно же, хотела знать все о том, что видела Мэллори.

Медленно Мэллори рассказала сестре о своем видении. Она объясняла все, что могла, каждую деталь. От запаха печенья, которое испекла бабушка, до цвета банданы, в которую была одета их мать, она ничего не упустила, и вскоре щеки Хоуп тоже были влажными от слез. Мэллори обняла сестру за плечи и позволила Хоуп обнять ее в ответ.

— Она уже тогда знала, что умирает. — Хоуп наконец заговорила, хотя ее голос был едва слышен.

Мэллори кивнула: — Она не говорила нам об этом, чтобы мы могли насладиться последним летом, когда мы были просто детьми.

Они снова надолго замолчали, и Мэллори прижалась подбородком к макушке Хоуп, пока они обнимали друг друга. Она знала, почему ее сестра так сосредоточена на воспоминаниях о матери, но ее собственный мозг дымился, пытаясь осмыслить это видение. Она знала, что здесь есть что-то еще, что-то, чего ей не хватает.

Хоуп, наконец, начала отстраняться и вытерла щеки: — Интересно, почему твоя магия решила показать тебе это воспоминание из всех других возможных, связанных с этим фартуком?

— Я тоже подумала об этом. — Мэллори улыбнулась, поняв, что они думают об одном и том же. — В нем было что-то. Было ощущение важности, как будто моя магия пыталась показать мне что-то конкретное.

— В этом есть смысл. Именно так твоя магия всегда работала в прошлом. Твои видения очень редко были случайными. Если бы это было так, то ты получала бы их постоянно, когда бы к чему-нибудь прикасалась. — Хоуп нахмурилась: — Что тебя больше всего поразило в этом конкретном воспоминании?

— Кроме мамы? — Мэллори покачала головой, а затем повторила хмурый взгляд Хоуп. — Это была не только мама. Это было ожерелье. Амулет, который она носила. Думаю, магия хотела, чтобы я увидела именно это.

— Ожерелье, которое, как ты сказала, бабушка дала ей, чтобы помочь бороться с раком?

— Да. В воспоминаниях мама говорила, что оно помогло ей почувствовать себя сильнее. Оно сделало ее магию сильнее. Может быть, я должна его найти?

— Как оно выглядело? — Хоуп взяла с кассы маленький блокнот и ручку: — Как ты думаешь, ты сможешь его нарисовать?

Мэллори взяла их и, склонившись над прилавком, зарисовала кулон. Кулон был на длинной золотой цепочке, но она не стала ее рисовать. Она быстро набросала центральное украшение. Это был камень, хотя она не могла определить, какой именно. Он был оправлен в металл, сплющенный, чтобы выглядеть как диск, но на нем были сложные узоры, которые могли быть письменами или чем-то еще. Она старалась изо всех сил, но в конце концов сдалась и бросила ручку.

— Я не знаю, Хоуп. Я не была достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть его, но это был камень янтарного цвета, окруженный диском, на котором были выгравированы письмена или, может быть, узор. Я не могу сказать точно.

Хоуп нахмурилась, глядя на неясный рисунок: — Если бы он был таким мощным, как мама сказала в твоем видении, это была бы реликвия. Единственный в своем роде предмет, наделенный собственной магией. Такие предметы трудно найти, да и стоят они дорого. Если бы у бабушки был такой предмет, она бы хранила его даже после смерти мамы, но я перебрала все ее украшения и не помню, чтобы когда-нибудь видела что-то подобное.

— Но мне это кажется знакомым, хотя я не могу понять, почему и как.

— Ты думаешь, это ключ к разгадке дела?

— Я не знаю. — Мэллори призналась: — Но я думаю, что мне стоит пойти и рассказать Люку о видении и о том, как я столкнулась с Абернати на тротуаре. У меня не было возможности рассказать тебе, но я как никогда уверена, что он что-то скрывает. Кроме того, Люк попросил меня держать его в курсе, если что-то случится, а утро было, мягко говоря, насыщенным.

Хоуп ухмыльнулась: — Ты провела одну ночь со своим бывшим и вдруг подключила его к своему расследованию вместо того, чтобы проигнорировать его приказ оставить все как есть? Должно быть, это была очень насыщенная событиями ночь.

— О, тише. — Мэллори почувствовала, как ее щеки запылали от такого намека, и игриво толкнула сестру. — Мы только спали. Буквально.

— Конечно, если ты так говоришь. — Поддразнила Хоуп, и Мэллори стало немного легче дышать, так как напряжение, вызванное ее видением и разговором об их умерших матери и бабушке, немного ослабло. — Все в порядке. Иди к Люку. Я справлюсь с магазином, а теперь, когда утренняя суета закончилась, я могу провести некоторое время в подсобке, копаясь в записях бабушки. Может быть, я найду что-нибудь об амулете, о котором ты говорила.

— Спасибо, сестренка.

— Будь осторожна. — Хоуп сжала ее руку.

— И ты тоже.

— Я буду в магазине весь день. Можешь за меня не волноваться.

Мэллори сжала ее руку в ответ: — Я старшая сестра. Волноваться входит в мои обязанности.

Они обменялись улыбкой, от которой у Мэллори потеплело на сердце, а затем она сняла бабушкин фартук и оставила сестру заниматься своими исследованиями, а сама пошла заниматься своими. После столкновения с Абернати на тротуаре она хотела пойти и поговорить об этом с Люком. Она отвлеклась, когда зашла в «Священные земли», но видение вернуло ее на прежний курс. Ей нужно было узнать, что за перевертыш Кейл Абернати, и она чувствовала, что если кто-то в Темпесте и знает об этом, то только прославленный шериф их городка.

К счастью, ей не пришлось далеко ходить, чтобы найти того, кого она искала, потому что менее чем в полуквартале от дома она увидела Люка, который разговаривал с кем-то, стоявшим к ней спиной. При виде Люка ее сердце заколотилось, как всегда, несмотря на то, что она оставила его всего несколько часов назад. Она думала о том, что могла бы всю жизнь испытывать этот прилив желания и счастья, когда он поднял голову, и улыбка расплылась по его красивому лицу.

Он что-то сказал мужчине, с которым разговаривал, а затем похлопал его по плечу, проходя мимо. Она улыбнулась Люку, когда он шел к ней, но когда он подошел ближе, его улыбка померкла. Его брови сошлись вместе, и, когда он подошел к ней, он нахмурился.

— Ты плакала? — спросил он грубым голосом, и Мэллори почувствовала, как ее щеки запылали от беспокойства в его взгляде.

— О. Да. — Она снова вытерла глаза, забыв, что там, вероятно, остались пятна от туши.

— Ты в порядке? Что случилось?

— Ничего. — Она покачала головой, а затем вздохнула: — Ну, да, кое-что случилось, но я плакала не из-за этого.

Люк окинул ее напряженным взглядом: — Попробуй еще раз объяснить по-английски.

Мэллори ухмыльнулась: — Я была в магазине с Хоуп, и когда я дотронулась до бабушкиного фартука, у меня было видение.

— О деле?

— Нет. Нет. Ну, может быть. — Она вздохнула: — В видении я была маленькой, и мама была рядом. Это было… эмоционально. Мы с Хоуп немного поплакали.

— И я снова спрашиваю, ты в порядке? — Люк протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке, прикосновение было таким нежным, что Мэллори почувствовала новый прилив эмоций.

— Я в порядке. Правда. — Она добавила, когда он посмотрел с сомнением. — Думаю, видение пыталось мне что-то сказать, и Хоуп работает над этим. На самом деле я пришла к тебе по поводу другого инцидента, который произошел сегодня утром.

— Инцидент?

— У меня была стычка с Абернати.

Выражение лица Люка снова помрачнело: — Мэл, что я тебе говорил…

— Я знаю. Я знаю, что ты сказал мне оставить его в покое, но он шел мимо магазина и выглядел очень подозрительно, поэтому я пошла за ним и услышала, как он с кем-то разговаривает по телефону. Похоже, они планировали встретиться.

— В этом нет ничего противозаконного.

— Может быть, и нет, но его реакция, когда он понял, что я стою за ним, определенно убедила меня в том, что это не обычный деловой разговор.

— Мэл, что ты сделала?

Она нахмурилась, когда Люк посмотрел на нее с раздражением: — Я ничего не делала! Это он сделал. Он обернулся прямо там, на Главной улице, и попытался укусить меня! Я отдернула руку, и он убежал, но мне нужно знать, что это за сверхъестественное существо? Я подумала, что если кто-то и знает, то это ты.

Люк протер глаза рукой: — Почему ты не можешь просто оставить парня в покое, как я тебя просил?

— Ты именно об этом хочешь меня спросить? Серьезно? Я говорю тебе, что он вел себя странно и пытался укусить меня, и это твоя реакция?

— Тебе повезло, что он не укусил тебя, если ты вторглась в его личное пространство. — Люк вздохнул. — Лисы-перевертыши очень скрытны, и твое появление в его офисе, допрос и обвинения в его адрес определенно выходят за его рамки.

— Перевертыш? — Брови Мэллори взлетели вверх. — Он… лис? Я даже не знала, что такое возможно.

— Они встречаются редко, особенно по сравнению с волками, но мы можем просто думать так, потому что они очень скрытные.

— Расскажи мне о них побольше?

Люк бросил на нее тяжелый взгляд: — Ты не собираешься бросать это дело?

— Ни за что.

— Ладно. — Он вздохнул. — Я на дежурстве. Прогуляйся со мной.

— Конечно. — Она пошла рядом с ним. — Я хочу знать все, что ты знаешь о лисах-перевертышах.

— Не так уж много. Как я уже сказал. Они редки и очень скрытны. — Люк понизил голос, когда они проходили мимо группы горожан на тротуаре: — Все, что я знаю, я узнал после того, как Абернати появился здесь, в Темпесте, потому что у меня возникло то же чувство, что и у тебя, — что он что-то скрывает.

— И?

— И мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это просто черта перевертышей. Они хитрые существа. Коварные. Скрытные. Недоверчивые. Они хитры и используют все уловки в своем арсенале, чтобы получить то, что им нужно.

— Абернати нужен был магазин Наны. Ты только что сказал, что они пойдут на все, чтобы получить желаемое. Включает ли это убийство?

Люк нахмурился: — Дело в том, что большинство лис довольно трусливые. В отличие от волков, они не стайные животные, поэтому лиса привыкла быть сама по себе и достаточно умна, чтобы убежать от драки, а не начинать ее. Однако, как и любое другое животное, если его загнать в угол, оно будет защищаться когтями и зубами, что, я полагаю, ты и увидела сегодня утром.

— Ты не ответил на мой вопрос. Как ты думаешь, он мог убить Нану, чтобы заполучить ее магазин?

— Мэл, я уже говорил тебе. У него твердое алиби.

— Опять ты уходишь от вопроса. — Она рассердилась.

— А ты опять игнорируешь факты дела, потому что хочешь, чтобы оно соответствовало той версии, которую ты решила изложить в первый же день. — Люк огрызнулся.

— Ты — зануда. Ты знаешь об этом?

— И ты такая же, милая. — Он улыбнулся, и Мэллори поняла, что он, по крайней мере, в основном шутит. — Эй, что ты сейчас делаешь?

— Эм… разговариваю с тобой? — Она моргнула от неожиданной смены темы.

— Хочешь пообедать со мной?

Ее улыбка расширилась: — С удовольствием.

— Хорошо. — Люк усмехнулся: — Потому что я должен встретиться с Руби в закусочной прямо сейчас.

Мэллори наклонила голову: — Ты обедаешь с Руби?

— Да. Мы обедаем раз в неделю.

— Как мило. — Мэллори двинула его плечом, когда они переходили дорогу по направлению к закусочной.

— Мы бываем слишком заняты работой и жизнью. Для нас это простой способ наверстать упущенное. Он пожал плечами: — А если ты пойдешь со мной сегодня, то сможешь отвлечь ее своими теориями и заговорами, и мне не придется в течение следующего часа выслушивать ее жалобы на работу.

Мэллори хихикнула: — Ну и кто теперь коварный?

Люк только усмехнулся и открыл перед ней дверь. Мэллори улыбнулась, проскользнув мимо него в закусочную. Руби помахала рукой из кабинки у заднего входа, и они направились в ее сторону. Люк удивил ее, когда подошел и взял ее за руку, но, когда она огляделась, Руби понимающе усмехнулась, и Мэллори не могла не улыбнуться в ответ.

Это было похоже на старые добрые времена, когда они втроем ели гамбургеры, но в то же время это было похоже на начало чего-то совершенно нового.

Глава 20

После обеда Люк заявил, что ему пора возвращаться на работу, и, несмотря на то, что Мэллори пыталась убедить его провести с ней вторую половину дня, он лишь назвал ее дурным влиянием, быстро поцеловал и оставил с сестрой. Формально Руби тоже нужно было возвращаться на работу, но, заметив тоскливое выражение лица лучшей подруги, она предложила ей вернуться в ратушу вместе с ней. Мэллори знала, что могла бы просто вернуться в «Священные земли» и помочь Хоуп в магазине, но сестра дала понять, что ей не нужна помощь, и она чувствовала себя не в своей тарелке, зная, что у всех есть работа, кроме нее.

Она работала всю свою жизнь. Сначала в книжном магазине у бабушки, а потом, когда поступила в колледж, кем только не работала — от баристы до бармена в студенческие годы. После окончания колледжа она тоже работала без перерыва, редко выкраивая время для ежегодного отпуска. Увольнение могло бы перевернуть всю ее жизнь, но потом она вернулась в Темпест, и сейчас было самое долгое время, которое она провела без работы.

Если она действительно собиралась остаться в Темпесте, то ей нужно было решить, чем она будет заниматься. У нее были сбережения, и жизнь с сестрой была недорогой, но она не могла бесконечно кочевать от Хоуп к Руби, от Руби к Люку. Ей нужно было придумать план, но каждый раз, когда она позволяла себе задуматься о возможности будущего здесь, в Темпесте, маленький голосок в затылке напоминал ей, что сначала нужно раскрыть убийство Наны.

Проблема заключалась в том, что на данный момент она не знала, что еще можно сделать. Круг подозреваемых сузился до двух человек. Больше всего она подозревала Абернати и Иззи, но у них обоих, похоже, было надежное алиби. Было множество свидетелей, подтвердивших, что Абернати был в закусочной в то время, когда убили Нану, а Иззи даже не было в городе. Других зацепок у нее не было, и, несмотря на обещание Люка сообщать ей о любой новой информации, они так и не смогли ничего выяснить по образцам оружия и других предметов, отправленных в криминалистическую лабораторию.

Она была в растерянности, поэтому, когда Руби предложила ей вернуться в офис и обсудить дальнейшие действия, она сразу же согласилась, лишь бы было чем заняться.

Теперь она оглядывала здание в центре города, которое служило ратушей для муниципалитета Темпеста, сколько она себя помнила, и сокрушалась. Несмотря на впечатляющую архитектуру здания, придававшую ему важность и торжественность снаружи, внутри оно выглядело так, словно его не обновляли по меньшей мере лет тридцать. Стены были выкрашены в странный серо-бежевый цвет, который нельзя было назвать ни серым, ни бежевым, а большую часть вестибюля занимали большие доски объявлений. Прикрепленные к ним плакаты в основном напоминали о правах трудящихся, а иногда на них были напечатаны объявления о местных событиях. Женщина за стойкой регистрации даже не подняла глаз, когда Руби с помощью бейджа, который она достала из кармана, провела их через внутреннюю дверь, где располагались офисы.

Мэллори поднял бровь, как только за ними закрылась дверь: — Это была миссис Бондесон?

— Да. — Руби усмехнулась.

— Она выглядит точно так же, как и тогда, когда мы пришли сюда на экскурсию в четвертом классе.

— Ну, раз она вампир, то это логично.

— Подожди… что? — Мэллори нахмурила брови, следуя за Руби к большому открытому пространству с большим столом в центре комнаты. — Мне казалось, я помню, что она была ведьмой?

— О, это так. Она была ведьмой. — Подтвердила Руби, бросая свою сумочку под стол и разваливаясь в кресле за ним. — Но она влюбилась в одного странника, который появился в городе около десяти лет назад. Когда она узнала, что он вамп, она решила, что хочет жить с ним вечно, и попросила его обратить ее.

— Ну и ну. Хорошо ей, наверное? — Мэллори опустилась на стул рядом со столом Руби, когда ее подруга фыркнула.

— Не очень. Оказалось, что он не был так готов остепениться, как она. Он уехал из города однажды ночью, примерно через полгода после того, как укусил ее, и больше о нем никто никогда не слышал.

— Ох.

— Да, расскажи мне об этом. — Руби покачала головой. — С тех пор она так и живет в тоске, как банши.

— Это ужасно.

— Любовь. — Руби закинула ноги на стол: — Разве это не всегда так?

— Да ладно, ты же не серьезно. — Мэллори нахмурилась от непринужденного цинизма своей подруги.

— Разве нет? Я же видела, чтобы это не сработало для целого ряда людей. Я имею в виду, посмотри, что случилось с тобой и Люком.

Это заставило Мэллори поморщиться: — Это плохой пример. Магия разлучила нас. И, кроме того, мы нашли дорогу друг к другу.

— Значит, ты не собираешься снова разбивать сердце моего брата? — Руби улыбнулась, но после целой жизни дружбы Мэллори услышала беспокойство за игривым вопросом подруги.

— Нет, если это зависит от меня. — Пообещала она.

— Значит ли это, что ты решила…

Рокочущий голос прервал вопрос Руби: — Что, по-твоему, ты делаешь?

Мэллори слегка подпрыгнула, но Руби даже не шелохнулась, сохранив расслабленную позу, в которой она сидела, положив ноги на стол. Обернувшись, Мэллори увидела, что вошел красавец-мэр. Он выглядел так же безупречно и так же раздраженно по отношению к Руби, как и в прошлый раз, когда Мэллори видела его. И, как и в прошлый раз, Руби, похоже, ничуть не волновало, что ее босс недоволен.

— А на что похоже, то, что я делаю?

— Не работаешь, это точно. — Сказал он.

— А я-то всегда думала, что ты такой же тупой, как и выглядишь. — Руби кокетливо взмахнула ресницами и одарила его своей самой обворожительной улыбкой.

— Мой кабинет. Сейчас же. — Он фыркнул, развернулся и скрылся в комнате слева от того места, где они сидели.

Руби застонала, опустив ноги на пол: — Его вообще не должно было быть здесь сегодня днем. У него в планах было качать детей и целовать задницы.

— Красная! — прорычал он, и Мэллори вздрогнула.

— Похоже, он действительно злится. Может, мне стоит уйти?

— Не смей. Я разберусь с Нейтом и скоро вернусь.

Мэллори смотрела, как ее подруга исчезает в кабинете мэра. Руби не закрыла дверь, и до нее донеслись их повышенные голоса. Она покачала головой, задаваясь вопросом, является ли это ежедневным явлением для них двоих, и если да, то почему Руби продолжает работать в мэрии, было непонятно.

Не успела она подслушать, о чем именно шла речь в их сегодняшней ссоре, как почувствовала, что телефон зажужжал, и вытащила его из кармана. Она нахмурила брови. Судя по коду города, это был местный номер Темпеста, но в списке контактов не было ни одного человека, которого она сохранила. Тем не менее, она нажала на кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

— Алло?

— Алло, это Мэллори Торн? — На другом конце раздался женский голос, холодный и сдержанный.

— Да. Кто это?

— Я звоню из больницы. Вашу сестру, Хоуп Торн, только что привезли на машине скорой помощи, и вы были указаны в качестве ее второго контактного лица. Не могли бы вы как можно быстрее приехать в больницу?

Сердце Мэллори остановилось. Просто… остановилось. Ледяной страх прошелся по ней, и она услышала дрожь в собственном голосе, когда заговорила снова.

— Что случилось? С ней все в порядке?

— Она без сознания.

— Без сознания? — Ее голос поднялся на октаву, когда сердце вновь забилось в груди, и она поднялась на ноги, отчаяние заставляло ее нервничать. — Что случилось? Скажите мне, что случилось!

— Мэл? — Руби в мгновение ока снова оказалась рядом с ней: — Что происходит?

Мэллори покачала головой, не в силах найти голос, чтобы объяснить. Ее руки тряслись, и она чуть не выронила телефон. Но Руби была рядом. Она поймала трубку и приложила ее к уху, требуя, чтобы собеседница повторила, но Мэллори не нужно было больше ничего слышать, чтобы понять, что случилось что-то ужасное.

Хоуп была в больнице. Она была без сознания. И во всем этом была виновата Мэллори.

Ее ноги перестали ее держать, и она подумала, что может потерять сознание. Она неуверенно наклонилась, но сильные руки подхватили ее и удержали в вертикальном положении. Она посмотрела в обеспокоенные голубые глаза и поняла, что Нейт вышел из офиса вместе с Руби и успел подхватить ее до того, как она упала.

— Все в порядке. Я держу тебя. — Он попытался успокоить ее своим глубоким, умиротворяющим голосом, но Мэллори покачала головой, так как на глазах у нее выступили слезы.

— Это не так. Все не хорошо! — причитала она, прижимаясь к нему, чтобы он поддержал ее вес, потому что в этот момент весь мир казался ей слишком тяжелым.

— Руби, что случилось? Что случилось? — Нейт перевел взгляд с нее на Руби, которая положила трубку и сама выглядела почти близкой к слезам.

— Это Хоуп. В «Священных землях» произошел несчастный случай. Она не отвечала на сообщения Коры, поэтому та зашла проверить ее после обеда и обнаружила Хоуп на полу. — Руби поморщилась, а Нейт ждал дополнительной информации. — Похоже, на нее упал книжный стеллаж. Она была без сознания. Кора вызвала скорую, и Хоуп сейчас в больнице, но она еще не пришла в сознание.

— Это моя вина! — плакала Мэллори, — Это я во всем виновата.

— Эй, это неправда. — Нейт ободряюще сжал ее руку. — Это был несчастный случай.

— Только я не думаю, что это был несчастный случай. — Она вытерла щеки: — Люк сказал, что мы можем стать следующими мишенями после того, что случилось с Наной, а я его не послушала. Я не присмотрела за Хоуп. Я оставила ее в магазине одну, и теперь она лежит без сознания на больничной койке. Это моя вина. Я вовремя не поймал убийцу Наны и теперь могу потерять и Хоуп.

— Мне кажется, ты предполагаешь худшее. — Нэйт попытался снова. — Похоже, это был просто несчастный случай. Правда, Руби?

Но Руби жевала нижнюю губу и была призрачно бледна. Она покачала головой, и Мэллори поняла, что Руби думает о том же, о чем и она. Никто не знал этот магазин лучше, чем Хоуп. Она никогда бы не допустила ошибки, из-за которой опрокинулась бы целый книжный сталлаж. Эти вещи были массивными, и для того, чтобы опрокинуть одну из них, требовался человек с силой выше средней.

— Я позвоню Люку, но нам нужно ехать в больницу. Сейчас же. — Наконец сказала Руби. — Давай, Мэл.

— Ни за что. — Нейт слегка развернул их, не давая Руби вырваться из его объятий. — Я не позволю вам двоим идти в больницу одним, особенно если ты думаешь, что там происходит что-то опасное. Я пойду с вами.

— Я не собиралась идти пешком. Моя машина припаркована на заднем дворе. — ощетинилась Руби.

— Ты явно расстроена и не в состоянии вести машину. — возразил Нейт: — Я отвезу тебя. Пойдем.

Он не стал ждать, будет ли Руби спорить дальше. Вместо этого он обнял Мэллори за талию и развернул их к двери. Она позволила ему придержать себя, так как ее ноги все еще дрожали. В голове у нее все кружилось, но она все еще была достаточно в сознании, чтобы услышать, как Руби вздохнула, прежде чем безропотно пошла рядом с ними.

— Все будет хорошо. — Руби протянула руку и взяла Мэллори за руку. — Хоуп сильная, и с ней все будет хорошо. Вот увидишь.

Мэллори кивнула, потому что знала, что если она попытается заговорить, то просто начнет рыдать еще сильнее. Хоуп была сильной, и она справится с этим. Все будет хорошо. Все будет хорошо, потому что так должно быть. Мэллори только-только нашла дорогу домой. Она уже потеряла бабушку. Хоуп была единственной семьей, которая у нее осталась, и она не собиралась терять и ее.

С ней все будет хорошо, а Мэллори найдет того, кто причинил вред ее семье, и заставит его заплатить.

Глава 21

Когда они добрались до больницы, Мэллори собралась и сумела взять себя в руки. Она поблагодарила Нейта за помощь, и он любезно сказал ей, что останется с Корой, которая бросилась обнимать ее, как только они вошли в дверь, и Руби в приемной. Руби была все еще бледна и обхватила себя руками, как будто ей нужен был дополнительный слой защиты, поэтому Мэллори даже не удивилась, когда она не попыталась с ним спорить.

Мэллори обняла свою лучшую подругу и пообещала ей, что скоро вернется и сообщит о состоянии Хоуп. Руби кивнула и отвернулась, но не раньше, чем Мэллори заметила блеск слез в ее глазах. Она подумала о том, что все эти годы ее не было, и о том, как Хоуп и Руби пережили ее отсутствие вместе, став подругами. Она знала, что они близки, но реакция Руби на травму Хоуп была такой же сильной и наполненной болью, как и реакция самой Мэллори. Она всегда считала Руби сестрой, и от осознания того, что теперь Руби и Хоуп связывают такие же отношения, у нее защемило сердце.

Глубоко вздохнув для храбрости, Мэллори последовала за медсестрой через раздвижные двери в отделение неотложной помощи. Это была небольшая больница, поскольку большинство людей в Темпесте были достаточно могущественны сами по себе, чтобы не нуждаться в медицинской помощи, и отделение неотложной помощи представляло собой всего четыре небольшие комнаты в задней части здания. Медсестра указала на вторую дверь справа и сказала Мэллори, что доктор скоро вернется и расскажет ей о состоянии Хоуп.

Она сделала еще один медленный вдох, готовясь к худшему, прежде чем свернуть за угол и войти в комнату, но Мэллори тут же остановилась. Увиденное заставило ее растерянно моргнуть, а затем в глубине ее живота вспыхнул гнев. Она ворвалась в комнату и уставилась на женщину, сидящую у кровати сестры.

— Что ты себе позволяешь? — прорычала она, бросая телефон и сумку на маленькую тележку, стоявшую у кровати Хоуп.

Иззи сидела на краешке единственного в комнате стула, который она придвинула прямо к кровати Хоуп. Она держала руку Хоуп между своими, и когда вошла Мэллори, ее глаза были закрыты, и казалось, что она что-то тихонько напевает, так что слова не долетали. Теперь она резко откинулась на спинку кресла, моргая, как будто Мэллори была незваной гостьей, но по мере того, как она наблюдала за Иззи, лицо Иззи быстро вернулось к обычному, приятному выражению, которое она всегда ассоциировала с ней, только с намеком на беспокойство в уголках глаз.

Беспокойство по поводу того, что увидела Мэллори, подумала она? О том, что она могла подслушать? Или беспокойство за Хоуп? Трудно было сказать, и Мэллори слишком подозрительно относилась к кузине, которая большую часть своей жизни преследовала ее, чтобы поверить в последнее.

— Я просто молилась за Хоуп. — Голос Иззи был спокойным, когда она говорила.

— Я имела в виду, что ты вообще здесь делаешь? — Мэллори скрипнула зубами. — Медсестры сказали, что сюда могут входить только члены семьи.

Иззи слегка наклонила голову: — Но я и есть семья.

Вместо ответа Мэллори прищурила глаза: — Как ты вообще узнала, что Хоуп здесь?

— Я как раз шла к дому, чтобы узнать, не передумали ли вы с Хоуп поужинать со мной. Я увидела машину скорой помощи около «Священных земель» и поняла, что случилось что-то ужасное, поэтому поехала за ней и попала прямо сюда. — Иззи невинно пожала плечами: — Я не хотела, чтобы она оставалась одна.

— Она не одна. Я сейчас здесь, и мне хотелось бы побыть с сестрой. Если хочешь, можешь подождать в холле, и я сообщу тебе, когда придет доктор.

Иззи поджала губы и перевела взгляд с Мэллори на Хоуп и обратно, после чего слегка кивнула: — Хорошо, если ты этого хочешь.

— Это то, чего я хочу.

— Пожалуйста, держи меня в курсе событий. Я так волнуюсь за нее. — Иззи встала, взяла свою сумочку и телефон с маленького столика и, проскользнув мимо Мэллори, вышла за дверь.

Только когда она ушла, Мэллори обошла кровать, села на освободившийся стул и посмотрела на сестру. Слезы тут же снова затуманили ее зрение, и она потянулась к руке Хоуп, крепко сжав ее, как будто могла удержать ее и не дать ей ускользнуть. Из телефонного разговора она поняла, что дело плохо, но, увидев Хоуп воочию, все стало реальнее и страшнее.

Сестра лежала на больничной койке, не шевелясь, только ее грудь поднималась и опускалась. На ее правом запястье и нижней части руки уже была наложена гипсовая повязка, что, по мнению Мэллори, означало, что под ней сломана по меньшей мере одна кость. Голова Хоуп была обмотана бинтами и марлей. На щеке была повязка поменьше, но она была красной — скорее всего, ее порезало что-то, упавшее на нее. Она была бледна, почти сливалась с простыней, натянутой до груди, и ее неподвижность вызывала глубокую тревогу.

В этот момент Мэллори поняла, что всегда видела свою младшую сестру в движении. Она никогда не была неподвижна. Она всегда что-то делала. Она никогда не умела сидеть на месте, ни в детстве, ни в юности, ни даже во взрослой жизни. Она всегда была в движении, всегда что-то делала, что-то чинила или кому-то помогала. Увидев ее лежащей здесь, беспомощной и неподвижной, Мэллори почувствовала такой же укол беспомощности.

Бессильная. Это слово словно засело у нее в голове, и ее осенила идея. Она не была бессильной. Больше нет. И Хоуп тоже. Они были могущественными ведьмами, принадлежащими к древнему роду магии, и если Мэллори сможет подключиться к нему, то, возможно, ей удастся достучаться до Хоуп, даже в таком состоянии.

Мэллори смахнула слезы со щек и зажала ладонь Хоуп между своими. Она закрыла глаза и сосредоточилась на сестре. Она попыталась дотянуться до нее своим разумом, найти мысли Хоуп, или мысленные волны, или то, что позволяло ее сестре заглядывать в головы других людей и читать их мысли. Она не нашла какой-то магической длины волны, на которой могла бы телепатически общаться с сестрой, но, поскольку это не было ее способностью, она и не рассчитывала на это, поэтому сменила тактику.

Вместо того чтобы пытаться достучаться до разума Хоуп, она просто сосредоточилась на своих собственных мыслях и кричала их как можно громче в своей голове. Это срабатывало раньше, когда она пыталась что-то сказать Хоуп, не произнося этого вслух. Может быть, сработает и сейчас.

Она мысленно кричала, чтобы Хоуп очнулась. Она сказала сестре, как сильно она ее любит и уважает. Она извинилась за то, что не вернулась в магазин, потому что, если бы она осталась, может быть, этого бы не случилось. Она напомнила Хоуп, что та была самой сильной из них, что, несмотря на то, что она младшая сестра, Мэллори всегда равнялась на нее и что она нуждалась в своей младшей сестре.

Но глаза Хоуп оставались закрытыми, и ресницы даже не дрогнули. Мэллори захотелось закричать, но она подавила этот порыв. Сейчас было не время и не место для того, чтобы окончательно терять голову. Если ей не удастся заставить Хоуп проснуться, используя их сестринскую связь и телепатические способности Хоуп, придется искать другой способ.

В «Священных землях» было полно книг о магии. Она видела гримуары и справочники. Ей нужно было только зайти в магазин и провести исследование. Она была уверена, что существует заклинание, способное вывести человека из комы. Оставалось только найти его.

А еще она собиралась найти По и выяснить, где именно он был, когда в магазине все пошло наперекосяк. Ведь он должен был быть магическим защитником всех ведьм Торн, не так ли? Почему же он не смог остановить то, что или кто бы ни заставил книжный стеллаж упасть на Хоуп? Этому коту предстояло серьезно объясниться, и ему повезет, если Мэллори не решит, что в набитом виде он будет выглядеть лучше.

— Я найду способ разбудить тебя, сестренка. Обещаю. — Она еще раз сжала руку Хоуп, затем отпустила ее и потянулась к своему телефону.

Она знала, что ей понадобится помощь, чтобы найти нужное заклинание, особенно в магическом книжном магазине с сотнями книг и тысячами вариантов. С помощью Коры и Руби процесс пойдет быстрее, но ей также нужно было убедиться, что Хоуп под защитой, пока она ищет решение. Она не могла и не хотела снова оставить свою младшую сестру без защиты.

Руби позвонила Люку, чтобы рассказать о случившемся, пока Нейт торопил их в больницу, так что она знала, что он уже в пути, но ей все равно хотелось позвонить ему самой. Ей нужно было услышать его голос, чтобы он сказал ей, что все будет хорошо. Более того, она хотела попросить его приставить помощника к двери палаты Хоуп, чтобы убедиться, что никто не вошел к ней, не имея на то права.

Ее рука сомкнулась на телефоне, но, даже подняв его, она почувствовала, как что-то запульсировало в венах. Один взгляд на экран блокировки подсказал ей, в чем дело. Это был совсем не ее телефон. Она положила свой на стол, когда вошла, но там же лежали второй телефон и сумочка. Когда Иззи почти выгнала ее из комнаты, кузина, запыхавшись, схватила свои вещи и, досадуя на себя, видимо, по ошибке взяла не тот телефон, так как они были одной модели.

Мысль о том, что нужно покопаться в телефоне Иззи, вызвала у Мэллори прилив возбуждения, но не успела она попытаться взломать код безопасности, как почувствовала, что из комнаты высасывается весь воздух. Она задыхалась, закрыв глаза от прилива жара в груди, а когда веки снова открылись, она уже не сидела рядом с бессознательной Хоуп.

Она была в знакомом переулке с красными кирпичными зданиями по обе стороны от него. Прижав телефон к уху, она быстро шла и говорила. Только это был не ее голос и не ее слова, потому что она видела в этом видении не своими глазами, а Иззи.

Это была Иззи, одетая в ту же одежду, в которой она была, когда Мэллори обнаружила ее в больничной палате Хоуп. Она знала это, потому что Иззи, вышагивая, постоянно смотрела в пол, и Мэллори заметила красные балетки, до жути похожие на те, что были у нее в Нью-Йорке. Она увидела и кое-что еще, что привлекло ее внимание, поскольку не давало покоя весь день. Это было кольцо, которое Иззи носила на правой руке, с камнем янтарного цвета.

Мэллори все еще пыталась уловить каждую деталь видения, сохранить его в памяти, чтобы не забыть ни секунды из того, что она видела или слышала, как вдруг почувствовала, что две сильные руки схватили ее за бицепсы. От неожиданности она вскрикнула от боли, когда реальность снова ворвалась в ее сознание, стирая увиденное. Мозг будто вздрогнул от резкой перемены, запульсировала головная боль, грозящая разделить ее на две части. Она откинулась на спину, боясь, что ей станет плохо, и потребовалось несколько глотков воздуха, чтобы зрение окончательно прояснилось, а слух вернулся.

— Мэл? Мэл, ты в порядке?

Она моргнула, подняв глаза, и увидела, что Люк стоит перед ней на коленях, его руки обхватили каждую ее руку, на красивом лице появилось обеспокоенное выражение. Она инстинктивно обхватила его руками, и он поймал ее. Он крепко обнял ее и погладил по спине.

— Ну вот и ты. Все в порядке. Я здесь. Он тихо прошептал ей в волосы. — Ты напугала меня на секунду. Я вошел, а твое лицо было пустым, и сколько бы раз я ни произносил твое имя, ты не откликалась.

— Мне жаль. — Она слегка отстранилась от его объятий, чтобы посмотреть ему в глаза. — У меня было видение.

— Я так и подумал, но, Мэл, я был в комнате почти десять минут. Ты была в отключке очень долго.

— Десять минут? — Она удивленно моргнула, когда он кивнул, все еще глядя на нее так, словно она могла сломаться. — Мне показалось, что это не было так долго, я…

Она замолчала, так как у нее запульсировала голова. Это объясняло сильную головную боль. Теперь она знала о своей магии достаточно, чтобы понять, что чем дольше длится видение, тем больнее возвращаться в реальность.

— Что ты видела? — спросил Люк, прервав ее мысли.

Несмотря на боль, Мэллори улыбнулась: — Именно то, что мне нужно было увидеть.

— Загадочно. — Люк фыркнул. — Может быть, расскажешь подробнее?

— Иззи была в приемной, когда ты пришел? — спросила она вместо ответа.

— Нет. А что? А она должна была быть?

— Должно быть, она поняла, что у меня остался ее телефон и что это может означать, учитывая, как работает мой дар.

— Мэл, детка, может быть, тебе стоит начать с самого начала и рассказать мне, о чем ты думаешь? — Люк нежно коснулся ее щеки, пытаясь вернуть ее внимание.

Она кивнула: — Иди и позови Руби. Кору и Нейта тоже, если они еще ждут. Нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить.

— Для чего? — спросил Люк, все еще хмурясь, но она улыбнулась, несмотря на то, что видела, что Хоуп по-прежнему неподвижно лежит в кровати.

Она все исправит. Она исправит абсолютно все. Ведь наконец-то у нее появилось хоть что-то, подтверждающее ее интуицию.

Она встретила обеспокоенный взгляд Люка и пожала плечами: — Конечно, чтобы поймать убийцу Наны.

Глава 22

Когда вошел доктор и увидел, что они впятером сидят, стоят и вообще занимают все свободное пространство в больничной палате Хоуп, он нахмурился: — По-моему, в наших правилах четко прописано, что только члены семьи могут посещать пациентов в отделении неотложной помощи.

— Мы и есть семья. — Руби сузила на него глаза, не двигаясь с места на подоконнике.

— Я попросила их быть здесь. — Мэллори поднялась со стула и протянула руку: — Я Мэллори Торн, сестра Хоуп. Пожалуйста, скажите мне, что с ней все будет хорошо.

— Доктор Гонзалес. — Он крепко пожал ей руку, а затем снова обвел взглядом комнату: — Вы уверены, что не хотите поговорить со мной наедине?

— Все плохо? — спросила она вместо ответа и была благодарна, когда почувствовала, что Люк придвинулся к ней и положил руку ей на спину.

Доктор вздохнул, но, похоже, согласился с тем, что ситуация не совсем обычная: — Когда мисс Торн привезли, она была без сознания, но вскоре пришла в себя. Она испытывала некоторое замешательство и сильную боль, поэтому я назначил ей успокоительное, чтобы она могла отдохнуть и прийти в себя. Мы не можем точно сказать, как долго она находилась в ловушке под книжным шкафом, прежде чем ее нашла подруга, но мы знаем, что она получила удар по голове, а также перелом руки и ушиб ребер. Мы провели компьютерную томографию, которая, говоря простым языком, представляет собой серию сложных рентгеновских снимков, позволяющих проверить наличие внутренних повреждений. Судя по всему, у вашей сестры нет кровоизлияния в мозг, что является хорошей новостью, но есть некоторый отек, за которым нам необходимо следить. Утром мы сделаем еще одно сканирование, и если отек уменьшится, как я надеюсь, то я могу с уверенностью сказать, что ваша сестра полностью поправится. Ей очень повезло.

Мэллори моргнула, глядя на человека в белом лабораторном халате: — Подождите… Она сейчас без сознания, потому что вы дали ей успокоительное, а не из-за удара по голове?

— Верно.

— Ого, док. — Руби нахмурилась: — Может быть, в следующий раз вы будете предупреждать нас.

— Мне очень жаль. Я сказал об этом молодой женщине, которая была здесь с ней раньше. — Он оглядел комнату и снова нахмурился: — Она не передала вам эту информацию?

— Иззи. — прорычал Мэллори.

— Все в порядке. — Люк успокаивающе произнес, поглаживая ее по спине: — Спасибо, доктор.

Мужчина повернулся и практически выбежал из комнаты, и Мэллори не могла сказать, что винит его. Она кипела от злости, и он, вероятно, думал, что она направлена на него. Но это было не так. Каждая клеточка ее тела практически вибрировала от желания найти Иззи и трясти ее до тех пор, пока правда о том, что она задумала, не вырвется наружу.

— Иди сюда. — Люк притянул ее ближе: — Это были хорошие новости. С Хоуп все будет в порядке. Вероятно, сегодня она проспится от успокоительного, и завтра будет еще не очень хорошо себя чувствовать, но в остальном все будет хорошо.

— И, возможно, она сможет рассказать нам, что произошло. — Мягко предложила Кора.

— Или если она видела, кто это с ней сделал. — Руби заговорила более резко.

Мэллори повернулась лицом к подругам: — На самом деле, у меня есть неплохая теория, кто это сделал.

Руби подняла бровь и перевела взгляд с Мэллори на Кору, потом на Нейта, потом обратно: — Может быть, нам стоит поговорить об этом позже? Когда мы будем одни?

— Нет. — Мэллори покачала головой. — Я попросила вас всех прийти сюда, потому что у меня было видение, и я думаю, что наконец-то поняла, что происходит, но чтобы доказать это, мне понадобится помощь каждого.

— Все, что тебе нужно. Конечно. — Кора кивнула. — Ты знаешь, что я сделаю все для Хоуп.

— Спасибо. — Мэллори обратила внимание на Нейта, который скрестил руки на груди: — А что насчет вас, господин мэр? Вы готовы использовать свои возможности в этом деле?

Его глаза прищурились: — Я хотел бы знать больше, прежде чем принять решение, но поскольку я предполагаю, что Руби и Люк будут вовлечены в то, что вы планируете, а они — часть моей стаи, я считаю своим долгом помочь им и вам.

Руби чуть не зарычала на него: — Это не твоя стая, Натаниэль. Твой отец, может быть, и передал тебе пост мэра, но он все еще альфа стаи. Не ты.

— Пока нет. Но я — наследник. — Нейт сверлил Руби своим пристальным взглядом: — Тебе стоит помнить об этом, Красная.

— Хватит. — Люк огрызнулся: — Вы двое вцепились друг другу в глотки с тех пор, как были щенками, но сейчас не время. Все очень серьезно. Хоуп в больнице, а у Мэллори было видение, которое может помочь нам поймать виновного. Нам нужно сосредоточиться, и если вы не можете отбросить свои мелкие споры друг с другом, то вы оба можете уйти.

Сердце Мэллори сжалось от гордости за любимого мужчину. Она улыбнулась ему, благодарная за то, что он поддержал ее. Руби и Нейт выглядели основательно пристыженными, но она подняла бровь, ожидая, что они снова начнут огрызаться друг на друга. Когда этого не произошло, она глубоко вздохнула, и Люк пересел на подоконник рядом с сестрой.

— Хорошо, тогда начнем с самого начала. — Когда я вошел, Мэллори, ты была погружена в видение. Почему бы тебе не рассказать нам, что ты видела?

Она кивнула и повернулась к своим друзьям: — Когда я пришла, Иззи была здесь с Хоуп. Я попросила ее уйти, потому что не доверяю ей. Она схватила свои вещи и выбежала из комнаты, но в спешке, видимо, перепутала наши мобильные телефоны, которые лежали на этом столе. Они одной модели. Я не сразу поняла, что это не мой телефон, пока не взяла его, чтобы позвонить Люку и узнать, близко ли он. Она взяла мой телефон и случайно оставила свой, что было бы не страшно, если бы не моя главная сила — способность прикасаться к неодушевленным предметам и видеть их историю. Когда я взяла телефон Иззи, меня перебросило в видение того, как она разговаривала по нему сегодня. Она была в переулке за книжным магазином, в той же одежде, что и здесь, и она вышагивала, злясь, разговаривая с кем-то на другом конце линии.

— Ты думаешь, она была в переулке, потому что собиралась пробраться внутрь и опрокинуть книжный стеллаж на Хоуп? — Руби нахмурилась.

— Да, думаю.

— Но зачем ей это делать? — возразил Нэйт. — Разве она не твоя кузина? Почему ты ей не доверяешь?

— У меня есть много причин не доверять ей, но сейчас у нас нет времени разбираться во всех этих причинах. Дело в том, что она была там, в нужном месте и в нужное время, и я точно знаю, что она часто навещала бабушку в магазине, так что она должна была знать, что дверца для собачки, или, в данном случае, для кошечки, всегда открыта для По, чтобы он мог приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.

— Ты думаешь, она пробралась в магазин через кошачью дверь? — Кора недоуменно посмотрела на нее.

— Да.

— Не обижайся, детка, но я не думаю, что она туда пролезет. — Люк покачал головой.

Мэллори закатила глаза: — Я не думаю, что она пролезла через нее, как настоящий кошачий грабитель. Я думаю, она использовала магию.

— Но она же не владеет магией… Ведь так? — Руби тоже выглядела озадаченной, и Мэллори застонала.

— Ладно, дело вот в чем. Я не могу этого доказать, но я думаю, что Иззи обладает магией. — Она тяжело вздохнула, когда Люк застонал, и поспешила продолжить, прежде чем кто-то из них успел возразить: — Пожалуйста, выслушайте меня. На этот раз это не просто догадка. Я думаю, что Иззи обладает магией. Я давно об этом думала, но в том видении, которое у меня было, я узнала амулет, который когда-то принадлежал Нане. Она отдала его маме, когда та боролась с раком. Он усиливает магию. Он делает того, кто его носит, сильнее. Я не узнала его раньше, потому что мама носила его как ожерелье, а Иззи носит его как кольцо, но поверьте мне, это одна и та же реликвия.

— Значит, твоя бабушка подарила одной из своих внучек реликвию. Вы — магическая семья. Не то чтобы это была новость. — Нейт крутил кольцо, которое носил на пальце, и не заметил, как Мэллори уставился на него.

— Это не было бы новостью, если бы она отдала его мне или Хоуп, ты прав, но Иззи? Иззи родилась не от ведьмы Торн. Она не должна была обладать магией, так почему Нана должна была отдать ей его?

— Потому что она учила ее магии. — Уточнила Руби, и Мэллори улыбнулась своей лучшей подруге за то, что она все поняла.

— Да, и более того, несмотря на все, чему нас учили, что мы ведьмы Торн, я думаю, что у Иззи есть своя магия. Может быть, поскольку она не передается по мужской линии, ей досталось совсем немного, недостаточно, чтобы ее заметили в обычном мире, но что, если Нана знала и помогала Иззи научиться управлять ей. Что, если она дала ей реликвию, потому что та помогла бы усилить ту малую толику магии, которая уже была у Иззи, дав ей дополнительную силу, чтобы действительно стать ведьмой?

Люк снова покачал головой: — Мэл, тебе это не понравится, но…

— Ты мне не веришь. — Она усмехнулась.

— Не то чтобы я тебе не верил, детка. Просто… все, что ты нам только что рассказала, пестрит «может быть, это» и «может быть, то». Слишком много «может быть».

— И «а вдруг». — Нейт согласился, и Мэллори нахмурилась, когда мужчины обменялись взглядами.

Она ожидала, что Люк будет колебаться. Она уже не раз обращалась к нему с идеями, которые он считал дикими или неправдоподобными. Дело в том, что это был Темпест, и невероятное и невозможное здесь — не одно и то же. Она докажет ему это.

— Хорошо. Как насчет чего-то более конкретного? — Она снова взяла телефон Иззи и протянула ему: — Человек, с которым Иззи разговаривала в моем видении, был Кейл Абернати.

Нейт наклонил голову: — Откуда ты можешь это знать?

— Потому что я подслушала его разговор сегодня утром на улице. — Она посмотрела прямо на Люка. — Я говорила тебе, что у меня была с ним стычка. Помнишь? Он сказал, что все зашло слишком далеко и что это не то, чего он хочет. Со стороны Иззи разговор звучал примерно так: — Я сделала это ради нас и продолжаю делать все это ради нас.

— Нас? — Брови Руби удивленно взметнулись вверх, а Мэллори уверенно кивнула.

— Они — пара. Вот почему мы не смогли прижать ни одного из них, ни другого, хотя они и являются нашими главными подозреваемыми в убийстве Наны. Ни один из них не подходит под все, что мы знаем, потому что они действовали не в одиночку. Они действовали вместе.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, и Мэллори заставила себя дать им время осмыслить сказанное. Она хотела броситься вперед со своими идеями о том, что они могут сделать дальше. Она хотела броситься за Иззи и убедиться, что она заплатит за все, что сделала. Но она держалась так спокойно, как только могла, и ждала.

Люк, как всегда спокойный и логичный, нарушил молчание: — У нас по-прежнему нет никаких веских доказательств, Мэл. У Абернати твердое алиби на время убийства твоей бабушки, и мы уже проверили твою кузину. Нет никаких данных о том, что она в тот день ехала из Нью-Йорка в Техас.

— Я знаю, но я думаю, что это еще одно доказательство того, что она владеет магией. По сказал мне, что она приезжала в город, чтобы тайно встречаться с Наной, в течение многих лет. Я готова поспорить, что нет никаких записей об этих поездках, но она бывала здесь, а это значит, что она могла быть здесь в ночь убийства Наны, вернуться в Нью-Йорк и позволить мне застать ее в моей квартире, чтобы подтвердить свое алиби.

— Она была здесь раньше. — Руби добавила: — Я видела ее в «Священных землях» пару месяцев назад.

— И я тоже видела ее здесь. Она несколько раз заходила в закусочную. Я запомнила ее только потому, что она всегда ела одна. — Кора выглядела на грани слез: — До тех пор, пока около восьми месяцев назад она не начала ужинать с Кейлом Абернати.

— Серьезно? — Мэллори вытаращилась на новую информацию, и Кора кивнула, закрыв лицо руками.

— Мне очень жаль. Я не знала, что это важно и что ты не знала, что они встречаются. Я бы сказала что-нибудь раньше, если бы подумала…

— Эй. — Мэллори протянула руку и сжала плечо младшей девочки: — Не плачь. Это не твоя вина. Ты не знала. Ты не могла знать.

Кора прильнула к Мэллори и обняла ее так же, как обняла бы Хоуп, если бы ее младшая сестра была расстроена. Она посмотрела на Люка поверх головы Коры, но он опустил взгляд. По тому, как исказилось его лицо, было ясно, что он глубоко задумался, поэтому она позволила ему додумать эту мысль и утешила лучшую подругу своей сестры.

— Что ж, — наконец нарушила Руби паузу. — Что мы будем с этим делать?

Люк медленно поднял голову, не глядя на сестру, а сосредоточившись на Мэллори: — Нам нужны доказательства. Фактические доказательства правонарушений. Все, что у нас есть на данный момент, — лишь предположения.

— Тогда мы получим доказательства. — Мэллори отпустила Кору, похлопав ее по спине, и поднялась.

Нейт оглядел всех и нахмурился: — Почему у меня такое чувство, что у тебя уже есть план, как это сделать?

— Потому что так и есть. — Она подняла подбородок вверх: — Я просто ждала, чтобы убедиться, что вы все согласны, прежде чем рассказать вам, какая роль вам в этом отведена.

— Тогда давайте послушаем. — Люк кивнул ей, что означало согласие.

Мэллори почувствовала прилив гордости и решимости. Она была права с самого начала. Абернати и Иззи оба были виновны, и теперь она наконец-то выполнит обещание, данное Нане. Она поймает убийц и заставит их заплатить.

Глава 23

Телефон Мэллори завибрировал от пришедшего сообщения, и, прочитав его, она улыбнулась.

Она одолжила телефон Хоуп для этой небольшой миссии, поскольку своего у нее не было. Она оставила Кору у постели Хоуп, чтобы та была рядом, если та проснется, и девушка обещала позвонить, если это случится, но это сообщение было не от Коры, а от Нейта.

Он здесь. Ты можешь идти.

Нейт сыграл ключевую роль в ее плане, и она была благодарна ему за то, что он согласился. Он не был в восторге от того, что позвонил Кейлу Абернати и попросил его прийти в мэрию, чтобы обсудить идеи развития центра Темпеста, но он сделал это, потому что это было жизненно важно для плана Мэллори по поимке убийцы. Ей нужно было, чтобы Иззи подумала, что Абернати ее сдал, а поскольку телефон Иззи был спрятан в заднем кармане Мэллори, а сообщение Абернати о том, что ему нужно перенести встречу с ней, все еще находилось на экране блокировки, у нее было именно то, что ей нужно.

Она слегка подергала провод, который Люк аккуратно закрепил между ее грудями, и вознесла безмолвную молитву старым и новым богам о том, чтобы эта штука уловила каждое слово из признания, которое она намеревалась вырвать у Иззи.

Люк тоже был не в восторге от этого плана, особенно от того, что она пришла одна, но он неохотно согласился, что это единственный выход. Иззи не станет признаваться в присутствии шерифа, но один на один с Мэллори она вполне могла. Люк в данный момент прослушивал ее из своей машины, припаркованной неподалеку, но она не сомневалась, что если он услышит что-нибудь, что ему не понравится, или хотя бы почувствует, что ей угрожает опасность, он тут же прибежит.

Руби тем временем обогнула здание с тыльной стороны и спряталась в переулке. Это был единственный выход, кроме того, который Мэллори заблокирует, как только войдет внутрь. Если бы Иззи попыталась сбежать, Руби была бы там, чтобы остановить ее.

Она была окружена. Просто она еще не знала об этом. И прежде чем она поймет это, Мэллори нужно было заставить ее заговорить.

Стараясь не смотреть на свою грудь, она тихо и просто сказала Люку: — Я люблю тебя и увижу тебя когда все закончится.

Затем, подняв голову и глядя вперед, она целенаправленно пошла мимо «Священных земель» к пустой витрине соседнего магазина. Окна были заколочены и все в пыли. Было ясно, что все, кто занимался здесь бизнесом, давно его бросили, и любой прохожий мог предположить, что двойные стеклянные двери наглухо заперты. Только Мэллори знала что это не так, потому что пятнадцать минут назад получила от Руби видеозапись, на которой было видно, как Иззи бесшумно проскальзывает в пустой магазин. Теперь она сделала то же самое, последовав за кузиной в тусклую, огромных размеров витрину.

В тот момент, когда за ней закрылась дверь, зажегся маленький огонек, и Мэллори удивленно моргнула.

Иззи стояла у старой столешницы в другом конце комнаты. На ее лице застыло нечитаемое выражение, но глаза были холодными и настороженными. Она убрала руку от включенной лампы, и Мэллори увидела на ее пальце кольцо с мощным амулетом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Иззи.

Мэллори притворилась ничего не знающей: — Я могла бы спросить тебя о том же. Я увидела, как ты вошел сюда, и пошла за тобой.

— Хватит игр. — Иззи скривила губы: — Ты думаешь, я не знала, что ты следишь за мной? Пожалуйста. Почему, по-твоему, я проскользнула сюда, если не для того, чтобы подождать тебя и посмотреть, что ты задумала?

Мэллори сжала губы в тонкую линию, чтобы не улыбнуться этой очевидной лжи. Иззи пришла сюда не для того, чтобы ждать Мэллори, и они обе это знали. Мэллори ни на секунду не поверила, что Иззи почувствовала за собой слежку. Во-первых, потому что на хвосте у нее сидела Руби, а не Мэллори, и никто не был таким хитрым, как Руби, а во-вторых, если бы она знала, что за ней следят, она бы скорее убежала, чем столкнулась с Мэллори.

— О, я подумала, что ты ждешь своего парня. Странный высокий парень, немного неискренний, как продавец подержанных машин? Не хочу тебя огорчать, но он не придет. — Мэллори достала из кармана телефон Иззи и швырнула его через пространство между ними.

Иззи поймала его и нахмурилась, глядя на экран. Ее рука слегка дрожала, но лицо ничего не выдавало, когда она подняла голову. Она хорошо держалась, и Мэллори пришлось отдать ей должное: она действительно была неплохой актрисой.

— Ты поменяла наши телефоны в больнице.

Мэллори покачала головой: — Нет, ты просто взяла не тот телефон. Большая ошибка, Иззи.

— Не совсем. — Ее кузина пренебрежительно фыркнула: — Итак, ты выяснила, что я встречаюсь с Кейлом. Что же, я не собиралась хранить это в тайне вечно.

— Я выяснила гораздо больше, чем это. — Мэллори подошла ближе обманчиво медленными шагами: — Вот почему твой парень бросил тебя. Видишь ли, у него сейчас небольшой разговор с моим парнем.

— Прости?

— О, разве ты не слышала? Мы с Люком снова вместе. Ты ведь знакома с Люком? Он шериф.

Иззи засуетилась с телефоном: — Зачем Кейлу разговаривать с шерифом?

— Я думаю, ты знаешь, зачем. — Мэллори сделала паузу, но когда ее кузина замолчала, вздохнула, понимая, что ей придется сделать нечто большее, чем просто намекнуть, чтобы заставить Иззи говорить. — С него достаточно. Сегодняшняя попытка убрать Хоуп стала последней каплей.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что ты убила Нану, чтобы твой парень мог получить нашу собственность. Только он воспринял эту новость не так хорошо, как ты думала, не так ли? Он сказал тебе, что ты зашла слишком далеко, но вместо того, чтобы отступить, ты решила напасть на Хоуп, чтобы убрать с дороги и ее. Она, к счастью, выжила, но он знал, что ты попытаешься снова, поэтому и обратился в полицию. Он все рассказал Люку, Иззи. Все кончено.

— Это ложь. — Голос Иззи дрожал, и Мэллори посмотрела на ее руки: она так сильно сжала их в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Мэллори сделала еще один шаг ближе: — Что именно? То, что ты убила нашу бабушку, пыталась убить Хоуп и, скорее всего, планировала в следующий раз прийти за мной, или то, что твой парень сейчас поет, как канарейка?

— Все.

— Ты ведь помнишь, что ко мне вернулись силы? Как ты думаешь, что я увидела, когда взяла твой телефон в больнице? Это ты лжешь, Иззи. Не я. Я знаю, что ты сделала, так же, как знаю, что твой парень отвернулся от тебя в данный момент.

Иззи затряслась от ярости: — Он бы так не поступил.

— Почему? Потому что он любит тебя? — Мэллори почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь, и сделала еще один шаг вперед, когда Иззи не стала отрицать того, что она сделала. — Он не любит тебя. Разве ты этого не видишь? Он просто использовал тебя, чтобы получить то, что хотел. Он думал, что с помощью тебя сможет проложить себе путь в семью, вот и все.

— Это неправда. — Шипела она.

— Он собирается позволить тебе взять вину на себя, Иззи. Он сейчас заключает сделку с Люком, чтобы быть уверенным, что он в безопасности, а ты будешь той, кто отправится в тюрьму на всю оставшуюся жизнь за то, что ты сделала. Если бы он любил тебя, он был бы здесь, ты так не думаешь? Вместо этого он сдает тебя и…

Иззи закричала. Это был громкий, гортанный звук, который эхом отозвался в пустой витрине магазина. Гнев и разочарование вылились из нее, как будто звук был извлечен из самой глубокой и темной дыры внутри нее. Это настолько удивило Мэллори, что она моргнула и быстро опустила взгляд вниз, чтобы убедиться, что маленький микрофон по-прежнему находится у нее между грудей.

Это была ошибка, за которую она тут же поплатилась.

Она на долю секунды оторвала взгляд от Иззи, и в мгновение ока Иззи оказалась перед ней и потянулась к ее горлу. Мэллори попятилась назад, споткнулась и упала. Иззи бросилась с ней на пол, руки по-прежнему сжимали ее горло, а голова Мэллори ударилась о твердый бетон.

— Ты глупая, глупая девчонка, — прорычала она, глядя дикими глазами, — Ты думаешь, что такая умная, но это не так. Что за человек отказывается от жизни, полной магии, чтобы жить обычной, скучной жизнью? Я бы убила за ту жизнь, которую ты выбросила!

Мэллори схватилась за руки, обхватившие ее горло, и впилась ногтями в бледные запястья Иззи. Ей удалось оторвать одну из них от своего горла, но она задыхалась. Она попыталась перевернуть их, сильно ударив Иззи локтем в щеку, но ее кузина оказалась сильнее, чем выглядела. Она вывернула запястье и сильно ударила Мэллори по лицу, и пока ее голова запрокидывалась от силы удара, Иззи снова впечатала ее на землю.

— Так вот почему ты это сделала? — Она задыхалась, но выдавливала из себя слова, понимая, что ей нужно записать их на пленку. — Ты убила Нану, потому что она не хотела отдавать тебе мою магию, мою жизнь?

— Мне не нужна была твоя магия. — Иззи выплюнула ей в ответ. — У меня магия в крови, как и у тебя. Я ведьма Торн, как и ты, и Хоуп. Мне нужно было только руководство и небольшой толчок. Нана дала мне это после твоего ухода, но она никогда не принимала меня как одну из вас, не полностью.

— И ты убила ее? — Мэллори использовала все свои силы, чтобы выгнуть тело, пытаясь оттолкнуть Иззи от себя, но в голове у нее начинало туманиться, и когда Иззи снова закричала и ударила ее о бетон, она увидела звезды.

— Это был несчастный случай! Она не хотела слушать меня о магазине, о Кейле и о том, что мы можем построить вместе. Она сказала, что я ничто без волшебства, которое она мне дала, и пыталась забрать кольцо, потому что, по ее словам, я предала ее, будучи с ним. Я люблю его, а она видит в этом только предательство!

У Мэллори закружилась голова, но она заставила себя произнести: — Я знаю, каково это. Я знаю, какой она могла быть. Она хотела сохранить нас всех вместе и видела в каждом, кого мы любили, угрозу. Именно поэтому она забрала у меня воспоминания, забрала мою магию и отправила меня в большой мир. Я не выбрала ее. Я выбрала Люка, а она забрала его у меня.

Иззи немного ослабила хватку: — Тогда ты понимаешь! Ты знаешь, какой ужасной она может быть. Она сказала, что я должна выбирать. Либо моя семья и магия, либо человек, которого я люблю.

— И ты не смогла выбрать. — Мэллори тяжело вдыхала воздух, когда Иззи начала плакать.

— Я не хотела ее убивать, но я не могла выбрать, а она собиралась забрать мое кольцо. Я не могла снова остаться без магии, а нож был совсем рядом. Я взяла его, даже не успев понять, что я хочу с ним сделать. Я не хотела, чтобы Нана умирала, но она должна была умереть, это был единственный выход. — Иззи вздохнула: — А теперь ты и Хоуп тоже должны умереть. Вы слишком много знаете. Ты можешь понять, но ты никогда не примешь меня.

Руки на ее горле снова сжались, и Мэллори взмахнула кулаком. Она попала Иззи в подбородок, и сила удара отбросила кузину в сторону. Она перекатилась на бок и закашлялась, поднимаясь на колени. Иззи была сильной, слишком сильной, и Мэллори недооценила ее, но теперь у нее было то, что ей было нужно.

У нее было признание, которое позволило бы Люку посадить Иззи в тюрьму до конца ее жизни.

Поднявшись на ноги, она пошатнулась, и тут же из ее горла вырвался крик, когда рука запуталась в ее волосах. Иззи уже поднялась на ноги и набросилась на нее. Слезы затуманили зрение Мэллори от боли, но, как будто она вызвала его силой мысли, голос Люка эхом разнесся по комнате.

— Руки вверх. Отпусти ее.

— Люк! — Мэллори вскрикнула, когда зрение прояснилось настолько, что она увидела его, стоящего в дверном проеме с пистолетом наизготовку.

Комната словно снова расплылась, когда ее потащили назад. Рука Иззи обхватила ее за горло, и Мэллори почувствовала, как холодный металл кольца врезается в кожу. Она снова моргнула, с удивлением заметив, как далеко Иззи удалось отойти от Люка. На его лице застыло решительное выражение, но глаза полыхали золотом и волчьей злобой.

— Я сказал, отпусти ее! — снова закричал он.

Иззи только крепче стиснула горло Мэллори: — Опусти пистолет, или я убью ее.

Люк даже не моргнул. Иззи не двигалась. В голове Мэллори крутились мысли о том, как выйти из ситуации, в которую она их загнала. Голова раскалывалась, кружилась и ее тошнило. Единственное, что могло удержать ее в этот момент, — это холодное давление кольца на коже, и она крепко держалась за него, как за спасательный круг.

— Кольцо. — Она сглотнула, ее голос был хриплым, а горло болело. — Нана дала тебе реликвию, потому что она способна усилить магию и сделать тебя сильнее. Она отдала его тебе, потому что верила в тебя, потому что знала, что ты — ведьма Торн, такая же, как и мы.

Иззи фыркнула: — Нет, это не так. Когда это она была такой альтруисткой? Она дала мне кольцо только после того, как узнала, какая сила скрывается в моей крови, потому что хотела использовать ее для себя.

Где-то в глубине ее сознания промелькнул ответ, и Мэллори вздрогнула: — Телепортация.

— Именно. Предки благословили меня лучшей силой, чем твоя, но разве Нану это волновало? Нет. Она просто хотела, чтобы я с ее помощью перемещалась туда-сюда между миром, в который она отправила тебя, и своим, чтобы она могла следить за тобой. Если мне нужна была магия, я должна был шпионить за тобой и докладывать ей. Она использовала меня. Контролировала меня. Так же, как она пыталась сделать это с тобой и с Хоуп. Ты должна благодарить меня за то, что я избавилась от нее. Если бы она была жива, ты бы до сих пор находилась в Нью-Йорке, не понимая, кто и что ты на самом деле, не помня о человеке, которого любишь!

Мэллори почувствовала вкус слез на своих губах, когда она облизнула их, и поняла, что тоже плачет. Она не совсем понимала, почему. То ли оттого, что из нее чуть не выжали жизнь, то ли оттого, что какая-то часть ее души понимала, почему Иззи поступила так, как поступила? Ведь в какой-то степени она действительно понимала. Нана давила на них всех, но на Иззи она давила слишком сильно, и та сорвалась. Все, чего хотела девочка, — это чтобы ее приняли в семью, но вместо этого Нана лишила ее любви и использовала магию как разменную монету, чтобы контролировать внучку. Она не заслуживала смерти, не так, как умерла, но Мэллори понимала, что это произошло из-за собственного выбора и требований бабушки.

Мэллори любила свою бабушку, но и за многое обижалась на нее. То, что она чувствовала, отражалось в Иззи и усиливалось. Она не простила и не могла простить Иззи, но могла понять, как та оказалась в такой ловушке, что вырвалась и совершила немыслимое.

— Ну же, Иззи. Отпусти ее. — Люк заговорил, и Мэллори поняла, что он тихонько движется к ним. Он по-прежнему держал свой пистолет на мушке прямо над плечом Мэллори, где Иззи стояла позади нее, используя ее как щит. — Отсюда нет выхода.

— Ты что, меня не слышал? — Иззи рассмеялась слишком маньячно: — Я могу идти куда хочу и когда хочу. Ты не сможешь удержать меня здесь.

— Иззи… — Люк переместил пистолет, пока она покачивалась из стороны в сторону, и Мэллори увидела, как осознание того, что она сказала, настигло его в то же самое время, когда Иззи крепче прижалась к ней.

— На самом деле, я думаю, что сейчас самое время убраться отсюда. Что скажешь, кузина? Стоит ли нам покинуть это место и начать все сначала? Мы же семья. Я могу взять тебя с собой. Я думаю. Я никогда не пробовала, но уверена, что смогу… — Хватка Иззи немного ослабла, и Мэллори воспользовалась единственной возможностью, которая ей представилась.

Быстрым рывком она ударила Иззи головой назад в лицо. Иззи вскрикнула и отпустила Мэллори, инстинктивно пытаясь схватиться за свой, вероятно, сломанный нос. Мэллори могла бы броситься к Люку, но она знала, что, как только она это сделает, Иззи воспользуется своей магией, чтобы телепортироваться прочь, и они потеряют шанс на справедливость.

Вместо этого она повернулась и схватила Иззи за руку. Она впилась пальцами в плоть безымянного пальца Иззи и попыталась снять кольцо, но Иззи была слишком сильна. Она ударила Мэллори свободной рукой, и они вместе наткнулись на стену, которая поддалась под их весом. Они провалились в облако пыли и обломков, и где-то позади себя Мэллори услышала крик Люка, который звал ее, но сейчас она не могла на нем сосредоточиться.

Когда они упали на пол, она сделала единственное, что пришло ей в голову. Она поднесла руку Иззи ко рту и сильно укусила. Ее кулак разжался и она закричала от боли, а Мэллори ощутила во рту вкус меди, прежде чем почувствовала, как металл соскользнул с пальца Иззи.

Кольцо упало в руку Мэллори и покатилось в сторону. Она ожидала, что Иззи снова набросится на нее, но ее кузина только закричала, издав протяжный вой отчаяния. Поймав равновесие, Мэллори повернулась и увидела, что Иззи стоит на коленях на полу, прижимая к груди кровоточащую руку и качая головой.

— Нет. Нет. Отдай. Отдай, это мое. — Ее губы дрожали. — Моя сила. Я чувствую ее. Она уменьшается. Отдай ее, мне нужно это кольцо.

Люк пробрался через проделанное в стене отверстие, пистолет по-прежнему был направлен на Иззи, даже когда он двинулся к Мэллори. Наклонившись и помогая Мэллори подняться на ноги, он приставил пистолет к рыдающей женщине, лежащей на земле. Мэллори прислонилась к его боку, благодарная за его силы, когда ее собственные были на исходе.

— Я бессильна без него. Пожалуйста, Мэллори. Пожалуйста, верни его. — Взмолился Иззи, но она лишь покачала головой.

— Нет. Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя бессильной, как, должно быть, чувствовала себя Нана, когда ты напала на нее, как, должно быть, чувствовала себя Хоуп, оказавшаяся в ловушке под книжным шкафом. Ты не заслуживаешь той силы, которой обладает это кольцо. Больше не заслуживаешь.

Иззи снова разразилась рыданиями, а Мэллори прислонилась головой к плечу Люка. Он крепко обнял ее свободной рукой. Она почувствовала, как он целует ее в лоб, и закрыла глаза, чтобы просто осознать тот факт, что они победили.

— У меня был шанс, когда ты вырвалась, я мог бы выстрелить. — Его голос был хриплым от эмоций.

— Я знаю, — прошептала она в ответ. — Но так будет лучше. Так ей придется заплатить за то, что она сделала. Ей не удастся избежать этого. Ей придется жить до конца своих дней с тем, что она сделала с нашей семьей.

— Ты сумасшедшая женщина. — Он ласково поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя, но никогда больше не подвергай себя такой опасности. Когда ты провалилась сквозь стену, я только и мог представить, что это ты лежишь без сознания на больничной койке рядом с Хоуп.

— Хоуп. — Она отстранилась от него настолько, чтобы посмотреть вверх. — Я должна отнести это кольцо Хоуп. Это реликвия, способная сделать нашу магию сильнее. Оно ей необходимо. Я думаю, оно поможет ей исцелиться.

— Я должен отвезти Иззи в участок. Я не могу поехать с тобой в больницу, но…

— Я отвезу ее.

Они подняли глаза и увидели, что Руби вошла через заднюю дверь.

— Я знаю, что вы сказали ждать снаружи и не вмешиваться, но как только крики прекратились, я должна была прийти и убедиться, что с вами все в порядке. — Она подошла к Иззи, которая свернулась калачиком на земле и, раскачиваясь взад-вперед, плакала, уткнувшись в колени.

— Спасибо. — Мэллори попыталась улыбнуться подруге, но, видимо, улыбка получилась такой же зыбкой, как и ощущения, потому что Руби не улыбнулась в ответ, а лишь поддержала ее с другой стороны, пока Люк отстранился от них.

— Да, спасибо. — Он кивнул. — Мой грузовик у входа. Отвези ее в больницу. Пусть ее осмотрят. Я приеду сразу же, как только запру эту.

— Давай. — Руби подтолкнула ее, но Мэллори приостановилась и оглянулась.

— Иззи?

Всхлипывающая женщина подняла голову при звуке своего имени, и Мэллори постаралась встретить ее взгляд, чтобы сказать то, что ей нужно было сказать.

— Ты сказала, что я должна поблагодарить тебя за то, что ты сделала, потому что иначе я все еще была бы в Нью-Йорке и не знала бы, кто я на самом деле. Я не собираюсь благодарить тебя за убийство нашей бабушки. Ты убила женщину, которая вырастила меня. Она не была идеальной. Она совершила много ошибок, но она не заслужила того, что ты с ней сделала. — Она покачала головой, когда Иззи начала открывать рот, чтобы ответить. — Я хочу сказать, что мне жаль, что ты не рассказала мне правду раньше. Если бы ты пришла ко мне все эти годы назад, когда она впервые поручила тебе шпионить за мной, мы могли бы стать друзьями. Мы могли бы стать настоящей семьей. Ты могла бы вернуть мне жизнь, но вместо этого ты выбрала власть, и ты выбрала ее снова, когда взяла в руки нож и забрала у нас Нану. Надеюсь, ты будешь думать об этом каждый день до конца своей жизни, потому что у тебя могла бы быть семья, о которой ты говоришь, что хочешь, но теперь ты снова одна. Навсегда.

Иззи ничего не ответила. Она просто положила голову обратно на колени и снова стала раскачиваться. Мэллори вздохнула и кивнула Люку, прежде чем он начал зачитывать Иззи ее права.

— Хорошо. Пойдем домой.

Руби подняла бровь: — Ты имеешь в виду в больницу.

Мэллори фыркнула: — Это иносказательно.

— А мне было интересно, как сильно ты ударилась головой. — Поддразнила Руби.

Мэллори улыбнулась, несмотря на то, что у нее болела разбитая губа. Опираясь на Руби, она смогла выйти из пустой витрины. Она оставила Иззи на попечение Люка, зная, что она в надежных руках и что без кольца он будет в безопасности. Он сделает то, что сказал, потому что он был Люком Фостером и всегда делал то, что обещал. Он отвезет Иззи в участок и посадит ее под замок, а потом приедет в больницу, чтобы проведать ее и Хоуп.

Они все будут вместе, как и должно быть, потому что они — семья. Они выбрали друг друга. Они любили друг друга. И именно это, а не кровь или магия, текущая в их жилах, было истинной основой семьи.

Мэллори уже давно не чувствовала, что у нее есть семья или дом, и теперь, когда она вновь обрела это чувство, она знала, что никогда и никому не позволит отнять его у себя.

Эпилог

— За Нану. — Мэллори подняла свой бокал, и остальные сделали то же самое.

— За Нану. — Они хором чокнулись и долго потягивали напитки из своих бокалов.

Прошло почти две недели с тех пор, как Иззи арестовали. Она призналась во время допроса, уверенная, что Абернати уже выдал ее, хотя на самом деле он ушел со встречи с Нейтом, ускользнул от охраны и исчез из города так, что никто ничего не заметил. Никто не знал, куда он делся, но Люк и не думал искать его, поскольку Иззи призналась, что он ничего не знал об убийстве Наны, пока оно не произошло. Он мог быть нечестным бизнесменом с сомнительным вкусом в отношении женщин, но никак не убийцей.

Иззи, тем временем, поместили в психиатрическое отделение больницы, пока для нее не подберут более долгосрочное учреждение. Без кольца она не обладала достаточной магией, чтобы считаться сверхъестественной, но ее также нельзя было поместить в обычную тюрьму с нормальными людьми, когда она разглагольствовала о ведьмах, гримуарах и древней силе своей крови. По крайней мере, в психиатрической клинике ее считали просто сумасшедшей, и пока она была заперта, Мэллори была счастлива.

Тем не менее, это были долгие и эмоциональные недели, когда они узнавали все больше и больше о сделке Наны с Иззи — обучить ее магии в обмен на присмотр за Мэллори, и о том, как, не ценя свою внучку как личность, а только как инструмент, Нана в итоге заслужила гнев Иззи, что и привело к ее смерти.

Люк нашел По запертым в клетке в номере Иззи в мотеле за городом, и кот был недоволен тем, что никто из членов семьи не пришел его искать. Иззи, видимо, заметила его слежку за собой и решила убрать его с доски, пока он не разболтал все ее секреты, или же она действительно так отчаянно искала связь с семьей, что даже кот показался ей подходящим для начала. Чем бы она ни руководствовалась, По был необычайно ласков с момента своего возвращения домой, и Мэллори решила, что это, возможно, один из самых приятных результатов всего произошедшего.

Все они были заняты разгребанием беспорядка, который оставила после себя Иззи, и это был первый раз, когда они были вместе после случившегося.

Хоуп в основном сидела дома и лечилась. Когда ночью в больнице Мэллори надела кольцо на палец сестры, та очнулась через несколько минут. Но Хоуп, будучи Хоуп, отказалась носить кольцо, опасаясь, что она станет зависимой от дополнительной силы после того, как услышала, как Иззи в него вцепилась. Они решили пока спрятать кольцо в бабушкиной шкатулке, а Хоуп тем временем потихоньку восстанавливалась после сотрясения мозга и перелома руки.

Поскольку Хоуп осталась без одной рабочей руки, Мэллори предложила подменить ее в «Священных землях», что занимало большую часть ее дней и вечеров. Люк проводил долгие часы в полицейском участке, разбираясь с горами бумаг, связанных с раскрытием убийства и привлечением Иззи к ответственности. Даже Руби была слишком занята, чтобы просто заглянуть к ней и проверить, как дела, а затем вернуться к работе, потому что мэр баллотировался на перевыборы, и, похоже, все зависело от того, как уверить горожан, что Темпест снова стал таким же безопасным, каким был всегда.

Мэллори не очень понимала, почему Руби помогает ему, учитывая, как часто и громко она заявляла, что презирает этого парня, но держала свои вопросы и мнение по этому поводу при себе.

Единственная причина, по которой все четверо отложили свои плотные графики, чтобы быть вместе сегодня вечером, заключалась в том, что Мэллори потребовала, чтобы все они встретились с ней у Сильви, чтобы поделиться важными новостями.

Хоуп первой поставила свой бокал на стол: — Так ты расскажешь нам, что это за важные новости?

— Как всегда, сразу к делу. Спасибо, сестренка. — Мэллори улыбнулась. — Как люди, которых я люблю больше всего на свете, я хотела, чтобы вы первыми узнали, что я решила остаться в Темпесте на неопределенный срок.

— Правда? — усмехнулась Хоуп.

— Я так и знала! — воскликнула Руби.

Люк обнял ее за талию и поцеловал в висок: — Разве не приятно, что ты, наконец-то, избавилась от этой мысли?

— Да, но, как я тебе уже говорила, я хотела кое-что прояснить, прежде чем рассказать им.

— Подожди, если ты остаешься, то что ты планируешь делать с работой? Ты же сама сказала, что в городе, который гордится тем, что его не замечают, не очень-то нужен рекламный менеджер. И где ты собираешься жить?

— Я же тебе говорила. — Мэллори бросила взгляд на Люка, когда тот ухмыльнулся. — Моей практичной сестренке нужно, чтобы у меня был план.

— Ну, так что? — надавила Хоуп. — Потому что, как бы я тебя ни любила и как бы ни хотела, чтобы ты осталась, ты не можешь продолжать жить со мной. Моя квартира над гаражом крошечная, а твои вещи занимают так много места. К тому же ты используешь всю горячую воду, оставляешь свои чашки в раковине и ни разу не стирала сама с тех пор, как приехала сюда. Если мы продолжим жить вместе, я, скорее всего, убью тебя сама, и тогда Темпест получит свою известность.

Руби рассмеялась: — Она права.

— Вообще-то мы кое-что решили. — Мэллори обменялась взглядом с Люком, который практически сиял от счастья.

— Она переезжает ко мне, — с гордостью объявил он.

— Ого. — Хоуп моргнула: — Тебе не кажется, что это слишком быстро?

— Скорее, лет на пятнадцать позже, чем следовало. — Руби игриво шлепнула Хоуп по руке: — Давно пора.

— Ты действительно не против? То, что мы будем вместе, я имею в виду? — Мэллори прикусила губу, но Руби только закатила глаза.

— Мне уже не шестнадцать, Мэл. Я не собираюсь ревновать тебя к тому, что ты хочешь проводить время с моим братом, а не со мной. Кроме того, я была здесь последние пятнадцать лет. Я видела, как твое отсутствие повлияло на него, и надо быть слепой, чтобы не заметить, насколько счастливее он стал после твоего возвращения. — Руби протянула руку и сжала ее ладонь: — Вы созданы друг для друга, и я счастлива за вас. Честное слово.

— Это очень много для меня значит. — Мэллори сжала руку своей лучшей подруги в ответ: — Спасибо.

— К тому же, теперь мы сможем объединяться против него на семейных ужинах. — Руби ухмыльнулась, глядя на брата, но даже мысль о том, что придется спорить с ними обоими, не смогла сдержать улыбку на его лице.

— И, кстати, об объединении усилий… — Мэллори добавила: — Как заметила моя сестра, мне понадобится работа, если я планирую остаться в Темпесте.

— Мэл, я… — начала Хоуп, но подняла руку, чтобы остановить предложение, котрое, как она знала, наверняка последует.

— Я не буду работать в «Священных землях». — Она мягко улыбнулась, когда Хоуп нахмурилась. — Я ценю то, что ты позволила мне прийти и работать с тобой, но я думаю, что мы все прекрасно понимаем, что ты можешь справиться с книжным магазином и кафе без моей помощи. Я тебе там не нужна.

— Но это же семейный бизнес.

— Это твой бизнес. — Мэллори поправила сестру. — Ты вложила в это место всю свою душу с тех пор, как была подростком. Ты помогала Нане, и она научила тебя всему, что нужно было знать, чтобы заменить ее. Это твое, и я не возьму с тебя за это ни копейки.

— И что же ты тогда собираешься делать? — Хоуп все еще хмурилась. — Не похоже, что Темпесту нужно маркетинговое агентство.

— Нет, точно не нужно. — Согласилась Мэллори. — Но, к счастью, с тех пор как я вернулась, я узнала, что у меня есть и другие полезные навыки.

Руби вздрогнула: — Пожалуйста, не говори «кулинария», потому что Мэл, мы тебя любим, но мы врали, что ты станешь великим поваром.

— Ты такая грубиянка. — Мэллори рассмеялась: — Может, ты заткнешься и дашь мне сказать? Я собиралась предложить тебе участвовать в моем новом бизнесе, но если ты будешь продолжать хамить мне, я сделаю это сама, а ты можешь продолжать работать в мэрии, раз уж тебе это так нравится.

— Хорошо. Я помогу тебе открыть ресторан. Что угодно, лишь бы не работать в мэрии. — Руби хихикнула, когда Мэллори закатила глаза. — Ладно, если серьезно, я слушаю.

— Мы никогда не говорили об этом серьезно, но мы шутили об этом, и чем больше я думала, тем больше понимала, что это не шутка. Я думаю, что это отличная идея.

— Что за отличная идея? — Хоуп выглядела озадаченной.

— Я хочу открыть частное сыскное агентство. — Мэллори усмехнулась, когда Руби открыла рот.

— В Темпесте?

— Конечно.

— Я в деле. Я на сто процентов согласна. — Руби вскочила со своего барного стула и обняла Мэллори, заставив их обеих рассмеяться: — Мы будем раскрывать преступления!

— Ладно, подождите. — Хоуп покачала головой: — Что значит, вы собираетесь раскрывать преступления в Темпесте? Это же Темпест. А не Нью-Йорк.

— Да, но если последние несколько недель что-то и доказали, так это то, что в этом городе есть много сомнительных вещей, которые происходят незаметно. Убийство Наны было на первых полосах газет, но подлая попытка Абернати скупить город в противном случае осталась совершенно незамеченной. У людей здесь есть секреты, и плохие вещи случаются, даже если никто не хочет об этом думать. Я хочу использовать свою магию, чтобы помогать людям, и я думаю, что стать частным детективом — хороший способ сделать это.

— Я думаю, это очень здорово, что ты хочешь помогать людям, Мэл. Но не окажешься ли ты в прямой конкуренции с Люком и офисом шерифа, если начнешь брать дела и пытаться раскрывать преступления?

— Поверь мне, мы уже говорили об этом. — Люк ухмыльнулся, и Мэллори игриво подтолкнула его.

— Мы многое преодолели, чтобы быть вместе. Я думаю, мы сможем выдержать небольшое профессиональное соперничество. Кроме того, в конце концов, мы оба хотим одного и того же — сделать этот город, наш город, безопасным для всех нас.

— Хорошо. — Хоуп медленно кивнула: — Если ты действительно все обдумала и это то, чего ты хочешь, я тебя поддерживаю.

— Спасибо, сестренка. — Мэллори снова повернулась к Руби и вздохнула: — Неужели я тебе так надоела, что ты начала переписываться с другими людьми в самый разгар моего предложения начать совместный бизнес?

Руби подняла глаза от своего телефона и усмехнулась: — О, я не переписываюсь с кем-то. Я пишу Нейту, чтобы сообщить ему, что я уволилась.

— О, боже. — Мэллори рассмеялась: — Ты могла бы хотя бы подождать, пока мы не начнем работать. Нам столько всего нужно сделать сначала. Найти помещение для офиса, получить лицензию…

— Придумать название. — Подсказал Люк.

— О, и правда. — Руби ухмыльнулась брату и положила телефон, в достаточной степени отвлекаясь от того, чтобы бросить работу сию минуту: — Нам нужно название.

— Вообще-то, я вроде как уже придумала его. — Нерешительно призналась Мэллори. — Оно основано на том, что бабушка однажды сказала мне. Если ты будешь искать предзнаменования, ты их найдешь.

— Прости, я не понимаю. Что это значит? — Руби с любопытством наклонила голову.

— Это значит — «Bad Omen Investigations^5» — так я хочу назвать наше новое предприятие, потому что когда случится что-то плохое, мы будем теми, кто отправится на поиски.

Руби усмехнулась. Хоуп улыбнулась. Люк наклонился и нежно поцеловал ее.

— «Bad Omen Investigations». — Руби кивнула. — По-моему, звучит неплохо.

— Звучит идеально. — Поправил Люк.

— Звучит как начало чего-то действительно особенного. — Добавила Хоуп. — Нана гордилась бы тобой.

Сердце Мэллори потеплело от такого комплимента. Она не была в этом уверена, но ей хотелось думать, что Хоуп права. В молодости она сделала не так много, чтобы бабушка гордилась ею. Они ссорились по любому поводу. Но ей хотелось, чтобы у них был шанс все исправить до того, как бабушку заберут из этого мира. Мэллори надеялась, что Нана была счастлива за нее, потому что, даже если это была не та жизнь, которую Нана хотела для нее, это была та, которую Мэллори выбрала и за которую боролась, а бороться за то, что ты хочешь, за то, что правильно, — это то, чему она научилась у Наны в первую очередь. Она улыбнулась, оглядывая людей, которых любила больше всего на свете.

— Думаю, она бы гордилась всеми нами.

Notes

[

←1

]

Современный латиноамериканский танец, разновидность румбы

[

←2

]

Компания, обеспечивающая автобусные пассажирские перевозки в США, Канаде и Мексике

[

←3

]

Британо-американская рок-группа

[

←4

]

Вид закуски из картофеля. Сформированные шарики пюре, зажаренные во фритюре.

[

←5

]

Расследования плохих предзнаменований

Content

Брайант Тесса Магия, хаос и убийство