Хейс Роберт Дж.

Город Королей

Роб Хейс

Город Королей

Посвящается Вики, у которой, должно быть,

поистине широкие плечи.

Пролог. 9 месяцев назад.

Роза

Розу осенило, что настаивать на переговорах в городке под названием Неглубокая Могила – не самое благое предзнаменование, но так уж вышло. Нейтральная территория между её землями и тем, что осталось у чистокровных. Утопающий в пыли город-призрак без признаков жизни. По всем Диким Землям встречались такие заброшенные поселения, от которых остались одни развалины. На равнинах вообще сложно жить, когда всё, что тебе принадлежит, забирают преступники и сборщики налогов, которые потом ещё и возвращаются три дня спустя.

По обе стороны центральной улицы выстроились солдаты. Некоторые встали на открытом пространстве, другие же пробрались в здания и располагались у окон с луками наготове. Роза заметила мужчин и женщин в чёрных мундирах Тигля и поняла, что сюда явился по меньшей мере один из чистокровных лордов. Найлз Брекович редко покидал свой неприступный город. Быть может, это означало, что он встревожен.

Рядом Бетрим прислонился к указательному столбу, на котором было написано название города, хотя Чёрного Шипа оно вряд ли волновало. Может, он и вовсе не мог прочесть эту надпись. Но всё же Роза чувствовала себя лучше, когда муж поблизости. Они вместе влезли в это положение и увязли в нём уже по шею.

Розе хотелось проверить свои ножи в карманах дорожных сумок, но она сдерживалась. Ножи лежали на месте, всегда рядом, на случай, если вдруг понадобятся. Приятно было это знать, пусть она и понимала, что не сможет ими воспользоваться. Стоит здесь пролиться крови, и Неглубокая Могила вскоре разверзнется ко всем чертям, а солдаты по обе стороны улицы примутся убивать друг друга.

Из старой таверны на другой стороне улицы вышли два человека. Одним, несомненно, был Найлз Брекович – его выдавали навощённые усы и напряжённый взгляд. В кольчужном доспехе и с длинным мечом он выглядел тем самым воином, каким его рисовали байки. Рядом с ним стоял высокий мужчина в робе цвета отбелённой кости. Роза его не узнала, но что-то в его жёлтых глазах внушало страх.

Обе стороны держали наготове стрелы и острую сталь, так что хватило бы одного дрожащего пальца, чтобы всё здесь закончилось кровавой резнёй. Никто не хотел этого. Никто не вышел бы отсюда живым.

Найлз Брекович спустился с крыльца таверны в пыль, дошёл до центра улицы и подождал. Роза направилась ему навстречу.

– Что тебе нужно, Чёрный Шип? – сказал Найлз Брекович, игнорируя Розу и глядя в сторону её мужа. Он не повышал голоса, но его всё равно было отлично слышно.

– Это я вызвала вас сюда, лорд Брекович, – сказала Роза, порочно улыбаясь.

– Шлюха! – Выплюнул Найлз Брекович, зыркнув на Розу, и снова повернулся к Бетриму. – Ты вырвал себе кусок земли у тех, кого убил. Неплохо. Под твоей властью город и несколько деревень, ничего по-настоящему ценного. Но, чтобы удержать добычу, понадобится куда больше, чем просто отправить в землю пару чистокровных семей. Без моей поддержки и без поддержки других семейств ты всегда будешь всего лишь диким военачальником. Так чего ты хочешь? Законного права на город Чад? Титул?

Роза хихикнула.

– Ему и правда всё равно. Чёрный Шип здесь только на тот случай, если представится возможность вонзить во что-нибудь топор. Вам придётся вести дела со мной.

И снова Найлз Брекович пренебрежительно посмотрел на Розу.

– Место бабы – лежать на спине или стоять на коленях.

Роза удержалась от ответного оскорбления – она обещала себе на этот раз быть дипломатичной – и заговорила, стиснув зубы:

– Лорд Брекович, я здесь, чтобы обсудить условия вашей капитуляции. Мои армии уже больше ваших, и я владею бо́льшими землями, чем любое чистокровное семейство. Может, это вам стоит молить меня о законных правах.

– Молчать, женщина! – прошипел Найлз Брекович. – Чёрный Шип, ты наносишь мне оскорбление. Я пришёл сюда с честными намерениями, вопреки некоторым советам, чтобы обговорить условия, на которых ты получишь реальную власть. Я приготовился предложить тебе то, что невозможно получить взмахом топора. Так прекращай прятаться за своей сукой и говори со мной, как мужчина.

Бетрим хрипло рассмеялся и покачал головой. Роза вздохнула.

– Лорд Брекович, мой муж знает, где здесь власть…

Найлз Брекович взбешенно посмотрел на неё.

– Мне самому научить тебя, где твоё место?

– Моё место, – прошипела Роза, почувствовав, что терпение лопнуло, – на троне, откуда я буду править всеми Дикими Землями, а твоя кровь пропитает землю у моих ног.

Найлз Брекович усмехнулся.

– Видишь, как быстро переговоры превращаются в угрозы, если в них замешана баба. У тебя есть последний шанс, Чёрный Шип.

– Переговоры это не что иное, как требования, подкреплённые угрозами, – сказала Роза, шагнув вперёд, и уставилась каменным взглядом в глаза Найлза Брековича. – И вот мои требования. Отъезд. Изгнание. Каждого члена каждого чистокровного семейства. Я даже сама вас отвезу на кораблях. Ваш режим подошёл к концу. Дикие Земли принадлежат мне.

Чистокровный лорд снова пристально посмотрел на Розу.

– Шлюха! Приводи свои жалкие армии. Веди своих головорезов и наёмников. Предателей и перебежчиков, которые забыли своих настоящих хозяев. Чистокровные встанут против тебя. Мы сокрушим вас, как делали уже много раз прежде. Твоему мужу больше подойдёт петля, а тебе я покажу, где твоё место. И ты сдохнешь с моим хуем во рту, как прирождённая шлюха! – С этими словами Найлз Брекович развернулся и пошёл прочь.

Роза стиснула зубы, внутри сражались терпение и досада.

– Это ваш последний шанс, лорд Брекович. Я предлагаю вам изгнание. Мирный путь. Последний шанс спасти вашу семью и ваш род. Прошу вас, не будьте глупцом. Примите моё предложение, поскольку дважды я предлагать не буду. Если сейчас уйдёте, то закончиться всё может только кровью.

Найлз Брекович остановился и оглянулся через плечо, но не на Розу.

– Только время зря потратил. Ты трус, Чёрный Шип. Ты должен был вести переговоры со мной, как мужик, а не посылать бабу просить за тебя. – С этими словами он ушёл прочь, и мужчина в белой робе присоединился к нему.

Из-за спины вальяжно вышел Бетрим и сплюнул в пыль.

– Значит, война?

Роза кивнула. Она знала, что всё так и закончится, но надо было попытаться. По крайней мере, никто не скажет, что она не пробовала решить всё по-другому.

Бетрим фыркнул и почесал обгорелую часть лица.

– Как хошь, любимая. Скажешь маршировать, и мы пойдём. Скажешь убивать – мы спросим, кого. Мы все за тобой. Все Дикие Земли, пожалуй.

Роза ухмыльнулась и посмотрела на мужа дикими, голодными глазами.

День 1. Осада

1. Чёрный Шип

Бетриму хотелось к чему-нибудь прислониться. Он всегда чувствовал себя намного спокойнее, когда спина опиралась на что-то твёрдое – так меньше шансов получить с той стороны удар ножом. К несчастью, невозможно ни к чему прислониться, если сидишь на лошади.

– Чёт не припоминаю, чтоб они казались такими высокими, когда мы были здесь в прошлый раз, – сказал он.

– Стены? Или придурки, что по ним расхаживают? – спросила Генри. Бетрим взглянул одним глазком на маленькую убийцу и увидел резкую ухмылку под кавалеристской шляпой. Глаза он не видел, но мог поспорить, что они смотрят на город впереди.

Бетрим пожал плечами.

– И те, и другие? – В прошлый раз в Тигле всё было как в тумане. Бетрим точно помнил цепи, звеневшие на запястьях и натиравшие кожу. А ещё помнил, как валялся без сознания, и потом – свою казнь. Теперь, подумав об этом, он понял, что почти ничего не может вспомнить об этом месте, кроме недолгой остановки в темноте тюремной камеры и стен, таких толстых и высоких, что надорвался бы любой, попытавшийся взять их приступом. Но всё же, вот он здесь, во главе армии, которая собирается брать город приступом.

Он прищурился и посмотрел на стены, прикрыв от солнца свой единственный глаз левой трехпалой рукой.

– Чё эт там висит на стенах? Ведь не то, о чём я думаю?

Генри сплюнула и втянула воздух через зубы. Бетриму не надо было смотреть на неё, чтобы узнать, как она оскалилась.

– Трупы. Дохуя трупов.

– Кто-то знакомый?

Генри фыркнула.

– Шип, всегда есть кто-то знакомый.

Бетрим кивнул и начал шарить по своим седельным сумкам, не отводя взгляда от трупов. Он не умел считать больше своих пальцев, которых становилось всё меньше, но понимал, что трупов тут сотни, и это немало. Все они свисали на длинных верёвках до середины стены. Гниющие тела в мундирах его армии. Его солдаты. Мужчины и женщины, которые пошли на войну за Чёрным Шипом. Бетрим вытащил из сумки бурдюк и поднял в сторону стены.

– Выпьем за павших. – Он глотнул дешёвого вина и передал бурдюк Генри.

– Скоро и мы там будем. – Закончила тост Генри, поморщилась от вкуса вина, и передала бурдюк обратно.

Подъехал генерал Курт Верит – на жеребце крупнее многих, под стать этому гиганту в доспехах – и принялся отдавать приказы войскам ставить военный лагерь, вдалеке от стен, за пределами досягаемости стрел.

Солнце давно прошло зенит, и уже скоро свет начнёт меркнуть. Так далеко на севере Дикие Земли представляли собой холодный серый простор, даже когда над ними палило жаркое солнце – а ночью казались ещё хуже, почти безжизненными. Только камни, кусты, да редкие козы смотрели на проходившую мимо армию. Ну, и ещё крики смеющихся собак следовали по пятам каждый шаг пути. Бетрим ненавидел север и терпеть не мог холод, и уж конечно хотел бы, чтобы чистокровные ублюдки устроили свой последний оплот в более тёплом месте.

– По крайней мере, хоть чё-то будет делаться, пока не прибудет карета леди, – сказал Бетрим, почесав обожжённую сторону лица. – Может, от этого её настроение хоть немного улучшится.

Генри хихикнула.

– Даже не начинай, – предупредил её Бетрим. – В положении эта проклятая женщина – сущий кошмар.

– Это ты поставил её в такое положение, – сказала Генри, повернув голову, и, приподняв шляпу, озорно взглянула на Шипа. Её глаза окружали шрамы, оставленные демонами.

– Тогда я планировал не совсем это.

Генерал Верит усмехнулся, развернул коня и прокричал приказ войскам, месившим грязь позади. Бетрим так и не привык к звукам тысяч и тысяч солдат, которые медленно маршируют и взбивают землю. Но хуже всего было то, что всю дорогу эти звуки доносились сзади. Роза сказала, что ему нужно возглавить войска. Впрочем, по мнению Бетрима, лучше двадцать тысяч солдат за спиной, чем ещё час в карете.

Бетрим слез со своей лошади, неуклюже спрыгнув на землю. Сделал несколько шагов на кривых ногах и яростно почесал яйца. Ездить на лошади он никогда толком не умел.

Довольно скоро звуки марширующих войск сменились звуками войск, расставляющих палатки и роющих траншеи. С телег сгружали колья и вкапывали острыми концами в землю. Неплохое сдерживающее средство для любой возможной контратаки, решил Бетрим. Курт Верит явно знал своё дело, а этим делом было командование солидной армией Розы.

Бетрим неспешно прошёлся до передней части строящегося лагеря и уставился на стены Тигля – подходить ещё ближе, чтобы просто посмотреть, он не собирался. Стены казались очень сложной проблемой, если не сказать больше. В прошлый раз здесь он был пленником. Его доставили связанным к этому чистокровному говнюку, Найлзу Брековичу.

Ещё тогда Бетрим рассмотрел укрепления и решил, что любая осада будет чем-то вроде самоубийства. А теперь сам собирался наброситься прямо на эти укрепления.

– С виду ничё хорошего, – сказал Бетрим, скорее себе, чем кому-либо ещё. Его взгляд снова приковали трупы, украшавшие стены. Он вспомнил другое тело, висевшее на стене. Бен Шесть Городов был другом дольше всех, за исключением Генри, и к тому же членом команды Чёрного Шипа. Вот только это не помешало Йогаренам его повесить.

– Скажи ей, – ответила Генри. – Может, в кои-то веки она поступит разумно, развернёт нас, и мы отправимся домой.

– Эт вряд ли. Особенно после того, как она увидит приглашение. – Бетрим отвернулся, и его лицо так скривилось от отвращения, что уродство стало ещё уродливее.

– Лорд Шип, – сказал юноша с высоким голосом. Паг вряд ли был старше возраста, когда узнают, как вставлять хер в женщину, но Роза утверждала, что он прекрасный слуга, а человеку в положении Бетрима такой необходим. Впрочем, Бетриму всё равно не нравилось, когда его называли лордом.

– Паг, знаешь, почему его называют пыльником? – спросил Бетрим, повернувшись к парню и показывая на свой длинный плащ.

– Хм, нет. Сир?

Бетрим ухмыльнулся, подошёл к парню поближе и схватился за ворот плаща. Потом хорошенько дёрнул, вытряхнув всю дорожную пыль, которую тот собрал за последние восемь часов. Паг шагнул назад, кашляя и отплёвываясь. Бетрим усмехнулся и похлопал парня по плечу.

– Несколько лет назад я говорил парням вроде тебя, что они долго в игре не протянут, – сказал Бетрим. – Но сейчас Роза меняет правила игры, и, думаю, парни вроде тебя протянут дольше всех.

– Сир? – спросил Паг, увлечённо охлопывая себя, чтобы выбить всю пыль, осевшую на его табарде. Удивительно, что на табарде парня, как и на кирасах всех солдат, красовался символ Бетрима. Чёрная роза с преувеличенным чёрным шипом. Подходяще, считал он.

– Ей что-то нужно? – спросил Бетрим.

– Леди Роза просит вашего присутствия, сир.

– Просит? – Спросила Генри и расхохоталась. – Эта треклятая баба никогда не просит, и здесь уж точно требует.

– Генри, – предостерегающим тоном сказал Бетрим.

– Чего? Я и так делаю, что мне велят, но эт не значит, что я должна ещё и любить ёбаную суку.

Бетрим кивнул. Не было никакого смысла об этом спорить. Он развернулся и направился назад, через шум и грохот разбиваемого лагеря. Сотни солдат сновали туда-сюда – одни в мундирах и пыльных доспехах, а другие раздевались, чтобы дальше трудиться им было немного легче. Многие солдаты кивали Бетриму, когда он проходил мимо, и он видел в их лицах что-то вроде уважения. Не так давно на этих же лицах не было бы написано ничего, кроме страха. Сказать по правде, Бетрим и сам не знал, что лучше.

На севере Диких Земель всегда несколько прохладно, а Бетрим холод никогда не жаловал. Поэтому не снимал кожаную одежду и пыльник, даже если под ними сильно потел. Он много лет провёл на равнинах Диких Земель, хватался за всякую работу и носился по всем концам континента. Иногда за ним гонялись представители закона, а иногда и другие игроки, которые хотели заработать себе имя, покончив с ним. Не так давно он начал регулярно мыться, и сейчас понял, что скучает по расслабляющей горячей ванне. Размяк. Вот в чём всё дело. Шип совсем размяк.

Свою лошадь Бетрим нашёл примерно там, где и оставил. Солдаты знали, чьё это животное, и знали, что злобную кобылу лучше не трогать, если только он сам не велит. Никогда не известно, когда потребуется вскочить на неё и быстренько куда-нибудь смотаться, и не хватало ему ещё рыскать по лагерю в поисках проклятой лошади.

– Надо снова на тебя залезть, – сказал Бетрим, останавливаясь возле животины. Лошадь повернула голову и мрачно уставилась на него. – Знаю. Ни ты, ни я этого не хотим. Но мне нужно повидаться с женщиной, а она довольно далеко в ту сторону. Сомневаюсь, что ей понравится, если я заставлю её ждать и пойду туда пешком.

Лошадь снова отвернула свою большую голову, и Бетрим решил, что она приняла его жалкие оправдания. Поставил ногу в стремя, закинул другую вверх и сел в седло. Пока Генри и Паг взбирались на лошадей, он пнул свою кобылу и помчался вдоль колонны прибывающих солдат.

***

До кареты оказалось всего пара миль, и кобыле потребовалось совсем немного времени, чтобы туда добраться. Колонна солдат тянулась вперёд и назад, покуда хватало взгляда, и всякий раз, как Бетрим её видел, она его поражала. Так много людей сражалось за него. Словно половина Диких Земель объединились под его знаменем. А может, они просто так сильно хотели избавиться от чистокровных, что даже согласились взять в спасители такого страшного человека, как Чёрный Шип.

Карета была большой, это уж точно, и в ней легко могло разместиться восемь обычных человек. Ну, или одна Роза в положении. Кучер выглядел неважно, закрыв платком рот и нос, и щурился от пыли, которую поднимало такое количество марширующего строем народа. Он страдальчески кивнул Бетриму, когда тот приблизился.

Он спрыгнул со своей лошади во второй раз за довольно короткое время и снова почесал яйца. Кучер не остановил карету, и Бетрим не спеша шёл рядом, собираясь с духом открыть дверь. Роза и шип, нарисованные на двери кареты, казалось, смотрели на него осуждающе.

– Бетрим, я тебя вижу. – Голос Розы был ни резкий, ни сердитый. Эта женщина обладала терпением львицы, которая часами сидит в кустах, наблюдая за проходящим стадом и поджидая слабую особь, в которую можно вцепиться. Себя Бетрим слабым вовсе не считал, но нельзя отрицать, что Роза запустила в него свои коготки.

Генри соскользнула со своей лошади и решила пройтись рядом с каретой. Она явно ухмылялась – из-под полей шляпы виднелся только подбородок, покрытый шрамами. Демоны на всех оставили свои отметины, но на Генри – больше, чем на других.

– Пожелай мне удачи, – сказал Бетрим.

– Любовь моя, я тебя ещё и слышу. – Хороший слух у Розы, как у тех чёрных тварей, что летают в небе…

Дверь кареты распахнулась, и за ней Роза, поморщившись, снова откинулась на подушку. У неё было особое выражение лица. Выражение, которое говорило, что лучше исполнить сказанное, пока её львиное терпение не иссякло.

Бетрим сделал глубокий вдох, тяжко выдохнул, забираясь в карету, и закрыл за собой дверь. Первым делом он отметил жару. На окнах висели тяжёлые занавески, и, похоже, они отлично удерживали жару внутри. Бетрим подумал, что ещё в дороге он слегка вспотел, а здесь же просто таял.

Роза посмотрела на пол кареты, и Бетрим своим единственным глазом проследил за её взглядом. Похоже, он занёс на сапогах внушительную часть дороги. Он пожал плечами, и других извинений ей было от него не дождаться.

– Мы приехали? – спросила Роза. Её голос лился ему в уши сладким мёдом. Руки она сложила на своём натянутом животе, который ничуть не скрывало платье. Розе всегда нравились облегающие шелка, даже после того, как живот начал расти. На самом деле Бетрим не возражал. Что-то вызывало восхищение в том, что женщина носит его ребёнка, заставляло желать её ещё сильнее.

– Ага, – кивнул он. Почесал трёхпалой рукой обожжённую сторону лица и немного потыкал под глазной повязкой. Похоже, какая-то пыль пробралась туда и раздражала расплавленную плоть. – Курт всё организовывает. Похоже, полезный ублюдок.

– Ну, мы столько ему платим, что лучше уж ему быть полезным. – Вот и началось. За последнюю пару месяцев Роза вела себя как обычно, цивилизованно, и её голос ни намёком ничего не выдавал, но всё же, от того, что она говорила, и как она это говорила, жутковато было находиться с ней рядом. Бетрим с нетерпением ждал, когда она уже вытолкнет ребёнка наружу. Он с трудом мог вспомнить время, когда она ещё не была беременна.

Карета дёрнулась, попав колесом в яму, и Роза поморщилась, обхватив руками живот. Видно было, как она стиснула зубы, но, когда она заговорила, голос звучал спокойно.

– Жду не дождусь, когда смогу вылезти из кареты и снова оказаться на своих двоих.

– А стоит ли те ходить, в твоём-то, хм, положении?

– Бетрим, я ношу твою дочь. Я не калека.

Он кивнул.

– Точно. – Ему показалось странным её утверждение, что ребёнок – девочка. Не похоже, что хоть кто-то может такое знать, пока ребёнок не выскочит, но матери довольно странные существа в том, что касается их детей.

Бетрим уже начал задыхаться в карете и решил, что ему нужно немного воздуха. Открыл одну тяжёлую занавеску и увидел, что снаружи на него насмешливо смотрит Генри.

– Пыли напустишь, – спокойно сказала Роза.

– Ага, – согласился он и снова закрыл занавеску. – Паг сказал, что ты хотела меня видеть.

– Я хочу, чтобы все они сдохли, Бетрим. – Голос Розы не изменился, но в её прекрасных глазах заблестел холод. – Все до единого.

– Потому мы и здесь, так ведь?

– Я хочу насадить на пики головы Д'роана и Брековича. Хочу объявить на все Дикие Земли, что избавилась, наконец, от этих чистокровных пиявок. Хочу надеть на голову корону и объявить себя королевой. И хочу сделать это до того, как родится дочь.

Бетрим снова почесал ожог. В таких случаях ему сильно хотелось сплюнуть, но карета была довольно модной, и он сомневался, что Роза одобрит плевок.

– Непросто придётся, но мы попробуем.

– Бетрим, я к тому, что всё нужно делать быстро.

– Ага. – Он кивнул. – Пожалуй, ты позвала не того парня. Надо было тащить сюда генерала. Я нихуя не знаю про военное дело. Обычно просто стою рядом с ним и одобрительно мычу, пока он отдаёт приказы. Вроде как войска довольны. Смотрят так, будто у меня на всё есть ответы, и я со всем разберусь.

– Курт Верит не мой муж, и не он будет сидеть рядом со мной на троне.

– Трон для двоих? – Бетрим ухмыльнулся. Она одна из немногих не возражала, когда он улыбался – большинство явно считало, что то, как натягивалась его обожжённая кожа, делало его практически чудовищем. – Звучит интересно.

– Да. Так и есть. – Роза подмигнула ему, и его кровь забурлила. Он чуял запах её духов, одновременно землистый и сладкий, и отлично знал, что её грудь из-за беременности налилась. – Но нам ничего на нём не совершить, если мы не уберём из Тигля всех чистокровных до последнего. – Она вздохнула. – Если мы не сокрушим их здесь и сейчас, то они будут отравлять моё королевство, как гноящаяся рана.

– Ага. Я тя понял. Чем быстрее, тем лучше.

Бетрим наклонился и положил пятипалую руку на раздутый живот Розы. Она ему улыбнулась, взяла его руку и передвинула немного вниз и влево. Он чуть-чуть подождал, а потом почувствовал, как под кожей что-то шевелится. Очень удивительно было думать, что внутри неё есть маленький человечек. А ещё удивительнее знать, что именно он его туда поместил.

– Уже скоро, – сказала Роза и улыбнулась. Он невольно улыбнулся в ответ. – Я хочу, чтобы наша дочь жила в мире. Без этой проклятой игры, которая сделала всех нас теми, кто мы есть.

– Ага, любовь моя. Мы…

– Шип! – Резко прозвучал голос Генри, а вслед за этим загрохотал стук по двери кареты. Бетрим стёр улыбку с лица и убрал руку. Потом открыл дверь и увидел Генри с откинутой назад шляпой, и на её на покрытом шрамами лице застыло суровое выражение.

– Чего? – спросил он.

– Извини, – сказала Генри и кивнула Розе. Ей никогда не нравилась жена Бетрима – может, дело было в том, какое зло ей когда-то причинил её брат, – но между ними определённо чувствовалось взаимоуважение. – С конца колонны пришло донесение. Мы нужны Перну.

Позади Генри нервно переминался Паг, держа руку на эфесе меча.

– Да ну? – спросил Бетрим.

Генри кивнула, и тогда промелькнул намёк на ту старую убийцу, которую она когда-то прятала в своих тёмных уголках. Следующие слова она практически прорычала.

– Его нашёл хаарин.

2. Чёрный Шип

Перна Сузку они нашли практически в конце колонны движущейся стали, плоти и пыли. Некоторые солдаты старательно игнорировали большого воина, а другие собрались вокруг него и засыпали вопросами. У его ног лежала женщина, и её ярко-красная кровь впитывалась в пыль дороги. На ней под белым кожаным пончо блестела бронзовая кольчуга, а с головы упала коническая соломенная шляпа.

Когда они подъехали, Сузку печально взглянул на них. Это был не первый хаарин из его клана, которого ему пришлось убить, и точно не последний. Они будут приходить до тех пор, пока не убьют его и не отправят в загробную жизнь защищать клиента, которого он не смог защитить при жизни. Таков путь хаарина. Чертовски тупой путь, как считал Бетрим.

– Что ж, сплошное разочарование, – сказал он, подводя свою лошадь ближе. Солдаты разошлись, оставаясь рядом, но не подходя слишком близко. Соскочив с седла, он поморщился и дохромал до Сузку.

– На этот раз баба, – сказала Генри, протолкнулась мимо Бетрима и уставилась на красную кровь, текущую из шеи хааринши.

– Её звали Фейл, – сказал Сузку. – Она была хаарином.

Бетрим кивнул.

– Все они треклятые хаарины. Как я понимаю, ты единственный хонин во всех чёртовых Диких Землях. Поэтому они и продолжают на тебя нападать. – Он остановился у тела и присел, чтобы получше рассмотреть труп.

Бетрим охотно признавал, что был уродливым гадом ещё до того, как четвёртый охотник на ведьм подпалил ему лицо, но рядом с этой женщиной он выглядел одним из тех красавчиков, которых в борделях держат для девок и пидоров. Её нос был похож на опухоль в форме луковицы. На молочно-белой коже виднелись коричневые пятна, а брови соединялись в тёмную линию. Он понимал, почему она носила шляпу, закрывавшую лицо. Впрочем, сейчас это не имело значения. Все мёртвые выглядят дерьмово. И пахнут не лучше.

С трудом поднявшись, Бетрим проигнорировал щелчок в коленях. Поднял руку и взял топор, висевший на спине. Тот больше подходил для рубки деревьев, чем для сражений, но это не имело значения. Бетрим давно понял, что ему тяжело пользоваться в бою этой штукой, поскольку для этого нужны две руки, а у него на левой осталось только три пальца. Но всё же с этим топором он выглядел довольно устрашающе, и им удобно было рубить головы.

Сузку, с лицом, исполненным печали, поднял руку.

– Она хаарин. – Других доводов хонина не дождаться.

Было время, когда Бетрим оттолкнул бы большого воина и просто сделал, что хотел, но за последние несколько лет всё изменилось. А ещё он по себе знал, что когда дело доходило до боя, Сузку уложил бы его десять раз из десяти. Этот огромный ублюдок обладал неудержимой силой и умением правильно её применить. Однажды они уже сражались, когда Сузку был ещё хаарином, и защищал по работе злобного говнюка, брата Розы. Со стороны казалось, будто Сузку сражался без усилий, и даже ни разу не обнажил меч.

– Да мне плевать, даже если она бог-император Сарта. У нас нет особо времени на погребальные костры, а ты знаешь, что живём мы в тёмные времена. Не собираюсь рисковать, что хааринша вернётся с местью на уме. И я знаю тока один способ убедиться, что этого точно не будет. – Бетрим поднял топор и указал на шею трупа.

Конечно, Пять Королевств очень далеко, и на пути туда очень много солёной воды, но там людям приходилось каждый день разбираться с возвращавшимися покойниками. Бетрим провёл в той проклятой земле несколько лун, и за это время вполне убедился, что всегда лучше удостовериться. А лучший способ удостовериться – это отрубить голову. Сожжение вроде тоже неплохо работало, но Бетрим не был ярым поклонником огня, и не без причины – кожа на левой стороне его лица помнила вкус пламени даже спустя десятилетия.

Сузку опустил голову, устало вздохнул, а потом убрал руку и отошёл в сторону.

Можно было спросить, чего хотел сам Сузку, но его друг уже сделал труп, и складывалось отчётливое ощущение, что эту хаариншу он знал отлично. Бывают случаи, когда босс должен присмотреть за своей командой, и тут как раз один из таких.

– Тебе б не понравилось то, чё вернулось бы, – сказал он, скорее себе, чем Сузку.

Бетрим взмахнул топором над головой и сильно рубанул. Лезвие прошло сквозь кожу и кость и вонзилось в пропитанную кровью грязь. Голова хааринши откатилась.

Раздался звук, будто кто-то изрыгнул всё съеденное за день – такие звуки Бетриму никогда не нравились. Он оглянулся и увидел Пага на коленях, а перед ним лужу рвоты. Он почти ожидал, что Генри рассмеётся от неудачи парня – пара ветеранов поблизости уж точно рассмеялась, – но маленькая убийца яростно таращилась на Сузку.

– Перн, чё ты не договариваешь? – спросила Генри под звуки блюющего Пага.

Сузку опустил глаза.

– Она не одна. Это лишь разведчик. Похоже, мой клан устал от того, что я убиваю их по одному. На этот раз они пришли все вместе.

– Чё? – Крякнул Бетрим. – Целый клан поднялся и отправился через все Дикие Земли, просто чтоб найти тебя?

– Найти и убить меня, – поправил Сузку. – Меня наняли защищать клиента, а я дал ему умереть. И хуже того, я отказался отдать свою жизнь, чтобы вечно защищать его после смерти. Позор, который я нанёс клану, очевидно, убедил их отказаться от некоторых традиций.

– Вроде традиции нападать на тя поодиночке?

– Именно, – кивнул Сузку.

Некоторые солдаты отошли, вернувшись в колонну. Ещё восемь стояли, ожидая приказаний, а один помогал Пагу, уводя его от обезглавленного тела.

– Говори, – прорычала Генри. Она стояла близко к Сузку, откинув назад шляпу, уставившись на него яростными глазами. Нечасто Сузку отступал, но, похоже, большой хонин не мог выдержать взгляда Генри.

– Я должен встретиться с ними один.

– Нет! – Генри не кричала, но её голос кипел яростью нападающего дракона. Она сильно толкнула Сузку в грудь, и тот отшатнулся назад. Бетрим видывал, как хонин непреклонно выстоял против мужиков втрое крупнее Генри, но перед ней Сузку отступил, а она на одном толчке не остановилась.

– Перн, твои понятия о чести охуенно тупые. Ебучие хаарины. Ты уже не хаарин. Ты хонин. Гри это себе почаще. И чё ваще такое – "хонин"? Точно как тот же хаарин, тока без ебучей чести. – Она толкала его снова и снова, и Сузку снова и снова отступал.

Бетрим считал, что бывают сражения, в которых ему не стоит принимать участия, и это явно из таких. Он не очень-то понимал, что между ними происходит, но по меньшей мере между ними была дружба, и куда глубже, чем обычная. Глубже, чем дружба с ним, хоть и без всей той истории, которая связывала их с Генри.

– Может, эту ты и прикончил без особых проблем, но я видела, как ты дрался с другими, и одному тебе целый клан не одолеть. – Генри в последний раз толкнула Сузку, и теперь колонне солдат пришлось их обходить.

– Та капля чести, что у меня ещё осталась, требует…

– Да не осталось у тя никакой чести, тупая ты ёбаная рожа. Три года ты хороводишься с убийцами, ворами и шлюхами. И ни у кого из нас ни крупицы чести нету. У нас остались тока мы. Ты, я, Андерс, и этот тупой уёбок. – Она ткнула пальцем через плечо в сторону Бетрима. – И ни у кого из нас больше ничё не осталось.

Не в первый раз Бетрим видел Генри в гневе, и не впервые она наезжала на мужика вдвое больше себя. Впрочем, впервые на его памяти она не собиралась пускать в ход ножи. Мало кого Генри отказалась бы пырнуть ножом. Он и сам не раз пробовал её клинки на вкус.

Сузку некоторое время молчал, по-прежнему не встречаясь взглядом с Генри, а вокруг них маршировали солдаты, стараясь не встревать.

Подошёл Паг, который всё ещё стирал с губ рвоту. Бетрим поднял руку, не давая ему ничего сказать, и смотрел дальше за стычкой одним глазом.

– Я не могу просить… – начал Сузку.

– И не надо, – оборвала его Генри. Гнева в её голосе теперь было меньше, в отличие от стали. – Ты часть команды, что бы от неё ни осталось. И мы друг за друга горой. Ясно?

– Ага, – сказал Бетрим. – Побьём этих уёбков вместе.

Сузку посмотрел на него.

– Это не просто какие-то наёмники или бандиты. Это хаарины, которых с детства учат сражаться. Некоторые, может, даже не хуже меня. Там будут женщины и дети, старики и немощные…

– Значит, весь клан? И мелкие тоже? – спросил Бетрим. Убивать детей мерзко. К такому не привыкнешь, скока б раз оно ни требовалось.

– Да, – сказал Сузку с печалью в глазах. – Может, десять хааринов. И вчетверо или впятеро больше остальных. И все не остановятся, пока не убьют меня, даже дети. Для них это вопрос чести. Весь клан скорее предпочтёт умереть, чем позволит мне жить.

Бетрим подошёл ещё на несколько шагов. Колонна солдат уже почти закончилась. Он видел последнего, а дальше двигалась вторая армия телег и маркитантов.

– А ты всё ещё намерен выжить? – спросил Бетрим. – Скока б жизней это ни стоило?

Сузку кивнул.

– Я не буду умирать ради Шустрого. Если на самом деле есть загробная жизнь, то он должен ходить там без моей защиты. – Он взглянул на Генри. – Он заслуживает такой судьбы, если не хуже.

– Намного хуже, – прошипела Генри сквозь стиснутые зубы.

– Что ж, – ухмыльнулся Бетрим. – Хорошо, блядь, что меня прикрывает целая армия. Кто здесь главный?

– Мы думали, что вы, – крикнул в ответ один из солдат, и Бетрим усмехнулся.

– У меня под началом пара отрядов, – сказал высокий лихой мужчина с усами в форме подковы и проницательными глазами.

– Капитан Аллестро, – едва слышно сказал Паг.

– Аллестро? – жутко улыбнулся Бетрим. – Аллестро Пропавший?

Капитан кивнул.

– Раньше был. Нашёл себе местечко в вашей армии.

Бетрим подошёл к нему и хорошенько уставился на него одним глазом.

– Вроде как припоминаю, что видел объявление о награде за твою голову около года назад.

Капитан Аллестро очень сильно пожал плечами.

– Помню, Шип, какое-то время назад я видел объявление и на твоё имя. Самая большая сумма за голову из всех, что я видел.

Бетрим рассмеялся.

– Ага. Вроде бы так оно и было.

Действительно, за его голову была назначена самая большая награда, какую только видели Дикие Земли, но это было очень давно. Теперь Бетрим уже не преступник. Теперь его называли Защитником Диких Земель, что бы это ни значило.

– Собирай своих людей, капитан Пропавший, – кивнул Бетрим, и тот умчался выполнять. – Сузку, знаешь, где нам найти твой клан?

– Есть у меня мысль.

– Что ж. Тогда давай положим конец этим ебучим хааринам раз и навсегда.

3. Роза

Как женщине, привыкшей двигаться с лёгкой, текучей грацией, беременность несколько досаждала Розе. Иногда ей приходилось, мягко говоря, неуклюже ковылять, и сейчас был как раз такой случай. Хуже того – за ней всюду следовали охранники и наблюдали за каждым движением.

В прошлом Роза знала беременных – невозможно было не сталкиваться с ними, поскольку большую часть жизни она прожила в борделе. Одни переносили беременность очень легко, будто бы ничего и не было, зато другие испытывали всевозможные страдания. У Розы было нечто среднее. Самой большой проблемой стал размер угнездившегося в ней ребёнка – похоже, эту особенность девочка унаследовала от Бетрима. Роза лишь надеялась, что уж внешность-то она от него не унаследует.

– Генерал Верит, каково наше положение? – спросила Роза.

Курт Верит развернулся и сначала вид у него был весьма ошарашенный. Он стоял с несколькими высокопоставленными солдатами армии Розы, и они, похоже, обсуждали стены Тигля. Очень высокие стены, может даже выше стен Чада.

– Моя госпожа, в настоящее время мы заняты установкой лагеря и организацией блокады, – сказал Курт, отойдя от солдат и встав возле Розы. – Я отправил отряды разведчиков вокруг города, но вестей от них мы ещё не получали.

Курт Верит был крупным мускулистым человеком, даже выше Бетрима и шире в плечах. Короткие волосы, пышная борода и, похоже, ни малейшего понятия, как мириться с тем фактом, что во главе здесь стоит женщина. Когда-то он был принцем Пяти Королевств, но из-за сложной системы наследования ему пришлось отправиться в изгнание, как только новый король взошёл на престол. Потеря для империи стала добычей Розы. Курт Верит был одним из самых опытных военачальников в обитаемом мире, и потребовалось лишь обещание достойной оплаты и достойной войны, чтобы он согласился возглавить её войска.

– Что мы знаем об их оборонных сооружениях? – спросила Роза, сместила вес на другую ногу и отмахнулась от слуги, поспешившего ей на помощь.

Генерал пожал плечами.

– Невъебенные стены. Лучники наверху. Усиленные ворота. Мы многого не знаем, и я бы не хотел бросать своих людей на эти стены, если не найдётся идеи получше, как с ними справиться.

– Всё в своё время, генерал, – сказала Роза, хитро улыбнувшись здоровяку. – У меня на подходе козырь в рукаве. А сейчас нам надо убедиться, что никто не войдёт и не выйдет. В этом городе заперты последние чистокровные семьи Диких Земель, и я отправлю всех их на тот свет, даже если придётся сровнять это место с землёй.

Курт медленно кивнул.

– Можно называть их чистокровными, а можно знатью. По моему опыту, на острие меча люди умирают одинаково, как бы высоко они не родились. Приходите завтра, и у меня будет мысль получше о том, как именно взять эту крепость.

Роза кивнула и указала в сторону стен.

– Это трупы?

Генерал кивнул, и Роза увидела, как у него заходили желваки.

– Солдаты в ваших цветах и с вашими эмблемами. Наверное, это передовые отряды, которые мы посылали. Некоторые из них так и не вернулись. Довольно отвратительный способ передать послание.

– Чистокровные только такие способы и знают, генерал. Так они держали нас под своей пятой долгие поколения – при помощи жестокости в одной руке и звонких монет в другой. Они платят нам, чтобы мы снова и снова убивали друг друга. А что там перед стенами? – прищурилась Роза. – Тоже мои солдаты на кольях?

Курт Верит покачал головой, и из его горла с шипением вырвалось что-то вроде рыка.

– Нет. С виду простые люди. Скорее всего, фермеры. Те, кто поддержали бы вас и вашу армию. Их убили в назидание другим, и так нужно кормить меньше ртов. Моя госпожа, военная тактика не бывает доброй.

Роза наклонилась вперёд, всё ещё щурясь.

– Они что, ещё шевелятся?

– Да, моя госпожа. Многие из них ещё живы. Можно так насадить человека на кол, что он будет жить несколько дней. Мы ничего не можем для них сделать. Если подойти так близко к стенам, то мы подставим себя под луки. – Генерал отвернулся и покачал головой.

Роза поморщилась, когда внутри неё зашевелился ребёнок. Немного покачнулась, и руки сами дёрнулись к животу. Ей говорили, что боли абсолютно нормальны на такой стадии беременности. Из этого не следовало, что они будут приятны.

Курт Верит опустил глаза, и она увидела, как к его щекам прилила кровь. Он с радостью готов был трахать маркитантку в присутствии своих людей, но от небольшого неудобства беременной женщины краснел, как мальчишка, впервые увидевший сиськи.

Акушерка бросилась вперёд и подхватила под руку, чтобы не дать Розе упасть.

– Довольно, Люсиль, – бросила Роза. Выдержка вернулась к ней почти также быстро, как и пропала: – Я позову тебя, если потребуется, и мне правда не нужна акушерка всякий раз, как что-то кольнёт.

Курт всё ещё стоял рядом и с мрачным выражением на лице снова внимательно разглядывал стены. Мимо по своим делам проходили другие солдаты. Некоторые старательно отводили взгляд от беременной женщины в дорогом платье, совершенно неуместную здесь, посреди армейского лагеря. Другие наоборот глазели на неё без тени узнавания.

Последние два года Роза со своей постоянно растущей армией пробилась через все Дикие Земли, удаляя по пути чистокровных, словно некротические ткани. Но никогда она не стояла во главе этой армии. Большинство солдат никогда не видели её в лицо. Они шли за Чёрным Шипом, и многие, наверное, даже не знали, что он лишь её орудие. Что все решения принимает она, и просто передвигает Шипа туда, где он нужен больше всего.

Пришло время это изменить. Пришло время, чтобы войска увидели её вместо мужчины, который однажды сядет с ней на трон. Пришло время им понять, кто на самом деле стоит во главе.

– Генерал, не могли бы вы устроить мне экскурсию, – сказала Роза, завязывая длинные чёрные волосы в тугой хвост. Конечно, ходить по грязи в красном шёлковом платье – не самая хорошая мысль, но не было времени переодеваться, да и не было кожаной одежды, в которую влез бы её раздутый живот.

Курт Верит повернулся к ней и ухмыльнулся в бороду.

– Разумеется, моя госпожа.

– Вряд ли это мудро, с учётом вашего положения…

– Люсиль, – сказала Роза голосом твёрдым, как железо. Потом развернулась и уставилась на акушерку взором, способным заморозить лаву. – Если снова будешь со мной спорить, то я возьму один из ножей, спрятанных под платьем – а ты знаешь, что они там, поскольку сама помогала их туда привязывать, – и воткну тебе в глаз.

Курт Верит хихикнул, решив, вероятно, что это пустая угроза.

– Генерал, – сказала Роза, отворачиваясь и лучезарно улыбаясь. – Экскурсия. По всему лагерю.

Роза ещё раз взглянула на стены Тигля, стараясь не смотреть на висевшие там тела. Найлз Брекович и Алистар Д'роан стояли наверху с последними членами своих чистокровных семейств. Роза надеялась, что все они смотрели. Надеялась, что им её видно – как красный маяк в океане бурого, чёрного и серого. Надеялась, что им страшно.

4. Чёрный Шип

Аллестро Пропавший, или капитан Пропавший, как его стали называть, привёл тридцать шесть человек. Таким образом, общая численность составила сорок один, если считать Пага. Парень-то, разумеется, себя считал, а вот Бетрим сильно сомневался, что тот умеет пользоваться клинком, висевшим у него на бедре. Если, как полагал Сузку, там не больше десятка настоящих хааринов и кучка народу, больше привычного мыть горшки и печь хлеб, то были все шансы прикончить гадов и выйти совершенно невредимыми.

Солнце висело низко, по качающемуся океану травы тянулись длинные тени. К западу отсюда почти ничего не было, кроме плоских безжизненных равнин, за которыми земля сменялась морем. Из-за этого здесь, далеко на севере Диких Земель, дни тянулись, словно целую вечность.

К югу медленно текли мутные воды реки Грейуош. Говорили, что Грейуош настолько глубокий и длинный, что под его неспешными водами можно укрыть всех людей Диких Земель. Бетрим не понимал, зачем вообще кто-то о подобном задумывается, и ему не было дела до того, правда это или нет.

Знавал он как-то человека, который плавал в Грейуоше, хотя было это не так далеко на западе. Десятипалый Пловец, так его называли. Этот гад и впрямь знал, как плавать. Всё нырял и торчал под водой, пока минуты тянулись одна за другой, так долго, что Бетрим уж начинал думать, что тот утоп, а потом выныривал с какой-нибудь глубоководной травой или давно потерянным артефактом, и утверждал, будто ему тыщи лет. У него была какая-то стеклянная приспособа, которую он привязывал к лицу, чтобы видеть под водой, и никого к ней не подпускал. Пловец зарабатывал себе на жизнь, продавая хлам, который находил на дне. Бетрим задумался, прыгает ли он и до сих пор в Грейуош, вытаскивая предметы, которым лучше бы оставаться под водой.

У Грейуоша всегда был особый запах. Бетрим сомневался, что вода может гнить, но воняла она именно так. А ещё ветер доносил другой запах – жареного мяса. Похоже, доносился он из маленькой деревеньки впереди.

Наскоро срубленная деревня, возникшая всего в нескольких часах от стен Тигля, могла показаться странной, но в Диких Землях такое было обычным делом. Некоторым людям не нравилось платить налоги, и они либо вступали в игру, либо переезжали вглубь диких земель. Бетрим не знал, какой выбор означал, что у тебя яйца крепче. Игроки – в цивилизованном мире их называли преступниками – обычно долго не жили, и ждала их лишь холодная сталь, жаркий костёр или верёвка на шею. С другой стороны, деревня без защиты представляла собой первейшую мишень для тех, кто играет в игру, а в Диких Землях бандитов и преступников всегда хватало.

– Это они, – сказал Сузку, и, судя по голосу, явно старался сдержать слёзы.

Сам Бетрим бросил быстрый взгляд – то есть, довольно сильно повернул голову, поскольку хонин ехал от него слева. У Сузку было странное выражение лица. Будь это другой человек, Бетрим назвал бы это страхом, но он никогда не видел, чтобы его друг чего-то боялся.

– Точно? – Лачуги казались слегка хлипкими на вид, их легко было сложить и отправляться в путь. Хаарины по большей части вели кочевую жизнь.

– Эти хижины я узнаю где угодно. Я в них вырос. И некоторые помогал строить.

Бетрим потянул поводья, лошадь встала и недовольно заржала. Рядом остановились Паг и Генри, а чуть позади – капитан Пропавший со своими людьми.

– Чё думаешь? Поскачем дальше и нападём на лошадях? – сказал Бетрим, втягивая воздух через зубы.

– А ты ваще в курсе, как сражаться на лошади? – спросила Генри.

Бетрим задумался и решил, что она, наверное, права. Он с трудом мог сидеть в седле несколько часов подряд, а уж размахивать в это время топором было бы опасно для всех вокруг, включая его самого.

Сузку первым соскользнул с седла и зашагал вперёд мимо шеренги солдат. Бетрим уже видел, что из круга палаток навстречу им выходит группа людей. На самом деле людей появлялось всё больше и больше, и в итоге числом они сравнялись с командой Бетрима. Некоторые даже на вид выглядели маленькими – скорее всего, карлики или дети.

– Паг, ты знаешь, как сражаться? – спросил Бетрим, присоседившись к остальным на земле и утаптывая траву под собой. Та жалко сопротивлялась.

– Я брал уроки, сир.

– Уроки? – приподнял бровь Бетрим. – Пожалуй, сочту это за "нет". Просто держись поближе и постарайся не пырнуть меня в спину, ага?

Бетрим покосился в сторону людей напротив. Они явно ничуть не спешили. Шли обычным шагом, ни быстро, ни медленно. Что-то в их походке казалось неправильным. Сузку стоял возле Генри, уставившись вперёд.

– Шип, мне выстроить войска? – спросил капитан Пропавший.

Бетрим кивнул, скорее чтобы скрыть незнание военной тактики, чем ради чего-то ещё. Он знал, как побеждать в драках, и его способы люди редко назвали бы честными, но вот настоящие сражения были за гранью его понимания. Больше всего на сражение похоже то, что случилось с ним в Абсолюции пару лет назад, но даже там это не было настоящей битвой. Демоны, с которыми они сражались, понятия не имели о тактике. Дикие существа, которые рвали команду Бетрима зубами и когтями. То были странные и тёмные времена, и сейчас Бетрим невольно чувствовал зуд между лопатками, говоривший о том, что теперь времена становятся ещё более странными и тёмными.

Одни солдаты держали копья, а другие – щиты и мечи. Похоже, никто из них не догадался принести лук. Бетрим немного поворчал об этом. Лучники, несомненно, опасные люди.

– У меня есть лук, – тихо сказал Паг, словно читая мысли Бетрима.

– Да ну? И чё, хорошо стреляешь?

– До того, как я поступил к вам на службу в Чаде, я охотился на оленей и фазанов.

Бетрим покачал головой.

– Блядь, и где тока она тебя откопала?

– В Акантии, сир. Я четвёртый сын в семье Бел'зани. Мой отец считал, что для меня огромной честью будет служить оруженосцем у будущего короля Диких Земель. Не уверен, что он точно понимал, как здесь всё на самом деле. А может, понимал, и в этом заключалось всё дело. Я не очень-то хорошо подхожу, но…

– Парень, я не спрашивал историю твоей жизни. Доставай свой лук и постарайся пришить пару уёбков, когда начнётся бой.

Паг побежал к своей лошади, а Бетрим покачал головой. Охотиться на оленей и охотиться на людей – это две разные вещи. Для начала, олени редко дают сдачи. Позади Бетрима начали строиться солдаты – под командованием капитана Пропавшего они сформировали слабую стену щитов с копейщиками сзади. Если Бетрим что и ненавидел, так это щиты и копья. С ними любое сражение обычно превращалось в испытание терпения и удачи.

– Шип, – крикнула Генри, посмотрев через плечо, и кивнула. Она ещё не достала свои кинжалы, но у неё было то суровое выражение лица, которое появлялось изредка, когда она боялась и старалась это скрыть.

– Что-то не так, – сказал Сузку, не оборачиваясь, не отрывая взгляда от своего клана.

Бетрим подошёл к нему и прищурился. Зрение уже было не таким хорошим, как раньше, с тех пор, как трижды проклятый охотник на ведьм, арбитр Кессик, вырвал его левый глаз. Люди из клана Сузку всё ещё были довольно далеко и двигались медленно. Длинная шеренга, спотыкаясь, продвигалась вперёд, но больше Бетрим ничего разглядеть не мог.

– Они как будто пьяные, а? – спросил Бетрим. Он повидал немало пьяных вблизи и издалека, и они обычно двигались по-особому, спотыкаясь и шатаясь.

– Что-то не так, – повторил Сузку, и его голос дрожал от чувств, которые он пытался сдерживать.

Генри стащила с головы кавалерийскую шляпу. Нечасто она её снимала. Бетрим полагал, что нынче ей нравится скрывать свои шрамы. Множество пересекающихся рубцов от когтей покрывали всё её лицо и руки, не говоря уже об одном отсутствующем ухе. Говённые времена она пережила, Генри-то. Вместе с Бетримом они пережили. И лица обоих служили тому доказательством.

– Этот запах в воздухе, – сказала Генри, принюхиваясь. – Шип, он те ничё не напоминает?

Бетрим кивнул. Впрочем, озвучивать это ему не хотелось. У жарящегося мяса характерный запах. А человеческое мясо даёт совсем другой аромат, почти как свиное, только слаще и гнилее. От него у Бетрима в носу зачесалось.

– У них нет аур, – сказал Сузку. Он повернулся к Бетриму, и в его глазах стояли слёзы. Бетрим редко видел, как плачут мужчины, и от этого ему всегда становилось слегка неловко. – Даже у демонов есть аура. У всего живого есть аура.

Бетрим застонал. Он уже давно был в одной команде с Сузку и потому не спрашивал о его странной способности видеть то, что тот называл аурами. Он снова прищурился и посмотрел на приближающийся клан хааринов, которые с каждой секундой подходили всё ближе. Внезапно он понял, что спотыкались и шатались эти люди не от того, что были пьяны. А оттого, что были мертвы.

Пускай Бетрим провёл в Пяти Королевствах не так много времени, но достаточно, чтобы навидаться, как мёртвые поднимаются и ходят. Как гниющая плоть отваливается от костей. Как тело держится лишь на сухожилиях и магии. Он видел это, и сражался с этим. И надеялся, что больше никогда с этим столкнуться не придётся.

– Блядь, – ругнулся он, и отчего-то ему показалось, что такого ругательства здесь мало. На миг ему захотелось, чтобы здесь оказался Андерс – этот чистокровный ублюдок всегда знал какие-нибудь длинные замысловатые словечки, от которых ругательства казались особенно точными, и здесь бы такое не помешало.

– Не сходиться! – Крикнул Бетрим через плечо своим войскам. – Если собьёмся в кучу, эт будет им только на руку. Следите друг за другом, работайте вместе и убедитесь, что враг не шевелится, прежде чем наброситесь на следующего.

– В чём дело, Шип? – спросила Генри. От беспокойства её лицо вытягивалось и заострялось, шрамы растягивались, и так она и сама казалась почти чудовищем.

Сузку смотрел на него. Бетрим не сомневался, что этот ублюдок уже знает, но ему нужно было, чтобы кто-то другой это озвучил.

– Они не живые, – бросил Бетрим. Мёртвый клан Сузку подходил всё ближе и ближе, и уже можно было разглядеть мертвенно-бледную кожу и пустые глаза. Судя по виду некоторых, у них ещё оставалось оружие – видимо, даже не представилось возможности его обнажить. Бетриму совершенно не хотелось встречаться с тем злом, которое способно подкрасться к куче хааринов.

– Никогда не видел ходячих мертвецов, – сказал Паг. Бетрим не заметил, когда парень подкрался к нему.

– Ну, так ты прям щас на них смотришь, парень. Держись позади меня.

Сузку вытащил меч. Три фута изогнутой, острой как бритва смерти. Слёзы уже не просто стояли в его глазах, теперь они катились по щекам, капали с подбородка. Хонин сделал шаг вперёд, потом ещё один, и останавливаться явно не собирался.

Генри не стала дожидаться приказов, а пошла за Сузку, пропустив его чуть вперёд, но прикрывая ему спину, держа кинжалы наготове.

– Приказы будут? – в голосе капитана Пропавшего слышался страх, и Бетрим не мог его винить. Народ в Диких Землях не имел дела с мёртвыми – им никогда этого не приходилось. Мертвецы поднимались и разгуливали только в Пяти Королевствах, и эти проклятые земли находились за целым океаном.

– Прикрывайте их, – проворчал Бетрим и бросился следом за друзьями. Он понятия не имел, зачем всем вечно нужны его приказы, когда всё уже становится жутким.

Всего через дюжину шагов запахло сильнее – в воздухе смешивались дух жареной плоти, гниения и вонь дерьма. Теперь Бетрим лучше видел противников, и они точно были мертвы. Одежда порвана в клочья, лица покрыты синяками и кровью, кожа отваливалась. Мужчины, женщины, дети, старики. В случае некромантии мертвецам всегда не было дела до возраста или пола – все они лишь мясо да кости.

Он услышал позади ругательства, а потом рыгнул Паг, но на этот раз ему удалось сдержать свои внутренности. Парнишка-то ещё не понял, но очень скоро всё будет выглядеть куда хуже.

– Целься в голову, парень. В глаза, ясно? – проворчал Бетрим и ускорил шаг, чтобы догнать Генри и Сузку.

Бетриму как раз хватило времени, чтобы взглянуть в пустые глаза дюжинам мертвецов, и вот уже они на него набросились.

Сузку двинулся в толпу трупов, его меч метнулся в одну сторону, в другую, и в пыль упали конечности. Генри позади хонина прикрывала ему спину и, когда только могла, колола мертвецов. Потом она скрылась, поглощённая ордой.

Бетрим опустил свой топорик на череп старика с седой головой и согбенной спиной. А потом возле Бетрима оказался капитан Пропавший, который врезал мечом мёртвой твари по морде.

Солдаты Пропавшего вступили в битву, как только волна мертвецов хлынула на них. Повсюду вокруг Бетрим слышал стоны, шелест ног и клацанье зубов. Выкрики солдат и проклятия, которых враги не понимали, и до которых им не было дела. Не слышно было лязга стали – только мясистые звуки сокрушаемой и отрываемой плоти.

Бетрима и Пропавшего окружила жалкая стена щитов. Занятие не из приятных – протягивать руки над людьми и обрушивать топор на мертвецов, – но явно уж лучше так, чем если бы мертвецы окружили его со всех сторон, желая отведать Чёрного Шипа. Не прошло много времени, прежде чем начались крики. Не прошло много времени, прежде чем пали первые живые.

5. Чёрный Шип

Воздух пронзил очередной крик. Бетрим не видел, где упал бедолага, но звук этот знал отлично. Так кричат только умирающие.

Он стоял плечом к плечу с Пропавшим и ещё одним парнем, поддерживая людей впереди, которые старались не опускать щиты, сдерживая волну мертвецов, бившихся об них. Хрипы и рычание подчёркивали близкий бешеный бой. Бетрим рубил снова и снова, иногда чувствуя, как топор попал, иногда нет. Он едва видел тварей, по которым бил. Вот именно поэтому он ненавидел битвы. Одно дело старая добрая драка, но это – хаотичная мясорубка людей, которые просто стараются выжить. Серебристое мелькание стали, брызги крови и грязи и перепуганные лица, яростно кричащие, чтобы скрыть страх.

Некоторые глупые солдаты всё ещё пытались тыкать копьями, несмотря на результаты. Бетрим видел, как один человек проткнул мертвеца, а тот протащил себя по древку, через щит человека впереди, и откусил копейщику пальцы. Мёртвую тварь быстро отпихнули, но она забрала с собой пару суставов. Бетрим подумал, что это наглядный пример, зачем нужны перчатки, и решил раздобыть себе парочку.

– Я сказал, не сходиться! – взревел Бетрим, которого достала толкучка и теснота. – Нахуй копья! Всем разделиться, и пусть эти гады идут на нас. Они тупые. Разделим уёбков и перебьём. И все, у кого есть топор, начинайте отрубать головы!

Это заняло некоторое время, но давка немного ослабла, и солдаты начали отступать, расходиться по двое и по трое, а мертвецы бездумно ковыляли за ними. Солдаты оставили немало своих позади на земле – некоторые уже умерли, другие ещё кричали в пыли. Мертвецы набросились на живых, вгрызаясь в плоть и проливая реки крови, которая впитывалась в грязь Диких Земель.

Один мертвец – высокий мужчина с осунувшимся лицом, все части которого будто вытянулись к носу, – двигался быстрее остальных. Ковылял практически бегом и догнал Бетрима. Тот взмахнул топором, когда тварь подошла ближе, а покойник качнулся в сторону, и лезвие попало в ключицу. На правой руке Бетрима сомкнулись зубы и крепко сжались.

– Блядь! – завопил Бетрим и отшатнулся назад, таща мёртвую тварь за собой. Та, цепляясь когтями ему в лицо, продолжала кусать, и давление на руку росло вместе с болью.

Бетрим врезал мертвецу, вцепившемуся в него, крепко попал по морде трёхпалой левой рукой и не получил никакой реакции, кроме боли.

– Замри! – Что Бетрим и сделал. Он перестал двигаться и попытался держать руку как можно выше.

В череп мертвеца вонзились мечи – это капитан Пропавший и ещё один солдат принялись рубить тварь. В лицо Бетриму полетели капли крови и кусочки черепа и мозгов, но тварь всё ещё впивалась ему в руку. В конце концов руки мертвеца перестали в него цепляться, и капитан Пропавший отодрал то, что осталось от челюсти твари и бросил на землю.

Бетрим нашёл два зуба, застрявших в рукаве пыльника. Тварь кусала сильно, но вываренная кожа оказалась крепкой, и рука осталась невредимой. Впрочем, болело как после всех преисподних, и можно было поставить деньги на то, что там скоро появится отвратительный синяк. Он вытащил зубы из рукава и бросил в пыль рядом с их владельцем.

Повсюду вокруг продолжались мелкие стычки. Бетрим бросился на помощь одному солдату, который боролся на земле с долговязой женщиной, пытаясь избежать молотящих рук. Другой солдат в это время сдерживал щитом мёртвого ребёнка.

Бетрим снял со спины свой двуручный топор, высоко взмахнул и опустил на лицо долговязой женщины, которая извивалась и царапалась. Её тело обмякло, и солдат, который сидел на ней, откатился и поднялся в клубах пыли. Бетрим вытащил топор из месива, развернулся и ударил в ребёнка, но промахнулся, и лезвие по инерции вонзилось в щит второго солдата.

Мёртвый ребёнок прыгнул на него, и пришлось признать, что тварь сильнее, чем выглядит. Он боролся с трупом до тех пор, пока солдат со щитом не схватил ребёнка за ноги и не утащил. Ребёнок пытался развернуться на солдата, но тот поднял щит и опустил на голову твари – раз, другой, третий. Солдат задыхался, пот стекал по его лицу, а глаза были дикими, как смеющиеся собаки, что бродят по равнинам. Тело ребёнка дёрнулось, и солдат ещё раз обрушил щит на расколотый череп.

Бетрим подхватил с земли топор и похлопал трёхпалой рукой щитоносца, а потом бросился к другому солдату, который выглядел ужасно. Все ноги в крови, и он пытался уползти, но одна из мёртвых тварей кусала его за бок. Бетрим подбежал и обрушил топор на хребет мёртвой женщины, а потом стащил её с солдата. Тремя ударами сапога по затылку Бетрим остановил женщину, но, видимо, слишком поздно. Солдат истекал кровью, словно покрасневшая река, и захлёбывался своей рвотой.

Немного посмотрев на истекающего кровью, умирающего солдата, Бетрим решил, что будет милосердием прекратить страдания бедолаги. Глаза солдата расширились, когда топор Бетрима одним мощным ударом отсёк его голову от тела.

К тому времени, как они закончили повторно убивать мертвецов, Бетрим устал, покрылся запекшейся кровью, был изранен в дюжине разных мест, и его воротило от всего этого. Одно дело убить человека, и другое дело убить ребёнка, но убивать мертвецов… Они обычно никак не унимаются, сколько ран им не наноси, а разрубать тела – грязная работа.

Они потеряли добрую половину солдат из тех, что привёл капитан Пропавший – некоторые умерли, другие умирали. Большинство из тех, кто выжил, выглядели так, что предпочли бы умереть. Измученные взгляды и опорожнённые желудки. Грязная работа.

– Убедитесь, что никто из умирающих не воскреснет. – Голос Бетрима звучал хрипло. Похоже, он немало кричал, а может и вопил, хотя и не помнил ни слова.

Капитан Пропавший кивнул. Взгляд у старого преступника был отрешённым, словно всё только что увиденное было проще выбросить из головы, перестать об этом думать. Бетрим решил, что он неглуп, раз так поступает. Особенно с учётом всего, что ещё нужно было сделать. А именно – присмотреть за людьми, с которыми они сражались бок о бок, пока они не стали тварями, против которых нужно сражаться.

Когда бой закончился, после недолгих поисков стало ясно, что Генри и Сузку нет ни среди живых, ни среди мёртвых. Последний раз он их видел, когда их поглотила орда трупов – Сузку резал бинт, а Генри его прикрывала. Однажды верность хонину может привести её к смерти, но тут уж не Бетриму было говорить. Он и сам много раз смотрел на острие клинка из-за того, что привязался к кому-то, и довольно часто это была сама Генри.

Бетрим бросился в сторону маленькой деревеньки лачуг. Должны же где-то быть два члена его команды, и если они не на поле битвы, то оставалось лишь одно место. Нужно было верить, что они там. Альтернативу не стоило даже рассматривать.

Паг догнал его, замедлился, и выглядел при этом так, будто за ним гнались призраки. С виду его не очень-то потрепали, уж точно меньше, чем многих солдат. Он нёс свой лук, и в колчане оставалась всего пара стрел. Это значило, подумал Бетрим, что несколько стрел он пустил, а может, некоторые даже попали в ходячих мертвецов.

– Свалил хоть кого-то из уёбков? – спросил Бетрим, на ходу потуже запахивая свой плащ. Может, из-за последствий битвы, или из-за времени года, но, похоже, становилось немного прохладно. Зима, наконец, наступает, решил он.

– Я, уф… думаю, нескольких замедлил, – предположил Паг. Парень выглядел так, будто с утра постарел лет на десять. Явно тут он впервые по-настоящему вкусил жизни Диких Земель. Парни вроде него обычно долго не живут, по крайней мере без протекции кого-то вроде Чёрного Шипа.

– Как это?

– Я подстрелил нескольких в ногу, сир.

– В ногу? – Бетрим хрипло рассмеялся. – Эти твари не люди, парень. Они не чувствуют боли, и у них не кружится голова от потери крови. Эти твари – мертвецы. Так и надо к ним относиться. Замедлил их… Потратил стрелы понапрасну, вот и всё.

– Да, сир.

– И прекрати называть меня сиром.

– Нет, сир.

– Чё? – Бетрим остановился и сурово уставился одним глазом на парня. Паг, можно сказать, и так выглядел довольно бледно, что и не удивительно, с учётом недавних событий, но теперь ему удалось побелеть сильнее призрака – а Бетрим и с этими монстрами в своей жизни сталкивался.

– Вы – лорд Шип, – заикаясь, проговорил Паг. – Скоро станете королём, если всё пойдёт нормально. Я ваш сквайр. Назвать вас сиром – единственно верно. Сир.

Бетрим хихикнул.

– Нашёл, блядь, в чём стоять на своём. Но, по крайней мере, хоть какие-то яйца у тя есть.

Он развернулся и снова зашагал. Ну и затея – чтобы Чёрный Шип, самый известный преступник Диких Земель, сидел на каком-то троне, а люди ему угождали, приносили вассальные клятвы и всё такое. Бетрим считал, что мир играл с ними шутку, а сам он оказался её кульминацией. В любом случае, всё это только из-за Розы, и только потому, что она выбрала его. Без неё, наверное, Бетрим до сих пор выполнял бы задания и скрывался от охотников за наградой. В канаве, где ему и место.

Издалека казалось, что лачуги расположены бессистемно, но вблизи Бетрим видел, что они образовывали подобие кольца – наверное, самые главные люди жили ближе к центру. Он насчитал дюжину палаток, прежде чем бросил это дело.

– Паг, скока их тут, по-твоему?

– Я бы сказал, что всего около тридцати палаток, сир.

– Ага. Тридцать. – Бетрим кивнул, в основном, чтобы скрыть свою неспособность считать. – Вроде как верно.

Первая палатка с круглым основанием, к которой они подошли, была выше любого человека, каких Бетрим только видел в своей жизни, а он повидал в своё время всяких гигантов. На ней были нарисованы всевозможные животные.

– Кочевые люди, которые жили на подножном корму, – сказал Паг, подходя к палатке и внимательно её рассматривая. Бетрим решил, что с осмотрами надо заканчивать поскорее, поскольку солнце садилось, уже быстро темнело, и он хотел оказаться отсюда подальше, прежде чем стемнеет совсем.

Сузку и Генри они нашли возле одной маленькой палатки. Сузку стоял на коленях в пыли, и перед ним лежало тело древнего сморщенного мужчины. Генри сидела рядом на корточках. Её шляпа давно сгинула, и лицо в угасающем свете казалось дьявольским. Говорить ни один из них явно не собирался.

Бетрим уже видел раньше Сузку наполовину мёртвым, исхудавшим почти до предела. А теперь он выглядел сломленным. Весь в пыли Диких Земель, плечи поникли, а драгоценный меч – обычно его главная забота после любой битвы, – лежал забытым в нескольких шагах.

Паг побежал к ним, но Бетрим остановил его, схватив парня за шиворот трёхпалой рукой. Оттащил его назад, и сам остановился.

– Вы ранены? – громко спросил он.

Генри посмотрела на них, мрачно поджав рот, а шрамы делали её ещё страшнее. Она покачала головой и обернулась к Сузку.

Бетрим обошёл их стороной, утаскивая Пага за собой. Некоторые вещи ни кого не касаются, и он сомневался, что Сузку хотел, чтобы кто-то, кроме Генри, видел его печаль.

– Сир, куда мы направляемся? – спросил Паг.

– В центр лагеря. – Бетрим сплюнул в пыль. – Это не Пять Королевств, парень, мертвецы здесь просто так не поднимаются, и не бродят по Диким Землям. Что-то их подняло. Скорее всего, то же, что и убило. Пожалуй, надо б нам взглянуть и попробовать разобраться, чё именно.

– А это безопасно? – Спросил Паг, ковыляя позади.

Бетрим немного подумал. Практически наверняка это было небезопасно, но Чёрный Шип не из тех, кто мешкает или демонстрирует страх, да ещё перед отпрыском какого-то безвестного акантийского аристократишки.

Когда они прошли мимо палаток в центр лагеря, Бетрим увидел, что там открывается небольшая площадка. Запах горелой плоти усиливался, и Паг с трудом пытался с ним совладать.

– Пахнет слегка похоже на свинину, а? – хрипло сказал Бетрим. – Интересно, если и на вкус похоже.

Паг подавился, а Бетрим ухмыльнулся и медленно пошёл на площадку. От увиденного там он и сам чуть не подавился и услышал, как Паг снова принялся блевать.

Там, в центре площадки, лежали тела, обожжённые и почерневшие от огня. Странно, что их не свалили в кучу. Даже издалека было ясно, что их сложили каким-то узором. А ещё с виду в них было мало крови. Пыль Диких Земель всегда хочет пить и отлично впитывает кровь, но в теле крови много, и обычно она вытекает даже после смерти. На земле возле трупов виднелось несколько красных пятен, но и только.

Вокруг никого не было видно, никаких ходячих мертвецов, и никаких признаков того, кто всё это вызвал. Бетрим подошёл к трупам поближе и покрутил головой. Он уже давно свыкся с тем, что у него лишь один глаз – у него и выбора-то не было, – но всё равно, иногда это сильно бесило.

– Чё думаешь, парень? – спросил Бетрим.

Паг блеванул в ответ.

Солнце уже почти опустилось за горизонт, и свет угасал. Луна ещё не поднялась, и щуриться не было толку.

– Это руна крови, – проговорил Паг, когда перестал давиться.

– Чё? – Бетрим никогда о таком не слышал, но знал, что арбитры Инквизиции применяют руны в своей магии.

– Мы видели такое в Акантии, сир. В последние несколько лет они появлялись тут и там, всегда возле больших городов, и… – Парень помедлил, закрыв глаза и задержав дыхание от приступа тошноты. – Убивали целые деревни, а люди… уф, тела выкладывали такими узорами.

Бетрим прищурился в угасающем свете, и подошёл к жуткой сцене. Теперь, когда Паг об этом сказал, прослеживался некий замысел в том, как расположены тела.

– Это связано с тем, что мертвецы поднимаются и ходят? – Похоже, куда бы Бетрим ни направился, всякая херня следовала за ним по пятам.

– Не знаю, сир. Но некоторые говорят, что руны крови начались примерно в то же время, как стали появляться Шаркающие. Это новая банда воров в Акантии, которые откапывают мертвецов. Есть даже поговорка, сир: хорони глубже, не меньше шести футов. Хорони с солью, чтобы отогнать духов. Не отмечай могилу, чтобы сложнее было найти.

Бетрим громко принюхался, скривившись от вони, и сплюнул.

– Духам насрать на соль, парень. Беги-ка назад, к капитану Пропавшему. Скажи ему, чтоб захватил факелы и яйца.

– Яйца, сир?

– Ага, – Бетрим жутко ухмыльнулся ему. – Крепкие яйца, чтоб смотреть на дерьмо вроде этого и не тратить обед понапрасну. – У него возникло чувство, что всё станет куда хуже, прежде чем падут стены Тигля.

6. Роза

Первая осада Розы шла не так, как она ожидала. На самом деле она не знала точно, чего ожидала, но всё обернулось явно совсем не так.

Уже совсем опустилась ночь, на небе светил лишь тоненький месяц. Вдоль всех границ лагеря горели факелы, и такие же факелы освещали стены Тигля. От костров, на которых готовили еду, шёл жар и запах еды, и возле каждого солдаты травили байки. То и дело слышалось громкое кряхтение, какие люди издают только во время секса, и Роза знала, что проститутки зарабатывали немало монет.

Все краткие изложения об осадах из тех, что она читала, в основном описывали битвы и редко останавливались на том, как армия сидит вокруг и распивает запасы алкоголя. Роза слышала об огромных осадных машинах, которыми крушили стены и ворота, о катапультах, способных забросить целую корову во вражеский гарнизон. Читала о массированных атаках пехоты, о лестницах и обо всём прочем. Похоже, если что-то из этого и случится вскоре, то уж точно не раньше утра. Меньше всего она хотела демонстрировать свою наивность в этом вопросе, приставая к своему генералу. Курт сказал, что всё идёт согласно расписанию, и она ему верила. По крайней мере, пока.

Рядом порхала Люсиль, следившая за нуждами Розы – не то чтобы их было много. В этой ситуации дел у неё почти не было, и, в основном, приходилось сидеть в своём шатре и читать. Роза искупалась в чуть тёплой воде и оделась в самое прочное одеяние из тех, что могли ей подойти.

Завтра она собиралась стоять на передовой своей армии, где Брекович, Д'роан и другие чистокровные могли её увидеть. Она будет смотреть, как падёт их последний город, и улыбаться, когда они умрут.

Большинство считало, что цель её похода в том, чтобы завоевать Дикие Земли, объединить людей и покончить с чистокровными. По большей части так оно и было. Но имелось и кое-что ещё, намного более личная причина ненависти к чистокровным. Та, которую она лелеяла ещё с детства.

Роза услышала громкий кашель снаружи шатра, яростно закатила глаза, а потом напустила на лицо маску спокойного всемогущества.

– Паг, заходи, – сказала Роза, откинувшись на кресле и положив книгу на столик рядом.

Акантийский сквайр немного подождал, а потом откинул полог шатра и зашёл внутрь, опустив глаза. Он всегда рядом с ней опускал глаза, и она могла поспорить – это оттого, что он не мог взглянуть на неё, не начиная пялиться на её живот.

– Мой муж? – поторопила Роза, поскольку сквайр молчал уже на несколько секунд дольше необходимого.

– Только что вернулся, моя госпожа, – сказал Паг. Парень был весь в пыли и выглядел бледнее полоски луны на небе. – Пьёт с войсками. Я же подумал, что должен явиться и объявить о его скором прибытии.

Роза прищурилась, когда парень приподнял глаза. Он тут же решил, что пол ему куда интереснее, хотя на самом деле ничего интересного в ковре не было.

– Паг, что ты мне не рассказываешь?

– Там были… Мы нашли… Не знаю, госпожа. Думаю, лучше пусть объяснит лорд Шип.

Роза поднялась на ноги и сделала два мучительных шага вперёд. Она весила как Паг, и была не такой широкой, но парень всё равно отступил назад.

– Тогда, наверное, тебе стоит пойти и притащить лорда Шипа, поскольку я не люблю загадки.

Паг кивнул и выскочил из шатра.

Роза доковыляла до своего кресла и опустилась в него. Люсиль встревоженно стояла рядом и ничего не говорила.

Проблема с таким сроком беременности заключалась в том, что Роза не чувствовала себя вполне собой. Её терпение практически испарилось, и звуки радующихся снаружи людей ей досаждали.

Не так давно она бы к ним присоединилась, упоила бы в слюни половину солдат, а с остальными флиртовала бы, доводя до похотливой паники. Не так давно Чёрный Шип пришёл в бордель её матери, и Роза повела его в комнату, держа за хер. А теперь они поженились, она уже вот-вот объединит Дикие Земли, а дитё, которого он ей заделал, всё вертелось, но пока не спешило появляться. Вся в отца в этом смысле – Бетрим всегда любил в ней задержаться (а она и не возражала).

Прошло немало времени, прежде чем появился Бетрим. На самом деле так много, что Роза уже сдерживала зевоту, когда он безо всяких церемоний прошёл через полог шатра. Она ожидала, что после нескольких кружек выпивки Бетрим войдёт дико ухмыляющимся и розовощёким, но он вошёл с мрачным непроницаемым лицом. На плаще виднелись свежие пятна крови, и он носил перчатки, пусть на левой руке и были заполнены лишь три из пяти пальцев. Средний и безымянный пальцы перчатки безвольно болтались. Когда он уснёт, она зашьёт их.

Бетрим плюхнулся в одно из кресел и громко вздохнул, зыркнув одним глазом на Розу. На его губах мелькнул призрак улыбки, и он кивнул.

– Я опоздал, – согласился Бетрим, прежде чем у Розы появился шанс его обвинить.

– Вон, – приказала Роза Люсиль, и та по тону отлично поняла, что лучше не спорить.

Как только Люсиль вышла, Роза неловко встала и подошла к мужу. Опустилась в другое кресло и взяла Бетрима за руку, глядя ему в глаза.

– Что случилось? Вы нашли клан Перна?

– Ага, – вздохнул Бетрим. – Впрочем, не мы первые. К тому времени, как мы добрались… кто-то уже поубивал их всех. Тела сложили во что-то вроде руны арбитров, кровь вытекла в землю. Спины обожжены, а животы вспороты.

– Думаешь, это дело рук Инквизиции? – спросила Роза. Меньше всего ей хотелось, чтобы эта организация вмешивалась в её планы.

Бетрим покачал головой.

– Охотники на ведьм не балуются подниманием мёртвых. Это была… как они это называют? Некромантия. Парень назвал это руной крови, и Курт с ним согласен. Их видели по всем Пяти Королевствам и в Акантии. Чё-то насчёт вытягивания силы из Земли Мёртвых.

– Мёртвых? – Роза вздохнула, сжала руку мужа, а потом поднялась на ноги и взяла кувшин с вином. – Пожалуй, лучше тебе рассказать мне всю историю.

Бетрим взял бокал вина и высоко поднял.

– Выпьем за павших, любимая.

Роза сочувственно улыбнулась и подняла свой бокал.

– Скоро и мы там будем.

Когда он закончил свой рассказ, они снова подняли тост за павших. Похоже, погибло несколько солдат, и, хоть близких среди них и не было, но Бетрим очень серьёзно относился к преданности, и это распространялось на всех, кого он считал частью своей команды.

– Отдам Курту приказ удвоить стражу, – кивнула Роза.

– Думаешь, та хуйня, которая завалила клан Сузку, может прийти и за нами? Против этой армии?

– Сложно сказать наверняка. Но если придёт, то лучше получить предупреждение заранее. И меня не удивит, если это какая-то хитрость Найлза Брековича. Бетрим, нам нужно взять этот город, и скоро.

– Любимая, ты видишь эти стены? Быстро Тигель не взять.

Бетрим стащил сапог, потом другой, не обращая внимания на грязь, которую разносил по шатру. Откинулся на стуле и скрестил руки. Спустя несколько секунд его глаза закрылись, а ещё спустя немного он тихонько захрапел. Роза некоторое время за ним наблюдала. Долгое время Шип не мог заснуть без стены за спиной. Теперь же он доверял Розе присматривать за ним.

Она подошла к пологу шатра и раскрыла его. Её встретил вид тысяч факелов на высоких стенах Тигля. Из-за гор позади города тот казался маленьким, хотя маленьким он уж точно не был.

Снаружи ждал Паг вместе с Люсиль. Роза, держа полог, кивнула своей служанке и повитухе, и женщина поспешила внутрь.

– Паг, отыщи моего генерала, – холодным голосом сказала Роза. – И мне плевать, если он со своим хером торчит в борделе. Найди его и приведи ко мне сейчас же.

День 2. Переговоры

7. Чёрный Шип

Солнце встало, и с ним пришли хорошие новости. Роза обрадуется информации, принесённой Андерсом. Бетрим же просто был рад снова повидать друга. Пускай двойственная верность пьяницы и вызывала время от времени напряжённость в их отношениях, но они вместе прошли половину преисподних, и это компенсировало всё то дерьмо, в которое Андерс их втягивал.

Новости о его прибытии пришли сильно загодя. В лагерь примчались разведчики с рассказами о большой колонне солдат, приближающейся с запада, во главе которой пьяница в зелёном костюме. Без долгих размышлений можно было понять, кто это мог быть, но разведчики не поленились и спросили.

Бетрим глотнул эля, ухмыльнулся и скрылся в шатре, чтобы разбудить Розу. Она уже спала не так чутко, как раньше. С тех пор, как живот начал расти, она спала как убитая, и храпела, будто сломанная труба.

По правде говоря, Бетрим знавал только одного человека, который храпел сильнее, и тот парень пожалел об этом. Время тогда было другое, и Бетрим был другим человеком. Звали того парня Леви Полноги, потому что у него от левой ступни осталась только половина. Он храпел так громко, что его храп громом разносился над равнинами Диких Земель. Всей команде пришлось мириться с этим десять дней, а потом Рон Бурый Язык поднёс нож к носу Полноги. Драка, последовавшая за этим, расколола команду, и два человека остались истекать кровью в пыли, причём один от топора Бетрима.

Он сел на краю кровати Розы и мягко потряс её. Ничего. Немного толкнул, и она что-то промурлыкала в ответ. В конце концов, Бетрим сильно встряхнул её за плечи и обнаружил, что его горла касается обнажённая сталь.

– Всегда пожалуйста, любимая, – сказал Бетрим. Он не собирался показывать страх, даже своей жене, хотя ему совершенно не нравилось то, что она спала с ножом в руке.

Роза поднялась на локте, не убирая ножа от горла Бетрима, и наклонилась для поцелуя. Глаза её были темнее и опаснее шторма на море, а волосы растрепались ото сна. Бетрим почувствовал, как его кровь начинает бурлить.

– Осторожность не помешает, – хрипло сказала Роза, позёвывая. – Тигель уже пал?

Нож исчез, а Роза поморщилась, стараясь нормально сесть. Бетрим отошёл от кровати и налил ей кружку слабого эля. Спросонья она всегда выглядела прекраснее всего. До того, как наложит всю пудру и напустит на лицо защитную маску. Роза, которую все видели, была всего лишь маской, но он-то знал настоящую женщину, и ни на секунду её на маску не променял бы.

– Стены всё ещё стоят. Чистокровные мандюки всё ещё отсиживаются за ними. – Бетрим ухмыльнулся. – Хорошая новость в том, что до полудня прибудет Андерс. И он где-то раздобыл себе маленькую армию, хотя сложно сказать, откуда.

Роза зевнула и изогнула спину, позволяя Бетриму рассмотреть грудь и живот. Она и сама не отводила от него глаз, давая понять, что это как для него, так и для неё. Он передал ей кружку эля, и она сделала глоток. На её лице уже стала появляться защитная маска.

– Были ещё случаи с восставшими мертвецами?

Бетрим покачал головой.

– И Сузку всё ещё не в порядке. Он обычно тихий, но тут… его будто призраки преследуют. Может, Генри, в конце концов, его вытащит. Я говорил с Куртом, и, похоже, он думает, что на севере есть слабый участок стены. Впрочем, ему надо ещё самому проверить. Ещё говорил с Пропавшим…

– С кем?

– С капитаном Аллестро.

Роза покачала головой и хмуро посмотрела на свои волосы.

– Да. Ну… это один из наших капитанов, наверное. Похоже, я попросил его быть моим личным охранником.

Роза улыбнулась.

– Что ж, вовремя ты согласился, чтобы тебя охраняли.

– Раньше мне охрана не требовалась. По крайней мере, Генри и Сузку вполне хватало.

– Сколько человек?

Бетрим пожал плечами.

– Десяток или около того. И все прошли ту хрень с мертвецами прошлой ночью.

Роза кивнула и снова потянулась, но на этот раз не ради Бетрима. Солнце начинало просвечивать через полог шатра, и Бетрим решил, что денёк будет светлым. Светлым, но прохладным.

***

Основательно прислонившись к стенке, Бетрим смотрел, как приближается колонна Андерса. Он отыскал себе пустую телегу возле дороги, и прислонил к ней свою спину. Пожалуй, это было лучшее с тех пор, как они покинули свой дом в Чаде. Ничто не сравнится с добротной крепкой стеной из дерева или камня за спиной.

Другой бы ехал впереди своих войск и поспешил бы встретиться с основной армией, но только не Андерс. Чистокровный пьяница ехал медленно, переговариваясь с темнокожим южанином, который был вдвое его крупнее. Бетрим решил, что болтал в основном Андерс, а ещё, скорее всего, южанину уже сильно хотелось его заткнуть.

Колонна войск остановилась, добравшись до края обширного лагеря. Андерс ухмыльнулся, сидя в седле.

– Вот видишь. Я же говорил, что знаком с ним. Босс, я говорил ему, что знаю вас, – сказал Андерс, выползая из седла. – Кур… кун. Я правильно произношу?

– Курен, – тихо сказал большой южанин.

– Точно, – просиял Андерс. – Курен говорил, что Чёрный Шип не станет знаться с пьянчугой вроде меня. Что ж, я говорил ему, как он ошибается, но он настаивал, называя меня лжецом. Что не совсем неверно, хотя я…

Бетрим оттолкнулся от телеги и сильно хлопнул Андерса по плечу, заткнув его. Потом посмотрел на здоровенного южанина и кивнул.

– Вряд ли я тя знаю.

Южанин соскользнул с седла и подошёл. Он был на добрый дюйм или два выше Бетрима, а значит, практически гигантом. И сложен так, словно знал толк в драках.

– Ты меня освободил. Ты освободил Солантис.

– А-а-а, – Бетрим улыбнулся, хотя никому не хотелось смотреть на жуть, в которую улыбка превращала его лицо. – Вон оно чё.

Он уже отчаялся рассказывать людям, что освобождение начала́ Генри, и что главная заслуга в этом принадлежит самим рабам. Роза распространила слух, что всё сделал Бетрим, и теперь у него сложилась репутация убийцы работорговцев и разрывателя цепей. Сам же он точно знал, что ничем подобным не занимался.

– Свободный народ Солантиса теперь сражается за тебя, – сказал Курен и махнул в сторону колонны солдат за своей спиной. Народу там было немало, решил Бетрим, и задумался, все ли из них бывшие рабы.

– Немалое войско ты привёл, приятель. Добро пожаловать. Держи пока своих здесь. Я скажу генералу, чтоб послал кого-нить разобраться, кто из вас куда отправится.

Курен кивнул и протянул руку. Бетрим посмотрел на неё, а потом сжал своей пятипалой. Немногие люди в Диких Землях жали друг другу руки – дело-то опасное, поскольку некоторые пользовались таким случаем, чтобы совершить убийство. Бетрим решил, что это знак доверия, которое теперь и ему пришлось продемонстрировать, хоть и против своей природы.

– Андерс, пошли, – сказал Бетрим, отворачиваясь от Курена и его армии. – Если я не приведу тебя к Розе как можно скорее, то она нам обоим яйца оторвёт.

– Что, даже не выпьем сперва? – взмолился Андерс. Пьяница действительно выглядел слишком трезвым на вкус Бетрима, а в таком состоянии он был совершенно невыносим.

– Раздобудем бутылочку чего-нить по дороге.

***

К тому времени, как Бетрим с Андерсом прошли под пологом шатра, Роза уже собрала свой военный совет. Самый большой шатёр во всём лагере, и по большей части он был отдан под огромный стол и несколько шатких стульев. В углу стояла единственная койка, и закрывавшие её шкуры валялись в беспорядке. Бетрим готов был поспорить –пользовался ей Курт Верит, и сильно сомневался, что большой генерал здесь спал один. Складывалось впечатление, будто он задался целью перепробовать всех шлюх, следовавших за армией, и в каждой койке, какую только мог отыскать.

Они урвали бутылку рома, и Бетрим успел сделать несколько глотков, прежде чем Андерс залпом выдул полбутылки. Всегда удивляло, сколько выпивки может засосать этот чистокровный пьянчуга. А ещё удивительнее, что его тело всё ещё не сдалось. Бетрим в своё время повидал, как кончают пьяницы, и ничего хорошего в этом не было.

– Ух ты, – ухмыльнулся Андерс. – И вы все ждёте одного меня?

– Дорогой, ты немного запоздал, – ответила Роза очень спокойным голосом. Бетрим отлично знал этот голос, и женщина, которая им говорила, была далеко не такой спокойной, какой выглядела.

– Он? – фыркнул Курт. – Этот пьянчуга – ваш козырь в рукаве?

Андерс глотнул из бутылки и выпрямился во весь рост.

– Каких только прозвищ мне не давали в жизни, и некоторые я заслужил с удовольствием, но это, пожалуй, самое необидное из всех.

Курт покачал головой и заворчал. Два капитана позади него не издавали ни звука, но явно разделяли отвращение генерала.

В шатре находилось семеро. Курт с двумя капитанами, которых он привёз с собой из Пяти Королевств, стояли во главе всей армии. Бетрим и Роза вдвоём устроили всё это и приняли все важные решения. Генри – потому, что отказалась остаться снаружи и сотню раз заслужила своё место возле Чёрного Шипа. А Андерс был здесь потому, что обладал нужным им знанием. Бетриму нынче всё время казалось, что пары человек не хватает – с тех пор, как Бен дал себя повесить в Рейнгарде, а Рилли уплыла с кораблями Розы помогать Элайне Блэк сражаться за Пиратские Острова.

– Генерал Верит, Андерс из первых рук знает об укреплениях Тигля, – сказала Роза. Она стояла, хоть ей явно было неудобно, но садиться не собиралась, даже если бы Бетрим настаивал. – Наверное, потому что он Брекович.

– Ой. – Андерс поднял палец. – Уже нет. Мой отец лишил меня наследства… И хотел казнить. На самом деле уже дважды. Наши отношения слегка натянутые, и я искренне сомневаюсь в любой возможности примирения.

– Мне плевать, какая у тебя фамилия, – проворчал Курт. – У тебя есть информация о городских укреплениях? Расскажи.

– Как бесцеремонно, – улыбнулся Андерс. – А вы точно не хотите сначала выпить? – Он протянул генералу бутылку, которую тот явно не собирался принимать.

– Андерс. – Бетрим решил, что продемонстрировать немного властности не помешает. – Давай уже к рассказу, а то спущу на тя Генри.

Генри ухмыльнулась. Андерс подмигнул.

– Конечно, босс. Полагаю, вы предусмотрительно прогулялись вокруг и осмотрели весь город, да? Довольно большой, не так ли? Что ж, те очень высокие стены окружают его целиком. Несломленные. Непробитые.

– Никогда? – спросила Генри.

– Никогда, – подтвердил Андерс. – В стенах города Тигля ни разу не пробивали брешь. Д'оро, первый правитель Диких Земель, от которого берут начало родословные всех чистокровных, построил Тигель так, чтобы тот мог выстоять против любых захватчиков. Конечно, затем он пригласил всех потенциальных захватчиков в свой Город Королей и убийствами, похищениями и угрозами убедил их подчиниться ему. А потом у него было девять сыновей, каждый из которых хотел себе кусок пирога, и они разорвали Дикие Земли на части.

– Андерс, я знаю историю чистокровных семейств, – терпеливо сказала Роза. – Мы с Чёрным Шипом сами положили конец шести из них, и только три осталось, и все они заперты в Тигле. Так что расскажи, как до них добраться.

– Да, что ж… На первый взгляд я бы сказал, что никак, миледи. Тигель окружён двумя кольцами стен. Первая – сто футов прочного камня. Вторая даже выше и сделана так, чтобы защитники на второй стене могли осыпать ливнем стрел тех, кому удастся захватить первую. Вы, наверное, видели неглубокий ров, окружающий внешнюю стену? Так вот, есть и другой, куда глубже, между стенами. В каждой стене есть единственные ворота из "железного" дерева, ещё и окованного железом. За внутренними воротами решётка – такая тяжёлая, что требуется дюжина человек, чтобы крутить поднимающее её колесо. А дыр-убийц там хватит, чтобы смыть великое стадо, и не удивлюсь, если отец приказал держать наверху кипящего масла, просто на всякий случай. Если честно, единственная хорошая новость, что внешние и внутренние ворота стоят на одной линии.

– Недосмотр, – кивнул Курт. – Надо было расположить их с разных концов города, чтобы войскам захватчиков пришлось обойти всю внутреннюю стену для атаки на вторые ворота.

Андерс постукал себя по носу и указал на генерала.

– Мой отец запас достаточно стрел, чтобы раз десять утыкать ими любого мужчину, женщину, ребёнка, собаку или крысу в этом лагере. Наверняка и лучники у него есть. Есть у нас хотя бы приблизительные данные о его численности?

– Мы полагаем, что их около четырёх тысяч, – сказала Роза.

– Грубо говоря, впятеро меньше, чем наших войск. И, идя на приступ такого города, мне было бы гораздо легче, если бы у нас было вдвое больше, – сказал Курт, и выглядел при этом мрачно, как овсянка, которую Бетрим съел на завтрак.

Дискуссии о числах Бетрим оставил людям поумнее. Сам он считать не умел нихрена, и слова, которыми они фонтанировали, для него ни черта не значили. Он уставился на карту местности, закреплённую на столе, которая показывала Тигель и значительную часть окрестностей, включая горы к северу, Грейуош далеко на юге и Костьбище на востоке. Последнее место Бетрим с радостью бы забыл. Не так уж давно Найлз Брекович приказал привязать Бетрима, Генри и Андерса к столбам посреди Костьбища и оставить там, чтобы смеющиеся собаки оставили от них лишь косточки да плохие воспоминания.

Генри тоже числами явно не интересовалась. Она глазела за полог шатра, низко натянув шляпу, скрывавшую лицо. Бетрим не мог её винить. Последняя осада, в которой они принимали участие, закончилась канализацией, а маленькая убийца там убивала младенцев. Это всегда жуткая работа. Жаль, что время от времени без неё не обойтись.

– Штурм города это самоубийство, – спорил Курт. – Мы потеряем по десять человек на каждого защитника, и такого количества у нас нет.

– А что если выжечь их? – спросила Роза.

Андерс важно покачал головой.

– Даже если бы мы смогли как-то разжечь пожар внутри, в городе четыре глубоких колодца, наполняемые из подземных пещер, и более чем достаточно людей для борьбы с пожарами.

– Генерал Верит, так что тогда вы предлагаете? – спросила Роза, и её голос был воплощением доброжелательности.

– Мы взяли город в осаду. У них есть только один вход и выход, и мимо нашей армии через него никто не пройдёт. Надо окопаться и заморить их голодом. А тем временем мы построим требушеты и будем пускать по их стенам непрерывный поток камней. В конце концов, они обвалятся.

Андерс вздохнул.

– Да. А ещё, отчего бы нам не запустить туда несколько гниющих туш? Пускай начнутся болезни.

Курт кивнул.

Бетрим покачал головой.

– Стены-то чё? Не меньше двадцати шагов в толщину. Не было особо возможности померить, когда я в прошлый раз шёл через ворота – весь в цепях и всё такое – но они были немаленькими. Всего две стены, и между ними ещё пятьдесят шагов. Потом после второй стены ещё пятьдесят шагов расчищены, и если стены будут пробиты, то на этой смертельной зоне укрыться будет нечем. Чё-т не видать здесь такой машины, которая могла бы забросить труп так далеко.

От этих слов опустилась тишина.

– Он прав, – сказал Курт. – Лучший наш шанс – это длительная осада. Заморим их голодом.

– Действительно, – согласился Андерс. – Жаль только, что мой отец поддерживает запасы еды, которых хватит на всех его людей примерно на год. Пожалуй, пираты успеют построить своё государство на воде, к тому времени, как мы здесь добьёмся успеха.

– Нет, – тихо сказала Роза тоном, не терпящим возражений. Не требовалось говорить громко – всего лишь опасно, и люди начинали слушать. – Мне не нужно, чтобы это длилось месяцы или годы. Мне нужно, чтобы этот город был взят за несколько дней.

Снова опустилась тишина, и стояла так долго, что даже Генри обернулась посмотреть, что происходит.

– Миледи, это невыполнимо, – сказал Курт.

– Выполнимо. И это будет выполнено, генерал Верит. Я вас наняла – несмотря на всю враждебность, которой это мне стоило в Пяти Королевствах, – чтобы вы при помощи моих солдат положили конец этой войне. Вы утверждаете, что не можете этого выполнить?

Все взгляды обернулись на большого вояку из Пяти Королевств. Он открыл рот, а потом закрыл, тщательно подбирая слова.

– Я утверждаю, миледи, что вы не сможете позволить себе столько солдат, сколько потребуется, чтобы захватить город. Мы уже захватили всё остальное. Дикие Земли принадлежат вам. Этот город и оставшиеся чистокровные – простая формальность. Мой совет: возвращайтесь домой и садитесь на свой трон. Родите своего ребёнка. И дайте своей армии переждать это. В конце концов, Тигель падёт.

– Нет, не падёт, – Роза глубоко вдохнула, и Шип знал, что она сейчас готовится поделиться секретом, который хотела бы сохранить. – Генерал, прикажите своим капитанам выйти.

Здоровяк кивнул, и два его капитана, пожав плечами, вышли из шатра. Роза всё ещё медлила, продумывая то, что нужно сказать. Торопить её не было никакого смысла, уж это-то Бетрим отлично знал. Она всё расскажет в своё время, или не расскажет вовсе.

– Вы ищете лишь способ выиграть битву, – натянуто сказала Роза. – А я же пытаюсь победить в войне. Не только с военной точки зрения, но и с точки зрения экономического положения. У нас кончаются ресурсы, генерал Верит. Андерс…

Казалось, пьяницу слегка потрясло, что к нему обратились, и он замер с бутылкой у губ.

– А-а, вы хотите, чтобы я…

– Ну, ты можешь соврать мне, сказав, что ничего ценного в твоих пропитых мозгах не сохранилось. – Роза пожала плечами. – Или можешь в кои-то веки облегчить всем нам жизнь.

Андерс кивнул.

– Точно. Что ж… Вы разорены. Все эти восстановления Чада, набор такой впечатляющей армии, её снабжение, ведение войны против чистокровных и поставка пиратам островов кораблей и команд… О-о, а ещё стоимость прокладывания новых торговых маршрутов по миру. Ваши карманы почти пусты, миледи. Впрочем, печалиться не о чем, мой отец в высшей степени бережливая сволочь. Под этим городом где-то запрятано целое состояние. Однажды я его видел… – Андерс замолк, уставившись в угол шатра.

Роза положила обе руки на стол с картой, чтобы не упасть. Бетрим больше всего на свете захотел подойти к ней и убедить её сесть, но она не из тех женщин, что готовы демонстрировать другим такую слабость, и за это он тоже её любил.

– Генерал, вы, несомненно, уже и сами проинспектировали наши запасы, – продолжала Роза. – У нас есть не больше двух недель, и других припасов не предвидится. Брекович не просто казнил фермеров за городскими стенами, он сжёг их поля и забил всех съедобных животных на сотню миль в округе. Нам не выдержать эту осаду так долго, как вы думаете. И у чистокровных есть союзники. – И, словно это была последняя соломинка, плечи Розы немного поникли. Пудра неплохо скрывала тревогу на её лице и отстранённость в глазах, но Бетрим это видел, пусть другие и не замечали. – Сарт и ваши Пять Королевств десятилетиями поддерживали чистокровных. Оружием, войсками и монетой на оплату солдат. Они хотят, чтобы мы сражались друг с другом. Они хотят не дать нам построить настоящее королевство. Они считают себя миротворцами и реализуют это, подавляя любые попытки им противостоять. Прямо сейчас они считают пиратов более серьёзной угрозой. Именно поэтому я снабдила Элайну Блэк кораблями – чтобы приковать их внимание к пиратам. Но это сработало не так хорошо, как мне бы хотелось. Андерс.

– Снова я? Превосходный шпион и всё такое.

– Андерс… – В тоне Розы прозвучало предупреждение.

– Возможно вы недооценили размеры ресурсов, которые могут привлечь Пять Королевств. Слегка. – Андерс вскинул руки от направленного в его сторону сердитого взгляда. – Не смотрите так на меня. Вот он из Пяти Королевств, – пьяница указал на генерала. – Уж принц-то должен всё это знать.

Генерал Верит издал что-то вроде рыка.

– Фу, монстр, фу. Сидеть. А теперь кувырнись.

– Андерс! – встрял Бетрим, пока генерал не обиделся слишком сильно.

– Что? Если он рычит, как зверь, и пахнет, как зверь, то он, наверное, зверь.

– Он принц.

Андерс покачал головой.

– Когда-то он был принцем. А теперь, боюсь, уже вряд ли.

Генерал Верит угрожающе шагнул в сторону Андерса, играя мышцами плеч.

– Я заставлю тебя бояться.

Спор перекрыл голос Розы:

– Андерс, ты тянешь время. Если уж ты провоцируешь Курта, значит, есть что-то, чего ты очень не хочешь нам рассказывать.

Андерс глубоко вздохнул, пожав плечами, и похлопал генерала по руке.

– На самом деле это всё ради шутки. Наша королева весьма сообразительна. Насквозь меня видит. Пять Королевств заключили союз с Сартом для создания флота, который они собираются бросить на пиратов.

– Как я и планировала.

– Да уж. К несчастью, это далеко не истощило их ресурсы. Говорят, они отправляют свежие войска на подкрепление чистокровным. И… – Андерс умолк. – М-м-м…

– Говори! – Прошипела Роза.

Андерс поднёс бутылку к губам, перевернул и обнаружил, что она пуста. Тогда он бросил задумчивый взгляд в сторону шкафа, где хранились другие бутылки.

– Я слышал, что их люди, возможно, уже здесь. Работают в Солантисе, в Коррале и в Чаде, и в других городах. Пытаются завербовать свежие силы чистокровным. Или… точнее… свежие силы против вас.

Бетрим вздохнул.

– Ёбаные сволочи.

Андерс пожал плечами.

– Если честно, думаю, что вам стоит воспринимать это как комплимент. Вы их серьёзно напугали.

– Итак, у нас кончаются ресурсы, – сказала Роза, не отрывая взгляда от карты на столе. – Чистокровным на подмогу идут свежие силы. И шпионы в моих городах пытаются разрушить всё, что я создала!

Андерс пожал плечами по пути к шкафу с выпивкой.

– Справедливый вывод, пусть и немного неприятный. Но помните, гонца винить не нужно.

Роза вздохнула.

– Генерал, у нас нет долгих месяцев на продолжительную осаду. У нас есть несколько дней, в лучшем случае недель. Эти подкрепления я собираюсь встретить с объединёнными Дикими Землями, но моё королевство не будет полным, пока всё ещё дышит хотя бы один чистокровный лорд. Все они умрут, прежде чем я надену корону. Я бы хотела, чтобы все они были мертвы, до того, как моё дитя впервые откроет глаза, генерал. Выполняйте.

Курт сделал глубокий вдох и выдохнул, словно собирался поспорить. Тогда пришлось бы выступить Бетриму, заметив, что нет смысла собачиться и стонать, и что Роза здесь главная. Но ему не пришлось. Если и была такая женщина, что могла сама высказать такую точку зрения, так это Роза.

– Дайте мне один день, миледи, – сказал Курт. – Мои разведчики докладывали о каких-то пещерах к северу от города. Их надо тщательно исследовать. И надо найти некроманта, который создал ту руну крови на земле.

– Некромант? – голос Андерса слегка надломился. – Руна крови? Чувствую, я пропустил что-то важное.

Бетрим выхватил у Андерса бутылку и понюхал.

– Нас догнали остатки старого клана Сузку. Вот тока что-то добралось до них раньше, и превратило в мертвецов.

– Чудесно. – Андерс вздохнул. – А руна крови?

– Некроманты используют их, чтобы наложить на землю проклятие, – сказал Курт. – Требуется три руны, вырезанные в земле при помощи трупов и крови. Если они расположены правильно, вдоль… уф, как-там это называют арбитры? Линий силы или что-то вроде того… Если они расположены правильно, то вся земля между этими рунами становится проклятой. Соединённой с Землями Мёртвых.

Роза покачала головой.

– Генерал, у нас раньше некромантов не было. Это почти наверняка какая-то ловушка Брековичей.

Бетрим взглянул на Андерса. Чистокровный пьяница словно хотел что-то сказать, но сдерживался.

– А что если это не так, миледи? – упорствовал Курт. – Если некромант вырезает на земле руны, то последнее, что нам стоит делать, это вести войну. Мертвецы будут оживать. Я это уже видел. Дайте мне время всё тщательно разведать. Исследовать пещеры и найти некроманта, или на худой конец уничтожить другие руны крови.

Роза некоторое время выдерживала взгляд генерала, а потом кивнула головой.

– Один день, генерал. Я хочу, чтобы завтра эти стены принадлежали мне.

Курт кивнул, издал нечто среднее между смехом и вздохом и развернулся уходить.

– Возьми Сузку, – сказал Бетрим.

– Что? Вашего телохранителя?

– Он не… Ему нужно время, – сказала Генри.

– Он всю прошлую ночь изо всех сил строил из себя Андерса, – сказал Бетрим, уставившись на Генри. – А нам и одного этого уёбка более чем достаточно.

Андерс вроде как хотел поспорить, но кивнул и не раскрыл рта.

– Я тоже пойду, – объявила Генри.

– Не-а. Не пойдёшь. – Бетриму нужно было, чтобы Сузку поправился, и похоже, для этого лучше всего было поместить его в мир без обычной поддержки. – Ты останешься прям здесь, со мной и с Андерсом. Курт, найди Сузку и возьми с собой. Поручи ему какую-нить хуйню. Не давай упиваться своим горем.

Генерал пожал плечами и вышел из шатра. Он явно с радостью воспользовался предлогом оказаться подальше от Розы и её требований. Похоже, их почти все считали практически безумством, но выбора-то вроде как и не было.

– Андерс, иди, поищи себе поесть, – приказал Бетрим. – Генри, наточи свои ножи. Пожалуй, нам с Розой надо поболтать.

8. Сузку

Солнце светило слишком ярко, в лагере было слишком шумно, да ещё солнце светило слишком ярко. Перн перекатился и почувствовал, как что-то твёрдое сильно впивается ему в грудь. Он практически не сомневался, что его глаза плотно закрыты, но солнце всё ещё светило, подсвечивая веки странным красным цветом. Он попытался сместить твёрдую штуку, давившую на грудь, но понял, что она прикреплена к нему. Похоже, это была рукоять его меча.

– Тя ищет генерал. – Голос Генри, суровый и резкий. Перн уже видел раньше, как люди съёживаются от этого голоса, но сам никогда не съёживался.

Перн попытался открыть глаза, но сил не хватило. Вместо этого он сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Пыль щекотала нос. Он задумался, откуда пыль в его кровати.

– Да ёб твою мать, – бросила Генри. – Вставай.

Перн почувствовал пинок по рёбрам, который смягчила кольчуга, хотя удар и так-то был не очень сильный. Ради большинства людей Генри себя сдерживать не стала бы. Эта мысль должна была его порадовать, но сложно радоваться, когда у тебя внутри про́пасть отчаяния.

События предыдущего дня вернулись к Перну в виде обрывочных воспоминаний о ночи, о распитии алкоголя. Он хонин, обученный на хаарина. Обученный сопротивляться искушениям, всегда быть начеку, настороже. Перна тренировали как одного из лучших телохранителей в мире. И всё же прошлой ночью он свалял настоящего дурака, совершая глупые действия, наполненные субстанцией, которую он никогда прежде не употреблял в каких-либо серьёзных количествах.

Перн застонал и искренне постарался открыть глаза. Полился свет, и мир снова стал слишком ярким и слишком громким. Его накрыла волна тошноты, и он утонул в этом приливе. Поднялась рвота, и его стошнило в пыль.

Генри усмехнулась.

Перн свалял дурака, выпивая с солдатами прошлой ночью, но сейчас он терял уважение Генри, и это ранило его ещё сильнее. Он знал, что надо собраться, протрезветь, и быть хонином, которого все в нём видели. Но он не мог найти в себе сил. Его клан мёртв. Не просто мёртв, но осквернён. Их души не возродятся в следующем поколении хааринов. У них нет клиента, которому надо служить в загробной жизни, и нет способа возродиться. Теперь их души потеряны. Со временем они станут призраками, приговорёнными целую вечность мучить живых людей. И всё это его вина.

Его снова стошнило в пыль, в желудке было пусто, во рту – мерзко. Больше всего на свете Перну хотелось вновь провалиться в забытье сна.

– Вставай, тупой хуй, – ругнулась Генри. Она наклонилась, потянула Перна за руку, усадив прямо, потом закинула его руку себе на плечи и подняла. Перн хотел было воспротивиться – он был вдвое больше Генри и легко мог её остановить – но он и так уже достаточно выставил себя дураком. И так потерял уже достаточно её уважения.

С помощью Генри Перн смог взгромоздиться на ближайшую табуретку. Судя по солнцу, наступило утро, и он находился в лагере. Маленький костёр горел всю ночь, но сейчас от него остались лишь пепел да горькие воспоминания. Он не мог вспомнить, как здесь оказался, сколько выпил и даже с кем пил. Неужели Андерс так живёт всю свою жизнь? Перн представить себе не мог, как можно жить в таком состоянии постоянно.

– Похоже, я вырубился, – медленно сказал Перн. Даже на его слух речь казалась замедленной и затруднённой.

Генри грубо рассмеялась, глядя на него сверху вниз.

– В первый раз нажрался. Не то хобби, которым стоит увлекаться.

Он медленно покачал головой, сражаясь с очередной волной тошноты.

– Перн, те люди мертвы. – Генри устала стоять над ним и села рядом. – Эт не утешенье. Но они мертвы. А ты – нет. И нету смысла к ним присоединяться из-за маленькой вины.

– Маленькой? – Перн прищурился от солнца и пожелал, чтобы беспокойный лагерь солдат затих.

– Может, и немаленькой. И всё равно, не стоит из-за неё помирать. Андерс те насоветует поискать утешенья на дне бутылки, вот тока Андерс нихера не знает. На дне бутылки если чё и найдёшь, так тока повод поискать полную. Люди умирают. Иногда эт твоя вина, иногда нет. Тут остаётся тока выпить за павших и жить дальше. Однажды может и ты выпьешь за меня. Или я за тя выпью. Вот тока вряд ли то или другое будет причиной остановиться. Мир продолжается. И мы тоже.

Потом Генри умолкла. Маленькая женщина просто сидела с ним. Он взглянул на неё и увидел, что она смотрит в небо. Некоторые пугались шрамов на лице Генри, но только не Перн. Он находил их очаровательными, как и саму Генри.

– Так и будешь зырить на меня, или пойдёшь искать генерала?

Перн с трудом поднялся на нетвёрдых ногах. Генри наблюдала за ним.

– Спасибо, – кивнул Перн.

Щёки Генри слегка покраснели, и она фыркнула, наклонив голову так, что шляпа закрыла Перну обзор.

Больше нечего было говорить. Или, может, и было, но Перн не знал слов. Генри уж точно не собиралась говорить. Перн заковылял прочь, борясь с позывами рвоты и грохотом в голове.

***

Перн нашёл генерала Верита, когда тот со своими разведчиками загружал припасы в седельные сумки. С ним собиралось почти пятьдесят солдат, и все пришли за генералом из Пяти Королевств после его изгнания. Несомненно, они пошли бы с ним во все Преисподние и обратно, если бы он попросил. Перн уважал такую верность, и уважал то, что она появилась неспроста. Если солдаты готовы были умереть за генерала, то явно потому, что и он бы умер за своих солдат.

Солнце стояло высоко, но было прохладно. Обычно это Перна не беспокоило, но к удивлению он был на взводе, словно его терпение совсем износилось. И сверлящая яма в животе это только усугубляла. Он жевал уже четвёртую полоску сушёного мяса, но всё ещё чувствовал пустоту внутри.

Генерал посмотрел на приближавшегося Перна, и его широкое лицо расплылось в улыбке. Генерал был крупным мужчиной с резкими чертами лица и пронзительными глазами. Он носил короткие волосы и дикую бороду. Его аура была чистейшей ярко-синей, цвета контроля. Перн уважал всех с такой аурой.

– У тебя вид человека, который сожалеет о хорошей ночке, хонин Сузку, – сказал генерал Верит, и ухмылка не сходила с его лица ни на секунду.

– Не помню, была ли она хорошей. Но думаю, что нет. Думаю, я мог себя обесчестить.

Генерал Верит отмахнулся от этих слов:

– Здесь нет ни одного солдата, кто не побывал бы на твоём месте. Я однажды проснулся в кровати брата с четырьмя женщинами, и не смог вспомнить имя ни одной. – Он пожал плечами, и его лоб слегка нахмурился, хотя улыбка не сходила с губ. – Мне сказали, что одна была его суженой, но… Уф, пожалуй, мы с ним после того так и не помирились. Удивительное дело, сопливый говнючонок винил в этом не меня, а её.

Перн ничего не сказал. Он никогда не просыпался с женщиной, пьяным или нет, так что ему нечего было добавить к разговору.

Через несколько секунд неловкой тишины генерал кивнул:

– Где твоя лошадь?

Перн нахмурился.

– Мне сказали, вы ищете меня?

– Ну, да. Разве Шип тебе не сказал? – Он покачал головой и нахмурился. – Жалкое подобие командующего. Мы поскачем к северу от города, чтобы взглянуть на некие пещеры. Как же будет хорошо убраться подальше от этой проклятой бабы и её пропитого чистокровного любимчика. Чёрный Шип отправил вас со мной добровольцем.

– Я не разведчик. Я хонин.

Генерал Верит кивнул.

– Так мне и сказали. Всё равно – приказы есть приказы, хонин Сузку, и ты идёшь с нами.

Перн кивнул. Он раздумывал о том, сможет ли ехать на лошади, не сблеванув или не выпав из седла.

– Похоже, свежий воздух тебе не повредит. Никогда не видывал, чтобы человек с твоим цветом кожи был таким зелёным. – Генерал хлопнул Перна по плечу. – Возьми свою лошадь. Мы выдвигаемся… пожалуй… сейчас.

9. Андерс

К полудню Андерс по-настоящему погрузился в осаду. Он редко в них участвовал, и один раз был с другой стороны стены, но знал, как они проходят по большей части. Все ужасно много будут сидеть без дела и ещё больше пьянствовать. Невозможно выдержать никакую хоть сколько-нибудь продолжительную осаду без обильных запасов выпивки для войск, и, хотя Андерс и не был солдатом, он с радостью готов был разделить эти запасы. На самом деле сидение без дела и пьянство по большей части были причиной того, по которой он решил приехать. Довольно скоро нужно будет снова смотаться на Пиратские Острова, но сейчас у него оставалось немного времени, и казалось правильным провести его в лагере возле фамильного гнезда, выпивая за их слабое здоровье.

– У кого-нибудь есть музыкальные, хм, способности? – промямлил Андерс. В больших армиях лучше всего то, что всегда есть солдаты без дела, и значит, всегда есть с кем выпить.

– Я могу играть на лютне, – сказала женщина с милым лицом и крепкими мышцами. У Андерса сложился определённый вкус на женщин, и чем опаснее они были, тем больше его интересовали. А эта женщина выглядела как опасность верхом на угрозе.

– О-о, а я-то надеялся потанцевать с тобой, дорогуша, – промямлил Андерс и страстно подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ, и он порадовался, что женщина знает правила игры и не прочь поиграть.

– Лорд Андерс, вас вызывает Чёрный Шип, – произнёс юный раздражающий голос.

– Ну так что? – Андерс проигнорировал голос и сосредоточился на мускулистой женщине, утверждавшей, что умеет обращаться с лютней. Лучшее в солдатах, помимо их любви к хорошей выпивке, это их любовь к хорошей ебле.

– Сейчас, милорд.

Андерс повернул голову и увидел юного сквайра, Пага, который вытянулся рядом по стойке "смирно". Явное отсутствие энтузиазма Андерса его, видимо, не отпугнуло.

– Я не лорд. На самом деле у меня нет какого-либо титула. Технически выражаясь, юный Паг, вы выше меня по званию. – Андерс ухмыльнулся, глядя на парня.

– Тогда назовём это и моим приказом, а не только лорда Шипа.

Несколько солдат, с которыми пил Андерс, включая женщину, которую Андерс настроился исследовать, рассмеялись.

– Мальчик, ты может и выше меня по званию, но мне не нужно выполнять твои приказы. Я не состою в этой армии. Я не состою ни в какой армии. Я тот, кто во многих кругах известен как свободный агент. Мне не нужно выполнять ничего из того, что ты говоришь. – Закончил он, одарив парня самой покровительственной ухмылкой, и отвернулся.

Несколько секунд Паг молчал, и Андерс принял это за победу. Он собирался с удвоенными усилиями выяснять, что у мускулистой женщины с лютней под всеми этими доспехами.

– Я сквайр Чёрного Шипа, – объявил Паг. Парень встал рядом с Андерсом и указал на мускулистую женщину и на мужика с головой в форме камня. – Вы двое, пожалуйста, возьмите этого человека и следуйте за мной.

– Погоди минутку, – начал Андерс, но было уже слишком поздно. Его тут же подхватили под руки и потащили по лагерю позади юного сквайра.

***

– Туда, пожалуйста.

Андерса довольно бесцеремонно втащили за полог шатра, а солдаты быстро развернулись и поспешили прочь. Паг вошёл следом и встал у входа. Андерс вскочил на ноги и повернулся к парню, сильно рассерженный тем, что они с ним одного роста и сложения. Вполне возможно сквайр станет довольно крупным мужчиной, когда перестанет расти.

– А теперь слушай, мальчик. Я не спускаю, когда ко мне применяют грубую мужскую силу!

К чести парня, он не отпрянул, и за это следовало отдать ему должное. Андерс видывал и людей намного крупнее, которые трусили перед лицом словестного нападения, но Паг не дрогнул.

– Андерс, как вы уже отметили, – сказал Паг, не ухмыляясь, не выказывая ни тени страха, – я всё ещё мальчик, а один из тех солдат – женщина. Сомневаюсь, что вы и впрямь можете называть это грубой мужской силой.

Андерс раскрыл рот, чтобы ответить, и понял, что не может придумать остроумную колкость. А он уже давно понял, что в таких случаях лучше признать поражение.

– Андерс, похоже, он тя сделал, – сказал Шип из глубины шатра.

– Полагаю, вы правы, босс. – Андерс ухмыльнулся и потрепал Пага по волосам. – Ваш подопечный – настоящий маленький головорез.

Шип кивнул. Он стоял, прислонившись к центральному столбу шатра, и выглядел довольно сурово. Там была и Роза – сидела за столом с сияющим видом, несмотря на вспучившийся живот. Андерс никогда не находил беременность привлекательной для женщин, но Роза переносила её хорошо, и, вполне вероятно, была самой опасной женщиной из всех, кого он когда-либо встречал, а это о чём-то да говорило.

– Миледи, – сказал Андерс, низко поклонившись. – Вы прекраснее солнца после ночи длиною в год.

Роза приподняла одну бровь и улыбнулась.

– Всё равно не отмажешься, Андерс.

Андерс понятия не имел, от чего он пытался отмазаться, но точно знал, что отмазаться хочет. Планы Шипа часто приводили к тому, что Андерса избивали, а планы Розы по меньшей мере в двух разных случаях привели к тому, что его почти убили.

– Думаю, попытаться стоило. А от чего именно мне не отмазаться? И прошу, не говорите, что от переговоров.

– Переговоры, – ухмыльнулся Шип.

– Босс, у вас когда-нибудь возникало чувство, будто вы только что выкопали себе могилу?

Шип кивнул.

– Практически всякий раз, как разговариваю со своей женой.

Андерс принялся качать головой.

– Босс, не знаю, как это может закончиться хорошо. Никто не хочет вести с вами переговоры после того, что случилось в Рейнгарде.

– Частично из-за этого мы посылаем тебя.

– А что случилось в Рейнгарде? – спросил Паг.

Все с минуту таращились на юного сквайра, а Паг эту минуту выглядел очень смущённо оттого, что попал в центр такого внимания.

– Убийства, – сказал Шип, и ему хватило духу не выглядеть при этом виноватым. – Кровавые убийства, и их было немало. Чистокровные потеряли целую семью, а мы потеряли хорошего друга.

– Такая цена не кажется чрезмерной за взятие целого города. – И снова Паг оказался в центре внимания.

– Тя там не было, парень, и Бена ты не знал, так что пропущу эт мимо ушей. – Шип сплюнул на ковёр под ногами, и Роза поморщилась, но ничего не сказала. – Потеря Бена Шести Городов – слишком крутая цена за то, чё там вышло.

На добрых несколько секунд повисла тишина.

– Как бы то ни было, – продолжил Андерс, когда решил, что Шип закончил. – Молва разошлась. Вы убили Хаммера во время переговоров…

– Помнится, там была дуэль… В каком-то смысле.

– Что ж, босс, как бы вы это ни называли, это не означает, что мой отец думает так же.

– А-а-а, но в этом-то и дело, Андерс. – То, что Роза вступила в разговор, скорее всего означало конец любым попыткам Андерса противоречить, но, чёрт возьми, он всё равно собирался попробовать. – Найлз Брекович твой отец.

– Так это ни черта не значит. Разве я не упоминал о том, сколько раз он пытался меня казнить?

Роза терпеливо улыбнулась. Другие сочли бы улыбку изящной, но Андерс с первого взгляда распознавал снисходительность, частично оттого, что сам так любил её использовать.

– Если я или Бетрим приблизимся к этим стенам, то нас утыкают стрелами прежде, чем мы произнесём хоть слово. А ты, с другой стороны…

– Я? – усмехнулся Андерс и повернулся к Шипу. – Уж вы-то, по крайней мере, должны помнить, как мой отец пытался нас убить? Я потерял палец!

– Я помню, как ты говорил, что он пытался не очень-то рьяно, потому как, может, на самом деле и не хотел твоей смерти.

Андерс хохотнул.

– Когда речь идёт о неудавшемся убийстве, пытаться не очень рьяно это не то же самое, что вовсе не пытаться. Отправьте туда Пага. Он никто. Всем плевать, жив ли он. Мой отец вряд ли убьёт кого-то настолько неважного.

– Андерс, у Пага нет опыта, необходимого для переговоров с твоим отцом, – спокойно сказала Роза и глотнула чего-то, подозрительно напоминавшего фруктовое вино. Андерс почувствовал, как рот начинает увлажняться. – И у него нет необходимых знаний, чтобы вести переговоры от моего лица.

Андерс оторвал взгляд от вина и покачал головой.

– Миледи, не имеет значения, что он говорит или не говорит. Можно мне бокал вина?

Роза снова глотнула и уставилась на него.

– Ясно. Что ж, миледи. Дело в том, что после Рейнгарда никто из оставшихся чистокровных не поверит ни слову от Шипа или от вас.

– Все оставшиеся чистокровные залегли в этом городе.

– Да. И ни один из них не послушает ни единого слова, что я скажу, поскольку оно очевидно будет исходить от вас.

– То, что ты должен сказать, не для их ушей, Андерс.

– Ох, чёрт.

Роза победно улыбнулась.

– Можно мне по крайней мере сначала напиться? – спросил Андерс.

– Ты уже напился, – сказал Шип.

– Напиться сильнее.

10. Сузку

Город Тигель располагался у подножья величайшей горной гряды в известном мире – Крайсветных гор. Перн сомневался, что эти огромные пики и впрямь знаменуют собой край света, но у него не было оснований считать так или иначе.

Первая гора поднималась к северу от Тигля. Она начиналась с небольшого наклона, который переходил в более крутой и каменистый подъём. Вскоре на такой нетвёрдой поверхности лошади оказались бесполезными, даже опасными, и всем пришлось спешиться. Перн смотрел на гору и дрожал от холодного воздуха. Не в первый раз он пожалел, что не взял накидку, и проклял свои дырявые мозги за забывчивость. И клялся, что больше никогда не станет пить.

– Впечатляет, да? – спросил генерал Верит. Он тепло и плотно укутался от холода, и в шубе казался ещё более крупным. Щёки раскраснелись, и с лица не сходила дикая ухмылка.

Перн кивнул. Рядом с горой Тигель казался крошечным. Рядом с ней крошечным казалось всё, что мог построить человек. Любые их достижения казались маленькими и незначительными. Люди – всего лишь угольки в грандиозном замысле, вспыхивают кратко и быстро исчезают. А гора стояла и стоит. Она видела возвышение Тигля, и увидит его падение.

– Это ещё дитя, – продолжал генерал. – Дальше к северу есть горы в сотню раз больше этой. Как и у меня на родине. В Пяти Королевствах есть весьма впечатляющие вершины. К несчастью, они населены гадами, которые спускаются, только чтобы украсть нашу еду и женщин.

– Я слышал, что достаточно храбрый скалолаз может пройти от Диких Земель до Пяти Королевств, – сказал Перн и подул тёплым воздухом на ладони.

Генерал Верит рассмеялся и покачал головой.

– Горы и впрямь покрывают всё к северу от моря Несчастий, это верно. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь совершил такое путешествие. Идти пришлось бы несколько лет, то вверх, то вниз, и тропы там – самые коварные в мире. Не говоря уже о еде. На воду можно топить снег, но еда… В горах живут только такие твари, которые сочтут человека лёгкой добычей. И холод. Хонин, твои зубы уже сейчас стучат. А там, – генерал указал вверх, на гору, у подножия которой они стояли, – воздух такой холодный, что им нельзя дышать. Такой ледяной, что глаза замёрзнут в глазницах.

Перн снова посмотрел на гору. Она действительно казалась холодной и пустынной. Обломанные утёсы и крутые скаты с редкими признаками жизни, вроде жёстких кустарников. Гора резко контрастировала с городом под ней, с его высокими стенами, за которыми бурлила жизнь.

Перн обернулся и увидел, что генерал ухмыляется.

– Не волнуйся, хонин. Мы на эту зверюгу не полезем. Во всяком случае, не высоко. Пещеры начинаются неподалёку – отсюда не видно, но мои люди уверяют, что они точно там.

– На что вы надеетесь, генерал? – Спросил Перн. Он всё ещё боролся с головной болью и с позывами выблевать то немногое, что удалось съесть, а чувство юмора генерала испытывало на прочность терпение, которое ему удалось собрать.

Генерал Верит пожал большими плечами, всколыхнув мех на спине.

– Неплохо было бы найти путь в город, а?

Перн кивнул.

– И что, по-вашему, найдёте?

Генерал улыбнулся.

– Скалы.

Один из людей генерала так быстро бежал вниз со склона, что на взгляд Перна это нельзя было назвать безопасным. Даже с такого расстояния он видел озабоченное выражение на лице человека. Выражение, которое могло быть страхом.

Перн почувствовал, как заурчало в животе, и на несколько секунд грохот в голове прекратился. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, повернул голову к небу и тяжело выдохнул. Перн и помыслить не мог, как люди могли вести такое существование. День ото дня на лезвии ножа, от выпивки до выпивки, просто чтобы оставаться в своём уме. Перн служил в качестве хаарина самому подлому человеку из всех ему известных, Шустрому, но по крайней мере у того в жизни была цель, направление, смысл. Перн покачал головой на то, как сам себя жалеет. Беспорядочные мысли и кислое настроение – поистине, такова цена тяжёлого пьянства. Снова он задался вопросом, как Андерс может выносить такое существование.

Перн устало отвёл взгляд в сторону Тигля. Солдаты в городе наверняка заметили небольшую армию, направлявшуюся на север. Несомненно, они видели их и сейчас – сложно спрятать на такой пустынной местности сотню мужчин и женщин в доспехах и столько же лошадей. Впрочем, были и места, где можно спрятаться – тропинки, по которым люди могли двигаться незаметно на фоне горы. В конце концов, её грандиозный вид сильно отвлекает.

Солдат резко затормозил среди камней и кивнул генералу. Теперь, когда он приблизился, Перн увидел, что его аура пылает жёлтым. Человек был напуган, страх волнами пульсировал в нём.

– Докладывай, – приказал генерал.

– Мы нашли пещеры, сэр. Снаружи следы когтей, глубокие выбоины. У входа характерный запах. Мускусный.

– Есть кровь? Трупы? Кости? – спросил генерал

Солдат медленно покачал головой.

Генерал Верит кивнул и осмотрел свои войска. Сотня человек, все в доспехах и с оружием. Таким взглядом смотрят, когда собираются приказать своим людям отправиться на смерть, и Перн много раз видел такое. Он задумался, что такого в этих пещерах, если генерал выглядит настолько нерешительно. О генерале много говорил тот факт, что он не желал отправлять своих солдат в передрягу, куда не отправился бы сам.

– Ребята, доспехи снять, – сказал генерал, расстёгивая ремни на броне. – Мечи нахер. Только булавы и копья.

Перн ждал и смотрел, как вокруг него солдаты начали снимать свои доспехи и кольчуги, оставляя их возле лошадей. Многие и мечи побросали.

– Окам, – продолжал генерал, пока один человек помогал ему с пряжками нагрудника кирасы, – возьми свою десятку и оставайтесь с лошадьми.

– Так точно, сэр.

– Хонин, ты идёшь? – спросил генерал.

Его аура по-прежнему была тёмно-синей, но в неё начали проникать пурпурные облачка. Генерал был в восторге и немного нервничал.

– У меня есть только меч.

Генерал сбросил свой нагрудник, поймав его, прежде чем тот упал на каменистую землю.

– Пожалуй, сойдёт. Но кольчугу я бы сбросил, она будет только замедлять тебя.

– Раньше не замедляла.

Генерал Верит рассмеялся и покачал головой.

– Этим тварям на твои доспехи плевать. Если они тебя схватят, то твою жизнь не спасёт никакое количество металла. И лучше быть как можно легче и быстрее.

– Генерал, а что именно мы там встретим? – спросил Перн.

Генерал взглянул на гору, откуда прибежал разведчик. Вокруг повсюду солдаты снимали доспехи, и Перн понял, что окружён оранжевыми аурами. Страх и возбуждение, словно миазмы, настолько густые, что едва не душили его.

– Троллей.

11. Сузку

Пещера выходила на юг, и казалась тёмной и зловещей. Несмотря на полуденное солнце, светившее во вход пещеры, Перн видел всего футов на десять. Пещера была высокой и широкой, и здесь легко могло пройти существо в несколько раз выше человека. Удивительно, как это они не разглядели её с тропинки у подножия горы. А ещё он удивлялся, как жители Тигля не замечали её так долго.

Перн в какой-то мере рассматривал возможность ловушки. Что пещера могла оказаться засадой, которую поставили чистокровные, чтобы заманить на смерть членов армии Шипа. Но следы когтей – громадные борозды на входе в пещеру – убедили его, что о засаде беспокоиться стоит в последнюю очередь. Перн не знал ни одного зверя, который мог бы оставить в твёрдом камне такие выемки.

Генерал стоял поблизости со своими разведчиками – двумя мужчинами и женщиной, которые нашли пещеру. Они показывали ему знаки у входа в пещеру – пучки волос и всё такое. Генерал мрачно кивнул и уставился в темноту бездны. Понюхал воздух и кивнул снова. Похоже, у него имелся некий опыт с троллями.

Перн содрогнулся и пожалел, что послушался генерала. Без кольчуги, оставленной возле лошадей, он может и будет в стычке двигаться быстрее и легче, но сейчас было так холодно, что она бы немного согревала.

– Похоже, там тролли, – сказал юный солдат с огненными волосами и ямочкой на подбородке. Многие солдаты генерала Верита были юными, и среди них было лишь несколько настоящих ветеранов.

– Стая, – согласился капитан Отто. – Никогда не слышал о троллях в Диких Землях. Может, тут порода не такая, как в Пяти Королевствах, а? – он выглядел возбуждённым, словно шанс исследовать новый вид троллей это прекрасно, но его золотая аура говорила об обратном. Он был напуган.

– Я думал, возле логова хищника должна быть кровь, – сказал Перн, подходя ближе и глядя на грубые волосы, которые генерал держал между пальцев. Волосы были похожи на конские, но толще и жёстче. – Или кости. Признаки…

– А вы эксперт по троллям? – спросил Отто.

Перн покачал головой.

– Я хонин.

– Чё это?

– Это значит, что он нихрена не знает о троллях, – сказал генерал Верит и покачал головой. – Что, по-твоему, они едят, хонин? Стая троллей в десяток особей.

– Трупы? Больших травоядных, вроде тех, что ходят в Великом Стаде. Может, людей.

Генерал рассмеялся, и некоторые солдаты вместе с ним. Впрочем, только не капитан Отто – он с отвращением покачал головой и отвернулся.

– Грибы, – сказал генерал Верит. – Вот и всё, что они едят. В подземных пещерах этого добра навалом. Некоторые массивные, вырастают в добрых пятьдесят футов. Друрры их тоже собирают, но идею они взяли у троллей. Впрочем, это не значит, что тролль не убьёт человека, перекусив его пополам.

– От такого и хочется защититься. Например, доспехами, – Перн глянул вниз с горы. Они уже поднялись высоко от лошадей, и потребовалось бы много времени, чтобы вернуться за кольчугой.

– О-о, хонин, металл они тоже могут прокусывать. А если бы и не могли – троллю хватит сил, чтобы оторвать человеку руку. В высоту они вдвое выше человека, и вдесятеро сильнее. И убить их чертовски трудно.

– Так зачем пытаться? – спросил Перн.

– Чтобы исследовать пещеры. Там может быть проход в город. – Генерал помедлил и оглянулся на город. – Надеюсь, там есть проход.

Перна эти слова ничуть не убедили, но не ему тут было спорить. Он находился здесь по приказу Чёрного Шипа, и, скорее всего, для защиты генерала. А это единственный человек, без которого армия не может справиться, если они собираются взять город силой.

– Генерал, сразу за входом, – сказала другая разведчица, женщина с серыми волосами и бельмом на глазу. – Троллья погибель.

Генерал Верит кивнул и повернулся спиной к своим войскам.

– Похоже, там вместе с троллями есть какой-то друрр. В этом есть смысл. Может быть, они пытаются прокопаться в Тигель. Будем надеяться. Оставайтесь начеку. Факелы не гасить. И не давайте этим уёбкам возможности заговорить. Отто, Ванда, ваши люди пойдут первыми. Филдер и Бук – берите своих и следуйте за нами на расстоянии. Неизвестно, сколько их там внизу, а если пойдём скопом, они нас порвут. Потребуется место для манёвра.

Всем выдали факелы, по одному каждому, входившему в пещеру, и Перн с радостью взял свой. Хотя ауры часто для его глаз выглядели, как яркие цвета, но настоящего света они не испускали. Он чувствовал себя потерянным. Все солдаты рядом с ним были из Пяти Королевств и из личных войск генерала. Они много лет сражались вместе с ним, и наверняка бились и с троллями. Перн не чувствовал себя одним из них.

– Генерал, – сказал он, подходя к здоровяку. Они были одного роста и почти одной комплекции, только генерал немного крупнее. Он избавился от кирасы, но оставил кожаные доспехи, и на бедре у него висел вовсе не меч, а три фута прочной стали с утолщением на конце. На четырёх сторонах оружия шли гребни, и многие после долгого использования уже погнулись или обкололись. Весила эта штука столько, что даже Перну нелегко было бы нанести ею точный удар, но генерал носил её легко.

– Никто не стал бы винить тебя, если б ты решил остаться на свету, хонин. Троллей нельзя недооценивать. Но завалить его – поистине славно.

– Что такое троллья погибель? И чего мне ожидать там, внизу, генерал?

Генерал улыбнулся ему.

– Это семя. Но растёт оно не на свету. Мы думаем, что тролли не переносят его запах. Он не остановит зверя, который нападает на тебя, но друрры используют его, чтобы управлять троллями, чтобы те держались подальше от мест вроде входов в пещеру, когда не хотят, чтобы их ручные тролли умчались в ночь.

– В ночь?

– Тролли не любят свет, хонин. Большую часть своей чудовищной жизни они живут под землёй. Свет факелов их раздражает. Дневной свет – слепит. Ожидать надо от пятнадцати до двадцати футов громадного бледного мяса. У некоторых есть волосы, у некоторых нет. У них согнутые ноги и слишком длинные руки, которые доходят до колен. На каждом пальце массивных лап по когтю, и, раз уж они целыми днями копают твёрдые скалы под землёй, можешь себе представить, насколько они прочные.

Перн пытался представить себе такое существо.

– И как с таким сражаться?

Отто рассмеялся.

– Осторожно. – Некоторые тоже усмехнулись, а кое-кто бросал на Перна насмешливые взгляды. Он все игнорировал. Он хонин. Их одобрение значения не имело.

– Он прав, – продолжил генерал. – Оставайся в свете факелов. Глаза у троллей огромные, привыкли смотреть в непроглядной темноте. А ещё – большие уши и нос. Скорее всего, они учуют или услышат нас задолго до того, как мы их увидим. Постарайся отвлечь одного, захвати его внимание, а потом держись подальше от его лап. От твоего меча толку будет мало, но они чувствуют боль.

– Они быстро заживляют раны, – добавил Отто. – Почти так же быстро, как ты их наносишь.

– Да, кожа у них такая, – сказал генерал Верит. – Прочная, как чешуйчатый доспех, и стягивается за несколько минут. Но их кости заживают далеко не так быстро. Будем отвлекать их внимание копьями, а потом крошить им ноги булавами. Как только свалятся, целим в голову. Пытаемся прикончить быстро. Работаем всегда только группами. Держись поближе ко мне, хонин. Отвлекай их, а я буду бить. – Генерал похлопал висевшее на боку оружие и ухмыльнулся. Его возбуждение было почти осязаемым.

Перн кивнул.

– Что-то ещё? – спросил он. Солдаты явно уже готовы были войти в темноту. Остававшиеся снаружи явно испытывали облегчение.

Капитан Ванда подошла ближе и подожгла своим факелом факел Перна.

– Держись. В. Свете.

12. Андерс

К стенам Андерс подошёл один. Ему даже лошади не дали. Шип решил, что нельзя впустую терять животное, если чистокровные решат утыкать Андерса стрелами. По крайней мере, так он сказал в открытую. Андерс подозревал, что на самом деле мотивы Шипа намного сложнее, и он хотел, чтобы пьяница долго шёл между осадными линиями и хоть немного протрезвел. Андерс вытащил свою фляжку из потайного кармана выцветшего зелёного костюма и глотнул вкусного виски. Чтобы разлучить Андерса с алкоголем потребовалось бы не меньше, чем чтобы разлучить Шипа с острыми предметами.

Люди на стенах казались очень маленькими, но это потому, решил Андерс, что находились они довольно далеко. Он остановился в добрых двадцати шагах перед рвом и стал ждать. Запах мёртвых и умирающих крестьян на кольях перед рвом был ужасающим, и Андерс изо всех сил старался игнорировать как его, так и умоляющий взгляд одного цеплявшегося за жизнь крестьянина. Мост к воротам не поднимался, но Андерс не собирался рисковать, ступив на него без разрешения. Он поставил белую фляжку в грязь – проклятая штука встала по меньшей мере с третьей попытки, – а потом подождал ещё.

Ждал Андерс довольно долго, а потом решил, что город и его обитатели не собираются делать первый шаг.

– Я, хм, пришёл на переговоры с Найлзом Брековичем. С моим отцом. Лордом Брековичем. Тот, который с жуткими глазами. Никогда не моргает. Это довольно страшно, вы наверняка заметили! – Прокричал Андерс, чтобы они точно его услышали.

Никакого ответа не последовало, только на стене сместилось несколько копий, и донёсся звук натягиваемой тетивы. Затем раздался "памм", и в шаге справа от Андерса в грязь вонзилась стрела.

– Напрасно стрелу потратил, – сказал громкий грубый голос, который мог принадлежать только его брату Френсису. – Хорошо, что у нас тут ещё миллион таких есть!

Андерс сглотнул. Он искренне надеялся, что Френсису дан приказ не убивать его, поскольку младший братец часто выражал желание убить Андерса, а сейчас для этого настал лучший момент в его жизни.

– Я здесь от лица леди Розы и Чёрного Шипа, – прокричал Андерс, – чтобы вести переговоры с нашим отцом. Не с тобой, Френсис. Честно, будет много сложных слов, и я правда боюсь, что ты их не поймёшь.

Между ними опустилась тишина. Стало так тихо, что Андерс слышал ветер. Напряжение усилилось со звуком натягиваемой тетивы. Он посмотрел вверх, мимо висевших трупов, на вершину стены, и увидел, как его младший брат целится из лука прямо в него.

Стрела просвистела мимо левого уха Андерса и воткнулась в землю позади него. Он неровно выдохнул и глянул вниз, убедиться, что не обмочил штаны. В этом смысле всё пока оказалось в порядке, и он решил воспользоваться тем, что всё ещё жив, и снова отхлебнул из фляжки. Если уж Андерсу и суждено умереть, то он предпочёл бы умереть с огненным вкусом на губах.

– Меткость у тебя падает, братец, – крикнул Андерс. – Видимо, поэтому Лиша до сих пор не забеременела?

Со стены донеслась пара смешков, которые быстро затихли.

– Эта пройдёт прямиком через твой хер, Андерс, – прорычал сверху Френсис.

– Эта цель большая, – пожал плечами Андерс. – Как тут тебе промахнуться?

Возможно, не очень-то правильно было вот так настраивать против себя младшего брата, но это всегда было любимым времяпрепровождением Андерса, ещё с детства. Френсис был младше, но с ранних лет крупнее, а крупные мальчики часто растут задирами. Френсис не был исключением. Андерс никогда не мог сравниться с ним в силе, но там, где Френсис выигрывал в мышцах, он проигрывал в уме.

Памм!

Андерс поморщился, но не шевельнулся. У него сложилось отчётливое впечатление, что безопаснее стоять неподвижно, как камень. Стрела вонзилась в грязь между ног, и Андерс неровно выдохнул.

– Промазал, – крикнул Френсис. – Наверное, цель всё-таки меньше, чем ты думаешь.

Андерс пожал плечами.

– Твоя жена не жаловалась.

– Иди нахуй, Андерс. Ты сдохнешь там вместе со своей шлюхой и её армией.

– Точно. Ну, мы закончили с обменом гадостями? – крикнул Андерс. – Я здесь, чтобы поговорить с отцом. Пожалуй, если он не захочет, то я развернусь и вернусь в лагерь. Должен признать, я бы это и предпочёл. На худой конец я мог бы поговорить и с Д'роаном. Алистар там?

На стене появилось другое лицо в нескольких шагах от Френсиса, и выглядело оно подозрительно похоже на Алистара Д'роана, хотя на нём нынче виднелась редкая щетина. Чистокровный лорд посмотрел вниз на Андерса со смесью отвращения и ненависти во взгляде.

– Чудесно, – крикнул Андерс и помахал Д'роану. – Рад снова тебя видеть, Алистар. Я ведь так и не извинился за убийство твоего сына, так? Прости меня за это. На самом деле это была ошибка. Я не хотел, чтобы его убили… А всего лишь… ну… отодрали.

Возле Андерса в землю вонзилась очередная стрела, и на этот раз он даже не вздрогнул.

– О, Френсис, прекращай уже. Ясно же, что мой отец приказал тебе пока не убивать меня. И к тому же, братец, мы ведь перестали говорить о тебе.

– Твой отец здесь не единственный главный, – крикнул Алистар Д'роан, и его красивое лицо расплылось в тошнотворной улыбке.

– Неужели? – Андерс решил, что нужен ещё один глоток храбрости, и обнаружил, что фляжка стремительно пустеет. – В его собственном городе? Он делится властью с тобой, Алистар? И во главе чего он тебя поставил? Речь о женщинах? Кстати, как поживает твоя дочь, Эмин? В прошлый раз, как я её видел, мой отец бил её, как мула. И скакал на ней, как на муле. Он обещал, что отправит её тебе с ублюдком в животе.

Расцвела поистине неуютная тишина, и Андерс думал, сколько ещё он будет пытать удачу, прежде чем Френсис и впрямь засадит в него стрелу. Поэтому Роза с Шипом и послали его. Пагу никогда бы не пронять чистокровных, он никто, а вот Андерс был одним из них. Да, он оставался чистокровным, пусть его и лишили наследства.

– Ходили слухи, что у неё и впрямь ребёнок, годовалый или около того, – продолжал он.

Все наверху в тишине таращились на него.

– Жду не дождусь, когда ты сгоришь, Андерс, – прошипел Алистар Д'роан полным яда голосом.

Андерс увидел, как Френсис снова натягивает тетиву, глядя вниз поверх стрелы. Потом он напрягся, ослабил тетиву, бросил лук и склонил голову. Только один человек во всём мире мог добиться такой реакции, и Андерс почувствовал, как от этой мысли крутит живот.

Найлз Брекович вышел на парапет и посмотрел вниз на старшего сына. Его седеющие волосы были искусно взъерошены, усы в форме подковы идеально подстрижены, а широкие голубые глаза как обычно выпучены. Он не моргал, глядя на Андерса. Этот гад никогда не моргал.

Долгое время никто ничего не говорил, да Андерс и сам силился подобрать слова. Следует отметить, что он в душе был довольно трусливым, и среди всего, что повидал – от демонов и духов до само́й смерти – ничто не пугало его так сильно, как суровое неодобрение отца. Он перевернул фляжку, понял, что та пуста, и слизал последние капли. Жидкая храбрость, наконец, закончилась.

– Я… – Андерс закашлялся и понял, что не может дальше смотреть в немигающие глаза отца. – Я здесь, уф, от лица леди Розы и…

– Мне плевать, что там хочет сказать эта шлюха, – проговорил Найлз Брекович. Он не кричал, но его голос будто бы с лёгкостью преодолевал пространство между ними. – Следовало догадаться, что ты будешь вынюхивать где-то рядом.

Андерс обдумал с дюжину остроумных ответов и не произнёс ни одного.

– Мой перворожденный сын. Всегда от тебя сплошное разочарование. Слишком похож на твою мать. Слабый. Подверженный зависимостям. Вероломный.

Андерс поспорил бы с обвинениями, вот только все они были правдой, и он всё ещё никак не мог подобрать слова против насмешек отца.

– Если бы только у Френсиса были твои ум и рассудительность. Из вас двоих ты – более предпочтительный наследник.

Андерс глянул вверх и увидел, что его младший брат выглядит почти таким же пристыженным, каким сам он чувствовал себя.

– Возвращайся к шлюхе, Андерс. Скажи ей, что я развею её армию под этими стенами, а когда её муж будет валяться мёртвым у моих ног, я вырежу из неё ребёнка и скормлю собакам.

Найлз Брекович развернулся уходить, и Андерс понял, что это, видимо, последний шанс сказать то, что нужно.

– Ладно, – начал он, усиливая голос и проклиная тот факт, что он не звучит так же хорошо, как у отца. – Пожалуй, я скажу это, но они очень настаивали, чтобы я передал их требования.

Андерс прочистил горло. Его отец остановился, его голова была почти не видна.

– Леди Роза предлагает амнистию каждому, пожелавшему сложить оружие. Сдайте город… – Андерс ощутил ком в горле и сильно сглотнул. – Найлз Брекович, Алистар Д'роан и Танит Фанклин будут преданы смерти, а всем остальным членам чистокровных семей будет дозволено жить и выбрать себе город для изгнания. Никто не должен умирать здесь ради чистокровных семейств, которые угнетали Дикие Земли поколение за поколением. Нет…

– ХВАТИТ! – Никогда Андерс не слышал, чтобы его отец кричал – ему это просто не требовалось. С учётом громкости и силы, голос прозвучал почти как сирена. Андерс понял, что его рот захлопнулся и совершенно не желает снова открываться.

– Ещё одно слово, Андерс, и я дам Френсису разрешение убить тебя. – Найлз Брекович не шутил. Он вернулся к парапету и посмотрел вниз на своего сына. – Беги!

Андерс пару раз моргнул, слегка сбитый с толку серьёзностью приказа отца. Он точно не шутил. Андерс повернулся на свинцовых ногах и бросился бежать так быстро, как только позволяла пьяная координация.

13. Сузку

Мерцающий свет двадцати факелов разгонял и темноту и холод. Перн следовал за генералом, стараясь держаться к нему поближе и оставаться начеку. Он хонин, обученный телохранитель, и поэтому чувствовал себя лучше, когда было кого охранять. Курт Верит нуждался в охране. Возможно, он – единственная надежда захватить Тигель.

По пещерам эхом разносилось капание. Других звуков здесь не было, за исключением треска факелов и шарканья сапогов по твёрдому камню. Никто не говорил ни слова, и Перн с радостью поддерживал тишину.

Проход начал вести вниз, и уже вскоре они шли по крутому спуску. Вдоль левой стены тёк маленький ручей, прорезавший желобок в камне.

Перн взглянул на группу. Оружие обнажено, лица мрачные, а из-за факелов у всех слегка демонический вид. В такой темноте ауры было трудно разглядеть, но Перн даже без своего особого зрения чувствовал нервный страх.

Они дошли до развилки тоннеля. Одно направление вело дальше на север, вглубь гор, а другое, похоже – в обратную сторону. Генерал указал на проход, ведущий на юг, и один из его людей вышел вперёд и пометил стену для второй группы. Они пошли дальше, спускаясь всё ниже в недра.

Стены тоннеля выглядели странно, словно что-то их выскоблило. Перн не до конца поверил генералу, когда тот сказал, что тролли копают проходы, но сейчас он начал переосмысливать своё мнение.

В затхлом воздухе стоял какой-то запах, которого Перн не замечал раньше. Землисто-мускусный, почти приторно-сладкий. Генерал Верит заметил, что Перн принюхивается, и улыбнулся. Перн в ответ бросил на него взволнованный взгляд. По-прежнему не говорилось ни слова.

Они ползли вперёд как можно тише, осторожно делая каждый шаг. Поле их зрения было ограничено двадцатью шагами, а дальше стояла практически непроглядная темень.

Тоннель вокруг них вроде как расширился. В один миг они ещё видели стены в изломанной выщербленной скале, а в следующий вокруг осталась только темнота. Генерал Верит остановился. Он держал факел в одной руке, а похожее на палицу оружие в другой. Солдаты остановились позади него. Перн услышал, как один человек принюхался, и в темноте это прозвучало громко. Уж точно громче, чем дыхание.

Тихие, глубокие вдохи и выдохи. Мерные и спокойные, словно во сне. Удивительно, как можно судить о размерах существа по его дыханию, а это явно было большим.

Все улыбки исчезли с лица генерала. Он стоял неподвижно, как камень, и ждал, хотя Перн не знал точно, чего. Все ждали приказов, а генерал ждал какого-то неведомого знака или сигнала – возможно, надеясь, что они не разбудили зверя, на которого явно наткнулись.

Верит качнул головой влево и вправо, и солдаты позади него начали двигаться. Перн понятия не имел, какие были отданы приказы, и вряд ли мог бы разобраться сам, не задавая вопросов, поэтому держался поближе к генералу. Но не слишком близко, поскольку не хотел оказаться под ударом, если крупный генерал начнёт размахивать своим оружием.

Из-за тихого шарканья сапог по полу Перн больше не слышал дыхания твари. Он крался вместе с генералом, и они медленно продвигались вперёд в темноте.

В темноте зажглись два круглых огня – мерцающий свет факела отразился от больших глаз. Огни моргнули, потом ещё и ещё, а потом начали двигаться. Они поднимались всё выше и выше от земли, пока Перну не пришлось смотреть на них снизу вверх. Они повисли на миг, глядя на солдат и на факелы.

Позади загорелась другая пара глаз, а потом и ещё одна. Вскоре Перн смотрел на шесть точек света в темноте. Никто не двигался. Даже генерал казался парализованным. Словно темнота и прячущиеся в ней монстры пригвоздили его к полу.

Перн услышал резкий вдох, а потом раздался такой громкий рык, что стало больно ушам, и из рук едва не выпал факел. Рык эхом носился вокруг них, заполняя мир шумом. Перн увидел, что несколько солдат упало, и факелы покатились по каменному полу.

Когда шум утих, первое существо медленно шагнуло в сторону мерцающего света факелов. Оно поднесло к лицу огромную когтистую лапу и немного отвернуло голову. Гигантскую голову, звериную, квадратную, с морщинистой кожей, которая в полутьме казалась бесцветной. Большущий нос в форме луковицы дёрнулся, когда тролль принюхался и почесал своё длинное ухо.

Тролль сделал ещё шаг в их сторону, и факелы осветили его в полный рост. Гигант почти втрое выше человека, с маленькими толстыми ногами и длинными неуклюжими руками, доходившими почти до земли. Тело тощее, мускулистое и покрытое шрамами, боги знают отчего. Глаза – каждый размером с кулак – мерцали на свету, а рот двигался вверх-вниз, словно что-то жевал. Перн видел в том рту большие зубы, не острые, как у хищника, но плоские, как у коровы.

– Разойтись, – сказал генерал. Теперь все попытки быть незаметными потеряли смысл. – Помните тактику. Держать дистанцию, отвлекать и калечить. Свалите их, прежде чем пытаться убить.

Второй тролль вышел вслед за первым. Этот был меньше, и его кожа казалась почти зелёной. Не хватало половины носа, вместо которой виднелось множество грубых шрамов. Третий зверь на свет не выходил. Спустя секунду Перн понял, что они ворчат что-то друг другу, и подумал, что это, возможно, какой-то язык, который понимают только тролли.

Первый тролль сделал ещё шаг вперёд и протянул огромную руку. Четыре пальца заканчивались неровными когтями. Один солдат – возможно, самый храбрый, – ткнул лапу копьём, и металл вонзился в плоть. Тролль отдёрнул руку, вдохнул и снова зарычал. А потом напал, ещё прежде, чем затихло последнее эхо.

Солдаты рассредоточились, а с ними Перн, пытаясь не упускать из виду генерала Верита в мерцающем свете факелов. Тролль промчался среди них, но никого не поймал. Второй тролль, а за ним и третий, присоединились к первому, и вскоре пещеру наполнил хаос и крики.

Перн мельком увидел генерала – его факел на земле, странное оружие в обеих руках – он сближался с первым троллем, вышедшим из темноты на мерцающий свет. Зверь бил по копьям и кричал на своих мучителей, а сзади приближался генерал. Перн подбежал, как раз когда тролль развернулся и махнул громадной рукой в сторону генерала. Тот нырнул под лапой и отступил на пару шагов, почти исчезнув в чернильной темноте. Тролль попытался броситься на него и получил удар копья под мышку. Он остановился, схватил копьё, легко разломил напополам деревянное древко и махнул лапой в солдатку. Несчастная женщина не успела убраться и удар отбросил её в темноту, а за ней следом покатился по полу её факел. Перн не видел, что с ней случилось, поднялась ли она или умерла во мраке. Тролль, не обращая внимания на двух человек, пытавшихся его проткнуть, посмотрел вниз на факел и потянулся за ним.

Перн посмотрел на генерала – казалось, тот замер, глядя на тролля, заворожённого огнём. Вокруг них мужчины и женщины сражались с тварями – свет едва освещал очаги битвы посреди темноты, и здесь Перн наблюдал лишь один такой очаг. Загипнотизированный размерами тролля и почти детским очарованием языками пламени.

Тролль прикоснулся к факелу, с криком отдёрнул лапу и замолотил своими длинными руками, раскидывая копья и одного неудачливого солдата, а потом, хлопнув по факелу, загасил свет, расщепив дерево.

Генерал Верит схватил Перна и дёрнул к земле, а из темноты вылетел труп человека и пронёсся над их головами. Спустя секунду один тролль рухнул на каменистую землю и забулькал, дёргая руками – из его горла торчало копьё. Тут же его окружили солдаты – булавы поднимались и опускались, забрызгивая всех тёмной кровью.

– Отвлеки его! – крикнул Верит, указывая на первого тролля. Тварь прижала к земле человека и крепко придавила. У солдата не было даже времени закричать. В один миг его глаза, уставившиеся на тролля, полнились ужасом, а в следующий тело с тошнотворным хрустом обмякло, и из-под огромной руки твари зазмеился поток крови. Мгновенная смерть.

Что-то толкнуло Перна в спину, и он понял, что, споткнувшись, несётся в сторону зверя. Он выправил шаг, а тролль поднял руку и уставился на капавшую с неё кровь, принюхивался, словно удивлённый тем, что натворил. Перн рубанул, и его искривлённый меч – традиционный хааринский шуик – коснулся предплечья тролля, скользнул по нему, оставив всего лишь царапину на коже существа.

Тролль махнул в сторону Перна, огромная рука пролетела в воздухе. Перн нырнул под ней и ударил с места – клинок на дюйм вонзился в живот тролля. Тот зарычал, то ли от боли, то ли от ярости, а может просто потому что звук получался жутким, и попытался схватить Перна. Хонин нырнул и откатился, твёрдый камень впился ему в спину.

Перн вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как тролль бросился в атаку, приближаясь к нему с широко разведёнными руками. Против человека Перн бы увильнул, отбил атаку и ответил бы смертельным ударом. А против такого зверя он замер, не в силах определить, как здесь выжить.

В поле зрения вышел генерал Верит. Он выпрямился и ударил своим ребристым оружием по колену нападавшему троллю. Звук при соприкосновении был чем-то средним между мясистым хлюпаньем и треском, будто дерево раскалывается пополам. Тролль завопил, рухнув наземь, и несколько раз по инерции перевернулся. Перн отскочил в сторону – туша едва-едва его на раздавила.

Он держал меч в одной руке, а факел в другой. Свет открыл солдат, окруживших лежащего ничком зверя, а неподалёку Перн видел третьего тролля, которого теснили в темноту дюжиной копий. Ближайший солдат прыгнул на сваленного тролля и вонзил наконечник копья левый глаз зверя. Монстр заорал и схватил несчастного солдата обеими руками. Изо рта солдата донёсся гортанный, дикий звук, который наполнял ужасом сильнее, чем сами тролли. Звук оборвался, когда тролль разорвал человека надвое, залив себя красной кровью, и отбросил обе половинки в сторону.

Существо попыталось подняться, махая руками в сторону солдат с копьями и палицами. Его колено было раздроблено, а из левого глаза торчало копьё. Генерал Верит приблизился слева, двигаясь в слепом пятне монстра. С жутким хрустом он опустил своё оружие. От первого же удара тролль перестал двигаться. Второй и третий удар превратили в месиво то, что было черепом гиганта.

Генерал встал, задыхаясь от напряжения и истекая по́том, широко ухмыляясь во всё лицо. Да уж, кровавая победа – но какой ценой.

В тусклом свете факелов Перн видел, что последний тролль стоял на коленях, хлопал по копьям и издавал мяукающие звуки по мере того, как всё больше и больше ран появлялось на его коже. Мужчины и женщины с булавами не заставили себя ждать, и уже вскоре монстр захныкал, пытаясь закрыть большими руками своё лицо. Перн видел, как от удара сломался палец, и отвернулся. Перед ним было три существа из мифов и легенд, которых люди добивали в их же доме.

– Надеюсь, там, внизу, мы найдём то, что ищем, – сказал Перн едва ли не шёпотом.

– А? – рявкнул генерал Верит. – А что так мрачно, хонин? Мы тут хорошо потрудились. Три мёртвых тролля, и потеряли всего вдвое больше людей. Отличная работа.

У Перна не осталось сил спорить с генералом, и он не был уверен, что тот не прав. Бой закончился, и осталась одна усталость. Нервное напряжение сменялось усталой меланхолией.

– Цик! – звук был даже громче мяуканья тролля, которого солдаты забивали до смерти.

Перн обернулся и увидел другое существо из легенд, стоящее над упавшим факелом. В мерцающем свете виднелись чёрные глаза друрра и плотная кожа. Кривящийся рот, в котором было слишком много зубов. Он выглядел древним. Сморщенная кожа и волосы такие белые, что словно светились в свете факела. Перн слышал, что друрры живут долго, некоторые даже сотни лет, и раздумывал, сколько же лет существу, стоявшему перед ним.

Над друрром и за ним виднелись огоньки. Вскоре Перн понял, что это не огоньки, а отражённый свет.

– Ещё тролли, – выдохнул генерал Верит. Солдаты уже выстраивались за его спиной.

Перн насчитал по меньшей мере четырёх троллей. Он побледнел, когда самый большой вышел на свет позади друрра. Рядом с ним его сородичи казались маленькими.

– Сначала убить друрра, – прорычал генерал Верит.

Друрр посмотрел на него с дикой улыбкой на лице. Потом махнул шишковатой рукой, и все факелы потухли.

14. Сузку

Темнота стала полной. Перн не видел своих рук, даже своего носа не видел. Слышал испуганное дыхание, которое всё учащалось, и топот тяжёлых подбитых сапог по камню. Кто-то где-то снова и снова перепуганным голосом бормотал проклятия.

Пещеру прорезал крик. Пронзительные гортанный звук, от которого у Перна по спине поползли мурашки. Крик резко оборвался с влажным хрустом, за которым раздались ещё и ещё, и каждый всё тошнотворнее.

– Зажечь факелы! – раздался голос генерала поблизости.

Что-то стукнуло Перна по правой руке, и он замер. Не видно было, что это. Он ничего не видел. Неясно было, это солдат или тролль, или нечто совсем иное. В ушах стучало сердцебиение, и он старался успокоить чувство паники, поднимавшееся из живота. Никогда прежде он не был так напуган. Его учили на хаарина, тренировали сопротивляться страху, но тут всё было совершенно иначе. Как сражаться с врагом, которого не видишь? С врагом, которому раздавить твои кости легче, чем сделать вдох?

Ещё крик, и ещё, и оба оборвались со звуками, от которых стыла кровь и ослаблялись внутренности. Кто-то по-прежнему ругался. Вокруг повсюду эхом разносились шаги – шарканье кожи по камню и приближающийся топот.

На миг справа от Перна темноту осветила дорожка искр, и в этот миг он увидел перепуганное лицо человека, неистово бьющего по кресалу, а позади него гигантскую руку. Снова опустилась тьма, и раздался приглушённый крик, быстро сменившийся бульканьем.

– ФАКЕЛЫ! – снова закричал генерал.

– БЕЖИМ! – закричал другой голос, пронзительный и рыдающий.

Что-то ещё стукнулось в Перна, на этот раз слева. Он напрягся, замер. Готовый как-то двинуться, но понятия не имея, как именно. Не зная, что безопаснее – стоять смирно или слепо бежать.

Левый бок пронзила боль – туда вонзилось что-то острое. Перн услышал, как кто-то упал на землю и закричал, но слов понять не мог. Посмотрел вниз, но мир по-прежнему оставался полной темнотой. Уронив погасший факел, Перн протянул руку вниз и обнаружил то, что впилось ему в бок – что-то тонкое и длинное. Копьё. Похоже, оно вонзилось не глубоко, так что Перн схватился за древко, поморщившись, вытащил и упал на колено.

Ничего не видя, не было возможности узнать, насколько серьёзна рана. Болела сильно, и очевидно кровоточила, но Перну оставалось лишь надеяться, что она его не убьёт. Он постарался отстраниться от боли.

Слева от Перна загорелся факел, и стало видно, как капитан Ванда ухмыляется над пламенем. А ещё стало видно тролля, высившегося позади неё. Его предупреждение застряло в горле, когда капитана схватили и вколотили в ближайшую стену пещеры. Она не могла даже закричать – изломанное окровавленное тело раздавили и протащили по стене, оставляя тёмное влажное пятно в мерцающем свете.

Перн бросился к упавшему факелу и схватил его с земли, прежде чем тролль покончил с трупом Ванды. Он быстро отступил назад, держа и факел и меч перед собой. Против атакующего тролля от них толку мало, но по крайней мере можно будет увидеть приближение смерти и заставить её попотеть.

В своём маленьком кружке света Перн видел чудовищные тени, двигавшиеся за его границей, и более маленькие тени, сбивавшиеся к нему. Слышал тяжёлые шаги и лёгкие, и все двигались в темноте. Кто-то где-то плакал, хныкал и молил богов.

Один тролль поменьше, коротышка ростом всего около двенадцати футов, загрохотал вперёд и потянулся к Перну, который уже готов был рубануть по рукам монстра. Может, если попасть по суставу, то получится отрубить твари палец. Это не остановит тролля, если уж тот решит раздавить человека, но может, заставит подумать дважды. Если, конечно, они вообще думают.

Над правым плечом Перна пролетело копьё и вонзилось троллю в подмышку. Монстр взревел и отшатнулся, хлопая по копью, и скрылся в темноте за границей тусклого светом факела.

Перн не оглянулся посмотреть, кто его спас. Не хотел отводить глаз от опасности впереди. Он продолжал медленно пятиться, надеясь, что не развернулся слишком сильно. Вполне возможно, он уже пятится прямиком в сторону большинства троллей. Он насчитал четырёх, прежде чем погасли огни. Четыре монстра и друрр, который, похоже, обладал какой-то магией.

– Молодец, – сказал генерал Верит, доковыляв до Перна и протягивая свой факел к огню. Два шипящих факела это намного лучше, чем один, и их свет давал более широкий обзор.

Перн рискнул глянуть на генерала и увидел, что у того кровоточит рана на голове, и на свету выглядит он бледно. Здоровяк всё ещё держал в одной руке своё огромное оружие, и это немного успокаивало.

К ним присоединялось всё больше солдат. Перну показалось, что он услышал голос капитана Отто, когда загорелся третий факел. Кучка из шести человек медленно пятилась в темноте. Они видели не дальше пары футов, но слышали тяжёлый топот и крики оставшихся позади, слишком напуганных или раненых, которые не могли присоединиться к тем, кто в свете. Один голос резко оборвался, и за ним последовал жуткий рвущийся звук, от которого Перн сглотнул желчь.

Всего шестеро. Из тридцати солдат, вошедших в пещеру, осталось только шесть. Тролли и друрр сильно уменьшили их численность. И Перн не сомневался, что все они вскоре присоединятся к мёртвым. Рана в боку горела, и беглый взгляд на неё подтвердил, что кровь ещё идёт.

Раздался громкий топот – кто-то большой и тяжёлый стучал по земле снова и снова, быстрее и быстрее, всё ближе и ближе. Из темноты выскочил тролль – он мчался вперёд, размахивая руками, и солдаты разбежались. Перн пригнулся и отошёл в сторону. Генерал нырнул и взмахнул своей большой булавой, попав троллю по лодыжке. Существо рухнуло, схватив по пути Отто и свалив его наземь – одна большая рука обхватила левую ногу капитана.

Отто закричал. Генерал Верит и два других солдата бросились вперёд и били тролля снова и снова, но монстр съёжился, и между его пальцев полилась кровь. Капитан Отто затих, его голова поникла и коснулась каменного пола, когда череп тролля, наконец, удалось пробить. Перн хотел было попробовать раскрыть большую руку и высвободить капитана, но в этом не было смысла – Отто либо уже умер, либо был близок к этому.

– Пошли! – Генерал потянул Перна за руку, и все снова начали пятиться. Откуда-то из темноты доносились громкие скрежещущие звуки, словно гигантские когти царапали твёрдый камень.

– Что это? – спросил солдат позади Перна.

Все старались разобрать шум за шарканьем ног по земле.

– Копают, – уверенно сказал Перн.

– Они убегают?

Словно в ответ на вопрос солдата в темноте раздался громкий треск, за которым последовал хрип. В следующий миг из темноты в их сторону вылетел камень размером с человека. Все снова разбежались в стороны, и камень рухнул на землю позади них.

– Надо бежать! – закричал один из солдат.

– Нет, – проворчал генерал Верит. Он смотрел назад. – Надо атаковать.

Тогда Перн услышал. Топот множества сапог по земле. С каждой секундой в пещере становилось всё светлее, факелы прибывали сзади. Прибыло подкрепление.

– Самое время, – крикнул генерал. – Мы все тут чуть не сгинули. Осталось по меньшей мере три тролля и друрр. Что-то вроде колдуна.

– Матриарх? – Перн узнал голос капитана Бука.

– Нет. Мужик.

– Слава Пельсинг!

Из темноты громыхнул хохот. Глубокий баритон, эхом отражался от стен пещеры, даже громче шарканья сапог по земле, шипения и треска факелов и скрежета троллей по стенам.

– А-а, – проворчал генерал и топнул большим сапогом по земле. – Что теперь за хуета?

Тело капитана Отто дёрнулось и посмотрело на них, хотя жизни в его глазах не было.

– Некромант, – сказал Перн едва слышным шёпотом.

15. Сузку

Тело капитана Отто начало скрести по земле, пытаясь подползти к ним, но даже после смерти хватка тролля оставалась железной. Неровный стон сорвался с мёртвых губ капитана, пытавшегося добраться до людей.

– Блядь! – ругнулся капитан Бук. – Думал, что все мертвецы остались в Пяти Королевствах.

Из темноты вылетел очередной валун, и солдаты бросились прочь с его пути. Почти ничего не было видно, кроме черноты на фоне света факелов, но все слышали, как тролли работают у стен. Все слышали стоны и скрежет мертвецов, начинавших подниматься.

– Держаться вместе, – сказал генерал. – Маленькими группами. Мы знаем, как справиться с троллями, и как справиться с мертвецами, всю жизнь мы занимались тем и другим. Больше не будем прятаться в темноте. Мы из Пяти Королевств! Мы рождены дать отпор мертвецам!

Раздались одобрительные крики, и солдаты вокруг явно воспряли духом – аура менялась с жёлто-оранжевой на светло-красную. Удивительно было видеть объединённую ауру, но такое всегда случалось. Когда сплачивались группы людей, их ауры выравнивались, словно они начинали одинаково чувствовать. Хотя всегда находился кто-то, кто выделялся. Те, чьи ауры не смешивались с другими, а иногда и те, кто влиял на других. Генерал Верит был таким – лидером для людей. Уважаемым и любимым. Его аура окутывала солдат вокруг него, и этот цвет начинал распространяться. Даже Перн понял, что его гнев закипает, а вместе с ним и отвага.

Они начали двигаться вперёд, в неровном построении делая вместе шаг за шагом. Из темноты вылетел очередной камень, и один человек закричал от боли, но они не остановились. Когда они подошли к мёртвому троллю, всё ещё державшему Отто смертной хваткой, с мёртвым капитаном было покончено одним ударом булавы по затылку. Никто не остановился, не сказал грустных слов по человеку, который был их товарищем. Его умело отправили обратно в могилу, и солдаты пошли дальше, и Перн маршировал вместе с ними.

– Надо убить друрра, – гортанно проворчал генерал. Он искоса бросил взгляд на Перна. – Если это существо некромант, то нужно остановить его, пока он не завершит свои руны крови. Хонин, ты со мной?

Перн кивнул. Несложно было догадаться, что друрр в ответе за смерть его клана. В ответе за то, что мужчины, женщины и дети не получат шанс на следующую жизнь. Теперь всё вставало на свои места. Десять хааринов, это сила, с которой нельзя не считаться, но они понятия не имели, как сражаться против троллей или друррского колдуна. Одна руна крови, выложенная в земле телами членов его семьи. Если генерал прав, то всего двух таких же рун будет достаточно, чтобы каждый мужчина, женщина и ребёнок, умерший во время атаки на Тигель, снова поднялся под властью некроманта. Город Королей станет крепостью проклятых.

Первый мертвец неуклюже вышел из темноты – старый солдат, весь серый, как его седые волосы, и он был не один. Четыре мертвеца ковыляли вперёд – те, кого убили тролли, и не настолько искалечили, чтобы тела можно было поднять.

Уроженцы Пяти Королевств не медлили и без сожалений разили своих павших товарищей. Некоторые из них сражались с мертвецами дольше, чем Перн жил на свете, и это было заметно. Они бросились вперёд, защищая друг друга от когтистых рук, били по черепам и рубили головы с плеч. Как только последний мертвец снова упал, опять напали тролли.

Первый монстр, добравшийся до их рядов, был самым крупным из всех, кого Перн только видел. Он бросился к ним, молотя руками, и солдаты разбежались. Когтистая лапа попала по одной женщине, и та с криком отлетела – её руку почти оторвало от плеча. Кто-то побежал оттащить её, а остальные принялись колоть тролля копьями, бить в бледную плоть и отскакивать, прежде чем существо отреагирует.

Другой тролль, а потом и ещё один добрались до них, и вскоре уже все три монстра отбивались среди них от копий и хватали солдат, даже если металл вонзался в них.

Перн уже собирался вступить в бой с гигантским троллем, когда на его плечо опустилась рука. Это был генерал Верит с мрачным и каменным лицом.

– Хонин, ты со мной, – сказал генерал. – Нам надо выследить друрра.

С этими словами генерал развернулся и пошёл в темноту. Его факел, словно жалкий маяк светил на фоне чернильной темноты. Перн не стал мешкать и двинулся следом. Его переполнял жаркий гнев. Он хотел отомстить чудовищу, уничтожившему его клан.

Они нашли друрра чуть дальше в пещере – он и не старался прятаться. Его лицо было бледным в мерцающем свете факелов, а глаза тёмными, и в рычащем рту виднелось слишком много зубов. Он был одет в серую рясу и держал лишь шишковатый деревянный посох. Казалось, он не ровня двум мужчинам – высоким, крепким, в расцвете сил. И всё же они приближались к нему осторожно, каждый держал в одной руке факел, а оружие в другой.

– Заходи ему сбоку, хонин, – сказал генерал. – И не вздумай его недооценивать. Друрр, да ещё и некромант. Мерзость даже для его народа.

Друрр следил за ними, переводя чёрные глаза с одного на другого.

– Поэтому ты здесь, монстр? – спросил генерал. – Гонимый собственным народом за свою извращённую магию. Как они, должно быть, избегают тебя за то, что ты практикуешь некромантию – магию, которая почти уничтожила твой вид. Жаль, что не уничтожила! – Он насмехался над друрром, отводя внимание от Перна.

Как только они взяли друрра в клещи, тот дёрнул рукой в сторону генерала, и факел погас. Генерал Верит ударил – тяжело взмахнул своей ребристой булавой – но друрр оказался быстрее, ткнув своим посохом по руке генерала.

С криком генерал Верит опустил булаву, чуть не выронив её из руки. Перн бросился вперёд, используя свой навык, чтобы предсказать движения друрра, и ударил в его сторону, но древнее существо двигалось слишком быстро. Нечеловечески проворно. Друрр повернулся и отмахнулся от удара Перна, а потом ответил сам.

Перн почувствовал, что его правая рука онемела, как только посох ткнул в его бицепс. Защита провалилась, и, прежде чем он смог восстановиться, толстый конец посоха хлестнул по лицу, и Перн отлетел прочь, сплёвывая кровь.

Снова напал генерал Верит – зарычав, он поднял свою булаву и сильно опустил на друрра. Старый некромант отошёл с пути оружия, а потом бросился вперёд и прижал ладонь к груди генерала. Тот отлетел, схватившись за живот, и его стошнило. На землю вместе с рвотой генерала упал небольшой клубок угрей.

Хотя рука по-прежнему не двигалась, Перн снова напал и обрушил на противника три проворных удара. Друрр отбил все шишковатым деревянным посохом и прошептал слово на языке, которого Перн не узнал. Потом хлопнул посохом по земле, и Перна сбило с ног.

Он рухнул на землю, уронив факел и едва успев выставить перед собой руки. Пока он пытался подняться на колени, друрр подскочил и кольнул его запястье острым концом посоха. Заполыхала боль, и Перн схватился за руку. Глубоко внутри кисти начался непереносимый зуд, и в мерцающем свете факела казалось, будто под кожей что-то двигается.

Друрр улыбнулся ему ртом, полным зубов.

Генерал, с капающей изо рта желчью, качнулся вперёд и схватил обеими руками посох друрра, пытаясь воспользоваться преимуществом своего роста и вырвать палку у твари, но тот держал крепко, легко противостоя силе гиганта.

Перн отпустил правое запястье, поднял меч левой рукой и сделал выпад вперёд, вложив весь свой вес в неуклюжий удар. Клинок попал в цель – глубоко вонзился в грудь друрра и вышел из спины. Зуд начал смещаться, подниматься от запястья в сторону плеча. Сил только и хватало на то, чтобы не начать рвать свою плоть.

Друрр уставился на него, в его груди торчала сталь, и кровавая слюна капала с губ. Шишковатая рука сомкнулась на клинке меча Перна.

– Ещё не конец, – прошептало существо. – Земля закровоточит. Мёртвые вос… – Перн повернул меч и упал, вырывая клинок из друрра, и морщинистый монстр рухнул.

– Сожми свою руку, – приказал генерал, подбежав к Перну с факелом в одной руке и кинжалом в другой. – Вот здесь, над движением.

Перн сделал, как было сказано – схватил правую руку и крепко сжал. Под кожей определённо что-то двигалось, что-то извивалось через его плоть. Он чувствовал зуд, прорывавшийся сквозь мышцы, и чувствовал, как кровь леденеет от страха, который почти приглушал боль.

Генерал Верит пару секунд смотрел на руку Перна, а потом бросил факел и ударил, вонзив маленький кинжал в плоть.

Перн сдержал позыв закричать. Он в своей жизни получал раны и серьёзнее, но эта отчего-то болела сильнее. Он морщился, но глаза не закрывал, глядя, как генерал врезается ему в руку и вытаскивает что-то чёрное длиной с палец. Тварь недолго извивалась в генеральской хватке, а потом он сжал, и она лопнула. Чёрная грязь потекла по его руке, как смола.

– Что это было? – спросил Перн, не в силах скрыть панику в голосе.

– Тихо! – прошипел генерал. Он поднял факел и поднёс к лицу Перна, так близко, что пламя лизнуло кожу. Генерал уставился Перну в глаза, держа кинжал в дюйме от его горла.

Долгое время генерал так и стоял. Перн слышал, как солдаты сражались с троллями. Слышал, как мужчины и женщины умирали. Слышал, как тролли валятся наземь. Пожалуй, надо было вступить в бой, помочь валить монстров, но генерал стоял, глядя на него.

– Трупный Червь, – сказал, наконец, генерал, бросив факел наземь и расслабившись. – Так делают Существ.

– Существ?

– Умных мертвецов. Мертвецов, которые сохраняют сознание, но теряют жизнь и волю. Если бы эта тварь добралась до твоей головы… Надо было убедиться. Если бы твои глаза начали меняться, мне пришлось бы тебя убить.

Перн кивнул, всё ещё крепко сжимая руку. Из раны капала красная кровь, выглядевшая на свету почти чёрной. И это повреждение было не единственным – рана от копья по-прежнему болела, и он надеялся, что та хотя бы перестала кровоточить. Сейчас, подумав об этом, Перн почувствовал головокружение.

Эхом разнёсся громкий мясистый удар, за которым последовал рёв, оборвавшийся с тошнотворным хрустом.

– Это был последний, – сказал генерал, вставая на ноги и поднимая булаву. Протянул большую руку Перну и помог подняться и ему. – Но нам по-прежнему нужно пройти дальше в пещеру. Надо убедиться, что некромант не завершил очередную руну крови.

16. Роза

Андерс не просто не спешил доложить о результатах своих переговоров – он исчез, как только вернулся в лагерь. Испарился среди кольев и солдат, стоявших перед городом, и ни Паг, ни Генри пока не могли его отыскать. Судя по всему, чистокровный пьянчуга ускользнул, и это не сулило ничего хорошего.

Конечно, Роза и не ожидала, что хоть какие-то из выдвинутых ею условий, будут приняты. Чистокровные никогда не сдадутся по доброй воле. Они знают, что капитуляция будет означать их смерть. Но она хотела, чтобы условия услышали солдаты – хотела, чтобы они знали: выход есть, если только они повернутся против своих хозяев. Сейчас казалось, что этот план – пустая затея. Она пожала плечами. С самого начала это была авантюра, и рисковала здесь Роза лишь жизнью Андерса. А на такой риск, как она считала, стоило пойти.

Солнце только начало садиться, шёл второй день осады, а стены Тигля по-прежнему стояли. Чистокровные, прятавшиеся внутри, по-прежнему дышали. Уже второй день, а она ещё ни капли не приблизилась к объединению Диких Земель. Зато чувствовала, что уже куда ближе к рождению своего ребёнка.

С каждым днём жизнь внутри неё казалась всё тяжелее, и каждый день ребёнок словно находил новую часть, на которую можно давить. Сегодня мелкий паразит будто радовался, толкая её мочевой пузырь, и Розе приходилось пи́сать каждые несколько минут. Это непрерывно бесило.

Знахари в Чаде утверждали, что могут способствовать ранним родам – вроде бы какой-то смесью трав и шаманской магии. Люсиль предупреждала её, говоря, что такие практики чаще убивали детей, а Розе уж точно не нужен был мёртвый ребёнок внутри неё. И с живым-то проблем хватало.

– Есть хоть что-то? – спросила Роза. Она стояла у входа в шатёр, глядя на городские стены, которые выглядели такими крепкими и непреодолимыми. Она представляла себе, как они будут выглядеть, когда она их уничтожит. Булыжник под самым большим погребальным костром в Диких Землях.

– От Андерса ни слуху ни духу, миледи, – сказал Паг, смотря вниз. Бетрим спал внутри – он всегда рад был отдохнуть, как только выпадала возможность, – так что сейчас у неё на побегушках работал Паг. – Вернулся генерал Верит.

– Приведи его ко мне.

– Он и некоторые его люди в лазарете, миледи.

– Тогда отведи меня к нему, – тихо ответила Роза.

– Хм… – Паг посмотрел мимо Розы, ожидая, как кто-нибудь другой скажет, что посещение лазарета – не самый мудрый выбор для настолько беременной женщины. Но ему никто не помог. Бетрим спал, а Люсиль отошла, чтобы принести еды, и ни один из них всё равно не стал бы её останавливать.

– Паг, живо. – Роза тщательно отвесила угрозы в голос.

Паг побледнел, кивнул, повернулся и повёл её в лазарет. Роза давно поняла, что большинство мужиков подчинится её воле, если с ними немного пофлиртовать или немного пригрозить. Чем больше в ней рос ребёнок, тем больше она полагалась на угрозы. Похоже, немногие мужчины готовы спорить с беременной женщиной.

Роза удивилась, обнаружив лазарет битком набитым – и не только ранеными солдатами из Пяти Королевств, которых привёл с собой генерал Верит. Многие койки были заняты солдатами Диких Земель – некоторые стонали и держались за животы.

Несколько человек занималось лечением всевозможных болезней и ран, многие из них носили тряпичные маски, закрывавшие нос и рот.

Роза помедлила на пороге. Раньше она хотела сюда прийти, но сейчас замешкалась. Здесь всё пахло болезнью, её можно было почувствовать в воздухе, и Розе не хотелось, чтобы хворь перекинулась на дитя ещё до того, как оно родилось.

Паг заметил её нерешительность и улыбнулся.

– Я попрошу генерала выйти, миледи.

Роза кивнула и следующие несколько минут смотрела на шатёр. Ей показалось, она заметила Перна, сидевшего на скамье. На его груди виднелось много старых шрамов, давно заживших, и маленькая женщина бинтовала его правую руку.

Роза отвернулась. Лазарет располагался в задней части лагеря, на вершине небольшого уклона. Отсюда она могла смотреть поверх своих войск. Их было так много. Тысячи и тысячи. Море палаток и лиц, и все занимаются обычными лагерными делами, будто и не стоит неподалёку неприступный город. Она надеялась, что Брекович и Д'роан наблюдают за лагерем со своих высоких стен и гадят себе в штаны. Тысяч и тысяч солдат более чем достаточно, чтобы сломить эти стены и перерезать глотки последним чистокровным.

– Миледи, – сказал генерал, выходя из лазаретного шатра. – Я как раз собирался пойти отыскать вас.

Он выглядел немного хуже из-за повязки на голове и правой руки, висящей на петле. За ним подошёл Перн, и хотя плечи у него покрывала белая роба, Роза видела множество новых ран, включая одну в боку.

Перн всегда оставался для Розы загадкой. Его учили на хаарина – и нелепым казалось, что такой пошёл в банду Шипа, а уж его отношения с Генри и вовсе раздражающе интриговали. Роза более чем отлично разбиралась в знаках любви и желания, и между этими двумя определённо что-то было, но ни один не собирался что-либо предпринимать на этот счёт.

– Я беспокоилась, – сказала Роза, не забыв игриво улыбнуться рубиновыми губами. Взгляд генерала опустился на её рот, а потом и дальше, на ложбинку между грудей. Некоторые мужики такие предсказуемые. – Доложите, генерал. Что вы нашли в этих ваших пещерах?

– Троллей, миледи, и некроманта.

Роза невольно нахмурилась, её маска слетела.

– Тролли? – Спросила она, скептически усмехнувшись. – Тролли существуют. – Она взглянула на Перна и увидела на его обычно спокойном лице испуганное выражение.

Генерал Верит вздохнул.

– Вы здесь и понятия не имеете, как легко вам тут живётся. Да, тролли существуют. Ходячие мертвецы существуют. Друрры существуют. Те блядские песчаные пигмейчики, которые надевают человеческие лица, тоже существуют. А здесь, в Диких Землях, вам приходится иметь дело лишь с людьми, которые ведут себя как засранцы по отношению друг к другу. Ну, приходилось до сих пор, видимо. Теперь тут уже есть все, кроме пигмеев, и с ними я бы встречаться не советовал.

Роза улыбнулась.

– А иногда ещё и армии людей, одержимых демонами. Поверьте, генерал, у нас и своих проблем хватает. Я бы хотела взглянуть на этих троллей.

Генерал покачал головой.

– Вы нашли путь в город?

– Мои люди ищут прямо сейчас. У нас здесь солдаты, которым нужно лечение. И мёртвых надо похоронить. Миледи, я потерял в пещерах нескольких лучших своих людей.

Роза кивнула. Ещё прежде, чем эта осада закончится, все будут пить за павших, и все уже потеряли слишком много друзей. Видимо, война всех превращала в жертв, а такой войны, как эта, Дикие Земли не видели уже сотни лет, со времён Д'оро.

– Чего хотел друрр?

Генерал Верит сморщился.

– Друрры плохо относятся к некромантам. На самом деле, раньше я про некромантов среди них не слышал. Полагаю, руны крови – его рук дело. Он пытался превратить ваши Дикие Земли в очередную Землю Мёртвых. А где некроманту лучше всего поднять армию, как не в битве, где обе стороны, скорее всего, перебьют друг друга?

– Надеюсь, вы покончили с его планом, отправив его на тот свет?

Генерал устало пожал огромными плечами.

– Мы убили гада и его троллей. В пещерах нашли вторую руну крови, сделанную из солдат в чёрных мундирах Тигля. Обе руны уже сломаны. Остаётся лишь надеяться, что магия не успела пропитать землю. Я отправил разведчиков обследовать земли поблизости на поиски третьей руны. Но на самом деле, миледи, я просто не знаю.

Ребёнок толкнулся, и Роза положила руку на живот.

– Как бы то ни было, генерал, я хочу, чтобы атака началась завтра. Как договаривались.

Генерал кивнул и вздохнул.

– И завтра у меня будет настроение получше, чтобы поговорить с вами об этом.

– Можете попробовать. – Роза улыбнулась ему, а он кивнул. От усталости его лицо осунулось, и генерал стал выглядеть намного старше. – Сузку, думаю, Генри хочет тебя видеть. Она волновалась. По-своему.

Не ожидая ответа, Роза повернулась и неторопливо, как только позволяло её состояние, пошла прочь. Паг поспешил вслед за ней. Он не отводил руку от маленького меча на боку, словно мог защитить Розу, если кто-то на неё нападёт. От этой мысли она улыбнулась – тогда уж скорее ей придётся его защищать.

– Я никогда не видел настоящей битвы, – сказал Паг.

– Я тоже, – признала Роза. – Жду не дождусь, когда эти стены падут.

День 3. Стены

17. Чёрный Шип

–… убийство. Чёртово убийство! – Курт Верит почти что кричал.

– Скажите, генерал, что такое война, если не чёртово убийство? – возразила Роза.

– Да, убийство врага. А это, блядь, убийство наших же парней!

– И девчонок, – ухмыльнулась Генри. Маленькая убийца вечно готова была поспорить о том, на что другим было плевать.

– У вас есть способ взять эти стены, совсем не потеряв наших солдат? – продолжила Роза, игнорируя Генри. – У вас в рукаве есть какое-то чудо, о котором вы нам не говорите, с помощью которого можно осаждать город, никого не убивая?

Курт заворчал и топнул по ковру. Все собрались в шатре, который Бетриму нравилось называть командным. Роза, Курт, Генри, Сузку, Андерс, Паг и оставшиеся капитаны генерала. Солнце только выскочило над восточным горизонтом, а все уже говорили о войне. Похоже, Курт не очень-то рад был бросать людей на стены Тигля в надежде найти трещину.

– Так я и думала, – сострадательно сказала Роза. – Так или иначе, генерал, но дело дойдёт до крови. До рек крови.

– Дайте мне ещё времени, – возразил Курт. – Мы только пришли сюда. Нужно время, чтобы правильно оценить все наши возможности. В пещерах ещё может быть…

– Сколько времени, генерал? – спросила Роза. – Вы уже выступали за долгую осаду, и я вам уже объясняла, что это невозможно. Когда эти стены падут? Спустя месяц? Полгода? А солдаты внутри? В результате мы лишь проиграем войну. Мы проигрываем войну каждый миг, что медлим.

Курт покачал головой.

– Стены никуда не денутся. А если этот бесполезный ублюдок прав, – он махнул рукой на Андерса, – то еды у них хватит на год, а то и больше, если правильно распределять. Может, там начнётся болезнь, но нельзя на это рассчитывать. Дайте мне пару недель.

– У нас нет пары недель, генерал. Может, у нас и пары дней нет. У нас кончается еда, выпивка и деньги, благодаря которым наши люди ещё здесь. Поверьте, генерал, люди быстро соскучатся. Изматывающая осада сократит нашу численность, а их… Им некуда деться. Всего за неделю моя армия соскучится, изголодается, и будет готова собраться и возвращаться домой к семьям. Всего за неделю эти гады в Тигле залатают все дыры в своей обороне. И даже если мы сможем достаточно долго держать осаду, и заставим их голодать, чем, по-вашему, это закончится? Найлз Брекович не даст им всем просто умереть. Он же бывалый военный командир, так?

– О-о, весьма, – встрял Андерс. – Поэтому мой отец выиграл бесчисленные битвы. А ещё он отличный воин. Однажды он в одиночку убил слона. Меч рубил и колол. Вот это было зрелище для пятилетнего мальчика.

– Андерс, заткнись, – сказала Роза.

– Лучше, если он выведет свои войска на нас. – Голос Курта звучал истощённо, его аргументы себя исчерпали. Бетрим пожалел его. Он много раз вот так спорил с Розой, и число своих побед мог счесть по пальцам трёхпалой руки, да еще пальцы бы остались.

Роза покачала головой и вздохнула.

– Как раз времени я вам дать и не могу, генерал. Чистокровные шатаются от потерь, понесённых за прошлый год. Они измотаны и почти добиты, но если мы не прикончим их сейчас, то через год, боюсь, это мы будем сидеть за стенами города, надеясь на спасение. А стены Чада не настолько неприступные, как стены Тигля. Вы собрали лестницы и таран?

– Ага, – сказал Бетрим, который сам следил за работой. Он, конечно, и понятия не имел, как строить лестницы, но, похоже, войска лучше работают, если какой-нибудь начальник стоит рядом и пытается казаться важным. – Чертовски здоровенные штуки. Не хотел бы сам по ним залезать.

– Тогда атакуем сегодня, – заключила Роза. – Поэтому, чем спорить со мной, генерал, попробуйте составить план.

Похоже, спор подошёл к концу, и в очередной раз закончился в пользу Розы. Она неспешно отошла и рухнула в мягкое кресло, застонала и несколько минут пыталась найти удобное положение. Все остальные попрощались и ушли искать себе занятия. Андерс по пути наружу подхватил бутылку. Паг несколько секунд подождал у выхода, но Бетрим отослал его взмахом руки.

– Ты уверена? – спросил Бетрим, глядя на изображения укреплений Тигля. Он немногое знал о нападении на города, но ловушку мог распознать с первого взгляда.

Роза вздохнула.

– Бетрим, прошу, хоть ты меня не допрашивай.

Бетрим обернулся и увидел, что его жена выглядит совершенно измученной. Ему показалось, что он даже заметил пару морщинок возле глаз. Очень странно было видеть её такой усталой – раньше она никому не показывала своей слабости.

Бетрим подобрался поближе и положил руку ей на плечо. Было что-то в Розе такое, что он увидел ещё в первый раз в борделе Биттерспрингс. Она сильнее всех, кого он когда-либо встречал, умнее большинства и беспощаднее смеющейся собаки перед раненой жертвой. Подняла себя из ничего. Из шлюхи стала регентом города, а сейчас собиралась провозгласить себя королевой. И всюду она за собой тащила Бетрима. Он не стал бы бросаться словами вроде "любовь" – здесь, в Диких Землях, это понятие казалось глупым – но он был чертовски уверен, что готов сделать для Розы всё, что она попросит. Даже броситься на неприступные стены Тигля.

– Я тя не допрашиваю. Чёрт, ясно ж, что из нас двоих ты умнее, и уж если кто и может сделать невозможное, так это ты. Так что, коли скажешь атаковать, мы попиздуем в атаку. Просто… Курт вроде как считает, что эт не лучшая мысль. Думаю, он в войне чё-нить да смыслит.

Роза фыркнула.

– Он что-то смыслит в сражениях. Вряд ли он знает что-то о настоящей войне, которая происходит за пределами сражений. Половина битвы состоит в том, чтобы всем было заплачено, и все были накормлены, чтобы у всех была новая обувь, и всё это одновременно с попытками управлять империей, в которой все так привыкли жить сами по себе, что уже не представляют, как работать сообща.

Бетрим подождал, пока Роза умолкнет.

– Мы уже получили Дикие Земли. У этих ебланов остался один город. Заперлись там, прячутся. И никто не огорчится, если мы оставим их тут гнить, а сами отправимся в Чад, рожать твоего ребёнка.

– Чистокровные – это чума Диких Земель. Если оставим хотя бы одного в живых, то они вернутся и разрушат всё, что мы строим. Тигель – это гнойная рана, которую нужно вырезать. Я обещала народу, что избавлю их от этой чумы чистокровных, и я это исполню. Я обещала себе.

Бетрим отступил на шаг назад и прислонился к серванту с выпивкой. Не самая надёжная поверхность, но всё равно приятно, когда спина хоть на что-то опирается. Некоторые считали его болваном, считали, что он не умён, поскольку не получил никакого образования и выглядел, как страшный сон, но Бетрим обладал чутьём, когда дело касалось историй, и сейчас он чуял, что Роза ему рассказала не все свои истории.

Он скрестил руки и пристально посмотрел одним глазом.

– Не хошь рассказать, чё ты против них имеешь?

– Нет.

Для кого-то всё бы на этом и закончилось, но Бетрим женился на Розе и провёл последние пару лет, помогая ей прорубать кровавый путь по Диким Землям. Он считал, что заслужил какое-нибудь объяснение, и умел и сам быть чертовски упрямым, если решал, что чего-то хочет.

– Жаль. Потому что никто из нас не выйдет из шатра, пока ты не заговоришь. И вряд ли Курт отдаст хоть кому-нить приказ нападать на город, пока ты не бросишь на него свой жуткий взгляд. Ага, как раз такой.

Роза закатила глаза, а потом улыбнулась.

– Но болтовня – эт просто трёп. – Она заговорила с тягучим акцентом Диких Земель, поднялась из кресла, направилась, покачиваясь, к нему и схватила через штаны его член. – Ртом я могу делать чё-то куда веселее, а?

Бетрим почувствовал, как напрягается от этой мысли, но не собирался дать себя отвлечь. Не в этот раз. Он положил руки ей на плечи и мягко надавил. Роза сначала сопротивлялась, но вскоре сдалась, закатила глаза и вздохнула.

– Ладно. – Она плюхнулась назад в кресло, с явным облегчением от того, что не надо стоять на ногах. – По крайней мере, принеси мне выпить.

Бетрим налил пару кружек эля, и Роза начала свой рассказ.

– Ты знал, что я на несколько лет старше своего братца, Шустрого?

Бетрим никогда на самом деле не задумывался ни о возрасте Розы, ни о возрасте Шустрого. По правде говоря, он просто радовался, что ублюдок давно обезглавлен и закопан. Уж кого-кого, а Шустрого Бетрим ни за что не хотел бы увидеть снова.

– На самом деле я помню ту самую ночь, когда он был зачат, – продолжала Роза. – Мне было три или четыре года, и я жила в борделе матери. В блядюжнике с ранних лет многое узнаёшь о блядстве.

Бетрим кивнул.

– Я их немало повидал. У твоей мамки ничё такой был.

– Да уж, – согласилась Роза. – И довольно выгодный. В Биттерспрингсе богатая клиентура, и моя мать не разрешала другим шлюхам работать в городе. Уж сколько предприимчивых дам надорвали пизду, пытаясь составить конкуренцию.

Бетрим поморщился, а Роза кивнула.

– Однажды вечером нарисовался чистокровный лорд. Грегор Х'ост, слегка пьяный и раскрасневшийся от купания в горьких источниках Биттерспрингса. Ты же помнишь этого чистокровного хуя?

Бетрим пожал плечами.

– Лично не встречал. Я был снаружи, разбирался с демонами, когда арбитр прибивал его к столу его же столовыми приборами. Впрочем, слышал, как он кричал. Наверно, в Хостграде все слышали, как орал этот уёбок.

Роза улыбнулась.

– Моё сердце греет мысль о том, что его пытал арбитр Инквизиции. Искренне надеюсь, что Грегор Х'ост сдох в ужасе и боли.

– И чё он натворил-то?

– Для начала, выебал мою мать. Хотя, это ты, наверное, уже и так знаешь. И, надо отдать ему должное, он ей заплатил. Выебал, заплатил, и впихнул ей в живот мелкого ублюдка. Не то чтобы Шустрый был совсем уж плохим. На самом деле он был довольно милым ребёнком, хоть все шлюхи его и испортили. И ещё ему в голову втемяшилось, будто он симпатичный. А уж то, что он рождён от чистокровного лорда, заставило думать, будто он лучше всех нас. – Роза улыбнулась, но это была жестокая улыбка, совершенно невесёлая.

– Потом, когда Х'ост уже шёл назад, на него уставилась моя сестра. Она раньше никогда не видела чистокровного лорда, как и никто из нас. Самым важным из всех, кого мы видели, был мэр города, который чудно́ себя вёл, одевался в одежду с рюшечками, но всё равно оставался простолюдином, который заигрался с деньгами. Х'ост был другим. Он ходил, пах и вёл себя так, будто всё и вся принадлежит ему.

– У тя была сестра? – спросил Бетрим. Роза никогда раньше не упоминала об этом, и, похоже, тому была веская причина.

Роза кивнула.

– На самом деле близняшка. Анемона. Помню, она дразнила меня, что я старше, потому что вылезла из матери первой. Это было так давно, что даже не помню её лица или голоса. Помню, что мы были близки, как две горошины в стручке. Х'осту не понравилось, как Анни на него смотрела. Все говорили, что он немного чокнутый, но… Он забил её до смерти, прямо там, в борделе, и все вокруг просто смотрели. Просто схватил кружку со стола и… ударил её, и бил, и бил… – Роза шмыгнула носом. Крупная слеза скатилась по её щеке.

Бетрим раньше видел, как она плачет – некоторое время в начале беременности это случалось довольно часто. Хотя в те разы она плакала не так. Тут это была скорбь. За всё время, что он знал Розу, после всего дерьма, через которое они прошли, сейчас она выглядела самой настоящей. Он подошёл к ней, поморщился, вставая на колено, взял её маленькую ручку в свою большую мозолистую лапу и сжал. Роза снова шмыгнула, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться. Довольно скоро ей удалось остановить слёзы.

– Грегор Х'ост пробил череп моей сестре пивной кружкой, потому что она смотрела на него. – Роза посмотрела на Бетрима, и он увидел огонь в её глазах. Огонь, который почти испугал его. Но Чёрный Шип не из тех, кого можно испугать жутким взглядом, даже взглядом жены. – Никто и пальцем не пошевелил, чтобы остановить его. Все просто смотрели. Даже моя мать. Родная мать Анни. В то время я до конца не понимала. Не осознавала, что происходит. Я помню, как спрашивала мать позже. Она говорила, что забыла. Притворялась, что ничего не случилось. Притворялась, что Анемоны никогда и не было. Потому что никто бы не стал ничего делать. Никто бы не помог. Потому что, если бы кто-то попытался, то Х'ост просто и их бы убил. Мы были всего лишь шлюхами. Анни была всего лишь ребёнком, а жизнь в Диких Землях стоит дёшево. – Гнев приглушил её голос. – Вот что такое люди Диких Земель для чистокровных – дешёвые и бесполезные. И вот что такое чистокровные для людей Диких Земель – диктаторы и деспоты. Он убил её, Бетрим. Даже почти не задержался. – Новые слёзы снова наполнили её глаза. – Дело не только в Х'осте. Все чистокровные семьи такие же. Простолюдины и игроки с обеих сторон – мы ничего для них не значим. Стоим для них меньше, чем объедки, которые они кидают собакам.

Бетрим и правда не знал, что сказать. Да и вряд ли тут нужны были слова. Роза права, жизнь в Диких Землях стоит дёшево, и чистокровным нравилось сохранять такой порядок вещей, поскольку это означало, что только их жизни чего-то да стоят. Несколько лет назад это вряд ли имело бы значение для Чёрного Шипа, но сейчас он понял, что имеет. Интересно, подумал он, не связано ли это с ребёнком, пусть и сидящим ещё в утробе матери. Хотя вряд ли ребёнок может сделать человека лучше. Бетрим уж точно никого из родителей лучше не сделал.

Роза шмыгнула носом и вытерла глаза.

– Бетрим, я не хочу, чтобы наше дитя родилось в мире, где жив хотя бы один чистокровный. Я собираюсь отдать ей Дикие Земли, совершенно новые Дикие Земли, объединённые и свободные. Она не заслуживает жить в страхе перед тем, что из каприза сделают с ней какие-то ублюдки, которые считают себя её владельцами. Я не позволю ей расти в таком мире.

Бетрим покачал головой и снова сжал руку Розы. Потом задумался, будет ли их ребёнок, когда вырастет, так же ловко манипулировать им, как и его мать.

– Тогда, пожалуй, пора бы нам хуйнуть на эти стены и пришить несколько чистокровных. Потому как, любимая, ты выглядишь так, будто вот-вот родишь.

18. Генри

– Мы и правда идём туда? – спросила Генри. Ей не нравилось, как выглядят стены, и уж тем более стоящие на них люди. Наверное, из-за всех этих луков, решила она. Стрелы ей никогда не нравились, ещё задолго до Шустрого. От одной мысли об этом ублюдке у неё заболела нога там, где он её разрезал.

– Похоже на то, – сказал Шип, который возился с круглым щитом и подрядил Пага, чтобы тот помог прикрепить его к руке.

Он выглядел неуклюжим, и Генри тоже чувствовала себя неуклюжей. Она понятия не имела, что делать со щитом, и терпеть не могла выданный шлем. Ей всегда нравилось двигаться и видеть, а и то и другое затруднительно в том маленьком кольчужном костюме, в который её втиснули.

– А есть веская причина? – спросила Генри. Она не собиралась отступать, но если бы Шип сдал назад, то ей бы других оправданий не потребовалось. Она вообще только из-за него и согласилась подвергнуть себя такой опасности. Сложно прикрывать его спину из лагеря.

– Наверное, эт хорошо для войск – видеть одного из нас в говне вместе с ними. Курту надо сидеть позади и заниматься по-настоящему важной хренью, а Роза в её положении и близко к битве не подойдёт. Выходит, остаюсь тока я, да?

– И я. Хуй я дам те сдохнуть тут одному. – Генри сплюнула в грязь, а Бетрим легонько пихнул её плечом и с жуткой ухмылкой сплюнул сам. Они попадали в переделки и похуже, и выходили целыми, если не считать нескольких новых шрамов в дополнение к прежним. По крайней мере, Генри так себе говорила. Она никак не могла избавиться от ощущения, что дерьмо никогда прежде не было таким поганым.

– Впервые в отряде? – спросил красномордый солдат. Похоже, его тёмные волосы слегка поседели, а вокруг глаз виднелось немало морщин.

– Иди нахуй! – прошипела Генри и презрительно таращилась на него, пока он не отвёл взгляд. Для неё это было уже слишком: она практически в ужасе, а тут какой-то гад ей ухмыляется – будто радуется, как мокрая пизда, что оказался посреди всего этого.

– Помнишь, как ты был бессердечным ублюдком, которому похер на всё, кроме себя? – спросила она Шипа. Она нервничала и переминалась с ноги на ногу, не в силах остановиться.

Шип рассмеялся и попытался почесать свой шрам от ожога, едва не заехав себе в лицо своим же щитом.

– Ага, пожалуй, припоминаю, как вечно заботился о тебе, хоть ты и чокнутая мелкая сука. Даже после того, как ты меня ударила ножом. – Он снова пихнул её, а она споткнулась и ухмыльнулась ему.

– Ага. Ты вечно неровно дышал к любой бабе, которая давала те присунуть в себя хуй.

– Как будто эт удивительно, с моим-то лицом. – Это была правда, вот только вся эта болтовня звучала натужно. Фальшивое веселье, чтобы скрыть страх.

Вокруг эхом пронёсся звук горна, почти тихий, и вскоре за ним последовал ещё один, на этот раз громче. Обстановка немного поменялась, и Генри почувствовала, как беспокойство сменилось нервозностью. Она и сама чувствовала и то и другое, и в кои-то веки порадовалась своему маленькому росту. Из-за него не было видно поверх ублюдков впереди. А значит, не видно приближавшуюся смерть.

– Выдвигаемся? – спросил Шип. На передовых сражений он был таким же новичком, как и Генри.

– Ещё нет, – сказал капитан Пропавший. Он с радостью согласился на место капитана охраны, и теперь с полусотней людей обеспечивал безопасность Чёрного Шипа в заварушке, которая обещала стать самой кровавой за всю историю Диких Земель.

Мысль о липкой красной крови чудесным образом успокоила Генри – как и всегда. Ей нравился цвет, ощущение, запах и даже немного вкус крови. Она много лет протыкала разных людей, пытаясь понять, по-разному ли люди истекают кровью, и у всех ли она красная. Оказалось, что внутри все одинаковые, как бы по-разному они не выглядели.

– Мы – поддержка для тарана, – продолжал капитан Пропавший. – Наш отряд выступит на защиту, когда первый отряд начнёт уступать.

Шип кивнул. Он понятия не имел, что делает – это любому дураку ясно. И ему, и ей вообще не место в битве, не говоря уже о передовой. Они преступники, а не солдаты. Бандиты, исправившиеся благодаря помилованию, которого не заслужили.

– Блядь! – ругнулась Генри, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– Ещё не поздно отступить, – сказал Шип.

Генри видела позади Пага, который явно боялся не меньше неё. Кто-то начал стучать по щиту, крепкая сталь снова и снова била по дереву, и постепенно к нему стало присоединяться всё больше и больше человек. Вскоре Генри уже стояла посреди какофонии. Она не представляла, как это подействует на ублюдков на стенах, но в солдат вокруг это явно вселяло мужество. Генри видела парочку парней, у которых, небось, ещё и волосы на яйцах не выросли – они обменивались шутками и выглядели возбуждёнными. Она решила, что они никогда не видели настоящего сражения, и как их близкие в пыли истекают кровью до смерти. Никогда не чувствовали страха оттого, что всё настолько вышло из-под контроля, что жизнь и смерть уже зависят только от чистой случайности.

– Блядь! Чё происходит? – поверх грохота крикнула Генри и ударила Шипа по руке.

Он взглянул на неё сверху вниз, а потом отвёл взгляд.

– Первые наши отряды идут вперёд. Лестницы на стены. Катится охуенный таран. Наверно, потом и мы за ним, да?

Очередной горн взревел, перекрывая крики сражающихся и умирающих, сливаясь с воплем человека с мощными лёгкими.

– Это нам, – сказал капитан Пропавший. – Шагом марш. Держаться плотно. Щиты вверх, от стрел.

– Блядь! – Выдохнула Генри, когда их группа стала двигаться вперёд – почти две сотни человек и все со щитами. Она почти ничего не видела, кроме Шипа, Пага и красномордого ветерана, который теперь усердно избегал её взгляда.

Генри маршировала вместе с остальными, подняв щит над головой. Под созданным ими деревянным пологом стало удивительно темно. Её окутывала странная умиротворённость. Они маршировали вперёд, сапоги хлюпали по грязи. Звуки кричащих и умирающих людей казались очень далёкими. Здесь всё казалось простым. Держи щит над головой, иди вперёд.

– Чё будем делать, когда дойдём? – крикнул Шип.

– Что потребуется, – крикнул в ответ капитан Пропавший. – Хватайте таран, оттягивайте молот, защищайте остальных. Щиты вверх постоянно. Настоящий бой начнётся, когда пробьём ворота.

Генри пыталась взглянуть Шипу в глаз, но этот гад смотрел только вперёд, хоть и не мог ничего видеть из-за щитов. Она глянула на Пага, но парень не отрывал взгляда от земли, а его глаза даже в тусклом свете были расширенными и блестящими. Лихорадочно-блестящими. Блестящими от страха. Стоило признать, что парень, возможно, умнее, чем кажется.

– Блядь! – она оступилась и едва не грохнулась, схватившись за одного из солдат, и пошла дальше. Мельком глянув вниз, она увидела тела на земле. Некоторые истекли кровью от стрел, других растоптали. Она решила, что все мертвы. Не так-то сложно убить человека, когда до этого доходит, хотя некоторые умирают определённо легче других.

Что-то ударило в её щит с хлопком и с такой силой, что Генри поморщилась.

– Блядь! – её голос дрожал. Похоже, они уже подошли на расстояние выстрела, а это значило, что они достаточно близко к стенам Тигля, чтобы начать умирать. Уже скоро за стенами вырастут кучи трупов. Горы трупов.

Одно дело умереть в битве, и совсем другое – умереть одному или в окружении людей. И совершенно другое дело – умереть всего лишь очередным безымянным трупом посреди нескольких тысяч таких же. Генри не хотела умирать, и уж точно она не хотела умирать вот так. Решение пойти за Шипом было чистым безумием.

Всё больше стрел обрушилось на них, стуча по щитам, и некоторые проскальзывали в щели. Генри видела, как упал красномордый ветеран – из его воротника, между пластин, торчало древко. Крайне неудачный выстрел, если попал в тебя, и крайне удачный, если выстрелил ты. Она быстро потеряла бедолагу из вида, и другой солдат выдвинулся справа от неё, заполнив брешь и снова прикрыв Генри. Это был тощий мужик с выступающим подбородком и тоненькой полоской волос на губе. Генри раздумывала, кто умрёт следующим – он или она.

– Блядь! – прошипела она и зашагала дальше.

Тела под ними теперь встречались всё чаще. Некоторые лежали на других. Всё больше и больше стрел ударяло в щиты, и Генри видела, как всё больше и больше людей падало вокруг неё, а бреши в стене щитов быстро закрывались.

Человек перед ней с криком упал. Она не видела, куда его ранило, а просто споткнулась, поставила ногу ему на спину и перешагнула, заняв его место. Другие сомкнулись за её спиной.

Рука уже устала. Прошло-то, наверное, всего несколько минут, а казалось, будто несколько часов, и уже было трудно держать щит над головой. Генри не была слабой, но к такой работе не привыкла, и теперь только упрямство и решимость не умереть поддерживали дрожащую руку над головой.

– Шевелись! Вперёд! Живо! Шевелись! К тарану! – Генри не могла понять, от кого исходят приказы. Не знала, стоит ли их выполнять. Не знала, есть ли у неё выбор. Толпа солдат со всех сторон стала двигаться быстрее, и марш перешёл в бег.

С трудом пробираясь вперёд, она мельком заметила стены, которые уже были близко и вздымались высоко над ней. Там, на стенах, она видела людей, которые наклонялись и пускали стрелы. Так много стрел. Генри съёжилась под щитом, когда очередная стрела ударила в него, и двинулась дальше.

Громадное бревно, окованное полосами железа и утыканное древками стрел, качалось над её головой. Она двигалась мимо людей, тянувших за верёвки, под защитой их товарищей. Потом её прижали к деревянным опорам тарана, практически раздавили люди позади. Всё сооружение застонало, когда молот тарана достиг верхней точки, а потом с грохотом ударил в ворота города.

Таран содрогнулся. Земля под ней содрогнулась. Генри содрогнулась и едва не уронила щит. Сила удара так прогремела по ней, что, казалось, вытряхнула все зубы, и Генри стиснула челюсти, чтобы не откусить себе язык при следующем ударе.

– Блядь! – Её голос звучал пронзительно даже на её слух.

Повсюду вокруг неё умирали мужчины и женщины – одни падали там, где их подстрелили, а других отпинывали в ров. Генри, стоя возле тарана, не слышала ничего, кроме криков и грохота стрел по щиту, который она с трудом удерживала над головой.

Молот снова начал движение – мужчины медленно оттягивали его назад за верёвки. Кто-то где-то поблизости плакал. Слабое и жалкое хныканье доносилось до ушей Генри. Когда молот снова обрушился на ворота, она вытерла слёзы с глаз и заорала на ублюдков, которые поливали их смертью.

19. Роза

Командный пост, как его нравилось называть генералу Вериту, был просто небольшим холмиком, с которого хорошо просматривались и лагерь, и поле битвы. Отсюда они видели, как разворачивается вся атака. Роза смотрела, как лестницы поднимают на стены, и как их закрепляют у основания стены удивительными приспособлениями. Видела, как солдаты – мужчины и женщины, поклявшиеся сражаться за неё, – хлынули по этим лестницам, подняв щиты, чтобы закрыться от потока стрел.

Генерал выглядел не очень-то довольным тем, как всё шло – плохой знак, с учётом того, что атака только началась. Роза потеряла счёт времени, но сомневалась, что прошло больше нескольких минут.

Таран подклинили к огромным воротам Тигля. Огромное бревно оттягивали назад и отпускали, ударяя по большой двери. Даже отсюда она слышала треск. Как раз там должен находиться Бетрим.

Роза назвала его дураком, когда он сказал, что пойдёт на передовую. Так она и продолжала считать, хотя это не изменило его решения. Было время, когда Бетрим по-настоящему верил в свою репутацию Чёрного Шипа, по-настоящему считал себя неубиваемым. Роза надеялась, что сегодня он не получит доказательств своей неправоты. В конце концов, она любила мужа, и знала, что он станет защищать их ребёнка всем, что у него есть, включая жизнь. Его не назовёшь хорошим человеком, и даже достойным – Чёрный Шип натворил много такого, за что его многие хотели бы повесить, – но он верный, и верен Розе превыше других, и потому полезен.

– Всегда всё идёт как сейчас? – спросила она.

Даже с такого расстояния доносился грохот битвы, и Роза в гуще видела мужчин и женщин. Иногда она видела, как кто-то из её людей в задних шеренгах падал. Иногда кто-то из защитников Тигля валился со стен. Лучники имелись с обеих сторон. Роза любила лучников. Иногда хорошо, когда человек умирает вблизи, но чаще лучше смотреть издалека, как они падают. Уносить жизни отстранённо.

Генерал вздохнул.

– На самом деле обычно мне нравится, когда дела идут получше.

Большой генерал выглядел впечатляюще – сидел на коне, наряженный в пластинчатые доспехи, и смотрел на битву. Было что-то в том, как он себя держал, в напряжении его лица. Роза решила, что ему хотелось бы броситься в бой. Курт Верит был человеком, рождённым для войны и сражений. Воспитанный в крови и закалённый постоянными войнами, которые Пять Королевств вели с кланами на севере и с мертвецами на юге.

Генерал сунул руку в сумку, висевшую на боку, и вытащил зелёный флаг. Высоко поднял его и несколько раз помахал вверх-вниз. Через несколько секунд отряд у южной стороны стены, справа от огромных ворот, начал двигаться вперёд на поддержку сокращавшемуся числу тех, кто пытался забраться по лестницам.

– Мы теряем слишком многих. Ещё даже стены не взяли, а уже потеряли тысячу жизней.

Роза перевела взгляд от генерала на бушующую внизу битву и улыбнулась.

– По моим подсчётам, генерал, это означает, что осталось ещё двадцать тысяч. Числа – это величайшее оружие человечества. Достаточное количество монет позволит купить империю. Достаточное количество рук позволит захватить ту же империю кровью. Достаточное количество кораблей позволит править морями. Достаточное количество фермеров может накормить мир. Числа выигрывают битвы. Числа…

Генерал Верит горько усмехнулся.

– Это упрощённый взгляд, миледи. Я видел, как один человек одолел сотню. Видел, как сотня человек сдерживала тысячу. Числа могут выиграть сражение монет, но не всегда выигрывают сражение крови. На каждого их солдата мы теряем по десять своих, и такие потери нам не по силам.

– Что бы вы хотели сделать, генерал?

– Отступить. За несколько недель я мог бы построить башни, защищённые от лучников и достаточно высокие, чтобы люди добрались прямо до внешних стен. А ещё можно полностью исследовать пещеры. Там, внизу, был друрр – возможно, он использовал троллей, чтобы прорыть тоннель в город, потому что хотел забрать его себе. Мы могли бы построить осадные машины…

– Я устала от этого спора. – Прервала его Роза. – Вы сами говорили, что эти стены никогда не падут. Чем больше времени мы им даём, тем больше шансов, что они отразят всё, что бы мы ни сделали. А через несколько недель половина нашего войска умрёт от голодной смерти, а другая половина сбежит. Нам надо действовать сейчас.

Генерал достал из своей сумки очередной флаг и взмахнул им по диагонали. Другой отряд солдат – на этот раз почти в тысячу человек, с тремя огромными лестницами направился на север. Теперь они атаковали внешнюю стену в трёх разных местах, растаскивая оборону Тигля.

– Мы всегда можем отступить, миледи. Эта атака не обязательно должна означать всё или ничего, – тихо сказал генерал Верит.

– Нет, должна, – сказала Роза.

Она переступила с ноги на ногу и поморщилась от неудобства. Хотела бы Роза сидеть на лошади, как генерал, но в её состоянии это было невозможно, и она не собиралась приказывать тащить сюда кресло, пока мужчины и женщины умирали за неё под стенами Тигля. Она шагала вперёд-назад, вперёд и назад, поворачиваясь всякий раз, как таран ударял в огромные ворота.

Каждый миг терялось всё больше жизней – одни на стенах, и куда больше под ними. Роза смотрела на разворачивавшуюся перед ней битву, и в неё начинали закрадываться сомнения. Что если генерал прав? Что если на полномасштабный штурм им просто не хватит численности? Несмотря на предупреждения генерала, Роза надеялась, что всё пройдёт лучше.

– Люсиль, мне нужно выпить, – бросила Роза, не в силах снять напряжение. Во рту пересохло, ноги болели почти так же сильно, как спина, и нужно было пописать, но уединиться для этого было негде. Горничная побежала за бокалом вина, а Роза продолжила шагать.

Таран снова ударил в ворота, и этот звук просигналил, что пора развернуться и шагать в другую сторону. Роза заметила, что генерал смотрит на неё, и остановилась, напуская на лицо обычную маску.

Верит снова обернулся к битве и взмахнул рукой. Роза проследила за его жестом, страстно желая увидеть что-то новое.

– Слева от ворот. Часть наших войск достигла внешней стены.

Роза прищурилась, и действительно теперь выглядело так, будто люди взбирались по лестнице быстрее, чем раньше. Она улыбнулась этой маленькой победе. Солдаты, которые взобрались по стене, прятались за щитами, оттесняя врагов и давая место большему количеству своих товарищей влезть по лестнице позади них. Если они смогут выдавить врагов достаточно далеко, то вскоре на помощь смогут подойти солдаты и с других лестниц.

– Видите, генерал? – Ликуя, сказала Роза. – Числа!

– Посмотрим. – Он взмахнул очередным флагом, на этот раз красным. Роза не увидела новых отрядов, вступающих в бой, и вообще никаких изменений не заметила, но не собиралась вопросами о команде демонстрировать свои пробелы в знании военного дела. – С внутренней стеной будут трудности. У лучников на ней преимущество в высоте над внешней стеной. Наших людей атакуют с трёх сторон.

Боль прострелила живот Розы, и она сдавленно вскрикнула, чуть не упав от мучений. Тут же подскочила Люсиль с бокалом вина в одной руке, и другой поддержала Розу.

– Вы…

Роза покачала головой, решив не показывать никакой слабости.

– Думаю, мне просто нужно облегчиться. Люсиль, помоги мне, будь добра.

– Миледи Роза, – сказал генерал. Она обернулась и увидела, что он снова на неё смотрит. Под его озабоченным взглядом она почувствовала себя дурой за то, что вскрикнула, когда так много людей умирает под стенами города. – Если вам нужно отдохнуть, то я могу присмотреть за битвой.

– Щедрое предложение, генерал, – сказала она. Пот ручьями тёк по её лбу, и сейчас, подумав об этом, ей невыносимо хотелось опорожнить мочевой пузырь. – Но кто-то должен оставаться здесь, чтобы не дать вам начать отступление.

Генерал снова отвернулся.

– Если битва пойдёт ещё хуже, то ваше присутствие не остановит меня от отвода наших войск.

– Моих войск, генерал, – поправила его Роза. – Моих солдат.

Он пожал плечами.

Позволив Люсиль поддерживать себя, Роза проковыляла несколько шагов, потом присела и задрала платье. Люсиль не давала ей упасть, пока Роза снимала напряжение, поливая землю.

– Проклятье, похоже, этому ребёнку уже нравится ставить меня в неловкое положение.

– Вам не следует находиться здесь, так близко, – сказала Люсиль с ноткой стали в голосе.

Роза улыбнулась. Теперь, когда удалось пописать, она снова стала чувствовать себя собой, и чуть меньше – инвалидом.

– Когда придёт время, Люсиль, и этот чёртов ребёнок начнёт выходить, вот тогда я позволю диктовать тебе, где мне находиться. Не раньше. Ясно?

Люсиль кивнула и помогла Розе подняться.

– Как видишь, сейчас я в порядке. Где ты оставила то вино? – Роза стряхнула её руку со своей и встала настолько прямо, насколько позволял живот.

Она оглянулась на битву. Войска всё ещё взбирались по лестнице на севере. На юге они всё ещё умирали десятками. А у ворот от ударов тарана всё сильнее стал доноситься треск.

20. Чёрный Шип

Паг споткнулся и упал, оттого что сверху на его щит свалился булыжник. Тяжёлый кусок камня коснулся земли за миг до того, как парень последовал за ним. Один из солдат капитана Пропавшего двинулся, чтобы заполнить брешь, встав на сквайра, но Бетрим крепко толкнул его, наклонился, поднял Пага на ноги и закрыл щитом, пока тот сам не сможет поднять руку.

– Спасибо, – крикнул Паг поверх грохота, и Бетрим что-то проворчал в ответ.

Они плотно теснились возле тарана на заваленной трупами земле, и сверху на них бросали всевозможную херь – как острую, так и тупую. Бетрим побывал в куче разных хреновых переделок, но, по правде говоря, ни одна из них не сравнилась бы с заварушкой, в которой он оказался сейчас.

Он потерял Генри из вида во время первого натиска, и с тех пор не имел возможности её отыскать. Вполне вероятно, она уже валяется под трупами вокруг, но Бетрим надеялся, что это не так. Ему не очень нравилось, что маленькой убийцы нет с ним рядом. По правде говоря, он даже не мог себе представить свою жизнь без неё.

Новая волна стрел утыкала таран, землю и щиты. Ещё пара человек с криками упала, но Бетрим не видел их в давке тел.

Капитан Пропавший проталкивался через волны пота, плоти, стали и крови и поднырнул под молотом тарана, который медленно оттягивали назад для очередного удара. Он споткнулся обо что-то и поднялся со вторым щитом в руке.

– Вот! – крикнул Пропавший, сунув щит Пагу. – Твой – просто дощечка. – Он был прав. Непрерывный поток стрел и камней расколол щит Пага, и от него осталась какая-то щепка, привязанная к руке. Бетрим посчитал практически чудом то, что парня ещё не проткнуло.

Паг попытался уронить свой побитый щит, но капитан Пропавший остановил его, покачав головой.

– Сначала брось меч, парень. От второго щита тебе будет больше пользы.

Щёки капитана раскраснелись, а глаза блестели. Если уж на то пошло, Бетрим сказал бы даже, что чокнутому болвану нравилось ходить по лезвию ножа в окружении смерти и хаоса. Некоторых людей он совсем не понимал. Пусть Бетрим и вызвался на передовую вместе с войсками, но он бы заплатил неплохие деньги за то, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте.

– Тяни! – разнёсся крик, и Бетрим бросился к задней опорной балке тарана. Он не понимал, нужно ли тянуть его ещё сильнее. Колёса уже погрузились в густую, кровавую грязь.

Молот качнулся вниз, врезался в деревянные ворота, и Бетрим услышал, как что-то хрустнуло. Он рискнул проверить, не валится ли таран, и воспрял духом, увидев, что ворота начали прогибаться.

– Мы почти прорвались! – закричал Бетрим срывающимся голосом. Что-то шмякнуло по его щиту и напомнило, как близко он к смерти – его энтузиазм стих, как только пришло осознание, что даже когда они пробьются, начнётся кровавый бой за внешнюю стену, и даже он будет лишь половиной сражения. Может даже меньше, чем половиной.

Капитан Пропавший кивнул кому-то из своих, и скоро уже кучка солдат проталкивалась вдоль тарана. Люди потянули за верёвки, чтобы снова отвести молот назад. Бетрим не знал, сколько они уже этим занимаются, не знал, сколько длится битва. Казалось, что уже почти вечность. По крайней мере, здесь – в давке, с телами повсюду и бурлящей во всех смыслах кровью, – он не чувствовал холода. Здесь, в сердце штурма, ему было, пожалуй, даже слишком жарко.

Капитан приказал нескольким своим парням встать перед Бетримом, а сам занял позицию сразу позади него.

– Когда ворота падут, – крикнул капитан Пропавший, закрываясь щитом от летящего в них дерьма, – здесь будет кровавая свалка. Все будут бить мечами без всякой осмысленности. Ты держись позади нас. Дай нам защищать тебя, как мы и собирались.

Бетрим нахмурился, но кивнул. Он не привык к людям, которые хотят его защищать. Скорее привык к тем, кто пытается его пырнуть и сделать себе имя на убийстве Чёрного Шипа. Странно, как всё поменялось. Теперь куча народу готовы были подставить себя под удар только потому, что он ебёт женщину, которая тут за главную.

– ТЯНИ!

Бетрим снова прижал плечо к тарану и напрягся, когда молот обрушился очередным раскалывающим ударом. На миг ему показалось, что он увидел с другой стороны лицо Генри, заляпанное кровью и скривившееся от содрогающейся военной машины, но оно вскоре пропало за давкой солдат.

– Ещё немного! – крикнул капитан Пропавший.

Они уже почти пробились. Ворота кололись и трещали, и там, куда попадал таран, открывалась дыра. Если Пропавший был прав, то ещё пара ударов, и ворота могут свалиться с петель, позволив ворваться внутрь и начать настоящую битву, и прекратить по-дурацки утыкивать друг друга стрелами.

Молот снова оттянули назад. Давка стала плотнее. Скапливалось всё больше и больше солдат, готовых рвануть через ворота, как только их, наконец, пробьют. Бетрим едва мог пошевелиться, едва мог сказать, какая часть принадлежала ему, а какая – кому-то ещё. И уж точно он не мог понять, какой из щитов над головой принадлежит ему.

– ТЯНИ!

Толчок от удара снова сотряс Бетрима. Казалось, будто все зубы застучали в голове. Будто и глаза тоже застучали, и в кои-то веки он порадовался, что у него остался только один.

– ЕЩЁ! – крикнул Пропавший.

Бетрим оглянулся в поисках Пага, но парня нигде не было видно. В давке стало тесно, как в жопе девственницы, и он уже едва мог видеть лицо соседа. Солдаты Пропавшего, охранявшие Бетрима, были теперь ближе всех к нему. Много седеющих, много ветеранов. Все знали игру, и, когда начнётся битва, от всех пользы будет явно больше, чем от Пага. И всё равно жалко, если парень уже помер. Бетрим не был особенно сентиментальным, но Паг ему нравился. Видимо, дело было в невинности, что ли.

– ТЯНИ!

На этот раз, когда молот ударил, ворота издали мучительный стон и провалились. Балка наконец-то раскололась. Солдаты бросились вперёд, толкали ворота, наваливались своим весом, а на них давили люди позади, и створки открывались всё шире и шире.

С другой стороны их ждали копья.

21. Генри

Генри оказалась на передовой, практически в первых рядах и почти в самом центре. Не по своей воле. Люди перед ней продолжали умирать от стрел лучников, наклонявшихся за парапеты, а её всё толкали и толкали вперёд сволочи сзади. Она бы даже крикнула им прекратить, но горло уже так воспалилось от криков, что было больно дышать. Сейчас даже пробормотать слово казалось невозможным.

С последним ударом молота ворота осели, поскольку балка с другой стороны лопнула напополам. Солдаты сзади напирали, и Генри оказалась прижатой к воротам, пытаясь сделать вдох и желая, чтобы проклятые створки открылись поскорее.

Когда они, наконец, начали открываться, Генри поняла, что её толкают вперёд быстрее, чем хотелось бы. Быстрее, чем готовы были двигаться ноги. Страх и предвкушение смешались и вытеснили все мысли из головы. В её сторону из города были направлены копья, и она встревоженно вскрикнула. Впрочем, было уже поздно. Люди позади неё не останавливались, как и она сама. Одно копьё ударило в бок, запутавшись в мешковатой кольчуге, а потом другое проскользнуло под мышкой и проткнуло человека сзади.

Генри упала, падение задержало копьё, запутавшееся в кольчуге. Древко обломилось, и она прыгнула и покатилась, пока солдаты позади её не растоптали. Мир мелькал размытыми пятнами, а потом она уже сидела, скрючившись, между двумя солдатами Тигля, которые выглядели не менее удивлённо, чем она. Спустя миг стена солдат Розы врезалась в них, и Генри оказалась в жуткой кровавой свалке.

Поразительно оказаться зажатой в рядах противника. Генри вынула руку из щита и уронила меч, который ей выдали. Кинжалы всегда под рукой, и она отлично убивала вблизи. Чем ближе, тем лучше. Генри нравилось, когда кровь во время убийства омывает руки, и прямо сейчас здесь было сплошное кровавое убийство.

Было мало места – её зажало между живым солдатом и явно мёртвым, а лицо оказалось в нескольких дюймах от третьего защитника Тигля, который рычал на неё, но совершенно не мог пошевелиться в давке. Генри подняла руку над толпой и увидела, как глаза солдата расширились от страха за миг до того, как она вонзила кинжал в один из этих глаз. Солдат завопил, дико и скорбно, но не мог пошевелиться, такой плотной была давка. Генри ударила ещё раз, выбив ему другой глаз, а потом ткнула в глотку. Кровь окатила её, окрасив лицо красным, и она ударила ещё кого-то.

Генри нравилось вблизи, но здесь было совершенно иное. Ей нравилось, когда можно двигаться, пользоваться преимуществами своей скорости и роста. Здесь же она стала всего лишь очередной мишенью. Ещё одно тело в перемалывающей давке вонючей смерти. Она била кинжалом снова и снова, надеясь, что никому не удастся пробиться через труп перед ней, который теперь стал её щитом. Надеясь, что никто из её людей сзади не ударит её по ошибке. Пускай она не носила чёрного мундира Тигля, но в таких тесных помещениях различить это было практически невозможно.

Она не знала, сколько длилась эта первая стычка сражения. Копья тыкали вперёд-назад, и каждый раз, видя, как приближается наконечник, её сердце пропускало удар, и она не сомневалась, что вот-вот умрёт. Генри била кинжалами всех солдат, до которых могла дотянуться, и чувствовала, как внутри неё поднимается отчаянная паника. Она уже чувствовала такое раньше – как перехватывает горло, и поле зрения размывается, оставляя в фокусе лишь маленький тоннель.

Давка стала уменьшаться, поскольку солдаты Тигля протрубили отступление, и мёртвые тела, поддерживаемые людьми сзади, упали на пропитанную кровью землю. В мёртвую женщину у ног Генри врезалась стрела. Наконечник вонзился в шею с мясистым звуком, и всё. Ни крика. Ни вопля. Женщина уже давно была мертва. Генри понятия не имела, умерла та от её кинжалов или от чьего-то копья. На самом деле это и не имело значения – труп есть труп, и неважно, чья рука стала тому причиной.

Вокруг повсюду лежали трупы. Тела людей с обеих сторон конфликта. Солдаты Тигля отступали всё дальше и дальше под защиту внутренних ворот, держа наготове копья на тот случай, если нападающие снова бросятся в атаку.

Генри просто стояла, тяжело дыша от истощения, и чувствуя головокружение. Она была покрыта кровью. Как часто она ей покрывалась. Сложно сказать, сколько крови принадлежало ей самой – сколько-то уж наверняка. Солдаты Розы хлынули вокруг неё, толкали её, пробиваясь к внутренней стене. Летело всё больше стрел. Всё больше и больше стрел – защитники на внутренней стене градом пускали их в сторону нападающих.

Паника поглощала её, сковывала руки и ноги и выжимала свежие слёзы из глаз. В точности как в Хостграде, когда напали демоны, страх вытеснил все мысли из головы. Это уже не бой. Генри никак не контролировала, выживет она здесь или умрёт. Все они умрут. Она поняла это с внезапной определённостью, с болезненно чистой ясностью.

– ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! – Генри не знала, кто или где выкрикнул это. Оглянулась в поисках щита. Немало их лежало вокруг на земле, но ни один не был похож на её щит. Хотя теперь, подумав об этом, она не смогла вспомнить, как тот выглядел.

Солдаты окружили Генри, и она снова оказалась под пологом высоко поднятого дерева, прижатая к людям рядом с ней. Вонь пота и крови окутывала всё. В тонкие прорехи между щитами прорывались лучи света, а удары стрел стали постоянными. Звуки без ритма и рисунка. Такие отчуждённые. Резня в массовых масштабах. Имена теряются для мира даже без раздумий о том, что это может значить.

Генри посмотрела на свои руки. Правая была покрыта кровью – частично засохшей, частично всё ещё влажной и капающей. На левой руке виднелось несколько маленьких ранок, где содралась кожа, но в остальном всё было чисто. Она начала было вытирать правую руку об рубашку под кольчугой, но та тоже слишком пропиталась кровью.

– Мы – бастион для тех, кто идёт за нами, – сказал кто-то, чьего голоса она не узнала. – Бери щит и поднимай.

Кто-то толкнул её в левое плечо, и она инстинктивно развернулась и вонзила кинжал ему в спину, под доспехи.

Солдат вытаращился на неё, раскрыв рот и выпучив глаза от страха. Генри почувствовала, как горячая кровь омывает и левую руку до самого запястья. Мужик ещё немного смотрел на неё, а потом его глаза закатились, и он упал. Всего лишь ещё один труп на земле. Уже один из тысяч, решила Генри. По крайней мере, этот видел, кто его убил.

Никто не заметил, как она только что убила одного из своих. Никто из солдат этого даже не видел. Ещё одного свалила случайная стрела – вот и всё, что подумал бы кто угодно. В этом месте Генри могла убивать безнаказанно, и никто бы не заметил, и не заинтересовался, если бы она сама этого не захотела. А всё, чего она хотела, это исчезнуть.

Другой солдат перешагнул через тело человека, которого она только что убила, и полог щитов снова стал целым. То и дело падал очередной солдат, убитый непрерывным дождём стрел.

Это было почти спокойно. Безмятежно. Генри улучила минутку, чтобы оглянуться, её зрение затуманилось от слёз и страха. Шип исчез. Она его не слышала и не видела. Генри решила, что Шип уже мёртв, и потому у неё нет больше причин оставаться здесь, затерянной в давке посреди безымянных солдат, умирающих за Розу или за чистокровных ублюдков. Совершенно никаких причин.

Генри развернулась и начала пробираться через толпу солдат в сторону внешних ворот. Она всегда была маленькой и гибкой, телом едва больше, чем у девчонки, и даже в мешковатой кольчуге, тянувшей вниз, пробираться получалось неплохо.

Всё больше солдат набивалось позади стены щитов – теперь, когда ворота рухнули, целый новый отряд собирался штурмовать внешнюю стену. Они толкались и пихались, пробираясь внутрь, протискиваясь вокруг огромного каркаса тарана. Некоторые из них замечали, что Генри проталкивается им навстречу, но никто не наседал слишком сильно. Немногим хотелось спорить с Генри, даже когда она не была покрыта кровью.

Слышно было, как позади неё люди всё ещё умирали, мужчины и женщины пытались удержать рубежи, пока их товарищи не придут на помощь. Раздался гортанный крик. Вскричали дюжины голосов, воздух расколол настолько громкий и наполненный болью шум, что Генри затошнило.

Она оглянулась на толчею солдат как раз вовремя, чтобы увидеть, как второй бак кипящего масла течёт из внутренней стены, попадает на поднятые щиты и льётся на людей под ними. Её осенило, что она могла быть одной из этих бедолаг.

Теперь уже довольно много солдат выходили из сражения. Одни бегущие назад были ранены, другие тащили раненых за собой. Генри видела женщину без руки – с неровной культи капало, и она бродила по полю, поднимая стрелы. Глупо. Очень даже вряд ли ей придётся теперь стрелять из лука, с одной-то рукой.

Те, кто бежал в бой, по-прежнему толкали Генри, а их голоса казались настолько приглушёнными, что Генри их едва слышала. Идиоты. Люди спешат умереть. Да, сражение продолжалось, но главные ворота теперь стояли распахнутыми.

Генри посмотрела на свои руки. Обе были покрыты красным. Кровь даже пропитала рубашку, которая теперь выглядела грязно-коричневой. Она проковыляла пару шагов и сблеванула в ров, а потом ещё некоторое время смотрела, как плывёт блевотина. Потом с трудом поднялась и направилась к лагерю, сбросив шлем с головы и стягивая кольчугу.

22. Роза

– Стены наши, – объявила Роза, не в силах убрать с лица победную ухмылку. Ребёнок снова зашевелился, и это причиняло немалые неудобства. Чем скорее закончится битва, тем лучше, а Розе нужно было присесть.

– Мы получили точку опоры, и не более того, – ответил генерал.

Каждую минуту он махал новым флагом, и постоянно получал ответы с передовой. Сновали туда-сюда посыльные, и, меняя лошадей, приносили ему последние новости. Сейчас, когда главные ворота пробили, это стало особенно важно, поскольку отсюда было не видно, как проходит битва в центре осады.

Солдаты как можно быстрее взбирались по лестницам, но лучники на внутренней стене явно делали своё дело. Судя по последним донесениям, количество защитников Тигля, расположенных на внутренней стене, почти вдвое превышало число тех, кто защищал внешнюю.

– Я по-прежнему не уверен, что мы сможем её удержать, – прогремел генерал. Его лицо было мрачным, и он давно спрыгнул со своей лошади, позволив ей щипать траву, хотя галопом отсюда до кровавой резни было рукой подать. Сумку с флагами он держал на плече, под рукой.

Роза нахмурилась и снова посмотрела в сторону осады. Солнце уже миновало зенит и как раз начинало опускаться. Утро выдалось кровавым, и смертей случилось больше, чем Роза когда-либо видела до этого. Она даже представлять себе не хотела, каково приходится солдатам в самой гуще. Или Бетриму.

– Так много наших возвращается в лагерь, – сказала Роза, практически сама себе.

– Раненые. Те, что способны выбраться из боя, но не могут сражаться. Говорите, их много… – Генерал Верит горько усмехнулся. – Это ничто по сравнению с мёртвыми.

– Они тащат таран назад? – спросила Роза.

– Да.

– Почему?

– Потому что мы не будем сегодня брать внутреннюю стену. – Генерал сунул руку в сумку и вытащил очередной флаг, на этот раз ярко-синий, и крупнее предыдущих. Повертел его в руке, но поднимать не стал. – Мы застряли.

– Что? – Роза покачала головой. – Ворота пробиты. Стены наши. Мы побеждаем.

Генерал Верит покачал головой.

– Мы проигрываем. – Он печально посмотрел на неё. – За одно утро мы потеряли почти половину наших войск. Тысячи солдат мертвы. Тысячи, миледи. Если бы не было другой стены, мы, может, и смогли бы, пробились бы… Надо отступить.

– Нет! – Роза медленно сделала два шага вперёд и уставилась на него. – Генерал, я уже говорила, мне нужно, чтобы город пал сегодня.

Он недолго просто смотрел на неё.

– А я вам говорил, что это ебанина. Что атака ва-банк только уничтожит ваши войска. Я был прав, миледи. Взгляните туда. Хорошенько взгляните. Ваши солдаты устали, они истощены, и они умирают. Мы закрепились на внешней стене этого города. Эту точку опоры мы не сможем удерживать под напором лучников противника. Нам по-прежнему нужно пробиться ещё через одни ворота, и они толще предыдущих, если ваш пьяница прав. Мы не можем подвести таран к ним, потому что враг льёт на наши войска кипящее масло. Не знаю, видели ли вы когда-нибудь, миледи, что кипящее масло делает с человеком, но от такого даже у вас скрутило бы живот.

– Вы предлагаете полное отступление? – Роза посмотрела в сторону города. Ей казалось, что они так близки к тому, чтобы захватить его, так скоро войска потекут внутрь. Да, многие солдаты погибли, а их тела разбросаны повсюду, но ещё многие способны сражаться.

– Не постыдно отступить и переосмыслить наши варианты, миледи, – продолжал генерал Верит. – Они не смогут быстро починить эти ворота, по крайней мере настолько, что мы не сможем снова их выбить. Давайте отступим, залижем раны и обдумаем другие способы атаки.

У Розы закружилась голова, её накрыла волна тошноты, и она споткнулась. Мир потускнел, солнце на миг погасло, и показалось, что из неё вытекло всё тепло. Она открыла глаза и обнаружила, что смотрит на небо. Хлопковые облака плыли по морю. Во рту ощущался вкус меди, сверху появилось бледное лицо Люсиль, смотревшей вниз с выражением чистого ужаса.

– Где я? – сонно сказала Роза.

Где-то неподалёку прозвучал горн – громко и гулко, словно прокатился по небу. Звук скоро подхватил другой горн, а потом и ещё один, где-то далеко.

– Перед Тиглем, миледи.

Роза закатила глаза и застонала, с трудом поднимаясь на колени. Она увидела стены Тигля, по-прежнему высокие, и по ним бегали маленькие человечки, словно муравьи, рассерженные дождём. Снова прозвучали горны.

– Люсиль, почему я на земле? – под ней была короткая и сухая трава. Роза разлеглась на ней.

– Вы упали в обморок, миледи, – сказала Люсиль, помогая Розе сесть, а потом положила одну руку ей на лоб, а другую на живот.

Роза поморщилась. Она терпеть не могла показывать слабость перед человеком, командующим её армией.

– Проклятое дитя. – Роза вздохнула и попыталась встать. Даже с помощью Люсиль потребовалось немало времени и много раскачиваний. – В обморок?

– Такое не редкость, миледи. Особенно когда женщина на такой стадии переусердствует.

Роза скривилась и захотела оттолкнуть её, чтобы стоять самостоятельно.

– Наши войска отступают, – сказала Роза, щурясь на город.

– Такой я им отдал приказ. – Генерал Верит всё ещё махал голубым флагом. –Поздно меня останавливать, леди Роза. Видите, мы уже отступаем.

Роза сплюнула и бросила на него злобный взгляд. Хотелось кричать, хотелось орать на него, но было чувство, что он прав. Им не перенести таких потерь. Её атака ва-банк провалилась. Можно было себе представить, как Найлз Брекович и Алистар Д'роан злорадствуют на пиру за бокалом вина, в то время как их солдаты, которые и выиграли сражение, отдавая свои жизни, едят скудный солдатский паёк.

– Генерал, вы действовали без моих приказов, – прошипела Роза. Может, он действовал и правильно, вот только ещё это было предательство.

Генерал Верит повернулся к ней, всё ещё махая флагом. Он кивнул, и на миг показалось, что под своей густой бородой здоровяк по-настоящему сконфужен.

– Прошу прощения, миледи. Я отдал приказ, пока вы были без сознания. Я искренне полагал, что вы, если бы могли, приняли бы именно такое решение.

Роза улыбнулась. Генерал был не так глуп, как выглядел, а она, случалось, об этом забывала. Ему удалось весьма ловко выйти из темы с предательством так, что ни один из них не потерял лица.

– Думаю, мне нужно отдохнуть, генерал. Вы можете без меня организовать отход войск?

Роза опиралась на Люсиль сильнее, чем ей хотелось бы, и всё равно стоять прямо было сущей пыткой. Казалось, лодыжки вот-вот выгнутся, и она чувствовала, как качаются ноги. Другие женщины весь срок до самого рождения вынашивали ребёнка, даже ни разу не споткнувшись. Роза решила, что завидует им.

– Да, миледи. Я доставлю вам рапорт, как только получим точные данные о потерях. – Генерал низко поклонился, а потом выпрямился и уставился на город и на солдат, возвращавшихся по полю боя.

Роза последний раз взглянула на противостоящие ей стены, но смотреть на них было так неприятно, что она повернулась к лагерю. Люсиль поддерживала её на каждом шагу. Роза надеялась, что Бетрим где-то там, отступает вместе с остальными.

23. Чёрный Шип

Оказалось, что чертовски полезно таскать с собой большой двуручный топор, который лучше годится рубить дрова, чем людей, когда перед тобой на пути деревянная дверь. Они прошли первые ворота и поднялись к двери, которая вела внутрь внешней стены и к бойницам. У Бетрима за спиной было несколько дюжин солдат, и большинство – солдаты Пропавшего. Они прикрывали его своими щитами и жизнями, а Бетрим несколько раз хорошенько ударил по двери, и топор пробился.

Он почти ожидал, что как только будет пробита первая дыра, тут же вылетит стрела, но с другой стороны никто даже не пискнул. Похоже, солдаты внешней стены были слишком заняты теми, кто взбирался по лестницам, и ни капли внимания не уделяли тем, кто прорвался через ворота. Небольшой недосмотр, решил Бетрим, но уж ему-то нечего было жаловаться на удачу.

Ещё пара мощных взмахов, и стало ясно, что дыры хватит, чтобы просунуть руку и отпереть дверь – хотя сам он не собирался добровольно рисковать конечностью. Капитан Пропавший оттолкнул Бетрима с дороги и пихнул к двери одного из своих людей. Солдат не медлил, сунул руку в дыру, пошарил немного, а потом напрягся и закряхтел. С другой стороны раздался громкий удар, и дверь распахнулась.

Их по-прежнему осыпали дождём стрел. Бетрим решил, что он за этот день видел больше стрел, чем большинство стрелоделов видит за всю свою жизнь. Несколько парней Пропавшего ворвались в дверной проход, а Бетрим оттолкнулся от капитана и втиснулся в строй солдат, которые скрывались вверху, на лестнице, ведущей к бойницам на стене.

Он считал, что выглядит довольно героически, стоя во главе атаки и захватывая внешнюю стену. Такие истории обычно и превращаются в легенды, а с именем Бетрима уже было связано немало легенд. Солдаты видели, что он не просто сражается среди них, но и ведёт их на передовой. Разумеется, передовая – это всегда очень опасное место, и Бетрим знал, что уже помер бы с десяток раз, если бы за ним не присматривал Пропавший, решительно настроенный дать ему выжить.

Свет был таким тусклым, что Бетрим едва мог различить человека перед собой. Он прогромыхал по витой лестнице с большим топором в руке и с желанием сделать паузу и отдохнуть. Казалось, целая вечность потребовалась, чтобы подняться по ступенькам, и к концу все задыхались, но всё-таки они выбили другую дверь, которая вела прямо к бойницам наверху стены.

Сразу стало понятно, что бой не закончился во время их небольшой пробежки по лестнице. По всей стене перед ними Бетрим видел десятки защитников Тигля, и все пытались зарубить маленькую кучку нападающих, защищавших ближайшую лестницу. А тем временем с внутренней стены – справа и выше – их поливали дождём стрел.

Бетрим не тратил времени на расчистку прохода, а сразу бросился вперёд, за дело, и всё больше и больше солдат высыпало вслед за ним.

Первый защитник стоял спиной к Шипу – большой топор опустился между его лопаток, разрубив кольца кольчуги и хребет. Другой гад развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дюжина солдат Пропавшего набрасывается на них, и мечи рубят снова и снова. Первая линия защитников умерла, даже не поняв, что на них напали.

Бетрим зарычал и снова ударил топором. Лезвие отбили до того, как оно вырубило кусок из защитника, но оно попало в плечо, и Бетрим резко дёрнул. Бедолага споткнулся, вывалился вперёд из шеренги, и его быстро убили мечом в глаз. Бетрим глянул туда и увидел на другом конце меча капитана Пропавшего, который, как обычно, старался держаться к Шипу поближе.

Не хватало места, чтобы по-хорошему махать топором. Все стояли плечом к плечу, рыча и крича на защитников, которые изо всех сил старались отступить, но оказались запертыми между группой Бетрима и теми, кто всё ещё поднимался по лестнице.

Мужчины и женщины по обе стороны стали умирать, когда защитники, зажатые между лестницей и новыми нападавшими, поняли, что им нечего терять. Они бросились на солдат Бетрима, даже когда гады-лучники на внутренней стене поняли, что происходит, и начали пускать свои стрелы.

Бетрим услышал позади себя крики умирающих и проигнорировал их, снова и снова обрушивая свой топор, отдав заботу о щитах солдатам перед собой. В этом главная беда с битвами, в отличие от доброй драки – в битвах всегда всё зависит от людей со щитами и от людей с копьями. Бетрим предпочитал честный бой, в котором всё решалось мастерством и иногда жульничеством, а не копьём или стрелой, которых и не увидишь, пока не станет поздно. На самом деле Бетрим предпочитал вовсе не сражаться – лучше всего оставить нож в глотке гада задолго до того, как он вообще узнает о том, что будет бой.

Как бы то ни было, схватка на стене оказалась ещё кровавее и яростнее, чем у ворот, но подкрепления прибывали со стороны Бетрима, и потому они не сомневались, что победят. Он лишь надеялся, что проживёт достаточно долго, чтобы на это посмотреть.

– ВНИЗ! – прокричал Пропавший, и Бетрим почувствовал, как сильная рука на плече тянет его вниз, за первую линию его солдат.

ФРУНК!

Бетрим почувствовал удар позади, движение воздуха и услышал звуки волочащихся тел. Сразу за этим начались крики, и Бетрим оглянулся и увидел три тела, проткнутые снарядом "скорпиона" толщиной с небольшое деревце. Пару секунд он мог лишь глазеть на три трупа, нанизанных на древко, словно гигантский человеческий шашлык. Он подумал, что сволочи на внутренней стене наверняка уже заряжают следующий снаряд.

– Вставайте между ними! – крикнул Бетрим. – Не давайте уёбкам мишени!

Довольно скоро предложение стало приказом, и всем захотелось срочно его исполнить. Шеренга солдат Бетрима сурово наседала на защитников, уже не беспокоясь о свободном пространстве для взмаха мечом или топором – гораздо важнее было оказаться вне зоны прямой видимости боевых машин на внутренней стене. Никакой щит не защитит от попавшего в цель снаряда из "скорпиона".

Бетрим поскользнулся на крови и выронил топор. Вытащил из-за пояса один из маленьких кинжалов. У него ещё оставалось больше дюжины спрятанных стальных предметов – понадобился бы поистине пристальный обыск, чтобы найти их все. Благодаря росту и весу он втиснулся в шеренгу защитников и бил ножом под доспехи гадов, где только мог.

Это была битва в тесноте, полная рычащих лиц и жалких криков о помощи. Бетриму попало по рёбрам, хотя он не знал, откуда нанесён удар, и уж точно сам-то он наносил удары куда хуже.

Очередной снаряд обрушился на подкрепления, поступавшие сзади, а за ним и ещё один. Отряд Бетрима прорубался через защитников, и поверх их голов он видел новых солдат, поднимавшихся по лестницам. Бетрим решил, что им приходилось так же хреново, и до него дошло, что защитники Тигля только сейчас начали использовать "скорпионы". Солдаты чистокровных ждали, пока падут внешние ворота, ждали, когда стена начнёт кишеть врагами. Не то чтобы ловушка, но чертовски на неё похоже, и их положение становилось всё хуже. И не один Бетрим это видел. Они оказались заперты в схватке, артиллерия их расстреливала, и единственное прикрытие – товарищи защитников – быстро испарялось.

– Бля! – ругнулся Бетрим, хватаясь за руку с мечом и вонзая свой кинжал противнику в бицепс. Ему в лицо от боли и страха заорала женщина, и он присел, немного поднял женщину и бросил за край стены. Она камнем скрылась с глаз, и её крик затерялся в звуках битвы.

ФРУНК!

Очередной снаряд попал в цель, но на этот раз не позади Бетрима, а в бедолагу, влезавшего по лестнице. Снаряд угодил ему в живот, пробил насквозь и врезался в парапет, выбив немаленький кусок кладки.

– Что нам делать? – крикнул кто-то. Голос мужской, но Бетрим его не узнал. Он уже в начале боя потерял из вида всех, кого только знал. Генри и Паг пропали, главное чтоб не в могилу, и только капитан Пропавший держался поблизости.

Бетрим отбил удар меча, и клинок ушёл в сторону, в ближайшую ногу – он решил, что та нога принадлежала кому-то из его людей, но не собирался останавливаться и извиняться. Левой рукой сокрушительно врезал нападавшего по шлему, затем ударил его ножом под подбородок, а потом затряс левой рукой, пытаясь избавиться от боли. Бить человека по шлему – всегда плохая затея.

– Сэр, что нам делать? – На этот раз спрашивал капитан Пропавший. Он весь был заляпан кровью, и его глаза лихорадочно блестели в вечернем солнце.

Защитники почти кончились, и солдаты Бетрима уже встретились с теми, что штурмовали первую лестницу. Очередной снаряд попал в цель, и несколько атакующих превратились в мясо и кости, в дерьмо и кровь. Бетрим посмотрел вверх, на внутреннюю стену. С одним глазом сложно было понять, сколько до неё, но он решил, что далеко. У защитников было полно времени и боеприпасов.

– Лучники, – сказал Бетрим, сначала тихо. – Лучники. Надо бы стрелять в ответ!

По небу разнёсся звук горна, и вскоре к нему присоединился ещё один. Все солдаты поблизости, которые сейчас не сражались, на миг замерли, чтобы послушать. Бетрим наклонил голову и подождал.

ФРУНК!

Всего лишь в паре футов один из солдат Пропавшего, остановившийся послушать горн, оказался проткнутым, прибитым к каменной стене. Захлёбываясь кровью, он потянулся к Бетриму, а потом его рука опустилась, и глаза остекленели.

– Ебать, – выдохнул Бетрим, не в силах отвести взгляд от бедолаги, прибитого к стене и залившего всё своей кровью. Для "скорпионов" и града стрел они были всего лишь учебными мишенями на внешней стене.

– Это был приказ отступать? – сказал один солдат.

Бетрим посмотрел на капитана Пропавшего, и тот кивнул ему. Он не отводил взгляда от внутренней стены, явно пытаясь угадать, куда ударит следующий снаряд.

– Ага. ОТСТУПАЕМ! – закричал Бетрим изо всех своих сил. – Возвращайтесь на лестницы! ОТСТУПАЕМ!

Возглавлять сражение ему казалось не очень-то правильным, а вот об отступлениях-то Чёрному Шипу было кое-что известно, поскольку это всего лишь другое обозначение для "уёбывать нахуй".

ФРУНК!

Бетрим вздрогнул, ожидая, что снаряд попадёт прямо в него. Спустя секунду он понял, что на этот раз, видимо, его не проткнуло, и повернул голову к лестнице. Потом почувствовал острую боль в затылке и потянулся проверить, что там – вот только его руки не двигались, и навстречу мчался каменный пол.

24. Роза

Люсиль помогла ей опуститься в мягкое кресло, и Роза тут же принялась искать удобное положение. Бесплодные попытки. Хорошенько поёрзав, она, наконец, устроилась так, что было не очень неудобно. Хуже всего, что ей снова хотелось писать.

– Вам не стоит так напрягаться, – сказала Люсиль, которая что-то поднимала, убираясь в шатре. Она уже поставила бокал фруктового вина на столик, и Розе пришлось признать, что женщина чертовски полезна. – Избыток напряжения может вызвать роды прежде, чем ребёнок будет готов.

– Отлично, – вздохнув, сказала Роза. – Я вот уже готова. И если он вскоре не вылезет, то я сама его вырежу.

Люсиль засмеялась, поднимая нож с акантийского ковра. Один из ножей Бетрима. Наверное, из тех ножиков, что он так любит прятать на себе. Это была общая черта всех игроков. Любой, кто хоть раз вступал в игру, носил оружие в таких местах, где его вряд ли кто-нибудь найдёт.

– Миледи, постарайтесь не разбрасывать это, – продолжала Люсиль, положив нож на стол с картой Тигля. – Когда дети начинают ползать, они подбирают всё, и всё, что подбирают, тащат в рот.

Роза пожала плечами.

– Так они и узнают об острых предметах.

Люсиль неодобрительно посмотрела, и Роза рассмеялась.

– А за что же я тебе плачу, как не за то, чтобы ты убирала за мной, и не давала ребёнку попасть в серьёзные неприятности? Ты же в курсе, мне-то ещё королевством надо управлять!

Роза ещё немного поёрзала и потянулась к бокалу вина.

– Спасибо, Люсиль. Я действительно ценю то, что ты делаешь. – По большей части это была правда. Розе не нравилось, когда эта женщина допрашивала её или на публике приказывала ей, но такое случалось редко, и было невысокой ценой за всё остальное, что делала для неё Люсиль.

Полог шатра поднялся, и внутрь вошла Генри. Маленькая женщина покрылась засохшей кровью, её лицо и руки были тёмно-красными, а глаза выглядели мёртвыми. Редко Розе доводилось видеть её без кавалерийской шляпы, и, под всей этой кровью, на лице стали видны оставленные демонами Абсолюции шрамы, синюшные и белые, и ставшие от красного ещё отчётливее.

Генри подняла глаза и осмотрела шатёр, её взгляд скользнул мимо Люсиль и Розы, будто их тут и не было, а потом сфокусировался на серванте в задней части шатра. Не говоря ни слова, Генри направилась к нему, оставляя на коврах грязные следы.

Люсиль посмотрела на Розу с выражением, близким к панике, но Роза в ответ лишь медленно покачала головой. Не было никакой опасности, или по крайней мере Розе опасность точно не угрожала. Она не сомневалась, что Генри не испытывает к ней любви, но пока Роза носит ребёнка Бетрима, Генри безопасна, как верная собака.

Роза смотрела, как Генри остановилась у серванта, открыла дверцу и сунула руку внутрь. Достала бутылку – довольно редкого виски, если Роза не ошибалась. Потом рухнула возле серванта, втиснувшись между ним и кроваткой. Маленькая убийца притянула ноги к груди и обняла бутылку, не сделав даже ни глотка.

Долгое время Генри просто таращилась перед собой, едва моргая, крепко прижав бутылку к груди. Роза наблюдала, а Люсиль продолжила уборку, принявшись отчищать грязные отпечатки ног, оставленные Генри.

Роза наклонилась, взяла бокал со столика и подняла в сторону Генри.

– Выпьем за павших.

Генри не пошевелилась, не поднесла бутылку к губам, не перевела пустой взгляд.

– Скоро и мы там будем. – Не было в её голосе грусти. Ни гнева, ни страха. Ничего там не было. Слова с губ слетели мёртвыми.

Роза глотнула вина и поставила бокал обратно. С трудом поднялась на ноги и заковыляла к оцепеневшей женщине.

– Генри, – сказала Роза.

Она взмахом подозвала Люсиль и с её помощью опустилась на колени. Теперь Роза сидела лицом к лицу с Генри, и с близкого расстояния казалось, что та по большей части цела. Кровь принадлежала кому-то другому. Может даже нескольким людям. Выглядело это странно. Роза достаточно знала о Генри, чтобы понимать: прозвище "Красная Генри" – неспроста. Если байки не врали, она убила сотни человек, и некоторых вовсе без причины.

– Генри, – снова повторила Роза, на этот раз махая рукой перед её лицом.

Генри подняла глаза, и на миг Роза увидела в них что-то новое – смесь страха и боли. Безысходности и отчаяния. Что-то внутри перехватило, и Роза почувствовала комок в горле. Потребовалось немало сил, чтобы выговорить следующие слова.

– Генри, где мой муж?

Та покачала головой.

– Не знаю. Потеряла Шипа из вида ещё в начале. Я… не знаю.

В её глазах стояли слёзы. Роза протянула руки, взяла ладони Генри и сжала их, несмотря на пятна засохшей крови.

Было время, не так давно, когда Роза считала, что между ней и Генри дело может дойти до обмена ударами. Эта женщина, очевидно, была верна Бетриму, но явно не распространяла эту верность на Розу, несмотря на её отношения с Черным Шипом. Они несколько раз сцеплялись на словах, один раз даже поорали друг на друга, но до острых предметов дело не дошло.

Сейчас, глядя на крупные слёзы, покатившиеся по заляпанному кровью лицу, Роза вдвойне порадовалась, что дальше слов их споры не заходили. Генри, плача, не издавала ни звука, не всхлипывала и не шмыгала носом. Она почти не шевелилась, и только слёзы капали на их руки.

Спустя некоторое время Роза просто не могла больше оставаться в этом положении. Стало так неудобно, что хотелось закричать. Она отпустила руки Генри, и та немедленно снова свернулась калачиком, сжимая бутылку. Роза, опираясь на кровать, поднялась на ноги и поморщилась от боли.

– Дорогая, мне послать за Сузку?

От этих слов Генри очнулась. Её глаза, красные от слёз, снова блеснули сталью. Она яростно потрясла головой.

Роза кивнула.

– Как пожелаешь. Я понимаю. Будь здесь, сколько понадобится.

Она не могла полностью обуздать беспокойство, точившее её изнутри. Бетрим не вернулся. Возможно, он выполняет какие-то дела с войсками, или скорбит о павших товарищах. А ещё возможно, что и сам среди павших. Розе нужно было узнать больше, надо было узнать, что там произошло, и сколько солдат погибло.

– И где только Паг, когда он так нужен? – Роза направилась к пологу шатра, решив, если понадобится, лично отыскать генерала Верита, когда тот сам вошёл внутрь.

Генерал Верит склонил голову, потом выпрямился и пошёл к столу с картой. Его щёки были румяными, несмотря на прохладный воздух. Солнце уже садилось, и уже скоро единственными огнями останутся луна и костры. Так далеко на севере в это время года ночи стояли очень холодные.

– С ней всё в порядке? – спросил генерал, махнув рукой в сторону Генри.

Роза подошла к нему и тяжело оперлась об стол.

– Генри не ранена.

– А Чёрный Шип?

Роса подавила желание закричать.

– Я надеялась, что вы сможете пролить немного света на это, генерал. Я жду отчёта.

Генерал Верит покачал головой.

– Предпочитаете сначала плохие новости или ужасные?

– И та и другая, так или иначе, придут, генерал, и промедление не ослабит удара.

Его лицо выглядело вытянувшимся, иссушённым и измученным. Впервые с тех пор, как она его встретила, его плечи поникли, и казалось, будто тяжесть доспехов тянет его вниз.

– Мы потеряли почти девять тысяч человек, почти половину наших сил. По моим оценкам ещё тысячу потеряем до восхода солнца.

Роза сглотнула и порадовалась, что есть стол, на который можно опереться. Они взяли только одну стену, а потеряли уже так много. Девять тысяч. Она видела такое число в деньгах, в холодных монетах, и потому могла представить. Но в людях…

– Ещё тысяча? Раненые? – спросила Роза.

– Некоторые. Да, многие умрут от ран. Но большую часть мы потеряем из-за дезертирства.

– Что?

– Любая армия теряет солдат из-за дезертирства. Одни дезертируют со скуки, другие хотят вернуться к семьям, сеять зерно или другие семена. И любая неудача непременно увеличит число тех, кому захочется попытать счастья где-нибудь в другом месте. – Он вздохнул. – А мы потерпели большую неудачу, миледи. Я приказал командирам подразделений глаз не сводить с людей, но… – Он покачал головой. – Если человек решил уйти, то он уйдёт.

Роза потёрла виски.

– Мы всё ещё превосходим их по численности почти вдвое.

Генерал кивнул.

– Мы считаем, что они потеряли от пятисот до тысячи солдат.

– Двадцать к одному, – протянула Роза. – Во имя богов.

Генерал Верит кивнул.

– Возможно. Мы не можем себе позволить ещё одну такую атаку, миледи. Либо мы отыщем способ пробить стены, либо начинаем долгую осаду.

– Как? – спросила Роза. – Как всё пошло настолько ужасно?

– Это была ловушка, – сказала Генри, всё ещё сидевшая между шкафом и кроватью Розы.

Роза взглянула на неё и затем на генерала. Тот кивнул.

– Они хотели, чтобы мы пробили внешнюю стену. Позволили нам зайти, позволили взобраться по лестницам. – Он горько усмехнулся. – Следует отдать должное Найлзу Брековичу – он отличный командир. План великолепный. – Генерал покачал головой. – Я должен был предвидеть, что так и будет.

Роза нахмурилась.

– Не уверена, что поняла. Они дали нам пробить свои внешние и самые надёжные укрепления, и как это может быть хорошим планом? Почему это ловушка?

Генерал Верит указал на карту.

– Весь город построен как ловушка. Внутренние стены легче охранять, и их нужно захватывать в первую очередь. Внешние стены – смертельная ловушка для нападающих, до тех пор, пока на внутренних стенах остаются люди. Но нельзя оставить внешние стены, или солдаты на них будут окатывать вас градом стрел. Брекович специально оставил немного солдат на внешней стене. Хотел, чтобы мы её взяли, хотел, чтобы мы подняли туда войска. В то же время он хотел, чтобы мы пробили внешние ворота. В тот же миг он знал, что нам придётся отправить больше войск, чтобы пробиться внутрь и взять внешние стены. Если бы любая атака там была успешной, то нам пришлось бы захватить и удерживать эти стены, и в то же время пробиваться к внутренним.

Генерал ткнул в карту, где та изображала внутренние стены.

– Здесь у них были котлы с кипящим маслом и "скорпионы", из которых можно попасть по любому на внешней стене. Не говоря уже о всех лучниках и более сильных укреплениях. А на внешней стене нет укреплений против атак изнутри. Как только мы послали крупные силы, он захлопнул ловушку и по полной воспользовался внутренними стенами. Ловушка была чертовски хорошая, и мы вступили прямиком в петлю. Я завёл нас прямиком в петлю.

Роза неровно вздохнула и уставилась на карту.

– Значит, захват внешней стены означает смерть, если мы не захватим прежде внутреннюю, и мы не можем оставить солдат на внешней стене за нашими спинами. Сколько людей у них осталось?

– Может, пять тысяч. Более чем достаточно, чтобы сдержать наши десять.

– Я не вижу, генерал, – сказала Роза. – Не вижу способа победить.

– Я тоже. Вчера я предлагал полноценную осаду. Никого не впускать, никого не выпускать. Ждать, пока их запасы истощатся. Сегодня я предлагаю это снова, но уже более настойчиво. Мы не можем взять город штурмом, миледи. Он неприступный.

– Даже если мы сможем снова пробиться, то не сможем воспользоваться лестницами, чтобы взять внутренние стены, – проговорила Роза сама себе. – Нам придётся пробивать ворота.

– И говорят, там полно смертных дыр, так что мы, скорее всего, просто забьём проход телами наших мертвецов. – Генерал Верит положил обе руки на стол и покачал головой. – Отдайте приказ к осаде, миледи. Мы установим её прежде, чем ударит зима. Найдём ресурсы, чтобы поддерживать войска.

– Других ресурсов нет, – сказала Роза, печально покачав головой.

Генерал Верит покачал головой, на его лице ясно отразилось изнеможение.

Роза ударила кулаком по столу. Нож, который там оставила Люсиль, подпрыгнул и снова остановился. Спустя несколько секунд Роза кивнула. Она не видела никакого другого выхода. Придётся оставить осаду в руках генерала Верита и вернуться в Чад, побитой чистокровными ублюдками. Возможно, она могла бы получить какую-нибудь поддержку от Акантийской Гильдии, или от свободных городов Ларкоса. Скоро разойдутся слухи, что чистокровные победили в битве, и это вызовет сочувствие к ним, а может даже убедит их тайных приверженцев воспрянуть. Именно этого Роза на самом деле боялась, и поэтому ей нужно было сокрушить чистокровных. Пусть она и убила всех, кроме трёх благородных семейств, но их влияние далеко не пропало. Рана Тигля уже гнила, и страдать будут все Дикие Земли.

Полог шатра снова поднялся, и показалось лицо Пага. Он словно постарел на десяток лет, весь в пятнах засохшей крови, с перевязанной головой, и бинты полностью закрывали левый глаз. Одежда порвалась в одних местах и перепачкалась в других, а правая рука висела на повязке.

– Миледи, – Паг изобразил неловкий болезненный поклон.

– Где мой муж? – спросила Роза, не успев успокоиться.

– Я не знаю, миледи. Мы разделились, когда были пробиты ворота. Думаю, с ним оставался капитан Пропавший с остальными телохранителями. Миледи, здесь посланец, который хочет вас видеть. Из города. При нём шкатулка.

– Впусти его, – сказала Роза.

Она выпрямила спину и напустила на лицо королевский вид. Генерал Верит встал рядом с пологом шатра, а Паг выскользнул наружу, чтобы привести посланника. В последний миг Роза шагнула в сторону, чтобы оказаться между входом и Генри. Маленькая женщина всё ещё сидела в углу, оцепенев. Не нужно было, чтобы люди видели её такой.

Паг впустил посланника, и генерал Верит остановил молодого человека, чтобы тот не зашёл слишком далеко. В руках он держал небольшую деревянную шкатулку с витиеватыми украшениями, размером, может, пол фута на пол фута. Несомненно, отлично сделанная вещь. У человека были короткие чёрные волосы и тоненькие усики. С виду – ни капли чистой крови. Найлз Брекович, очевидно, не собирался рисковать, посылая на переговоры с ней одного из чистокровных.

Не говоря ни слова, генерал взял у человека шкатулку, приоткрыл крышку и заглянул внутрь. Замешательство на его лице сменилось холодной яростью, и он закрыл крышку, поставил шкатулку на стол и положил руку на плечо молодому человеку. Жест получился не нежный, и человек выглядел так, будто готов уже был обосраться прямо здесь и сейчас.

– Мне… эээ. Мне велено доставить это, и ещё сообщение непосредственно… – Он на миг закрыл глаза с таким видом, будто вот-вот заплачет. – Непосредственно шлюхе.

Услышав это, Роза выгнула бровь. Очевидно, чистокровным плевать было на жизнь этого бедолаги. Она взяла шкатулку со стола и откинула крышку.

Внутри шкатулки лежала рука. Левая рука, отрубленная чуть выше запястья. У руки было три пальца – мизинец, указательный и большой. Средний палец был отрезан по первому суставу, от него остался один обрубок. Раны давно зажили – много лет, а то и десятилетий назад. Рука, покрытая шрамами, мозолями и грязью, лежала на подстилке из зелёного шёлка. Из отрезанного конца натекла кровь, но уже застыла.

– Что там? – спросила Генри. Маленькая женщина не двинулась, но теперь умоляюще смотрела на Розу покрасневшими от слёз глазами.

Роза захлопнула крышку и швырнула шкатулку на стол.

– Это левая рука моего мужа.

Генри ничего не сказала, но повесила голову.

– Скажи, молодой человек, – сказала Роза, приближаясь к нему. – Какое сообщение ты должен доставить шлюхе?

Тот заметно задрожал, поскольку генерал Верит всё сильнее и сильнее сжимал его плечо.

– Ох. Он… э-э-э, лорд Брекович сказал, что каждый день, пока ваша армия здесь, он… уф… будет посылать вам очередную часть вашего мужа.

День 4. Предательство

25. Чёрный Шип

Чувство было такое, как после ночи беспробудного пьянства – Бетрим давно знал, что в таких случаях у него всё болит, почти как будто его везде били. По таким признакам он и узнавал это чувство. Даже не открыв глаз, он знал, что сейчас глубокая ночь, и это так же объясняло дыру в памяти. Больше всего хотелось не открывать глаз и провалиться обратно в забытье. Ведь ему было отлично известно, что лучший способ победить похмелье – это переспать его.

Довольно скоро он почувствовал давление. Ничто не поднимет мужчину лучше, чем нужда пописать. Конечно, Бетриму уже случалось обоссаться, но теперь его называли кем-то вроде лорда, важным и уважаемым, и нельзя было, чтобы видели, как он обоссался в пьяном угаре. К тому же во рту у него было словно насрано, и это необходимо было исправить.

Бетрим протянул руку, чтобы почесать обожжённое лицо. Удивительно, что он едва мог почувствовать прикосновение к искорёженной, расплавленной коже, но она всё равно постоянно зудела. Хотелось почесать, но вместо этого он просто ткнул в лицо больной рукой. Его пронзила поистине ужасная боль. Скорее даже ослепляющая му́ка, а Бетрим и так был уже наполовину слепой. Он застонал и с трудом открыл глаз.

Сверху тёмный каменный потолок. Бетрим попытался понять, где он может находиться. Последнее, что он помнил, это битву, а его армия стояла лагерем перед городскими стенами. Он вроде как должен быть в какой-нибудь палатке, а их обычно не делают из камня.

С чем-то вроде мрачного предчувствия Бетрим положил голову набок и увидел между собой и дальней стеной крепкую на вид железную решётку. Он отлично знал, как выглядит тюрьма, и нетрудно было понять, что сейчас он в ней. Он снова застонал и попробовал сесть.

– Блядь. – Губы казались тугими и медленными, но это было ничто по сравнению со жгучей болью в левой руке.

– Вижу, проснулся, наконец.

Бетрим, прищурившись, всмотрелся в темноту. Там, за решёткой, определённо кто-то сидел. Пара человек, силуэты в тусклом свете, и больше ничего. Но голоса знакомые, и Бетрим пытался вспомнить, откуда их знает. Попробовал покачать головой, прояснить мысли, но это лишь вызвало новую боль и волну тошноты, и всё стало ещё немного хуже.

– Просыпайся, Шип.

Бетрим шмыгнул носом и попытался сплюнуть, вот только рот у него был суше, чем прожаренный солнцем песок.

– Пропавший? Эт ты? – прохрипел он. Его всегда удивляло, как человек может одновременно помирать от жажды и хотеть отлить.

– Ага, – сказал Пропавший откуда-то из сумрака за решёткой. – Извини за всё это.

Бетрим кивнул.

– Тебе бы поглядеть на руку.

По правде говоря, Бетрим специально не смотрел на свою руку. Болело так, будто он схватился за солнце, и он отлично знал это чувство. Видимо, эти гады отрезали очередной палец, а их у него и так осталось жуть как мало. И всё равно, рано или поздно посмотреть придётся, и не было никакого смысла оттягивать и дальше.

Бетрим поднял перед собой левую руку. Вот только там не было кисти. Где когда-то было запястье, рука теперь заканчивалась окровавленным забинтованным обрубком. Бетрим несколько секунд смотрел на него, сдерживая желание поморщиться от боли, сдерживая желание потыкать окровавленный обрубок. Сдерживая желание кричать и яриться, сдерживая желание блевануть от отвращения. Его и раньше калечили, и не раз. Два пальца на левой руке, два пальца на левой ноге, левый глаз выдернули из головы и раздавили на улицах Сарта, а левая сторона лица была обожжена и покрыта кучей шрамов. Видимо, всё случалось с его левой стороной, и, наверное, в этом был какой-то смысл. Но отчего-то конкретно это увечье казалось хуже, чем все остальные. Тут не просто палец-другой – пропала целая кисть.

Больше никогда не взмахнуть большим топором обеими руками. Никогда не взять две кружки пива разом, одну на сейчас и вторую на потом. Не подержаться одновременно за обе сиськи Розы. Столько всего ему больше не сделать никогда. Столько ощущений потеряно. Видимо, он воспринимал эти ощущения как должное.

Несколько секунд спустя Бетрим отвёл взгляд, перекатился на колени и поднялся на ноги.

– Пожалуй, сделал мне одолжение, – сказал он, осматривая свою маленькую камеру с сырыми стенами, покрытыми мхом. – Всё равно с тремя пальцами от неё мало было толку. Пожалуй, смогу терь воткнуть туда чё-нить другое. Как-то знавал я парня с одной рукой. Его звали Рольф Крюкорук.

– Я его помню, – сказал Пропавший.

– У него крюк был вместо руки, – продолжал Бетрим. Он нашёл то, что искал, и сделал пару нетвёрдых шагов в сторону ведра в углу камеры. – Удивительнее всего, как он выпотрошил этим крюком одного крысёныша из тех, что водятся на равнинах. Никогда не видал, чтоб человек делал чё-нить так быстро. Само собой, потом он натянул шкурку на другую руку и игрался ей, словно какой-то куклой. Странный уёбок был этот Рольф. – Бетрим покачал головой и принялся вытаскивать одной рукой свой член из штанов.

– Слушай, Шип, – начал Пропавший. – Я только хотел сказать…

Бетрим заглушил слова предателя равномерным журчанием струи по металлическому ведру.

– Чё там, Пропавший? – крикнул он. – Я тя не слышу.

– Я никогда не хотел…

Бетрим поднажал. Ссать так было не очень удобно, и он пролил немного на свои сапоги, но звук неплохо заглушал голос Пропавшего.

В конце концов Бетрим иссяк, шумно выдохнул, несколько раз встряхнул член и убрал обратно в штаны. Стоя спиной к Пропавшему, он морщился от пронзительной боли в левой руке и ругался оттого, что ему казалось, будто он почти чувствует пальцы на ней. Прежде чем повернуться к капитану, он напустил на лицо бесстрастную маску.

– Так значит, выходит, ты блядский предатель? – сказал Бетрим, подходя к решётке и хватая прут правой рукой. По крайней мере, на ней у него ещё оставались пальцы. Немного подёргал прут, но тот держался крепко. Наверняка и остальные такие же, и дверь тоже крепкая. Видимо, у него маловато шансов выбраться из этого дерьмового положения.

Теперь он лучше видел Пропавшего. Ублюдок сидел на деревянном стуле за деревянным столом, на котором стояла пара кружек и разложенная колода карт. Ещё один солдат, которого Бетрим не узнал, сидел по другую сторону стола.

Пропавший покачал головой.

– Я не предатель, Шип. Я никогда на тебя и не работал. Лорд Брекович нанял меня и мой отряд где-то шесть месяцев назад. Сказал присоединиться к твоим и ждать подходящего момента.

– Подходящего момента, чтобы врезать мне по башке и отрубить нахуй руку? – фыркнул Бетрим. Потрогал правой рукой затылок и понял, что тот чертовски болит, как и всё остальное.

– На самом деле такого плана не было, – Пропавший вздохнул, взял кружку, наклонился вперёд и протянул её между прутьями. Бетрим взял её и разом осушил. Вряд ли они стали бы его травить, раз уж он целиком и полностью в их распоряжении. – Просто выпала хорошая возможность. На самом деле, Шип, я тебя уважаю. За всё, что ты делал, когда вот так вышел из игры и сам добился такого. Есть на кого равняться. Но… ну, лорд Брекович платит больше, чем вы с Розой. Намного больше.

– Вот как? А здесь ты ждёшь, что я предложу те больше? Перебью ставку чистокровного уёбка? Ну, может и перебью, если, блядь, вытащишь меня отсюда.

Пропавший рассмеялся и покачал головой.

– Даже если б ты и отпустил меня, то твоя жена вряд ли.

Бетрим кивнул.

– Эт точно, приятель. Она б те скормила твои пальцы на глазах у всего честного народа. Ну, попытаться-то стоило, а? Скока времени я был в отключке? – Он посмотрел вверх и вниз, влево и вправо, изучая прутья. Если за ним больше никто не придёт, может, удастся схватить меч Пропавшего, когда Бетрима будут вытаскивать из камеры. Конечно, даже освободившись, он по-прежнему останется запертым посреди Тигля без возможности выбраться из проклятого города.

– Полдня, – ответил, поморщившись, Пропавший. – Прости за удар по голове.

– Да ты чё? А за руку? – Бетрим ухмыльнулся и помахал окровавленным обрубком. – Тоже прощения попросишь? – Он рассмеялся, и этот скрежещущий звук эхом разнёсся между каменными стенами его маленькой камеры.

Пропавший мрачно кивнул.

– Вообще-то да.

Бетрим фыркнул.

– Они хоть нормально всё заделали? – Он не собирался снимать повязку и проверять. – Рану-то правильно закрыли?

Пропавший снова кивнул.

– Лорду Брековичу ты нужен живым. Он хочет, чтобы ты увидел, что случится.

– Ага, – Бетрим сдерживал накатившую волну тошноты и победил. – И чё же случится?

На этот раз Пропавший покачал головой.

– Если испорчу сюрприз, то он наверняка прибьёт меня. Скоро придёт за тобой. Ночь недавно наступила, и уже почти пора.

Бетриму не нравилось, насколько расплывчато говорил Пропавший, но он чувствовал, что, сколько ни клянчи, язык этого ублюдка не развяжется. Иногда ничего не остаётся, кроме как сидеть и ждать того, что случится. Он понимал, что уже мёртв – не было шанса, что чистокровные отпустят его, – оставалось только выжидать, и попробовать забрать с собой одного из них.

Пропавший не ошибся: довольно скоро дверь в темницу открылась и внутрь вошли ещё двое, одного из которых Бетрим узнал. Здоровенный, широкоплечий, с секирой на спине. По бокам его волосы были побриты, а посередине заплетены в косу, которая спускалась довольно далеко по спине. Бетрим однажды встречал этого мужика – перед тем, как самого его схватили, и он ожидал казни в Тигле. Вроде как звали его Торивал.

Взгляд у Торивала был ненормальный, с капелькой безумия. Бетрим видел подобное раньше. Таким людям нравится причинять другим боль не меньше, чем убивать. И, работая на Найлза Брековича, он получил возможность предаваться своему хобби, не нарушая законы.

– Вывести его, – приказал Торивал, и Пропавший быстро принялся за дело.

Бетрим хрипло рассмеялся.

– Побитый пёс остаётся побитым, даже если ему швырнули за это пару монет.

Пропавший ничего не сказал, вставляя ключ в дверь и открывая решётку. Вошёл Торивал и встал перед Бетримом – он был на пару дюймов ниже и чуть шире, но у гада было две руки, и это давало ему значительное преимущество. А ещё у него имелась поддержка, а вот Бетрим остался совершенно один.

– Пошли, – проворчал Торивал, и Бетрим не видел причин противиться. Сопротивление принесло бы ему только побои, а от этого никому не стало бы легче.

– Помнится, вы оба били меня исподтишка, – сказал Бетрим, ковыляя через двери своей темницы в холодную ночь, и содрогнулся. – Не знаю, верно ли я помню, но вроде как Пропавший бьёт сильнее. – Он оглянулся через плечо и ухмыльнулся Торивалу. – Может, ты просто сдерживался, а?

Торивал толкнул Бетрима, и тот споткнулся, но всё же устоял на ногах. От холодного воздуха забинтованный обрубок стал болеть немного меньше, а ещё выветрились из головы остатки головокружения, которое нередко сопутствует сильному удару по затылку. К несчастью, картина перед глазами открывалась совсем не успокаивающая.

Тюрьма, видимо, располагалась возле самого края зданий Тигля, прямо перед площадкой в добрых пятьдесят футов, на которой не было ничего, кроме короткой травы и места для смерти. Там горело множество факелов, от которых ночь казалась ещё мрачнее. Но хуже всего было количество лошадей, бродивших между зданиями и внутренней стеной. Бетрим даже чисел таких не знал, но с первого взгляда мог понять, когда чего-то много, а лошадей здесь было намного больше, чем просто много.

От очередного толчка в спину Бетрим снова споткнулся. Торивал толкал его прямо в сторону лошадей, и только теперь Бетрим увидел всадников. На каждого зверя приходилось по мужчине или женщине в кожаных или кольчужных доспехах, и каждый из них явно готов был убивать, словно не получил ещё своей доли за день.

Вскоре они оказались среди лошадей и всадников. Торивал держал Бетрима сзади за ворот, чтобы тот наверняка не скрылся в этой толчее. Бетрим закрывал телом левую руку – меньше всего ему хотелось закричать от боли из-за случайного удара.

Пока они шли, все вокруг бросали на него сердитые взгляды. Что и неудивительно, ведь он был главой войска, стоявшего лагерем за стенами их города. Наверное, они считали его в ответе за каждую смерть. Многие из них уже потеряли друзей или семью. Некоторые топали ногами, когда он проходил мимо, кричали и старались заставить его вздрогнуть. Другие плевали в него, и часть плевков достигала цели. Бетрим не обращал на них внимания. Не было смысла злиться из-за лёгкого оскорбления, когда, скорее всего, он умрёт через пару часов.

Потребовалось много времени, чтобы пройти пятьдесят футов до внутренней стены. Надо было пробраться через толчею лошадей и всадников, и не раз они останавливались, чтобы какой-нибудь крепкий воин Тигля встал перед Бетримом и попробовал запугать его сердитым взглядом или злобными оскорблениями. И не раз Бетрим сдерживал желание так врезать кому-нибудь головой, чтобы оба остались валяться в крови.

Его провели через войска до внутренней стены, а кони и всадники двигались за ними следом. Бетрим понял, что таращится на открытые ворота и поднятые решётки. Принимая во внимание сбор кавалерии, он уже начинал сильно нервничать.

Торивал почти не дал ему времени посмотреть на гигантскую стену, толкнув его вперёд, под дыры-убийцы. Бетрим взглянул на них и поморщился. Возможно, и неплохо, что неудачный штурм не добрался досюда – здесь бы его люди умирали сотнями, забивая проход своими телами.

Когда они вышли из-под укрытия внутренней стены и пошли к внешней, донёсся странный запах. Бетрим знал, что это запах горелой, палёной плоти. Жуткая вонь, которая пятнала и землю и сам воздух вокруг, и понадобится немало дождей, чтобы смыть её. Трупы исчезли – их, несомненно, утащили и свалили за городом, но земля осталась запятнанной красным от пролитой крови такого большого количества людей. Бетрим принюхался, продолжая молчать. Хотелось сплюнуть, как он часто делал перед лицом чего-то неприятного, но он не стал бы так оскорблять тех, кто умер за Розу. И за него тоже, если подумать.

Внешние ворота висели сломанные, и никто их не чинил. Тарана нигде не было видно, и Бетрим раздумывал, уничтожили его защитники, или утащили нападавшие.

Торивал провёл их к дверному проёму на внешнюю стену. На двери зияла большая дыра, и Бетрим ухмыльнулся, отлично зная, как жутко от этого выглядит.

– Видать, не нужен ключ, когда есть топор, – прохрипел он.

Торивал лишь ухмыльнулся.

– Дни, когда ты мог махать топором, позади, Чёрный Шип. Вверх. Пошёл.

Один из солдат Торивала, вежливый человек с незапоминающимся лицом, направился вверх по лестнице в дверь, и очередной толчок убедил Бетрима, что дальше его очередь. Он заковылял, радуясь, что ему отрубили руку, а не ногу. Он до сих пор не понимал, зачем ему оттяпали кисть – может, просто чтобы показать, какая у них над ним власть, или оттого, что это у него была самая приметная часть тела, после покрытого шрамами лица. В любом случае, значения это не имело – руки нет, и её уж точно не вернуть.

Бетрим подумал, не попробовать ли схватить меч. У него по-прежнему оставалась ещё одна рука, и если бы удалось взяться ею за рукоять меча, то он мог бы прихватить с собою парочку ублюдков. Хотя, если подумать, это довольно глупый способ помереть. Чёрный Шип не из тех, кого убьёт пара неизвестных солдат. Он пыхтел и сопел, в который раз за несколько дней поняв, насколько сильно ненавидит лестницы.

Говорили, что стена высотой в добрую сотню футов, и, добравшись до верха, вполне можно было в это поверить. Он раскраснелся и задыхался, а окровавленный обрубок пульсировал от боли. Хотелось передохнуть минутку на верху, отдышаться, или отпустить парочку ругательств, но Торивал безжалостно толкнул его вперёд. И сразу стало ясно, почему.

Наверху стояло сборище чистокровных рож, глядевших в сторону лагеря осаждавших их солдат. Бетрим уже видел эти рожи раз или два, но даже тех, кого прежде не встречал, узнать было просто. По правде говоря, они были красавчиками, чистокровные-то, с сильными чертами лица, светлыми глазами и тягой к модной одежде. Все, кроме Найлза Брековича. Лорд семьи Брековичей стоял в доспехах, которые подошли бы любому пехотинцу, и его рука лежала на рукояти меча, висевшего на боку. Ножны потёртые, отметил Бетрим, чистые и ухоженные, но с несколькими царапинами и явно повидали переделок.

Пускай Бетрим и не признал бы этого ни перед кем, особенно перед Розой, но он питал немалое уважение к Найлзу Брековичу. Пусть тот и был чистокровной сволочью, но ещё – известным во всём мире тактиком и, пожалуй, единственным чистокровным лордом за последние четыре поколения, кто не боялся слегка замарать руки. Конечно, ещё он был смертоносным злобным гадом, но с другой стороны, у Бетрима и некоторые ближайшие друзья подходили под это описание.

Вот почему Бетрим терпеть не мог чистокровных – они считали себя лучше всех в Диких Землях. Кичились своей роскошью, в то время как люди вроде Бетрима играли в игру, жили и умирали в ней, только чтобы чистокровные могли сказать, что их ручки не запачканы дерьмом, как у тех, кого они нанимали обделывать свои грязные делишки.

Да, Бетрим признавался, по крайней мере сам себе, что в какой-то мере уважал Найлза Брековича. А ещё он признавал, что в какой-то мере уважал Виллема Йогарена, хоть это и не помешало ему выманить Молота из города и утыкать стрелами.

Всё ещё держа руку на вороте Бетрима, Торивал толкал его вперёд на встречу с последними чистокровными. Мало кто ещё в истории Диких Земель был в ответе за убийство такого количества этих гадов. Бетрим полагал, что заслужил личную встречу с теми, кого оставил в живых.

Здесь, наверху, было много крови. Видимо, одно дело избавиться от трупов, но Тиглю не хватило рабочих рук, чтобы отмыть стены. Поэтому идти было опасно, и воняло, как на скотобойне.

Бетрим глянул в сторону лагеря. Столько факелов и костров, что и не сосчитать, хотя и явно намного меньше, чем прошлой ночью. Он всё думал, скольких они потеряли. И достаточно ли осталось, чтобы пережить бурю дерьма, которая, видимо, надвигалась.

Бетрима рывком остановила рука, всё ещё державшая его за ворот. Он ругнулся, поскольку отрубленная кисть снова запульсировала. От подъёма он весь вспотел и задыхался, и жалел, что выглядит не очень-то угрожающе перед собранием смотревших на него чистокровных.

Опустилась долгая тишина – все смотрели друг на друга. Бетрим узнал немигающее лицо Найлза Брековича, и знал, что высокий человек со шрамом на губе –Алистар Д'роан. Третий человек, стоявший за ними, скорее всего, был Танитом Фанклином, но у них никогда не было точных сведений о том, как выглядит этот затворник. Коротышка, явно чистокровный, но пухлый и с испуганными глазами. Видимо, потребовалась полновесная война, чтобы вытряхнуть ублюдка из его убежища.

– Я б поклонился, – сказал Бетрим, – да вот тока не признаю вашей власти.

– Это легко исправить, – сказал Д'роан и кивнул.

Торивал пнул Бетрима сзади, заставив упасть на колени перед теми, кто считал себя его господами.

Бетрим пожал плечами. Его бесило стоять перед ними на коленях, и бесило, что за спиной только жалкий вооружённый головорез, но он не собирался это показывать. Они могли забрать его руку и угрожать ему смертью, но он не покажет им ничего, кроме презрения и спокойного равнодушия.

– Чёрный Шип, твоё восстание окончено, – донеслось от Д'роана. Он стоял так горделиво, с таким победным выражением лица, словно уже выиграл войну. При этом всего-то и делал, что стоял с королевским видом возле Брековича. Судя по донесениям, Д'роан и сам был отличным военным командиром, но куда лучше ему удавалось управлять людьми.

Бетрим уставился на Д'роана единственным глазом. Он всегда понимал, что с одним глазом взгляд выходит сильнее, и нынче люди от его взглядов быстро отворачивались.

– Джеззет Вель'юрн была мне другом, – сказал Бетрим, не отводя взгляда от Алистара Д'роана.

Улыбка сошла с лица Д'роана, и на миг он явно занервничал, пока не вспомнил, что окружён людьми, которые его защитят, а Бетрим стоит перед ним на коленях, и одна его рука оканчивается кровавым обрубком. Пускай этот ублюдок и не был в ответе за смерть Джез, но уж точно хреново с ней обходился, когда держал её в цепях.

Найлз Брекович отвернулся в сторону армии, стоявшей лагерем за его воротами. Он по-прежнему не сказал ни слова, и, кажется, даже ни разу не моргнул. Андерс точно был прав насчёт жутких глаз своего отца.

– Надо просто убить его, – прошипел Д'роан под защитой Найлза Брековича и полудюжины солдат. Пускай этот гад и знал, как командовать людьми, и даже выиграл пару битв в своё время, но он не был воином. Бетрим не сомневался, что даже с одной рукой и без оружия смог бы победить чистокровного лорда.

– А он прав, – проскрежетал Бетрим, раздумывая, вернёт ли Торивал его на колени, если он попытается встать.

– Пока нет. – Слетели первые слова Найлза Брековича, сказанные тихим голосом.

– Он опасен! – настаивал Д'роан.

– Нет. Мёртвый он сейчас намного опаснее, чем живой.

Теперь Бетрим понял. Брекович боялся превращать его в жертву. Чёрный Шип – это лицо и имя, которое знают все Дикие Земли. Если его убить, это сплотит людей и доведёт армию до безумства. Намного безопаснее держать его живым, а потом убить, когда всё будет кончено.

Д'роан взглянул на Бетрима. Бетрим улыбнулся Д'роану.

Танит Фанклин стоял молча позади всех, не говоря ни слова. Бетрим раздумывал, этот человек с семьёй – гости в Тигле или пленники? Чистокровные друг дружку не очень-то жаловали, а Фанклин казался в лучшем случае робким и слабым.

– Чёрный Шип, ты оказал нам в каком-то роде услугу, – сказал Найлз Брекович, не отводя взгляда от факелов и костров вдали. – Чистокровные семейства давно заключили соглашение. Мы ссоримся из-за прав на землю, сражаемся армия на армию, или выставляем чемпионов, если нужно, но ещё все мы поклялись защищать друг друга. Поскольку если одного из нас окончательно уничтожат, то это было бы не только неслыханно, но ещё и побудило бы остальных действовать сообща.

Бетрим сомневался, что правильно понимает значение слова "побудило", но догадывался, куда Брекович клонит. Из девяти чистокровных семейств благодаря Розе и Чёрному Шипу остались только три. Если они не сдохнут в этом городе, то оставшимся чистокровным достанется втрое больше территории, чем прежде.

– Грегор Х'ост собирался это изменить, – сказал Д'роан, осмелившись, наконец, выйти из-за охранников и встать возле Брековича у парапета. – Он хотел собрать армию, способную бросить вызов всем нам.

– И он собрал такую армию, – возразил Брекович. – К счастью для нас, ему не выпало возможности ей воспользоваться.

– Твоих рук дело, как я понимаю, – ухмыльнулся Д'роан, взглянув на обрубок левой руки Бетрима.

– Ага, приложил руку, – сказал Бетрим.

– По всем сообщениям Грегора нашли прибитым к его обеденному столу его же столовым прибором. – Дико, уродливо загоготал Д'роан. – Как раз таким ты знаменит.

Бетрим хотел было поспорить, хотел сказать, что никого не пытал в своей жизни, и что Грегора Х'оста убил арбитр Инквизиции. Впрочем, только напрасно сотрясал бы воздух. Он многие годы пытался убедить всех, что невиновен в смерти Х'оста, но люди всё равно вешали это на него.

– Похоже, большая часть той армии стоит щас лагерем прям у твоих ворот, – прохрипел Бетрим. – Видать, я тока задержал её приход к твоим дверям.

Найлз Брекович повернул голову и уставился на Бетрима выпученными глазами.

– Задержка – это всё, что мне было нужно. – Некоторые улыбнулись бы в предвкушении явной победы, но только не Найлз Брекович. Эмоций на его лице было столько, что с тем же успехом оно могло быть вырезано из камня.

– А ещё, Чёрный Шип, ты полностью уничтожил всё наше соперничество, – продолжал Д'роан. – Шесть семейств сгинули. Х'осты, Йогарены, Ферины, Тёрны, Уай'лендеры и Кайрны. Все мертвы. И все их земли предстоит забрать.

– Ага, – кивнул Бетрим. – Я знаю. Мы и забрали их земли. Даже если вы нас всех перебьёте, вряд ли народ просто примет вас обратно.

– Они примут любого, кто махнёт мечом у них над головами, – прошипел Найлз Брекович. – Народ это всего лишь кроткие рабы с иллюзией свободы. Посмотрим, Чёрный Шип, как далеко зайдёт поддержка людей, когда я покажу им твою голову.

Бетрима уже достало стоять на коленях перед парой чистокровных придурков. Он, закряхтев, с трудом поднялся на ноги, и немало порадовался, что Торивал на этот раз не вернул его обратно.

– Всё, чё ты тут наговорил, случится, тока если ты выберешься живым, а этого не будет. Ну, схватил ты меня, и чё? Убей меня, или оставь в живых – и так и так Роза возьмёт эти стены. Ей похрен, что ты тут меня держишь.

Д'роан рассмеялся.

– Шип, ты болван.

Брекович кивнул Торивалу, и чокнутый ублюдок толкнул Бетрима к парапету, указав на стоявшую снаружи лагерем армию.

– Чёрный Шип, я привёл тебя сюда не для того, чтобы обмениваться колкостями, и не для того, чтобы угрожать тебе, – холодно сказал Брекович. – Я привёл тебя сюда посмотреть, как умирает твоя шлюха.

Бетрим ощетинился, но вырываться из лап Торивала было бесполезно, и он знал, что тот изобьёт его в мясо по малейшему поводу.

– Думаешь, та кавалерия внизу справится? – Бетрим натужно усмехнулся треснутыми губами. – Нас всё равно больше. У нас есть укрепления…

– Чёрный Шип, что у вас есть, так это предатель в ваших рядах.

26. Андерс

Ночь была темна, Андерс радостно пьянствовал, а лагерь бурлил от криков солдат, пивших за павших. Ничто так не приводит людей в настроение приподняться с колен, как разгромное поражение. Конечно, настроение было чуть менее крикливым и чуть более мрачным, чем хотелось бы, но, тем не менее, выпивка текла рекой.

Следовало признать, решил Андерс, есть и светлая сторона в потере почти половины армии – теперь осталось намного больше пива, чем необходимо на поддержку солдат. Он уже радостно пил четвёртую кружку за ночь, и жалел, что она ещё не восьмая. Убийства вызывают жажду, и, хотя сам Андерс не принимал участия в битве, но от наблюдения за резнёй пить ему хотелось изрядно. Он сильно переживал за жизнь босса. К этому времени все считали, что отец Андерса захватил Чёрного Шипа, а Андерс всегда находил, что роскошный тост это отличный способ перестать волноваться о том, что старого друга порубили на куски.

В такие времена Андерс скучал по Бену. Бен Шесть Городов никогда не отказывался хорошенько попьянствовать ночь напролёт, когда бы ни подвернулась под руку выпивка. На самом деле он иногда по выпитому догонял даже Андерса, хотя для бедняги Бена это никогда не заканчивалось хорошо. Впрочем, сейчас не время было ворошить прошлое – Бен окончательно умер, повешенный на стенах Рейнгарда, и сейчас гниёт. Печальный финал для одного из самых громких имён в Диких Землях.

Когда Андерс бывал с собой ещё честнее, он скучал по Рилли, хотя и старался, чтобы такое случалось как можно реже. С мелкой брюзжалкой было здорово вместе напиваться, и в обнажённых проказах, нередко следовавших за пьянкой, она вела себя особенно дико – а Андерс всегда питал слабость к таким сильным женщинам. К несчастью, Рилли родилась морячкой в роду моряков, и Роза отправила её с флотом на помощь Элайне Блэк и другим пиратам. Для Рилли это была хорошая возможность – свой корабль с командой – но так же это означало, что ещё одного друга Андерс может никогда больше не увидеть, и в своей эгоистичности он хотел, чтобы она никогда не уходила.

Андерс понял главную проблему пьянок с солдатами – они не питали настоящего уважения ни к нему, ни к его многочисленным достижениям. Пусть Андерс неплохо владел мечом, но он никогда не принимал участия в настоящей битве, и не горел таким желанием. Большинство солдат считало его трусливым – и, по правде говоря, в этом они не ошибались – и неопытным – а вот здесь они были совершенно неправы.

Андерс стоял плечом к плечу с Чёрным Шипом и Генри против небольшой армии демонов, и по меньшей мере одного из них убил лично. К несчастью в это достижение большинство солдат обычно не верило, поскольку идея о демоне, завладевшем человеком, несколько за пределами понимания обычных людей. Поэтому они часто называли его брехуном, и в их компании быстро становилось неуютно.

Так что Андерс переходил от костра к костру, от группы к группе, стараясь не слишком засиживаться. Побочным эффектом этого стало постоянное движение, в то время как ему-то хотелось рухнуть у очередного костра и так напиться, чтобы он не мог вспомнить своего происхождения.

Иногда коварная часть разума, которой нравилось дразнить его, отмечала, что на самом деле он постоянно убегает, и никогда не сможет убежать так далеко, чтобы навсегда избавиться от преследующего чувства вины. В конце концов, он же здесь, в сердце своего фамильного дома, и готов обрушить его стены и увидеть, что останется от его семьи, отданной на суд Диких Земель. И всё это потому, что он случайно убил свою младшую сестру. Да, а ещё он убил сына Алистара Д'роана, и радовался смерти этого мелкого говнюка, но никогда не хотел, чтобы в это оказалась замешана сестра. И если бы не её смерть, он всё ещё мог быть Брековичем. Сидел бы там с оставшимися чистокровными и смотрел сверху вниз на военный лагерь.

Андерс прервал мрачное течение бессвязного разума и подумал, не пора ли осмотреться и направиться к шатру босса, но поскольку Чёрный Шип пропал, то ясно было, что приём Розы будет холодным, а то и ледяным, если не острым.

Ему пришло в голову, что нынче он знает не очень-то много людей. Круг друзей стремительно сокращался.

Взгляд Андерса зацепился за знакомое лицо. Сузку привалился к бревну и таращился на языки пламени ближайшего костра. Хонин выглядел намного хуже прежнего, и к тому же держал в руках бутылку чего-то. Андерс уже давно знал Сузку, который никогда не прикасался к алкоголю, предпочитая воздержание, в то время как сам Андерс напивался вусмерть.

– Перн, старина, – пробормотал Андерс, нетвёрдо шагая к костру, и едва не свалившись на ближайшую палатку. – Эх, как жаль, что ты не открыл для себя чудеса алкоголя чуточку раньше. Я бы такое веселье показал тебе в Приюте Фортуны!

Сузку заворчал и протянул бутылку. Андерс бросился на перехват, пока кто-нибудь из солдат не умыкнул её. Он понятия не имел, что в бутылке, но практически не сомневался, что оно поможет в его нынешнем угрожающе-почти-трезвом состоянии.

– На вкус гадость, и от неё мне только хуже, – сказал Сузку, скривившись, когда Андерс выхватил бутылку. – Ты зелёный.

– В смысле? – спросил Андерс, вытаскивая пробку из бутылки, и хорошенько отхлебнул. По горлу помчалось жгучее ощущение, слегка приправленное специями. – М-м-м. Ром. Совершенно не понимаю, с чего бы мне выглядеть зелёным. Я определённо ещё не настолько напился.

– Я не о цвете лица, – сказал Сузку, уставившись на Сузку прищуренными глазами. – Я о твоей ауре.

– А, об ауре. – Андерс не знал точно, действительно ли Перн видит эти штуки, которые называет аурами, или просто всё это выдумал. Он не знал даже, существуют ли ауры, а если и да, ему уж точно не нравилась мысль, что вокруг его шеи вертится разноцветный знак и сообщает о его чувствах кому-либо, пусть даже и другу, которому Андерс почти доверяет. – И что означает зелёный?

– Он означает, что ты нервничаешь.

– Ну, мы стоим лагерем у города моего отца, и он только что хорошенько потрепал нашу армию.

– А ещё это может означать, что ты что-то скрываешь. – Сузку выглядел мрачным, словно раздумывал, не выбить ли из Андерса его секреты.

– Ну, скрываю обычные унижения и невоздержанность пьяницы. Да что там, вот прямо сейчас я возвращаюсь с рандеву со злобной солдаточкой, которой понадобилось доказательство того, что она всё ещё жива, и поэтому она так яростно на мне скакала, что ей бы не помешало седло.

Сузку поднялся на ноги и шагнул к Андерсу, который заозирался в поисках поддержки и никого не нашёл. Ближайшие солдаты решили, что огонь и кружки в их руках куда интереснее, чем какой-то чистокровный ублюдок, которого вот-вот изобьют.

– Ох ты. – Андерс отступил на шаг, и Сузку шагнул следом. Андерс быстро сделал ещё глоток из бутылки, надеясь, что это не последний.

– Андерс, что ты скрываешь? – прорычал Сузку. Теперь, присмотревшись, Андерс понял, что Перн выглядит уставшим, его глаза тёмные и ввалившиеся, и плечи измождённо поникли. И, наряду с открытием, что хонин принялся за выпивку, стало очевидно, что он от чего-то страдает.

– Единственное, что я скрываю, мой дорогой хонин, так это непреодолимое желание сбежать так далеко от Тигля, и главы этого города, как только возможно. И я бы задал другой вопрос – а что скрываешь ты? Перн, я знаю тебя уже несколько лет, и пусть мы не были всегда закадычными друзьями, я считаю нас кем-то вроде товарищей по оружию. И уж точно, в конце концов, нас связывает то, что мы оба любили одну маленькую убийцу. А теперь, за всё то время, что я тебя знаю, я ни разу не видел тебя пьяным, и никогда ты не выглядел таким измождённым, и ни разу ты не обращался так с человеком вдвое тебя меньше из-за предполагаемого цвета его ауры. Так… – Андерс сделал глубокий вдох и выдохнул. – Почему бы тебе не рассказать мне об этом? За стаканчиком-другим, а то и десятком, если потребуется.

– Мой клан мёртв.

– Что ж, это так, но разве не этого ты хотел? В смысле, ты ведь уже пару лет подряд убивал хааринов, которых посылали убить тебя. Ты же понимал, что они будут приходить, пока не останется ни одного?

– Если бы их убил я, то они бы соединились в следующем поколении хааринов. Их души принял бы какой-нибудь другой клан. А теперь их лишили этого. Их забили, а тела превратили в чудовищ. Их души брошены на произвол судьбы и вынуждены скитаться по миру. Ты знаешь, что случается с такими душами.

Андерс кивнул. Ему сильно не нравилось об этом думать, но он лучше многих знал, что в мире есть места, где собираются потерянные души, где они сливаются в монстров из сырых эмоций, обычно из боли и злобы. В Диких Землях таким местом была Темь, где густой туман скрывал всевозможных существ, включая духов. А в открытом океане плавал корабль духов, "Холодный Огонь". Многие считали его мифом, но только не Андерс. Этот корабль выслеживал его всякий раз, как он куда-нибудь плыл, и Андерс видел его много раз. Вечно охотится за теми, кто должен был уже умереть.

– Перн, не думал, что скажу такое, но… – Андерс глубоко вздохнул и приготовился. – Я потрясён твоим поведением.

Сузку нахмурился и посмотрел на себя.

– Взять хотя бы такого человека, как я – который потакает своим слабостям, жалеет себя. От такого человека подобное поведение ожидаемо. На самом деле, я бы сильно за себя заволновался, если б на твоём месте не принялся бы валяться и упиваться вусмерть. Но ты… ты не такой. Ты же стоик. – Он хлопнул Сузку по груди и кивнул ему.

– Ты – скала. Ты стал хонином и даже глазом не моргнул. Ты примкнул к нам и… Ну. Думаю, ты согласишься, что мы оба повидали и сделали много такого, чего лучше не вспоминать. И это уж точно не первая наша встреча с некромантами, так ведь? Помнишь друрра на Приюте Фортуны? Знаешь, я, кажется, слегка заблудился. Может, немного потерял нить. Скажи что-нибудь, пожалуйста. Не дай мне выставить себя ещё большим дураком.

Сузку усмехнулся. Андерс давно уже понял, что его трудно заставить засмеяться.

– Ты прав. Я не такой. – Перн кивнул, сделал глубокий вдох, и, наконец, посмотрел прямо на Андерса. – Ты видел Генри?

– Нет. А что?

– Она была вместе с Шипом у главных ворот, – сказал Сузку. – Я не искал её с тех пор, как закончилась битва. Я был…

– Напуган? – спросил Андерс, ухмыльнулся и хлопнул Сузку по руке. – Поверь мне, мой добрый друг, потребуется нечто большее, чем неминуемая смерть, чтобы избавить нас от Красной Генри. Пойдём, поищем её вместе!

Только они повернулись, чтобы отправиться на поиски маленькой убийцы, как Андерс заметил краем глаза знакомое лицо. Он остановился и уставился на человека, который целенаправленно шёл в сторону костра, окружённого множеством наёмников, которых Андерс привёл с собой из Солантиса.

– Андерс? – спросил Сузку.

– У тебя когда-нибудь бывало чувство, что ты знаешь человека, только по лицу никак не можешь вспомнить, кто это? – Спросил Андерс. Он по-прежнему смотрел, по-прежнему старался выудить ответ из своего пьяного разума.

Человек остановился у костра и присел на корточки. Он не стал садиться, и явно не собирался оставаться надолго. И выпивки у него в руке не было. Как и у остальных наёмников, присмотревшись, понял Андерс. Не так уж много чего на свете Андерс считал безумством, и отказ от бесплатной выпивки, когда её предлагают, был один из их числа.

– Скажи, Перн, – начал Андерс. – Какой цвет у этих людей? – Он указал на них и посмотрел, как прищурился хонин.

– Зелёный.

– Значит, они нервничают? Может, скрывают что-то?

Сузку кивнул.

– Похоже на то. Кто они?

Андерс пожал плечами.

– Наёмники из Солантиса, а точнее из южных Диких Земель, куда они удрали из Солантиса. Но вот этот…

Все сидели в доспехах, держа оружие под рукой. Такое было нормально для любого военного лагеря, но что-то во всей ситуации беспокоило Андерса, а он часто оставался в живых, там, где на это не было шансов, прислушиваясь к своим инстинктам.

Андерс вздохнул и отвернулся.

– Скорее всего, это неважно. Я… – И он замер. – Кузен Невин. Конечно. О-о, блядь!

– Что? – спросил Сузку. Он всё ещё выглядел усталым и сильно сбитым с толку, но так же и готовым действовать.

– Я, э-э-э… – Андерс виновато усмехнулся. – Перн, возможно на этот раз я приговорил всех нас к смерти.

– Ты о чём, Андерс?

– Я, э-э-э, возможно, хм, привёл в наш лагерь враждебное войско. Хм, возможно, тебе стоит пойти поискать Розу? Ты ведь ещё помнишь, как хааринить? Вы же вроде лучшие телохранители в мире?

– Надо убить их, прежде чем они причинят какой-либо вред.

– Ну, может быть, вот только готов поспорить, что это – один отряд из множества. Иди, защищай Розу. А я найду генерала и надеюсь, уф, ещё не слишком поздно.

Андерс почувствовал, как его плечо схватила рука и развернулся. Сузку очень пристально смотрел на него сверху вниз, а потом указал пальцем:

– Генерал часто навещает маркитантку по имени Сладкая. Тебе туда.

Андерс не стал больше тратить слов. Он знал, где стояли палатки маркитанток, и конкретно эту даму, о которой говорил Сузку, тоже знал – это была одна из немногих шлюх, следовавших за армией, о ком Андерс мог уверенно сказать, что она не заразна.

Конечно, можно было собрать нескольких солдат, убить наёмников вокруг костра и взять кузена Невина в заложники, но Андерс знал, что это наверняка не единственная группа, и решил, что гораздо важнее проинформировать генерала, прежде чем начнётся восстание. Андерс не имел ни малейшего понятия о военной тактике, но казалось логичным допустить, что лучше взять на мушку банду предателей, чем они возьмут на мушку тебя.

Он проворно пошёл прочь, не желая встревожить никого из разбойников, кто мог бы взглянуть в его сторону – но уже вскоре быстрый шаг сменился стремительным бегом и криками встречным убраться с его пути, и по меньшей мере один раз он запнулся об торчащий из земли колышек палатки. Андерс почти не сомневался, что об эту коварную деревяшку он сломал себе палец на ноге – болело так, что палец вполне мог быть сломан, – но он собрался и продолжил свой безумный бросок, не позволив себе даже ни секундочки похныкать, жалея себя. На самом деле он за это даже сильно собой гордился.

Ночь стояла тёмная, но Андерс хорошо знал дорогу, и вскоре, раскрасневшийся и запыхавшийся, уже ворвался в палатку Сладкой, жалея, что нет времени насладиться видом женщины на четвереньках, позади которой дёргался большой мужчина.

– Андерс? – спросила шлюха, повернув голову. Его вторжение явно сильно её рассердило.

– Сладкая, – натужно улыбнулся Андерс. Он сомневался, что это её настоящее имя, но с другой стороны "Сладкая шлюха" звучит куда лучше, чем "Гертруда шлюха", а женщине нужно привлекательное имя в придачу к привлекательному телу и роду занятий.

– Я занята! – отрезала Сладкая, будто бы Андерс и сам не видел. Здоровяк позади неё не останавливался, но недовольно взглянул на Андерса.

– Вы не генерал Верит, – сказал Андерс, указывая на мужчину. – Блядь! Сладкая, ты видела генерала?

Она всё ещё хмурилась – то ли из-за вторжения Андерса, то ли из-за мужчины, который всё ещё дёргался в ней. – Прошлый клиент. Вряд ли больше нескольких минут назад. Этот вот быстрый.

Словно по её сигналу мужчина застонал, напрягся, а потом обмяк и рухнул на маленькую кроватку. Сладкая откатилась от него, встала и подошла к Андерсу. Тот отчаянно пытался не пялиться на её сиськи и на семя, стекавшее по её ноге.

– Есть мысли, куда он мог направиться? – спросил Андерс. Исключительно круглые сиськи Сладкой так и просились, чтобы их потискали.

– Андерс, будешь и дальше пялиться, и я назначу цену, – сказала Сладкая. Тогда он поднял глаза, увидев суровое выражение на её лице. – Кажется, он говорил, что собирается встретиться с королевой.

– Ясно. Спасибо. Ну, уф, мне пора. – Андерс задержался на миг.

– Ну так вали. Пиздуй.

Андерс едва не пробежал мимо генерала. Здоровяк направлялся к Розе, но остановился распить кружечку со своими солдатами. Они сидели вокруг костра, а один из них – мужчина с удивительно тонким носом, – дёргал струны на инструменте и напевал балладу о Чезе и Элизе.

– Генерал… Верит… – задыхаясь умудрился выговорить Андерс.

– Андерс, – сказал генерал таким тоном, чтобы все вокруг ясно поняли, насколько неприятно ему видеть пьяницу.

– Точно. Дорогой мой, в пизду обычную враждебность! – Андерс взял дыхание под контроль и напористо продолжил, пока его не начали игнорировать. – У нас в лагере предатели.

– Что? – Генерал Верит вмиг вскочил на ноги, и группа солдат за ним следом. До Андерса дошло, что если бы люди вокруг были предателями, то он с генералом не дожили бы до конца разговора.

– Ну, похоже, некоторые наёмники из тех, что я привёл из Солантиса, могут работать на моего отца. И, думаю, здесь ещё один из моих кузенов. Кажется, Невин. Смутно припоминаю, что он большой эксперт по части ударов кулаками.

– Ты привёл в лагерь предателей? – спросил генерал. Он выглядел разъярённым, и Андерс искренне надеялся, что этот гнев будет направлен в другую сторону.

– Да, – помолчав, медленно сказал Андерс. – Но не намеренно.

– Браун, – прорычал генерал, и от ближайшей палатки шагнул человек в полудоспехе. Судя по скорости, с которой он появился, Андерсу оставалось только предположить, что он околачивался тут как раз ради таких поручений. – Труби тревогу. Отправь гонца в каждую часть. Наёмников из Солантиса надо задержать.

– Э-м-м, – сказал Андерс, подняв руку. – А правильно ли трубить тревогу? Разве это не… как бы сказать… предупредит их?

Генерал Верит обернулся на Андерса, и от выражения в его взгляде Андерс отшатнулся.

– В нашем лагере враги. Они прямо сейчас могут убивать спящих и раненых. И нам надо защитить Розу.

– А, об этом я уже подумал. Я отправил Сузку, самого преданного телох…

– Хорошо. И надо выставить шеренги перед городом.

– А это ещё зачем?

Генерал вздохнул.

– Враг хочет не просто навредить. Они собираются атаковать.

27. Сузку

Паг и ещё один солдат стояли у полога шатра Розы. Паг махнул левой рукой, правая висела в повязке. Сквайр всё ещё оставался в значительной мере мальчишкой, юным и невинным, прямо каким был Перн, когда впервые покинул клан. Шустрый быстро излечил его от этой невинности. Он сделал Перна участником убийств, пыток и куда худших вещей. Ещё одна причина, по которой Шустрому лучше ходить по загробной жизни в одиночку.

– Не впускайте внутрь никого, кого не знаете по имени, – твёрдо сказал Перн, проходя мимо Пага, и, не ожидая ответа, поднял полог шатра. Люсиль грызла полоску сушёного мяса, и при виде него её глаза расширились, будто он застал её за чем-то сомнительным. Между кроватью и шкафом свернулась клубочком Генри. Бурые пятна застывшей крови покрывали её лицо. Глаза были закрыты, но её ауру составляло множество разных кружившихся цветов. Ясно было, что Генри переживала какое-то смятение. Несмотря на это Перн понял, как рад, что она просто жива.

– Они спят, – приглушённо сообщила Люсиль.

Перн кивнул и громко кашлянул. Генри дёрнулась, но глаз не открыла. Перн подумал, что это странно, учитывая, насколько чутко она обычно спит, после стольких лет на равнинах, где от смерти отделяет лишь шёпот. Роза приоткрыла глаз и нахмурилась. Потом застонала и с трудом приподнялась в сидячее положение.

В обычной ситуации Перн ждал бы разрешения заговорить, но сейчас на такие формальности не было времени.

– В нашем лагере враги. Возможно, их очень много. Андерс отправил меня защищать вас, – закончил Перн, склонив голову.

Роза была пугающей женщиной. Не то чтобы он думал о ней, как о королеве, хотя она настолько приблизилась к этому, что разница уже значения не имела. Дело было в том, что Перн никогда не мог по-настоящему разгадать эту женщину. Она так контролировала свои эмоции, что её аура часто была маленькой и почти прозрачной. Перн просто не знал, как иметь дело с человеком, способным так себя контролировать.

От голоса Перна Генри открыла глаза и быстро заморгала. Потом потянулась и медленно поднялась на ноги, довольно тяжело опираясь на правую.

– Как ты? – спросил Перн.

Генри просто посмотрела на него, а потом одновременно кивнула и содрогнулась. Он как раз собирался расспрашивать дальше, когда заговорила Роза.

– Кто, Перн? Кто нас атакует?

– Они пока не атакуют, миледи. Но, похоже, наёмники, которых Андерс привёл из Солантиса, могут работать на наших врагов.

– Идиот, – сказала Роза, покачивая головой.

Дёрнулся полог шатра, и меч Перна оказался в его руке ещё прежде, чем появилось лицо Пага. Парень выглядел сильно потрясённым и не менее сильно испуганным.

– Э-э, там что-то происходит. Судя по звукам, какое-то сражение. – Он не отрывал взгляда от меча, и Перн решил, что пора убрать его в ножны, раз непосредственной угрозы нет.

Перн выскочил первым из шатра на морозный ночной воздух. Ветерок разносил дым – и не обычный дым костров, а что-то иное, более резкое.

– Они поджигают палатки, – объявила Роза, выходя следом за Перном. – Почему они не пришли прямо за мной?

– Возможно, их цель не в этом, – сказал Паг. Парнишка неловко вытащил левой рукой свой меч, но кончик клинка дёргался, и никак не мог выправиться. Юный сквайр не привык сражаться другой рукой и в любой битве будет практически бесполезен.

– Возвращайтесь внутрь, – сказал Перн, вставая перед Розой и пытаясь вытянутой рукой направить её назад. Женщина не сдвинулась ни на дюйм. – Там я смогу лучше защитить вас, и вы будете в большей безопасности не на виду.

– Защитить меня? – фыркнула Роза. – Не помню, чтобы я нанимала хаарина.

– Я хонин.

– И я не прячусь от своих врагов. – В ауре Розы появился оранжевый цвет, яркий, блестящий, а потом исчез. – Но я буду защищать своё дитя. Сузку, ты один из наших лучших воинов. Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Ты мне нужен там, чтобы убивать моих врагов.

– Я…

– Если ты ещё раз скажешь "Я хонин", то я вспорю себе живот. – Роза вздохнула. – Я вернусь в шатёр. Для моей защиты есть Генри и Паг и…, – она взглянула на другого солдата, стоявшего по стойке "смирно", – этот замечательный парень. А то, что я едва помещаюсь в шатре, ещё не означает, что я не могу метнуть нож. Со мной всё будет в порядке, Сузку. Так что ступай и убей этих уёбков.

Перн колебался. Если Роза умрёт здесь, то вся осада пойдёт прахом, и два года сражений с чистокровными пойдут прахом. Но нельзя было отрицать, что Роза способна о себе позаботиться, и Перн редко встречал кого-либо опаснее, чем Генри. В конце концов он покачал головой.

– Я… – Перн повернулся, чтобы проводить Розу назад в шатёр и остановился, когда что-то острое ткнулось ему в бедро. Он глянул вниз и увидел в руке Розы нож, тонкий как бумага. Она не смотрела туда, не отводя взгляда от его глаз.

– Ступай, – медленно и отчётливо сказала Роза.

Перн сделал вдох и отступил назад. Аура Розы стала почти прозрачной, с ноткой синего.

Запах пожаров усилился, и Перн теперь слышал лязг металла разворачивавшегося сражения. Враги, которые скрывались целыми отрядами, выскочили среди других солдат. И если устранить любой из таких отрядов, то это будет означать, что сеять хаос сможет на один отряд меньше.

– Не давай ей покидать шатёр, только если он не загорится, – сказал Перн Пагу, а потом развернулся.

Роза фыркнула, отворачиваясь к шатру.

– Если я захочу выйти, то даже сами боги меня не остановят.

***

Невозможно было понять, откуда доносятся звуки боя. Перн слышал металлическую песнь лязгающих клинков то перед собой, то откуда-то сзади.

Солдаты были повсюду, одни растерянные, слонялись без приказов и без понятия, куда идти и что делать, а другие собирались в группы и бросались будто бы в случайных направлениях. Ситуацию усугубляло то, что войска были либо пьяные, либо полусонные.

Перн заметил двух солдат, споривших с третьим. Тот, к которому обращались, – чернокожий из южных Диких Земель – качал головой и указывал в сторону Тигля. Перн никого не узнал, но у чернокожего на груди висел значок сержанта.

Подойдя ближе, Перн услышал, что сержант, видимо, приказывал солдатам отправиться на передовую, а они утверждали, что всё сражение идёт в задней части лагеря. Перн не был лидером, и в армии Розы не занимал никаких должностей, но ещё он понимал, что дисциплина важна, и сейчас особенно.

– Сэр, разве вы не слышите? – Сказал один солдат. – Сражение там! Вы должны отдать приказы остальным мудакам отправляться туда. – Он указал пухлым пальцем в сторону задней части лагеря, прочь от Тигля.

Сержант покачал головой.

– Исполняй приказы, солдат. Надо защищать передовую от возможной атаки.

– Нас уже атакуют, чернокожий болван! Вон там! – Солдат, человек с жирной головой, снова ткнул пальцем в ту сторону. – А те гады засели в городе и не собираются нападать на нас.

Солдаты были правы, решил Перн, поскольку большая часть шума действительно доносилась из задней части лагеря, и большая часть солдат направлялась именно туда. В тусклом свете мимо с лязгом проходили фигуры в доспехах, и все двигались от города.

Все трое посмотрели на Перна, когда тот приблизился. Он же взглянул вниз и увидел как с меча одного солдата капала свежая кровь. Поблизости не было трупов, но одна палатка горела.

Перн поднял взгляд, посмотрел в глаза круглолицему солдату и вытащил свой меч как раз вовремя, чтобы отразить выпад. Отвёл удар в сторону, одним плавным движением подошёл, полностью вытащив меч из ножен, и полоснул солдата по руке.

– Он один из них! – вскричал, отшатнувшись, круглолицый и схватился за кровоточащую руку.

Сержант выглядел озадаченно. Второй солдат – лысый с дёргающимся глазом – бросился на Перна с кинжалом.

Перн схватил руку с кинжалом и отвёл нападение в сторону, рывком заставив солдата остановиться. Потом сменил хват меча и крепко врезал солдату навершием по лицу. Лысый упал на землю без чувств.

Сержант уже вытащил меч из ножен, но выглядел всё ещё озадаченно. Круглолицый солдат перекатился на живот и попытался подняться на ноги. Перн быстро подошёл и опустил кончик меча в левую икру солдата. Тот с воплем рухнул обратно на землю.

– Стоять! – нетвёрдым голосом приказал сержант. – Что здесь…

Перн проигнорировал сержанта и пнул круглолицего в спину.

– Ты прибыл в этот лагерь с Андерсом Брековичем.

Круглолицый покачал головой. Перн мягко надавил мечом на его живот, вызвав очередной вопль.

– Ты прибыл в этот лагерь с Андерсом Брековичем.

Солдат яростно закивал.

– Какова ваша задача?

– Поджигать палатки, убивать, кого сможем, и отправлять всех в заднюю часть лагеря.

– А что в задней части лагеря? – спросил сержант.

Круглолицый солдат то ли плакал, то ли потел – да так сильно, что было не отличить.

– Там большая часть наших. Пытаются привлечь внимание.

– Ты правильно отправлял людей к Тиглю, – кивнул Перн сержанту.

– Что нам с ними делать? – спросил сержант.

Было время, не так давно, когда Перну пришлось бы смотреть, как этого человека пытают. Он стоял рядом и наблюдал, как человека жестоко колотят и уродуют, чтобы выбить из него информацию. Тогда он решил, что никогда больше не хочет видеть такого, но вот теперь и сам поступал с этим круглолицым солдатом практически так же. Шип часто говорил, что игра меняет людей, проникает в них, и если уж ты когда-то был частью великой игры, то и она стала твоей частью. Не было пути назад. Перн не знал даже, есть ли эта игра. Это едва прикрытое оправдание использовали преступники, чтобы творить насилие над людьми, совершать преступления и винить других за последствия.

Лёгким движением меча Перн полоснул круглолицего солдата по горлу и оставил истекать кровью на земле, одного в пыли.

– Этого оставлю тебе. – Слова в устах Перна казались горькими и тяжёлыми.

Он подумал, что должен бы чувствовать вину за убийство раненого невооружённого человека. Но не чувствовал. Подумал, что должен бы чувствовать грусть за ту часть себя, что утрачена навечно или за ту часть, что теперь навечно стала частью игры. Но не чувствовал. Перн даже не понимал, что именно чувствовал, и ещё меньше – имело ли это значение.

– Куда ты собрался? – спросил сержант.

Перн указал своим мечом.

– На передовую. Пошли туда столько людей, сколько сможешь. Думаю, они там понадобятся.

28. Андерс

– Твою же мать! – ругнулся Андерс, едва избежав удара копьём.

Он теперь был в самой гуще, и люди гибли повсюду вокруг него, и по меньшей мере один от его руки. Ещё вчера он ловко умудрялся полностью избегать битвы, находясь как можно дальше от неё и напившись до состояния обузы – тогда свои могли зарезать его с тем же успехом, как и чужие. А теперь Андерс чувствовал себя угрожающе трезвым и угрожающе близко к передовой.

Он казался себе совершенно бесполезным со своим длинным мечом, когда половина врагов – тех, которые умудрись сгруппироваться, пока их не изрубили – кололи солдат Розы длинными копьями. Всё что мог делать Андерс, это отвлекать на себя внимание копейщиков, стараясь не получить пару новых дыр. Разумеется, генерал Верит был далеко не бесполезен, но находился далеко от Андерса. Он краем глаза видел, как здоровяк снова бросался в бой, размахивая вокруг себя большой палицей. Андерс остановился бы поглазеть, вот только это означало его немедленную кончину.

Мимо рощицы копий прямо к Андерсу бросился крупный мужчина с волосами почти такими же рыжими, как костры вокруг. Тот, отлично зная, что в честном поединке ему не выиграть, начал пятиться, а рыжий осыпал его ударами меча, который в его обезьяньих лапах выглядел почти комично.

Андерс снова отступил и оглянулся в поисках чего-нибудь, способного помочь, и решил, что помощи тут не дождаться. Пусть солдаты Розы и превышали числом предателей раз в десять, но здесь, на переднем крае лагеря, их в лучшем случае было столько же, если не меньше. Ближайшие палатки горели, ближайшие солдаты сражались, а Андерс еле видел, как некоторые из предателей что-то делали за линией кольев, между лагерем и городом.

Рыжий с мечом запнулся за труп и чуть не упал. Андерс решил, что лучшей возможности ему не представится и прыгнул вперёд, выставив свой меч перед собой. Но, как ему было отлично известно, к несчастью, длинные мечи ему не подходили. На его вкус они были слишком тяжёлыми и неуклюжими – куда больше он предпочитал хорошую рапиру. Или, ещё лучше, кого-нибудь, кто на самом деле умел драться, чтобы убивать за него.

Рыжий ублюдок ещё толком не выпрямился, и потому едва успел подставить меч и отбить удар Андерса. К несчастью, инерция не позволила ему последовать за мечом, Андерс врезался в него, и оба свалились на пыльную залитую кровью землю.

В паре дюймов от его лица из-под рыжих усов раздавалось рычание, Андерс скривился и попытался развернуть свой меч, чтобы ударить им противника. Длинные мечи не предназначены для такой близкой битвы, и вскоре Андерс уже перекатился на спину, а рыжий сидел на нём верхом.

Первый удар немного привёл Андерса в чувство, зато второй почти все чувства едва не вышиб. Ощущая кровь на губах, Андерс зарычал и умудрился пнуть мужика по яйцам и в живот. Тот, закричав от боли, свалился, а Андерс повернулся, вскочил на ноги и потянулся за ближайшим оружием в поле зрения – маленьким топориком, воткнутым в какое-то бревно.

Он развернулся и бросился на рыжего солдата, а тот уже поднялся на ноги и тоже бросился на него. Они столкнулись, ударились лбами, отчего голова Андерса закружилась, и оба снова свалились на землю.

Андерс, повозившись в грязи, смог, наконец, подняться на ноги, качнулся назад, прежде чем встал прямо, и тогда увидел, что рыжий солдат безжизненно лежит с топориком в груди.

– Ага! – крикнул Андерс. – Получил, еблан! Думал, убьёшь меня? Хуй тебе! – Андерс ещё и плюнул на труп, а потом решил, что, пожалуй, пришло время взять себя в руки, поскольку вокруг всё ещё шла нешуточная битва.

На краткий миг безумия Андерс захотел было броситься обратно в драку, что кончилось бы его убийством, но потом решил, что сослужит лучшую службу, если побежит прочь от сражения и посмотрит, зачем это пара солдат вытаскивает генерала из схватки.

– Нам нужно больше людей, – прорычал генерал, рухнул на одно колено и скривился, когда один из солдат сдвинул кожаную одежду с его живота, а потом втянул воздух через зубы.

– Нужно привести вам медика, сэр.

– На это нет времени. Надо прорываться.

Сражение всё ещё шло довольно яростно, и Андерс по-прежнему решительно не собирался снова в него вступать.

– Что они делают?

– Уничтожают наши укрепления, – поморщился генерал и снова поднялся на ноги, отмахнувшись от солдат и опираясь на свою большую палицу.

Андерс вздохнул.

– Да, но зачем? И кто-нибудь ещё слышит гром?

Генерал Верит с ближайшими солдатами остановились и прислушались. Генерал при этом даже во тьме ночной умудрился как-то побледнеть.

– Кавалерия. КАВАЛЕРИЯ!

Теперь, когда генерал сказал, Андерс увидел, что солдаты-предатели расчистили от кольев участок периметра, и теперь бежали назад между кольями, которые оставили на местах. К этому моменту грохот усилился, и Андерс увидел, как первая волна лошадей пробивается через шеренги солдат, преследовавших предателей.

Не у всех получилось. Солдатам не удалось расчистить все колья, и к тому же оставался небольшой ров. Множество лошадей погибли, крича, истекая кровью и давя своих всадников. Некоторые наткнулись на колья, другие проталкивались мимо них, получая раны или ломая ноги. К несчастью тех, кто не прорвались, было намного меньше тех, у кого получилось, и Андерс видел, как кавалерия Тигля бросается в прореху и врезается в солдат на другой стороне.

Одни солдаты отлетели, других сбили наземь и растоптали. Кавалерия не остановилась, продолжала напирать, расширяя прореху для тех, кто мчался позади. Вся первая линия обороны рассыпалась за считанные секунды – большинство погибло, а остальные развернулись и побежали.

– Что нам делать? – закричал солдат, на которого опирался генерал Верит.

Они стояли довольно далеко от места, где расчистили колья, так что первая атака их не коснулась, но кавалерия Тигля уже разворачивалась. Три всадника с саблями, которыми так удобно рубить пеших, развернулись и пришпорили лошадей, пустив их галопом.

Генерал оттолкнул свою опору и встал на пути одной из лошадей. Андерс увидел, что другое животное мчится прямо на него, а ещё понял, что сам он словно прирос к земле. Ездить на лошади он умел неплохо, но ему никогда не приходилось от них убегать, и не приходилось сражаться с всадником. Печальная правда заключалась в том, что он понятия не имел, как справиться с этим вызовом, и был слишком трезв, чтобы умирать.

До них добралась первая лошадь и попыталась задавить генерала Верита. Как только животное и всадник приблизились, здоровяк спокойно отошёл в сторону, увернувшись от удара саблей так легко, что это противоречило как его ранению, так и размерам. Шагнув, он взмахнул своей большой булавой, которая врезалась в заднюю ногу лошади, раздробив лодыжку, и бедное животное, сделав ещё шаг, с жутким криком рухнуло на землю.

Было что-то в паническом крике лошади – этот звук потряс бы и самый слабый разум. Он был даже хуже вопля младенца, по крайней мере на слух Андерса. Единственный настолько же безумно неприятный звук, из тех, что он когда-либо слышал, издавала жаба, которую мучил кот. Тогда он честно не мог понять, как такой громкий резкий шум мог исходить из кого-то настолько маленького, зелёного и бородавчатого. Странная мысль в голове человека, на которого несётся смерть.

У Андерса совершенно вышло время, и он всё ещё понятия не имел, как сражаться с человеком на лошади. В последний миг он швырнул меч вперёд и бросился наземь, свернувшись калачиком и закрыв голову руками.

Из этой позы, не видя ничего кроме пыли и утоптанной земли под собой, Андерс чувствовал топот мчавшихся лошадей. Услышал очередной крик, точно лошадиный, который внезапно оборвался. Где-то рядом начал кричать человек.

Андерс развернулся и посмотрел вверх. Повсюду вокруг него всё ещё шла битва. Палатки горели, пешие сражались с всадниками, и землю усеивали трупы, которые в тусклом ночном свете казались просто окровавленными комками. Он выгнул шею в другую сторону и увидел, что лошадь, которая неслась на него, теперь рухнула на землю, вывернув шею под неестественным углом, а в её глазу торчит длинный меч. Солдат застрял под ней и безуспешно пытался вытащить ногу.

– Встать, – приказал генерал и наклонился, чтобы схватить Андерса под руку и поднять на ноги.

Андерс хотел было позволить ногам подкоситься, чтобы тут же сесть назад, но не сомневался, что тогда генерал с радостью оставит его здесь, а через прореху в защите прорывалось всё больше и больше вражеской кавалерии.

– Возьми свой меч, – прорычал генерал Верит, обходя убитую лошадь, и мимоходом обрушил булаву на лицо застрявшего солдата.

Андерс попытался не смотреть на окровавленное костлявое месиво, пока обходил лошадь, и с тошнотворным хлюпаньем вытащил меч из её глаза. Он считал себя довольно крепким, но всё же почувствовал, как рвота подступает к горлу.

Солдаты-предатели снова появлялись из-за кольев, воодушевлённые огромными подкреплениями. Они, кровожадно крича, направлялись в сторону Андерса и его маленькой группы – двадцать вооружённых мужчин и женщин. Первая волна рухнула наземь с торчащими в них стрелами. Андерс просто таращился пару секунд, когда трупы упали.

– Назад! – взревел генерал и потащил Андерса за во́рот прочь от передовой.

Кавалерия уже врывалась в лагерь, отряды преследовали убегающих солдат и рубили тех, кто решался встать у них на пути. Прибывало всё больше всадников, подпирая передние ряды, хотя они уже и бросались убивать всех, не одетых в чёрные цвета Тигля.

– Назад! – снова взревел генерал Верит. Сложно было понять, как он оставался настолько подвижным и умудрялся ещё тащить Андерса, истекая кровью из весьма скверной на вид раны в животе – но ни к чему спорить с человеком, который спасал ему жизнь по меньшей мере ежеминутно.

Новые пешие солдаты пробежали между кольев, и очередная волна упала под стрелами лучников, занявших позиции позади генерала.

– Нет, не пехоту. Цельтесь в лошадей! – прокричал генерал Верит. – Кавалерия! – проворчал он и согнулся пополам.

– Как вы? – спросил Андерс. Вопрос, на самом деле, дурацкий, но больше ничего в голову не шло.

Генерал отмахнулся от Андерса и снова выпрямился.

– Надо отступить, отыскать подкрепления. Перегруппироваться. – Взгляд здоровяка не отрывался от разыгрывавшейся перед ними битвы.

Лучники перевели внимание на лошадей, осыпая их дождём стрел. Андерс не знал даже, целятся ли они, или просто стреляют в толпу. Новые пехотинцы также подоспевали, и группа солдат генерала бросилась им навстречу. Андерс, вопреки своим убеждениям, примкнул к ним, выводя перед собой мечом восьмёрки так, словно знал, как им пользоваться.

29. Сузку

У ног Перна валялось четыре тела, и к ним упало пятое. Наёмники с дальнего юга, которых привели из Солантиса. Шестой – юнец со слюной на губах и страхом в глазах – повернулся и побежал. Перн не стал его преследовать. Остановился, только чтобы вытереть меч об павшего, и пошёл дальше в сторону передовой.

Мимо него пронеслась лошадь без всадника, у которой горел хвост. Животное, конечно, паниковало, и вряд ли что-то могло успокоить бедолагу. Перн ещё немного смотрел на неё, а потом повернулся и увидел бегущего на него человека с высоко поднятым мечом. Лёгким защитным движением он отвёл удар и человека в сторону. Его первый ответный удар пробил левую лодыжку солдата, а второй оставил глубокую рану на спине. Человек упал наземь, хныча от боли, а Перн пошёл дальше. Обычно он не оставлял врагов в живых, но этот человек сейчас ждал только быстрой смерти, и её Перн даровать не собирался.

Перн остановился перед горящей палаткой и кончиком меча поднял полог. Внутри тлел окровавленный труп, в нос ударил запах обугленной плоти. Когда Перн опустил полог, раздался крик о приближающейся кавалерии.

Рядом между палатками бежали два человека, которых преследовали три солдата на лошадях. Перн видел, как один человек отпрыгнул в сторону, врезался в палатку и запутался в ткани. Второго зарубили сразу, как только его догнала первая лошадь – она даже не сбилась с шага, когда всадник обрушил меч на голову несчастного.

Уже три лошади одна за другой мчались на Перна. Первый всадник отлично выбрал направление, и Перну ничего не оставалось, кроме как парировать удар и пропустить его мимо себя. Приблизилась вторая лошадь, и Перн отошёл в сторону. Он остановил свой меч, не желая бить по лошади, не желая ранить несчастное животное. Она не виновата в намерениях всадника, а её аура была небесно-голубая, как и у большинства животных, хотя по ней змеились жёлтые полоски страха.

Перед третьей лошадью Перн шагнул вперёд, в последний миг плавно отскочил, отбив удар всадника, схватил солдата за руку и стащил с седла. Лошадь, избавленная от груза, помчалась дальше, отчаянно желая оказаться подальше от такого количества огня. Солдат извивался на земле, он явно вывихнул плечо. Перн прикончил его ударом в сердце и развернулся к двум всадникам, которые промчались мимо него. Они уже исчезли из виду, даже не остановившись убедиться, что убили его, или что их товарищ выжил.

– Они не остановились, – сказал солдат, который врезался в остатки палатки. Он пытался высвободиться из ткани, и Перн протянул руку и вытащил его на истоптанную тропинку рядом с растоптанным телом его товарища.

– Они не собираются добивать каждого из нас, им нужно только причинить как можно больше урона, прежде чем мы перегруппируемся. Нас больше, но мы рассеяны и дезорганизованы. Внезапность на их стороне, но это ненадолго.

Солдат кивнул и почесал кровоточащий нос, который выглядел сломанным, но жаловаться не стал.

– Куда теперь? – спросил солдат.

Уже и другие направлялись к ним – некоторые поодиночке, другие по двое, по трое. Всего за несколько секунд Перна окружил десяток солдат, и все хотели знать, что им делать. Он никогда не считал себя вожаком. Как хаарин он делал то, что скажут. Служить клану, служить клиенту. Как хонин – следовал за Чёрным Шипом, доверяя его решениям. Он редко и за себя-то делал выбор, не говоря уже о других.

– На передовую, – сказал Перн. – Там мы найдём генерала Верита, а ему потребуется любая поддержка.

Этот простой приказ, казалось, придал мужества ближайшим солдатам. Они уже не чувствовали себя потерянными, пойманными в ловушку, одинокими, и не знающими, что делать посреди поля битвы. Перн дал им цель и направление.

Перн вместе со своими новыми войсками направился в сторону передовой. Они проверяли палатки и принимали всё новых и новых солдат, постоянно увеличивая численность. И даже нашли капитана, которая изо всех сил сражалась вместе с четвёркой своих людей против двух всадников. Перн бросился на первого и стащил его c лошади, а второго проткнули копьём ещё прежде, чем он понял, что враги позади него. Позднее капитан принесла благодарности и приказала своим людям примкнуть к Перну. Вскоре оказалось, что Перн возглавляет более сотни солдат и ведёт их на передовую, вступая по пути в бой как с кавалерией, так и с предательскими наёмниками.

Чем ближе они подходили, тем больше встречалось врагов, и тем меньше оставалось целых палаток. Землю повсюду усеивали трупы – одни зарубленные, другие затоптанные. Утешало только то, что множество трупов было в чёрной форме Тигля, и бродило немало лошадей, не знавших, что делать без всадников. Некоторые солдаты отваживались захватить лошадей, но Перн чувствовал себя увереннее на земле, и его воротило от мысли подвергать опасности невинное животное.

Теперь они сражались за каждый шаг – одни солдаты со щитами держали позиции, выстроившись в шеренги, а другие кололи копьями из-за их спин. Перн ходил позади шеренг, направляя прибывающие подкрепления – а их прибывало всё больше. Он не понимал как, но, спустя несколько трупов, превратился из телохранителя в армейского офицера.

Когда столько людей собираются вместе, невозможно различить отдельные ауры. Перн видел только оранжевую массу, поднимавшуюся от людей – страх и гнев, поровну.

– Туда, налево, – приказал Перн отряду, подбежавшему сзади. Солдаты напирали и умирали, а левый фланг только что пережил атаку кавалерии. Они едва не сломались, но держались крепко. Похоже, кавалерия Тигля растянулась, и их тактика набегов провалилась.

Грохот копыт предупредил Перна за секунду перед тем, как пять лошадей промчались мимо него сзади. Он едва успел крикнуть, прежде чем лошади прорвали шеренгу солдат, сокрушая тела и сея хаос среди солдат. Передние всадники из Тигля не теряли времени – они прорвались в прореху и разбили шеренгу надвое.

– Бля! – ругнулся Перн и бросился вперёд. Добежав за несколько секунд, он прыгнул на первого всадника, стащил с лошади и врезал тяжёлым сапогом по лицу.

Развернув лошадь в сторону всадников из Тигля, Перн шёпотом извинился и уколол животное в зад. Лошадь попятилась, залягалась и начала пробиваться в толчею кавалерии.

Это был хаос посреди паники, и Перн едва уворачивался, чтобы его не сбили, и снова и снова бил снизу вверх по всадникам. Куда делись его натренированные удары и отточенные позиции. Здесь, посреди безумства и смерти ожесточённой битвы ему оставалось лишь колоть, отбивать и надеяться.

В ушах стоял крик – рядом что есть мочи орал человек. Сзади напирали люди, а спереди лошади. Одно животное дёрнулось в его сторону, пытаясь укусить в лицо, но по ней рубанул меч из-за спины Перна. Лошадь поднялась на дыбы, вращая дикими глазами, из носа лилась кровь. Несчастное животное лягалось, но её задние ноги изогнулись, и она свалилась. Перн со своими солдатами побежали по ней, затоптав до смерти, и его чуть полностью не лишило мужества нахлынувшее чувство вины. Он приглушил её. Вина подождёт. Ей придётся подождать. Вина – это привилегия живых, и Перн тонул в ней. Он заслуживал вину, заслуживал её чувствовать, а это значило, что придётся жить.

Они оттеснили лошадей и пеших и переформировали шеренгу. Перн отступил из боя, тяжело дыша и чувствуя дюжину новых порезов и царапин. На удивление солдаты Розы пробивались всё дальше, и численность не сокращалась, а росла, по мере того как всё больше и больше солдат появлялось на подкрепление.

Очередная атака справа, и всадники Тигля увели своих лошадей прямо перед ударом, так что у защитников не было времени ответить. Шеренга изогнулась, тела разлетались или втаптывались в землю.

– Лучники! – Перн указал направо, хотя те всадники, что прорвались, начали разворачивать своих лошадей, чтобы напасть сзади.

Солдат с луками было мало, всего дюжина, но все они разом пустили стрелы. Большинство попало в лошадей, и те падали или разворачивались и в панике убегали. Перн помчался вперед ещё до того, как первый тигльский солдат попытался встать.

Первый из упавших солдат хотел поднять меч, поднимаясь от мёртвой лошади. Перн отбил клинок, подошёл ближе и навалился всем весом, чтобы насквозь пробить своим мечом его грудь. Обычно Перн такими ударами не пользовался – он предпочитал рубящие, потому что иначе меч легко застревал в теле, но иногда опасные атаки наиболее целесообразны.

Перн вытащил меч, и тело солдата упало. Клинок вышел весь покрытый красным и блестел в свете ближайших костров. Перн двинулся к следующему солдату, не теряя времени, даже не взглянув, прикрывает ли его кто-нибудь.

Следующий солдат был вооружён, уже поднялся и бросился в атаку, когда подбежал Перн. Он шагнул в сторону от яростного удара, взмахнул своим мечом по смертоносной дуге и отрубил человеку руку по локоть. Безжизненная конечность упала на землю, и солдат секунду просто таращился на неё, ничего не понимая. Перн не дал ему шанса озвучить крик, который, очевидно, рос внутри – он снова рубанул, на этот раз точным ударом разрезав половину шеи.

Из ниоткуда галопом вылетела лошадь с испуганным видом. Перн, глядя на неё, понял свою ошибку только в последний момент. Солдатка поднялась на лошади, выпрыгнула из седла и обрушилась на Перна. Оба жёстко свалились – Перн почувствовал, как правый локоть ударился обо что-то твёрдое, по руке пошло покалывание, и она стала неметь.

Они боролись на земле, перекатывались друг на друга снова и снова, старались взять верх. Перн получил пару раз по лицу и почувствовал кровь, но в ответ бил почти так же, отчаянно пытаясь атаковать онемелой рукой, защищаясь левой.

Внезапно его правая рука оказалась под коленом женщины, которая села на него. Её лицо было грязным и юным, слишком юным для всей искажавшей его ненависти. Её аура пламенела красным, и солдатка рычала на Перна, отбив его левую руку и снова ударив по лицу. На мгновение мир посветлел и очистился как раз вовремя, чтобы Перн увидел, как нечто маленькое и металлическое опускается в сторону его груди.

Его левая рука вовремя поднялась только благодаря инстинкту. Чистый инстинкт позволил ему проигнорировать боль от ножа, впившегося в предплечье. Женщина вытащила нож и попыталась снова. На этот раз Перн схватил её руку, и они снова стали бороться, а острая грань смерти, на которой блестела кровь Перна, качалась между ними.

Женщина надавила на нож, пытаясь взять верх своим весом. Перн вскоре осознал, что проигрывает. Женщина оказалась сильнее, чем выглядела, и боль, пронзавшая левую руку, жгла как огонь. К счастью, наседая, она поднялась с его правой руки. Перн вывернул нож в её руке, схватил своей правой рукой её за шею и притянул к себе.

Некоторое время они лежали – Перн тяжело дышал и морщился от боли, а женщина булькала и со стоном испускала последний выдох. В конце концов он почувствовал на себе тепло и влагу и столкнул труп женщины, а потом сел и прижал левую руку к груди.

Перну хотелось бы посидеть здесь ещё, но он не мог позволить себе терять время. От боли в руке у него кружилась голова, тошнило, а вокруг по-прежнему шла битва, пусть он и оказался позади неё.

Он отрезал от мундира мёртвой женщины полоску ткани и, зажав зубами, плотно обмотал вокруг раны на руке, а потом завязал, стиснув зубы от боли.

Кто-то похлопал его по плечу, и Перн развернулся, держа меч наготове, но это был всего лишь один из его людей.

– Мы думали, что потеряли вас, сэр.

Перн покачал головой и глубоко вдохнул.

– Где мы? – проворчал он, направляясь к шеренге солдат, теперь уже глубиной в три ряда. Видимо, их численность выросла, и они пробивались всё дальше вперёд, хотя кавалерия и продолжала атаковать.

– Шеренга держится, – сказал солдат, с которым они шли. – К нам постоянно подходит всё больше войск. Кавалерия наседает. У них нет места, чтобы развернуть настоящую атаку, а у нас хватает оружия в ответ на их копья. К северу много дерутся, отсюда не видно кто, но некоторые говорят, что это генерал с большим количеством войск. А ещё мы получаем рапорты о сражениях дальше в лагере – много этих гадов пробились и пытаются отрезать наши подкрепления.

Перн глянул в сторону лагеря. В темноте можно было разглядеть лишь дым и фигуры на фоне горящих палаток.

– Надо соединиться с генералом, – убеждённо сказал он. – Начинаем пробиваться на север, и будем надеяться, что те, кто позади нас, разберутся с теми врагами, которые проскользнут. Нельзя оставлять им никакого места. Надо запереть их между ними и укреплениями лагеря.

Солдат кивнул, и Перну оставалось лишь гадать, отдал ли он только что разумный приказ, или солдат был бы рад любому. Он быстро убежал передавать инструкции, а Перн воспользовался возможностью осмотреть левую руку.

Он всё ещё мог шевелить пальцами и сильно этому обрадовался, но любое движение вызывало волны боли, а самодельная повязка уже пропиталась кровью.

Прибывало всё больше солдат, и Перн направлял их туда, где шеренги казались самыми тонкими. Лучники отступили, оставшись поблизости, и теперь пускали стрелы, только когда кавалерии удавалось пробиться. Врага пока удавалось сдерживать, но и прогресс остановился, и генерал был всё ещё где-то там.

30. Андерс

– Теперь куда?

– Чего? – спросил Андерс женщину. Она, видимо, была сержантом, хоть для Андерса это ничего и не значило – он никогда не мог полностью разобраться в армейской структуре командования. Кажется, все кому-то подчинялись, а он не подчинялся никому из них – и глубже в этом ему разбираться не хотелось.

– Куда теперь, сэр? – Под шлемом и под всеми этими доспехами она могла быть и симпатичной, на миг подумал Андерс, но сейчас её довольно трудно было отличить от любого другого солдата – и это ещё полбеды. – Сэр?

Андерс покачал головой. Когда он начинал трезветь, его разум начинал мутиться, и он уже чувствовал отдалённую пульсацию похмелья. Надо было отыскать выпивку, да побыстрее. Меньше всего ему хотелось оказаться во главе маленького отряда в двадцать солдат с заданием выследить любые войска Тигля, которые до сих пор скрываются в центре лагеря.

– О, нет. – Андерс энергично покачал головой, игнорируя, какую это вызвало боль. – Милочка, тебе не захочется, чтобы я командовал. Из меня неважный командир над мужчинами. Или над женщинами… Да над кем угодно. Я неплохо могу повести в ближайшую таверну, но готов поспорить, она окажется за довольно высокими и враждебными стенами. Намного лучше, если во главе будешь ты, а? Называй это своим шансом засиять во тьме. Итак… куда теперь?

Сержант стояла с потрясённым видом.

– Генерал поставил вас командовать.

Разговор казался странным – посреди поля боя, на фоне горящих палаток, повсюду умирали солдаты, периодически проносилась пылающая лошадь – но если такой разговор освобождал Андерса от обязанности командовать, то он с радостью готов был поговорить.

– Действительно. Поставил, – признал Андерс. – Скажем прямо, он понятия не имел, что в тот момент делает. Может, от потери крови – я слышал, она удивительным образом воздействует на людей. Как бы то ни было, я не могу командовать людьми. Особенно небольшой бандой отлично тренированных солдат вроде вас. Да что говорить, вы только взгляните на себя. Никогда не встречался с более жалкой кучкой бездельников. Вот этот, например, – Андерс указал на крупного мужчину с волосатой губой и расщепленным носом, – Готов поспорить, в битве он титан, настоящая легенда Диких Земель, а? Парень, как тебя зовут? Как твоё имя?

Мужчина явно смутился и слегка встревожился оттого, что его выделили.

– Харрен.

– Великолепно. А ты, – продолжал Андерс, махая рукой на сержанта. – Ты выглядишь как ветеран стольких схваток, о скольких я и не слышал. Твой юный вид ни на секунду меня не одурачил. Кто здесь считает, что сержант должна возглавить нашу весёлую бандочку?

Раздалось несколько слов поддержки женщине. Андерс с улыбкой кивнул всем.

– Это не голосование, – отрезала сержант. – Генерал поставил вас во главе. – Она ткнула твёрдым пальцем в грудь Андерса. – Так куда теперь, сэр?

Со вздохом Андерс указал в направлении, которое он смутно считал югом. Возможно, это приведёт их дальше в лагерь, а он почти не сомневался, что где-то там на пути есть телега, гружёная бочками эля. Некоторым в кризисе нравится ясная голова, но Андерс всегда предпочитал разбираться с кризисами хорошенько поддатым.

– Держитесь ближе, – приказала сержант. – Наша задача – вычистить солдат Тигля. А НЕ грабить мертвецов. – Она бросила едкий взгляд в сторону другой женщины, которая весьма привлекательно ухмылялась.

– А что если это меня даже не замедлит? – спросила ухмылка.

– Тогда я тебя замедлю, – прошипела сержант. В её голосе отчётливо слышалась угроза, и ухмылка вскоре сползла с лица второй женщины.

Андерс подождал, пока женщины таращились друг на друга.

– Что ж, это было очень напряжённо, – сказал он, немного погодя. – В обычное время я бы с радостью посмотрел, как вы двое убиваете друг друга, или что вы там в таких случаях делаете, но, хм… – Он снова указал, сержант развернулась и увидела небольшую группу солдат в чёрной форме Тигля, которые пытались прошмыгнуть мимо.

Солдаты Тигля бросились в атаку, как только поняли, что их заметили, несмотря на то, что их было намного меньше. Все разногласия были, видимо, тут же забыты, поскольку и сержант, и женщина с ухмылкой вместе бросились в бой. Андерс подумал, что и ему правильно будет внести свой вклад и бросился к ним, при любом удобном случае сверкая обаятельной улыбкой перед женщинами.

Довольно скоро численность взяла своё, и последний из солдат Тигля развернулся и побежал. Сержант крикнула своим людям остановиться, но кровь бурлила, а отступление – это отличный шанс совершить разрешённое убийство, так что скоро уже все, включая Андерса, бросились в погоню.

Это было бессмысленно. Солдаты Тигля либо были быстрее, либо просто лучше отдохнули, и скоро Андерс уже даже не видел своих жертв. Сержант крикнула остановиться, и Андерс был сильно ей за это признателен.

– Вот видишь, – прохрипел он, согнувшись пополам и пытаясь выровнять дыхание. – Говорил же, всем было бы лучше, если б командовала ты, милочка. Это на самом деле вопрос авторитета. У меня его просто нет, но у тебя… – Он замолчал, заметив растоптанные останки костра, а нескольких шагах большую бочку с уже вбитым краном.

– Вы всё ещё главный, – сержант тоже сильно запыхалась. Как и все солдаты, но Андерсу было всё равно.

Он нетвёрдо сделал несколько шагов в сторону оставленного костра, унимая свою больную голову обещанием сладчайшего нектара, или по крайней мере чего-нибудь смутно алкогольного. Андерс поднял с пыльной земли брошенную кружку, поднёс к крану и повернул маленькую ручку, пустив тонкую сладкую струйку пива.

– Что вы делаете? – спросила сержант.

– Сэр. – Ухмыльнулся Андерс, глядя, как наполняется кружка. – Ты говоришь, что я главный, а вы, военные, всегда обращаетесь к главным со словом "сэр", так?

Даже в темноте он видел, как она стиснула зубы.

– Что вы делаете, сэр?

– Поддерживаю гидратацию. – Андерс поднёс кружку к губам и сделал большой глоток. У эля был пыльный привкус, который, впрочем, не перебивал кислого вкуса, и всё же, допив кружку, он подставил её под кран за второй порцией. – В подобных ситуациях это крайне важно.

Другие военные уже двигались в их сторону. Не много нужно, чтобы убедить людей, что им нужно хорошенько выпить, особенно после быстрого бега по залитому кровью полю боя.

– Нет! – прошипела сержант и бросилась к Андерсу. Он быстро поднёс кружку к губам и умудрился несколько раз хорошенько отхлебнуть, пока её не выбили у него из рук. Женщина схватила его за ворот и подняла на ноги. Её сердито нахмуренное лицо было в нескольких дюймах от него.

– Ты был прав. Генералу не надо было ставить тебя во главе, сэр. Ты бесполезен… – сержант замолчала на полуслове и охнула. Её руки отпустили его ворот, она нетвёрдо шагнула пару раз, потянувшись за спину. Там стояла женщина с ухмылкой – она снова ухмылялась, держа окровавленный нож.

– Ой-ёй, – сказал Андерс, когда сержант рухнула на землю. Женщина с ухмылкой переступила умирающую и подняла кружку. Та была пуста, так что она опустилась рядом с бочонком и стала её наполнять.

Сержант уставилась на него, всё ещё пытаясь вдохнуть и цепляясь за жизнь. До Андерса дошло, что человек в его положении, главный, как раз и должен знать, как разбираться именно с такими ситуациями. Но он не знал. Он совершенно не имел понятия, что делать.

Другие солдаты, видимо, спорить не собирались – они были овцами, последователями, которые сделают всё, что скажет им сильнейший, а женщина с ухмылкой явно была сильнейшей. Такие уж нравы Диких Земель.

Андерс встал на колени перед сержантом. Она немного сотрясалась – может, от конвульсий или дрожала от холода. Её взгляд был прикован к нему.

– Мне очень жаль, – сказал Андерс. – Думаю, в этом может быть моя вина… в каком-то смысле. Должен признать, я чувствую себя немного виноватым.

Веки сержанта стали закрываться.

– Хм-м-м, – сказал Андерс и прикусил губу. Глянул на группу солдат, теперь возглавляемую женщиной с ухмылкой. Они не стеснялись напиваться и грабить ближайших мёртвых товарищей. – Интересно, смогу ли я что-нибудь сделать с этой раной.

Он протянул руки и перевернул сержанта на живот. Она не сопротивлялась. Она явно уже ничему не могла сопротивляться. Андерс немного потыкал вокруг раны. Он не был врачом, но обладал немалым опытом как в умирании, так и в предотвращении смерти. Женщина охнула и замерла. Слишком поздно спасать.

Смело можно сказать, что женщина с ухмылкой не ожидала, как скоро настигнет её заслуженное наказание. Она спокойно копалась в штанах павшего солдата в поисках монет, а в следующий миг меч сержанта уже торчал в её шее. Смело можно сказать, что это было неожиданностью почти для всех, и другие солдаты разом отпрянули, как только женщина с ухмылкой, больше уже не ухмыляясь, коснулась земли.

Андерс посмотрел на труп, истекающий кровью на грязь. Некоторые жизни спасти невозможно, и она была из таких.

Сержант поморщилась, вырывая меч из шеи женщины.

– У нас есть задача, – прорычала она. – Выслеживать солдат Тигля и не грабить своих мертвецов.

Остальные солдаты изъявили твёрдое согласие, и сержант зашагала прочь. Все пошли следом, и Андерс быстро побежал первым.

– Кажется, мне неплохо бы узнать твоё имя, – сказал Андерс, шагая рядом. Спереди доносились звуки сражения, изредка ржание лошади, но сержант явно не спешила. Около рта у неё появилась новая мрачная складка, которой не было раньше. Так всегда случалось, когда возвращались такие люди, как она.

– Харриет.

– Сержант Пырнутая Харриет, – провозгласил Андерс. – Звучит странно, как считаешь?

Харриет обеспокоенно посмотрела на него, и её рот открылся, словно чтобы сказать что-то, может, задать вопросы о том, что видела, пока была мёртвой, но она лишь покачала головой, отвернулась и пошла дальше.

Впереди они обнаружили отряд кавалерии, приканчивавший остатки каких-то солдат Розы. В живых остался только один, и, похоже, бедолагу допрашивали в перерывах между ударами.

– Несомненно, они хотят найти Розу, – сказал Андерс.

Сержант Пырнутая махнула всем пригнуться, и они приближались, пытаясь держаться как можно ниже и как можно тише. Если бы они смогли подобраться достаточно близко, то начали бы стаскивать гадов с лошадей прежде чем те смогли бы ответить.

– Твою ж мать! – прошипел Андерс, стараясь говорить шёпотом.

– Что? – спросила сержант.

– Ну, – Андерс глубоко вдохнул и выдохнул. – Видишь вон того чурбана с выступающим лбом на чёрной лошади? Это мой братец, Френсис.

31. Роза

Люсиль уже в четвёртый раз проинформировала Розу, что ходьба это нехорошо для ребёнка. Разумеется, если бы всё было так, как считала Люсиль, то Роза лежала бы привязанной к кровати и пила одну чистую ключевую воду с гор, а ела бы только фрукты.

Снаружи доносились звуки битвы. Лязг стали, крики людей, вопли лошадей – залетали в шатёр вместе с запахом пожара. Донесений не поступало, и от этого всё становилось только хуже. Роза, запертая в шатре с ворчливой Люсиль и оцепеневшей Генри, не могла заниматься ничем, кроме как представлять, насколько плохо развивается битва снаружи.

Она представляла, как в любую минуту солдаты ворвутся в шатёр и сообщат, что её армия уничтожена. Представляла, как её потащат наружу, чтобы казнить прямо перед Найлзом Брековичем и Алистаром Д'роаном. Воображение лишь разбивало её спокойствие и вгоняло в ярость.

– Эти крики становятся громче? – спросила Люсиль. Она сидела на стуле, нервно постукивая ногой по ковру.

Роза склонила голову и глядела на полог шатра, сама не зная почему. Звук ведь с тем же успехом проникал сквозь стенки, как и через вход. Люсиль была права. Приближались не только крики, но и звуки битвы.

– Генри! – прошипела Роза, проверив пару скрытых карманов на предмет ножей, которые всегда держала при себе. Люсиль терпеть не могла, что она таскает ножи, вынашивая ребёнка, но, возможно, акушерка перестанет так часто ворчать об этом, когда эти ножи спасут им жизни.

Генри не двинулась. Она снова забилась в свою нору между кроватью и шкафом, почти сразу, как только ушёл Сузку.

– Генри, – снова сказала Роза, неловко подходя ближе, и потрясла женщину за руку. – Довольно скоро нас тут будет компания, и было бы неплохо встретить их с твоим старым огоньком.

На это маленькая убийца посмотрела вверх, встретившись взглядом с Розой. В нём была боль, боль и печаль, и усталость, которую Роза понимала слишком хорошо. Впервые с тех пор, как Роза встретила Генри, её маленькое покрытое шрамами лицо выглядело не жестоким или диким, а невинным. Невинность – первое, что забирают у людей Дикие Земли. Это место, созданное чистокровными ублюдками, всех превращает в какое-нибудь чудовище.

Роза протянула руку и шлёпнула Генри. Звуки битвы приближались, и у Генри не было времени очнуться от шока естественным образом.

– Слушай меня, мелкая сучка, – сказала Роза, опускаясь на колени, и взяла её руки. – Я знаю, что ты видела. Может, ты и не думаешь об этом, но я отлично знаю все ужасы и боли этого мира, и иногда от всего этого говна кажется, что это уже слишком. Но ты не остановишься просто так. Ты сильнее, мы обе сильнее. Мы обе родились никем в дерьме, и обе вытащили себя из Преисподних, в которых должны были сейчас вариться. Нас не назвать невинными, даже близко. Мы пропитаны кровью и болью, но мы достаточно сильны, чтобы взвалить на себя и свои тяготы и чужие.

Розе потребовалось немало усилий, чтобы подняться на ноги, выпрямиться и потянуть Генри за собой. Маленькая женщина явно разрывалась между желаниями проникнуться речью Розы и вернуться в свой угол.

Генри медленно покачала головой.

– Я родилась принцессой.

Пожалуй, это Роза меньше всего ожидала услышать от Генри, поэтому оказалось довольно трудно скрыть потрясение.

– Что?

Генри моргнула пару раз, и её лицо изменилось. Всего за миг смятение и невинность исчезли, и на смену им пришли суровые черты и холодный свет в глазах. Боль тоже там осталась – не физическая, но мучительная боль, идущая куда глубже, чем плоть.

– Ничего.

Роза, всё ещё державшая её руки, пожала их.

– На самом деле неважно, кем ты была. Важно то, кто ты сейчас, а ты – Красная Генри, самая сильная мелкая сука из всех, кого я знаю.

Генри шмыгнула носом и кивнула, не встречаясь взглядом с Розой.

– Сражение продолжается.

Роза кивнула:

– Приближается к нам, а я не очень-то изящна для драки. – Она потёрла живот. Возможность потерять ребёнка из-за смертоносных солдат, когда финал уже так близко, была настолько пугающей, что Роза не желала брать её в расчёт.

– Я потеряла свои кинжалы, – сказала Генри, хлопая по пустому ремню.

Роза указала на маленький сундук.

– Выбирай.

Генри тихо подошла к сундуку, открыла крышку и выбрала пару длинных ножей. Звуки сражения становились всё ближе и громче, и в шатёр влетел Паг, неловко держа меч в левой руке.

– Паг, к нам гости? – весело спросила Роза, хотя никакого веселья не чувствовала.

От взгляда юного сквайра стыла кровь, но Роза лишь улыбнулась ему.

– Любые подробности пригодятся. Численность и всё такое?

– По меньшей мере, полдюжины осталось, миледи. Копья и мечи. – Паг, не отводя взгляда от входа в шатёр, задом прошёл дальше в шатёр, врезался в стол и обошёл его. – Встаньте за мной.

– О-о, как героично, – промурлыкала Роза. – Само рыцарство. Что ж, между нами говоря, нас вчетвером в нашем нынешнем состоянии стоит считать по меньшей мере за одного бойца. Возможно, нам удастся прорезать дыру в задней части шатра и убежать. Я сейчас не могу двигаться особенно быстро, но так наши шансы, наверное, выше, чем в сражении.

Паг взглянул на неё через плечо с видом испуганным и решительным. Потом быстро кивнул.

– Отличная мысль, миледи.

– Тогда вперёд.

Паг снова кивнул и, обходя Розу, направился в заднюю часть шатра. Только он собрался вонзить меч в ткань, как снаружи кто-то проворчал, и полог шатра открылся. Медленно вошли четыре солдата в чёрной форме Тигля. Паг бросил своё занятие и побежал назад к Розе.

Первый из солдат – высокий мужчина с выступающими венами на лбу – ухмыльнулся и шагнул вперёд, давая остальным позади пройти.

– Так-так, вот ведь свезло нам. Нашли их сучью шлюху-королеву. – Его голос звучал, словно камни, падающие с горы – грозно и бесповоротно.

Роза отступила на шаг и глянула в сторону. Генри замерла на месте. Далеко не та маленькая берсеркерша, которую Роза надеялась вдохновить. Глаза солдата тоже дёрнулись в ту сторону, и он указал на Генри.

– Левер, Тубс, разберитесь с этой. Осторожно, она Красная Генри. Не подпускайте её.

Солдат – высокий и грозный – сделал ещё шаг, и Паг бросился в атаку. Парень дико замахнулся, удар был отбит, а спустя миг крепкий кулак впечатался ему в лицо, и Паг, задев стол, рухнул наземь безвольной грудой. Он не поднялся.

И снова солдат осторожно двинулся вперёд, держа меч наготове. Уголком глаза Роза видела, как Левер и Тубс направляются к Генри, но решила, что нужно сосредоточиться на своём отчаянном положении.

Слёзы легко наворачивались на глазах Розы, и она позволила им пролиться, побежать по щекам и закапать с подбородка.

– Пожалуйста, – умоляла она, отступив ещё на шаг и чувствуя спиной сервант. – Прошу, не надо. Разве не видите, у меня ребёнок?

Солдат взглянул на её живот, потом снова ей в глаза и втянул воздух через зубы.

– Пойдёшь тихо, и я не причиню вреда ни тебе, ни ребёнку. Не знаю, что сделает лорд Брекович, всё же ты действительно напала на город. Все мы потеряли друзей во вчерашней атаке, так что я с радостью вспорю тебе брюхо, если будешь сопротивляться, и плевать на ребёнка.

Роза обхватила руками свой живот, неровно вдохнула и выдохнула. Она дрожала и плакала, не отрываясь от деревянного серванта. Солдат подошёл ещё на шаг, почти на расстояние вытянутой руки, и Роза мучительно всхлипнула.

Она слышала, что Генри наконец-то начала драться, но солдат было больше, и она всё ещё пребывала в шоке, так что помощи от неё можно было не ждать. Люсиль замерла возле кровати и не шевелилась. А Паг всё ещё лежал без сознания или мёртвый.

– Хватит уже! – прошипел солдат, шагнув вперёд, и схватил Розу за правую руку.

Левой рукой она выхватила нож, спрятанный у живота, и ударила им солдата в шею. Его глаза расширились, он напрягся. Роза сильно дёрнула, вырвав нож из шеи и перерезав ему горло.

Несколько секунд Роза потрясённо смотрела на лицо мужчины. Его кисть всё ещё держала её руку, но вторая вцепилась в шею, тщетно пытаясь остановить бьющую оттуда кровь, которая обливала их обоих.

Она услышала маниакальный крик, как раз когда солдат перед ней упал на колени – это из-за его спины толстяк в неподходящем мундире бросился вперёд, опустив копьё.

В обычный день Роза грациозно избежала бы удара, но сейчас грациозность была ей недоступна, и удалось лишь быстро упасть на колени. Солдат всем своим весом навалился на копьё, и наконечник пронзил насквозь умирающего солдата, всё ещё цеплявшегося за шею.

Роза почувствовала пронзительную боль и помимо воли закричала – копьё попало в её взметнувшуюся левую руку, проткнуло ладонь и воткнулось в сервиз позади, пригвоздив её к дереву.

Солдат перед ней, наконец, умер и упал в её сторону. Его левая рука всё ещё держала мёртвой хваткой правую руку Розы, а тело вместе с её левой рукой было приколото к сервизу. Она не могла пошевелиться и дать отпор, а толстый солдат, тяжело дыша в бешенстве наступал.

Роза закряхтела, пытаясь высвободить правую руку, и в результате левая вспыхнула мучительной болью. Она чувствовала, как жаркая кровь капает на грудь из вскрытой шеи мёртвого солдата, а его голова лежала на её плече, словно они сомкнулись не в мёртвой хватке, а в каких-то любовных объятьях.

Она зарычала от досады, пытаясь освободиться. Толстый солдат нервно смотрел сверху вниз, явно не желая подходить слишком близко, хотя Роза, очевидно, не могла двигаться. Он осмотрелся в поисках другого оружия. Когда он отвернулся, из темноты из-за кровати вылетела Люсиль, вскочила солдату на спину и крепко держалась, вцепившись ему в лицо и дёргая его за волосы.

Солдат закричал, зачертыхался, заковылял прочь и врезался в стол. Он махал руками, но никак не мог сбросить вцепившуюся в него женщину. Но всё же Роза не могла рассчитывать, что её акушерка зацарапает ногтями до смерти солдата вдвое её тяжелее. Она, стиснув зубы от боли в левой руке, снова принялась за мёртвую хватку солдата, сжимавшего её правую.

Роза закричала, вырвав, наконец, из мёртвой хватки руку – левая оставалась пришпиленной к сервизу – схватила последний нож и метнула в толстого солдата, который уже стащил со спины Люсиль и швырнул на стол. Нож попал ему в пах, и он закричал от боли – но лезвие вонзилось неглубоко, он вытащил его и бросился на Розу, протягивая к ней толстые пальцы, чтобы сомкнуть их на её шее.

Собрав последние силы, Роза нагнулась и схватила меч мёртвого солдата, подняв его как раз вовремя – толстяк проткнул сам себя. Он вскричал, пальцы обхватили её шею и сдавили, хотя Роза повернул меч в его животе.

Она почувствовала, как толстый солдат умер, почувствовала, что жизнь вытекает из него, а хватка на её шее становится железной. С пришпиленной к сервизу левой рукой, со скользкой от крови правой, под весом двух солдат – Роза вцепилась в руки толстяка и палец за пальцем разжимала их, пока не смогла глубоко вдохнуть.

Она поняла, что плачет, и на этот раз слёзы были настоящими. Ей хотелось рыдать и смеяться, и непонятно отчего – от боли, от страха или от облегчения.

Сквозь звуки своих рыданий Роза слышала драку поблизости. Из-за навалившихся на неё двух солдат она ничего не видела, но слышала рычание Генри и лязг металла.

– Миледи? – раздался голос настойчивый голос Люсиль с оттенком боли. Несомненно, раньше её ни разу в жизни не швыряли через комнату. – Миледи Роза?

– Я жива, – удалось ей хрипло проговорить.

– А ребёнок? – лицо Люсиль появилось над телом толстого солдата, и она принялась безуспешно тянуть его за руку.

– Пинается так, словно хочет поучаствовать в драке. – Роза правой рукой толкала, Люсиль тянула, но толстый солдат был для них слишком тяжёл. Розу всегда изумляло, как много может весить тело. И хуже того, левая рука словно полыхала огнём.

– Люсиль, драка. Помоги Генри, – прорычала Роза. Вдвоём они никак бы её не откопали.

Лицо Люсиль исчезло из вида.

– Кажется, моя помощь ей не нужна.

Прислушавшись, Роза поняла, что звуков драки уже не слышит – только тяжёлое дыхание Генри откуда-то неподалёку.

– Хватай там и тяни, когда я потяну. – Это был голос Генри, но Роза не видела её лица. – А если ты будешь толкать снизу, то эт может помочь.

Спустя много охов, чертыханий и боли трём женщинам удалось сдвинуть труп с Розы. В конце Генри отпихнула толстое тело в сторону и посмотрела на Розу. Лицо маленькой убийцы по-прежнему было покрыто засохшей кровью, отчего шрамы выступали ещё сильнее. Теперь в её глазах снова плясал огонь, и выглядела она пугающе. Роза сомневалась, что ей удалось до конца разобраться с тем смятением, с которым она пыталась справиться, но по крайней мере Генри вышла из ступора, и как раз вовремя.

– Ебать. Это говно весит больше лошади. – Генри плюнула на тело толстого солдата. – А ты чё, пришпилена к этому, что ли?

Роза сумела кивнуть. У неё немного кружилась голова, то ли от боли, то ли от потери крови, или от напряжения, поскольку пришлось в её-то положении сражаться с двумя солдатами.

– И ещё к сервизу. Надо вытащить копьё.

– Ладно, – прорычала Генри, хватаясь за древко копья.

Розу терзало предвкушение. Теперь она хорошо видела Генри, видела, как та готовится выдернуть копьё. Роза почти решила закрыть глаза, но не стала показывать такой слабости. Кивнула Генри и стиснула зубы.

Генри сильно потянула, немного вывернув копьё, и Роза не смогла сдержать крика, вырвавшегося из горла, когда боль в руке жарко заполыхала, превратившись в сущую му́ку. Потом наконечник вышел, и рука упала ей на бок. Спустя миг мёртвый солдат рухнул, и Роза снова оказалась под трупом.

Она снова плакала. Боль, беспомощность и тяжесть солдата вкупе с тяжестью всего, что она пыталась достичь. Уже не в первый раз она чувствовала, что всё это вот-вот её раздавит, но обычно рядом в таких случаях был только Бетрим. А теперь на неё смотрели акушерка и женщина, которая почти что ненавидела её.

Тело второго солдата оттащили, и Люсиль встала рядом с Розой на колени, нежно помогая ей сесть. Генри стояла рядом, глядя в её сторону, но потом отвернулась к пологу шатра.

– Вот и всё, как думаешь? – Спросила Генри. – Вроде поблизости больше ничё не слыхать.

Роза с трудом встала на колени и вытерла лицо. Обе руки были в крови – в её крови и в чужой.

– Думаю, это ещё далеко не всё, – проговорила она, хотя даже слова требовали слишком больших усилий. – Паг?

– Дышит, – сказала Генри, шмыгнув носом. – Обычно эт хороший знак.

С помощью Люсиль Розе удалось подняться на ноги. Попутно она подняла с пола один из упавших кинжалов, и доковыляла до Генри. Маленькая убийца взглянула на неё, кивнула, и они обе повернулись к пологу шатра.

32. Андерс

У них был план. На самом деле довольно хороший план. Разумеется, если любой, вовлечённый в план, не выполнит идеально свою задачу, или если план просто провалится, то Андерс вряд ли переживёт итог. На самом деле он начал жалеть, что вообще предложил этот план.

Охваченный чем-то вроде беспримерной отваги, он выпрыгнул из своего укрытия и махнул рукой.

– О, Френсис. Привет, братец. – Андерс ожидал краткого обмена оскорблениями перед атакой, но оказалось, что совершенно ошибся, поскольку Френсис пришпорил коня, и уже спустя пару секунд пыль летела из-под копыт позади него. – Ох, бля.

Андерс торопливо попятился на несколько шагов, а потом встал, съёжившись и вздрагивая, и смотрел, как его младший брат с грохотом мчится на него, обнажив меч и радостно ухмыляясь.

В дюжине футов от него поднялись сержант с помощником и натянули верёвку, а с другой стороны то же сделала ещё пара солдат. Следовало признать, что время они выбрали идеально, и ни у Френсиса, ни у его лошади не было времени отреагировать. Лошадь, панически закричав, пролетела вперёд и рухнула на землю. Самого Френсиса выбросило из седла, и, упав на землю, он покатился в пыли, потеряв меч.

Прежде чем остальные всадники смогли отреагировать и броситься на подмогу упавшему командиру, солдаты Андерса выскочили из своих укрытий посреди развалин палаток и костров, и быстро вступили в бой.

Андерс, не обращая внимания на новую битву, вальяжно подошёл к младшему брату, который пытался встать, и от падения выглядел, будто пьяный. Андерс обнажил свой меч и прыгнул вперёд.

На самом деле он никогда не питал той злобы, какой упивался его брат, но Андерсу она была и не нужна. Он побывал везде и совершил всё, что когда-либо совершал его брат, только сделал это первым. Первым родился, был первым фаворитом отца – по меньшей мере до тех пор, пока не впал в немилость. Даже в жене Френсиса он побывал первым.

– Как жалко ты сейчас выглядишь, братец, – промурлыкал Андерс, подходя ближе.

Френсис вскочил в клубах пыли, и у Андерса не было времени избежать удара по лицу. Он решил, что неплохо выдержал удар, и отковылял прочь, сплёвывая кровь и морщась от боли. Френсис всегда был больше и сильнее, даже в детстве.

– Бля! – Андерс снова сплюнул кровь и проверил языком, на месте ли все зубы. Все были на месте, хотя по меньшей мере один, казалось, немного качался.

Френсис тяжело дышал и покачивался. Его волосы расплелись из косы и свисали вокруг лица. На фоне горящей позади него палатки и с пламенем ненависти в едва сфокусированных глазах Френсис неожиданно выглядел по-настоящему страшно, а Андерс осознал, что вряд ли кто-нибудь его поддержит, поскольку сержант и её люди разбирались с остатками кавалерии. И хуже того, Френсис теперь держал в руках меч, в отличие от Андерса.

– О, боже, – выдохнул Андерс, отступая на шаг назад. – Не на это я рассчитывал. Братец, можешь вернуть мне мой меч?

Френсис нетвёрдо шагнул вперёд и остановился, на миг закрыл глаза и хрустнул шеей, наклонив голову сначала вправо, потом влево. Андерс видел, что из какого-то пореза на голове брата течёт кровь и стекает по лицу, словно красные слёзы.

Когда Френсис снова открыл глаза, он стоял увереннее и чуть прямее. Андерс оглянулся в поисках какого-нибудь оружия и бросился в сторону, чтобы поднять меч Френсиса, упавший в нескольких футах от лошади, шея которой, видимо, была совершенно сломана.

– Ха! – крикнул Андерс, развернувшись к брату и держа саблю одной рукой. – Что, братец, теперь мы наравне, а? Думаешь, тебе хватит яиц сразиться со мной, как мужчине?

Френсис сделал ещё несколько шагов, опустив голову и с поистине угрожающим взглядом. Андерс надеялся, что теперь-то удастся начать с какого-нибудь словесного поединка. Надеялся купить немного времени, пока его не выручат подкрепления. Поскольку уже во второй раз за две минуты он понял, насколько сильно младший брат хочет его смерти.

Андерс снова шагнул назад, нога во что-то упёрлась, он оглянулся и увидел труп в чёрном мундире Тигля. Френсис напал, преодолев последние футы между ними и взмахнув мечом Андерса в его сторону.

От первого удара Андерс уклонился и попытался провести свою атаку, которую Френсис легко отбил, опустив меч. Андерс блокировал удар, от которого по рукам пошла отдача, и, казалось, загремели кости. Но брат на этом не остановился, обрушивая удар за ударом, и Андерсу оставалось лишь защищать себя и пятиться от дикого брата.

Их учил один мастер – древний мужчина, который жил в Тигле ещё до рождения их отца. Оба знали одни и те же движения, одни и те же стойки, и их оружие было почти одинаковым. Бой сводился к мастерству, опыту и физической форме. Андерс практически не сомневался, что проигрывает по всем трём показателям.

Он отбил очередной укол, который проделал бы немаленькую дыру в его груди, нырнул вправо, перекатился по земле и поднялся на ноги в паре шагов. Френсис сразу не последовал за ним – он был достаточно смышлён и понимал, что Андерс того и хочет. Он знал все уловки брата, и это всё усложняло. Андерс решил, что ему нужна новая стратегия, а уж что у него всегда получалось хорошо, так это бесить своих младших братьев.

– Ты всегда ненавидел меня, братец, – ухмыльнулся Андерс, рассекая воздух мечом. – Хотя, признаюсь, я так и не понял, почему? Всё дело в том, что я родился первым, или…

Френсис бросился вперёд, и Андерс умолк, сосредоточившись на парировании следующих ударов. Их мечи соударялись снова и снова, и каждый раз Андерс замечал, что сдаёт позиции и выдыхается, в то время как Френсис с каждой атакой казался всё сильнее. Внезапно брат оказался внутри его защиты, и отбросил крепким плечом. Он в ответ дико замахал саблей, стараясь держать брата на расстоянии.

– А может, дело в чём-то ещё? – продолжал Андерс, морщась от боли и стараясь восстановить дыхание. – Готов поспорить, это из-за того, что я всегда был фаворитом отца, а? Не воспринимай это слишком лично. Я унаследовал его разум, тебе же достались лишь его мышцы, а мы оба знаем, что он предпочитает.

Френсис старался держать левый глаз открытым – кровь текла по лбу, и приходилось постоянно стирать её. С распущенными волосами, развевающимися на ветру, в пыльной поношенной кожаной одежде он всем своим видом олицетворял воина Диких Земель. А вот Андерс, в поблекшем зелёном костюме из удобной ткани, с короткими волосами, и, несомненно, со сквозящим из всех щелей страхом, был явно не на своём месте. Что довольно иронично, поскольку он почти полжизни таскал свою жалкую задницу из одного конца Диких Земель в другой, в то время как его брат почти всю свою жизнь провёл целым и невредимым за стенами того самого города, у которого они сейчас сражались.

– Ты всегда был его фаворитом, – сказал Френсис, начиная медленно кружить вокруг Андерса.

– Как я и сказал.

– Несмотря на то, что ты всё проёбывал. И даже после того, как ты убил нашу сестру.

Выпад попал в цель, поскольку это было правдой. Пускай Андерс не совершал самого убийства, но он был за него в ответе, и все это знали. Один из множества грехов, которые ему придётся нести до конца своей жизни. И это был последний гвоздь в крышке его гроба, который увёл его прочь из дома.

– У нашей сестры есть имя, Френсис. Черо. По крайней мере, я его помню.

Френсис его проигнорировал.

– И не только у отца – ты и у матери всегда был любимчиком. Больше, чем я, или Ноэн, Черо или Нат. Всегда любимчик, только потому, что ты был первым.

Андерс фыркнул.

– Френсис, мать никогда не любила никого из нас так же сильно, как очередную бутылку. И, если быть предельно честным, это чувство я разделяю.

Зарычав, Френсис снова набросился, рубанув сначала слева, а потом справа. Андерс блокировал и парировал, и решил, что пришло время нападать самому. Он стремительно ударил, а потом ещё и ещё, а потом бросился вперёд и налево, пытаясь заставить Френсиса запутаться в своих ногах. К несчастью братец был не настолько глуп, и Андерс в благодарность получил лишь неглубокий порез на левой руке, кровь из которого закапала на землю, смешиваясь с остальной.

– Даже в детстве Лиша вечно на тебя засматривалась, – бросил Френсис.

Андерс знал, что брат не сможет забыть об этом. Он был влюблён в эту женщину ещё с пяти лет, и хотя теперь они женаты, Френсису приходилось жить с знанием, что девственность Лиши забрал Андерс. Разумеется, на самом деле это означало лишь то, что Андерс первым получил кровавый неловкий секс, какими бывают большинство первых раз.

– Даже наши братья и сёстры всегда любили тебя больше, Андерс. Всем ты вечно нравился больше и НИКОГДА ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИВАЛ! – проревел Френсис и обрушил шквал сильных ударов, от которых Андерс старался лишь удержаться, чтобы выжить.

Изо всех сил блокируя и парируя, Андерс начал кружить. Шаг за шагом он поворачивался, вынуждая младшего брата поворачиваться вместе с ним. Он не знал точно, куда гнёт, но Френсис уже по-настоящему разозлился, и Андерс планировал по меньшей мере хоть как-то это использовать.

– Отец даже не назвал меня своим наследником, поскольку он всё ещё надеется, что ты очнёшься, вернёшься и станешь умолять снова назвать тебя своим сыном. – Френсис остановил свою дикую атаку, тяжело дыша и морщась от какой-то боли. Андерс подумал, не собраться ли с силами на свою атаку, но решил, что смысла в этом немного. В честном бою он Френсису просто не ровня.

– Так вот за что мы на самом деле дерёмся, младший братец? – спросил Андерс. – Последние два сына Найлза Брековича сражаются за то, кто будет большим лордом в большом городе. – Он рассмеялся. – Забирай себе, братец. Я никогда не хотел наследовать эту хрень. Пусть отец этого и не принял, но это не меняет правды, которую мы оба знаем. Ты, Френсис Брекович, его наследник.

Френсиса в замешательстве наморщил лоб, выпрямился, зажав бок одной рукой, а второй крепко держа рукоять меча.

– Тебе правда наплевать? – спросил Френсис, словно никак не мог понять, почему Андерс не хочет быть чистокровным лордом.

Андерс улыбнулся младшему брату.

– Ни капли. Всё твоё. В смысле, не очень-то это и важно, когда мы вот-вот обрушим стены прекрасного папиного города.

– ХУЙ ТЕ… – Френсис так и не смог закончить своё ругательство, поскольку сержант Пырнутая и ещё один солдат ударили его сзади, свалили на пропитанную кровью землю и выкрутили руки за спину, а другой солдат принёс верёвку.

Андерс присел на корточки и уставился на Френсиса, который безуспешно пытался вырваться.

– Что ж, – со вздохом сказал Андерс. – Видимо, теперь у нас есть способ вернуть Чёрного Шипа, а?

33. Сузку

Ход битвы изменился. Несмотря на то, что солдат армии Розы застали врасплох, и им пришлось столкнуться с врагами на лошадях, они сумели сплотиться и ударить в ответ. Теперь оставшаяся кавалерия оказалась зажата между рядами солдат и оборонительными сооружениями лагеря.

Контратака Тигля провалилась, и солдатам Розы оставалось лишь заставить их заплатить за эту попытку как можно дороже. Чем больше людей и лошадей они убьют сейчас, тем меньше придётся убивать, когда в следующий раз нападут на город.

– Мы закончили? – спросил Перн полевого врача.

– Нужно зашивать, – проворчал тот.

– Тогда я вернусь, когда всё закончится. Теперь всё?

– Ага. Прочистил и перевязал, как мог, с учётом обстоятельств.

– Хорошо. – Перн поблагодарил врача и зашагал прочь, назад к шеренгам, где он мог командовать прибывающими подкреплениями.

Далеко на востоке начало подниматься солнце. Перн его ещё не видел, как и лучей света, но небо уже светлело, в полном объёме стало видно то, что творилось ночью – и редко Перну доводилось видеть такую резню.

Повсюду разбросанные трупы лошадей и людей. Вдалеке начинались оборонительные рубежи, и поле было усеяно разваленными палатками, выжженными костровищами и трупами. Битва ещё даже не закончилась, а птицы карроки уже кружили в вышине. Некоторые даже опустились поесть, впивались в плоть и разрывали её острыми как бритва клювами. Перн и раньше видел этих гигантских птиц, но никогда так близко, и его поражали их размеры – каждая почти с взрослого человека.

Падало всё больше лошадей, и всадники вместе с ними. Прямо за краем щитов и копий, на поле боя, тела падали и растаптывались. Если падал солдат на их стороне, в стене щитов, то его оттаскивали назад в безопасное место, и им занималась дюжина полевых врачей, которые пытались спасти как можно больше жизней.

Перн по-новому зауважал мужчин и женщин, занимавшихся исцелением. Их руки были скользкими от чужой крови, а лбы – мокрыми от пота. Они работали так интенсивно, что у Перна кружилась голова, и не делали перерывов между пациентами. За последние два дня Перн видел, как умирают тысячи, и сам сражался с троллями и с некромантами, но настоящими героями были врачи. Для них война заключалась в спасении жизней, а не в убийствах.

Продвигаясь вперёд, шеренги Перна и генерала начали сливаться. Солдаты перебирались через трупы и напирали, оттесняя выживших солдат Тигля всё дальше и дальше. Перн этого не видел, но ему донесли, что дух противника уже совершенно сломлен, и множество врагов уже бежало в сторону города.

Перн пошёл вдоль своей шеренги солдат. С ним шагали два офицера, готовые передать его команды, если он их отдаст. Странно было то, что больше это уже не казалось странным. Перн начал день как очередной пьяный болван, которому хотелось забыть то, что он видел, а теперь он командовал почти тысячей человек, и все выполняли его приказы так, словно он родился на этой должности.

Шеренги сомкнулись, солдаты армии Розы образовали гигантский полукруг, с войсками Тигля внутри, которых они массово истребляли, теснили, затягивали петлю. Теперь эту работу Перн доверил своим войскам и офицерам, и, увидев впереди генерала, ускорил шаг.

Генерал был окружён своими людьми. Он разделся по пояс, и два врача зашивали скверную на вид рану у него на боку. Некоторые солдаты хотели остановить Перна, но отступили в стороны, как только поняли, кто он.

– Рад видеть вас живым, – искренне сказал Перн. Не так давно он получил рапорт, что генерал пал в бою, и это едва не лишило его всякой силы духа.

– Итак, это ты командовал там моими людьми? – спросил генерал Верит и поморщился, когда один из медиков воткнул иголку ему в бок. Он весь был покрыт потом, и его лицо – обычно полнокровное и полноцветное, – теперь побледнело и вытянулось.

Перн пожал плечами.

– Это была случайность.

Генерал хохотнул и тут же скривился.

– Случайность или нет, а мои люди сказали, что ты отлично справлялся. Собирал людей и держал строй. Я ещё сделаю из тебя капитана, хонин.

Подбежал тощий мужчина с луком на плече, остановился перед генералом, и Перн на время был забыт.

– Обойдите шеренгу, – сказал генерал. – Как только увидите, что они побежали, убивайте, сколько сможете. Мёртвые лошади тоже хорошо, сойдут за помехи. Чем больше мы сможем поймать в ловушку здесь, тем меньше их вернётся в бой завтра.

Тощий мужчина с луком просто кивнул и направился к ждавшему неподалёку отряду лучников.

Перн снова взглянул на продолжавшуюся битву. Генерал занял позицию на подъёме, что давало ему командирский обзор. Войскам Тигля пришёл конец, это было очевидно. Они стали сгустком смерти, и большинство из них никогда не выберется из лагеря. Даже те, кто выберутся, скорее всего, потеряют лошадей в траншеях.

– У меня есть задание для тебя, хонин, хотя сомневаюсь, что оно тебе понравится, – прогремел генерал. Он тяжело опирался на свою булаву, и явно чувствовал себя неловко.

– Мне очень мало что нравилось с тех пор, как началась война, – с грустной улыбкой сказал Перн. – Если ваше задание сможет приблизить её конец, то я готов.

Генерал фыркнул и покачал головой.

– Эх, хонин, побольше таких, как ты. – Его лицо помрачнело. – Отбери дюжину солдат, которым доверяешь. А потом собери несколько мертвецов Тигля и раздень.

34. Чёрный Шип

– Видать, провалилась твоя атака, – ухмыльнулся Бетрим.

Он тяжело опирался на парапет, давно уже утомившись качаться на ногах. Он не мог припомнить, когда ещё чувствовал себя таким слабым и уставшим. Казалось, в левой руке была почти вся его энергия и жизненная сила, и теперь, когда её отрубили, он стал ни на что не годен, кроме болтовни, и хотел только поспать.

Небо уже быстро светлело, и открывался полный масштаб поражения Тигля. Даже отсюда было видно, что битва проиграна. И слышно. Из сотни разных мест лагеря Розы в небо поднимался чёрный дым, сливаясь в тёмное пятно на фоне светлеющей синевы, но армия выжила, и Бетрим надеялся, что и Роза тоже.

Впрочем, поражение не было полным. Солдаты Тигля, которые выжили, теперь тонкими струйками возвращались в город. Некоторые прибывали по одному или по двое, другие – большими группами. Одни возвращались на взмыленных лошадях с дикими глазами, а другие шли пешком, таща животных за собой на усталых ногах. Некоторые даже тащили за собой раненых товарищей. Это не имело значения. Найлз Брекович утверждал, что они послали на осаждающую армию почти две тысячи солдат, которые теперь были разбиты.

Чистокровный лорд молчал всю битву и теперь, когда его армия была потеряна, казался даже ещё тише. Он таращился вниз на выживших без тени эмоций и ни разу не моргнул.

Алистар Д'роан вёл себя совершенно иначе. Он ругался и шагал, шагал и ругался. Не раз его характер брал над ним верх, и он приказывал ближайшим солдатам сбросить Бетрима со стены, но ни один из них не бросался выполнять его приказы. Все ждали решения того, кто здесь на самом деле командовал, а Брекович был далеко не так поспешен, как Д'роан. Пускай оба были опытными командирами, но один руководил при помощи своей головы, а другой только эмоциями, и Бетрим знал, кто из них опаснее.

Не раз Бетрим смотрел по сторонам в поисках оружия, раздумывая, смог бы он схватить меч и убить Брековича, прежде чем его стражники вмешаются. Если бы главный умер, то Розе и её армии было бы намного легче, когда они атакуют в следующий раз. Разумеется, Бетрим знал, что не переживёт такой попытки, но он всё равно был уже мёртв, и только ждал, когда опустится топор.

– Это безумие, – прошипел Д'роан.

Чистокровный лорд перегнулся через парапет и смотрел на возвращающиеся войска. Бетрим ухмыльнулся при мысли, что стоит сделать пару шагов влево и сбросить ублюдка вниз. Интересно, сколько времени телу лететь до земли?

– Найлз, ты загубил большую часть наших войск, – продолжал Д'роан. – У нас осталось не больше тысячи солдат. И я не вижу, чтобы твой сынок к нам возвращался.

Холодное спокойствие за взглядом Найлза Брековича ужасало, но Д'роан этого не видел. Он был слишком занят тем, что срал себе в штаны при мысли о следующей атаке Розы.

– Например, вы могли б сдаться, – предложил Бетрим.

– А ты мог бы сдохнуть, – не глядя ответил Д'роан. Потом он злобно ухмыльнулся Чёрному Шипу. – Ты и сдохнешь. А я на это посмотрю. С первого ряда буду наблюдать конец Чёрного Шипа.

Крупная капля слюны попала Бетриму в лицо, и Д'роан медленно отвернулся. Следовало признать, неприятно, когда в тебя плюют. Неприятно чувствовать, как чья-то слюна стекает по лицу. Неприятно, но никакого выбора у него не было, поэтому Бетрим стоял спокойно.

– Эвакуировать внешнюю стену, – голос Найлза Брековича был тихим, но такой не пропустишь, и все вокруг затихли, чтобы выслушать его приказы. – Если она снова нападёт, то будем сдерживать её на внутренней стене, где наши защитные сооружения сильнее всего.

– Просто сдадим ей стену? – спросил Д'роан.

Брекович терпеливо посмотрел на своего товарища.

– Да. У нас больше нет солдат, чтобы её удерживать, а внутреннюю стену намного проще защищать. Сотня человек там сможет сдержать тысячу. Ворота толще, крепче. Чугунная решётка. Нет места для лестниц. И на внутренней стене у нас есть военные машины.

Д'роан хотел было спорить дальше, но Брекович оборвал его очередными приказами.

– Проследить за выжившими. Заштопать их и вернуть в отряды как можно быстрее.

Люди уже спешили исполнить поручения их лорда. Бетрим смотрел, как они уходят, ожидая, когда их количество уменьшится настолько, что он сможет по-настоящему попытаться схватить меч и вспороть Брековичу живот. Рана в груди, скорее всего, прикончит его быстрее, но не всякий конец должен быть быстрым, и он полагал, что Брековичу неплохо бы помучиться несколько дней перед смертью.

– Верните Чёрного Шипа обратно в камеру, – приказал Брекович.

– Нет! – отрезал Д'роан. – Он умрёт. Сейчас! Принесите верёвку и повесьте его на стене. Пусть его тело висит, чтобы та шлюха и её армия видели, что случится, если они нас атакуют. Если мы можем убить их величайшего героя, то сможем убить любого из них.

Бетрим рассмеялся, что кто-то зовёт его героем. Совсем недавно они шумели между собой, называя его преступником, и к тому же крупнейшим во всех Диких Землях.

Брекович повернулся к своему чистокровному товарищу, и подошёл к нему, встав так близко, что мог бы ударить ножом. Бетрим ухмыльнулся и оттолкнулся от парапета. Всего несколько шагов, и он сможет врезаться в них, забрав обоих в последнее падение в их жизни. На его левом плече появилась рука и крепко сжала. Бетрим оглянулся через плечо и увидел стоявшего позади Торивала, который понимающе ухмылялся.

– Стоило попробовать, а? – проворчал Бетрим.

– Мой сын не вернулся, – медленно сказал Брекович Д'роану. С этими словами он развернулся и зашагал к дверям.

Д'роан на несколько секунд, казалось, онемел, а потом прошипел что-то и бросился следом за Брековичем. Всего пару секунд спустя Бетрим почувствовал сильный толчок в спину – это Торивал направлял его обратно в камеру.

35. Роза

Солнце быстро вставало, и, похоже, начинался светлый день, несмотря на всю темноту ночи, за которой он наступал. В воздухе веяло прохладой, которую Роза чувствовала, сколько бы не надевала одёжек. Вскоре оставалось только признать, что дело не только в температуре. Усталость и остатки страха и гнева прошлой ночи выстудили Розу до костей, и не её одну.

Свет открыл полное опустошение их лагеря и множество трупов, оставшихся после атаки Тигля.

Роза проехала по своему лагерю во второй раз за несколько дней, и на этот раз он казался почти пустым. Генерал заверил её, что у них осталось пять тысяч человек, то есть всего лишь четверть от количества, с которым они прибыли, и потери бросались в глаза. Исчезла нервная весёлость, грубые дружеские перебранки, дикая похвальба молодых солдат. Теперь лагерь был полон мужчинами и женщинами, которые убирали мёртвых и спасали то, что осталось от убежищ и припасов.

– Ебать, – ругнулась Генри, когда они приблизились к передней части лагеря, где защитные сооружения должны были остановить противника. Розе не нужно было спрашивать, на что ругается маленькая женщина.

Трупы солдат и лошадей были сложены выше обеих женщин. Стену мертвецов медленно разбирали – прибывали солдаты и оттаскивали трупы, которых загружали в телеги. Их увозили на милю по дороге, где и сжигали. Да, некоторые предпочитали погребение, но сейчас не было времени, чтобы закапывать кого угодно, так что оставалось довольствоваться гигантскими кострами.

– Я к такому не готова, – выдохнула Генри, глядя на гору трупов. Из неё испарилась большая часть злобы, и из-за этого она казалась в каком-то смысле уменьшенной. Пускай Генри и вышла из своего ступора, но ещё не разобралась до конца с тем, что так на неё повлияло.

– К такому никто не готов, – ответила Роза.

– Я не эт имела в виду. Битвы и всё такое. Я не… так не могу. Как прошлой ночью, ты и я в шатре, спиной к спине против нескольких уёбков за раз. Или пробраться куда-нить и тихонько поубивать. Вот это я. А это… Больше всего я люблю смотреть на кровь. В ней есть… она мне нравится. Нравится, как она выглядит, и как пахнет, и как течёт. Но всё это уже слишком. Заставляет задуматься…

– О чём? – спросила Роза. Она сомневалась, что точно хочет знать, но хотела отвлечься.

– Там, – Генри указала в сторону города. – Там, в давке, в самой гуще. Я видела как люди рычат, словно звери. Колют, царапают, кусают. Делают всё, чтоб остаться в живых, а это значит убить уёбка перед собой. И эт заставляет задуматься, может, там и есть их настоящее лицо, а то, что они показывают в остальное время – всего лишь маска. Заставляет задуматься, из чего мы все сделаны, если убрать одежду и слова. Кровь, кости, дерьмо и отчаянная потребность взять у других, тока чтоб выжить, пусть и всего ещё на миг.

Роза поняла, что смотрит на маленькую женщину, не зная, что сказать. Если с рук и с лица Генри смыть всю кровь, то она выглядела почти как обычная женщина, за исключением шрамов на лице и недостающего уха. Иногда трудно было осознать, что она – одно из последних больших имён в Диких землях.

– Извини, – тихо сказала Генри. – В последнее время я чёт расф… фило… совствалась.

– Расфилософствовалась, моя дорогая, – донёсся откуда-то неподалёку голос Андерса. Так близко, что Роза невольно вздрогнула.

Генри глянула через плечо и кивнула.

– Ага, вроде так правильнее. Значит, ты всё ещё жив, Андерс?

– К большой досаде моего брата. – Андерс подмигнул Генри, а потом Розе. – Чтобы убить меня, нужно нечто намного большее, чем неминуемая смерть.

– На этот раз ты действительно принимал участие? – спросила Роза. Голос звучал хрипло и болезненно от синяков, которые солдат оставил на её шее. – Или просто наблюдал с обочины?

Андерс рассмеялся.

– О, моя прекрасная леди Роза, как вы меня раните! Я всю ночь был в самой гуще. Это я поднял тревогу, а потом пробивался и продирался через тучи врагов, включавших моего вышеупомянутого брата, который, очевидно, возглавлял атаку.

Роза немного подумала. Не считая ребёнка, которого Найлз Брекович заимел от Эмин Д'роан, был лишь один сын, о котором Андерс мог говорить.

– Френсис?

– Он самый, – сказал Андерс, ослепительно ухмыляясь. – Мы сразились на эпической дуэли, в свете костров на фоне кровавой резни. Я сражался… Что говорить, сражался я героически. Заводил его и туда, и сюда, срубил полдюжины… да что там, не меньше дюжины его солдат, а потом, наконец, вырубил ублюдка.

– Ты захватил Френсиса Брековича? – Спросила Генри. – Того здоровяка, который хотел тя завалить, когда мы в прошлый раз там были?

– Именно. Того самого. И да, захватил.

– И всё сам?

Андерс помедлил, нахмурившись.

– Конечно. Давайте скажем так.

Роза улыбнулась, и впервые с прошлой битвы снова почувствовала себя немного оптимистично.

– Молодец, Андерс. Видишь, Генри, он не совсем бесполезен.

– Ты называла меня бесполезным? – театрально оскорбился Андерс.

Генри пожала плечами, и они обе отвернулись от чистокровного пьяницы.

– Но, блядь, почти совсем.

– О, да, – согласилась Роза. – Почти совсем.

– Боже мой, – сказал Андерс. – Паг, похоже, сбываются мои худшие кошмары. Эти двое спелись.

– Я… я… уфф… – спотыкался и заикался Паг. Бедняга прошлой ночью в бою получил сильный удар по голове, и теперь всё утро с трудом выговаривал слова. Впрочем, видимо, понимал он всё неплохо, и когда Роза попыталась его отослать, он довольно твёрдо покачал головой.

– Да, – согласился Андерс. – Хорошо сказано, и верно. Он явно со мной согласен. – Андерс встал рядом с Розой и тоже принялся смотреть, как разбирают гору трупов. – Что ж, вид здесь невъебенно жуткий, а?

Роза кивнула. Тела здесь были свалены на ограниченном пространстве, и от этого делалось почему-то только хуже. Так много плоти просто валяется на другой плоти. Так много смерти там, где несколько часов назад была жизнь. Легко такое игнорировать, когда думаешь только в категориях чисел, но вид стольких мертвецов каким-то образом делал числа реальностью. Сколько мертвецов оставили своих возлюбленных? У скольких были мужья, жёны или дети? По скольким будут скучать? И, хуже того – по скольким скучать не будут? Возможно, в одном чистокровные были правы – жизнь в Диких Землях стоит дёшево.

– Ты видел Сузку? – спросила Генри.

Андерс покачал головой, и в кои-то веки у него не нашлось остроумного ответа.

– Я отправил его к вам.

– А я отправила его в бой, – сказала Роза. Она даже думать не хотела о том, как отреагирует Генри, если Перна найдут среди мёртвых.

– Уверен, с ним всё в порядке. Редко я встречал кого-то более способного, и, готов поспорить, Перн слишком хаарин, чтобы умереть.

– Он хонин, – сказала Генри опасно тихим голосом.

– Да, что ж… – Андерс сделал глубокий вдох и выдохнул. – Может, надо спросить генерала, а? Он вон там, а я воспользуюсь любым предлогом, чтобы не смотреть на эту гору трупов. О, генерал! – Андерс замахал рукой, наплевав на внимание, которое он привлекал. – Генерал, сюда!

Генерал взглянул в их сторону, сказал несколько слов солдату, с которым разговаривал, и захромал в их сторону. Он довольно сильно сжимал левый бок и морщился при каждом шаге. Розе оставалось только гадать, как сильно генерал был ранен.

– Миледи, – сказал генерал Верит, остановившись перед ней и собираясь поклониться. Его лицо выглядело бледным и измождённым, и ему явно было больнее, чем он хотел показать.

– Генерал Верит, – с улыбкой сказала Роза. – Как проходит зачистка?

– Нормально. Насколько это возможно. Мы будем заниматься этим по меньшей мере весь день. Я расставил разведчиков вокруг города. Если кто-нибудь попробует войти или выйти, мы об этом узнаем. Осада продолжается.

– Ты видел Сузку? – спросила Генри. Маленькая женщина не отводила глаз от горы трупов, но что-то в её голосе звучало как беспокойство.

Генерал Верит не смотрел на Генри, глядя только на Розу.

– Надо поговорить. Подальше от войск.

– О-о-о, как интригующе, – весело сказал Андерс.

Генерал бросил на него суровый взгляд, но чистокровный пьянчуга просто ухмыльнулся в ответ. Роза давно поняла – мало что могло по-настоящему омрачить веселье Андерса, кроме трезвости.

Роза пропустила генерала вперёд и с помощью Пага захромала следом. Парень выглядел в целом невредимым, если не считать руки на перевязи и неспособности выговаривать большую часть слов. Ей не нравилось полагаться на помощь других людей, но она на самом деле устала, и ребёнок в животе казался вдвое тяжелее, чем вчера. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько неуклюжим животным.

Вскоре они вернулись с прохладного воздуха в шатёр Розы. Этот участок располагался довольно далеко в задней части лагеря, и остался нетронутым, по крайней мере в основном. Палатки всё ещё стояли, костры горели, и над ними в котелках кипела еда. Сейчас немало нужно было сделать вокруг расползшегося лагеря, и нужно было кормить тех, кто это делал.

Трупы солдат Тигля, напавших прошлой ночью, всё ещё лежали у кровати. Роза скривилась и отвела взгляд. Она уже сменила одежду и вымылась, насколько возможно, но всё ещё чувствовала оставленные солдатом синяки на шее, и всё ещё чувствовала дыру от копья в левой руке.

– Какого чёрта здесь случилось? – спросил Андерс. Он по очереди посмотрел на все четыре трупа, а потом быстро забыл о них и направился к сервизу за алкоголем. К тому самому сервизу, к которому была пришпилена Роза. Он оттолкнул один из трупов в сторону – мало что могло помешать Андерсу заполучить бутылку.

Люсиль спала на диване в углу шатра. Бедная женщина не была к такому готова. Она никогда не была игроком. Простая повитуха. Да, к крови она была привычна, но не к битве, и не к тому, что её бросают через всё помещение. Роза не понимала, как Люсиль может спать в шатре с четырьмя трупами, но не собиралась отрицать, что женщина заслужила несколько часов сна.

– У нас были непрошенные гости, – прохрипела Роза, снимая пальто.

– Миледи, вы в порядке? – спросил генерал Верит, увидев синяки на шее Розы. – Я могу вызвать врача.

Роза улыбнулась ему.

– Они здесь уже были. – Она махнула ему перевязанной рукой. – Дыра в моей руке… ну, они сделали, что могли. А что касается шеи, они сказали, что время лечит всё.

Она уселась на край кровати, игнорируя пятна крови. Половина шатра была забрызгана кровью, и все присутствующие утопали в красном.

– Генерал, вы хотели нам что-то сказать? – спросила Роза.

Генри прислонилась к стенке шатра у входа, а Паг принёс Розе бокал вина. Генерал выпрямился, насколько позволяли его раны, и взглянул на стол.

– Карта пропала.

– Она где-то здесь. Наверное, Люсиль уронила, когда её швырнули на стол прошлой ночью.

– Полагаю, вы всё ещё настроены штурмовать город? – спросил генерал Верит, начав поиски карты Тигля. – Несмотря на наши потери.

– И каковы наши потери, генерал? – спросила Роза.

Он фыркнул и положил карту на стол. – У нас осталась примерно четверть нашей армии. Точных подсчётов у меня ещё нет, но…

– А их потери? Сколько людей осталось у Брековича и Д'роана?

– Сложно сказать. Может, тысяча. Прошлой ночью они потеряли меньше, чем мы. Намного меньше. Но, кроме того, у них меньше и было. Как вы и сказали, числа могут многое решить.

Роза кивнула и с удовольствием отпила вина.

– Этот аргумент действительно сегодня выглядит более веским, чем вчера. – Она помедлила, почувствовав, как на неё давит тяжесть такого количества мёртвых. – А с другой стороны, менее. Главное, осталось ли у них достаточно человек для защиты города.

Генерал Верит кивнул, усмехнувшись.

– Тысяча человек может защитить внутреннюю стену от десяти тысяч.

– Но внешняя стена…

– Похоже, эвакуирована, – закончил генерал Верит. – Но ещё это западня, и чертовски хорошая. Каждый, кого мы пошлём на эту стену, будет убит лучниками и военными машинами с внутренней стены. А если мы не пошлём людей на эту стену, то те же самые лучники и военные машины будут поливать всех, кто попытается пробить внутренние ворота.

Роза снова кивнула.

– Итак, мы снова в тупике. Только у обеих сторон теперь намного меньше людей.

– Не совсем, – сказал генерал с усталой улыбкой. – Помните о пещерах, о которых я вам говорил?

– Те, которые набиты троллями и друррами-некромантами?

– На самом деле друрр был один, – уточнил генерал Верит. – Последние два дня мои разведчики исследовали эти пещеры. Они считают, что друрр пытался сделать подкоп в Тигель, отыскать способ поднять свою армию мертвецов.

– Зачем? Друрры живут под землёй. – Последнее, что было нужно Розе в канун окончательного объединения её королевства, это обнаружить, что ещё и друрры хотят её остановить.

Генерал покачал головой.

– Не по своей воле. За последние пять лет Пять Королевств уже отбили две атаки войск друрров. А этот друрр был некромантом, и, думаю, изгоем. Неважно зачем, он потерпел поражение – по крайней мере пока – но мои разведчики считают, что нашли путь в город, хотя придётся немало покопать.

– Сколько времени это займёт?

– В обычном случае я бы сказал, неделю или две…

– Неприемлемо. Надо закончить это прежде, чем Сарт и Пять Королевств пришлют подкрепления нашим врагам. Пусть мы потрёпаны, но и они тоже. Нужно использовать это к своей выгоде. И желательно прежде, чем они пришлют мне другие части моего мужа.

– О! – радостно сказал Андерс, не отрывая бутылку от губ. – Сильно сомневаюсь, что мой отец продолжит это делать – по крайней мере пока у нас тут крепко связан старый добрый Френсис.

– У нас есть пленник? – спросил генерал Верит.

– Так точно, – сказал Андерс. – Мой младший брат. Мы сражались в эпической дуэли…

– Да, – сказала Роза. – Пленник есть. И я ещё не решила, что мы с ним будем делать.

– Делать? – спросил Андерс. – Я думал, мы обменяем Френсиса на босса. Вернём Шипа сюда, к нам, где ему и место. Разве нет?

Роза хмуро посмотрела на Андерса, а потом снова повернулась к генералу, который снова улыбался.

– В обычном случае я бы сказал, что выкопать проход займёт неделю или две, но думаю, мы сможем сделать это за день.

– Тогда, генерал, прикажите разведчикам приступать. Сегодня мы расчистим лагерь, сожжём мёртвых, и будем скорбеть. И отдыхать. А завтра я намереваюсь атаковать.

– У меня было чувство, что вы так скажете, – проговорил генерал, потирая шею, а потом выхватил бутылку из рук Андерса.

– Вы не собираетесь спорить? – спросила Роза.

– Нет. Думаю, у нас есть достаточно кусочков на своих местах, чтобы на этот раз на самом деле взять город. Через пещеры я пошлю небольшой отряд. Не уверен, где они выйдут, но, попав в город, направятся к внутренней стене и атакуют сзади, пока наши основные силы будут отвлекать врагов на внутренней стене. Мы много потеряем, но если им удастся открыть ворота и решётку, то мы сможем штурмовать город.

– Почему не послать все войска через пещеры? – спросил Андерс.

Генерал Верит хорошенько глотнул, поморщился от вкуса и передал бутылку Андерсу.

– Если они увидят, как большая часть наших войск движется на север, то твой отец поймёт, что что-то не так. А ещё я сомневаюсь, что в пещерах достаточно места, чтобы провести войска. Отряд будет двигаться по одному, максимум подвое. Чтобы провести даже тысячу солдат, потребуется много часов, и я сомневаюсь, что они смогут пройти тихо.

– Я ещё хочу послать вторую группу через пещеры, встряла Роза. – Небольшую, чтобы выследить чистокровных за стенами.

– Отряд убийц? – спросил генерал Верит.

– Меня, – сказала Генри, с горьким смехом, в котором не было ничего весёлого.

Роза кивнула.

– Генри, я не хочу, чтобы ты убивала их, если только всё не пойдёт наперекосяк. Просто собери их в одном месте. Убедись, что никто не сбежит во время битвы.

– Если только всё не пойдёт наперекосяк? – спросила Генри.

И снова Роза кивнула.

– Да. И если всё пойдёт наперекосяк, то я хочу, чтобы ты убила каждого чистокровного, кого только сможешь найти.

Роза знала, что это будет кровавое, жуткое дело. Там будут дети, и возможно достаточно взрослые, чтобы понимать положение, в котором они оказались. За такую работу Генри прежде бралась, и поклялась, что больше никогда не возьмётся. А ещё она годилась для такой работы.

Генри кивнула.

– Выбери мне самых тихих, и мы выполним для тя грязную работку.

– И нам остаётся надеяться, что твой отец не догадывается об этом, – сказал генерал, снова выхватывая у Андерса бутылку. – Надеяться, что у него ничего нет, чтобы нам противопоставить.

– О, я уверен, что у него есть. Мой отец весьма сообразительный.

– Расскажи мне о нём, – сказала Роза. – Какой он, Найлз Брекович? О чём заботится? Что им движет?

Андерс почти маниакально рассмеялся.

– Мой отец никогда на самом деле ни о чём не заботился. Ну, кроме своего имени. – Андерс замолк, чтобы выхватить бутылку из рук генерала Верита, и обнаружил, что та уже пуста. Он сердито посмотрел на неё, словно пустота его оскорбляла, а потом направился к сервизу за следующей. Никто его не остановил.

– Думаю, он заботился обо мне, по крайней мере какое-то время. Когда думал, что я буду послушным сыном и возьму на себя семейные дела. – Андерс рассмеялся, словно сказал какую-то шутку. Никто к нему не присоединился. – Он заботится о Френсисе, но только потому, что больше некому продолжить его род. Со мной-то он уже давно сдался.

– Доказал, что ты не послушный? – спросила Генри с тенью своей прежней ухмылки.

– Точно. И много раз, моя дорогая. Нет, мой отец – само олицетворение бессердечности. На самом деле были даже предположения, что смерть моей матери не была несчастным случаем, и что мой отец приложил к ней руку.

– Ч-ч-ч… – заикнулся Паг.

– Чьи предположения? – сказала Роза, и Паг с энтузиазмом закивал.

– Э-э… ну… мои. В основном. Но уверен, и другие это высказывали. В смысле, отцу всегда сыновья были нужнее, он вечно надеялся произвести сына с моими мозгами и верностью Френсиса. Дочери его не заботили, это лишь фураж для свадьбы с другими чистокровными или влиятельными иностранцами.

– И как это связано с твоей матерью? – спросила Роза.

– Ну, она перестала приносить детей. Нескольких потеряла, и после Френсиса родила ему лишь двух дочерей. На самом деле неудивительно, что она умерла, предоставив отцу свободу искать новую жену – помоложе, с бёдрами пошире и благородного происхождения. Так совпало, что Эмин Д'роан попалась в плен, и отец быстро заделал ей ребёнка, который оказался сыном – вот только бастардом и тоже Д'роаном.

– Но ведь твой папаня-то в союзе с Д'роанами, – отметила Генри.

– Да, сейчас. Хотя я почти не сомневаюсь, что это брак по расчёту. Подумайте, даже если мой отец с Алистаром и отбросят нас, сокрушат в прах, вернут себе прежнюю славу паразитических правителей Диких Земель – что потом? А? Давайте прикинем. Х'осты – умерли первыми, туда им и дорога. Тёрны, Ферины, Йогарены, Уай'лендеры и Кайрны – все мертвы от ваших рук. Значит, остаются лишь три чистокровные семьи. Фанклинов возглавляет слабый человек без амбиций, и, по всеобщему мнению, его братья, сёстры, сыновья и дочери не многим лучше. Они постоянно уступали свои земли другим семействам задолго до того, как Роза и Шип решили убить их всех. И получается, наш друг Алистар Д'роан – глава единственного семейства, которое может стоят на пути моего отца, если он решит прибрать себе все Дикие Земли. Прямо сейчас вполне возможно, что отец готов делить Дикие Земли на три части, но я сомневаюсь. И поверьте, меньше всего мой отец хочет, чтобы кто-то Д'роанской крови сидел на его месте, когда его не станет.

– А кем была твоя мать? Из какого она семейства? – спросила Роза.

– Ни из какого. Она была акантийкой. Третья дочь какого-то благородного торговца или что-то вроде того. Выдана замуж всего в двенадцать лет от роду, и два года спустя родила меня, вопящего и слишком трезвого. Что, вероятно, и объясняло весь этот плач. Готов поспорить, большинство детей были бы куда счастливее, будь они пьяны.

– Как нам поможет хоть что-то из этого? – спросил генерал Верит.

– Поможет, – начала Роза, немного раздосадованная, что генерал сам этого не видит, – потому что чем лучше я знаю человека, тем лучше я понимаю, как лишить его самообладания. А если я смогу лишить самообладания Найлза Брековича, то он может совершить ошибку.

– Даже если и совершит, этот Д'роан видимо тоже знает своё дело, – сказал генерал.

Роза вздохнула.

– Одна проблема за раз. Андерс, завтра утром мы атакуем. Перед этим у меня есть для тебя задание, и вряд ли оно тебе понравится.

День 5. Город

36. Андерс

Во второй раз за несколько дней Андерс стоял перед стенами Тигля на расстоянии полёта стрелы. Да, слово "переговоры" – отличная замена для "подвергать себя неминуемой опасности". По крайней мере, на этот раз он был не один. На этот раз с ним пришло десять крепких солдат в доспехах и с оружием, и, разумеется, один тщательно связанный брат.

Руки Френсиса заковали в наручники, ноги связали, а изо рта довольно небрежно торчал грязный кляп, закреплённый ремнём. Положение не самое достойное, но он справлялся неплохо – не сопротивлялся, ни кричал, даже когда Андерс сообщил, что кляп из его старого носка.

Вокруг города повсюду лежали растоптанные тела. Не было времени, чтобы их убрать, и трупы, оставленные внутри городских стен после того, как выбили армию Розы, бесцеремонно сбросили вниз. Тысячи и тысячи куч мёртвой плоти, гниющих на поле боя, кормили ворон, червей и всех, кто любит поживиться падалью. Даже несколько смеющихся собак утаскивали тела прочь. Скверное зрелище, о котором Андерс предпочитал не думать.

Солнце уже поднялось довольно высоко и светило над городом, и Андерс видел, что внешняя стена практически пуста. Несомненно, его отец давно отдал приказ эвакуировать людей с неё и оставить лишь костяк команды, чтобы следить за армией, вставшей лагерем снаружи.

– Эй? – довольно громко крикнул Андерс. – Здесь Андерс Брекович. У меня тут мой младший брат, Френсис Брекович. Мы по сути последние сыновья Найлза Брековича. Не волнуйтесь о ноже у горла юного Френсиса, на самом деле мы не собираемся его убивать. Это просто чтобы, ну, знаете, убедиться, что вы будете вести переговоры, а не стрелять в нас острыми предметами. Так что пошлите за моим отцом, пожалуйста. Я практически уверен, что он ради этого выйдет на стену.

Наверху стены произошло какое-то шевеление, и Андерс приготовился к долгому ожиданию. Впрочем, опасность им не грозила. Пускай они в пределах досягаемости лучников на стене, но также они и в пределах досягаемости лучников генерала позади, и любая попытка спасти Френсиса закончилась бы большим количеством смертей, и среди жертв, скорее всего, оказались бы оба сына Брековича.

– Молодец, – сказал Андерс похлопав Френсиса по голове.

– Сколько нам ждать? – спросила сержант Пырнутая. Андерс был очень рад её присутствию. На самом деле он даже специально разыскивал её для этой работы.

– Сколько потребуется.

– А что если он не придёт?

Андерс рассмеялся.

– Придёт. Два последних сына Брековича стоят в пределах броска камнем. Он придёт.

Френсис издал звук, но из-за кляпа, засунутого в рот, сложно было понять, что он хотел сказать.

– Вряд ли можно добросить камень досюда со стены, – сказал один из солдат – дородное чудище без волос на бровях. – Слишком далеко.

– Но тут сыграет высота стены, – сказал другой – коротышка с руками толщиной с бёдра Андерса. – На вид довольно высокая.

– Будет зависеть от камня и бросающего, – сказал Безбровый.

– По-настоящему сильный человек и маленький камень? – спросил Толсторукий.

– На самом деле понадобится камень побольше, хотя и не валун или булыжник, – встрял Андерс, по большей части просто чтобы занять чем-то разум на время ожидания. – Он должен быть достаточно тяжёлым, чтобы ветер его не замедлил.

– Хм-м. – Глубокомысленно кивнул Безбровый. – Может, ещё разбежаться?

– Разбег просто закончится тем, что метатель свалится со стены, как пить дать, – сказала сержант Пырнутая. – В метании камней всё дело в технике. Надо высоко подбросить от бедра и немного подкрутить. Мы с моим братом раньше пускали камешки по воде на озере Эрин, когда были моложе. Думаю, здесь техника примерно та же, только там по воде, а здесь по воздуху.

– Никогда не думал о таком, – сказал Безбровый.

– А как насчёт пращи? – спросил Толсторукий. – Сойдёт за бросок? Пращой камень можно закинуть охуенно далеко.

Очень скоро все согласились, что определённо стоят в пределах броска камнем в той или иной форме, хотя всё очень сильно зависит от правил соревнования. Гораздо больше времени спустя они выдумали комплекс правил соревнования, и Толсторукий назвал их "Тигельское Метание молота". Безбровый уже собирался поискать подходящих камней, когда Андерс заметил движение наверху стены и возблагодарил богов за это. Разговор уже совсем вышел из под контроля, а он был не в настроении на вольности.

– Отец? Это ты там? – крикнул Андерс, приложив руки ко рту, хотя и не сомневался, что толку от этого никакого. Потом немного подождал хоть чего-то, похожего на ответ.

Над парапетом появилось лицо, Андерс прищурился и вздохнул.

– О-о, Алистар, отвали. Я здесь, чтобы поговорить с моим отцом. Ну, ты знаешь, с тем, который тут главный. Мелких сошек мне больше не нужно – у меня тут своя есть. – Он снова похлопал Френсиса по голове, и младший брат безуспешно задёргался.

– Побереги силы, Френсис, – со вздохом сказал Андерс, а потом приглушил голос: – Они тебе понадобятся, братец.

Над парапетом появилось новое лицо, и его Андерс отлично знал. Вид живого Чёрного Шипа, пусть и не очень здорового, вызвал улыбку на его лице.

– Привет, босс, – крикнул Андерс и помахал рукой. – Мой отец хорошо с вами обращается?

Андерс не мог сказать точно, но ему показалось, что Шип рассмеялся.

– Лучше, чем в прошлый раз, пожалуй! – крикнул босс. – Пока ещё он не пытался скормить меня смеющимся собакам. Как там Роза?

– О, неплохо. – С энтузиазмом закивал Андерс. – И она, и ребёнок. Вчера была небольшая заварушка с какими-то солдатами, но… в общем… она их убила. Говорят, на это стоило посмотреть.

Андерс увидел, что Чёрный Шип отшатнулся и затих – несомненно, его схватили сзади и в недвусмысленных выражениях приказали молчать.

Наконец, на стене появилось лицо Найлза Брековича – он смотрел вниз на своих сыновей суровыми немигающими глазами. Андерс едва не потерял самообладание, когда на него навалилась тяжесть этого взгляда, и увидел, что и Френсис тоже съёжился. Один сын предатель, а другой потерпел поражение – Андерс понимал, что отец сейчас не очень-то гордится ими обоими.

– Привет, отец! – крикнул Андерс и сделал шаг назад, положив руку Френсису на плечи. – Посмотри-ка, твои парни снова вместе. Мы теперь настоящие друзья, и пусть тебя не обманывают цепи и кляп. Мы уладили все наши разногласия и пришли к обоюдному пониманию, что мне совершенно плевать на Тигель и на твоё наследство. Думаю, правильно сказать, что пусть у меня и твоя кровь, но я просто на самом деле не Брекович, а?

Отец просто смотрел на них, и Андерсу пришлось сглотнуть комок в горле, прежде чем продолжать.

– Итак, мы решили раз и навсегда, что Френсис – твой настоящий наследник. Это серьёзное открытие, и во время разговора мы оба немного выросли. Френсис даже заплакал. – Он посмотрел на Френсиса и кивнул. – Пускай уж лучше он правит, когда тебя не станет, а мне мы позволим упиться до смерти в какой-нибудь говённой таверне посреди глухомани, а?

Найлз Брекович продолжал молча смотреть.

– Найлз, давай уже, – прошипел Д'роан, и его голос с такого расстояния звучал едва слышно.

Отец Андерса, бросив на Д'роана уничтожающий взгляд, снова повернулся к своим сыновьям, ожидающим на поле за городом.

– Значит, обмен? – громко сказал он.

Кто-то однажды сказал Андерсу, что глупо тыкать медведя палкой. К несчастью, у Андерса имелась ужасная привычка не слушать хороших советов.

– Что, отец? – крикнул он. – Боюсь, тебе придётся говорить погромче. Мы довольно далеко, и…

– ЗНАЧИТ, ОБМЕН! – взревел Найлз Брекович.

Андерс впервые в жизни слышал, как его отец по-настоящему кричит. Даже после всего, во что он втравил семью, отец не кричал на него, и ни на кого. Андерс понял, что от потрясения не может пошевелиться. Несколько секунд он просто стоял и смотрел на своего отца. Потом понял, что его рот немного приоткрыт, и быстро закрыл его, и посмотрел вниз, чтобы собраться с мыслями.

Френсис издал звук, пробубнив что-то из-под кляпа. Проигнорировав его, Андерс сделал глубокий вдох и втянул каждую каплю отваги, что смог найти. Вот та задача, которую поручила ему Роза. Задача неприятная, и назвать её неприятной было сильным преуменьшением и оскорблением всему неприятному. На самом деле Андерсу нужна была каждая капля отваги, чтобы не послать приказ к чертям и не совершить обмен здесь и сейчас.

– Отец, боюсь, ты ошибся, – громко сказал Андерс, не глядя вверх.

Он повернулся к солдатам за своей спиной.

– Положите его на землю. Держите крепко руки и ноги.

– Я здесь не ради обмена, – прокричал Андерс и вытащил нож из ножен на поясе – короткий, загнутый на конце и острый, как лезвие бритвы.

Он отвернулся от стен Тигля и вздохнул, содрогнувшись.

– Ремень, – сказал Андерс, и сержант Пырнутая расстегнула и вытащила ремень Френсиса. – И штаны, пожалуйста. – Немного повозившись, сержант стащила и штаны Френсиса.

Андерс упал на колени между раздвинутыми ногами брата. На лице Френсиса застыло выражение чистой паники. Из него изливался ужас, и он сильно трясся, хотя его держали восемь крупных солдат.

Андерс вытащил из кармана небольшой кожаный шнурок. Потом схватил член и яйца брата, сильно сжал, несколько раз обмотал шнурок и крепко завязал.

Френсис уже завывал через кляп, по его лицу текли слёзы, и он встретился с Андерсом взглядом. Это были глаза младшего брата. Неважно, кем он стал – Френсис всегда оставался младшим братом Андерса. Они вместе выросли, и всю жизнь знали друг друга. Никогда по-настоящему не дружили, но узы между ними, несомненно, были глубже, чем дружба.

Андерс поднял нож и немного подумал. Сзади послышались крики – кто-то вопил со стены. Он проигнорировал голос, не позволив себе даже разобрать слова.

– Мне, правда, очень жаль, Френсис, – сказал Андерс, смахивая слёзы. – Это не мой выбор, но у всех нас есть своя роль. Не дёргайся, пожалуйста. По крайней мере, постарайся.

Он рассмеялся, хотя совершенно ничего смешного не было.

– Боюсь, я раньше делал это лишь однажды, и приятного там было мало. Роза хочет, чтобы ты остался жив, если это возможно. Поэтому… что ж… начинаем.

37. Чёрный Шип

Со стены они выглядели такими маленькими, но легко было догадаться, что делает Андерс. Сложно не понять, что к чему, когда наполовину раздетого Френсиса Брековича держит восемь крепких человек, и между его ног машут острым ножом. Сложно не слышать криков, даже приглушённых кляпом. Рядом кричал кто-то ещё. Найлз Брекович высунулся опасно далеко за парапет и выкрикивал оскорбления сыну, делающему обрезание, но быстро замолчал, осознав, что криками ничего не добьётся. Андерс не просто угрожал.

– Найлз, ты что делаешь? – настаивал Д'роан. – Просто застрели их нахуй!

Найлз Брекович не отвечал. Он смотрел на кровавую сцену внизу, его лицо побледнело и осунулось, а глаза смотрели в никуда. Бетрим видел, как он моргнул раз, другой. Впрочем, никаких слёз. Только ужас. Чистый ужас.

– Болван! – прошипел Д'роан и повернулся к ближайшим солдатам с луками. – Застрелить их! – Он указал вниз.

– Эт вряд ли, – прогремел Бетрим. Торивал толкнул его, но Бетрим не обратил внимания. Если бы большой капитан захотел причинить настоящий вред, то противопоставить ему было бы нечего, поскольку правая рука Бетрима была привязана к поясу, а левой не было, и поэтому он чувствовал себя несколько беспомощно.

– Бросить его со стены! – приказал Д'роан. Ближайшие солдаты переглянулись и посмотрели на Брековича, который стоял неподвижно, словно статуя, глядя, как старший сын отрезает яйца его наследнику.

– Вряд ли они послушают, – прорычал Бетрим. – Думаю, они знают, кто здесь главный.

– Найлз, застрели их! – крикнул Д'роан.

Бетрим рассмеялся, несмотря на мрачное настроение и смертоносного капитана за спиной. Он знал, что уже мёртв. Теперь Брекович его ни за что не отпустит. Повезёт, если оставят целым, хотя теперь, когда они забрали его руку, снова целым он уже никогда не будет.

– Он не станет стрелять в своих единственных сыновей, – сказал Бетрим. Он немного повернулся и прислонился к каменному парапету, глядя на чистокровного лорда единственным глазом. – Меньше всего ему нужно, чтобы прервался его род.

Д'роан злобно взглянул на Бетрима и снова повернулся к Брековичу. Крики внизу затихли. Либо всё было кончено, либо Френсис вырубился.

– Найлз, у тебя есть другой сын. Моя дочь Эмин принесла тебе сына.

Бетрим снова рассмеялся. Торивал снова его толкнул.

– Отъебись, – прохрипел Бетрим, а потом снова обратился к Д'роану. – Ты и впрямь думаешь, будто он согласится, чтоб его род зависел от Д'роанов? Тя, видать, надули, приятель. Тот ублюдок, которого он заделал с твоей дочурой, всегда был лишь оскорблением тебе. Ты и впрямь считаешь себя игроком в игре, да? – Бетрим медленно покачал головой. Он слегка удивлялся, что Брекович до сих пор не приказал его заткнуть, но с другой стороны он даже не был уверен, что чистокровный лорд его слушает.

– Ты и впрямь думал, что ты здесь, потому что этот хуй хочет союз? Ты просто пешка. – И снова Бетрим рассмеялся. – Ты здесь тока потому, что Брековичу нужны твои фигуры, чтоб победить в игре. Как тока мы с Розой помрём, ты будешь следующим, и готов поспорить на твои яйца, что хера с два Брекович назовёт своим наследником полуд'роанское отродье. Поверь, я в игре уже давно, игрока легко узнаю, а ты, Д'роан, не игрок. Ты всего лишь пешка.

– Ну вот! – крикнул Андерс. Бетрим повернулся и увидел, что его друг смотрит вверх на стену и в липких от крови руках держит что-то маленькое. – Готово. Меньше, чем у меня.

Френсис лежал без сознания или мёртвый, с такой высоты сложно понять.

– Думаю, нам лучше отступить, – провозгласил Андерс и махнул своему эскорту. Солдаты потащили прочь безжизненное тело Френсиса.

– Всего хорошего, отец. Это я, хм, оставлю здесь, а? – Он положил маленький кусочек окровавленной плоти на землю. – Думаю, Лиша захочет это в качестве сувенира или что-то вроде того.

Махнув рукой, Андерс развернулся и поспешил за солдатами. Вскоре он был уже за пределами выстрела из лука. Найлз Брекович стоял неподвижно и тихо. Его плечи поникли, и он снова моргнул.

У Бетрима неприятно свело плечо, но обе руки были привязаны к ремню, никак не выпрямиться, так что он просто скривился от боли.

– Найлз, они собираются атаковать. Неужели ты не видишь? – продолжал Д'роан. – Эта шлюха не просто так собрала на поле свою армию. Надо отступать. Назад на внутреннюю стену, и удерживать её.

Найлз Брекович ещё немного постоял, глядя на кровавое пятно там, где один сын кастрировал другого. В итоге он молча, с поникшими плечами, повернулся, и пошёл прочь в сторону лестницы, ведущей вниз. Торивал пошёл следом, оставив Бетрима без охраны впервые с тех пор, как его схватили. Одна проблема: от этого не было никакой пользы, поскольку руки его оставили связанными, а левой кисти не просто не было – она так пульсировала, словно в ней уже началось гниение.

– Ну, – сказал Бетрим, просто чтобы нарушить тишину. – Похоже, приятель, в итоге всё-таки ты терь за главного. – Он ухмыльнулся Д'роану, отлично зная, что ухмылка придаёт жуткий вид его обожжённому лицу.

Алистар Д'роан ненавидяще посмотрел на Бетрима и моргнул. Бетрим решил, что именно тогда до него и дошло – теперь он во главе обороны против решительной силы осаждающего противника.

– Ага, – со смехом проворчал Бетрим. – Вряд ли эта вялая жопа может чё-нить возглавлять. – Он кивнул в сторону Танита Фанклина.

– Верёвку и масло, – тихо сказал Д'роан и взглянул на армию, стоявшую лагерем за полем боя. Хотя армия не столько стояла лагерем, сколько строилась для второго штурма стен. – Живо! – он щёлкал пальцами, пока два стоявших рядом солдата не бросились исполнять его приказы.

Бетрим немного отклонился. Оказалось довольно тяжело найти удобную позу, с учётом того, что левая рука заканчивалась кровавым обрубком и была привязана к штанам. Хуже того, рука казалась немного более горячей, чем следовало, и постоянно сдерживать дрожь было очень и очень тяжело. Он решил, что инфекция определённо в него проникла. Хотя вряд ли у неё будет шанс уничтожить его. Ясно ведь, что случится.

– Эвакуировать внешнюю стену, – продолжал Д'роан. – Лучники и техники по местам. – Теперь, когда прошло первичное потрясение, он стал говорить как опытный командир. Жалко, решил Бетрим, потому что он-то думал, что Д'роан, наоборот, скатится в бездеятельность.

Один солдат прибежал с большим бурдюком. Д'роан понюхал его и ухмыльнулся. Потом сделал два шага в сторону Бетрима и сдавил бурдюк, облив его с ног до головы липкой жидкостью.

По правде говоря, Бетрим совершенно не ожидал, что его обольют, и потому закашлялся и стал отплёвываться. Во рту стоял странный вкус, и потребовалось пара секунд, чтобы понять, что это. Ламповое масло.

– Хули? – Бетрим часто заморгал, пытаясь избавиться от капавшего в правый глаз масла. Оказалось, в некоторых ситуациях настоящей проблемой становится невозможность стереть дерьмо, когда твоя рука связана.

– Не удивлён, что ты не понимаешь, – сказал размытый силуэт Алистара Д'роана, выжимавшего очередной фонтан лампового масла на Бетрима. – Ты же ёбаный идиот!

Бетрим отшатнулся на шаг и почувствовал дрожь возбуждения, когда понял, что убрался с парапета, и за его спиной, помимо каменного края высотой по пояс, нет ничего – только воздух и долгий обрыв.

– Только Найлз сохранял тебя в живых, Чёрный Шип. Да, эти люди ему верны, но ещё они следуют приказам, и прямо сейчас я приказываю, чтобы ты сдох.

Бетрим снова сплюнул масло и вытер глаз плечом как раз вовремя, чтобы увидеть, как солдат приносит Д'роану кусок верёвки с петлёй на одном конце.

– Привяжи другой конец, – приказал Д'роан.

Бетриму не нравилась мысль о повешении. Однажды его уже вешали, и это было довольно больно, хотя тогда его не бросали для верности с обрыва в сотню футов. Мысль о сожжении ему нравилась ещё меньше, а уж мысль о повешении вместе с сожжением ему даже рассматривать не хотелось.

– Прощай, Чёрный Шип, – сказал Д'роан, шагая вперёд с петлёй в руках.

– Ага, – проворчал Бетрим. – Хуй-то там.

Бетрим бросился вперёд так быстро, как только позволяло трясущееся тело, и вонзил почти все зубы в шею Д'роана, прокусив насквозь ткань, воротник и плоть. Почувствовал кровь, пот и страх, и не собирался оставлять ни шанса кому-нибудь спасти ублюдка. Потом изо всех оставшихся сил бросился назад, перевалился через парапет в роковой обрыв и утащил за собой Алистара Д'роана.

38. Роза

– НЕЕЕТ! – вырвался девчачий крик из горла Андерса.

Роза ощущала то же самое, глядя, как её муж упал на землю. Она это не озвучила. Не могла. Молча смотрела, как умер Чёрный Шип, и чувствовала, что мир вокруг неё немного померк. Никто не пережил бы такое падение, даже Бетрим.

Два тела, отвесно упавших на землю, Роза потеряла из вида за рядами копий перед ней. Она не видела удара, но почувствовала. Ужасающее ощущение в животе, не дававшее дышать, ослабившее внутренности, превратившиеся в воду. Роза стояла в тишине, и её армия стояла вместе с ней.

Все они слышали так много историй о Чёрном Шипе и о его легендарной способности избегать смерти. Ещё до того, как Роза с ним встретилась, его имя было больше любого другого, созданного в Диких Землях за поколения. Роза положила руку на живот. Умер. Но не забыт. Никогда.

– Миледи… – начала Люсиль. Она уже стояла возле Розы, поддерживая под руку. Паг тоже стоял поблизости, с застывшим на лице потрясением. Генерал Верит стоял с могильным лицом – бледным, осунувшимся и покрытым глубокими морщинами.

Роза охнула, сморгнула слёзы.

– Спасибо, Люсиль, я отлично знаю. – Ей не нужна была повитуха, чтобы узнать, что делать, но и руку она у Люсиль не вырвала.

– Кто упал вместе с моим мужем? – спросила Роза.

– С-с-ссмот-т-трите. – Паг перестал заикаться и сделал глубокий вдох. Бедняга явно изо всех сил пытался сосредоточиться. – Д-д-дрррон…

– Д'роан? – спросила Роза.

Андерс закивал.

– Сложно сказать наверняка. – Он казался истощённым, и полностью лишённым своего обычного юмора. Роза могла это понять, но ни у кого из них сейчас не было времени горевать, и у неё меньше всех.

– Тогда будем надеяться, что наш план сработает, – продолжала Роза. Если оскопление Френсиса принесло желаемый эффект, то Найлз Брекович тоже покинул поле боя, а Тигель остался без вождя.

– Генерал Верит, все ли на своих местах? – Роза чувствовала себя весьма неуютно, и ребёнок, двигавшийся в животе, всё только усугублял, хотя она полагала, что так, наверное, и должно быть.

Генерал медленно кивнул. Посмотрел на Розу и нахмурился.

– Хотя по боевому духу сейчас был нанесён удар. Большинство решит, что это умер главнокомандующий.

– Я главнокомандующий, генерал, – поправила его Роза. – И всегда была. А теперь, боюсь, я должна оставить битву полностью на вашу заботу.

Генерал опустил глаза и посмотрел на землю под Розой. Потом снова кивнул.

– Да, наверное, так лучше.

– Генерал, я хочу, чтобы город был взят к тому времени, как я закончу, – Роза вложила в голос всю свою властность, и здоровяк кивнул, хотя вид у него от этого приказа был далеко не радостный.

– Миледи, – снова сказала Люсиль.

– Боль ещё не началась, – оборвала Роза свою повитуху. – Не сомневайся, Люсиль, когда начнётся, я дам тебе знать.

– Вы уже? – начал Андерс, потом замолк и махнул рукой, стараясь смотреть куда угодно, только не на явное мокрое пятно на платье Розы. – Сейчас?

Роза кивнула.

– Похоже на то. Думаю, вид смерти моего мужа потряс нашего ребёнка настолько, что заставил появиться на свет. Возможно, она хочет сама штурмовать стены.

Андерс приглушённо хихикнул и выглядел при этом неловко. Веселья в его смехе не было.

– Андерс, для тебя у меня тоже есть задание, – сказала Роза. – Я хочу, чтобы ты отправился туда и нашёл моего мужа.

Андерс фыркнул.

– Он мёртв. От такого падения…

– Тогда найди его тело, – оборвала его Роза. Она чувствовала, что терпение истощается, а по отношению к Андерсу у неё терпения и всегда было немного.

Он будто бы собирался поспорить, но потом всплеснул руками и вздохнул.

– Почему мне всё время достаются тяжёлые задания? – спросил он и мрачно побрёл прочь.

– Думаю, сейчас я должна уйти и родить, – сказала Роза. – Удачи, генерал.

Здоровяк кивнул.

– Вам тоже.

Роза повернулась и позволила Люсиль и Пагу повести её в сторону шатра в лагере. Всего дюжину шагов спустя она услышала первый горн – генерал Верит начал расставлять войска на позиции.

39. Генри

Без факела в пещерах было бы темнее, чем в жопе в полночь, и поэтому Генри от души радовалась мерцающим языкам пламени. Она любила ночь, как клинок в темноте, но ей нравилось видеть хотя бы кончик своего носа.

Разведчица вела Генри всё глубже и глубже в землю. Они по меньшей мере дважды делали полный оборот, и уже вскоре Генри совершенно потеряла всякое чувство направления. Она не могла понять, как разведчица может здесь ориентироваться без карты. Но, наверное, поэтому разведчица и была разведчицей, а Генри – убийцей. Каждая из них играла свою роль, и некоторые роли кровавее других. А некоторые требуют способности отличать право и лево глубоко в темноте, где все стены выглядят похоже друг на друга.

– Как тя звать-то? – спросила Генри, и её голос эхом отразился от пещерной черноты. На самом деле на имя разведчицы ей было плевать, просто хотелось как-то отвлечься.

Наверху, на поверхности, около города, перед стенами и за ними умирали люди. Генри с разведчицей ждали сигнала генерала возле входа в пещеру. Увидев сигнал, они узнали, что армия марширует к стенам города. А значит, осталось мало времени на то, чтобы прорваться в город, пробиться к стенам и открыть ворота. За исключением маленькой команды Генри, которой надо было прорваться в город, пробиться к чистокровным и заставить их сидеть тихо, либо перерезать глотки, в зависимости от того, как пойдёт битва.

– Марлин, – прошептала разведчица в кромешной тьме. Она не обернулась к Генри, глядя вперёд, в черноту.

Марлин была выше Генри, как и большинство взрослых. Рыжие волосы она связала в тугой пучок на затылке. На вид – гибкая и сильная, и этот вид Генри отлично знала. У разведчицы не было оружия, только две маленькие кирки на поясе и факел, освещавший путь.

– Ты из Пяти Королевств? – спросила Генри, хотя это было и так ясно – Марлин говорила с акцентом Пяти Королевств и была из тех солдат, которых генерал Верит привёл с собой. Светские разговоры никогда не были сильной стороной Генри.

– Родилась и выросла, – сказала Марлин, поворачиваясь направо, и повела Генри дальше в темноту.

Похоже, Марлин была не из болтливых, и обычно это бы Генри понравилось, но сейчас ей хотелось поговорить. Хотелось отвести разум от срочности их задания, от тяжести такого большого количества камня и земли над головой, и от ползучей темноты, которая грозила поглотить их, если погаснут факелы.

– Ты была здесь вместе с Сузку? – спросила Генри. С начала осады она едва перекинулась с ним словом, но слышала истории о троллях в пещерах и об устроенной ими резне. А ещё она видела потом лицо Перна.

– Нет, – сказала Марлин, и, похоже, другого ответа Генри можно было не ждать.

– Так значит, он не там, внизу? – непреклонно продолжала она.

Генри хотела узнать, где Перн – ей нужно было выяснить. Никто не видел его после атаки. Она слышала немало историй, как он собрал войска и сплотил их, командуя к финалу небольшой армией. Казалось почти невозможным, что хонин, которого знала Генри, способен командовать солдатами, но он уже не в первый раз её удивлял. А теперь он исчез, и она отказывалась верить, что он среди мертвецов, которых сожгли.

– Нет.

– Хуя се, ты резковата, а?

– Я сосредоточена, – прошипела Марлин. – Хочешь заблудиться в темноте? Нет. Так что завали ебало и дай мне провести нас.

Генри ощетинилась. На самом деле она потянулась к ножу, и едва уже не вытащила его, чтобы ударить женщину в спину, когда поняла, в каком пиздеце тогда окажется. Она понятия не имела, куда они идут, и уж тем более – как туда попасть. На самом деле Марлин держала в руках жизнь Генри, а Генри терпеть не могла, когда её жизнь оказывалась в руках других людей.

Довольно скоро впереди показались другие огни. Сначала только просветление во мраке, а потом и мерцающие факелы в стенах пещеры. Генри разглядела пол, стены, потолок. И впервые с тех пор, как ушла с дневного света, увидела, насколько велика пещера, и это даже внушило ей немного благоговейного трепета.

Пещера была в два её роста высотой и такой же ширины. Все стены грубые, слегка закруглённые и выглядели так, словно были выцарапаны из скалы. Генри не могла себе представить существо, способное выдолбить цельную скалу. Самой ей никогда такого попробовать не приходилось.

В пещере повсюду ожидало довольно много солдат. Некоторые жевали свою провизию – полоски солёной говядины, а другие точили ножи или перешёптывались друг с другом. Генри решила, что тут около сотни человек, и вслух почти никто не говорил.

В воздухе витало нервное предчувствие. Все знали, насколько опасно их задание, и все знали, что вряд ли выживут. А ещё все знали, насколько их задание важное, и насколько итог битвы зависит от их успеха. Давление не меньше, чем от тяжести скалы над их головами, решила Генри.

Она увидела и свою небольшую команду. Восемь человек, и такой тёмной банды она не видела со времён команды Босса. Генерал Верит набрал отличный отряд убийц, и все были ветеранами игры – каждый со своим именем, и на каждом висело больше дюжины убийств.

Жига – толстяк, у которого шрамов от ожогов было ещё больше, чем у Шипа, – первым заметил Генри и кивнул ей в темноте. Она откололась от Марлин и не спеша подошла к своей маленькой команде.

– Не люблю темноту, – тихо прошепелявил Уртинг Утер.

– Скоро выйдем на свет, – сказала Генри.

– А ты кто такая? – спросила необычайно высокая женщина с тёмными волосами и почти чёрными глазами.

– Красная Генри. – Генри встала перед женщиной и посмотрела на неё снизу вверх. – Можешь звать меня босс.

Высокая женщина ухмыльнулась. Ей не нужно было представляться – все с первого взгляда узнавали Длинную Верзилу, и теперь Генри знала, почему, хоть никогда эту суку и не встречала.

– Приятно познакомиться, – медленным и монотонным голосом сказала Длинная Верзила и протянула руку.

Генри посмотрела на протянутую руку и рассмеялась.

– Все знают, чё делать?

– Знаем, кто главный, – сказал Жига, снова кивнув. Когда он говорил, лицо почти не двигалось, и Генри могла бы поспорить на несколько монет, что у него нет век.

– Убиваем, тока если вся херня там пойдёт совсем плохо, – прошипела Генри. – А так просто держим чистокровных уебанов живыми, пока Роза не наложит на них свои лапы. Вряд ли им эта перспектива понравится, так что некоторых придётся связать.

Раздался низкий смех – это смеялся лысый коротышка в таких очках, что казалось, будто он выпучил глаза и таращится на Генри из мрака:

– У меня есть верёвка, – сказал он, и его голос оказался таким же низким, как и смех. Он похлопал себя по бедру, и Генри увидела, что на поясе у него висит несколько верёвок разной длины и толщины.

– Ладно, – сказала она и поняла, что генерал дал ей восемь человек, от которых больше всего хотел избавиться. – Ещё кто-нить слышит этот скрежет?

Жига указал на самую большую группу солдат, и Генри принюхалась, сплюнула и зашагала прочь от своей маленькой команды. С виду они явно были кучкой кровожадных ублюдков, и она уже прикидывала, скольких из них придётся убить, чтобы остальные не отбились от рук.

Марлин сидела неподалёку на корточках и что-то жевала. Разведчица подняла взгляд, и в мерцающем свете факелов выглядела немного дико.

– Мы уже готовы? – спросила Генри.

Марлин покачала головой.

– Копатели не закончили.

Генри уже подошла ближе к скоплению солдат и теперь слышала скрежет немного лучше, и это был не столько скрежет, сколько выскабливание. Решив, что от немногословной разведчицы вряд ли получит нормальный ответ, она пошла дальше, проталкиваясь через солдат, и наконец увидела, на что они смотрели.

За группой вооружённых людей оказалось десять человек с кнутами и факелами, которые весьма угрожающе обращались с существами, похожими на четырёх гигантских обезьян. Давным-давно недалеко от Чада она уже видела больших обезьян, которые приходили из южных Диких Земель, но эти несколько отличались.

Существа были немного выше взрослого человека, хотя и не всякого. Жёлтая кожа свисала так, словно её было слишком много для их мышц и костей. Ноги короткие и кряжистые, а руки длинные, и каждая заканчивалась очень большой лапой с четырьмя когтистыми пальцами. Мелькнуло лицо одного монстра, которое выглядело, как у пухлого ребёнка, при этом с чертами и морщинистой кожей настоящего старика. Большой нос, большие глаза, потрескавшиеся губы. Сказать, что твари выглядели омерзительно, было бы сильным преуменьшением. Генри никогда не видела таких, и, судя по интересу ближайших солдат, большинство из них тоже. Она поймала себя на мысли о том, какого цвета кровь у этих существ.

– Ты капитан второго отряда? – спросил широкоплечий мужчина с большим носом и прямой как копьё спиной.

Генри пожала плечами, а потом поняла, что он, возможно, ждёт настоящего ответа, и, нравилось ей это или нет, но она стала командиром.

– Ага, похоже на то. А это тролли?

Солдат кивнул.

– Молодые. Нашли их, когда генерал убил взрослых. Заставили копать.

Генри видела, что они копают. Мощные когти врезались в камень и разрывали его, оставляя за собой булыжники. Другие солдаты рядом при помощи лопат собирали булыжники и складывали по обе стороны постоянно сужавшейся пещеры. Один из тролльчат повернул голову набок и посмотрел на них – секунду спустя кнут хлестнул по спине монстра, который поднял руки, чтобы защитить лицо. Тогда Генри увидела, что некоторые его когти потрескались, а из рук капало что-то тёмное и вязкое. С очередным щелчком кнута тролльчонок отвернулся к каменной стене и снова принялся копать.

– От них можно добиться пользы, хотя и с трудом, – сказал широкоплечий солдат.

И снова ей пришлось сдерживать порыв ударить кого-нибудь ножом, хотя она и не понимала, почему – просто внезапное желание причинить вред людям.

– Мы уже близко? – Что-то в том, как использовали этих зверей, вызывало в ней зуд. Этот зуд она отлично знала.

– Наверное.

– А что потом будет с троллями?

Солдат пожал плечами.

– Убьём их. Нельзя дать монстрам пережить свою полезность. – Это Генри совершенно не нравилось. Она прикидывала, сколько солдат сможет убить, прежде чем её свалят.

Раздался громкий треск, после которого один тролльчонок загикал, и остальные быстро к нему присоединились. Вскоре они уже все гикали и вцеплялись когтями в трескающийся камень перед собой. Генри мало что видела за ними, но выглядело так, будто стена пещеры уходит вглубь, и с другой стороны доносились всплески.

Один тролльчонок, прежде чем солдаты с кнутами смогли его остановить, протиснулся в расширившуюся дыру, и Генри услышала громкий всплеск с другой стороны. Остальные три тролльчонка бросились за ним, и вскоре все исчезли в черноте. Всплески ненадолго усилились, а потом медленно затихли.

– Мы пробились! – вскричал широкоплечий солдат. – И, кажется, потеряли троллей.

Генри сплюнула, надеясь, что твари умеют плавать и смогут как-нибудь избежать смерти, которую планировали для них солдаты. Они не заслуживали смерти.

– Моя очередь. – Марлин протолкнулась через толпу солдат за спиной Генри. Она держала свои маленькие кирки в руках, а верёвка была повязана вокруг пояса. На её ремне висели три лампы. – Я крикну, как только найду проход.

С этими словами разведчица протиснулась в дыру, проделанную троллями – вскоре исчезли и свет от ламп и силуэт её фигуры.

– А что там такое? – спросила Генри, вглядываясь в проделанную троллями дыру.

– Пещера, наполненная водой, – сказал широкоплечий солдат. – В обычных колодцах собираются подземные воды, но под Тиглем есть целая пещера воды. Марлин найдёт колодец, и мы по нему поднимемся.

– Блядь, – ругнулась Генри, немного нервничая.

– Что? Ты ведь умеешь взбираться по верёвке?

– Ага, – она злобно посмотрела на солдата, и это стёрло с его лица улыбку. – Просто не знаю, как плавать, если наебнусь.

40. Сузку

Городские колокола звонили почти всё утро, призывая мужчин и женщин Тигля защищать свои стены. Теперь почти все затихли. Их звон всё ещё звучал в голове. Всего лишь память о звуке и больше ничего, и всё же пройдёт время, пока эта память померкнет.

Перн и его отборный отряд, переодетые в украденные чёрные мундиры Тигля, отступали с теми самыми солдатами, против которых сражались, и втёрлись в доверие людей, возвращавшихся в город. Его дюжина разделилась, двигаясь в разные части города. Перна отправили в лазарет, где врачи его некоторое время заштопывали. Руку промыли, зашили и перевязали. Повязки на голове и на поясе сменили, а прочие раны осмотрели и признали незначительными. Одна докторша пошутила, что он "явно повоевал", и даже понятия не имела, насколько была права.

Он надеялся, что врачи переживут осаду. Они и не представляли, что Перн – один из врагов. Не представляли, что его задача – открыть ворота изнутри. Его заштопали, и он был за это благодарен. К несчастью для них, он, вероятно, принесёт им смерть. Они этого не заслужили. Он их не предупредил.

Проблема с Тиглем заключалась в том, что он не был похож на большинство городов, которые видел Перн. Приземистые одноэтажные здания стояли далеко друг от друга, хотя многие и с весьма обширными подвалами. Это значило, что мест, где спрятаться, немного, а нужно было скрыться до тех пор, пока его не найдут остальные члены дюжины. Если его заметят в чёрном мундире Тигля, который он стащил с трупа, то, несомненно, отправят защищать стену, а защита – это последнее, что было у него на уме. Так что Перн сжался в дверном проёме одного из зданий неподалёку от ворот.

Он слышал крики – доносились громкие голоса солдат на стене. Похоже, генерал Верит направлял свою армию вперёд, и это означало, что отвлекающий маневр скоро начнётся. Когда завяжется бой, Перну с его маленьким отрядом придётся действовать быстро.

Мимо прошёл человек – не один из людей Перна и вообще не солдат. Иногда легко было забыть, что в городе живут и простые люди. Если армия Розы возьмёт стены, то, скорее всего, в городе они и умрут. Дополнительные смерти на его совести. Оставалось только гадать, сколько именно человек должно умереть, чтобы война Розы закончилась.

Увидев Перна, человек перепугался, схватившись за сердце.

– Блядь, напугал до усрачки, – сказал мужчина и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. – А ты чё не на стене?

Перн медленно покачал головой.

– Это здание выходит на зону поражения. Если потеряем внутреннюю стену, то ещё порадуешься, что здесь есть я со скорпионом. – По меньшей мере наполовину это была правда. Внутри стоял скорпион, укомплектованный двумя солдатами, которые наблюдали за воротами на тот случай, если враг прорвётся. Оба умерли от руки Перна. Он встал в дверях, поскольку не хотел ни разглядывать, ни нюхать результаты своей работы.

– А-а, – кивнул мужчина. – Ну…

– Иди домой, – перебил его Перн. – Закрой дверь и жди, когда всё успокоится.

Мужчина фыркнул.

– Ты, наверное, из новеньких. Тигель не падёт. Наш город никогда не брали. И к тому же у меня есть работа. Нельзя просто валяться, только потому, что мы под осадой. – Мужчина пошёл прочь, бубня что-то о ничего не понимающих наёмниках.

Перн не знал, сколько прошло времени, пока не прибыла его дюжина. Сложно было отслеживать время в темноте дверного проёма, когда доносятся только звуки сражения со стены. Он отлично знал, что снаружи на стенах снова умирают люди, и что взятие города лежит на нём. Ожидание – всегда самая сложная часть. Убивать всегда легче всего. Перну всегда казалось, что всё должно быть наоборот.

Не случайно он приказал им встретиться именно здесь. Перед ними стояло много скрытых задач, и первая – пройтись по зданиям, выходившим на ворота. Надо было убить солдат в первой волне зданий, иначе военные машины будут сеять разрушения в рядах атакующей армии, даже если внутренние ворота будут пробиты.

Перн двигался быстро, используя маскировку чёрного мундира Тигля, и переходил от здания к зданию. Кровавая работа, от которой во рту остался неприятный вкус. Ещё одно мерзкое дело он выполнил на службе кому-то другому, и вымочить руки в крови пришлось далеко не последний раз за этот день.

Они очистили от жителей почти два десятка зданий, быстро двигаясь парами от одного к другому, почти беззвучно убивая всех внутри. Закончив, они снова собрались в ближайшем к воротам здании. Между ними и стеной было пятнадцать футов зоны поражения, и теперь за ней никто не наблюдал.

С этой позиции они видели, что решётку за воротами охраняет большой отряд солдат с копьями и щитами. Если армия Розы прорвётся через ворота, то попадёт в ловушку – спереди их будут колоть копейщики, а сверху в дыры-убийцы будут стрелять лучники.

– Всех нам на себя не взять. Там, должно быть, сотня человек, – сказал тощий мужчина с густыми усами. Его звали Олсен, и он был забрызган кровью тех, кого они уже убили.

– Они не наша цель, – сказал Перн. Он указал на дверь, которая вела в стену. С такого расстояния она казалась маленькой, встроенной в такой большой барьер из камня. – Наша задача внутри стен. Надо найти путь к дырам-убийцам и убить там всех. А потом надо отыскать лебёдку решётки и поднять её.

– А что насчёт ворот? – спросил Олсен.

У него не было всех ответов. Генерал сказал только то, что нужно знать. Так безопаснее, если их поймают.

– Насчёт ворот я приказов не получал, – быстро ответил Перн. Нам нужно зачистить дыры-убийцы, поднять решётку, потом снять украденную одежду и присоединиться к остальной армии.

– Капитан, а что если армия не сможет пробиться?

Перн помедлил. Он не капитан. У него нет никакого звания. Он хонин. Но всё же он командует этими солдатами.

– Тогда посмотрим, смогут ли тринадцать человек победить сотню. – Он указал на солдат, охранявших решётку. Его люди засмеялись нервным смехом, под стать которому выглядели их ауры.

– Медленно и спокойно, – сказал Перн спустя миг, – как будто здесь нам самое место.

Он поднялся и повёл свой отряд вперёд, к двери во внутреннюю стену.

41. Роза

Роза стиснула зубы, но от боли это не помогло, хотя чудесно помогало не кричать. Роза слышала множество историй о деторождении, и даже много раз видела, как другие женщины проходили через это испытание – беременности в публичном доме это просто факт из жизни. Но ни одна из историй и ни одно личное наблюдение не приготовили её к боли. Казалось, проклятый ребёнок пытается прокопать тоннель через её хребет. Люсиль была рядом – успокаивала Розу, положив ладонь ей на руку и шепча утешительные слова. Паг стоял у полога шатра, повернувшись к ним спиной, и не мог видеть, как Роза изгадит своё достоинство. Обычно Роза воспринимала достоинство крайне серьёзно, но прямо сейчас поклялась, что сделает буквально что угодно, только бы вытолкнуть из себя это создание.

Накатила очередная волна боли, Роза пошатнулась, и поняла, что лежит на столе и кричит даже через стиснутые зубы. В пологе шатра появилось лицо – один из солдат, приставленных её охранять. Широко раскрытые глаза взглянули на Розу, и в следующую секунду лицо исчезло. Она ударила кулаком по столу и снова закричала.

– Дышите, – говорила Люсиль.

Роза поняла, что повитуха права – она забывала дышать, и в глазах мутнело. Она охнула, вдохнула несколько восхитительных глотков воздуха и насладилась коротким перерывом в боли.

Волосы прилипли к голове, пот капал с лица. Ноги были мокрыми от пота, крови и всего остального, и Роза почти ничего не помнила от боли.

– Паг, как идёт битва? – спросила Роза во время затишья в мучениях.

Она изо всех сил пыталась казаться терпеливой и держать себя в руках, но, быстро взглянув в зеркало в углу комнаты, поняла, что выглядит в лучшем случае помешанной, а в худшем – жуткой.

Сквайр вынырнул из шатра, оставив Розу наедине с Люсиль. Повитуха следовала за Розой, которая шагала из угла в угол, стараясь её успокоить и бормоча инструкции.

– Разве ещё не время? – спросила Роза. Она уже была измотана, а схватки, которые, как она полагала, хуже всего, ещё даже не начались.

– Могу снова проверить, – предложила Люсиль.

Роза вздохнула и снова взобралась на постель, встала на четвереньки и схватилась за стол перед собой, а Люсиль зашла сзади и подняла платье.

– Почти, – сказала Люсиль.

– Правда? – Роза не смогла сдержать оптимизм.

Полог шатра шевельнулся и внутрь вошёл Паг – его глаза расширились, лицо покраснело, и он быстро отвернулся к стене.

– Битва, Паг?

– Т-т-толь-ль-к-к-ко н-н-нач-ч-ча-л-л…

– Только началась, понятно, – сказала Роза и остановилась покричать, потому что накрыла очередная волна боли. Мир стал очень ярким и очень болезненным. Она так сильно схватилась за стол, что ногти впились в дерево, и она чувствовала, как дрожит.

– Пора, – сказала Люсиль, когда волна мучений стихла. – На следующей тужьтесь как можно сильнее.

Роза умудрилась кивнуть, не в силах остановить всхлипы.

– Паг, – продолжала Люсиль. – На столе, вон там. Нет, куда я показываю. Да, я знаю, это палка. Миледи, возможно, вы захотите прикусить это.

Паг пошёл вокруг кровати, изо всех сил стараясь не смотреть на Розу, протягивая ей палку.

– Как кусачая лошадь? – спросила Роза, пытаясь не свалиться.

– Это лучше, чем прикусить язык, миледи.

Следовало признать, тут Люсиль была права.

– Ворота, Паг, – смогла она сказать. – Они открыты?

Юный сквайр покачал головой.

– Н-нет.

– Блядь!

Начиналась новая волна боли, Роза засунула палку в рот и стала тужиться, крича от боли.

42. Сузку

Внутри стены было тесно, сыро и темно. Она напомнила Перну пещеру – только троллей тут встретить невозможно. Гигантские монстры сюда не влезут. Перн догадывался, что проходы специально такие узкие – это ещё один способ сделать город почти неприступным. Даже если будут взяты стены или ворота, двигаться тут можно только поодиночке вверх или вниз. Десять защитников смогут в такой ситуации сдержать тысячу. К счастью для Перна и его дюжины защитники пока не ожидали нападения изнутри, поэтому винтовую лестницу наверх никто не охранял.

Вскоре они оказались в лабиринте коридоров и маленьких комнатушек. Практически вся стена здесь была изрыта множеством дыр в полу, выходивших на тоннель между воротами и решёткой. Комнаты были доверху забиты стрелами, и в каждой находилось полдюжины солдат – одни отдыхали, другие смотрели в дыры, готовые выпустить град стрел на атакующую армию.

Первые лучники больше смутились, чем встревожились, когда Перн и трое из его дюжины спокойно вошли в комнату. Все они были в чёрных мундирах Тигля, и никто не ожидал, что такой маленький отряд солдат примкнул к тем, кто убегал от резни в лагере Розы.

– Вы кто? – спросил один лучник, сидевший у стены, и водивший тряпкой вверх-вниз по своему луку без тетивы.

– Нас послали вас защищать, – сказал Перн, продвигаясь дальше в маленькую комнату, и двое из его дюжины уже вошли следом. – На тот случай, если будет пробита брешь.

Лучник рассмеялся, привлекая внимание остальных пятерых в комнате.

– Стену никогда не… – Его перебил крик откуда-то неподалёку.

В тот же миг меч Перна покинул ножны, и первый лучник свалился с перерезанной шеей, поливая дальнюю стену брызгами крови. Девять человек в маленькой комнате – это означает ближний бой, а меч в такой ситуации – не самое удобное оружие, но всё же намного удобнее, чем луки.

Второй лучник умер от меча Перна, пронзившего ему живот, а третий напал, бросив лук и размахивая кулаками перед его лицом.

Он оставил свой меч в животе мертвеца и схватился с лучником – отбивал молотящие руки, пока не удалось схватить его за голову. Тогда он четыре раза врезал его в ближайшую стену, пока не треснул череп, а тело не перестало шевелиться. Перн уронил труп на каменный пол и вернул себе меч.

Остальные три лучника тоже были уже мертвы, а солдаты Перна ран не получили. Не было времени праздновать маленькую победу – нужно было зачищать и другие комнаты, и убивать других людей. На выходе из комнаты Перн бросил взгляд назад. Кровь уже текла к дырам в полу и алым дождём капала в тоннель внизу.

В следующих комнатах всё прошло почти так же чисто – лучники, хоть и были теперь готовы, почти не оказали сопротивления. Они пускали стрелы, когда Перн и его солдаты вбегали в двери, но кое-кто из его войск принёс щиты, и, когда они оказывались в комнате, у лучников оставалось мало возможностей дать отпор.

Внутри стены было много народу, и его люди, проходя комнату за комнатой, убивали всех подряд. Зачищая дыры-убийцы, Перн потерял четверых из своей дюжины и получил удар по голове, от которого его закачало, в ушах зазвенело и побелело в глазах. Когда он очухался, лучники уже были мертвы, а на него смотрел один из его людей. Перн кивнул, игнорируя вызванную кивком боль, с трудом снова поднялся на ноги, и его вырвало. Голова закружилась, и внутренности вывернуло наизнанку.

Не хотелось этого признавать даже самому себе, но Перн знал, что испытывает на прочность свои пределы. За последние несколько дней он спал совсем чуть-чуть, почти ничего не ел и получил такое количество ранений, которое свело бы в могилу большинство людей.

Всего за несколько дней он сражался со своим кланом, возрождённым к не-жизни грязной магией. Дрался с троллями и некромантом. С захватчиками на лошадях. А теперь он снова сражался с врагами, на этот раз глубоко внутри вражеской крепости.

Перн был не из тех, кто смотрит на картину в целом. Когда он оглянулся на то, что сделал, и взглянул на то, что ещё предстоит сделать, то понял, как сильно это его измотало. Намного лучше жить в настоящем, двигаясь от мига к мигу, исполняя план кого-то другого.

Когда они зачистили дыры-убийцы, пришло время для следующего этапа плана генерала. Нужно было поднять решётку. Гигантская железная решётка поднималась и опускалась системой лебёдок, которая, по уверениям Андерса, располагалась выше в стене. Чтобы привести её в действие, потребуется по меньшей мере четыре человека, и шесть, если нужно всё сделать быстро.

– Сэр, вы в порядке? – спросил один из солдат.

Он медленно кивнул. Прислонился к влажной стене, закрыв глаза, и боролся с тошнотой и изнеможением, которое грозило лишить его самообладания.

– Я… хонин, – ответил Перн, оттолкнулся от стены, открывая глаза, и, потратив всего миг на то, чтобы прийти в себя, направился к выходу, перешагивая через тела недавно умерших – четверых лучников и одного из своей дюжины.

Вдевятером они поднимались по лестнице, снова одним отрядом, Перн шёл впереди с обнажённым мечом в руках. Они всё ещё были в украденных чёрных мундирах Тигля, но теперь это уже не давало никаких гарантий. Вполне возможно, люди наверху слышали крики и краткие звуки битвы. А ещё, вполне возможно, они заметят капли свежей крови на поднимавшихся по ступеням солдатах.

Внутри оболочки из камня они не слышали звуков битвы, которая, наверное, шла снаружи. Казалось странным, что так много мужчин и женщин умирают так близко, а он не может этого ни видеть, ни слышать.

Впереди двигались тени, и Перн слышал тихое шуршание кожи по камню и приглушённые голоса. Он повернул за следующий изгиб лестницы, замер, и тут на него вылетела женщина с обнажёнными кинжалами.

В такой тесноте меч был практически бесполезен, поэтому оставались только преимущества скорости и веса. Он отшатнулся от внешней стены лестницы, толкнув руки женщины. Один нож попал ему в бедро, и полыхнула мучительная боль.

Женщина потеряла равновесие, затрепыхалась без точки опоры и упала ничком. Солдаты за спиной Перна, не теряя времени, вытоптали жизнь из нападавшей.

Несколькими ступенями выше поджидал другой солдат с обнажённым мечом, который смотрел так, словно надеялся, что его черёд сражаться не настанет. Несмотря на замедлявшую свежую рану, Перн бросился вверх по ступеням навстречу мужчине, отбил своим клинком бешеный удар и врезался в него, свалившись вместе с ним.

Перн откатился, чтобы его солдаты добили мечами лежавшего ничком мужчину. Метод не самый приятный и не геройский, но этот дурак был настолько глуп, что напал на них на лестнице, и, хуже того, не привёл с собой достаточное людей на защиту.

Поднявшись на ноги, оставив позади два трупа, Перн пошёл дальше. Теперь он хромал, свежая кровь просачивалась в штаны, болело при каждом шаге. Но не было времени отдохнуть, не было времени перевязать рану и вылечиться. Если решётка не будет поднята, то армия Розы не сможет пробиться, а если они не возьмут город, то Перн и остатки его дюжины всё равно что мертвы.

Слева открывался дверной проём, а лестница поднималась дальше. Перн остановился и глянул в проём. Полетела стрела, и он отдёрнул голову. Смертоносный снаряд стукнулся в ближайшую стену и упал на землю.

– Узкий коридор, – тихо проговорил Перн своей оставшейся восьмёрке. – По меньшей мере, двадцать футов. Дверь в дальнем конце перекрыта щитами. Лучники наготове.

Он вздохнул. У них была пара щитов, но довольно маленьких, и их защиты будет совершенно недостаточно. Мало что можно противопоставить двадцати футам простреливаемого пространства.

И хуже всего, что в мерцающем свете Перн узнал одно лицо в конце коридора. Капитан Пропавший. Тот самый человек, которому было поручено защищать Чёрного Шипа.

43. Андерс

– Отыщи тело босса, – проворчал Андерс, слабо передразнивая голос Розы. – Лёгкая работёнка. – Пускай она никогда и не говорила вторую часть, но эту трезвую мысль пьяное по большей части сознание Андерса отвергло.

Он пнул вытянутую руку трупа. При жизни этот человек мог быть весьма привлекательным, но в смерти выглядел так же гротескно, как и море мертвецов вокруг. Лицо застыло от боли или от ужаса, засохшая кровь в уголке рта, гниющая рана в груди. Все, умерев, выглядят одинаково. Живые представляли гораздо больший интерес для глаз Андерса, не говоря уже о его носе.

Около десяти тысяч человек умерло перед городскими стенами всего несколько дней назад, и у жителей города ещё не было времени очистить поле от трупов. На самом деле они даже вытащили наружу тех, кто умер внутри, добавив к вонючей горе гниющей плоти.

Андерса всегда изумляло, насколько быстро плоть мужчин и женщин начинает гнить, как только тела остаются просто телами. Посреди запаха всей этой плоти, запаха опустошённых внутренностей, при виде птиц, больших и малых, впивавшихся в открытые раны, чтобы вытащить волокна красного мяса… Да, посреди всего этого трудно было удержать в себе свой завтрак. Только решительный отказ терять алкоголь, переполнявший желудок Андерса, не давал ему согнуться пополам и сблевануть.

Звуки битвы доносились до него из-за стены, когда он осторожно шёл среди трупов. Он не видел самой битвы, но не сомневался, что там умирают мужчины и женщины – одни на внешней стене, другие у ворот, в ожидании, когда лазутчики генерала Верита откроют путь изнутри.

Иногда случайная стрела промахивалась мимо цели и падала где-нибудь неподалёку. В Андерса попасть не могло, поскольку он шёл слишком близко к внешней стене, но всё равно это нервировало. Он понимал, что Роза поручила ему самое безопасное дело из всех, но всё равно отлично знал, насколько это задание внушает страх.

– Отыщи одно тело среди ДЕСЯТИ БЛЯДЬ ТЫСЯЧ! – крикнул Андерс и снова злобно пнул труп, на этот раз целясь по лицу – врезал он крепко, и тут же распустилась боль в большом пальце на ноге, в том самом, которым он недавно треснул о колышек палатки.

– Бля-бля-бля-бля-бля-бля-БЛЯАААДЬ! – закончил Андерс свою тираду, сердито глядя на негодный труп и опуская плечи. Следовало признать, что вовсе не пугающая природа задачи приводила его в такое скверное расположение духа, а сама задача. Он не хотел видеть труп друга. За свою жизнь Андерс так много раз видел, как умирают те, кого он любил, что уже не знал, сможет ли вынести это снова.

Он решил, что уже подошёл близко к тому месту, где упал Шип, но с такого близкого расстояния сложно было сказать наверняка. Не говоря уже о том, что его собственные воспоминания об этом событии были весьма неполными, поскольку он в тот момент очень сильно хотел поверить, что всё это просто дурной сон.

Внутри расцвёл маленький цветок надежды. Не было никакой гарантии, что у Андерса вообще есть возможность отыскать тело Шипа. Да, он упал со стены с какой-то скоростью, но у основания стены десять футов твёрдой земли, за которой ров почти вдвое шире. Вполне возможно, Шип упал в воду и утонул. И, с учётом того, что ров уже был мутным от грязи, крови и раздувшихся трупов, Андерс решил, что его готовность искупаться в поисках тела почившего босса где-то ниже ноля.

Как бы то ни было, поиски выглядели довольно бесполезными, и Андерс до сих пор сомневался, хочет ли найти Шипа. И, помимо тревожности самой мысли о нахождении мёртвого тела друга, ещё оставалась проблемка, что Роза, скорее всего, будет в ярости, если Андерс не приведёт Шипа живым, как бы нечестно это ни было.

Андерс зарычал.

– Обещаю вам, босс, если вы мертвы, то я спущусь прямиком в ту Преисподнюю, которую вы терроризируете, притащу вас обратно сюда, и разбирайтесь сами со своей беременной и слегка психованной женой.

Бесполезная на самом деле угроза, поскольку он грозил мертвецу. И в любом случае Андерс из достоверных источников знал, что ни одной из Преисподних на самом деле не существует. Никаких Преисподних, только Серый Остров Смерти. Который на самом деле не такой уж серый. И, подумал Андерс, совсем не остров.

Он как раз собирался уже прекратить поиски и начать грабить мертвецов, когда заметил безжизненный труп Алистара Д'роана, лежавший наполовину во рву. Похоже, ублюдок каким-то образом пережил падение, но не жуткую рану на горле. Андерс и раньше видывал укусы, но этот выглядел скверно. Так скверно, что Андерс перестал пытаться контролировать желудок и избавился от завтрака прямо возле рва. Есть что-то в том, когда видишь мёртвым человека, которого знал. Отчего-то это делает смерть более реальной, даже если умер тот, кого ты по-настоящему ненавидел.

В конце концов, Андерс усмирил содрогавшийся в конвульсиях живот и встал на колени перед телом Д'роана. Тот промок насквозь, и на лице у него застыл тот же страх и боль, что и у многих других покойников.

– Мало какой из ублюдков заслуживал этого больше, – провозгласил Андерс.

Труп Алистара Д'роана не спорил. Его призрак попробовал было, но Андерс его проигнорировал.

– Что такое? Ты согласен со мной, что при жизни был полной пиздой, и рад, что из-за меня убили твоего сына? Приятно это слышать, Алистар. Думаю, это первый раз, когда мы с тобой хоть в чём-то согласны. А теперь, не укажешь ли мне, часом, направление, в котором находится твой убийца? Я знаю, при жизни ты с Розой практически не пересекался, но, думаю, согласишься, что после смерти обычно на всё смотришь под новым углом, так ведь? А Роза почему-то хотела бы увидеть тело своего мужа. Я знаю. Я не спрашивал, и тебе не советую.

Андерс хихикнул.

– Что такое? Говоришь, вон там? – Он посмотрел и увидел Чёрного Шипа точно там, где ему сказало посмотреть мёртвое тело Алистара Д'роана.

Андерс со стоном поднялся, наступил на безжизненную грудь Д'роана и спустился с другой стороны. Медленно приблизился к Шипу, морщась и не зная точно, чего ожидает или надеется найти.

Чёрный Шип по большей части лежал во рву, и только его голова и рука с окровавленным обрубком на конце высовывались на воздух. Его лицо выглядело бледным и дряблым, и все черты слегка стянуло влево из шрама от ожога.

Андерс наклонился, схватил Шипа под мышки и потащил назад, поскальзываясь и падая в грязь, и медленно вытянул тело изо рва на сухую землю. Потребовалось довольно много тащить, и ещё больше кряхтеть и стонать, пока, наконец, тело Шипа не покинуло воду, а когда это случилось, то стало ясно, что повреждения даже хуже, чем представлялось вначале.

Да уж, у Шипа не было левой руки, и Андерс немного боялся смотреть, что осталось под бинтами. Лицо бледное и покрыто синяками, а правая нога совершенно очевидно сломана. Хуже всего оказалось то, что Чёрный Шип был совершенно и полностью мёртв. Тут ошибиться было просто невозможно.

– Бля, – выдохнул, наконец, Андерс и плюхнулся на землю рядом с Шипом.

Он порылся в карманах куртки и понял, что его руки дрожат, и неслабо. В конце концов – уже на грани срыва, и подавляя желание закричать – ему удалось вытащить свою плоскую флягу. Едва открутив крышку, он сделал большой глоток и насладился вкусом. Андерс любил огромное множество различных типов алкоголя – на самом деле, он практически не сомневался, что не встречал выпивки, которая бы ему не понравилась, – но виски безо всяких сомнений был его любимым напитком. И так уж вышло, что в шатре у Розы и Шипа оказалась нетронутая бутылка. По крайней мере, она была нетронутой до этого утра, а теперь уже практически опустела.

Снова взглянув на тело, Андерс почувствовал необходимость отвести взгляд. Он немало повидал мёртвых тел, и даже сам пару раз был мёртв, не говоря уже о том, что стал причиной нескольких летальных исходов, но на этот раз всё было иначе. Здесь лежал один из его друзей, возможно даже самый близкий, поскольку Генри довольно регулярно металась между дружбой и угрозами вспороть ему брюхо.

Андерс снова отхлебнул и быстро проглотил.

– Выпьем за павших, – сказал он, поднимая фляжку в сторону гигантской стены, которая возвышалась над ним, погружая в тень. Потом наклонил флягу, вылил немаленькую порцию на покрытые шрамом губы Чёрного Шипа, и снова глотнул сам.

– Босс, вы же знаете, как я ненавижу этот город. – Окружённый мёртвыми телами, Андерс сел, скрестив ноги, на землю, и уставился на стены. – И всегда ненавидел. Всё плохое, что когда-либо со мной случалось, всегда было каким-то образом связано с этой жопой. И да, я включаю сюда неприятную хрень под названием "рождение".

– Когда вы сказали, что Роза собирается обрушить стены, – Андерс рассмеялся. – Я был счастлив. Я и правда надеялся, что она обрушит, а ещё вдобавок сожжёт всю эту ебанину. Разумеется, потом я понял, насколько оптимистично было так думать. Стоило забыть об этом раз и навсегда. Пускай бы моя семья гнила и затухала в своей каменной тюрьме. Похоже, я слегка расчувствовался. Прошу прощения. Наверное, это не то, что хочется услышать сразу после пробуждения?

Шип застонал и кашлянул, изо рта на лицо полилась грязная вода. Его веко дёрнулось, и большое тело зашевелилось. Сначала дёрнулась левая рука, а потом Андерс понял, что правая всё ещё привязана к ремню.

– Босс, дайте-ка я это уберу. – Андерс вытащил нож из сапога, наклонился и стал пилить верёвку, державшую правую руку Шипа. – Возвращение назад сильно дезориентирует, уж я-то знаю из первых рук.

– Почему так темно? – медленно прохрипел Шип.

– Может, стены загораживают солнце, – предположил Андерс. – Или над вами всё ещё довлеет тень смерти. Или всё оттого, что вы ещё не открыли свой глаз. Телу нужно время вспомнить, как быть телом.

– Чё? – Шип открыл глаз, поднял обе руки и уставился на них словно в первый раз. Потом попытался сесть и вскричал от боли.

– Полегче, босс, – заворковал Андерс. – Ваша нога явно сломана, а лицо знало времена получше. Хотя, если честно, таких было немного.

– Андерс?

– Знаю, ради такого зрелища мало кто захочет вернуться. Возможно, сейчас вы хотели бы, чтобы на моём месте была ваша жена. Ну, ну, может и не прямо сейчас. Судя по тому, что мне известно из опыта, Роза прямо сейчас не в самом приглядном виде.

– Роза?

– Ваша жена, – кивнул Андерс. – Довольно пугающая. Сильно беременная. Я упоминал пугающую? Не волнуйтесь, всё вернётся через несколько секунд.

– Чего? – Шип снова застонал и скривился от боли, попытавшись сесть. – Я бросился со стены.

– Да, босс. И я всё раздумывал об этом. Почему?

Шип нахмурился и закрыл голову руками, сплёвывая ещё более грязную воду.

– Я… хм-м-м… помню, чувствовал вкус масла. И запах. Потом была верёвка. Этот уебан Д'роан собирался сжечь меня, и к тому же повесить тело. Мне эт не особо понравилось.

– Ясненько. Сожжение – это больно, что мне известно из достоверных источников. От вас, если быть точным. – Андерс, сделав очередной глоток из фляжки, обнаружил, что она пустеет, и протянул Шипу.

– Битва? – спросил Шип.

– Идёт, пока мы говорим. Уверяю, у генерала есть хитрый план, хотя, должен признать, понятия не имею, как он развивается. – Андерс помедлил, склонив голову в сторону стены. – Звучит кроваво. Может что-то звучать кроваво?

– Роза? – спросил Шип, глотнув из фляжки Андерса.

Андерс хихикнул.

– Чего?

Андерс пожал плечами и ухмыльнулся Шипу.

– Просто… думаю, каким экстраординарным должен быть характер, чтобы вернуться из мёртвых и спрашивать о других, а не о себе. Поверьте, я там был. Первое, что сорвалось с моих губ, это "Ох, бля, как это я всё ещё дышу, и где выпивка?".

– Я был мёртв? – спросил Шип.

Андерс пожал плечами.

– Я видел…

– Я знаю. – Андерс кивнул. – Я тоже это видел, босс. Был мёртв раз или два. Заставляет задуматься, не правильно ли поступают в Пяти Королевствах? Его имя Азара, если вам вдруг интересно. В Пяти Королевствах его называют Мерлет, а акантийцы просто зовут смертью. Много имён и много лиц, но все дороги ведут в его королевство.

Шип фыркнул, его глаз уставился на Андерса с прежней интенсивностью.

– Роза?

– В последний раз, как я её видел, она как раз начинала рожать, и всё ещё отдавала всем приказы. На самом деле это она сказала мне идти и отыскать вас. Но это было довольно давно – думаю, к этому времени она уже вытолкнула негодника. Признаться, я не очень-то знаю, сколько времени такие вещи занимают.

– Ты и правда отрезал хуй своему брату? – спросил Шип, нахмурившись, словно всё ещё пытался разобраться с недавними воспоминаниями. Андерс отлично это понимал. Возвращение слегка дезориентирует, и неважно, сколько раз ты возвращался. Каждый чёртов раз кусочек от него оставался в том месте.

Андерс, содрогнувшись, вздохнул и выковырял засохшую кровь из-под ногтя.

– Идея была на самом деле не моя. Я… ваша жена… – Он покачал головой и нацепил на лицо улыбку. – Босс, на таком лучше не зацикливаться.

– Ты вернул меня. – Шип сказал это не столько с благодарностью в голосе, сколько с обвинением.

– Босс, вы несколько раз спасали мою жизнь. Это не сильно отличается.

– Отличается, Андерс. Расскажешь мне, как?

– Не-а. Не волнуйтесь, босс. Вы это по-прежнему вы. На этот раз вам просто придётся мне поверить.

– Помоги подняться, – проворчал Шип.

– Уже? Разве вы не хотите ещё немного посидеть и поразмышлять о нашем месте в этом мире?

– Андерс!

Отказавшись от дальнейших споров, Андерс с трудом встал и помог Шипу подняться с земли. Тому пришлось опираться практически всем телом, и большая часть его немалого веса легла на плечи Андерса. Он посмотрел вперёд, на расстояние между ними и лагерем, и тяжело вздохнул.

– Чем раньше начнём, тем быстрее закончим, – проворчал Шип и направился вперёд, морщась от каждого шага, хотя большую часть его веса поддерживал Андерс.

44. Генри

Генри первая схватилась за верёвку, сразу, как только Марлин в третий раз взобралась по ней. "Рождённая лазать", назвал разведчицу один из солдат, и легко было поверить, что так оно и есть. Генри же, с другой стороны, не была рождена лазать, и теперь от всей души надеялась, что не рождена и падать. За ней по верёвке поднимались ещё двое – Длинная Верзила и Чудик, который обожал связывать людей. Вряд ли стоило ожидать, что её поймают и спасут, если гравитация возьмёт верх. Она, извиваясь, поднималась всё выше и выше, хваталась ногами и руками и смотрела только вверх и никогда вниз. Не в первый раз уже Генри оказывалась подвешенной над водяной могилой, но от всей души надеялась, что этот раз будет последним.

Немного неожиданно появились руки, помогая ей подняться, и лицо окутал солнечный свет, приглушённый серыми облаками. Генри взобралась через край колодца и осматривалась широко раскрытыми глазами, а руки потянулись прямиком к кинжалам на поясе. Марлин едва взглянула на неё и тут же принялась помогать подниматься следующему человеку.

Сейчас, находясь глубоко во вражеском городе, Генри поняла, насколько они открыты. Колодец выходил на маленькую площадь, заполненную пустыми прилавками и окружённую низкими зданиями. Она стояла на довольно крупном рынке.

Длинная Верзила выкатилась из колодца и остановилась на пыльной земле, тяжело дыша и выпучив перепуганные глаза. Марлин снова отвернулась к колодцу.

– Поднимайся! – прошипела Генри, протягивая руку и помогая причудливо высокой женщине встать на ноги. – Всё надо делать быстро и тихо. Мы тут у всех на виду, и мне эт не нравится.

Длинная Верзила, не тратя времени, скинула лук с плеча и наставила стрелу. Сейчас Генри поняла, что никогда раньше не видела такого большого лука – высотой почти с саму женщину.

– Я никого не вижу, – прошептала Длинная Верзила, и Генри порадовалась, что та может приглушить свой громовой голос. – Разве здесь не должно быть народу?

– Мы посреди войны, блядь, – ответила Генри, пока Чудик вылезал из колодца. – Умный народ прячется по домам. И к тому же их бояться нечего. Я беспокоюсь о солдатах.

Чудик поднялся на ноги, зыркая по сторонам выпученными глазами под линзами. В одной руке он уже держал свёрнутый кнут, а в другой – короткий кривой меч. Генри не нравился вид Чудика, но с другой стороны часто бывало, что пользы в трудную минуту больше всего было от тех, чей вид ей не нравился.

Остальные члены её команды один за другим появлялись из колодца, и довольно скоро уже все девять были готовы идти. Они подождали, пока появится капитан, которому подчинялись все солдаты. Ждать не было нужды, но Генри подумала, что так будет лучше.

– Вы ещё здесь? – спросил капитан, как только его голова показалась из каменного колодца.

– Хотела попрощаться, – сказала Генри с ухмылкой, которая быстро соскользнула с её лица. На самом деле не нужно было ничего говорить, и не было смысла ждать капитана. На самом деле она просто немного нервничала во главе своей команды головорезов.

– Ясно. Свою роль вы знаете? – спросил капитан.

– Иди нахуй! – Генри сплюнула ему под ноги и развернулась, не глядя, следует ли за ней команда. Капитан и его люди выберутся из водной дыры и атакуют ворота. Весьма возможно, что большинство из них не вернётся. Впрочем, возможно, у них шансов больше, чем у Генри и её команды. Глубоко во вражеском городе надо отыскать ублюдков, которые здесь заправляют, и скорее всего их охраняют лучше всех, а ещё надо попытаться их не убить.

– Ты знаешь, куда мы идём? – спросил Чудик, когда они вышли за границу рынка.

Генри развернулась к ублюдку и прижала к прилавку, приставив нож к горлу, ещё прежде, чем он понял, что она его расслышала. Ухмыльнулась ему в лицо и плотно прижала нож к коже.

– Конечно знаю, блядь. Наверное, из нас тока я здесь и бывала. – Она пропустила ту часть, что в прошлый раз в Тигле была в цепях и в конце сбежала со своей казни.

Генри понимала, что остальные члены команды собрались вокруг и пристально наблюдают, хотя вмешиваться вроде никто не собирался. Она всё думала, как это Шипу удавалось держать народ в узде. Может, дело в том, что людям нравится идти за хорошим вожаком, который явно знает, что к чему, а уж Шип-то точно любил говорить так, будто всё знает.

– Ладно, – сказал Чудик, поднимая руки вместе с кнутом и мечом. – Просто проверил. Веди, босс.

Генри отступила на шаг и кивнула. Потом взглянула на остальных.

– Ага. Ладно. Нам в центр города. Охуенное здание, которое выглядит как перевёрнутая лодка. С круглой крышей.

Генри отступила ещё на шаг. Ей совершенно не хотелось поворачиваться спиной к Чудику после угроз, но она знала, что придётся это сделать. Придётся показать всем, что она их не боится. Кивнув последний раз, в основном чтобы собраться с духом, Генри развернулась и пошла от прилавков в сторону ближайших зданий.

Она ждала, стиснув зубы и с нервами на пределе, но не дождалась ни меча в спину, ни кнута на шее.

***

Им не удалось добраться до цели незамеченными и без инцидентов. К счастью для Генри, команда у неё как раз подходила и для того и для другого.

Сначала это были простые люди, запертые в Тигле между армией чистокровных и армией Розы. Простолюдины обычно не принимали участия в игре, а всего лишь проживали свои жизни за работой и еблей, не поднимая головы. К несчастью для них, именно простолюдины обычно получали удар ножом, когда игроки принимались друг за друга.

Первым их заметил мужчина средних лет с седеющими волосами, не вовремя открывший окно. Жига плечом вышиб его дверь, а Длинная Верзила последовала за ним. Один приглушённый крик и несколько секунд спустя всё было кончено. Генри не остановилась посмотреть, и на последствия не взглянула. Раньше может и посмотрела бы, просто чтобы полюбоваться видом крови человека, даже и зная заранее, что она будет красной. Впрочем, оттенки красного всегда разные, у одного светлее, у другого темнее. Все немного разные снаружи и немного разные внутри.

После этого маленького убийства они крались как можно тише, и Генри надеялась, что не привлекут больше внимания. Пускай простолюдины нередко попадали в игре под раздачу, но это не означало, что они этого заслуживали.

Когда их заметили в другой раз, всё прошло не так гладко. Они проходили мимо высокого здания, по меньшей мере в два этажа высотой, а впереди была главная улица города и то самое здание, которое они искали. Одно из самых больших зданий в городе, построенное на возвышенности, и людям приходилось подниматься по куче ступенек, чтобы увидеть своих правителей. Не такое уж большое, по сравнению со зданиями в других городах, но здесь, в Тигле, это был практически дворец. Стен вокруг не было, зато стояла дюжина солдат.

Раздался крик. Пронзительный женский голос неподалёку. Генри поморщилась. Чудик двигался быстро, и крик оборвался в тот же миг, как щёлкнул кнут. Чудик дёрнул кнут, свалив женщину с ног, и подтащил к себе. Тощая деваха, у неё, с виду, и месячных ещё не было. Симпатичная, несмотря на грязь и пыль на лице. Чудик дважды ткнул её в живот своим кривым мечом, не отпуская с шеи кнута, чтобы не закричала. У Генри даже не было возможности его остановить. Это ничего не изменило – стражники уже услышали крик и бежали узнать, что случилось.

– Похоже, пришло время подраться, – сказала Генри, ухмыляясь и жалея, что у неё нет шляпы. Шляпа хорошо скрывала покрытое шрамами лицо, а люди, не видя шрамов, обычно её недооценивали – наверное, из-за роста.

Людей у Генри было меньше, хоть и ненамного, но это всё усложняло. Она не любила сражаться на равных – слишком большая вероятность не справиться. Всегда безопаснее если на твоей стороне численность, или внезапность – а сейчас им не хватало и того, и другого. Честный бой, вероятно, закончится в крови с обеих сторон, а у солдат больше людей и больше возможностей подкреплений.

Страх холодными пальцами пронзил грудь Генри, и она снова увидела ту битву у ворот. Зажатая в давке, едва способная пошевелиться. Колоть, рубить, колоть. Удача или неудача – вот единственный фактор, от которого она выживет или умрёт, ещё одна безымянная среди тысяч.

– У нас есть план? – спросил Жига, ударив по кремню, чтобы разжечь факел. Генри никогда не слышала, чтобы кто-нибудь специально сражался горящим факелом, но сейчас это показалось ей действительно умной мыслью.

Она приглушила холодный страх, отчаянно сморгнула, разгоняя туман в глазах. Это не битва, это драка – а в них Красная Генри превосходна. Как и в ударах ножом в темноте. Не так давно она клялась прекратить этим заниматься. Клятва данная себе и ради себя. Но Шип её не отпустил. Он не позволил бы Красной Генри стать просто Генри. Ему нужно было, чтобы она по меньшей мере ещё раз побыла его тихим клинком.

– Убить уёбков. Постараться не сдохнуть, – ответила Генри и шагнула по улице в сторону приближавшихся солдат. Покрутила в руках кинжальчики, пытаясь выглядеть угрожающе, пытаясь скрыть свой страх, и злобно уставилась на переднего солдата.

Одиннадцать солдат выбежали из-под защиты большого здания, а последний – здоровенный гад с большим топором – сначала смотрел им вслед, а потом развернулся и протолкнулся в проход. То есть, одиннадцать против девяти, и такие шансы уже немного лучше.

Генри услышала звук "памм", и первый солдат умер от торчащей из глаза стрелы. Оглянулась и увидела, как Длинная Верзила вытаскивает вторую из колчана. Десять против девяти – такие шансы ещё лучше.

Солдатам явно не нравилась идея просто стоять и ждать, пока в них прицелится Длинная Верзила, поэтому они бросились в атаку. Побежали все вместе. Столкновение и битва в давке – это последнее, чего хотелось Генри и её команде, поэтому они рассыпались по пыльной улице, заставив солдат поворачиваться и бежать им навстречу. В этом Красная Генри была превосходна – в бою, где можно выбрать одного человека, убивать вблизи, колоть сзади.

Кнут щёлкнул, один солдат свалился, но не было времени воспользоваться этим преимуществом, поскольку на неё бежало два человека с короткими мечами и круглыми щитами. Херовый расклад, если подумать, но она давно поняла, что в таких случаях лучше не думать, иначе быстро сдохнешь.

Она отбила меч и изо всех сил пнула по щиту. Но веса не хватило, так что ей пришлось лишь отступить на пару шагов.

Второй солдат обходил Генри слева по кругу, пытаясь зайти ей с фланга. Она встала в низкую стойку, готовая отпрыгнуть, как только гады подойдут. Потом первый солдат с криком рухнул. Глубоко в его бедре торчала стрела.

Генри прыгнула на второго солдата, подобравшись так близко, чтобы он не мог воспользоваться мечом, и ткнула ниже щита. В грудь крепко ударило, и Генри подумала, что когда всё закончится, левая сиська будет сплошным синяком, но её нож попал в мягкую плоть, она повернула клинок и наблюдала за агонией на лице солдата, вырывая его внутренности.

К тому времени, как Генри закончила со вторым солдатом, первый уже умер – одна стрела в бедре, и вторая в шее. Длинная Верзила, не тратя времени, выбрала следующую мишень, и очередной солдат упал. Жига тоже свалился – его забытый факел валялся в пыли, а юная женщина в чёрном мундире Тигля снова и снова колола его тело своим мечом. Щёлкнул хлыст, обернувшись вокруг её шеи, и женщина прекратила резню, чтобы отведать кривого меча.

Два солдата загоняли в угол здоровяка с колотушкой по имени Огр, и он снова и снова отступал назад в сторону зданий слева. Генри без звука бросилась вперёд, вонзила оба кинжала в спину одного солдата, свалила его на землю, и тут же снова вскочила на ноги. Но всё равно опоздала – другой солдат бросился вперёд и воткнул меч в живот Огру. Две гигантские руки отыскали голову солдата, и тот закричал, когда большие пальцы впились в глазницы. Они оба умерли, заключив друг друга в жуткие объятья.

Всё шло не так, как надеялась Генри. Впервые командует людьми, и двое уже умерли. Она обернулась к остальным и увидела, что ещё один – юноша с красивыми глазами и уродливой улыбкой – лежит ничком в пыли. Уже трое из девяти мертвы.

Последний солдат упал от второй стрелы, попавшей ему в грудь. Генри не собиралась проверять каждый труп, но похоже Длинная Верзила немало поубивала на своём веку.

– А ты охуенно обращаешься с этой штукой, – усмехнулась Генри, собираясь с выжившими.

Длинная Верзила пожала плечами.

– Они оставили мне много места, – прогремела она.

Было почти жалко, что Чудик остался в живых. Из всех членов маленькой команды этого Генри больше всех хотела бы увидеть в земле. А ещё хуже, что умер Жига. Генри считала его довольно разумным для человека, который получил своё прозвище из-за того, что поджигал всё подряд.

– И это всё? – спросил Чудик, сворачивая кнут. – Я-то ожидал драки побольше.

Генри проигнорировала ублюдка и направилась к большому зданию, перешагивая через трупы на пути. Она перепрыгивала по две ступеньки за раз, ей не терпелось найти внутри чистокровных. Сверху лестницы на них пустыми глазницами смотрели два гигантских слоновьих черепа. Андерс однажды говорил, что его отец своими руками убил их обоих. До Генри дошло, что захватить чистокровного лорда будет не так легко, как хотелось бы Розе. Оставалось надеяться, что Андерс врал, как это частенько с ним бывало.

Двери оказались немного тяжелее, чем ожидала Генри, и потребовалась помощь Чудика, чтобы их сдвинуть, но стоило им сдвинуться, как они распахнулись и ударили в стены с громким гулом. Можно сказать, она только что возвестила о своём присутствии.

Генри медленно кралась, и остальные следовали за ней. Здесь не было факелов, и от висевшей в воздухе пыли стоял густой мрак. Они находились в вестибюле в добрых десять футов шириной, в котором стояла пара скамеек, и больше ничего примечательного. Дальше был дверной проём, и Генри по опыту знала, что он ведёт в большой зал, который Брекович использует для банкетов и всего такого. Она почти ожидала, что ублюдки сидят там и жрут, в то время как народ вокруг умирает, но зал оказался пуст, если не считать пары шелудивых собак, рыщущих в поисках объедков. Одна собака гавкнула на них и убежала, а другая их проигнорировала, не прекращая грызть кость.

Пол покрывала солома недельной давности, а столы и скамейки стояли пустые. В конце зала был немного приподнятый помост. Генри по прошлому разу трона не помнила, но прошло уже два года с тех пор, как она была в этом зале, а Найлз Брекович был практически единственным оставшимся в живых чистокровным лордом. Не удивительно, что ему хотелось назвать себя каким-нибудь королём, с учётом того, что сейчас они прямо в центре Города Королей.

Сзади раздался сдавленный крик, и Генри, обернувшись, увидела, как Длинная Верзила задыхается от своей крови, а из её груди торчат несколько футов стали. Когда она упала с остекленевшими глазами, широкая алебарда вонзилась в Уртинга Утера.

Двенадцатый солдат – здоровяк с бешеным блеском в глазах – стоял между ними и входом – или выходом, как посмотреть. Генри раньше его уже видела и полагала, что зовут его Торивал. Не то что бы это имело какое-то значение.

Три оставшихся члена маленькой команды Генри попятились в комнату, прочь от безумца с алебардой. Теперь её прикрывали только Чудик и высокий юнец с косым глазом. Трое на одного казалось хорошими шансами, но было что-то такое в этом безумце с алебардой, от чего Генри хотелось убежать и спрятаться.

45. Сузку

Перн чувствовал, как закипала кровь. Он хонин, его учили на хаарина – эмоции не должны были проявляться так свободно. Он пытался взять их под контроль и проиграл. Хорошо, что он не мог видеть свою ауру – красный цвет в ней сейчас опозорил бы его ещё сильнее.

Они всё ещё были в ловушке лестничного колодца и не могли попасть в коридор. Не могли добраться до лебёдки, которая поднимет решётку. И от битвы снаружи они тоже были отрезаны. Перн понятия не имел, как она идёт, добралась армия до ворот, или уже пробилась внутрь и теперь рассчитывает на то, что группа Перна поднимет решётку. Вся битва могла быть проиграна из-за того, что они не могут пройти коридор, который удерживают несколько лучников.

– Сэр? – спросил его солдат, один из немногих оставшихся.

У них было три щита, и каждый – всего лишь небольшой деревянный круг. Перн вспомнил, как Шустрый утверждал, будто бы может хватать стрелы в воздухе и пускать их обратно во врагов – утверждение казалось безосновательным, но Перн знал, что Шустрый был опасным человеком. На краткий миг Перн даже подумал, не попробовать ли ему такое повторить. Это безумие быстро прошло, сменившись другим.

– Щит, – прорычал Перн, и ближайший солдат немедленно послушался. Он глубоко вдохнул и позволил гневу и стыду ярко гореть внутри. – Следуйте за мной.

– Что? – В унисон спросила пара солдат, но у Перна не было времени ни на их недовольство, ни на размышления о том, что может случиться, если они не выполнят его приказ.

Первая пара стрел попала в маленький щит – удар и острые наконечники, пробившие дерево, раздражали Перна, но не остановили. Он, пригнувшись, бросился по коридору, подняв щит, чтобы защитить, насколько возможно, голову и грудь.

Перн взревел, закричал и ворвался в коридор перед комнатой с лебёдкой. Он не знал, зачем кричит – то ли чтобы напугать вражеских солдат, то ли чтобы подогреть свою отвагу. Не знал даже, отвага ли движет его вперёд.

Очередная стрела стукнула в щит, и что-то твёрдое ударило в правую ногу, едва не заставив упасть. Перн споткнулся, и остатки дыхания вырвались мучительным криком.

Нога словно полыхала огнём, но работала, и Перн продолжил свою атаку. Мимо просвистела ещё одна стрела, и сзади раздался крик. А потом Перн оказался на последнем участке коридора. Он едва успел увидеть маленькую стену щитов, перекрывавшую дверной проём, как врезался в неё, в солдат, и рухнул на них. Мир закружился, снова и снова, перед глазами всё расплылось – и тёмно-серый камень, и кричавшие на него люди.

Он услышал звуки очередного столкновения и крики – это солдаты последовали за Перном в комнату с лебёдкой. Откатившись и поднявшись на ноги, Перн стряхнул щит с руки и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы блокировать выпад меча. Удар оказался сильным, едва не пробил его защиту, а последовавший за ним взмах снова сбил его с ног. Перн снова перекатился, задыхаясь от боли в ноге, снова поднялся, благодаря инерции, но на него набросился солдат Тигля, и Перну пришлось отпрянуть назад, пока в спину не упёрлось что-то твёрдое, остановив всю инерцию прочным камнем.

В сторону Перна мелькнул меч, и он снова вскинул свой клинок. Металл лязгнул по металлу, Перн оттолкнулся от стены, врезался в мужчину перед собой, и тот, шатаясь, отлетел прочь.

Боль в ноге, боль в руке, в груди, удар по голове – Перн не сомневался, что на ногах стоит только от ярости. Он не чувствовал, что контролирует себя, и никак не мог отыскать в себе самообладание, с которым побеждал в сражениях. Взмахнул клинком в сторону человека перед собой – раз, другой – дикие взмахи были легко отбиты. Каждый раз человек отступал на шаг, а Перн подходил, чтобы заполнить расстояние между ними.

Это капитан Пропавший, понял Перн. Тот самый солдат Тигля перед ним, тот, с кем он сражался. Капитан Пропавший – человек, поклявшийся защищать Чёрного Шипа.

– Предатель! – прошипел Перн, так злобно глядя на него, что даже Шип мог бы им гордиться. – КЛЯТВОПРЕСТУПНИК!

Капитан Пропавший выглядел встревоженно. Даже во мраке, в мерцающем свете факелов Перн видел страх на его лице. Но меч он поднял и встал в хорошую защитную стойку.

Слева стояла лебёдка – гигантское деревянное сооружение в центре комнаты. За ней видно было, что осталось от его солдат, сражавшихся с людьми Тигля. Он оказался позади всех против человека, который должен быть уже мёртв.

Пропавший сделал обманный выпад вправо, потом повернулся и ударил слева. Перн почти повёлся, уже собираясь подставить меч, когда началась настоящая атака. Это было очевидное движение, которое Перн должен был предвидеть, а он едва смог отшатнуться от клинка, хромая и сильно припадая на правую ногу.

– Ты должен был его защищать, – обвинял Перн, хромая вперёд, и яростно рубанул мечом, держа его двумя руками.

Пропавший удар отбил и шагнул назад, зыркая по сторонам в поисках какого-нибудь преимущества. Он покачал головой:

– Я…

– ТЫ ПОКЛЯЛСЯ ЕГО ЗАЩИЩАТЬ! – Перн снова наседал. Два шага, и на каждом – яростный взмах, который попадал только по стали. – Ты предал его.

И снова Пропавший покачал головой.

– Я никогда на него не работал. Не мог его предать, если всегда был на другой стороне.

– Ты лжёшь. Ты поклялся защищать его и сменил сторону, когда он сильнее всего нуждался в тебе. Ты опозорил себя и свой клан!

– Чего? – Пропавший взмахнул мечом, а потом отбежал назад и за гигантскую лебёдку в центре комнаты. Может, капитан знал, что Перн истекает кровью, знал, что он ранен. Если ему удастся затянуть бой, то либо Перн свалится от своих ран, либо другие солдаты Тигля придут на помощь.

Перн покачал головой, пытаясь разогнать туман в глазах. Пропавший был прав. Он не клялся защитить Шипа, и у него не было клана, который можно опозорить. Зато у Перна был.

Когда-то он был хаарином. Одним из лучших телохранителей в мире. Его клан брал деньги, а он защищал клиента. Его работой было защитить Шустрого или последовать за ним в смерть. А вместо этого Перн нарушил свои обеты. Пусть и не он нанёс смертельный удар, зато дал Генри меч, чтобы она это сделала. Шустрый был злом, чудовищем, в этом нет никаких сомнений. Перн считал Шипа намного лучше, намного честнее. Теперь же он в этом не был так уверен.

Пропавший двигался всё дальше за лебёдку, воодушевлённый тем, что его противник остановился. Перн стоял, неподвижный, как камень – перед ним лебёдка, а позади солдаты Тигля, сражавшиеся с его людьми.

В мыслях бушевал хаос. Он видел, что делал Чёрный Шип, и что приказывал сделать. И сам он делал от лица Шипа и Розы такое, чего сам не мог оправдать. Может быть, он опозорил свою честь ни за что. Опозорил свой клан ни за что.

Мысли о клане парализовали его ещё сильнее. Все они умерли из-за него. Пришли сюда из-за него, и некромант их убил, а потом вернул из мёртвых и обрёк их души скитаться по миру замёрзшими и заблудшими. И всё из-за него.

Ярость вытекла из Перна, а стыд – нет. Он понял, что его гнев был направлен не на капитана Пропавшего, а на себя. И теперь стало ясно, почему.

Пропавший по-прежнему смущённо смотрел на Перна с другой стороны лебёдки.

Теперь, когда гнев исчез, Перн почувствовал, как его омывает боль. Дюжина разных ран требовала его внимания, и кончик меча опустился. Он с трудом стоял на ногах, а бой даже ещё не закончился.

Со вздохом Перн развернулся спиной к Пропавшему. Перед ним оставшиеся солдаты Тигля сдерживали его людей. Тремя отточенными ударами меча Перн закончил бой, и последние пять его человек ворвались в комнату.

Перн слышал стук стали по камню – это капитан Пропавший уронил меч и рухнул на колени. К нему не проявили той милости, о которой он просил.

– Поверните лебёдку, – сказал Перн, и его голос звучал медленно и вяло. Меч выпал из его руки. Шатаясь, он дошёл до угла комнаты и осел, прислонившись к стене. Надо было отдохнуть, хотя бы немного.

46. Генри

– Драться тут ваще никакого смысла нету, – сказала Генри, низко пригнувшись. Она была готова мгновенно броситься в атаку, настоящая стойка бойца на арене. Это не означало, что она хотела драться.

Чудик размахивал своим кнутом, хлестал им по полу и держался на расстоянии. Похоже, дело он своё знал, Чудик-то. Парень с косым глазом сдвинулся вбок, пытаясь зайти с фланга алебардщика с безумными глазами.

– Смысл есть в том, чтобы тебя убить, – прорычал алебардщик. Он уставился прямо на Генри, как будто бы остальным он не уделял вообще никакого внимания. Но Генри-то знала – он хотел, чтобы Косоглазый атаковал и открылся. – Смысл есть в том, чтобы спасти моего господина.

– Ага, – согласилась Генри. – Эт было б, если б мы здесь собирались его грохнуть. Вот тока нет. Мы тут не чтобы убивать их. Мы тут чтоб их защитить.

Безумный алебардщик прищурился, и Генри увидела, как он стиснул зубы.

– Звучит странно, да? С правдой такое бывает. Обычно.

– Почему? – алебардщик ничуть не расслабился.

По правде говоря, Генри не очень-то понимала, что делает. Может, выигрывает время? Надеется, что он расслабится, и Чудик щёлкнет своим кнутом? Она знала только, что не хочет с ним драться, потому что проиграет.

– Потому, блядь, что довольно скоро армия Розы ворвётся в этот город, убивая всех подряд, как это обычно делают солдаты, когда у них играет кровь. Уж ты-то знаешь, как эт бывает. Тут ведь не тока моя весёлая шайка. Несколько сотен человек открывают ворота. Уже скоро эта ваша большая стена падёт, и тогда… Тогда город будет взят. Мы здесь, чтоб найти остатки чистокровных. Встать перед ними и не дать людям Розы…

– Ты Красная Генри, – сказал алебардщик. – Я знаю твою репутацию.

Генри сплюнула и уставилась на него. Она чувствовала, как гнев и вызов полыхают в её глазах.

– Я не… я этим дерьмом больше не занимаюсь. – Это была ложь. Но хотелось, чтобы это было правдой. Генри взглянула на пол, на гниющую солому, на впитывавшуюся в неё кровь Длинной Верзилы. – Я больше не Красная. Просто Генри. Роза послала меня защитить этих уебанов, вот это я и собираюсь делать.

– Почему?

– Ты не слушал, что ли? Она не хочет, чтоб всё и дальше было, как делали чистокровные. Ей нужны объединённые Дикие Земли, честные Дикие Земли. Законы и вся херня. Хочет положить конец игре. И этого не добиться, убивая всех подряд. Грит, хочет быть… милосердной и вся херня. – Генри снова сплюнула.

– Это правда? – спросил Чудик. – Конец игре?

Генри кивнула.

– Ага. Если уж кто и может это сделать, так тока она.

– И чё тогда нам делать? – спросил Косоглазый. – Я без игры никто.

– Ты и щас никто, – мерзко усмехнулся Чудик.

Алебардщик наблюдал за ними. Косоглазый опустил оружие – он смотрел на Генри. Если алебардщик хотел немного уравнять шансы, то лучшей возможности ему не представится. И всё же он ждал.

– Она предлагает изгнание вместо смерти, – продолжала Генри, игнорируя зловещий взгляд, который Косоглазый бросил на Чудика. – Хочет показать Диким Землям, народу Диких Земель, простым людям и игрокам, как выглядит милосердие.

Безумец с алебардой всё ещё явно не купился. Генри решила рискнуть и выпрямилась, а потом убрала свои кинжалы в ножны.

– Нету смысла с нами сражаться. Город уже потерян, – уверенно сказала она, хотя могла поспорить, что итог ещё далеко неясен. – Мы собираемся тока стоять перед твоими чистокровными ублюдками и следить, чтоб наши люди их не прирезали.

Генри кивнула Чудику, а потом Косоглазому.

– Ты хочешь, чтоб мы убрали это дерьмо? – спросил Чудик. – Раньше этого уёбка?

Генри вздохнула.

– Да. Хочу. Продемонстрировать доверие. В точности как пытается Роза. Иной путь, вместо всех этих убийств.

Чудик явно сопротивлялся этой мысли некоторое время, но, в конце концов, убрал меч в ножны и начал сворачивать кнут. Косоглазый поворчал немного, а потом убрал свой меч. Генри подняла руки алебардщику.

– И чё теперь? – спросила она.

Он кивнул.

– А теперь мы посмотрим, что о твоём ином пути скажет лорд Брекович.

Алебардщик пошёл вперёд, переступив через труп Длинной Верзилы. Он направлялся в сторону дверного проёма, который вёл налево из зала, вероятно в какие-нибудь модные спальни или что-нибудь в этом духе. Проходя мимо Генри, он кивнул ей с уважением, как один боец другому, каждый из которых служит кому-то старшему.

Как только алебардщик прошёл мимо Генри, она прыгнула на него, уселась на спину, из рукава в ладонь скользнул нож, и она ударила его в шею. Успела ударить трижды, пока опускалась на нём на землю, а потом ещё дважды, когда он уже лежал лицом в гниющей соломе. От таких ран ублюдок быстро помер. Вскоре он уже был просто трупом, кровь из которого впитывалась в пол. Генри обнаружила, что плачет, хотя и не могла понять, почему.

Чудик и Косоглазый стояли рядом и потрясённо пытались всё это понять. Оставшаяся собака уже пододвигалась к трупу, чуя смерть и добрую поживу.

– А что там с иным путём? – спросил Косоглазый. Он явно изо всех сил старался держаться как можно дальше от Генри, словно следом она могла броситься на него.

Генри посмотрела на красную кровь, покрывавшую её руки, и на маленький ножик, блестевший на свету.

– Хули ты думаешь, у нас здесь чё? Сарт или ещё какая херня? Это Дикие Земли. Нету здесь никакого иного пути. Просто не хотела, чтоб этот гад махал в меня алебардой, вот и всё.

– Убей, или убьют тебя, – сказал Чудик. Похоже, он тоже старался держаться на расстоянии.

– Ага. – Генри вытерла глаза рукавом. – А этот тупой хуй тока что дал себя убить. Пошли. Найдём чистокровных пиздюков.

– Хм. – замешкался Косоглазый. – Я озадачен. Их мы тоже убьём?

Генри пожала плечами, стирая с рубашки кровь алебардщика.

– Возможно.

***

Других стражников в здании они не нашли – видимо, чистокровные ублюдки считали, что они в безопасности. Несколько слуг пробегали туда-сюда – очевидно по поручениям их хозяев. Чудик демонстрировал жуткую аккуратность во владении кнутом –если тот затягивался на шее человека, то это было равносильно удару ножом. Они убили троих слуг, прежде чем отыскали первых чистокровных. Ненужные смерти, но нынче это не редкость.

Генри узнала его. Сложно было не узнать. Лорд Найлз Брекович был пьян, как Андерс в плохой день, и смотрел в потрескивавший огонь в чём-то вроде рабочего кабинета, набитого книгами и мебелью. Он не встал со своего стула, когда они вошли, даже не поднял взгляд. Может, и вовсе уже ничего не видел. В одной руке болталась пустая стеклянная бутылка, и он смаргивал слёзы.

Человека рядом – хоть на этот раз и не из чистокровных – Генри сразу узнала. Андерс звал её Лиша, и всего несколько лет назад она отрезала ему один палец. Генри тогда смотрела, привязанная к столбу, не в силах помочь. Эта сука отрезала бы Андерсу ещё много чего, если бы не вмешался Шип. Лиша была вооружена и в доспехах, и обнажила клинок, когда они вошли в комнату.

В комнате сидела ещё одна женщина, баюкавшая младенца, который с виду едва-едва начал ползать. Она так же была вооружена мечом и очевидно была чистокровной. Генри подумала, что видела эту суку раньше, хотя и не могла припомнить её имя. Судя по тому, как она держала младенца, ребёнок явно был её.

Генри молча осматривала комнату, пока двое из её команды заходили следом за ней.

– Вон та нам не нужна, – сказала она, указывая на Лишу. – Двух остальных стараемся держать в живых как можно дольше.

– Её убьём? – спросил Косоглазый.

– Ага. Если тока не сдастся. Мы здесь не собираемся причинять кому-то вред. Это не значит, что мы не станем. Ты, – она указала на Лишу, – брось клинок, или мы посмотрим, какая у тя кровь. Ты, – она указала на другую женщину, – брось клинок, или мы посмотрим, какая кровь у ребёнка.

Женщина с ребёнком обдумала свои варианты и бросила меч на ковёр у своих ног.

– Эмин, что ты делаешь? – спросила Лиша. – Мы можем их сделать.

– Последний шанс, – сказала Генри. – Положи.

– Я не…

Кнут щёлкнул и обвился вокруг шеи женщины, Чудик потянул, вывел её из равновесия и заставил врезаться в стол. Лиша рухнула наземь и выронила меч, дёргая за полоску кожи, обвивавшую её шею.

– Убьём её? – второй раз спросил Косоглазый.

Генри пожала плечами.

– Без разницы. Нам нужны тока они. – Она пошла вперёд, игнорируя женщину на полу, пытавшуюся дышать, и подошла к другой, с ребёнком.

– Ты сука Д'роана? Та, которую обрюхатил этот ублюдок?

Эмин Д'роан встала прямо и кивнула с вызовом в глазах.

– И всё равно ты любишь эту тварюшку? – спросила Генри.

– Да.

– Хорошо. Тогда, блядь, сиди и помалкивай. И может быть оба это переживёте.

Генри обернулась и увидела, что два оставшихся члена её команды уставились на Лишу. Кнут с её шеи убрали и прижали женщину к ближайшему столу.

Генри покачала головой.

– Блядь, просто свяжите её, и этого ублюдка тоже, раз уж начали, – она махнула в сторону полубессознательного Найлза Брековича.

– А как насчёт остальных? – спросил Чудик, снимая с пояса верёвку и наклоняясь, чтобы связать руки Лиши за спиной. – Тут должны быть и другие чистокровные.

– Неважно, – сказала Генри и сплюнула на ближайший ковёр из шкуры, с виду из какой-то большой кошки с кучей полосок и оскалом, словно она не хотела умирать. – У нас уже нету людей, чтобы отыскать всех. А эти единственные имеют значение. Последние из рода Брековичей. Ну, последние, у которых ещё хуй не отрезан.

47. Андерс

Крик они услышали ещё с дюжины шагов до шатра. Хоть Андерс никогда такого и не видел, но не сомневался, что звук был похож на тот, что издаёт кошка, которую режут заживо. Даже Чёрный Шип притормозил и пристально посмотрел на шатёр.

Понадобилось немало времени, чтобы доковылять до лагеря, ведь большую часть веса тащил на себе Андерс. К несчастью, нога Шипа была очень сильно сломана и не могла выдерживать никакого напряжения, поэтому Андерсу и пришлось выполнять большую часть работы. Прибыв в лагерь и ответив на короткую череду вопросов, касавшихся в основном того, что Шип всё ещё жив, они направились внутрь лагеря в сторону шатра и мучений Розы.

– Босс, я, хм, пожалуй, оставлю вас здесь, – сказал Андерс. – На самом деле не особо хочется видеть… – Он махнул рукой в сторону шатра. – Что бы там ни происходило.

– Наверное, роды, – сказал Шип, и немного побледнел – то ли от ран, то ли от мысли о родах. – Андерс, все через это проходили, по меньшей мере один раз.

– Первый и единственный раз был весьма травмирующим. Думаю, намного мудрее будет, если я пойду и поищу себе немного выпить. Чтобы впоследствии отпраздновать, разумеется. После того, как всё, ну, закончится.

– И как, по-твоему, мне забраться внутрь без твоей помощи, а? – Шип крепче стиснул плечо Андерса, подчёркивая тем самым, насколько ему никуда не деться.

– Я уверен, что кто-нибудь из этих крепких парней вам поможет, – Андерс кивнул в сторону солдат, охранявших шатёр Розы. – Или вон та – она и крепкая и прекрасная. Что ещё вы можете желать от опоры?

– Андерс, мы идём внутрь, – сказал Чёрный Шип и наклонился вперёд, принуждая Андерса двигаться, пока оба не свалились и не растянулись на земле.

Очередной крик из шатра разорвал воздух на кусочки. Андерс видел множество людей, умиравших разными жуткими способами, и всё же никто бы не смог похвастать той болью, о которой возвещал этот крик.

– Знаете, босс, все эти роды – думаю, довольно грязная штука. Это правда не место для мужчин.

Очередной крик, в котором решимость уступала безнадёжному мучению.

– Особенно для таких мужчин, как мы. Есть разница между смертью и жизнью, и, боюсь, нам просто нельзя быть свидетелями последнего.

– Андерс, заткнись, – проворчал Шип.

Они уже стояли перед пологом шатра, и солдаты недоверчиво смотрели на Шипа. Взглядом, полным благоговейного ужаса. Взглядом, который предназначен героям, пережившим нечто невозможное. Возможно и к лучшему, что они не знали правды.

Шип поднял полог. Внутри было темно и жарко, и от запаха Андерс поморщился. Это был запах мочи, дерьма, и чего-то ещё – он не разобрал и разбирать не хотел. К несчастью, Шип уже направлялся внутрь, и у Андерса не оставалось выбора, кроме как шагнуть в разворачивавшийся перед ним кошмар.

Глазам Андерса потребовалось время, чтобы привыкнуть, а потом он сильно пожалел, что они привыкли. Шатёр выглядел так, словно по нему недавно прогулялась особо мощная буря, которая перед этим навестила скотобойню. Кровь и окровавленная одежда, видимо, были здесь темой дня, и виднелись на каждом предмете мебели.

Паг стоял возле полога, выпучив глаза и глядя прямо на сцену на кровати. Люсиль и ещё одна женщина – высокая и сложенная как кузнец, – стояли у кровати и по-разному помогали своей госпоже.

Роза стояла на четвереньках, вцеплялась в кровать и задыхалась. Её лицо – обычно такое прекрасное и сдержанное – сейчас стало бледной, потной маской боли и истощения. Даже отсюда Андерс видел, что ноги покрыты липкой красной кровью.

Андерс остановился, и даже рывки Шипа не сдвинули его с этой точки. Он смотрел, как задыхалась Роза, делая неглубокие вдохи, а потом вздохнула поглубже и снова закричала, скривив лицо.

– Андерс! – прорычал Шип, но тот стоял неподвижно и решительно покачал головой, не в силах отвести глаза от сцены перед ним, и в то же время больше всего на свете желая отвернуться.

– Нет, это вряд ли.

Паг их заметил, шагнул вперёд и обнял Шипа – объятье выглядело очень неловким, хотя из-за кричавшей на кровати женщины Андерс не сильно обратил на это внимание.

– Б-б-б… Ш-ш-ип, – проговорил Андерс.

– Ага. Паг, полегче.

– Да, – медленно сказал Андерс, не оборачиваясь. – Парень был вне себя, когда мы решили, что вы умерли, босс. Плакал как женщина, увидев, как вы упали со стены.

– Эт-т-т-то…

– Да, Паг, я знаю. Но не волнуйся, никто не стал думать о тебе хуже.

– Что с ним такое? – спросил Шип.

– Получил удар по голове, защищая вашу жену. Похоже, у него теперь проблемы с речью, хотя соображает вроде по-прежнему ясно.

– Бетрим? – голос Розы был пронзительным и полным боли и измождения.

– Ага, любовь моя, – Бетрим наклонился вперёд, и на этот раз Андерсу ничего не оставалось, кроме как подтащить босса к кровати.

Вблизи всё выглядело даже хуже. Простыни на кровати были заляпаны всевозможными нездоровыми цветами, и превалировал там ярко-красный. Андерс принялся смотреть на крышу шатра.

– Миледи, вам нужно снова тужиться, – сказала Люсиль.

– Ты жив, – сказала Роза, и Андерсу показалось, что он уловил настоящие эмоции в её голосе. Странно, что это показалось ему настолько чуждым.

– Миледи, тужьтесь!

От крика, разорвавшего воздух, Андерс сморщился и пожалел, что не может закрыть уши. К несчастью, ему приходилось поддерживать Чёрного Шипа, хватка которого на Андерсе усилилась до весьма болезненных уровней.

Андерса опустил взгляд и обнаружил, что ему открывается отличный вид на заднюю часть Розы.

– Ох тыж, черти меня раздери! – ругнулся он и быстро перевёл взгляд на потолок. Он не сомневался, что в его глазах застыли слёзы, а ещё – что больше никогда в жизни ему не захочется участвовать в плотских утехах.

– Головка показалась, миледи. Тужьтесь. Тужьтесь!

Взгляд Андерса снова опустился, но удалось перевести его на переднюю часть Розы. Её лицо всё ещё оставалось бледным, что Андерсу казалось немного странным – с учётом всех стонов и стиснутых зубов. Она закатила глаза и напряглась.

– Чем я могу помочь? – спросил Шип, и в его голосе прозвучала нотка паники, которой Андерс там никогда прежде не слышал.

Видимо, всем трём женщинам – на постели и вокруг неё – некогда было обращать внимание на Шипа или Андерса, так что им оставалось только стоять и смотреть на то, на что никому из мужчин лучше не смотреть. Андерс твёрдо знал, что если бы Шип не опирался на него так сильно, то он бы просто с криком выбежал из шатра и опорожнил бы желудок, хоть в нём и так ничего уже не осталось.

– Ещё раз, миледи. Глубокий вдох. Раз. Два. Три. И тужьтесь!

Роза закричала. Шип ещё крепче сжал плечо Андерса. Люсиль, стоявшая у задней части Розы, вытащила из неё что-то маленькое, бледное и покрытое кровью.

– Вот и всё, миледи. Она вышла, – сказала Люсиль, хотя лицо у неё было довольно мрачное.

– Хм, – сказал Андерс. – А разве они обычно кричат не погромче?

– Всё в порядке? – спросила Роза, которая всё ещё стояла на четвереньках и тряслась от напряжения. Люсиль взяла нож и перерезала странную мягкую верёвку, которой ребёнок крепился к матери. Андерсу пришлось отвести взгляд, чтобы сохранить оставшуюся в нём каплю достоинства. Роза смотрела на Шипа.

– Она…

– Жива, – подтвердила Люсиль, быстро заворачивая ребёнка в плотную тряпку.

– Хорошо, – сказала Роза, а потом её глаза закатились, и она рухнула.

– Миледи? – Люсиль закончила заворачивать младенца. – Миледи? Чёрт. Вот, возьми ребёнка. – И она протянула Андерсу маленький тряпичный узелок.

– О, это вряд ли, – Андерс покачал головой.

– Паг! – Люсиль сунула ребёнка Андерсу, и ему ничего не оставалось, кроме как протянуть руку и взять. Он держал малышку одной рукой, а другой поддерживал её отца. – Приведи врача.

– Это нормально? – спросил Шип, и его взгляд метался с Розы на ребёнка и обратно.

Андерс понял, что застыл и не знает, что делать. Маленькое сморщенное личико в узелке извивалось, глаза были плотно зажмурены.

– Ох, блядь, – выдохнул Андерс.

– Расслабься, – приказала ему Люсиль. – И не урони её. – Она встревоженно развернулась к Шипу. – В этой ситуации нет такого понятия, как "нормально", но она потеряла много крови.

Женщины работали быстро, хотя Андерс не знал точно, что они делали. Порхали вокруг, ухаживали за бессознательной Розой. Шип наклонился поближе, уставившись на маленький узелок в руках Андерса.

– Такая маленькая, – сказал Чёрный Шип, и в его голосе звучало благоговение. Он явно хотел подержать ребёнка, но с одной рукой, которой он опирался на Андерса, на это было мало шансов.

Врач явился довольно быстро, к тому же Паг сзади заталкивал его в шатёр. Тут же деятельность вокруг Розы усилилась, и Андерс увидел множество острых предметов, которые обычно используют в магическом искусстве хирургии.

Подошёл Паг, и Андерс снял с себя обязанность работать опорой, а Чёрного Шипа дотащили до ближайшего стула. Сидеть ему явно тоже было нелегко, поскольку нога всё ещё была сломана, но он справился. Когда Шип уселся, Андерс медленно и осторожно передал ребёнка в здоровую руку Шипа. Странно было видеть Чёрного Шипа, улыбающегося такой маленькой жизни. А ещё это было не лучшее зрелище, поскольку шрамы на его лице вытягивались и дёргались.

Всё это было слишком для Андерса, и он чувствовал, как начинают терзать опасные пальцы трезвости. Шип даже не отвёл глаз от своего маленького ребёнка, когда Андерс развернулся и пошёл в сторону полога, стоически игнорируя бешеную деятельность у кровати. Там он уже ничего сделать не мог – жизнь Розы целиком и полностью была в руках врача.

Снаружи запах чуть более свежего воздуха сотворил чудеса с самочувствием Андерса. Утро явно обещало быть морозным, а ближайшие облака даже намекали на дождь. Здесь нужно было смыть столько крови, что Андерс надеялся на сильный ливень.

Он заметил, что шатается, и в кои-то веки не от выпивки. Андерс вымотался. Возможно, это был не тот уровень истощения, который чувствовала Роза, если она вообще могла что-нибудь чувствовать, но ведь Андерсу и не пришлось выталкивать из себя живое существо. Следовало признать, что вряд ли он был и настолько уставшим, как Шип – Андерс из первых рук знал, как утомительно возвращаться из мёртвых. И всё же он сильно устал. Вымотался до самых костей, и нуждался в тёплой постели, в тёплом теле, с которым можно разделить постель, и в нескольких бутылках виски исключительно для себя.

Оглянувшись на чёртов шатёр, Андерс понял, что там внутри есть сервиз, полный выпивки. Обычно он куда бы только ни пошёл, чтобы добыть себе спиртное, но сейчас он бы этого не выдержал.

Стражники перед шатром посмотрели на Андерса, один сочувственно, а другой явно испытывал что-то более суровое и печально неумолимое. Их глаза двигались заодно – оба солдата внезапно выпрямились и уставились куда-то за спину поникшего Андерса. Он обернулся и увидел, что к ним хромает генерал Верит с вытянувшимся измождённым лицом. Что-то явно изменилось в походке генерала, шаг стал куда более лёгким.

– Как идёт битва, генерал? – спросил Андерс.

– Победа. Как роды?

– Тоже победа, хотя всё ещё ожидаем донесений о возможных потерях.

– Ребёнок?

Андерс ухмыльнулся.

– Жива и здорова, насколько я могу сказать. Пахнет немного странно, и кричит немного меньше, чем обычно кричат дети.

– Леди Роза? – Генерал глянул мимо Андерса в сторону шатра.

– Донесений ещё нет. Много крови. Роды, похоже, дело довольно грязное. Уж точно оно не для мужчин, а?

Генерал кивнул, по-прежнему глядя в сторону шатра. Андерс глубоко вдохнул и набрался решимости задавать неловкие вопросы.

– Так мы, хм, победили?

– Да, – сказал генерал Верит, резко кивнув.

– Ясно. Значит, город наш? Ворота открыты, войска внутри и всё такое?

Генерал снова кивнул.

– Да.

– Битва, не сомневаюсь, была эпичной. – Андерс тяжело сглотнул. – А, хм, моя семья? Отец и остальные?

Генерал отвёл взгляд от шатра и уставился на Андерса. Это был один из множества моментов в жизни Андерса, когда ему хотелось отыскать ближайшую нору и забиться в неё. А лучше в таверну.

– Донесения всё ещё приходят, – медленно сказал генерал Верит. – Ворота пали, и последние защитники сдались. Жертвы ещё не подсчитаны. Я подумал, Роза захочет узнать, что мы победили.

– Ясно, – кивнул Андерс. – В последний раз, как я её видел, она была полностью в сознании, и врач явно не нуждался ни в какой помощи. По крайней мере, от таких, как мы. Нам куда лучше удаётся убивать, чем… ну, спасать.

– Ты нашёл Шипа?

– О, да, – весело сказал Андерс. – Он вполне жив сейчас, хотя и не в лучшем, хм, здравии. Несколько сломанных костей и в придачу к отсутствующему глазу теперь отсутствует рука. И всё же держится неплохо, с учётом всего. Думаю, его больше заботит его дочь.

– Жив сейчас?

Андерс пожал плечами.

– Когда я его нашёл, он был не такой живой.

И снова генерал кивнул, прищурив глаза.

– Люди так просто не возвращаются.

– Обычно да. Но тут особые обстоятельства. Он по-прежнему он. Живой, не мёртвый. В этом вам придётся просто поверить мне.

Генерала это явно не убедило.

– Вы слышали что-нибудь о Генри? – спросил Андерс. – Или о Сузку?

На этот раз генерал покачал головой.

– Я должен доложить Шипу.

– Нет, нет, – Андерс быстро отступил, подняв руки. – Я дам ему знать. А вам надо идти и проследить за, хм, всем. Командовать там, да, всем. А я пойду, расскажу Шипу о битве.

Снова генерал посмотрел мимо Андерса на шатёр и кивнул. Он выглядел настолько же уставшим, насколько чувствовал себя Андерс. Как и все.

– Полагаю, вечером будут празднования? – спросил Андерс. – Много выпивки за павших.

Генерал кивнул и отвернулся. Лёгкость исчезла из его походки. Андерс подождал, пока генерал не исчезнет посреди оставшихся палаток, а потом развернулся к шатру и сцепил руки. Теперь у него была причина вернуться внутрь и причина отпраздновать, а внутри для этого оставалось достаточно алкоголя. Но сначала нужно было разнести хорошие новости.

День 6. Останки

48. Роза

Сидя в мягком кресле в самом большом здании Тигля – в том самом, которое совсем недавно было домом Найлза Брековича, – легко было забыть, сколько людей умерло, чтобы Роза оказалась здесь. Легко было забыть, пусть и на мгновение, что скоро она к ним присоединится.

Роза посмотрела на ребёнка в своих руках. На своего ребёнка. На свою дочь. Самое важное, что Роза сделала в своей жизни. А ещё – её убийца. Видимо, не так уж редко женщины умирают во время родов, но несколько реже им не хватает такта, и они задерживаются на несколько дней.

В зале полыхали три костра в трёх отдельных очагах, и всё равно Розе было холодно. Она укуталась в шубу почти так же плотно, как её дочь, и всё равно холод проникал внутрь. Потеря крови, или по крайней мере так сказал врач. Внутреннее кровотечение, которое нельзя остановить. Удивительно, что Роза вообще ещё жива, но знающие люди говорили, что долго это не продлится. Она будет слабеть, слабеть, и в конце концов просто умрёт.

Люсиль порхала поблизости, готовая в любой момент подхватить младенца, но Роза пока чувствовала себя достаточно сильной, чтобы держать её. И смотреть на неё. На маленькое сморщенное лицо, на мягкую кожу, на пучок волос на голове, на голубые глаза цвета бледного неба.

Повитуха уверяла Розу, что дитя здорово, несмотря на то, что не плачет. Видимо, некоторые дети просто не плачут, тогда как другие никогда не затыкаются. Роза была рада, что её малышка из первых.

Паг стоял возле входа в большой зал, ожидая знака начала собрания. Довольно скоро всё будет готово, и тогда Розе понадобятся все оставшиеся силы. В таком ослабленном состоянии ей не удастся скрыть слабость, но будь она проклята, если не продемонстрирует и всю стальную волю.

– Наверное, нам повезло, – сказал Бетрим. Ритмичный стук деревянного костыля по соломе давно возвестил о его приходе. Он говорил, что чувствовал себя как мертвец, но выглядел удивительно здоровым для того, кто недавно свалился с очень высокой стены. Его левая рука висела на перевязи, кисти давно не было, на правую наложили шину, а лицо местами опухло и было покрыто синяками. Была какая-то путаница в том, как он выжил, но ни Бетрим, ни Андерс не желали что-либо прояснять.

– С чего бы? – тихо сказала Роза. Ребёнок немного пошевелился, возможно от голоса отца или матери.

– Она похожа на тебя. Вряд ли у неё будет моя ухмылка. – И он ухмыльнулся. Роза заметила, что Бетрим невольно улыбался всякий раз, как смотрел на их ребёнка. Вид у него при этом был довольно жуткий.

– Нам остаётся только надеяться, – согласилась Роза.

– Мы уже дали ей имя? – спросил Бетрим. Он дохромал до ближайшего стола и сел на край, скривившись от какого-то приступа боли.

– Да, – сказала Роза и глубоко вздохнула. – Мы назвали её Зима.

– Хм-м, – проворчал Бетрим и кивнул. У него на лице было выражение, которое Роза отлично знала. Такое выражение бывало у него, когда он собирался что-то сказать, но понятия не имел, как это сделать. Розе хотелось плюнуть на это, но она так никогда не поступала.

– Что такое, Бетрим?

Чёрный Шип покачал головой и уставился на неё одним глазом.

– Любимая, я не имею ни малейшего понятия, как растить ребёнка. Не знаю даже, с чего начать.

Роза понимала, что этот разговор случится.

– Тебе придётся положиться на помощь других, – сказала она практически шёпотом, чтобы не разбудить Зиму. – На людей, которые посвятят тебя во все тонкости. И вряд ли это намного сложнее, чем возглавлять самую кровожадную группу преступников во всех Диких Землях.

Бетрим усмехнулся.

– Блядь, я не знаю как управлять даже… ну, чем угодно, не говоря уже о… как мы это называем? Королевство? Империя?

– И снова, тебе понадобится помощь. И у меня есть планы на Дикие Земли. Детальные планы, которым ты будешь следовать буквально.

Он улыбнулся ей.

– Не умею читать, любимая. Никогда не требовалось.

Роза в ответ улыбнулась мужу.

– Ты найдёшь кого-нибудь, кто умеет. А может и сам научишься.

Роза увидела, как Паг кого-то поприветствовал, кивнул и повернулся в зал.

– Он-н-н-ни. – Парень замолк, глубоко вдохнул и взял себя в руки. День назад Роза сочла бы раздражающей задержку сообщения, но не сейчас. Может, дело было в ребёнке на руках, или в маячившем перед ней призраке смерти, но у Розы появилось больше терпения. – Г-г-гот-т-товы.

– Спасибо, Паг, – сказала Роза, наблюдая за Зимой, чтобы понять, не разбудил ли ребёнка громкий голос. – Мы скоро выйдем.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил Бетрим. – Выглядишь ты довольно…

Розу посмотрела мужу в глаза.

– Слабой?

Он пожал плечами.

– Ни за что. Но уставшей.

– Вот почему я должна это сделать.

Роза кивнула Люсиль, и та бросилась вперёд, подхватив Зиму из её рук. Потребовалось немало усилий и помощь Бетрима, чтобы подняться на ноги, но даже и тогда несколько секунд голова кружилась, грозя вернуть Розу обратно на кресло.

– Люсиль, держись поближе ко мне. Я хочу, чтобы все видели мою дочь.

Паг промчался по залу и занял место рядом с Розой, поддерживая её твёрдой рукой. Ей не нравилось полагаться на него, но она была более чем благодарна за поддержку. Бетрим пошёл впереди, стуча по полу костылём, а Роза, опираясь на Пага, ковыляла следом. Казалось, целая вечность прошла, пока они добрались до дверей, которые вели в Тигель.

– Ну? – сказал Бетрим. – Пошли, закончим эту ёбаную войну.

Дверь открылась в морозное утро, дочиста отмытое ночными дождями. Холод первым ударил по Розе, словно пощёчина. От холода по спине поползли мурашки, и она плотнее укуталась в меховую накидку.

Удивительно, как битва не затронула эту часть Тигля. Перед стенами и за ними почти двадцать тысяч мужчин и женщин умерли всего за несколько дней, но здесь, глубоко в сердце города, всё было чисто. Здания стояли нетронутыми. От запаха дыма уже осталось лишь далёкое воспоминание.

Разумеется, солдаты добрались сюда в поисках мужчин и женщин в чёрных мундирах Тигля, или просто домов, которые можно пограбить. Они нашли чистокровных в большом зале, и Генри с остатками её команды, которые их охраняли. Судя по всему, это было жуткое противостояние, но люди в армии Розы неплохо знали Генри, чтобы не ссориться с ней, так что чистокровные выжили.

Роза высвободила руку у Пага, как только они вышли на лестницу, по которой предстояло спуститься на землю. Она с ужасом думала о том, как без помощи пройдёт эти ступеньки в её нынешнем состоянии, но не собиралась показывать чистокровным, насколько именно она ослабла.

Раздались одобрительные крики. Сотни голосов приветствовали Розу и её Чёрного Шипа в городе, который они пообещали подчинить себе. В основном кричали солдаты, но и простые люди тоже к ним присоединялись. Вполне возможно, не все жители Тигля поддерживали Брековичей, и придётся не забывать об этом, когда придёт время наказывать тех, кто объединялся против неё.

Крики на вкус Розы продолжались слишком долго. Она бы с радостью купалась в победе, в восхвалениях и внимании, но боялась, что ноги подкосятся, если всё скоро не начнётся. Но всё равно она стояла на верху лестницы с мужем и дочерью и улыбалась тем, кто столь многим пожертвовал, чтобы она здесь оказалась.

– Не знаю как ты, любимая, а меня эт всё как-то нервирует, – сказал Бетрим тихим голосом, который был едва слышен на фоне шума.

Роза улыбнулась.

– Бетрим, люди уже довольно давно тебя прославляют.

– Ага, с тех пор, как ты решила распространять слухи, будто я какой-то герой. Мне всегда не хватало духу сказать правду.

Роза повернула голову и посмотрела на Бетрима.

– Ты и есть герой. Защитник Диких Земель.

– Никакой я не герой, и никакой не защитник.

– Ты защитник нашему ребёнку.

Роза смотрела, как Бетрим сделал глубокий вдох, а потом выдохнул и покорно покачал головой.

– Вечно тебе надо победить, да?

– И ты можешь быть героем, – продолжала Роза, скорее сама себе. – А я побуду злодеем. Последний раз.

– Чё?

Толпа уже затихала, и Розе не очень-то хотелось отвечать Бетриму, поэтому она подняла руки, изумляясь, как тяжело это было, и улыбнулась.

– Благодарю вас, – сказала она, надеясь, что её слышно, поскольку она не могла найти сил говорить громче. – Мы все пожертвовали многим, чтобы попасть сюда. Мы все слишком много потеряли.

На толпу опустилась болезненная тишина, и Роза, воспользовавшись случаем, указала на небольшой участок у подножия лестницы, где последние оставшиеся члены девяти чистокровных семейств стояли на коленях на твёрдой земле, со связанными за спиной руками, а стражники следили, чтобы те не убежали.

– И всё из-за них. – Роза с радостью возлагала всю вину на чистокровных, и скоро не останется никого, кто мог бы с ней поспорить.

Толпа принялась освистывать их, и в сторону чистокровных, стоявших на коленях у ног Розы, даже полетело несколько камней. Метание снарядов быстро прекратилось, когда стало ясно, что по стражникам попадает больше камней, чем по чистокровным.

Роза начала спускаться по ступенькам, сначала медленно, осторожно ступая на каждую и проверяя, насколько твёрдо стоит ступня, и не слишком ли сильно дрожат ноги. Она знала, что выглядит хрупкой и слабой, но уж лучше самой вынести это испытание, чем позволить поддерживать себя до самого низа.

К тому времени, как Роза спустилась, на лбу у неё блестел пот, и она сражалась с желанием затрястись и рухнуть. Перед ней на коленях стояли последние члены семейств, которых она поклялась убить. Шестнадцать мужчин, женщин и детей. Все чистокровные. Все части той проблемы, болезни, поразившей Дикие Земли.

Роза знала, что никто из этих людей не виновен в смерти её сестры. Знала, что виновный человек умер задолго до начала её крестового похода. А ещё она знала, что смерть сестры не была просто поступком одного человека, но проявлением гораздо более масштабной проблемы. Чистокровные были чумой, но недолго им осталось.

У подножия лестницы ждала Генри. Маленькая убийца готова была поработать палачом, но на её лице застыла мрачность, которой Роза не узнавала. Она убийца, нож во тьме, и как бы ей не хотелось думать иначе, от некоторых неопровержимых истин не уйти. Генри была убийцей. Но не сегодня. Возможно, даже она способна измениться.

– У тебя ножи острые? – спросила Роза, достаточно громко, чтобы чистокровные её услышали.

Генри это явно немного поразило.

– Ага. Как бритва.

– Могу я позаимствовать один? – спросила Роза.

– Точно? – сказала Генри. Она наклонила голову, чтобы из-под шляпы посмотреть в глаза Розе. – А разве эт не из тех штук, которые для тя должны делать такие, как я? – Дрожь в голосе выдавала опасение Генри.

Роза медленно покачала головой и проговорила тихо, почти шёпотом:

– Я уже мертва, Генри. Пусть кровь этих уёбков ляжет на мои руки.

Маленькая убийца некоторое время просто смотрела, и между ними тянулась тишина. А потом она кивнула, достала из ножен один из своих кинжалов и протянула Розе.

Нож был небольшим. Полфута блестящей стали, немного изогнутый на конце и с простой рукоятью без украшений. Роза пригляделась – рукоять слегка изменила цвет, дерево приняло часть красного от тех, кого этим ножом убили. Протянула руку и взяла нож у Генри.

Снова обернувшись к чистокровным, стоявшим перед ней на коленях, Роза увидела страх на их лицах. Истинный страх. Ужас тех, кто знает, что вот-вот умрёт. Она игнорировала толпу вокруг и сосредоточилась на шеренге связанных людей, ожидающих казни.

Шестнадцать человек. По меньшей мере несколько из них – хнычущие дети, некоторые даже стоять едва могли. Возможно, негодники даже не понимают, что происходит – просто знают, что их руки связаны, а позади стоят солдаты и крепко держат, не давая двигаться.

Роза направилась влево, к самому дальнему из чистокровных, и остановилась перед стариком. Всё лицо у него было смуглым, суровым и морщинистым. Старые, уже почти молочно-белые глаза смотрели на Розу, которая остановилась перед ним, взвешивая нож в руке.

– А как же насчёт иного пути? – спросила Лариса Фанклин. Из всех членов семейства Фанклин у неё одной остался хребет.

Роза шагнула назад от старика, посмотрела направо, несколько секунд осматривала Ларису, а потом перевела взгляд дальше и увидела Найлза Брековича в дальнем конце шеренги ожидающих казни.

– Моя дочь всё будет решать иным путём, – сказала Роза. – А я? Я собираюсь увидеть всех вас мёртвыми прежде, чем сделаю свой последний вдох.

Роза шагнула вперёд, игнорируя небольшую дрожь в ногах, и вытянула руку. Солдат крепко держал старика, так что тот не мог никуда деться, и Роза увидела страх в его глазах, когда он до конца осознал, что происходит. Она быстро провела клинком по его горлу, и потекла кровь, заливая его шею и одежду.

Однажды Роза слышала, что с годами кровь у человека разжижается, и это явно было похоже на правду. Старик давился и булькал, и брызгал кровью на землю и на шубу Розы. Наконец, он умер, солдат отпустил его, и тело с глухим ударом упало на землю.

Один готов, и Роза отступила назад. Следующим в шеренге был сам лорд Танит Фанклин. Маленький и толстый человек, мягкий и слабый. Он покачал головой и уставился перепуганным взглядом на алый нож в руке Розы.

– П-п-прошу, не надо, – взмолился Танит. – Я могу быть полезен. И мне плевать на власть. У меня есть связи. Я многое знаю. Я знаю людей.

– О-о, Танит, хотя бы умри с достоинством, – донёсся откуда-то сзади голос Андерса. Роза проигнорировала обоих. – Он и на вечеринках вечно был таким, вымаливал одобрение. Совершенно не соответствует своему положению.

– Прошу, не надо. Прошу, прошу.

Танит Фанклин, глава одного из последних чистокровных домов, всё ещё молил о пощаде, даже когда Роза провела ножом по его горлу. Брызнула густая алая кровь, которая покрыла нож и руки Розы. Выплеснулась на её шубу, промочив мех. Надо было отойти, но вместо этого Роза дала крови омывать её ноги.

Когда Танит упал, наконец, на землю и в последний раз дёрнулся, она отступила назад. Ноги дрожали, и она споткнулась, каким-то образом умудрившись не упасть. Накрывало изнеможение от потери крови, её крови. Боль внутри ощущалась так, словно что-то копало когтями её внутренности.

– Хватит, любимая, – сказал Бетрим, и двинулся вперёд, застучав костылём.

Роза подняла руку, останавливая его. Взяла себя в руки и выпрямилась, борясь с болью внутри. Лицо покрылось потом, прядки волос прилипли к щеке. Пришлось поднапрячься, чтобы сбросить шубу, и она уронила её на землю. В одной белой сорочке, которая не очень-то скрывала недавнюю беременность и уже была заляпана кровью, и не только чужой, Роза глубоко вдохнула и снова повернулась к шеренге чистокровных.

Следующей в ряду была юная девочка, не больше семи лет от роду. Её звали Карлот Фанклин, и её широко раскрытые глаза были ярко-голубыми, почти как море. В них стояли слёзы, свободно и тихо стекавшие по щекам. Девочку трясло, то ли от страха, то ли от холода, но солдат за спиной крепко держал её за плечи.

– Нет, – умоляла Лариса, стоявшая на коленях возле дочери. – Она всего лишь ребёнок.

Розе пришлось немного наклониться, и она резанула по шее девочки. Лариса взвыла – раздался пронзительный крик боли и ярости. Кровь Карлот хлынула из раны на шее, пропитывая её платье. Девочка пыталась дышать и давилась, широко раскрыв непонимающие глаза. Ей не понадобилось много времени, чтобы умереть. Это просто оттого, что у детей меньше крови, подумала Роза. В любом случае, девочка должна была умереть. Умереть должен был каждый из них, кто помнил, кем они были, и чем они были для Диких Земель.

– Ты чудовище! – смогла выкрикнуть Лариса между всхлипами.

Роза заметила, что некоторые из толпы развернулись и исчезли в море лиц. Она делала ужасные вещи, и именно поэтому делала это сама, не поручив никому другому. Вся кровь будет только на её руках.

– Чудовище, – снова сказала Лариса, теперь немного тише. Она смотрела на тело дочери, пытаясь наклониться к мёртвому ребёнку, но солдат держал её крепко. – Чудовище.

– Да, – согласилась Роза ровным голосом. – Так и есть. И я буду последним из чудовищ.

Лариса вскочила на ноги и бросилась на Розу. Солдат сзади не был готов и выпустил её, а чистокровная дама дёрнулась вперёд и врезалась в Розу, свалив их обоих на землю.

Раздались крики. В ухо ей кричал голос Ларисы, полный боли, как физической, так и эмоциональной. Роза её понимала, ей и самой тоже было больно, и сильнее, чем хотелось бы признавать. На ней лежала чистокровная женщина и умирала с ножом в животе, кровь текла по ним обеим, и Розе не хватало сил столкнуть её с себя.

В поле зрения появился солдат, схватил Ларису и крепко дёрнул. Роза не отпускала свой нож и видела, как он вышел из плоти женщины.

Какое-то время она лежала. Посреди уличной грязи, глядя в небеса. Потом показалась Генри, наклонилась и потянула Розу вверх, проверяя её раны. Ран она не нашла, по крайней мере снаружи. Зато внутри что-то определённо было изранено, Роза чувствовала это.

– Ты как? – спрашивала Генри, и не она одна. Вокруг было уже несколько человек.

Роза кивнула.

– Насколько возможно. Помоги подняться.

Генри с удивительной силой подняла Розу на ноги.

– Хватит, любимая, – снова говорил Бетрим.

Роза покачала головой. Она устала сверх всяких пределов, и старалась устоять на ногах, но всё ещё держала нож.

– Нет, не хватит. Не хватит, пока все они не умрут.

Бетрим вздохнул.

– Тогда пускай кто-нить ещё их прибьёт. Не обязательно устраивать спектакль.

Роза глубоко вдохнула и снова выдохнула, зачерпнув силу в гневе, пусть и не надолго. Дала подпитывать этот гнев воспоминанию о чистокровном лорде, избивающем её сестру до смерти. Выпрямилась и протолкнулась мимо Бетрима. Лариса висела в руках солдата и стонала от боли, истекая кровью из раны в животе. Роза подошла к ней и провела ножом по горлу. В глазах промелькнула паника, вскоре сменившаяся невидящим взглядом, когда пришла смерть.

После этого следующие солдаты крепче держали пленников, чтобы обезопасить Розу от любых возможных репрессалий. Она медленно двигалась вдоль шеренги, глядя, как перед ней умирают чистокровные. Ещё три Фанклина умерли, прежде чем Роза дошла до первого из Д'роанов.

Джейсон Д'роан был высоким тощим мужчиной с усмешкой своего брата. Пускай Алистар и был главой семьи, но его младшего брата отлично знали как громилу. Он был привлекательным, несмотря на фингал под глазом и окровавленный нос, и казался не менее жестоким, чем сама Роза.

– Выглядишь ты, как говно, – бросил чистокровный лорд, когда подошла Роза. Это была правда – взъерошенная и бледная, как воск, Роза была покрыта кровью и грязью. Несомненно она выглядела так, словно уже умерла.

– А ты выглядишь, как труп. – Роза бросилась вперёд и вонзила нож ему в шею. Его глаза расширились от гнева, а Роза повернула и вырвала нож. Кровь полилась на неё, и пришлось сделать шаг назад, чтобы она не брызгала на лицо. Джейсон Д'роан дёргался и бился в конвульсиях в руках стражника. В могилу он отправился не тихо и не быстро.

Рука Розы стала скользкой от крови. Крови было так много, что она чувствовала её на ладони и до самого локтя. И всё равно, не прошло ещё и половины казней.

Уже всё больше и больше человек разворачивалось и уходило. Другие по-прежнему жадно смотрели, некоторые даже одобрительно кричали и требовали больше крови, но многие не могли выдержать такого зрелища. Особенно с учётом того, кто был следующим в шеренге.

Роза содрогнулась в своей белой сорочке, покрытой красными и коричневыми пятнами. Теперь, когда Джейсон Д'роан был мёртв, следующим чистокровным в шеренге был Орсон Д'роан, или Орсон Брекович, маленький сын Эмин Д'роан. Младенец, которого осторожно держал стражник, смотрел на своего пленителя и иногда играл с его бородой.

– Нет, – донеслось на этот раз от Эмин Д'роан, следующей в ряду. – Ты же теперь мать. Наверняка ты понимаешь. Ты не можешь этого сделать.

Роза еще немного смотрела на ребёнка, а потом повернулась к матери.

– Он тебя изнасиловал. Ты никогда не хотела этого ребёнка.

Эмин возразила:

– Может, не от него. Может, вообще ни от кого. Но я люблю его. Убей меня, если нужно, но только не его. Он… Он даже не узнает, что он чистокровный. Убей всех нас, но только не его.

– РОЗА! – взревел Найлз Брекович с конца шеренги. – Это… – Крепкий удар по лицу от ближайшего солдата заткнул его прежде, чем он смог изложить свои угрозы.

Эмин качала головой, в глазах застыла мольба. Она была сильной, прекрасной женщиной, воином и матерью, и Роза могла её понять. Она прошла мимо ребёнка, остановившись перед Эмин и подняла нож.

Эмин кивнула с благодарностью в глазах. Роза приставила нож к шее Эмин Д'роан и медленно вела вбок, пока женщина не стала захлёбываться своей кровью.

Роза стояла и смотрела, как Эмин умирает. Смотрела, как солдат уронил бездыханное тело на землю, и прижизненная красота этой женщины, казалось, пропала в смерти. Потом Роза подошла близко к ребёнку, и тот затих.

Она неровно вздохнула и посмотрела на стражника, державшего мальчика. Лицо – маска ужаса, в глазах слёзы.

– Убери труп отсюда, – сказала Роза и устало качнула головой. Стражник на миг смутился, а потом развернулся и заковылял прочь, пока Роза не передумала.

Она пошла дальше вдоль шеренги, и один за одним Д'роаны умирали. Одни умоляли, другие угрожали, а некоторые просто принимали смерть в покорном молчании. Два ребёнка умерли, оба старше Орсона. Роза чувствовала боль в животе и стала скользкой от крови и пота, несмотря на холод, который прокрадывался ей внутрь и заставлял дрожать.

Первая из Брековичей, стоявшая перед ней на коленях, сильно отличалась – это была женщина средних лет с такими мышцами, которые говорили скорее о владении мечом, чем о ношении платья.

– Ты не чистокровная, – сказала Роза, удивившись, как безжизненно звучит её голос, словно все эмоции из неё вытекли вместе с кровью, капавшей по ноге.

Женщина с вызовом подняла глаза на Розу и плюнула, попав в сорочку.

– Это Лиша Тенит, – громко сказал Андерс. – Она, хм, замужем за моим братом Френсисом. А ещё она отрубила мне палец несколько лет назад, поэтому… врежьте ей!

– Ты беременна? – спросила Роза.

– А?

– Ты беременна от Френсиса Брековича?

Женщина покачала головой.

– Вряд ли это возможно, после того, что ты сделал, Андерс, хуйло!

– Ха! – крикнул Андерс. Кричал он явно издалека. – Лиш, не будешь же ты утверждать, будто эта маленькая штучка тебя удовлетворяла. Ты же помнишь, моя-то вдвое больше даже в холодный день!

– Уведите её, – устало сказала Роза. – Держать взаперти год. Если живот начнёт расти, убить её. Если нет, отпустить.

Солдаты поволокли ошарашенную женщину в какую-то тюремную камеру на следующий год жизни. Роза шагнула в сторону и увидела, что Френсис Брекович упал на землю и хнычет. Его кожа побледнела и приобрела желтоватый оттенок, а глаза налились кровью и смотрели в никуда. Он выглядел едва живым. Похоже, Андерс плохо справился с задачей – его брат умирал от инфекции. Он едва дёрнулся, пролив на себя ещё больше крови, когда Роза провела ножом по его горлу. Он умер почти беззвучно.

– А-а-а! Сука! Шлюха! – закричал Найлз Брекович, пытаясь вырваться от державших его солдат. Один стражник поднял руку, чтобы ударом утихомирить его, но Роза остановила его покачиванием головы. Она прошла мимо трёх следующих узников и встала перед последним лордом семейства Брековичей.

Найлз Брекович выглядел почти таким же взъерошенным, как и сама Роза. Он покосился на неё красными глазами, всклокоченные волосы вырвались из косы. Задёргался, когда она подошла ближе, но руки сзади держали его крепко – солдаты не дали ему подняться с колен.

– Я говорила, что покончу с твоим правлением и с твоим родом, – тихо сказала Роза.

Найлз Брекович снова дёрнулся, а потом остановился, глядя на неё, и его глаза светились ненавистью.

– Ты выглядишь плохо, Роза.

Она покачала головой.

– Я умираю. Но я заберу вас всех с собой. Моя дочь вырастет в безопасности от вас и таких как вы. Свободной от боли, страдания и смерти, которую вы поколениями насылали на Дикие Земли.

– Дочь шлюхи и преступника никогда не станет кем-то бо́льшим, – фыркнул чистокровный лорд.

Роза просто смотрела на него.

– Полагаю, ни ты, ни я никогда этого не выясним. По крайней мере, у неё будет шанс. И это больше, чем есть у любого чистокровного. – Роза повернулась, чтобы продолжить резню.

Найлз Брекович хохотнул.

– Мой род не прервётся, шлюха! У меня ещё есть сын, которого ты не убьёшь!

Роза остановилась и развернулась к смеющемуся мужчине. Он выглядел таким уверенным, таким спокойным, даже сейчас, когда стоял связанным на коленях в грязи, ожидая собственной смерти.

Рядом с Бетримом, Генри и генералом Веритом стоял небольшой отряд солдат. Роза указала на двоих из них, а потом на Андерса:

– Поставить его в конец шеренги.

– Что? – Запищал Андерс, когда два мужчины бросились вперёд и схватили его за руки. – Погодите! Нет!

– Любимая… – начал Бетрим, но Роза остановила его взглядом.

– Нет, – предупредила она мужа. – Просто нет.

– Бля, – ругнулся Бетрим и снова опёрся на свой костыль.

– Постойте. Что? Босс, вы не можете позволить ей это. Я был верен, – ныл Андерс, пока его тащили вперёд и усаживали рядом с отцом. – Я не Брекович. Я отрёкся. Лишён наследства. Я никогда и не хотел им быть.

– Вставьте ему кляп,– приказала Роза и повернулась к следующей женщине в шеренге – старухе с очень морщинистым лицом. Протесты Андерса быстро заглушили, но они не прекратились.

– Я готова умереть, – объявила старуха.

– Молодец, – сказала Роза без капли эмоций, перерезая морщинистое горло.

Следующей была юная женщина, красивая и светлоглазая. Она умерла почти с таким же достоинством, как и старая дама. Потом снова ребёнок – маленькая девочка, которой было совсем немного лет. Роза сдавленно всхлипнула, перерезая ей горло, пролив ещё крови на руку и на сорочку. Её тошнило, она устала сильнее, чем когда-либо, и понимала, что вот-вот рухнет от боли внутри. Хуже всего было чувство оцепенения в голове, словно ей осталось нечего чувствовать.

Найлз Брекович смотрел на Розу с истинной ненавистью. Сопротивлялся до самого конца. Даже когда Роза вонзила нож ему в шею и вырвала, он сопротивлялся, словно ему осталась последняя победа – пролить как можно больше крови на некогда белую сорочку.

Роза уставилась на труп Найлза Брековича, который истекал кровью на грязь. Пнула его ногой. Тот не шевелился. Она шагнула вправо и увидела Андерса, что-то бубнившего через кляп и качавшего головой. Он посмотрел вниз на своего мёртвого отца, а потом вверх на скользкий от крови нож в руке Розы.

– Хватит! – крикнул Бетрим.

Роза сморгнула слёзы. Она смотрела на Андерса и размахивала ножом, словно и впрямь собиралась убить его. Может, и убила бы, если бы не вмешательство Бетрима. Она кивнула державшим Андерса стражникам, шагнула назад, уронила нож и рухнула на колени в луже крови Найлза Брековича.

Неожиданно Бетрим оказался рядом и неловко опустился, скривившись от боли в сломанной ноге. Единственный глаз изучал её лицо.

– Хватит, любимая. Он не один из них. Всё уже кончено.

Роза рухнула на грудь мужу и зарыдала. Последняя энергия вытекала из неё вместе с силой воли, на которой только и держалась. Она ревела довольно долго, а Бетрим неуютно ёжился. Не пытался остановить или успокоить её, и не говорил, что всё будет хорошо. Просто сидел и слушал её плач.

В конце концов Роза почувствовала, что слёзы высыхают. И всё же она сидела в руках Бетрима. Он пах потом и Чёрным Шипом. Успокаивающий запах, и Роза чувствовала, как погружается в сон, несмотря на боль в животе.

– Нет, – внезапно сказала она, немного оттолкнулась от Бетрима и посмотрела ему в глаза.

– Всё хорошо, любимая. Всё закончилось.

Роза покачала головой.

– Ещё нет. Я пока не могу уйти. Андерс…

Она огляделась, и не сразу, но увидела Андерса, стоявшего рядом с Генри перед лестницей, ведущей назад в большой зал. В руке у него была бутылка, а на лице – улыбка, словно он уже забыл недавнюю встречу со смертью.

– Мне нужно поговорить с Андерсом, – сказала Роза, услышав, как медленно и тяжело звучит её голос.

Спустя несколько секунд два солдата подняли Розу на ноги. Подбежал Паг и помог ей выпрямиться, а встревоженная улыбка на его лице плохо скрывала беспокойство в глазах.

Роза взглянула на тела, которые оставила за собой. Четырнадцать трупов, лежавших в грязи. Конец её крестового похода, конец чистокровных. Начало новых Диких Земель. Толпа почти разошлась, рядом стояло всего несколько человек, которые хотели посмотреть, не умрёт ли кто-нибудь ещё.

– Уберите этих, – сказала Роза, взмахнув окровавленной рукой в сторону трупов.

– Отрубите головы и сожгите, – сказал Бетрим. – Просто на всякий случай.

– Вы так меня напугали, миледи, – сказал Андерс, неспешно подходя ближе. – Я и правда поверил, что вы собирались меня убить. Полагаю, в этом и был смысл, а? Прошу, в следующий раз чуть меньше убедительности.

Роза покачала головой, пытаясь разогнать туман в глазах.

– Внутри, – с усилием проговорила она. – У меня есть планы… на Дикие Земли. Ты поможешь Бетриму… исполнить их. – Она глубоко вдохнула. – Осуществить их.

– Ясно, – сказал Андерс, кивая головой. – А насколько эти планы обширны?

Роза почувствовала, как ясность немного возвращается, хотя вместе с ней и боль становилась острее.

– Обширны.

– Хм-м-м. Тогда нам понадобится выпивка.

– Люсиль, – сказала Роза, разыскивая повитуху и чувствуя нечто, близкое к панике. Она обнаружила женщину поблизости – та нежно покачивала в руках малышку. Роза вздохнула с облегчением. – Ты тоже, Люсиль. С этой минуты я хочу, чтобы Зима была со мной, пока…

– Она всегда будет рядом, любимая, – сказал Бетрим. Он выглядел уставшим и сосредоточенным, и что-то ещё было в его единственном глазу, что-то похожее на скорбь. – Как и все мы.

49. Сузку

Перн смотрел вверх, на ткань крыши палатки, и наблюдал за насекомым, которое ползло по бледной поверхности цвета кости. Это заблудившееся мелкое существо с ноготок ползло по миру, которого даже не понимало. Всего в нескольких футах от него, в углу палатки, притаившись в тишине, невидимый, сидел толстый чёрный паук. Перн уже видел, как этот маленький монстр схватил по меньшей мере три подобных насекомых, замотал их в липкую нить и присоединил к паутине своего логова.

Там, в вышине палатки лазарета, этот паук был главным хищником. Король своих маленьких бледных владений цвета кости, который питался всеми, кто меньше него и хуже вооружён. И всё же Перн мог вытянуть одну здоровую руку и раздавить маленького короля, если бы захотел.

Эта мысль снова и снова играла в голове Перна. Он не сомневался, что на этом уроке можно чему-то научиться, только не мог понять, чему. У него хватало и своих забот.

После битвы Перн очнулся в лазарете. Врачи сказали, что ему повезло остаться в живых, учитывая, сколько крови он потерял. А ещё они сказали, что он будет прикован к постели по меньшей мере следующие несколько дней, пока будет восстанавливаться. Сначала он спорил, но аргументы иссякли, как только он попытался сесть и тут же потерял сознание. Суровости войны наконец настигли его.

Его заверили, что в битве одержана победа, и в немалой степени благодаря ему и другим членам его маленького отряда. Даже сам генерал Верит нанёс Перну визит, чтобы поздравить и выпить с ним.

Генерал выглядел почти так же плохо, как Перн себя чувствовал. На его лице больше не было улыбки, и даже огненный ром, который они выпили, не сгладил то, что выглядело как скорбь. Они долго сидели в тишине, выпивали, изредка произносили тосты. Наконец Перн спросил о выживших из его маленького отряда, и о числе жертв в штурме города. Генерал Верит покачал головой, и хотел было разразиться тирадой, но остановился, глубоко вздохнул и просто сказал:

– Не стоит плохо говорить о мёртвых. Особенно о тех, которые ещё не переступили порог.

Перну пришлось повыспрашивать, прежде чем генерал признал, что Роза умирает. Что-то пошло не так во время родов, она истекает кровью изнутри, и врачи ничего с этим не могут поделать. Некоторые раны, видимо, просто не вылечить.

Потом генерал Верит перешёл к описанию конца чистокровных. Мужчин, женщин, детей зарезали в грязи за пределами их домов. Он признал, что в пылу битвы, когда кровь бурлит, такие убийства случаются, но потом такие же убийства в лучшем случае ужасают, а в худшем их никогда не прощают. Генерал, похоже, склонялся к последнему.

В конце концов генерал сделал своё предложение и ушёл, оставив Перна смотреть в потолок, на маленького жучка, который всё ближе подбирался к пауку. Оставив его обдумывать свои возможности.

Он не видел, как пришла Генри, не слышал её приближения. Она двигалась, как кошка, проворно и тихо, словно летний ветерок. Он не знал, что Генри здесь, пока она не стала принюхиваться так громко, как только возможно. Перн повернул голову набок и посмотрел на неё.

Генри нашла себе новую шляпу – чуть больше прежней и красную, а не синюю, но всё такую же кавалерийскую. Шляпы, скрывающие большую часть лица, нравились ей ещё до того, как когти демона исцарапали там кожу.

– Выглядишь неплохо, – тихо сказал Перн. Так оно и было. Похоже, одна Генри из всех выбралась из осады Тигля невредимой, по крайней мере снаружи.

Она ухмыльнулась Перну и кивнула, подтаскивая ближайший стул, и плюхнулась на него. Потом откинулась назад, положив сапоги ему на койку.

– А ты – плохо. Я-то думала, вы, хаарины, вроде как должны уметь драться, или чё-то типа того. А твою жопу, видать, хорошенько надрали.

– Я… хо… хм-м-м. – Перн замолчал, обдумывая своё положение. Как хаарин он служил своему клану и клиенту, которого для него выбрали. Как хонина клан преследовал его, вынуждал бежать и убивать. Но сейчас его клан уже был мёртв. Все они умерли. – Могу ли я по-прежнему быть хонином без клана?

– Чё?

– Это они дали мне этот титул. Обозначение моего позора. Теперь все они мертвы. Могу ли я быть опозоренным, если нет никого, кто позорит?

– Чё?

– Наверное, теперь я ни хаарин, ни хонин. Возможно, теперь я просто Перн.

– Точно. Думаю, ты был Перном всю свою жизнь. И те правда понадобилось стока времени, чтоб это понять?

– Да.

– Ну, значит, хааринов выбирают не по разумности. Хорошо, что ты здоровый, как лошадь, и симпатичный, а?

Перн повернул голову обратно и снова уставился на потолок палатки. Маленькое насекомое уже приблизилось к паутине. Всего одно подёргивание нити, и паук нападёт – бросится из своего логова и захватит бедное существо, которому уже никогда не освободиться.

– Я слышал, что произошло, – сказал Перн, глядя, как насекомое флиртует со смертью. – Снаружи. Слышал, что Роза сделала с чистокровными.

– Да ну? – сказала Генри, и Перн по голосу услышал усмешку на покрытом шрамами лице. – Непросто убивать вот так людей. А тем более в её-то состоянии.

– Не просто, – эхом отозвался Перн. – Не обязательно.

– Ей пришлось, – возразила Генри. – Нельзя было оставлять в живых никого из этих уёбков, чтоб никто не мог прийти за нами. Защищала Шипа и Дикие Земли. И ребёнка.

– Может быть, – признал Перн. – А может, убийство детей это не решение.

Ноги Генри убрались с его койки, и он услышал, как она наклонилась.

– Не она одна такое делала.

Насекомое остановилось, так близко к паутине.

– Ты убивала детей по приказу Шипа, – признал Перн.

– И не только. Отпрыск Йогарена не был первым.

– Разве это делает поступок Розы правильным?

– Правильным? – фыркнула Генри. – Здесь нету такой штуки. Разве ты ещё этой херни не понял? Ты ж вроде довольно долго с нами был, а?

Перн кивнул. Насекомое двинулось вперёд, и только ступило на одну нить паутины, как паук выскочил из логова и утащил маленькую букашку в своё шёлковое гнездо.

– Генерал Верит сделал мне предложение, – сказал Перн, пока храбрость его не оставила. – Вступить в его персональные войска.

– И чё это? Как эт отличается от работы на Шипа и Розу?

– Он уезжает. Война окончена. Найдутся другие, против кого он будет воевать.

– И ты думаешь присоединиться к нему, чтоб с ними сражаться?

– У меня неплохо получалось командовать людьми, – сказал Перн. – Это произвело впечатление на генерала.

Повисло долгое молчание. Перн сдерживал желание повернуть голову и взглянуть на Генри.

– Всё дело в детях? Не будет больше никаких убийств детей. Пожалуй, в этом и весь смысл. Роза сделала то, что нужно было сделать, чтобы больше это никогда не повторялось.

Перн глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он знал, что этот спор начнётся, а Генри всегда плохо реагировала на споры.

– Я выбрал тебя и Шипа вместо Шустрого. Когда позволил тебе убить его. Когда я помог тебе убить его, я опозорил себя и весь мой клан.

– Я-то думала, позор уже в прошлом? – гневно сказала Генри, и её аура сверкала таким ярко-красным светом, что Перну пришлось закрыть глаза, чтобы её не видеть. Она терпеть не могла говорить о Шустром, и тому имелась весомая причина. – Ты ж тока что грил, что терь они все мертвы, и позор уже в прошлом?

– Они мертвы из-за меня.

– Они мертвы, потому что какой-то сраный мёртвый колдун их убил.

Перн покачал головой.

– Они мертвы, потому что пришли сюда. А сюда они пришли из-за меня.

– По мне так они мертвы, потому что были ёбаными болванами, которые ни о чём не могут позабыть.

– Они мертвы из-за меня, – ответил Перн. – Все. Пусть даже сам я и не убивал. Они мертвы, потому что я принял решение спасти вас всех от Шустрого.

– И чё?

– Я уже не уверен, что сделал правильный выбор.

И снова молчание. Перн теперь даже через закрытые глаза видел ауру Генри, которая полыхала как огонь, жарче всего, что он когда-либо видел прежде.

– Пральный ты выбор сделал, – сказала, наконец, Генри. – Спас меня.

– А ещё я спас Шипа и Розу, – возразил Перн. – И посмотри, что они натворили.

– Объединили Дикие Земли, – сказала Генри, едва не срываясь на крик. – Убили ебланов, которые душили эту землю уже… Вечность.

– Убили детей, – ответил Перн. – Отправили на смерть десятки тысяч. И чем это лучше Шустрого?

– Ну, для начала, ни Шип, ни Роза никогда не резали меня и не оставляли подыхать, – прошипела Генри тихим от ярости голосом. – Думаю, эт делает их лучше, как минимум. И вряд ли они когда-нить отправляли рабов какому-то ёбаному еретику, охотнику на ведьм, чтоб тот засунул в них демонов. И они никогда не поджигали город, тока из-за сраного соревнования с пиратом.

Перн с её логикой не мог поспорить, но она и не давала ответ на его вопрос. Он больше не понимал, достойны ли Шип и Роза того, чтобы следовать за ними. Достойны ли защиты. Но он не сомневался, что генерал Верит достоин. Вот уж кто заботился о мужчинах и женщинах под его командованием, и тщательно выбирал причины, по которым сражался. Он сражался вместе со своими войсками, а не просто отдавал приказы, чтобы те сражались за него.

Спустя некоторое время Генри снова заговорила, на этот раз тише и спокойнее.

– Так ты думаешь, что можешь и принять его предложение? Хороводиться с генералом? Будешь каким-нить офицером?

– Да. – Он открыл глаза и увидел, как Генри качает головой. Её аура по-прежнему сверкала красным, по-прежнему самая загадочная аура из всех, что он когда-либо видел.

– Я не могу поехать, – возразила Генри. – Роза умирает. Не могу оставить Шипа одного править Дикими Землями и присматривать за ребёнком. Пускай о воспитании детей я знаю немного, но уж о девочках знаю охуенно больше, чем Шип узнает в жизни.

– Я понимаю, – сказал Перн, и тишину, опустившуюся между ними, тяжело было выносить.

– Понимаешь? – Генри покачала головой. – Так ты не просил меня поехать с тобой. Ты этак грил "прощай", да?

– Не прямо сейчас…

– Блядь! Всё равно прощание, скока ни предупреждай. Иди ты нахуй, Сузку. – Генри сплюнула на пол и вскочила на ноги, сбив стул. Даже не оглянулась, бросившись прочь из палатки лазарета. Вряд ли Перн мог её винить.

Он снова посмотрел на паука. Маленькое чудовище уже закончило заворачивать добычу в шёлк и подвесило узелок на своей паутине, словно какой-то жуткий трофей. Король своего маленького выбеленного мира цвета кости. Но палатку скоро сложат, и маленькому королю придётся искать себе новое королевство.

50. Генри

Генри пинком открыла дверь в большой зал и промчалась по вестибюлю. Едва взглянула на кровавое пятно, где умерла Длинная Верзила, и продолжила буйствовать, яростно кувырнув ближайший стул.

– Тс-с-с! – прошипела Люсиль.

Генри развернулась к акушерке, готовая уже закричать или ударить ножом. Протест, во всех его возможных формах, умер, когда Генри увидела на руках женщины маленький кулёк. Из пелёнок на Генри смотрела Зима своими спокойными голубыми глазами, похожими на спокойное озеро. От этого весь воинственный пыл сразу исчез.

– Прости, – сказала Генри и сплюнула на солому. Люсиль, покачиваясь из стороны в сторону, почти танцуя, кивнула Генри, а потом направилась к одному из потрескивавших очагов. Роза, закрыв глаза, сидела возле того очага, провалившись в мягкое кресло.

Генри направилась к дальнему концу зала, где в другом кресле сидел Шип, вытянув перед собой ногу с наложенной шиной. Он молча смотрел на неё своим единственным глазом. Генри почти изумляло, насколько интенсивным может быть взгляд, если смотреть одним глазом. Она подтащила туда ещё одно кресло, развалилась в нём и наполнила из кувшина ближайший бокал чем-то пахнущим очень похоже на медовуху. Бетрим по-прежнему смотрел молча, в уголке его рта играла улыбка, вытягивавшая шрам от ожога в жуткую гримасу.

– А чё случилось с модным стулом? – немного погодя спросила Генри. Она глотнула медовухи и наслаждалась сладким вкусом, спускавшимся по горлу.

– Андерс, – сказал Шип, немного повернувшись, чтобы взглянуть на остатки трона, который прежде стоял на возвышении. – Зашёл сюда с большим молотом, ни слова не сказал. Расколотил эту штуку, и снова свалил, насвистывая и ни на кого не обращая внимания.

Генри кивнула.

– Наверно, эт для него чё-то значило. А Роза?

По лицу Шипа промелькнула тень.

– Спит. Я сказал, чтоб её не будили. Просто надеюсь, что проснётся сама. Сейчас тут никакой ясности.

Генри никогда не видела Шипа таким грустным. Они много лет были вместе, дольше чем многие люди в Диких Землях. Они были в одной команде, вместе убивали, ебались. Встретили плечом к плечу армию демонов и дали отпор духам в Теми. Штурмовали враждебный город, чтобы убить в нём главного, и освободили рабов в Солантисе, начав революцию, которая навсегда изменила город. Они столько всего прошли вместе, и всё же Генри понимала, что это первый раз, когда она видит Шипа по-настоящему грустным. Хотела бы она как-то его утешить, или сказать красивые слова, чтобы всё стало хорошо. Но это никогда не было её сильной стороной.

– С чего эт ты встала на тропу войны-то? – спросил наконец Шип.

– Сузку уезжает. Пиздует с генералом, когда тот свалит. Несёт какую-то херню о командовании людьми и о том, что мы с тобой слишком бесчестные. – По правде говоря, Перн сказал несколько не так, но Генри плевать хотела на правду и не собиралась о ней кому-то жаловаться.

– Ты с ним не едешь? – спросил Шип.

– Нет! – бросила Генри, оскорблённая самим вопросом.

– Тс-с-с! – снова зашипела Люсиль. Генри злобно на неё посмотрела, но решила всё равно говорить потише. И неважно, ради Зимы или ради Розы. Обе заслуживали немного тишины.

– Хочешь её подержать? – спросил Шип. – Она довольно спокойная.

– А? – спросила Генри и оглянулась назад, где пританцовывала Люсиль с Зимой на руках. – Нет. Я не… Вряд ли мне стоит.

– Понятно. – Шип отпил из кружки. – Ты ничё плохого ей не сделаешь. Я те доверяю. Даже Паг уже подержал. – Он указал большим пальцем на парня, который стоял у входа. Генри его даже не заметила, когда пронеслась мимо. Если подумать, то парень не отходил от Зимы с самого её рождения.

Генри только покачала головой и скрестила руки. Ей не хотелось держать ребёнка, хотя она и не знала точно, почему. Казалось, что такой человек как она, настолько запятнанный кровью, не должен приближаться к кому-то настолько невинному.

– Как ты выжил? – спросила Генри, решив сменить тему. – Я видела, как ты свалился со стены. И раньше видала, как люди вот так падают. Они не выживали.

– Не уверен, что и я выжил. – Шип ткнул ножом в кусок мяса на ближайшем столе, сунул в рот и начал жевать. – Всё на самом деле слегка туманно. Как наутро после большой пьянки. Помню, как впился зубами в шею Д'роана. Как бросился с ним со стены… Наверное, мы попали в воду. Больше ничего на ум не приходит. – Он покачал головой. – А потом помню, как проснулся от голоса Андерса и звуков битвы. Этот ублюдок как-то меня вернул.

– Андерс? – спросила Генри. – Андерс спас те жизнь?

Шип покачал головой.

– Я ж грил. Не выжил. Он вернул меня.

Генри пришлось об этом поразмыслить. В конце концов она поставила бокал и коснулась пальцами рукояти ножа.

– Люди просто так не возвращаются. Ты ж сам стока раз грил.

– Ага, – пожал плечами Шип. – И всё ж я здесь.

– Хм-м-м, – Генри ещё какое-то время смотрела Шипу в глаз, а потом отпустила нож и снова наполнила бокал. Довольно долго они сидели в тишине, слушая треск дров в очаге и тихий голос Люсиль, напевавшей Зиме. Несколько раз Генри оглядывалась и смотрела, как повитуха пританцовывает с ребёнком.

– И чё, ты правда думаешь, что ничё не будет, если я её подержу? – спросила наконец Генри.

– Не могу вспомнить никого, кому б доверял больше, – быстро ответил Шип. – И к тому ж, ей когда-то придётся привыкать к шрамам на наших мордах.

51. Андерс

До Чада Роза не дожила. Даже Тигель не покинула. Спустя два дня после того, как она убила остатки чистокровных, Андерс зашёл в старый зал своего отца и обнаружил Шипа, который был мрачен, как утро перед бурей. Зима плакала. Девочка плакала впервые в жизни.

– А-а, – сказал Андерс. Ему показалось, что он вторгся в деликатный момент, который не имел права видеть.

Роза сидела в кресле у огня. Она там сидела уже не первый день, но на этот раз в ней что-то было иначе. Кожа казалась тоньше и белее обычного, а поза – обмякшей и бескостной. И той необъяснимой искры жизни в ней уже не было.

Шип посмотрел на Андерса. Может, в его глазу и стояли слёзы, но они определённо не капали. Он правой рукой мягко покачивал Зиму вперёд-назад, но всё равно ребёнок издавал пронзительные крики.

Андерс подальше обошёл труп Розы и изо всех сил постарался не смотреть на него. Не потому, что в целом не любил трупы, а просто в последнее время их навидался, и хотел бы какое-то время не видеть. Особенно трупы тех, кого он знал.

– Как думаешь… – начал Шип, подвесив вопрос.

Андерс покачал головой.

– Я вроде как эксперт в смертях, Ч.Ш. Есть у меня парочка за душой. От некоторых смертей просто не вернуться. Её больше нет. Простите, босс.

Шип кивнул.

– Не совсем нет. – Он посмотрел на плачущего младенца в пелёнках на его руке. – Пожалуй, она оставила мне кое-что после себя, чтоб помнил её. А? – Самое натужное выражение чувств из всех, что Андерс слышал.

– Действительно, – сказал Андерс и выдавил улыбку. – Рождена в крови и сражении. Что-то подсказывает мне, она станет тем ещё ужасом. Вы можете заставить её прекратить плакать?

Шип устало вздохнул.

– Пытаюсь. Она не прекращала с тех пор, как Роза перестала дышать. Наверное, что-то вроде связи. Чёртова Люсиль должна быть где-то здесь. Я отправил за ней Пага.

Андерс оглянулся в поисках чего-нибудь алкогольного и заметил наполовину полную кружку, из которой пахло вином, слишком долго оставленным на воздухе. Он разом осушил её, поморщившись от горечи, и запил глотком бренди из своей фляжки. Некоторые называют выпивку жидкой отвагой, и Андерс был в полной мере одним из них. Да что там, все его величайшие подвиги были совершены под её воздействием, хотя то же самое можно сказать и обо всех его самых трусливых поступках. На самом деле Андерс практически не сомневался, что почти все его поступки с десятилетнего возраста совершались под воздействием того или иного алкоголя.

– Босс, мне нужно уйти, – сказал Андерс, пока сам себя не отговорил.

– Чё такое? – Шип посмотрел на него, нахмурившись, и поморщился, когда Зима издала особенно громкое изъявление неудобства.

– Мне, уф, мне нужно идти, – Андерс указал на дверь.

– Ясно. Ну так иди. – Шип покачал головой.

Андерс закатил глаза и смирился с необходимостью объясниться.

– Я имею в виду, что мне нужно уехать из Диких Земель… на какое-то время.

– Нет, – сказал Шип, уставившись на лицо своего ребёнка. – Нельзя те ехать, Андерс. Ты нужен мне здесь… Или в Чаде. Ты один из двоих, кто знает планы Розы на Дикие Земли. Ты нужен, чтоб читать мне всё это дерьмо.

– Босс, другие люди могут читать вам.

– Другим людям нельзя доверять. А ты, кроме Генри, единственный хуй, кому я нынче по-настоящему доверяю.

Андерс не смог сдержать улыбку. Разумеется, один взгляд на труп в комнате тут же эту улыбку стёр.

– Я вернусь, босс. Скоро. Надеюсь. Это просто…

– Дрейк? – спросил Шип.

– Точно. Двойная верность и всё такое. Пиратские Острова переживают самые критические времена и… Я там нужен. Наверное.

Шип вздохнул и покачал головой.

– Не могу тя остановить. Ну, могу, но не буду.

– Спасибо, босс. Я вернусь на помощь, как только смогу. – Андерс направился к двери, а потом остановился и повернулся. – Они важны.

– А?

– Планы Розы на Дикие Земли. Они важны. Такое не случится мгновенно – изменение игры – но всё это было первым шагом. – Андерс горько усмехнулся. – Первый шаг всегда самый трудный, и… ну, самый кровавый, наверное. Это сработает, босс. Мы сделаем так, что это сработает.

– Надеюсь, блядь, – сказал Шип, оглядываясь через плечо на Андерса. – Я себя никогда королём не назову. Вряд ли Диким Землям это надо, и вряд ли они этого хотят. И уж точно они не заслуживают сволочь вроде меня на каком угодно троне. А вот она, – он кивнул на плачущую в его руках Зиму. – Она станет королевой, и всё будет по-другому. Надо тока удержать всё, пока она не вырастет, да?

– Точно. Она будет лучше всех нас. Мне… – Андерс помедлил, взглянув на Розу, – позвать кого-нибудь, чтобы убрали тело?

Шип покачал головой.

– Не-е. Пока нет. Думаю, мы оба ещё не готовы.

Андерс ещё помедлил, не отводя глаз от тела Розы. Она никогда не узнает, что принесла всем её жертва. Роза не просто изменила игру, она сломала её. Она совершила такое, чего Дикие Земли не видели много поколений, и убрала коррупцию, душившую их. И дала всем ещё кое-что. Андерс взглянул туда, где Чёрный Шип качал Зиму. Роза всем дала надежду. А это именно то, что всем было нужно, потому как Андерс отлично знал, что Оракул был прав. Наступают тёмные времена, и стены между жизнью и смертью истончаются с каждым прошедшим годом. Андерс глубоко вздохнул и кивнул сам себе. У него есть задача. На самом деле, у него даже несколько задач, но главная среди них – защитить Зиму, пока она не вырастет и не сможет в свою очередь защитить всех.

Content

Хейс Роберт Дж. Город Королей

Роб Хейс

Город Королей

Пролог. 9 месяцев назад.

Роза

День 1. Осада

1. Чёрный Шип

2. Чёрный Шип

3. Роза

4. Чёрный Шип

5. Чёрный Шип

6. Роза

День 2. Переговоры

7. Чёрный Шип

8. Сузку

9. Андерс

10. Сузку

11. Сузку

12. Андерс

13. Сузку

14. Сузку

15. Сузку

16. Роза

День 3. Стены

17. Чёрный Шип

18. Генри

19. Роза

20. Чёрный Шип

21. Генри

22. Роза

23. Чёрный Шип

24. Роза

День 4. Предательство

25. Чёрный Шип

26. Андерс

27. Сузку

28. Андерс

29. Сузку

30. Андерс

31. Роза

32. Андерс

33. Сузку

34. Чёрный Шип

35. Роза

День 5. Город

36. Андерс

37. Чёрный Шип

38. Роза

39. Генри

40. Сузку

41. Роза

42. Сузку

43. Андерс

44. Генри

45. Сузку

46. Генри

47. Андерс

День 6. Останки

48. Роза

49. Сузку

50. Генри

51. Андерс