Чернобуров 2: Таёжные войны

1

На мгновение мир застыл. А потом взорвался.

Гвардейцы обеих сторон сорвали с плеч винтовки. Барон Сплюшкин выставил защитное заклятие. Мерзкая улыбка так и не сошла с его лица.

Димитрий выхватил шпагу и призвал духовного питомца. Огромная сова появилась из вспышки над его правым плечом и взмыла в воздух, чтобы миг спустя спикировать. Юлия накрыла меня и своих солдат куполом, одновременно творя ледяное заклинание.

А я собрал всю силу ядра и всю ярость, чтобы выпустить наружу в виде огненной волны.

Скорость создания заклятий — одно из главных качеств боевого мага. В прошлой жизни меня никто не мог превзойти в этом аспекте. В новой мне еще есть куда расти. Но все-таки я оказался быстрее врагов.

Стена из пламени, гудя, рванулась вперед. Обогнула защиту Сплюшкина, заставила сову Димитрия опять взлететь. Врезалась в ряды его гвардейцев, накрыла с головой и остановилась. Застыла пылающим валом, в котором погибали беззащитные перед магией солдаты.

Резко пахнуло горящей плотью. Душераздирающие крики наполнили двор. Вражеские гвардейцы заметались туда-сюда, как живые орущие факелы. Немногие из них — те, кого успел прикрыть Димитрий — смогли уцелеть и начали стрелять. Люди Иволгина дали ответный залп, и криков сразу стало меньше.

— В дом! — воскликнул я.

— Убейте их! Убейте! — орал барон Сплюшкин.

Кажется, он вдруг понял, что против него не простой пацан. Взмахнул шпагой, и с клинка сорвался светящийся полумесяц. Он врезался в защиту Юлии и разлетелся на осколки, похожие на солнечных зайчиков. Юля ударила следом — ледяная глыба чуть не сбила барона с ног, несмотря на духовный щит, и он был вынужден уйти в оборону.

Димитрий выпал из огня, кашляя и задыхаясь. Его волосы и одежда тлели, на лице краснел страшный ожог. Магический кокон, которым он успел накрыть себя и солдат рядом, долго не продержался.

Гвардейцы Иволгина вбежали в дом, не забыв тело Михаила. Юлия осталась на крыльце, поддерживая щит и обстреливая Сплюшкина ледяными снарядами. Сова попыталась атаковать, но я отогнал магическую птицу струей пламени.

Стена огня погасла — я больше не тратил ману на ее поддержание. Но трава и тела солдат продолжали гореть, источая дым и мерзкий запах.

У меня в руке оставалась шпага Иволгина. Отступая к поместью, я напитал клинок огненной энергией. Тот засветился, раскаленный докрасна. Уже стоя в дверях, я резко взмахнул оружием. Клинок с треском раскололся, и горячие осколки металла полетели во врагов.

Димитрий все еще стоял на четвереньках, силясь набрать воздух в обожженные легкие. Барон Сплюшкин попытался накрыть сына щитом.

Не успел. Несколько осколков шпаги прошили Димитрия насквозь. И когда вокруг него встала защита, он был уже мертв. Сова, издав пронзительный крик, растворилась в воздухе. Несколько переливающихся маной перьев медленно полетели к земле.

— Дима-а!!! — не своим голосом заорал барон.

Я втолкнул Юлию в дом, следом прыгнул сам и захлопнул дверь.

— Всем назад! Юля, щит!

Несколько светящихся полумесяцев один за другим прорезали дверь. Одно заклятие ударило гвардейца Иволгина в шею и рассекло ее. Бедняга упал, захлебываясь кровью. Мы ничем не могли ему помочь. Юля поставила оборонительное заклинание парой мгновений позже.

— Я долго не выдержу, — девушка бросила на меня жесткий взгляд.

— Попытайся, — я протянул ей макр и взял один сам.

Заглянул в портсигар — там осталось всего несколько кристаллов. И сегодня я уже слишком сильно перенапряг свою магическую систему. Битва не окончена, однако я чувствую, что на пределе. К тому же внешняя подпитка не идет на пользу, вызывая ненужную сейчас эйфорию и дополнительную нагрузку на ядро.

Но выбора нет. Надо драться.

Сплюшкин продолжал орать и бить по входу заклинаниями. Юлия держала щит, но было заметно, что ей тяжело. Оставшиеся солдаты были полностью обескуражены и не знали, что делать.

Я отдернул штору и посмотрел на улицу через стеклянную фрамугу. Сплюшкин собрал оставшихся солдат, которых было около дюжины, и отдавал приказы. Разделившись на две группы, бойцы побежали в разные стороны. Сам барон, взглянув на тело сына, начал создавать какое-то мощное заклятие.

Я перевел взгляд дальше, туда, где моя армия сражалась с армией Шершнева. Судя по столбам дыма, которых стало больше, по мельканию заклятий и раскатам взрывов, схватка еще не завершилась.

Я обернулся на гвардейцев Иволгина. Их осталось пятеро.

— Слушай приказ! — скомандовал я, добавив железа в голос. — Солдаты барона хотят зайти с разных сторон, надо им помешать. Вы трое — туда, вы двое и Юлия — туда.

— А ты? — как будто с укором взглянула на меня девушка.

Я невольно задержался на ее ясных голубых глазах и скользнул взглядом по спортивной фигуре, облаченной в мужской мундир. Не время любоваться, но именно сейчас, в бою, Юля выглядела великолепно.

— Буду драться со Сплюшкиным, — я отбросил пустой макр, уже второй.

В голове шумело, в горле пересохло, мышцы и каналы магии просили пощады. Но сейчас было не время жалеть себя. Наоборот, предстояло напрячь все силы! Барон Сплюшкин, несмотря на забавную фамилию, выглядел серьезным противником. Я чувствовал, как мастерски он управляется с маной и насколько крепки его ядро и каналы. То, что я на глазах у него убил Димитрия, наверняка только добавляло барону сил.

— Оставь щит, пусть повисит без поддержки, — сказал я Юлии. — Иди! Враги скоро ворвутся в дом.

— Ты мне за все ответишь, Чернобуров! — процедила девушка, но сделала, как я сказал.

Убегая, Юля бросила взгляд на тело отца, которое оттащили чуть дальше в коридор. Скоро я остался в прихожей один.

Я тоже посмотрел на павшего Михаила. После смерти он выглядел мирно. Если бы не раны и кровь на мундире, казался бы спящим.

Да, Юля, понимаю. Меня легко обвинить в начавшейся войне. Но именно барон Иволгин первым пошел на сближение с моей семьей. Он прекрасно знал, что у нас есть враги, и заключать союз его тоже никто не заставлял.

В бездну! Не время сейчас об этом…

Защита Юли лопнула, забив мои уши высоким звоном. Разлетелась в щепки дверь, рассыпались стекла фрамуг. Десятки светящихся полумесяцев ворвались в прихожую. Они оставляли глубокие порезы на стенах и потолке, рубили мебель и в клочья рвали шторы. Хорошо, что я успел спрятаться за углом.

— Чернобуров!!! — раздался надрывный крик. — Выходи и дерись, как мужчина!

— Вы же сами отказались от поединка, барон! — ответил я.

Я оставался за углом, но включил астральное зрение и видел, как Сплюшкин быстрым шагом приближается к крыльцу. Направил ману в пули револьвера, используя уже знакомый трюк. Барабан оружия окутался фиолетовой дымкой.

Когда враг оказался в проеме, я прицелился прямо через стену и нажал на спусковой крючок. Удалось сделать два выстрела, прежде чем револьвер взорвался у меня в руке. Не выдержал! А скорее, сдетонировали макры в патронах от избытка энергии.

Правая ладонь, несмотря на духовный щит, онемела. Осколки металла ударили мне в лицо, и пришлось потратить ману, чтоб подпитать магическую броню.

Сплюшкин был занят тем же — обе выпущенные пули прошли через стену и попали в него. Недолго думая, я сорвал с пояса зачарованный нож и кинулся врукопашную.

Прелесть этого оружия была в том, что на клинок была нанесена печать. Не требуя затрат маны от владельца, нож обладал собственной магией и был способен пробивать духовные щиты. Если бы такие печати не стоили баснословных денег, я бы велел зачаровать все шашки своих гвардейцев.

Противник ждал атаки. Как только я показался из-за угла, он выбросил раскрытую ладонь, и из нее ударил светящийся луч. Он врезался мне в грудь и отбросил к стене, почти развеяв защиту.

В ответ я ударил молнией. Сплюшкин точно не ожидал, ведь раньше я пользовался только огнем. Разряд полетел в лицо барона, разбился об щит и ослепил его.

В этом мире я еще научился пользоваться всеми стихиями на одном уровне. Всё, кроме огня, пожирало слишком много маны. Однако иногда, чтоб удивить противника, можно себе позволить.

В доме с двух сторон зазвучала стрельба. Я почувствовал всплеск ледяной магии Юлии. Оставалось только надеяться, что она и солдаты справятся с превосходящим противником.

Все еще ослепленный, Сплюшкин наугад выпустил несколько своих коронных полумесяцев. Я перекатился в сторону врага, но одно из заклятий ударило в плечо, и духовный щит лопнул. Создавать его заново не было времени. Оставалось надеяться на амулеты, вшитые в комбинезон.

Я бросил остатки энергии на ускорение тела. Мелькнул, сам как молния, и оказался рядом с бароном. Схватил занесенную руку со шпагой и ударил ножом в живот.

Клинок прошел сквозь духовный щит и погрузился в плоть. Барон закричал и ударил сильным заклинанием. Его левая ладонь вспыхнула, как солнце, и меня опять бросило через всю прихожую.

Я врезался спиной в комод и упал, а комод рухнул сверху. Боль пронзила все тело, и я ощутил, как хрустнули кости. Амулеты разрушились, не выдержав атаки. Я остался без оружия и без защиты, и даже магические силы были на исходе.

Стало тихо. Я приподнял голову и встретился глазами со Сплюшкиным, что сидел напротив, у выбитой двери. Мой нож по рукоятку торчал у него в животе. Барон попытался сотворить какое-то заклятие, но не смог — созданная было структура распалась, и он безвольно опустил руку.

— Чернобуров… — прохрипел барон, и кровь потекла у него по подбородку. — Ты… убил…

Сплюшкин не договорил. Голова его упала на плечо, и глаза остекленели.

Я облегченно выдохнул и с трудом вылез из-под тяжелого комода. В доме продолжала звучать стрельба, а с левой стороны слышался быстрый топот.

Я подтянул лежащую на полу винтовку и залег за тем же гребаным комодом. Когда в коридоре показался гвардеец Сплюшкина, я выстрелил. Солдат получил пулю в грудь и рухнул. Бегущий за ним соратник пальнул в ответ, но я успел пригнуться, и пуля пролетела над головой.

Сжимая в одной руке макр, я с ходу направил энергию на создание щита, а в свободной ладони сотворил сгусток пламени. Встал в полный рост и твердым голосом произнес:

— Сдавайся! Твой барон мертв, не за что умирать.

Гвардеец осторожно высунулся из-за угла. Заметил труп Сплюшкина, потом взглянул на своего мертвого товарища и в конце концов на меня.

— Дерьмо… — процедил он, бросил винтовку на пол и поднял руки.

Раздались шаги с другой стороны. Я обернулся и увидел растрепанную Юлию, которая тащила на себе раненого солдата. Она тоже посмотрела на мертвого Сплюшкина и сказала:

— Отбились, получается.

— Здесь да, — кивнул я. — Но война еще не закончилась.

Подтверждая мои слова, раздался тревожный звонок мобилета.

2

— Ваше сиятельство? Говорит Аслан. Аслан Иванов, помните? — парень кричал, а где-то рядом с ним звучали выстрелы.

— Слушаю тебя, — сказал я, убирая трубку подальше от уха.

— Мне доверили мобилет и велели доложить обстановку! Гвардия Шершневых отступает, мы бьем вдогонку! Отправили людей на помощь Иволгиным! Где вы? Все хорошо?

— В поместье Иволгиных. Враг побежден. Как Богдан Богданович?

— Командир серьезно ранен, увезли с поля боя. Когда нас обстреляли из пушек на подходе, снаряд взорвался прямо рядом с ним…

— Понял. Заканчивайте там. По возможности пришлите сюда целителя. Передай тому, кто принял командование, чтобы явился ко мне с докладом как можно скорее.

— Так точно! — воскликнул Аслан.

Я положил трубку, прижался спиной к стене и стек на пол. Трудный выдался денек. Надо узнать, как там Олег… Он не звонил. Получилось справиться со спецотрядом Шершневых?

Пока я разговаривал, Юля связала пленного, перетянула раны своему гвардейцу — единственному, кто выжил из солдат их рода — и собрала разбросанное оружие, сложив в кучу.

У меня чертовски болел левый бок. Каждый вдох ощущался так, будто по телу с нажимом проводили острым лезвием. Кажется, при последнем полете через комнату я сломал ребро. Возможно, даже не одно. А сразу и не заметил.

Но ничего, пустяки. Целители разберутся. Главное, что первый день войны, по большому счету, за нами. Не без потерь, но мы справились.

Я набрал номер Олега. Странно, но вызов не шел — сначала тишина, потом сброс звонка. Я понятия не имел, что это значит. Единственный вариант, который приходил мне в голову — что мобилет уничтожен.

Набрал номер матери. Та сама звонила уже несколько раз, но поговорить было некогда.

— Гоша! — не прошло и одного гудка. — Мальчик мой, ты в порядке?

— Да, матушка. Все хорошо, — скрипнув зубами от боли, ответил я.

— Точно⁈ У тебя какой-то странный голос! Что происходит, скажи мне⁈

— Воюем, дорогая. Рано что-то говорить.

После этой фразы Юлия, сидящая на полу возле тела отца, бросила в меня уничтожающий взгляд, но ничего не сказала. Громко, по крайней мере. Что-то довольно грубое она пробурчала под нос.

— Что с Иволгиными? Как Михаил?

— Мама, скажи лучше, как вы? Поместье в порядке? На вас никто не нападал?

— Нет. По крайней мере, мы с Людочкой ничего не слышали… Охранные артефакты молчат, защитный купол работает.

— Не могу дозвониться до Олега, — я попытался глубоко вдохнуть и снова скривился от боли. — Ладно, мама, оставайтесь в бункере. Если кто-то попытается ворваться — используйте свитки.

— Гоша, прошу тебя, будь осторожен!

— Конечно. До скорого, — я повесил трубку и осторожно пошевелился, пытаясь найти положение, в котором было бы не так больно дышать.

Раздался звук шин. Я увидел, как во двор поместья въезжает два наших грузовика, и из него выпрыгивают готовые к бою солдаты. Я помахал им рукой — через разнесенный дверной проем меня было прекрасно видно.

— Доволен, Георгий? — дрожащим голосом спросила Юлия. Ее лицо было искажено гневом и болью, губы поджаты, в глазах слезы. — Это все твоя вина!

— Поговорим позже, — ответил я, стойко встречая взгляд девушки.

— Это все твоя вина! — вскрикнула Иволгина. Она резко поднялась и подошла ко мне. — Если б ты не заключил союз с отцом, если б не заставил набирать солдат, на нас бы не напали!

Поморщившись, я встал. Наши с Юлей лица оказались слишком близко и мне, бездна возьми, почему-то очень захотелось ее поцеловать. Жаль, что сейчас не место и не время.

— Я сказал, поговорим позже. Когда все кончится.

— Ублюдок! — бросила девушка и резко развернулась, хлестнув меня волосами по лицу.

Как она прекрасна в гневе. Да и в целом… Правда, если мне не изменяет память, у Юлии есть жених.

Почему я об этом думаю? Мне в любом случае вряд ли что-то светит после того, что случилось здесь сегодня.

— Ваше сиятельство! — подошел один из моих офицеров. — Как вы? О, великая Лисица… Барон Иволгин…

— Среди вас есть целитель? — спросил я.

— Никак нет. Сейчас вызовем.

Хорошо, что мой отец, Петр Чернобуров, не поскупился в свое время и обеспечил всех офицеров гвардии служебными мобилетами. Без хорошей связи между подразделениями на поле боя делать нечего.

Скоро прибыл целитель, а вместе с ним — человек, который представился исполняющим обязанности командира. Он был высок, широк в плечах и бородат. Одновременно обладая мощным телом, добродушным лицом и ослепительной улыбкой, мужчина был похож на былинного богатыря. Голос у него был под стать, низкий и глубокий, как у медведя:

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — козырнув, прогудел здоровяк. — Владислав Молчанов меня зовут.

— Помню тебя, Владислав, — кивнул я. — Ты командуешь стрелковым взводом, не так ли?

— Так точно. Разрешите докладывать?

Немногословный. Это мне даже нравится. Сейчас не время болтать.

Пока целитель занимался моими ребрами, Владислав рассказал, как сложилась обстановка на поле боя.

Стрелковый взвод прибыл на место первым, вскоре после того, как гвардия была поднята по тревоге. Они столкнулись с бойцами Шершневых, которые успели окопаться, и ждали прибытия врага. Завязался бой, в начале которого наш взвод понес потери, но затем сумел перехватить инициативу. Они стали постепенно выдавливать Шершневских, а когда пришло подкрепление, то решили, что теперь-то уже все, победа близка.

Но оказалось, что все это время резерв противника прятался неподалеку. Подходящие силы нашей гвардии обстреляли из пушек, применили какой-то мощный артефакт, а затем под прикрытием магов ударили во фланг. Битва разгорелась с новой силой. Богдан выбыл из строя, и командование принял Влад. Следуя его приказам, бойцы сумели избежать окружения, а потом и вовсе разбить противника. Сначала рассеяли резерв, затем выбили основные силы с укрепленных позиций.

Большую помощь оказала бронемашина. Она выдержала прямое попадание из гаубицы и с десяток заклинаний. Стрельба ее сверхмощного орудия вносила панику в ряды неприятеля. Машина потратила весь боезапас, но сумела ликвидировать сильных вражеских магов и пушки.

— Какие у нас потери? — спросил я.

— Пока трудно сказать, — Владислав качнул большой головой. — Человек сорок-пятьдесят убитыми. Покалеченных и тяжело раненных, кого целители не смогли поднять — еще столько же.

Итого — половина гвардии. А также уничтоженные при обстреле грузовики и орудия.

— Офицеры?

— Богдан Богданович ранен, как вы уже знаете. Командир артиллеристов погиб.

— Готово, ваше сиятельство, — сказал целитель. Его руки, до этого окутанные мягким серебристым светом, погасли. — Как себя чувствуете?

Я встал со стула, глубоко вздохнул и кивнул:

— Спасибо, любезный. Все замечательно.

— Тогда займусь солдатами.

Я снова попытался дозвониться до Олега, с тем же результатом. Его аппарат не работал. Что же там случилось?

И как дела у Мокрухи?

* * *

Иван до сих пор не мог привыкнуть, что он теперь Причернобуров. Наверное, дело в том, что хоть по документам фамилия новая — все вокруг называли Ивана по старой. Уж очень звучная досталась.

И под стать выбранному ремеслу.

Когда Мокруха начал служить в императорской армии, он не думал, что будет разведчиком. Мечтал попасть в кавалерию, хотя знал, что и ростом не вышел, да и кавалерия уже не та, что прежде. На конях только передвигались, а сражались обычно пешими. Все отличие от пехоты — короткие карабины вместо длинных винтовок и мундиры другого цвета.

В итоге Ивана в кавалерию не взяли и определили в разведку. Когда на Кавказе вспыхнул конфликт, Мокруха излазил все тамошние горы, от Черного моря до Каспийского и обратно. Орудовать приходилось ножом и взрывчаткой — исподтишка резать глотки, взрывать склады с боеприпасами и провизией.

Так себе работенка.

Поэтому когда очередная кавказская война закончилась, Иван нашел способ уйти из армии. Правда, он уже не представлял, чем можно заняться, кроме ратного дела. Помотался по стране и неожиданно для себя осел в Сибири, где поступил на службу в гвардию графа Чернобурова.

После гибели главы рода хотел уйти, но Богдан Богданович, верный Чернобуровым до мозга костей, убедил его остаться. Мокрухе нравился Богдан, и он поддался на уговоры. А когда юный Георгий Петрович очнулся и принялся за дело, Иван ни капли не пожалел, что остался.

Оказалось, что все это время Мокруха скучал по тихим скрытным операциям. Ведь он умел это лучше всего в жизни! Когда Георгий предложил создать диверсионный отряд, Иван с восторгом ухватился за эту идею. Хотя внешне никак не показал своей радости.

А теперь, когда началась война и ему велели захватить живыми членов вражеского рода, Иван был почти что счастлив. Он мечтал выполнить задание идеально и проявить себя, чтобы потом сказали: если б не отряд Мокрухи, то война бы закончилась совсем иначе.

Тщеславно? Да. Ну а что в этом плохого?

Да дело и не только в тщеславии. Иван никак не ожидал, что юный граф примет его в официальные слуги рода и дарует новую фамилию, а вместе с ней, значится, и покровительство Чернобурой Лисицы. Большая честь, которую Причернобуров-Мокруха стремился оправдать.

Поместье Шершневых охранялось превосходно. И располагалось, сука, на холме, окруженное высокими стенами. В радиусе полутора километров — ни одного дерева, подкрасться не выйдет. Охранники в боевой готовности, тут и там стоят охранные артефакты. Летают туда-сюда призрачные шары. Если попадешь в поле чувствительности, маг в поместье мигом узнает, что рядом чужак.

Сложная задачка. И поэтому Иван вдвойне сильнее хотел расправиться с ней так, чтобы все ахнули.

— Ну что? — спросил он у Харитона.

Харитон, маг иллюзий, который получал самое большое жалованье в отряде, недовольно сморщил нос:

— Работаю. Тут столько всего понатыкано, хрен спрячешь ауры. А ты еще и зеркало сверху хочешь.

«Зеркалом» на сленге иллюзионистов называлась магическая оболочка, покрывающая тело. Как следует из названия, она отражала все вокруг и позволяла оставаться незамеченным. Не полноценная невидимость, но маскировка отличная. А чтобы создать невидимость на весь отряд, у Харитона не хватило бы сил.

— Ща, немного осталось, — пробурчал тот, продолжая сосредоточенно хмуриться.

— Командир, шарики по определенному маршруту летают. Он не меняется, — шепотом сказал другой боец и передал Мокрухе бинокль. — Видите стену с западной стороны, где вьюнок? Если в нужный момент выдвинемся, за семь минут до того места доберемся и проникнем внутрь, ни с одним шаром не столкнемся.

— Охренительно было бы, — пробормотал Харитон. — С охранными артами проще разобраться, чем с этими плевками летучими.

— Только непонятно, что нас ждет за стеной, — сказал Иван и поскреб щетину на шее. — Ладно, будем действовать по обстановке. Ты, ты и ты со мной, — он поочередно ткнул пальцем в выбранных подчиненных. — Пойдем вчетвером. Остальные — через пять минут после нашего выхода начинайте отвлекающую атаку. Со всей мощи палите, чтоб решили, будто это полноценный штурм.

— Так нас восемь человек останется, командир. Какой штурм?

— Я вас что, зря учил? Разбейтесь на пары, стреляйте с разных сторон. Больше шума и огня. Да и Харитон с вами остается, напустит страху на врага.

— Угу, — недовольно промычал тот. — Могу даже пушку сотворить. Только быстро поймут, что это пустышка.

— Не важно. Нам только отвлечь…

Через пять минут группа проникновения, накрытая несколькими слоями иллюзии, побежала к забору. Они не издавали звуков и запахов, не излучали никаких магических волн и были почти невидимы благодаря зеркальной оболочке. Как только группа приблизилась к забору, оставшиеся члены отряда устроили фейерверк.

Зазвучала канонада выстрелов — вслед за россыпью винтовочных бахнула пушка. Какое-то заклятие ударило в купол, заставив его сверкнуть. Перелезая через забор, Мокруха бросил взгляд и увидел, что в километре от поместья стоит фантомная пушка, а с разных сторон якобы занимают позиции такие же фантомные солдаты.

Иван знал, что это грубые иллюзии, даже без лиц. Но издалека разве разберешься?

Диверсанты оказались в западной части главного двора. Пропустили мимо себя группу бегущих солдат, которые даже не взглянули в их сторону. Мокруха жестами показал — заходим.

Внутри дома они поймали спешащего в подвал дворецкого. Когда невидимые руки схватили его, зажали рот и запихнули в темную кладовку, бедолага лишился чувств. Но от запаха нашатырного спирта пришел в себя. Мокруха сдвинул часть иллюзии, как Харитон его научил — не развеял, ведь он не смог бы создать заклятие заново. Просто убрал часть зеркала в сторону, открывая лицо. И руку с ножом.

— Слушай внимательно, повторю один раз. Мне проще взять другого, чем тебя уговаривать, — прижимая клинок к горлу дворецкого, быстро проговорил Иван. — Граф Шершнев в поместье?

Мужчина отрицательно помотал головой.

— Его семья в поместье?

Согласные кивки.

— Отведи меня к ним.

— Они в бункере. Туда не попасть.

Мокруха ненадолго задумался, постукивая кончиком ножа по носу дворецкого.

— Веди. Повторишь то, что я скажу, слово в слово.

Скоро они оказались возле тяжелой металлической двери, покрытой защитными магическими печатями. Дворецкий постучался и громко объявил:

— Ваше сиятельство, все кончено! Граф передает, что мы победили!

На самом деле снаружи продолжалась фантомная битва — интересно, как долго люди Шершневых смогут воевать с иллюзорным противником? Грохот выстрелов долетал и сюда, но Мокруха активировал артефакт, гасящий звуки, поэтому казалось, что снаружи стоит спокойная тишина.

Громко загремели тяжелые замки, и дверь бункера не спеша открылась. На пороге показался юноша лет пятнадцати. За его спиной в комнате сидели взрослая дама и две помоложе — одна беременная, лет двадцати двух, и другая помладше, лет четырнадцати.

Диверсанты кинулись вперед. Юношу оглушили, распахнули дверь и ворвались в бункер. Дворецкий тоже получил рукояткой ножа по затылку и обмяк.

Взрослая женщина — графиня Шершнева, надо полагать — попыталась создать какое-то заклинание. Иван был вынужден сотворить камень и оглушить ее тоже. Заклятие развеялось, но Мокруха почувствовал, как отреагировали на боевую магию охранные артефакты.

— Арты сработали, — сквозь девчачьи визги процедил Мокруха. — Держите коридоры. Э! Тихо! — он сдвинул иллюзию, показывая Шершневым свое лицо. — Слушайте внимательно. Меня зовут Иван Причернобуров, вы захвачены в плен. Можете не орать, я активировал артефакт тишины, вас никто не слышит. Пойдете с нами, ясно? Клянусь Чернобурой Лисицей, что вам не причинят вреда и будут обращаться как положено.

— Вы не имеете права! — возмутилась беременная.

— Лучше заткнись. Идет война, мы имеем право перебить вас всех, — Мокруха ни за что бы не тронул беременную, но припугнуть никто не мешает. — Встали и пошли!

Выбраться из поместья оказалось гораздо сложнее, чем войти. В пылу ненастоящего сражения на слабый сигнал охранных артефактов никто не обратил внимания. Но все равно, пришлось потрудиться, чтобы незамеченными выскользнуть из дома. Очень помогло, что заранее посланный боец устроил пожар в противоположной, восточной части подвала.

Диверсанты, которые устраивали иллюзорное нападение, отступили. Как будто почувствовали, что сейчас самое время.

Одним словом, вскоре Иван и его люди добрались назначенного места. Там был замаскирован автомобиль, в который сунули связанных пленников. Подошли остальные во главе с Харитоном. Никто из них не пострадал, не считая мелких ранений.

Мокруха кивнул и достал мобилет.

— Поздравляю, бойцы, мы справились на отлично. Алло? Ваше сиятельство, это Иван.

— Рад тебя слышать, — раздался усталый, но по-прежнему твердый голос юного графа.

— Задание выполнено. Жена и дети графа Шершнева у нас. Правда, есть одна проблема…

3

— Все равно, одна из лучших новостей за весь день, — сказал я. — Что за проблема?

— Здесь беременная. И она, млять, рожает!.. — на фоне, как подтверждение, раздался женский возглас.

— Вот как, — хмыкнул я. — Ну, среди вас же есть целитель? Справитесь как-нибудь.

— Придется, — буркнул Иван.

— Кто-нибудь пострадал?

— Никак нет. Наши тоже все в порядке.

— Вас засекли?

— Обижаете, Георгий Петрович! Снаружи провели отвлекающий маневр, но внутри сработали тихо. Возможно, враг считает, что семья Шершневых до сих пор в бункере.

— Прекрасно. Спрячьте заложников и охраняйте. Обращайтесь с ними вежливо. Выходить на связь только со мной.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Ты молодец, Иван. Увидимся, когда все кончится.

— Спасибо, граф!

Я положил трубку. Близился вечер. На сегодня боевые действия были окончены, но предстояло подготовиться к завтрашнему дню. Моя гвардия, спешно зализав раны, отправилась к поместью Сплюшкиных. Хотя двое мужчин из рода, включая главу, погибли, оставались еще старший сын, жена барона и младшие дети. Я не собирался убивать их всех, но намеревался взять поместье штурмом. А для этого — осадить и начать артиллерийский обстрел, чтобы врагам не сладко спалось.

Судя по данным разведки, вся гвардия Сплюшкиных за исключением охраны дома сражалась у поместья Иволгиных. То есть — была полностью уничтожена.

У Шершневых еще оставались силы. Вполне возможно, что у них было даже больше людей, чем у нас. Но после поражения под поместьем Иволгиных они предпочли отступить в свою казарму и занять оборону. Граф и его старшие сыновья, насколько я понял, были там же.

Дозвониться до Олега я так и не смог. Отправил людей проверить, что случилось на месте предполагаемой засады. Никаких новостей пока не получил. Несколько раз думал позвонить Косте, но не стал. Если он по-прежнему в плену и его мобилет у врагов, не стоит провоцировать. Впрочем, теперь, когда у нас тоже были заложники, я не так сильно беспокоился за его судьбу. А вот как там Аллочка, меня тревожило…

Но забивать голову пустыми переживаниями я не стал. Вместе с солдатами залез в грузовик и отправился к дому Сплюшкиных. По дороге, после разговора с Мокрухой, получилось даже вздремнуть.

На подъездах к вражескому поместью нас попытались обстрелять магией, но без успеха. Я уже не в первый раз порадовался, что велел наложить на всю технику защитные печати. Они выдержали несколько попаданий и даже не притормозили.

Вражеских магов ликвидировали, одного взяли в плен — и кто взял, Аслан! Рыжеволосый парень, как доложил богатырь Молчанов, вообще отлично проявил себя в бою. Когда он с группой других бойцов чуть не оказался в окружении, то взял командование на себя. Вывел людей из-под огня, лично подстрелив вражеского офицера и тем самым заставив остальных отступить.

Кроме того, у Аслана открылся магический дар. Слабенький, судя по всему, но во время боя у него проснулось ядро и сам собой образовался духовный щит. Подобное случалось крайне редко. Обычно всех младенцев проверяли на наличие дара и даже могли примерно назвать будущий ранг — но Аслан был сиротой, и к оракулу его никто не водил.

Зато теперь я был уверен, что Рыжий Лев, как после боя прозвали его другие солдаты, рано или поздно станет офицером моей гвардии. А со временем, быть может, даже командиром.

Добравшись до поместья Сплюшкиных, мы перекрыли все подъезды, окружили дом и отправили посланца с ультиматумом: сдавайтесь или мы начнем обстрел. Дали полчаса на раздумья, а когда время истекло и ответа не последовало, я без сомнений отдал приказ начинать.

Уже стемнело, когда первые снаряды посыпались на защитный купол. Мы экономили боеприпасы, поэтому интенсивность была невысокой, но огненные цветки вспыхивали регулярно, и грохот должен был не смолкать всю ночь.

Я позвонил в больницу и узнал, как там Богдан Богданович и другие «тяжелые». Командиру сделали операцию. Сказали, что пока он без сознания, но выживет. Кроме хирурга, над ним поработал целитель высокого ранга — однако раны Богдана были слишком серьезны, поэтому в себя он до сих пор не пришел.

После этого наконец-то вышли на связь гвардейцы, отправленные на поиски Олега:

— Ваше сиятельство, тут никого нет. Машина стоит на обочине брошенная, с дырками от пуль. Мы нашли несколько тел, наших и вражеских бойцов. Наших больше, но Олега среди них нет. С врагов сняты шевроны и другие знаки отличия.

— Понял, — ответил я. — Попробуйте найти следы. Я хочу знать, что там случилось и где командир охраны.

— Есть.

Если бы мои гвардейцы потерпели поражение, то Шершневские наверняка бы позвонили, не так ли? Но почему-то молчат и те и другие. Теряюсь в догадках, что могло произойти — пока ясно только то, что на дороге был бой.

Солдаты наделали окопов, и в одном из них я лег, закутавшись в спальный мешок. Взрывы не мешали. Я так устал, что моментально заснул и ничего не слышал.

Проснулся от звонка мобилета. Было еще темно и казалось, что прошло совсем немного времени. Взглянув на экран, я тут же ответил:

— Слушаю.

— Георг, это я, — раздался голос Константина. — Мы с Аллой на свободе. Все в порядке, живы и целы. Ты не поверишь, что здесь случилось…

* * *

— Да почему нельзя-то⁈ Она ж гражданская, подумаешь! Ну то есть даже не член их рода!

— Я задолбался повторять, — нахмурился гвардеец Шершневых, которого звали Тимур. — Парниша, который с ней сидит — личный помощник графа Чернобурова…

— Ну а девка-то тут при чем? — возмутился другой, по имени Авдей. — Попользовались бы с тобой по очереди. Давай первый, если хочешь. Ты видал, какая она сочная?

— Дослушай, придурок! Личный помощник Чернобурова сказал, что она их юристка, ценный сотрудник. А граф Шершнев приказал ценных сотрудников не трогать, понимаешь?

— Да почему⁈

— Потому что хрен его знает, как война обернется. Наших людей тоже будут в плен брать. Если начнем мочить заложников — они будут делать то же самое. А так обменяемся спокойно и все. Дошло, нет?

— Да я ж не мочить ее предлагаю…

— Все, заткнись, — оборвал Тимур. — Держи себя в штанах. Как будто красивой бабы ни разу не видел!

Авдей надулся и замолчал.

Недавно стемнело. На заброшенной водяной мельнице было тихо. Только крысы пищали откуда-то из подвала, где держали пленных, да начали подавать голоса ночные птицы. Текущая рядом река журчала почти неслышно.

Из всего специального отряда гвардии Шершневых здесь осталось только два бойца. Остальные вместе с командиром отправились захватывать мать и сестру графа Чернобурова. Прочитали сообщение в мобилете заложника, где говорилось, что женщин будут увозить из поместья по северной дороге.

Но что-то, видимо, пошло не так. Парни отсутствовали уже слишком долго. Тимур оставался спокоен, а вот Авдей переживал. И то, что ему не позволяли хотя б помацать ту красотку, заставляло нервничать еще сильнее.

Прошло еще около часа. Хотелось прикорнуть, но было нельзя.

— Гляди-ка, тачка едет! — заметив вдалеке свет фар, воскликнул Авдей. — Наши?

— Тише, придурок! Откуда я знаю? Замолчи и ствол приготовь. Как тебя вообще, недоумка, в спецотряд взяли… — пробурчал Тимур и прижался к стене возле выбитого окна.

— А я стреляю хорошо, — приподняв винтовку с оптическим прицелом, буркнул Авдей.

Тимур качнул головой и ничего не ответил.

Машина приближалась. Подъехав, она подала условный сигнал, несколько раз моргнув фарами. Авдей расслабился и опустил оружие.

— Наши, — улыбнулся он. — Надеюсь, взяли баб…

— Все бы тебе бабы, — закатил глаза Тимур. — Иди, встречай.

Авдей повесил винтовку на плечо и вышел на крыльцо, включая макровый фонарик. Автомобиль резко остановился, все четыре двери одновременно открылись и наружу вышли несколько мужчин в черных масках.

— Чего это вы маски нацепили?

— Надо, — ответил один из мужчин, поднимаясь на крыльцо.

Авдей нахмурился. Голос был незнакомым, но на форме виднелся шеврон их спецотряда, поэтому гвардеец ничего не мог понять.

— Погодь, ты кто? И где бабы?

— Дома, — человек выхватил нож и ударил Авдея в горло.

Остальные вломились на мельницу и убили Тимура. А затем нашли заложников, освободили их и уехали.

Правда, Авдей был уже мертв и ничего этого не слышал и не видел.

* * *

— Хорошо, Костя, я понял. Что с Аллой? Ей ничего не сделали?

— Был там один, все порывался. Ему не позволили.

— Радует, что противник не обделен честью, — хмыкнул я. — Олег рядом? Дай ему трубку.

— Да, — раздался голос командира охраны.

— Благодарю за успешно проведенную операцию.

— Рад служить, ваше сиятельство.

— Что с твоим мобилетом?

— Сломался во время перестрелки. То есть сам-то он цел, но противник применил какое-то заклятие или артефакт, который уничтожил все наши макры, в том числе в мобилете. И стрелковые тоже… Кое-как смогли их добить после этого.

— Понял, — ответил я. От поместья Сплюшкиных донесся очередной взрыв. — Так что случилось на дороге?

— Перебили врагов, парочку взяли живыми. Допросили, получили всю необходимую информацию. Сняли с мертвых шевроны и отправились в гости… Дальше вам уже Константин Сергеевич рассказал.

— Хорошо. Вы едете в поместье?

— Так точно.

— Будьте осторожны. До встречи, — я положил трубку.

Одной проблемой меньше. Теперь у меня есть заложники, а у Шершнева — нет. Не хочу умалять подвиг Олега и его людей, но это лишь благодаря уму и хитрости Кости. Если бы он не придумал отправить обманное сообщение, мы бы никогда не догадались, где их с Аллой прятали.

А теперь мы получили очередное преимущество.

После таких хороших новостей я заснул еще крепче, чем до этого. И отлично отдохнул, несмотря на то что обстрел, как я и приказал, продолжался всю ночь.

Меня разбудили до рассвета. Открыв глаза, я увидел добродушное лицо с густой бородой.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Доброе утро, Владислав, — я вылез из спального мешка и потянулся. Небо было еще темным. — Сколько до рассвета?

— Полчаса.

— Сплюшкины не посылали никого на переговоры?

— Никак нет, молчат. Я считаю, ждут подмоги от Шершневых. Но те по-прежнему сидят у себя в казарме.

— Вот и славно, — я встал в полный рост и оглядел поместье Сплюшкиных.

Защитный купол еще держался, хотя энергии осталось явно немного. Вся земля вокруг него была изрыта воронками, трава опалена. Фигурно подстриженные деревья превратились в растрепанные лохмотья. К медленно светлеющему небу поднимался дым.

— Усилить обстрел. Готовиться к штурму. С рассветом — начинаем, — велел я.

— Есть, ваше сиятельство. Разворошим совиное гнездышко! — прогудел Владислав и отправился отдавать приказы.

4

Запас наших снарядов подходил к концу, несмотря на то, что под прикрытием ночи привезли дополнительные. Полностью истощать себя было нельзя — как знать, какие планы у графа Шершнева. Но ненадолго повысить интенсивность обстрела мы могли, что и сделали.

Канонада не смолкала ни на мгновение. Купол поместья Сплюшкиных не выдержал и разлетелся, и снаряды стали падать на дом. Несколько попаданий разворотили крышу центральной части и превратили восточное крыло в руины, устроив там пожар. После этого я велел идти на штурм.

Сплюшкины зачем-то сопротивлялись. Их гвардейцы заняли позиции у окон и отстреливались, а два мага — старший сын покойного барона и его младшая жена — пытались помочь солдатам. Но мои гвардейцы упорно продвигались вперед, почти не неся при этом потерь. Слишком велика была разница в мощи.

Когда передовые отряды уже ворвались в дом, мне позвонил граф Шершнев.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — вежливо сказал я.

— Здравствуйте, Георгий Петрович, — деловым тоном произнес граф, хотя голос его был полон скрытого гнева. — Я так понимаю, моя семья у вас.

— У меня. А заложников, которых захватил ваш спецотряд, мы освободили. Спецотряд, к слову, уничтожен.

— Знаю! — рыкнул Шершнев. — Мои родные в порядке?

— В полном. Хотите обсудить капитуляцию, граф?

Он тяжело вздохнул и обронил:

— Да.

— Буду к вашим услугам, как только возьмем поместье Сплюшкиных. Останавливать штурм уже поздно, но это не займет много времени, — я посмотрел, как мои солдаты один за другим проникают внутрь дома. Оттуда уже даже не доносилось выстрелов. — Предлагаю встретиться в городе, ваше сиятельство. Ресторан «Сытник», ровно в полдень. Я закажу нам столик.

— Лучше поговорим в безлюдной обстановке, — буркнул Шершнев. — Приезжайте в мое поместье.

— Это же не ловушка? Я так понимаю, с этого момента мы договариваемся о прекращении огня.

— Конечно, Георгий. В моем доме вам ничто не угрожает. Слово дворянина.

— Принято, ваше сиятельство. Тогда до встречи.

На моих глазах из дымящегося поместья вывели пленных. Судя по одежде, среди них была только парочка солдат, остальные — слуги и члены рода, включая детей. Я направился к ним.

Мои гвардейцы держали пленников под прицелом. Когда я приблизился, один из них, молодой мужчина лет двадцати пяти, шагнул навстречу:

— Граф Чернобуров, — произнес он, едва разжимая губы. — Я барон Евгений Сплюшкин.

Он был очень похож на отца. Перед глазами так и встало окровавленное и застывшее лицо старого барона.

— Приятно познакомиться, ваше благородие. Надеюсь, вы хотите сдаться?

Евгений молча кивнул, не спуская с меня глаз. Его взгляд горел от злобы и ненависти.

— Не надо так смотреть, ваше благородие, — жестко произнес я, глядя в ответ. — Я понимаю, вы рассержены за смерть отца и брата. Но это война, которую вы, кстати, начали. Мой союзник барон Иволгин также был убит.

— Я знаю, — обронил Евгений.

— Тогда умерьте свой пыл и прикажите принести бумагу. Я хочу немедленно получить акт о капитуляции.

В скором времени я забрал свою копию документа — все условия сдачи мы не обговорили, этот вопрос оставался открытым. Но сам факт того, что Сплюшкины поднимали белый флаг, был закреплен официально, подписью и печатью новоявленного барона.

Я приказал Молчанову свернуться, перегруппироваться, но остаться в боевой готовности.

— Встаньте в прямой досягаемости казарм Шершневых, — сказал я Владиславу. — Как знать, насколько удачно сложится разговор с графом. Возможно, придется еще немного пострелять, прежде чем мы придем к соглашению. Я собираюсь выставить очень жесткие условия мира.

— Так точно, ваше сиятельство, — козырнул богатырь.

Я позвонил Мокрухе и сказал, что граф готов сдаться, но заложников надо еще какое-то время придержать. Убедился, что с ними все в порядке, включая роженицу и младенца — к слову, она оказалась младшей женой Шершнева, а не дочерью, как я подумал.

Отправился домой, где встретился со всеми близкими. Женщины расплакались, когда увидели меня грязного, в местами порванном и закопченном комбинезоне. Но я был в полном порядке, хотя требовался отдых.

Аллочка у всех на глазах крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Чем вызвала такой ревнивый взгляд от Ульяны, что даже меня обожгло.

Впрочем, никто не подумал ничего плохого — ведь Алла побывала в плену и натерпелась страху. Желание обнять и поцеловать того, кто принес весть о завершении войны, было вполне естественно.

— Ты в порядке? — негромко спросил я.

— Да, — закивала Алла. — Ой, так страшно было… Но Константин Сергеевич сказал, что не позволит меня обидеть. Вы бы видели, как он дрался, граф! Если б его там не было… — девушка снова заплакала.

Костя смущенно улыбнулся и потрогал синяк на скуле.

— Все хорошо, — я погладил Аллочку по светлым волосам. — Дам тебе лучший способ успокоиться. Есть работа.

— Работа? — она подняла заплаканные глазки.

— Акт о капитуляции Сплюшкиных, — я протянул ей бумагу. — Сделай копию, отправь курьером в государственную канцелярию.

— Х-хорошо, — выдохнула Алла.

Ульяну я тоже обнял и попросил подготовить мне свежий костюм. Таким образом, уделил внимание обеим своим любовницам и отправил их заниматься делом вместо того, чтобы реветь рядом со мной.

Матери пришлось сообщить страшную новость о смерти Михаила Иволгина. Я попытался подсластить пилюлю, сказав, что он погиб на дуэли и храбро бился до самого конца. Увы, это не слишком помогло. Светлана Григорьевна чуть не потеряла сознание, а потом зашлась в бесконечных рыданиях.

Я оставил ее на попечение Людмилы, жестом позвал за собой Константина, и мы отправились в кабинет.

— Ты в норме? — спросил я.

— Да. Я знал, что меня вряд ли тронут, — пожал плечами Костя и снова потрогал синяк. — Вот за Аллу боялся.

— Ты молодец, что придумал отправить те сообщения. Без них мы бы вас ни за что не нашли.

— Идея как-то сама пришла, — скромно улыбнулся Причернобуров, поправляя треснувшие очки. — Рад, что все хорошо закончилось.

— Не очень-то хорошо, — невозмутимо сказал я, открывая дверь в кабинет. — Мы потеряли половину гвардии, несколько грузовиков и орудий. Полностью истощили боезапас бронемашины, не говоря уже о боеприпасах для стрелков и артиллерии. Иволгин убит, его гвардия разбита. Богдан Богданович тяжело ранен и неизвестно, когда придет в себя. В общем, потери серьезные.

— Победа все-таки за нами. А наши солдаты получили великолепный опыт, — осторожно сказал Костя.

— Здесь ты прав, — согласился я. — Продолжаешь искать во всем хорошее?

— Пытаюсь. У тебя есть для меня задание?

— Есть, — я упал в свое кресло. — Для начала напиши заметку в Сеть. Надо объявить о капитуляции Сплюшкиных и о готовности Шершневых сделать то же самое. Отдельно сообщи, что Шершневы не пришли на помощь союзнику, хотя мы обстреливали их всю ночь и пошли на штурм поместья только утром.

— Сделаю, — кивнул Костя. — Я узнал, вчера вечером выпустили несколько газетных статей по выданной мной информации. Объявление войны назвали сомнительным, как ты и просил.

— Прекрасно. Продолжай работать с журналистами. Упирай на то, что войну объявили без причины, и что Иволгина не предупредили вовремя, как положено. Скажи, что я готов дать интервью сегодня вечером. Можно собрать пресс-конференцию в поместье.

— Зачем? — Константин собирался снова потрогать гематому на лице, но затем опустил руку на стол. — Мы ведь уже победили. Ты хочешь продолжать информационную атаку?

— Да, — устало выдохнул я. — Причем это только подготовительный этап для основного наступления. Сплюшкины и Шершневы — подставные фигуры. Наш главный враг, вероятно, Пихтин. А также Тимофей Тигров.

— Ты собираешься свалить княжеского наместника? — удивился Костя.

— Собираюсь. Позвони Ласкину, скажи, что я хочу с ним встретиться. Этот прохиндей не испугается даже самого императора. А у меня есть кое-что на Тигрова, что его очень заинтересует… Сам тоже поищи какой-нибудь компромат. Я убежден, что Тимофей берет взятки, надо только найти доказательства.

— Георг, ты уверен? Он все-таки племянник князя…

— Мне плевать, — отрезал я. — Он наш враг, и будет наказан. Само собой, действуй осторожно, лишние проблемы не нужны.

— Ладно, — вздохнул Константин. — Что-то еще?

— Изучи активы побежденных. Подумай, что может нам пригодиться, кроме денег.

— Уже начал этим заниматься. К вечеру постараюсь успеть.

— Прекрасно, — я взглянул на настенные часы. — Ладно, приведу себя в порядок и поеду в поместье Шершнева. Предстоит тяжелый разговор…

Костя вышел. Я достал из кармана серебряный портсигар и пальцы сами потянулись к защелке. Сколько макров я «всосал» за вчерашний день? Не меньше десятка точно. Больше, полагаю. Меня до сих пор слегка потряхивает, как вспомню низменное удовольствие от поглощения маны из кристаллов. А мозг настаивает, что не помешает подпитать уставшее ядро…

Я решительно открыл ящик, бросил в него портсигар и захлопнул.

Приняв освежающий душ и переодевшись в подготовленный Ульяшей костюм, я отправился на встречу с Шершневым. Поехал на легковой машине, в сопровождении Олега и еще двух охранников.

Я не боялся, что на меня могут напасть или захватить в плен. Прозвучало слово дворянина, и если Шершнев предаст его, это будет конец для репутации. В знак мирных намерений я даже не стал брать с собой револьвер. Тем более что мой личный взорвался во время схватки со Сплюшкиным. Но зато взял трость.

Поместье Шершнева выглядело превосходно. Меньше моего по площади, но выше и с гораздо большей территорией. Красивая архитектура в древнегреческом стиле с колоннами в виде атлантов, орнаментами и мраморными беседками во дворе.

В доме меня пригласили проследовать в кабинет графа. Гвардейцы остались ждать в коридоре.

Шершнев стоял у окна, заложив одну руку за спину. Во второй он держал хрустальный бокал.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — поприветствовал он меня. — Хотите вина?

— Добрый день. Благодарю, но нет.

— Неужто думаете, что я решил вас отравить? — скривился граф.

— Нет, просто не люблю алкоголь. К тому же мне еще не исполнилось восемнадцать.

— Правда? — Шершнев поднял брови и затем с грустной усмешкой покачал головой. — Проиграть подростку… Да уж.

— Прошу прощения, я так и не узнал ваше имя-отчество, — опираясь на трость, сказал я.

— Родион Павлович, — граф жестом пригласил меня сесть в кресло, сам аккуратно опустился на диван напротив. — Итак, Георгий, я вынужден сдаться. Новый барон Сплюшкин, как я понимаю, уже подписал акт.

— Вы правы.

— Какую контрибуцию вы хотите? — сразу перешел к делу Родион.

— Пока не готов сказать. Я велел своему помощнику изучить ваши активы. Также нужно посоветоваться с Иволгиными, — откровенно сообщил я.

— Что ж, разумно. Тогда давайте просто завершим войну, а детали обсудим позже, — Шершнев взял со стола заранее написанный документ и протянул мне. — Изучите, ваше сиятельство. В пустых строках, где должно быть написано о размере контрибуции, укажем, что будет составлен отдельный акт.

Я кивнул, прошелся глазами по документу и не увидел ничего подозрительного. Похоже, что Родион Павлович действительно смирился с поражением и не пытался провернуть напоследок какой-нибудь трюк. Его автограф уже стоял внизу.

Однако я не торопился подписывать. Бросил бумагу на кофейный столик и посмотрел на графа, сложив пальцы в шпиль.

— Скажите-ка, ваше сиятельство, — начал я, — кто вообще надоумил вас начать войну?

— Что значит надоумил? Это было мое личное решение. У нас с Иволгиными есть земельный спор, который тянется уже третье поколение. Я решил, что настала пора поставить точку.

— Мне кажется, что к этому решению вас подтолкнули. Вопрос лишь в том, кто именно: наместник Тигров или граф Пихтин.

Родион недовольно причмокнул, сделал глоток вина и отставил бокал.

— Не могу поверить, что передо мной сидит семнадцатилетний юноша. Или сколько вам, шестнадцать?

— Семнадцать, — я позволил себе небольшую ухмылку. — Полагаю, что попал в цель, не так ли? Кто из двоих названных велел вам напасть на Иволгина?

— «Велел» неподходящее слово. Меня убедили, — с ударением на последнюю фразу произнес Шершнев.

— Так кто?

Граф щелкнул ногтем по бокалу. Раздался изящный хрустальный звон.

— Василий Пихтин, — произнес Родион. — Но знаете, что странно…

Больше он не успел ничего сказать. Стало темно, как будто за окном мгновенно наступила ночь. Комната наполнилась мощнейшим, неописуемым давлением мрачной энергии. Я не мог ни вдохнуть, ни моргнуть.

Из черного портала, который появился в центре комнаты, вышел худой человек в темных очках. Не глядя на меня, он подошел к Шершневу и ткнул его пальцем в лоб. В тот же миг граф упал замертво.

Человек посмотрел на меня и улыбнулся. Его лицо казалось восковой маской, белой, как молоко.

— Ледяное Пламя. Как необычно встретить тебя здесь.

Я не мог произнести ни слова. Сила этого человека… существа… была слишком велика. Я в очередной раз ощутил укол ревности к самому себе, вспоминая, каким могущественным был в прошлой жизни.

Но и сейчас, несмотря ни на что, у меня есть силы! Превозмогая давление темной энергии, я встал, опираясь на трость, и посмотрел прямо в глаза существа, скрытые за темными очками. Оно ухмыльнулось на одну сторону и несколько раз медленно хлопнуло в ладоши.

— Молодец, Ледяное Пламя. Я не убью тебя, — голос был сухим, как песок. — Не сейчас, по крайней мере. Великий Баланс надо соблюдать… К тому же, ты так любопытно сопротивляешься. Хочу посмотреть, что будет дальше.

— Кто ты? — выдавил я.

Существо лишь снова ухмыльнулось и исчезло в портале. Опять стало светло. Я громко вдохнул и вытер выступивший на висках пот.

Шершнев был мертв, без сомнений. Бездна! Теперь придется потрудиться, чтобы доказать, что это сделал не я…

5

Мои гвардейцы ворвались в кабинет через несколько мгновений после того, как человек в темных очках исчез. Солдаты были бледны, один из них покачнулся и чуть не упал. Похоже, демоническая энергия повлияла и на тех, кто был за пределами комнаты.

— Ваше сиятельство, что случилось⁈ Граф Шершнев…

— Мертв, — я быстрым шагом проследовал к столу. — Позовите целителя. Скорее!

Взял ручку и оставил подпись на акте о капитуляции. Вписал нужную фразу о контрибуции в пустые строки. Едва успел это сделать, как в комнату вбежала целая толпа народа — целитель, дворецкий с перебинтованной головой и гвардейцы Шершнева.

— Графа убили!

Тут же защелкали затворы винтовок, лязгнули доставаемые из ножен шашки. Мои солдаты попытались загородить меня и выхватили револьверы.

— Убрать оружие! — приказал я и протиснулся меж своих людей. — Уважаемые, клянусь дворянской честью, что это сделал не я.

— Тут больше никого не было, — процедил гвардеец Шершневых.

— Появился некий человек из портала. Это он убил графа.

На самом деле я сомневался, что это был человек. Даже напротив, я был уверен, что встретился с демоном или другим потусторонним существом в человеческом обличии.

Человек в темных очках, о котором я уже не раз слышал… Тот самый, что был в моем поместье в день приема!

— Мы обсуждали условия мира и уже подписали бумагу, — продолжил я, взял со столика акт и напоказ поднял его. — Зачем бы мне убивать Родиона Павловича?

Командир гвардейцев Шершнева покусал губы и кивнул.

— Ладно, — он опустил винтовку. — Но мы вызовем полицию.

— Полиция здесь не поможет, — холодно сказал я, доставая мобилет.

— Здесь уже никто не поможет, — промямлил целитель. — Мертв его сиятельство.

Он закрыл глаза Шершнева, которые до этого оставались в ужасе распахнуты.

— Вызову Имперскую службу безопасности и следственный комитет, — сказал я, отыскивая в мобилете нужные номера. — Мне есть что им сообщить.

Пока люди в погонах торопились к нам, я сделал несколько звонков. Сказал Косте, чтобы он немедленно опубликовал заметку в Сети и сообщил доверенным журналистам о смерти Шершнева. Информация все равно очень быстро разойдется. Если скажем об этом первыми — сразу отведем часть подозрений. Ведь какой преступник побежит рассказывать о совершенном злодеянии? Тем более что я действительно невиновен.

После этого я позвонил Алле и велел связаться с нашим знакомым юристом по уголовным делам. Девушка просила позволения взяться самой, но я отказал. Аллочка, конечно, молодец, но подобные дела — пока что не ее уровень.

Затем я сообщил о случившемся Тимофею Тигрову. Оказалось, тот уже в курсе и едет сюда.

Последнее, что я сделал — вызвал некроманта. Возможно, есть шанс поговорить с душой Родиона, и тогда все обвинения с меня будут моментально сняты.

Только вот если человек в темных очках тот самый, ничего не получится. У гвардейцев, которых он убил в моем поместье во время приема, была начисто разорвана связь души и тела. Некромант ничего не смог сделать.

Победа в войне получила горький оттенок. Если Сплюшкиных я убил в бою, то смерть Шершнева была совершенно бессмысленна. И к тому же портила мою репутацию, превращая из благородного победителя в кровожадного карателя.

Маги следственного комитета прибыли первыми. Безупречно вежливые господа в стильных пальто, которые с помощью специальных методов принялись изучать магический фон.

Старший следователь, мужчина с грустными, как у бассет-хаунда, глазами и густыми усами, снял специальные зачарованные перчатки. Сказал своему коллеге:

— Записывай. Сильный магический фон Изнанки, быстро развеивается. Предположительно энергия шестого уровня. Структуру сам опишу, оставь место.

— Есть, — кивнул младший следователь.

— Дальше. Следы открытия пробоя. Опять же, предположительно шестой уровень.

— С ума сойти… — пробормотал младший, быстро работая ручкой.

— Следы боевых заклинаний, в том числе магии смерти, отсутствуют. Следы применения артефактов тоже. Ваше сиятельство, — обратился ко мне усатый. — Как вижу, вы уже пробудили силу. Какой ранг?

— Не знаю, — ответил я. — В детстве оракул предположил, что будет третий.

Думаю, с учетом моих талантов, минимум пятый, а то и выше… Но лучше промолчать.

— Какой дар? — продолжал следователь.

— Огонь.

— И все? — сощурился усатый.

Я понимал, что он легко распознает ложь. А возможно, его чувство магии настолько развито, что он видит мои способности.

— Я немного владею и другими стихиями. На практике применял воздух. Вода и земля — только пробовал.

— Значит, вы универсал. По крайней мере, стихийный. Федя, записываешь?

— Конечно, — кивнул младший, не поднимая глаз от бумаги.

— Как вы знаете, универсалы обычно становятся порталистами. Вы когда-нибудь пробовали открыть портал?

— Сколько живу на этой планете, ни разу не спускался ниже нулевого уровня Изнанки. И то, через постоянный городской портал, для магической практики, — выкрутился я.

— Вы не ответили на вопрос.

— Порталы никогда не пробовал открывать. Вы серьезно думаете, что юноша в моем возрасте способен пробить проход на шестой уровень? Здесь даже не тонкое место. Это невозможно.

— Всякое бывает, ваше сиятельство, — пожал плечами старший следователь. — Федя, ты дописал? Некромант может войти. А вам, граф, предстоит долгий разговор с агентом ИСБ…

Следователи вышли. Я увидел в коридоре Тимофея Тигрова, который шепотом общался с человеком в черном мундире и с золотым жетоном на груди. Агент Имперской службы безопасности, надо полагать. То, что он шушукался с наместником князя, мне не понравилось.

Некромант попытался вызвать душу Шершнева. Но, как я и думал, связь была разорвана, и это оказалось невозможно. Тело графа вынесли, и мы с сотрудником ИСБ остались в кабинете один на один.

— Меня зовут Сергей Тихомиров, — радушно улыбнулся агент. — Как вы, Георгий Петрович? Такое страшное происшествие!

— Обойдемся без притворной вежливости, уважаемый, — холодно ответил я. — Позвольте, я расскажу, что здесь случилось.

— Внимательно слушаю, — продолжал улыбаться Сергей.

Я еще раз поведал всю историю от того момента, как вошел в кабинет, до момента гибели Шершнева. Агент покивал и ненадолго задумался.

— Звучит невероятно. Надеюсь, вы понимаете. Какой-то человек в темных очках явился из портала, судя по всему, с шестого уровня Изнанки! — Тихомиров рассмеялся. — Похоже на фантазии из желтых газетенок.

— Похоже, — согласился я. — Но это чистая правда.

Сергей поджал губы и вдруг спросил:

— На вас работает артефактор по фамилии Кротов, не так ли?

— Мы скорее партнеры. Но да, жалованье он тоже получает.

— И он, кажется, продал вам свое изобретение? Портальные свитки ограниченного действия?

— Откуда вы знаете? — нахмурился я. — Это родовая тайна.

— Не забывайте, где я работаю. Знать тайны входит в мои обязанности, — Тихомиров снова улыбнулся, но на сей раз как-то угрожающе. — Полагаю, Кротов способен создать мощный свиток призыва. Как вы думаете?

— Ведете к тому, что это я призвал существо с шестого уровня Изнанки? Еще больше похоже на фантазию.

— И все же более рациональную, чем ваша.

— Послушайте, если б я хотел убить Шершнева, то просто продолжил бы войну. Или проломил бы ему голову, — я стукнул тростью об пол. — Но мои руки чисты, слово чести.

— Не имею права сомневаться… Однако по моему опыту, аристократы часто творят грязные дела, прикрываясь именно честью. Парадокс, не правда ли? — Сергей откинулся на кресле.

— Я все рассказал как есть. Можете не верить, но в этом случае я требую допроса с менталистом.

— Может, лучше все-таки поговорим начистоту? Вам в любом случае не грозит ничего серьезного. Подумаешь, убили соперника во время мирных переговоров, — Тихомиров кровожадно рассмеялся. — Если сознаетесь, то вас, наверное, даже не лишат титула.

— Менталист, — повторил я.

— Какой же вы настырный. А знаете, менталисты тоже порой допускают ошибки, — вкрадчиво произнес Сергей, наклонившись ко мне. — Иногда в пользу обвиняемого, а иногда наоборот. Вдруг он скажет, что вы врете? Доказать обратное будет ну очень сложно. Тогда-то у вас точно отберут графский титул, а вместе с ним имущество.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я. — Раз вы так не уверены в своих менталистах, я отыщу другого.

Лицо Тихомирова помрачнело. Улыбка превратилась в кинжал, готовый чиркнуть меня по горлу.

— Кто же вам позволит, граф?

— А кто запретит? Вы, безродный? Или наместник князя? — я тоже наклонился, твердо глядя агенту в глаза. — Я прекрасно знаю законы, Сергей. И у вас не получится меня запугать. То, что вы успели пошептаться с Тимофеем Александровичем, ни на что не влияет.

— О, ваше сиятельство, — серые глаза Тихомирова жестко блеснули. — Я очень не советую вам ссориться с Имперской службой безопасности.

— А я не советую вам ссориться со мной. И еще не советую дружить с Тимофеем. Он, знаете ли, в шатком положении.

— Неужели?

— Скоро убедитесь.

Я понимал, что мои слова дойдут до Тигрова. Пусть. Я ведь и так предупредил перед началом войны, что не оставлю его в покое. Так пусть понервничает и подумает, что я собираюсь сделать.

— Требую допроса с менталистом, — лязгнул я, продолжая сверлить Сергея взглядом. — Отказываюсь работать с вашим, найду своего.

— До окончания следствия вам придется дать подписку о невыезде, — скрипнув зубами, Тихомиров отвел глаза.

— Без проблем, — я откинулся в кресле. — В ближайшее время у меня все равно будет много дел в городе…

6

Написав подписку о невыезде, я отправился домой. Свой экземпляр акта о капитуляции Шершневых, конечно, забрал. Велел Мокрухе вернуть заложников, а Молчанову — возвращаться в казармы.

Война была официально закончена, хотя несколько вопросов оставались открытыми. Во-первых, с контрибуцией, или вирой, как ее называли на старый манер. Во-вторых, с убийством Шершнева.

В-третьих, с тем, кто его убил…

Ожидаемо, никто не поверил, что это сделал таинственный человек из черного портала. Все думали, что я прикончил графа. Из поместья мы с гвардейцами уезжали, со всех сторон пронзаемые осуждающими взглядами.

Вернувшись домой, я отдал несколько распоряжений: возобновить работу городских предприятий, снять военное положение в поместье, подготовить полный отчет о потерях в гвардии. Алле велел заняться документами, которые сопутствовали объявлению и окончанию войны. И то и другое произошло очень быстро, но бюрократы не дремали. Нам предстояло оформить кучу бумаг.

Мама отправилась в поместье Иволгиных. Юлия вряд ли будет ей рада, но Светлана Григорьевна все равно хотела помочь ей подготовиться к похоронам и в целом разобраться с последствиями войны.

— Не торопитесь хоронить покойного барона, — сказал я. — Пусть Юля охладит тело своей магией, чтобы… сама понимаешь. Надо будет вызвать некроманта и поговорить с душой Михаила Романовича. Я займусь этим завтра.

— Зачем? — удивилась Светлана Григорьевна.

— Кое-что спросить, чтобы кое-кого наказать. Не бери в голову, дорогая.

Костя, который успел зайти к целителю и убрать свой фингал, вечером предоставил мне список активов побежденных. Я изучил его, и мы вместе решили, что хотелось бы получить в качестве виры.

В первую очередь, конечно, деньги. Они нам требовались на восстановление сгоревших цехов «Чернобурского леса» и военных сил. Со Сплюшкиных больше и взять было нечего: их предприятия оказались слишком далеки от наших интересов. Забрать можно было разве что доходный дом в центре Красноярска, но мы решили, что лучше рублями.

А вот Шершневы, как выяснилось, владели двумя салонами элитной мебели. Их покупателями были аристократы и богатые простолюдины, включая крупных чиновников. Салоны отлично вписывались в нашу структуру: мы могли бы хорошо экономить на производстве, поставляя собственные пиломатериалы, и тем самым увеличить прибыль. А еще, учитывая уровень покупателей, завести полезные знакомства.

— Почему я раньше не знал, что Шершневы делают мебель?

— Они закупали сырье у Пихтина, — поправив очки, сказал Костя. — Мы просто не пересекались.

— У Пихтина, говоришь… — я вспомнил последние слова Родиона Павловича. — Они как-нибудь еще сотрудничали?

— Насколько я знаю, нет.

— Попытайся найти. Перед смертью граф Шершнев сказал, что это Василий Пихтин подтолкнул его к войне. Хочу понять, как ему удалось.

— Ты же понимаешь, такие вещи не оформляются официально. Если была договоренность, то негласная.

— Само собой, — пожал плечами я. — Но мало ли какие следы остались. Бесплатная поставка от Пихтиных, или беспричинное прощение долгов, что-нибудь такое. Василий Демидович вполне мог умаслить Шершнева перед этой негласной договоренностью.

— Ладно, — кивнул Константин.

— Вот еще что: позвони на монетный двор. Я хочу изготовить медали для наших гвардейцев. Одну, за участие в войне, вручим абсолютно всем. В том числе погибшим, награду надо будет передать родственникам вместе с компенсацией.

— Хорошо.

— Еще одну медаль — скажем, за отвагу — вручим тем, кто особо отличился. Также закажи отдельные ордена «За военные заслуги» для Богдана Богдановича и Владислава. Ну и на будущее, пускай отчеканят десятка три медалей с нашим гербом и надписью «За заслуги перед родом». Будем награждать тех, кто проявит себя на благо Чернобуровых.

— Хорошо, Георг. Сделаю.

После этого разговора я наскоро перекусил и отправился спать. Слишком много всего случилось за последние дни. Телу и мозгу требовался отдых.

Утром меня разбудила Ульяна. Щеголяя новым платьицем с сеточкой на вырезе, которая будоражила фантазию, девушка предложила мне завтрак в постель. Я согласился. И после того как выпил кофе и перекусил, затащил в постель и Ульяшу.

Мы неплохо порезвились, доставив друг другу максимум удовольствия. Я бы с радостью передохнул и пошел на второй заход, но увы, обязанности не ждали. Сочту за удачу, что мне повезло получить оргазм на десерт ранним утром.

Первым делом я отправился в казарму. Велел построить всех солдат и поблагодарил за службу. Обещал, что как только закончим разбираться с последствиями войны, каждого ждет награда.

После этого я получил доклад от Владислава: полный список погибших и выбывших по ранению, а также утерянной техники и орудий.

Получалось, что всего за сутки с небольшим мы лишились семидесяти четырех гвардейцев. Тридцать два убитых, остальные тяжело раненые и не смогут вернуться в строй. Если бы боевые действия продолжились с той же интенсивностью, то уже через день-другой нам пришлось бы сдаться.

Также мы потеряли три грузовика, три пушки и одну гаубицу. Учет утраченного стрелкового оружия и боеприпасов еще не закончили.

К счастью, победа осталась за нами. Мы получим выплаты от проигравших и сможем не только быстро восстановить былую мощь, но и стать еще сильнее.

Я попрощался с бойцами и отправился в больницу, когда мне позвонил Костя:

— Георг, я нашел независимого менталиста. Правда, он сейчас в Новосибирске и сможет прибыть только через неделю.

— Я никуда не тороплюсь. Отправь за ним наших людей, чтобы никто не перехватил по дороге и не попробовал подкупить. Что-то еще?

— Звонил наш друг Астахов. Говорит, что готов поделиться информацией, сам знаешь о ком. Хочет побеседовать с тобой лично.

— Хорошо, — ответил я. — Передай, что я пообедаю с ним в «Сытнике». Хотя нет, это место уже примелькалось… Ресторан «Горыныч». В три часа.

В больницу, где лежали наши «тяжелые» бойцы, меня пустили неохотно. Мол, часы для посещений строго ограничены и все такое — но стоило поулыбаться симпатичной медсестре на проходной, как мне все же удалось пройти.

Я походил по палатам, пожал руку каждому из раненых, а потом направился в отдельную палату, где лежал Богдан Богданович.

— Георгий, наконец-то, — Богдан приподнялся, скорчив гримасу.

Все его тело было обмотано бинтами, нога висела на спицах. Прошло чуть больше суток, а командир гвардии так осунулся, словно болел уже месяц.

— Хоть ты расскажи мне, как все закончилось! — попросил он. — Лежу здесь один, как в тюрьме. Только слухи долетают.

— А где же ваш мобилет? — поправив висящий на плечах белый халат, я сел на стул рядом с койкой.

— Хм. Понятия не имею. Вылетел, наверное, когда меня взрывом отбросило. Рассказывай! — почти потребовал Богдан.

Я кратко пересказал все события: от моего сражения со Сплюшкиными до штурма их поместья, от успешной операции Мокрухи до внезапного убийства Шершнева.

— Человек в темных очках… Тот самый? Про которого дети из Завденки говорили?

— Возможно. Как знать, — пожал плечами я.

— Так кто он такой? Сильный маг? Житель Изнанки? Или что-то вроде злого духа?

— Не знаю, Богдан Богданович, — вздохнул я. — Скажите лучше, как вы? Что говорят врачи?

— А что я… — скривился командир и почесал старый шрам на брови. — Мы готовились вот-вот начать бой. И вдруг обстрел. Снаряд взорвался прямо рядом со мной, — Богдан хлопнул ладонью по постели. — Духовный щит лопнул, меня нашпиговало осколками и контузило.

— Главное, что вы выжили.

— Выжил. Только что дальше, не знаю теперь. Всего меня изрезало, как через мясорубку пропустили, — Богдан провел ладонью по забинтованному торсу. — И нога еще раздроблена. Большой вопрос, смогу ли я нормально ходить.

— Я постараюсь найти лучшего целителя, какого смогу. Мы обязательно вернем вас в строй.

— М-да… Работал надо мной уже один, четвертого ранга. Только смерти помог избежать. А остальное, сказал, магией уже не вылечить. Да и вообще, знаешь, Гоша… — командир вдруг тяжело вздохнул. — Не уверен я, что хочу обратно в строй. Навоевался. Всю жизнь под ружьем, ни жены, ни детей…

Он потрогал свой перстень слуги рода и улыбнулся:

— Но семья у меня все же есть. Спасибо тебе за это.

— Выздоравливайте, Богдан Богданович, — я пожал ему руку и осторожно похлопал по плечу. — Даже если не захотите вернуться в гвардию, обязательно найдем для вас дело. Или можете просто уйти на покой и жить в поместье, как член семьи.

— Спасибо, — негромко сказал Богдан.

На этой трогательной ноте мы распрощались. Я поехал в поместье Иволгиных, и по дороге вызвал некроманта. Также позвонил своему знакомому верховному судье дворянского суда и объяснил, что хочу сделать. Судья молча выслушал и только раз спросил, уверен ли я. Получив утвердительный ответ, сказал, что пришлет нужного человека и, если я не ошибаюсь, сделает все возможное для наказания злодея.

На пороге поместья Иволгиных, где поставили временную дверь, я появился в сопровождении некроманта и следователя по дворянским делам. Какое совпадение, что это оказался вчерашний усач с грустными глазами.

— Здравствуй, Юлия, — сказал я, войдя внутрь.

Юля явно не ожидала визита и просто шла мимо по коридору. Увидев меня, застыла и вскинула подбородок.

Она была, по своему обыкновению, одета в мужскую одежду. Черные, в знак траура, рубашка и брюки великолепно подчеркивали стройную фигуру девушки. Ее крутые бедра, узкая талия и крепкая грудь будоражили фантазию так сильно, что у меня в штанах начинался пожар.

Как Юле это удается, не понимаю. Другие женщины смотрятся зачастую нелепо, когда одеваются по-мужски.

— Что вам нужно, граф? — тщетно скрывая раздражение, спросила она.

— Моя мать еще здесь?

— К сожалению. Она отказалась уезжать, хотя я прямо сказала, что ей здесь не рады.

Я вздохнул.

— Послушай. Я понимаю, что ты винишь меня в смерти отца. Признаю, что спровоцировал конфликт — но он бы все равно случился, рано или поздно. У Чернобуровых есть враги, и твой отец об этом знал, но все равно решил сблизиться со мной. И с моей матерью. Ты прекрасно видела, что они друг другу нравятся.

— Хочешь сказать, он сам во всем виноват⁈ — прошипела Юлия.

— Мы дворяне, и порой нам приходится жертвовать собой на войнах и дуэлях. Так получилось, что очередная битва стала для барона Иволгина последней. Я не принимаю вину, но поверь, скорблю вместе с тобой. Я рассчитывал, что мы с Михаилом Романовичем сможем еще многое сделать.

Не думаю, что мои высокие слова мгновенно заставили сердце Юли оттаять. Но она, по крайней мере, не стала возражать, а лишь мотнула головой:

— Что за господа с тобой?

— Некромант, который попробует вызвать дух своего отца, — я повел ладонью, и маг скромно поклонился. — И следователь по дворянским делам, который, услышав показания Михаила, заведет дело на Тимофея Тигрова.

— Что? — удивилась Юлия.

— Это ведь он санкционировал войну и сделал так, что вы не получили ноту вовремя. Наместник князя играл на стороне наших врагов, он пытался уничтожить нас, — я не заметил, в какой момент мой голос наполнился свинцовой тяжестью. — И за это — я уничтожу его!

7

Тело Иволгина лежало посреди его спальни. Только не на кровати, а в открытом гробу. В комнате было холодно, даже пар шел изо рта. Юлия наложила мощное постоянное заклятие, которое поддерживало низкую температуру. Верное решение, ведь иначе покойник уже начал бы разлагаться, источая не самый приятный запах.

Юля выразила желание присутствовать при ритуале вызова, и притащила Владимира — младшего брата и наследника титула Иволгиных. Двенадцатилетний мальчик был порталом отправлен в Новосибирск в начале войны, и сегодня утром тем же способом вернулся.

Моя мать, когда услышала о ритуале, тоже прибежала. Юля окатила ее взглядом, который был еще холоднее, чем воздух в комнате, но ничего не сказала.

Некромант, покашляв и растерев руки, приступил к работе.

Я не особо вникал в то, что он делает — темная волшба, связанная со смертью, мало меня интересовала. А ритуалистика всегда казалась слишком скучным направлением Высшего Искусства.

— Связь устойчивая, но слабая, — сказал некромант. — Долго говорить не получится. Рассчитывайте на две-три минуты. Я сообщу, когда приготовиться, — и продолжил сплетать сложный магический узор.

— Дамы, сначала надо задать необходимые вопросы, чтобы господин следователь получил информацию, — сказал я, повернувшись к маме и Юле. — Остальное только если останется время.

— Хорошо, — еле слышно ответила Светлана Григорьевна.

Дочь Иволгина лишь резко кивнула, крепче стискивая руку брата. Мальчик стоял, прижимаясь к ней, и старался не смотреть на гроб.

Мы подождали еще немного, а потом некромант воскликнул:

— Готовьтесь!

Я шагнул вперед. Следователь, как тень, за мной.

Магическая печать закружилась над телом барона. Из нее, словно выныривая из воды, появился дух Михаила: ниже груди он будто таял и казался серым туманом. Не уверен, что он нас видел, потому что взгляд его бесцельно блуждал туда-сюда.

— Михаил Романович, это Георгий. У нас мало времени, прошу ответить на вопросы, чтобы враги понесли наказание.

— Ты закончил войну, Георгий? — спросил Иволгин. Голос был тихим и одновременно гулким, будто доносился из глубокого колодца. — Кто победил?

— Мы. Я отомстил за вас, убив барона Сплюшкина и его младшего сына. Прошу, Михаил, времени мало.

— Спрашивайте, — кивнул дух.

— Когда вам объявили войну?

— Утром шестнадцатого июля.

— Вы получали ноту об объявлении?

— Нет, — Иволгин мотнул головой. — Когда я позвонил наместнику князя и спросил об этом, он сказал, что документ был отправлен курьером. Но к нам никто не приезжал.

— Вас вызывали в представительство Дворянской палаты? — подключился к допросу следователь.

— Нет.

— А как насчет…

Усатый задал еще несколько уточняющих бюрократических вопросов, кое-что записал в блокнот. Потом взглянул на меня своими грустными глазами и кивнул — мол, получил что хотел.

— Михаил Романович, — сказал я. — Прошу прощения, что мы говорим с вами так и в последний раз. Я надеялся, что наш союз приведет к процветанию обоих родов.

— Я тоже, Георгий… — улыбнулся дух. — Но это еще возможно, не так ли? Я не виню тебя и прошу, чтобы ты позаботился о моей семье.

— Непременно, — кивнул я и отшагнул, освобождая место.

Юля, хоть и скорчила недовольное лицо, сама подтолкнула мою мать вперед. Я вышел из комнаты, не желая слушать душещипательные разговоры. Следователь прошагал за мной.

— Что скажете, уважаемый? — спросил я уже в коридоре.

— Показания весомые, — ответил тот. — Как только вы напишете заявление, делу будет дан ход. Но знаете, ваше сиятельство… Тимофей Тигров не тот, с которым следует ссориться. Все-таки племянник самого князя Сибири, да и в целом человек влиятельный. Вам оно надо?

— Спасибо, — кивнул я, игнорируя предупреждение. — Составьте протокол допроса, как положено.

— Само собой. До встречи, ваше сиятельство, — следователь кивнул на прощание и удалился.

Я взглянул на часы и поторопился вернуться в город. Встреча с Виктором Астаховым в ресторане «Горыныч» должна была скоро начаться.

Я немного опоздал. Астахов уже ждал меня в отдельной зашторенной кабинке. Он, не стесняясь, заказал ассорти из выдержанных европейских сыров, соленую семгу и блины с красной икрой. Знал, что я за все заплачу.

— Приятного аппетита, — сказал я, садясь напротив.

— Спасибо, ваше сиятельство. Не обессудьте, — обводя жирными пальцами блюда, сказал Роман. — Но поверьте, моя информация стоит целого вагона икры. И не красной, а черной.

— Слушаю вас.

«Горыныч» был гораздо выше классом, чем тот же «Сытник». В отдельных кабинках здесь стояли артефакты тишины, которые не позволяли никому снаружи подслушать разговор. А еще из каждой кабинки был отдельный выход, и пришлось бы очень постараться, чтобы понять, кто и с кем встречался. Идеальное место для тайных свиданий.

Надо взять на заметку, если решу сводить Ульяну в ресторан… С Аллой нет проблем, даже если кто-нибудь увидит — она выглядит как аристократка. И я в любом случае собираюсь рано или поздно принять ее в слуги рода. С такой не зазорно развлекаться.

Но сейчас не об этом.

Астахов рассказал, что покопался в документах и сумел найти несоответствия в кое-каких расходах городской казны. Покопавшись еще — «что заняло почти всю ночь, ваше сиятельство!» — он сумел найти следы, напрямую ведущие к Тимофею Тигрову.

— Хотите сказать, что наместник князя ворует из казны?

— Понемногу, очень осторожно и тихо, но да. Если не искать намеренно — никогда не найти.

— Доказательства?

— Можно собрать целую стопку документов, — Виктор поднял руку над головой, показывая высоту воображаемой стопки. — Я только выписал кое-что, чтобы вам показать.

Он вытер руки о салфетку и достал из портфеля бумагу, исписанную какими-то цифрами. Я убрал ее в карман и положил на стол пухлый конверт.

— Благодарю за помощь.

— Спасибо, — Астахов невозмутимо спрятал конверт и вернулся к еде. — Надеюсь, что мое участие останется тайной?

— Конечно, уважаемый, — кивнул я. — Можете не беспокоиться…

На следующий день Иволгина похоронили в семейном склепе. Церемония прошла спокойно, даже, я бы сказал, умиротворенно. Все, кто прибыл, попрощались с павшим в бою бароном, выразили соболезнования его детям и дружно отправились за поминальный стол.

Я до стола, накрытого на заднем дворе, не дошел. Рядом со мной вдруг появился Тимофей Тигров. Во время похорон он держался в стороне, и даже не подошел к Юлии и малолетнему Владимиру, чтобы выразить соболезнования.

Полагаю, что это в любом случае выглядело бы не слишком уместно. Наместник явился исключительно ради соблюдения приличий, ведь его официально пригласили.

— Поговорим, Георгий Петрович?

— Давайте, — пожал плечами я.

Мы отошли в сторону, под тень раскидистой ольхи. Тигров поправил шелковый галстук и сказал, не глядя в мою сторону:

— До меня дошли неприятные слухи…

— Какие? — перебил я.

Тимофей мазнул по мне недовольным взглядом и опять отвернулся.

— О том, что вы намерены открыть против меня судебное дело, — проворчал он, не сдерживая неприязни.

— Это вовсе не слухи. Я ведь сказал тогда по мобилету: когда мы победим, я вас в покое не оставлю. Помните, что вы мне ответили?

Наместник князя поморщился и промолчал.

— Вы сказали: «сначала победите». Ну вот, — я развел руками. — Мы победили.

— Кажется, вы плохо понимаете, с кем связываетесь, — процедил Тимофей, вонзая в меня злобный взгляд. — Забыли⁈ Я…

— Наместник князя Сибири и его племянник. Помню. Думаете, поэтому вам сойдут с рук фабрикация повода для войны и нарушение древнего закона? Не говоря уже о том, что вы взяточник и казнокрад.

— Что⁈ — возмутился Тигров. — Да как ты смеешь, щенок!

— Попрошу без оскорблений, — нахмурился я и полез во внутренний карман. — Взгляните-ка.

Я протянул наместнику бумагу, переданную мне Астаховым. Там были поверхностно расписаны махинации Тигрова с казной — но с указанием всех дат и сумм, а также номеров документов. Сначала Тимофей смотрел на список скучающим взглядом, но чем дальше, тем бледнее становилось его лицо, а глаза все шире.

— Занятно, не правда ли? — спросил я. — Мы оба знаем, что это лишь верхушка айсберга. А все нужные бумаги у меня есть, и свидетели тоже. Этого хватит, чтобы не только снять вас с должности, но и, скорей всего, отправить на виселицу. Император Кречет ненавидит взяточников и казнокрадов…

— Вы не докажете, — медленно, почти по слогам, проговорил Тигров, поднимая глаза.

— Да бросьте, Тимофей Александрович. Вы даже сейчас вспотели, как в бане. Интересно, что будет, если вас заставят пройти допрос с менталистом?

Наместник остервенело разорвал бумагу на мелкие кусочки и хотел было выбросить их, но затем запихал в карман. Глубоко вдохнул, стараясь приобрести привычный расслабленный вид, и спросил:

— Что вы хотите?

— Видеть, как вы болтаетесь в петле. Сомневаюсь, правда, что получится. Все-таки как вы любите повторять, вы племянник князя. Но если вас снимут с должности и отправят смотреть за какой-нибудь глухой деревней, я тоже буду счастлив.

— Полагаю, мы могли бы договориться…

— Только в одном случае. Вы расскажете мне все, что знаете о действиях графа Пихтина против моего рода. Абсолютно все! — с нажимом добавил я.

— Хорошо, — прохрипел Тигров.

— Я еще не закончил. Вы самостоятельно отречетесь от должности и покинете Красноярск. Иначе я передам информацию журналистам и напишу заявление в дворянский суд. Уничтожу вас публично и с удовольствием.

— Это слишком! — постарался возмутиться Тимофей, но, наткнувшись на мой взгляд, поник и замолчал.

— Идемте в машину, — я гостеприимно повел ладонью. — Полагаю, такие разговоры не для чужих ушей.

Пока мы шли, я тайком оглядывался. Со стороны, должно быть, это выглядело так, будто я опасаюсь свидетелей. Но на самом деле я переживал, как бы из ниоткуда не появился человек в темных очках…

Обошлось. Мы с Тимофеем спокойно сели на заднее сиденье автомобиля, где он рассказал мне очень интересные вещи.

— В начале года Василий Демидович сделал мне предложение, — сказал Тигров, глядя перед собой. — Он сказал, что знает из надежных источников, будто род Чернобуровых скоро лишится мужчин. От меня требовалось как можно быстрее признать род угасшим, чтобы выставить ваши земли и имущество на торги.

— Угу, — я кивнул, подбадривая Тимофея продолжать.

— Пихтин хотел завладеть лесокомбинатом. Но гораздо больше его интересовали ваши договоры на аренду лесных участков.

— Почему? Там такой же лес, как и у него.

— Откуда мне знать! — огрызнулся наместник. — Сами разбирайтесь, что к чему!.. — он вздохнул и продолжил: — Когда вы выжили после аварии, он сказал, что все откладывается.

— Аварию подстроил Пихтин?

— Понятия не имею. Я точно здесь ни при чем!

Я активировал астральное зрение еще в начале разговора. Тигров был зол и напуган, но не врал.

— Когда я вызвал вас и убеждал прекратить усиление гвардии, это тоже было по просьбе Пихтина.

— Я так и думал.

— Да вы же напрямую мне об этом сказали тогда в кабинете! Я еще подумал — вот сукин сын, какой проницательный… — Тимофей скривился и бросил на меня неприязненный взгляд. — Впрочем, уже и дурак бы понял!

— Вы продолжайте, уважаемый, не пытайтесь меня уколоть. Что насчет войны?

— Не знаю, как Пихтин убедил Шершнева ее развязать. Меня лишь попросили дать разрешение именем князя, и сделать так, чтобы Иволгин не узнал об объявлении вовремя. Курьера с нотой, про которого я говорил, отправили только на бумаге. Все остальные инстанции я тоже придержал благодаря связям.

— И вот теперь мы хороним барона Иволгина, — покачал головой я. — Вам не стыдно, Тимофей Александрович? Или деньги для вас важнее чести? Впрочем, не отвечайте. Скажите лучше, кто убил Шершнева?

— Не знаю, — выплюнул Тимофей и будто через силу улыбнулся. — Судя по вашим словам — какой-то тип в темных очках.

— Понятно. Если вам больше нечего добавить, тогда попрошу вон из моего автомобиля, — я кивнул на дверь. — И не забудьте, о чем мы договорились. Даю вам неделю на отречение.

Тигров ничего не ответил и открыл дверь.

— Да, Тимофей Александрович. Надеюсь, вы не собираетесь решить проблему с помощью насилия. Копии компромата хранятся у нескольких моих доверенных людей.

Наместник внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Конечно.

И с силой захлопнул дверь автомобиля.

Через несколько дней меня попытались убить.

8

— Слушаю, — раздался голос в трубке.

— Чернобуров все знает! — не приветствуя собеседника, начал Тимофей. — Понятия не имею, как он догадался и где нарыл информацию.

— Догадаться было несложно. Что именно знает юный граф?

— Сказал же, все! — прорычал Тигров, срывая шелковый галстук и бросая его на пол. — То, что я собирался признать его род угасшим и то, как я помог с объявлением войны против Иволгина. Он подозревает, что граф Пихтин стоит за убийством его отца и всем остальным.

— Какой догадливый молодой человек, — безразлично произнес голос. — Кто рассказал ему о вас?

— Откуда мне знать! — прорычал Тимофей, со злостью вспоминая унижение, испытанное перед Георгием.

— Но он говорил с вами об этом?

Тимофей упал на кресло и зубами вырвал пробку из бутылки коньяка. Выплюнул ее вместе со словом:

— Да! Чернобуров обещал открыть против меня публичное дело, если я не отрекусь от должности и не покину город. У него имеются доказательства кое-каких моих грехов, — Тигров покачал головой. — Ублюдок! Похоже, у него есть крыса в канцелярии!

— Мне жаль, Тимофей Александрович. Но вам действительно придется отречься.

— Вы издеваетесь⁈

— Выбора нет. Князь Тигров не позволит, чтобы род был унижен. Скорее казнит вас, чтобы смыть позор кровью. Сами знаете, насколько вспыльчив он бывает.

Наместник промолчал, глотая коньяк. Безымянный собеседник, которого он про себя называл Куратором, был прав. Если Чернобуров, как обещал, выдаст информацию журналистам и заведет дело, роду Тигровых грозит опала. Чтобы оправдаться перед императором, дядя вполне способен пойти на кровавую жертву.

— Нет, я так просто не сдамся! — воскликнул Тимофей и стукнул бутылкой о стол. — Послушайте, давайте встретимся и обсудим…

— Я ни с кем не встречаюсь, — отрезал Куратор таким тоном, что Тигрову сразу расхотелось спорить. — Спасибо, что передали информацию. Графа Пихтина я предупрежу. А вы как можно скорее покиньте Красноярск и затаитесь.

— Боитесь, что меня используют как свидетеля против Пихтина? — скривился Тимофей.

— Я ничего не боюсь. Это для вашего же блага.

— Теперь вы мне угрожаете? — возмутился наместник. — Думаете, я не знаю, кто вы? Держите меня за дурака, Василий Демидович⁈

— Решили, что граф Пихтин это я? — сухо спросил Куратор.

— Уверен! Защищенный мобилет, артефакт для изменения голоса, вот и весь секрет! Тоже мне, устроили шпионские игры! — Тимофей неожиданно для себя начал кричать. — У нас общий враг, Василий Демидович, и надо с ним разобраться!

— Я не граф Пихтин, — с железной уверенностью сообщил голос. — Сделайте, как велено, Тимофей Александрович. Или мы все-таки встретимся. Но это будет последняя в вашей жизни встреча.

— Так, да⁈ Может, напомнить вам, что я племянник…

Куратор положил трубку. Тимофей заорал и отбросил мобилет.

— Племянник князя! Я — племянник князя Сибири! — вопил он, будто пытаясь убедить в этом самого себя. — Как я мог ввязаться в эту аферу⁈ Идиот!.. Ну ладно, ладно. Ладно.

Тимофей несколько раз глубоко вздохнул, сделал еще глоток коньяка и закрыл бутылку.

— Ладно, — повторил он. — Пихтин, сволочь! Решил водить меня за нос. Подставил, как… не знаю! Как придурка! А Чернобуров, вонючий щенок, тоже строит из себя… Ничего, я с вами обоими разберусь. Поймете, что значит связываться с Тимофеем Тигровым!

Наместник взял мобилет и, гневно дыша, отыскал нужный номер. Когда собеседник ответил, Тимофей даже не сразу это понял. В трубке царила могильная тишина.

— Добрый день, — сказал, стараясь сохранять ровный тон. — Нужны услуги.

— Кто?

Собеседник не задавал лишних вопросов. Если у кого-то был его номер, значит, человек достоин доверия и может заплатить.

— Граф Чернобуров и граф Пихтин.

— Будет дорого.

— Деньги не проблема!

— Порядок оплаты вы должны знать. Берем только макрами. Все будет сделано в течение трех дней…

* * *

Когда поминки закончились, ко мне подошла Юлия. Вид у нее был строгий, как и тон, но слова прозвучали добрые:

— Хочу сказать спасибо, Георгий. Тебе и твоей семье. Светлана Григорьевна очень помогла с организацией похорон, а ты… ну, ты сделал все, чтобы гибель моего отца не была напрасной.

— Меньшее, что могу, — кивнул я.

— Я собиралась попросить тебя еще кое о чем. Ты вышел, когда я говорила с отцом… — Юля цокнула языком. — В общем, он хотел, чтобы я попросила сделать наш род вассалами Чернобуровых. Иволга явилась мне буквально только что, и дала свое благословение.

Эти слова дались девушке непросто. Вся ее природная гордость восставала против подобной просьбы — но оспаривать волю покойного барона она тоже не могла. К тому же для Иволгиных это был, пожалуй, единственный шанс выжить. Их род был сильно ослаблен, потеряв на войне всю гвардию, а наследником был двенадцатилетний мальчуган.

Что, если с ним вдруг произойдет несчастный случай? Может найтись немало желающих, чтобы он произошел. В наше время, конечно, и женщина может взять на себя обязанности главы рода — но где гарантии, что и Юлю не постигнет вдруг трагическая случайность?

— Конечно, — без раздумий согласился я. — Поручу своему помощнику заняться этим.

— Только я требую автономии, — жестко добавила Иволгина. — Мы будем платить налоги и так далее, но нашими оранжереями и прочими делами я буду управлять сама. Пока Володя не вырастет.

— Хорошо. У меня все равно нет желания этим заниматься. Кстати, ты не против, если я приставлю к Владимиру охрану? Вы лишились бойцов, а ситуация все еще напряженная.

— Ладно, — Юлия махнула рукой.

Я кивнул, и наступило неловкое молчание. Мы с девушкой стояли в стороне от других. Она, заложив руки за спину, смотрела на горизонт, где солнце медленно клонилось к закату. Я украдкой любовался ее лицом и стройной фигурой.

— А где же твой жених? — спросил я. — Неужели он пропустил похороны Михаила Романовича?

— Кто сказал, что у меня есть жених? — спросила Юля, не взглянув на меня. — Были только переговоры о помолвке. Безуспешные.

— Почему безуспешные?

— Потому что я не сторонница договорных браков. Отец, конечно, хотел выгодно выдать меня замуж. А я сопротивлялась. Классическая история, правда?

— Как в сказках, — усмехнулся я. — Прекрасная и гордая принцесса против воли отца.

В ответ на слегка завуалированный комплимент девушка только фыркнула.

— Надеюсь, ты встретишь того, с кем будешь счастлива, — добавил я.

— Почему-то сомневаюсь. До встречи, Георгий, — Юлия кивнула мне на прощание и отправилась обратно к столу.

Я смотрел ей вслед и не мог понять, почему на лицо сама собой наползает улыбка. Неужели влюбился? Эх, юное тело, гормоны…

С другой стороны, найти постоянную партнершу и жениться мне не помешает. Надо ведь продолжать род Чернобуровых. Не уверен, что у нас получится сойтись с Юлей, да и первой женой лучше сделать кого-нибудь равного себе. А еще лучше — какую-нибудь княжну.

Юля, может, и против договорных браков, преследующих выгоду, но в дворянской среде это один из первых способов возвыситься и заключить устойчивый союз.

Я вздохнул и тоже повернулся к закату. Не хочу пока думать о свадьбе. Как я и сказал, ситуация по-прежнему напряженная. Сначала надо окончательно решить вопрос с Пихтиными. Хотелось бы сделать это до своего дня рождения, который будет в конце августа. Чтобы со спокойной душой встретить совершеннолетие в этом мире и осенью поступить в магическую академию, как я и планировал.

В академии, быть может, и встречу подходящую партию. А пока — надо продолжать борьбу. Войну мы выиграли, но в масштабах происходящего она стала лишь одним сражением. Главная война далека от завершения и даже еще не вступила в горячую фазу.

Следующие два дня мы занимались тем, что забирали свое. А именно, официально оформляли получение контрибуции с проигравших. Сплюшкины не могли разом выплатить необходимую сумму, и пришлось договариваться с ними о рассрочке. Половину назначенной виры они сразу перечислили Иволгиным, а вторую половину должны были выплачивать нам в течение года.

Мне не нравился такой вариант, однако Константин убедил меня, что не стоит давить. Можно было бы заставить Сплюшкиных продать активы или даже поместье, но такое поведение не красило победителя. Полностью разорять проигравших считалось недостойным истинного дворянина.

Шершневы, в свою очередь, тоже заартачились. Дело об убийстве графа было все еще открыто, я находился под подозрением. Новосибирский менталист задерживался — обещанная неделя превратилась уже в две. Ничего удивительного, ведь подобные редкие специалисты были нарасхват. Тем более, независимые, которые не работали в спецслужбах или на какой-нибудь род.

Агент Тихомиров приезжал ко мне в поместье, угрожал и вообще вел себя так, что захотелось пальнуть ему в лоб из револьвера. Раньше я не замечал за собой такой кровожадности, однако Тихомиров раздражал до невозможности. Я грубо прогнал его и велел дожидаться, пока прибудет мой менталист.

Итак, Шершневы выплатили деньги, которые были пущены на восстановление пострадавшего от их дирижабля «Чернобурского леса». А вот передавать мебельные салоны отказались до окончания следствия. Мол, «вдруг случится так, что Георгий Петрович виновен, тогда это вы должны будете платить нам компенсацию»!

Так что увы, и здесь придется ждать.

Давать ход делу Тимофея Тигрова я не торопился. Выпустить джинна из бутылки просто, а загнать обратно невозможно. Пусть наместник сделает все сам, как я предложил. Если нет — пускай пеняет на себя.

Что касается Пихтиных, я тем более не собирался ничего делать. Пока что. Ведь новая война обернется для нас неминуемой катастрофой. Я решил выжидать и готовиться к очередным ударам исподтишка. Василий Демидович вряд ли станет нападать в открытую. Скорее продолжит свою излюбленную тактику — действовать тихо и чужими руками.

Этим утром с монетного двора привезли наш заказ: блестящие бронзовые медали «За участие в боевых действиях», серебряные «За отвагу» и два золотых ордена «За военные заслуги». Медали «За заслуги перед родом» еще готовились, да и не были пока нужны. Это на будущее.

Часть медалей я поручил отвезти родственникам погибших гвардейцев вместе с денежной компенсацией. Затем лично наведался в больницу, где наградил раненых бойцов и Богдана Богдановича. Командир сначала отнекивался, но все же с радостью принял орден.

Я поговорил с врачами. Через несколько дней Богдана собирались выписывать, но восстанавливаться ему предстояло еще долго. Скорее всего, командир гвардии до конца жизни будет хромать и ему придется ходить с тростью. Поэтому вопрос о том, останется ли он на своей должности, оставался пока открытым.

Водитель отвез меня в казарму, где я вручил каждому гвардейцу бронзовую «За участие». Двадцать солдат, среди которых был Аслан, получили серебряные «За отвагу». Надо было видеть лицо парня, когда я вешал медали ему на грудь.

— Ну вот, Аслан, — сказал я. — Ты теперь герой. Гораздо лучше, чем быть грабителем, не правда ли?

— Так точно, ваше сиятельство, — вытянувшись в струнку, ответил тот. — Вы простите меня за это… что мы, ну, дважды контору обнесли…

— Забудь. Уже простил. Кстати, мне сказали, ты хочешь съездить в приют? Мы сейчас поедем мимо, можешь с нами.

— На машине меня подвезете? — удивился парень. — С радостью, ваше сиятельство! Спасибо!

Закончив церемонию награждения, я отправился на парковку, Аслан следом за мной. Он был в парадной форме, и даже не знаю, что блестело ярче — новые медали на груди или улыбка на лице. На поясе у парня висела шашка, и шел он, гордо выпрямив спину и подняв подбородок.

Одним словом, выглядел действительно, как герой. Только причесаться бы ему не мешало — рыжая шевелюра, как всегда, торчала в разные стороны.

Аслан сел на переднее сиденье, рядом с водителем, я в одиночестве расположился на заднем.

Едва мы успели выехать с территории казарм и повернуть на шоссе, как за нами пристроился другой автомобиль. Водитель покосился на него в зеркало и чуть прибавил скорость. Машина выехала на встречную полосу, поравнявшись с нами, и из открытого окна на меня взглянуло дуло огнестрела.

— Гони! — крикнул я, активируя щит.

Пули застучали по бронированному стеклу. Слишком быстро для простой макровой винтовки. Нападающие были вооружены дорогущим многозарядным оружием.

— Дай револьвер! — тут же крикнул Аслан водителю. — Отстреливаться буду!

— Не вздумай окно открывать! — ответил тот.

Водитель дал по газам, но машина не отставала, а стрельба продолжалась. Толку не было — на крепком стекле оставались только небольшие сколы. И меня это тревожило. Настолько подготовленные убийцы не могли не знать, что у графа бронированный автомобиль. Значит, у них имеется какой-то козырь…

— Разворачивайся, — ровным тоном приказал я. — Обратно в казармы.

— Есть!

Водитель резко затормозил. Засвистели шины, и последняя пуля щелкнула по лобовому стеклу, отрикошетив куда-то в сторону. Машина нападающих пролетела дальше. Мы развернулись, поехали обратно — и тут нас ждал сюрприз.

Прямо перед автомобилем появился разрыв — мерцающий участок воздуха, наполовину утопленный в дороге, который водитель не сумел обогнуть. Я успел заметить человека, сотворившего его. Женщина-маг стояла на обочине и, как мне показалось, пошевелила пальчиками на прощание.

Мы влетели в разрыв и оказались в двадцати метрах над землей — точнее, над скалами. Накренившись, машина полетела вниз. Передняя часть расплющилась об острые камни, и даже бронированное стекло не выдержало, разлетевшись на мелкие осколки. Грохот и скрежет металла оглушили. Хорошо, что я был пристегнут и с активным щитом, иначе переломал бы все кости.

Автомобиль на какое-то время застыл, стоя на разбитом носу. Потом раздался неприятный протяжный скрип — задняя часть машины опустилась, и мы рухнули на четыре колеса. В последний раз тряхнуло, и наступила тишина.

— Все живы? — спросил я.

— Иванов, живой, — по форме ответил Аслан. — Эй, друг, ты как? А-а, дерьмо… Граф, водитель мертв.

Я отстегнулся и придвинулся поближе. Да, бездна меня возьми. Гвардеец за рулем был сильно изрезан осколками и зажат помятым металлом. Руль врезался ему в живот, наверняка переломав нижние ребра и повредив органы. Если бы рядом был целитель, мы бы, может, и смогли ему помочь. Но увы.

— Ты-то в порядке? — я взглянул на рыжего и вдруг понял, что он тоже активировал щит. — Ах да, у тебя же пробудилась магия.

Стоило мне это сказать, как духовная броня Аслана тут же исчезла. Он утер взмокший лоб и хмуро пробурчал:

— Сам не знаю, как получилось.

— Сейчас не важно. Главное, что получилось.

Я посмотрел вперед, через выбитое стекло. Вокруг были острые скалы, изрезанные трещинами. Ни следа растительности, кроме каких-то сухих кустов. Воздух был тяжелым, как перед грозой, а небо — лиловым, цвета разбавленных чернил. Вдалеке мелькали желтые молнии, и слышались голоса каких-то существ. Отнюдь не дружелюбные.

— Ну и где это мы? — пробурчал Аслан.

— Изнанка, — проговорил я, открывая дверь и вылезая.

— Изнанка? — эхом повторил парень и тоже вышел. — Охренеть… Зачем они нас сюда отправили?

— Как зачем? Чтоб убить, — пожал плечами я. — И должен признать, у них отличные шансы, что все получится…

9

Честно говоря, великолепный способ убийства. Я бы до такого не додумался. Отправить человека в Изнанку, да еще и на второй уровень — не всякий, даже опытный маг, способен тут выжить. А если не владеешь искусством создания порталов и не чувствуешь тонкие места, шансы выбраться почти равны нулю.

— Какой это хоть уровень? — пробурчал Аслан.

— Судя по магическому фону — второй.

— Второй? — выдохнул парень и огляделся, сжимая рукоять шашки. — Да нет, не может быть.

— Поверь мне, — бесцветно сказал я.

— Это пиз…

Резкий вопль какого-то монстра перекрыл ругательство. Летучая тварь, напоминающая виверну, пронеслась над нами. Нырнула в складки скал и снова взлетела, сжимая в когтях другое существо, которое отчаянно барахталось и верещало.

— Твою мать, — Аслан побледнел.

— Спокойствие, Рыжий Лев, — сказал я. — Так ведь тебя прозвали? Давай, призови свою львиную отвагу. Мы выберемся.

— Как⁈ — воскликнул парень. — Ты, то есть вы, умеете создавать порталы?

— Нет. Кстати, можешь на «ты» и по имени, пока мы здесь. Так будет удобнее, — я посмотрел по сторонам. — Пойдем-ка, сядем туда. Для начала надо собраться с мыслями.

Мы забрались под торчащую козырьком скалу — на тот случай, если рядом опять появятся летающие монстры. Я велел Аслану выложить все, что у него есть при себе, и сделал то же самое. Потом мы обыскали раскуроченную машину и погибшего водителя. Тело, к сожалению, придется оставить здесь — чтобы выжить самим, мы не можем тащить павшего товарища. Да и неизвестно, куда тащить.

Из оружия у нас были шашка, два револьвера — мой и водителя — и короткий складной нож. В багажнике машины нашлась полупустая металлическая канистра с водой, домкрат и другие бесполезные сейчас инструменты.

— Негусто, — констатировал я.

— Ну и что будем делать… Георгий? У тебя есть какой-нибудь план?

— Пока нет. Надо осмотреться. Если найдем следы присутствия людей то, возможно, отыщем портал на Лицо.

— Куда? — буркнул рыжий.

— В наш мир. Он как бы лицевая сторона, а это изнанка.

— Понятно… Тогда что, идем искать?

— Сними с себя все блестящее. Медали в карман. Пуговицы натри пылью. Чем меньше будем привлекать внимания, тем лучше.

Парень был одет в сапоги и мундир, пусть и парадный. Все же более удобная одежда, чем моя. Деловой костюм и лакированные туфли — хреновая экипировка для Изнанки.

Пока что здесь хотя бы было тепло, но что, если ночью наступит мороз? Каждый мир за гранью обладал своими особенностями, и можно было бесконечно долго гадать, куда нас занесло. Вернее, куда нас забросили.

Пока мы натирались пылью, я сказал:

— Знаешь, мой друг Константин пытается во всем искать хорошее.

— И что хорошего в том, что мы здесь?

— Тут сильные потоки маны. Гораздо сильнее, чем на Лице. Любые навыки будут усваиваться в разы быстрее. Особенно магические.

— Ну да, — буркнул рыжий. — Мне бы как раз поучиться. Сойдет за хорошее?

— Вполне. Осознанно призвать щит можешь?

— Пробовал, не вышло. Как-то само происходит во время опасности… Наши обещали показать как надо, а вообще сказали, в академию мне надо. Или в магуч хотя бы.

— Магическое училище ни к чему. Тебе надо в военный университет, — сказал я.

— Почему это? — вдруг нахмурился Аслан.

— Потому что у тебя есть потенциал, — я посмотрел ему в глаза. — Можешь стать отличным командиром.

— Правда? Ну, я бы хотел, наверное, стать офицером… Раньше думал, что всю жизнь буду где-нибудь на складе спину гнуть или типа того, — пробурчал Аслан. — Даже не думал, что меня гвардейцем кто-нибудь возьмет.

— Если так ты говоришь «спасибо», то пожалуйста. Но вроде ты уже благодарил меня за оказанное доверие — а я благодарил тебя за то, что его оправдал.

— Э-э… ладно, — Рыжий Лев как будто растерялся, услышав такую сложную фразу. — Так мы идем или что?

— Сначала научу тебя создавать духовный щит. Это несложно, базовый навык для любого мага. Просто представь, что тело как бы покрывается второй кожей…

Я как мог подробно объяснил Аслану, что должен чувствовать маг при создании личной защиты. Раза с пятого, но у него получилось. А с десятого раза он призывал духовную броню уже вполне уверенно.

— Вот видишь? — спросил я. — Наши шансы выжить резко подскочили.

Вылез из-под скалы и огляделся. Далеко по правую руку к небу поднималась одинокая струйка дыма. Это могло быть что угодно, но в груди моментально зажглась надежда, что это костер.

— Идем туда, — сказал я, указывая револьвером. — Может, нам повезет быстрее, чем мы думаем.

Но не успел я сделать и шага, как все исчезло. Я будто парил в невесомости, а вокруг клубился серый туман, из которого на меня смотрели блестящие хищные глаза.

* * *

Участок дороги, где исчезла машина Георгия Чернобурова, оцепили. Маги следственного комитета были уже на месте, изучили следы и пришли к выводу, что был открыт пробой на второй уровень Изнанки. Слепок заклинания отправили на изучение. Каждый порталист в государстве был под учетом, и того, кто открыл здесь проход, должны вычислить очень быстро.

— Что не так с этим Чернобуровым? — пробурчал усатый следователь, снимая перчатки. — В который раз меня из-за него вызывают.

— Здравствуйте, — к следователю подошел худощавый черноволосый юноша в очках-половинках. — Меня зовут Константин Причернобуров, личный помощник графа. Вы можете рассказать, что здесь произошло?

— Был открыт пробой на второй уровень Изнанки. Судя по всему, граф и те, кто с ним был, попали в него. Прямо на машине. А затем пробой закрыли.

— То есть Георгий Петрович сейчас на Изнанке? — Константин приподнял одну бровь.

— Полагаю, да.

— Вы можете определить, куда именно он попал? Чтобы порталист повторно открыл проход в то же место?

— В теории, возможно, — пожал плечами следователь. — Слепок заклятия изучается. Я сообщу, как что-нибудь будет известно.

— Хорошо. Вот мой номер, — Константин протянул визитку. — Прошу, немедленно позвоните мне, когда появится информация. Наш род не останется в долгу.

— Ладно…

Усатый как будто нехотя принял карточку и ушел к своему экипажу. Костя поправил очки, достал мобилет и набрал номер:

— Алло, — в трубке неожиданно раздался сиплый женский голос.

— Здравствуйте. Могу я услышать Виктора Астахова?

— Не можете, — на той стороне всхлипнули. — Убили его.

— Что? Когда⁈

— Вчера вечером… Ограбили на улице, по голове ударили. Там же, на тротуаре, и скончался… Извините, а вы кто? Коллега?

— Можно сказать и так, — пробормотал Костя. — Примите мои соболезнования. Всего доброго.

Он положил трубку и задумался. Хотя, вообще-то, все было ясно как день. Тимофей Тигров не пожелал принять условия графа — вместо этого решил убить Георгия. А заодно вычислил Астахова, который накопал про него информацию, и тоже убил.

Но если прикончить чиновника Тигрову удалось без проблем, то вопрос с графом Чернобуровым был еще открыт. Костя был уверен, что Георгий не сдастся просто так и, по крайней мере, сделает все возможное, чтобы выжить.

А Константин, как верный друг и слуга, сделает все возможное, чтобы ему в этом помочь.

И чтобы наказать зарвавшегося наместника — тоже.

— Алло, Олег? Это я. От имени графа приказываю усилить охрану поместья вдвое. Да, опять… Обо всех происшествиях немедленно докладывай.

Костя сбросил звонок и отыскал в мобилете номер Максима Ласкина. Палец застыл над кнопкой вызова.

Стоит ли выдавать компромат на Тигрова журналистам? Да, Георг приказал так сделать, если что-нибудь с ним случится, но…

Но это может вызвать такую лавину событий, с которой Чернобуровы не справятся. Тем более, в отсутствие графа. Константин не верил, что его друг и господин мертв. Вот только он попал на второй уровень Изнанки. И даже если жив сейчас, то в любую следующую минуту может погибнуть…

Костя глубоко вдохнул, снял очки и убрал их в нагрудный карман. Почему-то это действие всегда придавало ему уверенности. Ведь очки стоит снять перед дракой. А сейчас Причернобуров собирается ввязаться в самую опасную драку в своей жизни.

Он уже почти нажал на кнопку, когда весь мир вдруг исчез, будто стерли. Вокруг заклубился серый туман, из которого на Константина смотрели блестящие хищные глаза.

* * *

— Прекрасная Лисица, — я приложил руку к груди и чуть поклонился. — Неужели это вы?

Богиня не спеша, грациозно выступила из тумана. Молча оглядела меня и как будто слегка улыбнулась.

— Надо же, кто передо мной, — лукаво прищурилась она. — Сам Георгий Петрович, глава рода Чернобуровых!

— Поздравляю с пробуждением, прекрасная. Полагаю, это значит, что я неплохо справился с порученной задачей?

— Могло быть и лучше, смертный. Но все же я довольна!

Лисица подпрыгнула и приземлилась на возникший из воздуха мраморный постамент. А я вдруг обнаружил, что сижу в кресле, взирая на Чернобурую снизу вверх.

— Ты хорошо придумал выдавать талисманы с моим изображением гвардейцам и их семьям. Даже хитро, я бы сказала! Такое мне нравится, — богиня села прямо, обернув пушистый хвост вокруг лап. — Я сразу стала получать больше энергии. А после победы в войне воодушевление солдат дало хороший толчок, и теперь я смогла проснуться.

— Что же, рад, — сказал я, складывая пальцы шпилем и ожидая продолжения.

— Не слишком-то радуйся, — вздохнула Лисица. — Я пока не восстановила силы полностью. Но почувствовала, что ты оказался на Изнанке, и не могла упустить шанса встретиться. Я потрачу меньше энергии на разговор, пока ты здесь.

— Тогда, полагаю, не стоит болтать о пустяках. У меня есть несколько важных вопросов.

— Задавай, — кивнула богиня.

— Вы не случайно призвали именно мою душу, так ведь? Это связано с Пихтиным или с демонами?

Чернобурая расширила глаза и нервно облизнулась.

— Должно быть, ты хотел спросить другое, смертный. Например, помогу ли я тебе вернуться на Лицо.

— Нет, — сухо ответил я. — Спросил то, что хотел спросить. Итак?

— То есть тебе не хочется вернуться? Решил погибнуть? Снова будешь убеждать меня в том, что не боишься смерти?

— Не транжирьте драгоценное время, прекрасная Лисица. Отвечайте: вы специально призвали именно мою душу?

— Дерзкий смертный! — зашипела богиня.

— Это как-то связано с демонами? Связано ли это с графом Пихтиным? И что за существо в облике человека в темных очках преследует меня?

— Довольно! — вскрикнула Чернобурая. — Ты что, решил, будто имеешь право меня допрашивать⁈

— Держа меня в неведении, вы ставите под угрозу благополучие рода. А возможно, и его существование, — спокойно заметил я.

— Позволь мне самой решать, человек, — последнее слово Лисица произнесла с нескрываемым презрением. — Продолжай делать то, что делаешь, и не лезь куда не следует! Я расскажу только то, что стоит знать, и тогда, когда понадобится. Понял?

— Я понял, что несчастная ослабшая богиня пытается вести себя как владычица всего сущего. К чему эти секреты?

Кажется, мое хамство полностью обескуражило Чернобурую. Она молча смотрела на меня, моргая и не понимая, как реагировать. Я и сам осознавал, что перегнул палку, оскорбляя покровительницу. Но быть тупым поклонником, беспрекословно принимающим любую волю, тоже не собирался.

В конце концов, судьба рода зависела от меня. А как следствие, и судьба богини. Поэтому, если бы она приняла мой совет, я бы попросил быть более открытой и вежливой с главным своим союзником.

Правда, еще после самой первой нашей встречи стало ясно, что Лисица не воспринимает людей как тех, с кем можно говорить на равных. Она считает, что использует меня, что я служу ей. Дерзкий смертный раб, не более того.

Или, возможно, она хитрее, чем кажется… Вся эта надменность может быть лишь притворством.

Только зачем?

— Хорошо, — неожиданно кивнула Чернобурая. — Слушай. Я думаю, что мне помогли призвать твою душу.

Меня удивили слова «я думаю». Богиня не уверена? Но перебивать не стал. Стоит выслушать, раз уж Лисица начала говорить.

— Ты силен, бывший принц Ридион. Вернее, был силен… Твоя магическая мощь поистине могла сравниться с некоторыми из богов нашего мира. А у меня, когда погиб Георгий, было уже слишком мало энергии, чтобы притянуть такую душу, как твоя.

— И вы не знаете, откуда взялась дополнительная энергия? — все-таки не выдержал я.

— Нет, — процедила Лисица. — Доволен? Я не пыталась призвать именно тебя. Я просто закинула удочку на самую крупную рыбу, какую могла. Но под водой кто-то сменил мою наживку на более вкусную и помог вытащить улов. Тебе понятно такое сравнение?

— Вполне.

— Что до всего остального — демоны, Пихтин, существо в темных очках… Скажем так, подробностей не знаю. До меня лишь доходили слухи.

— Какие?

— Такие, что не положено знать смертным! — отрезала богиня. — Хватит об этом. Мы действительно тратим время.

Я мог бы продолжать допытывать Чернобурую, но понимал, что это бесполезно. Она и так рассказала то, что меня, признаться, поразило.

Выходит, некие третьи силы участвовали в том, что я переродился в этом мире? Какие, хотелось бы знать?

— Вытащить тебя с Изнанки сама не смогу, — сказала Лисица. — И не спрашивай почему! Слишком много факторов. Но есть у меня одна идея… Сейчас.

Богиня спрыгнула со своего постамента и исчезла в тумане. Ее не было всего несколько мгновений, а потом она появилась и запрыгнула обратно. А из тумана вдруг вышел…

— Костя, — улыбнулся я и встал.

— Георг? — Причернобуров неловко поправил очки. — Что происходит? Где я? То есть, где мы?

— На Изнанке. В мире нашей дорогой покровительницы, — я кивнул на постамент.

— Чернобурая Лисица?.. — Константин на миг застыл и медленно поклонился. — Большая честь видеть вас.

Та с достоинством кивнула и произнесла, задрав нос:

— Пользуясь случаем, выражаю благодарность, смертный. Ты много делаешь для возвышения рода. Я довольна. Мы обсудим твою награду чуть позже, с глазу на глаз.

— Большая честь, — повторил Костя и снова поклонился.

В отличие от меня, он по-настоящему благоговел перед богиней. Я усмехнулся, и Чернобурая окатила меня строгим взглядом, в котором читался возглас «дерзкий смертный!»

— Сейчас обсудим, как нам вернуть заплутавшего главу рода домой, — сказала Лисица. — Мой план таков: я отыщу тонкое место, которое ведет на Лицо. Постараюсь поближе к Красноярску, но ничего не обещаю. Ты, Константин, найдешь человека, который может открыть пробой, и отправишься туда. Ты, Георгий, должен выжить и дойти до нужного места. Понятно?

— Конечно, — ответил Костя.

— Да, прекрасная, — кивнул я. — Правда, моя задача чуть сложнее.

— Уж постарайся справиться с ней, смертный, — скривилась Чернобурая.

— Если позволите, — вмешался Костя. — Следователи изучают слепок заклинания, с помощью которого Георга перенесли на Изнанку. Может, получиться открыть портал на том же месте.

— Сомневаюсь, — фыркнула Лисица. — Я почувствовала то заклятие. Говоря вашим языком, его структура зашифрована. Люди будут разбираться слишком долго.

— А сможет ли прекрасная богиня разобраться? — спросил я.

— Ей проще сделать все так, как она уже сказала, — ответила та. — Слушай, Георгий! Я дарую тебе и тому мальчишке столько сил, сколько смогу. Обойдетесь без еды и питья какое-то время. А еще оружие, чтобы справиться с местными обитателями.

— Спасибо.

— Мальчишке? Кто с тобой? — взглянув на меня, спросил Константин.

— Аслан Иванов. Водитель, к сожалению, погиб.

— Жаль, — сказал Костя. — Но хорошо, что Аслан с тобой. Вдвоем будет проще выжить. Он смелый парень.

— Да, кстати, я не против, чтобы ты принял его в слуги рода! Достойный юноша, — вставила Лисица. — Ну а теперь иди. Нам с Константином нужно поболтать наедине… Постарайся не погибнуть!

— Постараюсь, — сказал я.

— Что постараешься? Ты в порядке? — раздался голос Рыжего Льва.

Я моргнул и вдруг понял, что стою все там же, среди голых острых скал. В двадцати шагах за спиной — раскуроченный автомобиль, далеко впереди струйка дыма, к которой мы намеревались идти.

Аслан стоял рядом и обеспокоенно смотрел на меня.

— Ты в порядке? — опять спросил он.

— В полном.

— Что случилось? Ты вдруг застыл, и глаза закатились. Это приступ какой-то?

— Нет. Меня призвала Чернобурая Лисица. Сколько времени прошло?

— Да секунд десять, — подозрительно поглядел на меня рыжий.

— Надо же, — хмыкнул я. — А в том месте — гораздо больше.

— Ты что, правда разговаривал с богиней?

— Конечно.

Не успел я это сказать, как в воздухе перед нами появилось два меча. Один из них — привычный мне по прошлой жизни прямой полуторник с крестообразной гардой. Другой был больше похож на шашку, как ту, что в ножнах у Рыжего Льва. Клинки обоих слегка светились фиолетовым.

Повисев в воздухе пару секунд, мечи резко опустились и со скрежетом вонзились в камень. Следом я ощутил, как меня наполняет энергия — мгновенный прилив бодрости и приятной, не отягощающей сытости. Судя по лицу, Аслан почувствовал то же самое.

— А вот и доказательство, — сказал я, кивая на оружие.

— Охренеть… Георгий, я отлично себя чувствую! Это тоже она? Чернобурая Лисица?

— Да, — я взялся за рукоять и вытащил меч из камня.

Оказалось проще, чем я думал. Да и в целом оружие весило немного, но при этом в нем скрывалась мощь. Я попробовал рассечь ближайшую скалу, и клинок прошел через нее, почти не встречая сопротивления. Насколько же легко будет пронзать им плоть…

Я попробовал закинуть меч за спину, и он просто прилип к ней, как намагниченный. Прекрасно, мне даже ножны не понадобятся. Аслан повторил за мной.

— А теперь сделаем то, о чем богиня меня попросила, — сказал я.

— Что же?

— Постараемся выжить…

10

Дым от предполагаемого костра оказался дальше, чем виделось со скалы. Когда мы двинулись в выбранном направлении, то пришлось спуститься по крутому склону, потом опять подняться, снова спуститься… Никогда в жизни мне не приходилось так часто ходить вниз-вверх.

Дым был заметен издалека. Его источник за складками местности было не разглядеть, но курс мы не теряли. Хотя и пришлось несколько раз делать крюк из-за возникших на пути отвесных пропастей.

Хорошо, что Чернобурая даровала нам бодрость — шагалось легко и даже приятно. Силы нас не покидали, есть и пить не хотелось. Правда, канистру с водой мы все же забрали. Благословение Лисицы рано или поздно закончится, и тогда питье нам пригодится.

Дымок, казалось, ближе не становится. Тем более что из-за сложной местности двигались мы медленно. Даже несмотря на то, что здешний день длился дольше земного, до сумерек удалось преодолеть половину пути, не больше.

Вскоре окончательно стемнело. Идти по здешним скалам ночью было равносильно самоубийству. Да и дым перестал быть виден, мы легко могли потерять направление. Так что, хоть и у нас оставалось вдоволь сил, пришлось искать место для ночлега.

Мы устроились в зарослях сухого кустарника на пологой скале. Сделали по глотку воды из канистры, просто чтоб смочить рот. Разводить огонь не стали — ни к чему привлекать внимание монстров.

Ночь оказалась короткой, но вслед за ней не наступило утро. Вернее, утро наступило, но не такое, на какое мы рассчитывали. Вместо большого солнца, которое светило до заката, взошло другое — маленькое и зеленоватое.

Под его тусклым светом произошло нечто занятное — вокруг появились растения. Из каждой маленькой трещины вылезли длинные синеватые побеги, и на них стали распускаться цветы. Выглядели они довольно красиво, но пахли омерзительно. Казалось, будто мы находимся посреди гниющей свалки.

Света было достаточно, чтобы продолжать путь. Благословение Чернобурой Лисицы все еще действовало, так что мы бодро зашагали вперед, к манящему дымку.

Сам не знаю, зачем мы шли туда. Ведь можно было просто дождаться, пока богиня поможет Косте отыскать нужное тонкое место. Но оставаться на месте было просто скучно. Я не привык сидеть без дела и ждать спасения, как принцесса в башне.

А еще, хоть я и не признавался вслух, хотелось опробовать в деле божественный меч.

Возможность вскоре представилась. Вслед за растениями под свет зеленого солнца выползли существа, похожие на белок — резвые, прыткие, с длинными пушистыми хвостами. Только размером они были с овчарку.

Поначалу мы не восприняли их, как угрозу. Как и они нас, видимо — гигантские белки искали кого-то или что-то, роясь в складках скал и заглядывая в пещеры. Но в какой-то момент одна из них обратила на нас внимание. Находясь метрах в пятидесяти, она принюхалась, а потом коротко рыкнула и парой гигантских прыжков оказалась рядом.

Я едва успел отреагировать. Активировал духовный щит и сорвал со спины меч, нанося встречный удар. Белка не ожидала атаки, и клинок раскроил ей морду. В отличие от земного грызуна, у этого монстра была полная пасть клыков. Не хотелось бы испытать на себе их остроту.

Белка рухнула замертво, но со всех сторон приближались ее соплеменники. Аслан тоже призвал духовную броню и взял в правую руку магический меч, а в левую — револьвер. Я тоже вытащил свой. Встав спина к спине, мы начали отстреливаться от подступающих врагов.

Смешались грохот выстрелов и рычание чудовищ. Трех-четырех мы успели убить, но патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезный теперь револьвер и выпустил из левой руки струю пламени. Белки бросились врассыпную, спасаясь от огня. Одну все же задело, и пышный хвост превратился в факел. Существо с отчаянным визгом носилось туда-сюда, пока не рухнуло в пропасть.

Монстры подступили вплотную и окружили нас. Я создал огненную дугу, отгоняя противников со своей стороны, и пришел на помощь Аслану. Тот уже успел отсечь лапу одной твари и располосовать морду другой. Раненая белка резко прыгнула на него, но Рыжий Лев ловко увернулся и срубил монстра в полете, раскроив ему бок от лапы до лапы.

Подкрепляя удары меча сгустками пламени, я с упоением ввязался в ближний бой. Я был даже счастлив! Ведь применяя магию и сражаясь, здесь, на втором уровне Изнанки, я с каждым мигом становлюсь сильнее. Каналы крепнут, ядро магии твердеет, внутренний резерв растет. Закончив схватку и впоследствии вернувшись домой, я стану намного опаснее!

Если выживу…

* * *

Пригород Красноярска

Поместье Чернобуровых

Константин чувствовал себя виноватым. Он старательно гасил это чувство, но до конца убить его не получалось.

Ведь он предал Георга.

— Прекрати! — строго сказал Костя, глядя в зеркало. — Хватит корить себя. Ты поступил правильно.

Отражение как будто было не согласно. Хмурилось, и в глазах его застыло осуждение. Костя хмыкнул, застегнул пуговицы на жилетке и поправил галстук.

— Ты все сделал правильно! — повторил он. — Да, нарушил приказ Георга. Но это не предательство. К тому же так велела Чернобурая Лисица… Разве ты мог отказать богине?

Костя должен был обнародовать компромат на Тигрова сразу же, в тот же час, как пропал Георгий. Позвонить журналистам, раструбить по всем возможным каналам, написать заявление в дворянский суд. Но сначала он сомневался сам, а затем и Чернобурка велела не торопиться.

«Начать войну легко, — сказала она. — А закончить, да еще и победой, бывает непросто. Так что подождем. Спасем Георгия, и пусть он решает, как быть».

— Поэтому ты не предатель, — Костя подошел к зеркалу вплотную, будто собирался подраться с отражением. — Георг тебя поймет. Он разумный человек. К тому же сегодня ты сделаешь кое-что важное…

Убедив себя таким образом, Константин кивнул, надел пиджак и вышел из комнаты. За дверью, в коридоре поместья, его ждал телохранитель, который бесшумно отправился следом.

— Какие-нибудь новости? — спросил Причернобуров на ходу. — Олег не звонил?

— Звонил, — ответил гвардеец. — Все готово.

— Отлично.

В тот же день, когда Георгия забросили на Изнанку, было совершено покушение на графа Пихтина. Судя по всему, те же люди, что напали на Георга. Подробности были пока неизвестны, кроме того, что Пихтину и его людям удалось отбиться.

Выяснением деталей занимался Мокруха. Это было сложное задание, потому что к расследованию уже подключилась ИСБ. Ивану предстояло соперничать с одной из самых мощных российских структур.

Раздался звонок мобилета. Надо же, вот и он!

— Да, — ответил Костя.

— Утречко, господин, — прохрипел Мокруха.

Хоть с недавних пор Иван тоже был Причернобуровым, он все равно считался ниже по рангу. Все-таки Константин был потомственным слугой рода и личным помощником графа. Неофициально его называли Причернобуров-старший, и он считался главой над всеми, кто носил такую же фамилию.

— Слушаю тебя.

— Удалось узнать кое-что про покушение на Пихтина. Собственно, информации немного, зацепиться не за что. Концы в воду, как говорится.

— Тогда подробности позже. К сегодняшнему мероприятию готовы?

— Так точно. Люди на местах.

— Хорошо. Я уже выезжаю.

— Принято, Константин Сергеевич. Да поможет нам Чернобурка.

— Обязательно поможет, — кивнул Костя и повесил трубку.

Скоро он уже расположился на заднем сидении автомобиля. Телохранитель сел впереди. Еще один гвардеец, маг иллюзий Харитон из отряда Мокрухи, был рядом с Костей. Как только они покинули земли Чернобуровых и повернули в сторону Красноярска, то увидели на дороге мужчину в рабочем жилете. Чуть дальше путь был перекрыт.

— Доброе утро, господа, — приветствовал рабочий, приподнимая фуражку. Как бы невзначай глянул на Костю. — Уж простите, дорога закрыта. Срочный ремонт.

— А что случилось? — спросил водитель.

— Откуда мне знать, господин, — развел руками холоп. — Трещина огромная, ни пройти, ни проехать. Магия, видать, какая-то. В объезд вам надо, по грунтовке. Вон туда и потом через перелесок…

— Знаю, — ответил водитель. — До вечера сделаете? По той дороге поездишь — всю ходовую убьешь.

— Сделаем, сделаем! Не извольте волноваться! — с довольно искренней улыбкой пообещал работяга.

Водитель развернул автомобиль. Харитон еле слышно хмыкнул и сказал:

— Все по плану.

Костя только кивнул, достал из кобуры под мышкой револьвер и положил его на колени.

Едва они съехали с шоссе на ухабистую грунтовую дорогу, зазвонил мобилет. Константин совсем не удивился, хотя номер был незнакомым.

— Да?

— Слушайте меня внимательно, — сказал незнакомец. — От этого зависит ваша жизнь.

— Кто говорит?

— Не важно. Я знаю, что вы едете в редакцию «Красноярского вестника». Это так?

Костя для виду помолчал, разыгрывая изумление, а на самом деле улыбнулся. Молодец, Мокруха — его люди превосходно исполнили информационную диверсию. Грамотно скормили Тигрову те сведения, которые были нужны. И вот теперь звонит его человек с угрозами.

— Откуда вы знаете? — с притворным удивлением спросил Причернобуров.

— Не важно. Но я в курсе, зачем вы туда едете, и советую развернуться. После этого с вами свяжутся. Вам обещана безопасность и, возможно, даже награда за содействие.

— Вы звоните от лица Тимофея Тигрова?

— Разворачивайтесь. Или будет плохо, — сказал незнакомец и повесил трубку.

Костя только фыркнул и покачал головой, убирая мобилет.

— Подъезжаем к перелеску, — сказал водитель. — Думаете, там?

— Уверен, — Костя взвел курок револьвера. — Готовьтесь.

Телохранитель тоже достал револьвер. Харитон прикрыл глаза, создавая заклинание. Водитель крепче стиснул руль одной рукой, а вторую положил на красную кнопку на приборной панели.

Не успели проехать и сотни метров между деревьями, как под колесами вдруг выросли каменные шипы. Они проткнули шины, и автомобиль занесло. Водитель, кое-как удерживая управление одной рукой, надавил на красную кнопку. Активировался артефакт, и машину окружил мощный защитный кокон. Полетевшие с двух сторон пули и заклятия бессильно разбивались об нее. Но стреляли только по передней части, чтобы убить водителя и охранника.

— Тормози! — приказал Константин.

Водитель подчинился. Одновременно Харитон применил заклятие иллюзии. Нападавшие должны были увидеть, как изрешеченный автомобиль останавливается, и мертвые гвардейцы вываливаются из передних дверей.

Уловка сработала. Из-за деревьев с обеих сторон дороги показались вооруженные люди, среди которых была парочка магов.

— Ждем, — велел Костя. — Харитон, держишь иллюзию?

— Угу, — натужно промычал тот.

Враги подошли почти вплотную к машине, когда из глубины леса их атаковали люди Мокрухи. Засада на засаду — такое нечасто увидишь.

— Наружу! — воскликнул Костя.

Он первым распахнул дверь и выскочил на дорогу, поднимая револьвер. Один из вражеских магов заметил его и попытался что-то сотворить — но получил пулю в лицо. Духовный щит выдержал, но лишь один выстрел. Второй отправил противника на землю.

Оригинальный ответ на вопрос, что быстрее — пуля или магия. Правда, тут еще зависит от реакции того, кто держит оружие.

Скоро все было кончено. Всех нападавших, кроме одного, перебили. Мокруха подтащил его к автомобилю за шкирку, как ребенка:

— Главарь, господин, — и бросил мужчину на землю, на всякий случай поставив ногу ему на грудь.

— Превосходно, — Костя встал над наемником и заложил руки за спину. — Добрый день. Ваше имя?

— Сука, чё за херня? — мужчина затравленно оглядывался. — Что произошло? Мля, я сплю, что ли?

— Иван, разбудите его, — попросил Константин.

Мокруха врезал прикладом карабина по колену лежачего. Наемник заорал и схватился за пострадавшую ногу.

— Отвечайте на вопросы, и останетесь жить. Мы отправим вас на каторгу куда-нибудь подальше отсюда. Если нет — умрете.

— Чё вы хотите? — заскулил убийца. — Кто послал? Не знаю! Велели всех убить, кроме вас, а вас на колени поставить и передать… Как же там было, мля… Передать, что с настоящими хищниками лучше не шутить, вот! И чтоб вы не распространяли информацию!

— Весьма прозрачно, — хмыкнул Мокруха.

— Да уж, — согласился Костя. — Ладно. Это вы мне звонили несколько минут назад?

— Ага…

— Значит, у вас есть мобилет.

— Выдали…

— Наберите связному и скажите, что задание выполнено. Константин Причернобуров согласился на все условия, а затем вы его отпустили, и он побежал в сторону поместья.

— Мля… Точно на каторгу отправите?

— Ты меньше спорь, придурок, — Иван легонько пнул наемника по ребрам. — Делай, что велено.

Бедолаге ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он сказал что нужно, и повесил трубку. Мокруха забрал его мобилет и разбил, а затем вопросительно взглянул на Костю.

— Отвезите в наши казармы, в карцер. Пусть посидит немного, пока мы все не закончим. Потом сдадим его в полицию.

— Так точно. Вставай, утырок!

Скоро Константин вернулся в поместье. Ехали по старой заброшенной дороге, чтобы рабочие, которые точно были подставными, не увидели. Едва Костя зашел в дом, как ему позвонил Тимофей Тигров.

Как он уверен в себе, ублюдок. Даже не пытается прятаться.

Причернобуров не стал брать трубку. Подождите, Тимофей Александрович. Скоро вытащим Георга, и тогда все решится…

11

Изнанка

Бой продолжался. Он уже длился дольше, чем мне бы хотелось. Но чудовищ не попросишь о передышке — поэтому мы с Асланом продолжали махать мечами.

Одна белка ухитрилась ударить меня когтями по ноге. Щит выдержал, но нога все равно подогнулась, и я упал на колено. Отогнал врага, выпустив прямо в морду тугую струю пламени. Боковым зрением я заметил, как бросается на меня другая тварь — но среагировать уже не успел.

Зато успел Аслан! Надо мной в воздухе возник серебристый полупрозрачный овал. Чудовище врезалось в него, как в стену, и отскочило, недоуменно тряхнув башкой. Рыжий Лев с яростным воплем обрушил клинок на эту самую башку, и с тварью было покончено.

Оставшиеся в живых решили не испытывать судьбу. Отступили, внимательно глядя на нас, а затем оттащили трупы нескольких собратьев подальше. Потеряв к нам интерес, с утробным урчанием занялись каннибализмом.

— Надо уходить, — сказал я, поднимаясь.

— Что это было? — растерянно проговорил Аслан, глядя на серебристый щит, до сих пор висящий в воздухе. — Что я сделал?

— Создал заклинание. Развей, оно тянет энергию.

— А… Как?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, вешая клинок обратно на спину. — Ты же его призвал.

Нахмурив лоб, Аслан через полминуты развеял заклятие. Я мотнул головой, и мы отошли подальше от пирующих на трупах собратьев белок. Скрывшись за очередной складкой местности, остановились, чтоб перевести дух. Кажется, дар Лисицы начал терять свою силу — после битвы я чувствовал небольшую усталость.

— Граф, — хмуро буркнул Аслан. — Это то, про что вы говорили? Типа здесь, на Изнанке, я стал быстрее развиваться?

— Тебя так сильно это потрясло, что ты перешел на «вы»? — усмехнулся я. — Да, это оно. Кажется, у тебя талант к оборонительной магии. Отличный дар, надо сказать, хотя и узконаправленный.

Парень сжал и разжал кулак, а потом резко выбросил руку вперед. В метре от него в воздухе повис овальный магический щит.

— С ума сойти, — Аслан поводил рукой туда-сюда, овал передвигался следом за ней. — Это ж если научиться, я и себя, и товарищей в бою смогу прикрывать. Интересно, а пулю выдержит? А снаряд из пушки? А…

— Надо пробовать, — перебил я. — Вообще, можно настраивать заклятие под разные виды урона. Экспериментируй, только не трать слишком много энергии. И не пережги каналы.

— Как это? — Рыжий Лев развеял щит и недоумевающе взглянул на меня.

Я понимающе улыбнулся. Может, действительно талант, но магических познаний нет совершенно.

— Когда вернемся, прикажу Мокрухе, чтобы начал с тобой заниматься. Или Богдана попросим, когда он выздоровеет, — я прищурился, оглядывая изумленно-воодушевленное лицо Аслана. — Скажи лучше вот что. Ты готов стать слугой рода и получить новую фамилию?

Парень молча открыл рот, уставившись на меня.

— Я уже не раз убедился, что ты хороший человек и отважный воин. Оказывается, еще и одаренный маг. Ты определенно достоин такой почести.

Достойный только рассеянно провел рукой по растрепанной рыжей шевелюре, и ничего не сказал.

— Кроме того, сама Чернобурая Лисица пожелала принять тебя, — добавил я, и Аслан, мне показалось, едва не лишился чувств. — Так что ответишь?

— Конечно!!! — воскликнул он так громко, что среди скал раздалось эхо.

— Прекрасно. Вытяни правую руку ладонью ко мне. Повторяй: я, Аслан, с этой секунды бесфамильный, прошу тебя, граф Георгий Чернобуров, взять меня в слуги рода. Обязуюсь быть преданным душой и телом, всегда делать все во благо тебя и рода Чернобуровых, дабы возвеличивать его и вести к процветанию. И я клянусь в этом!

Аслан повторил слово в слово, а затем я произнес свою клятву, обязуясь заботиться о парне, как о члене семьи, защищать его честь и интересы, как свои.

Мой перстень засиял, от него отделился шарик света и прижался к пальцу Рыжего Льва, принимая форму кольца. Лисья голова на нем была из оранжевого, как пламя, камня. А что еще интереснее, с боков на перстне был выгравирован лев, стоящий на задних лапах.

— Надо же, — сказал я, заметив это. — Лисица действительно оценила твои заслуги. Кольцо уникальное, ни у кого такого нет.

— Так это что же… — неверяще глядя на руку, произнес Аслан. — Я теперь Причернобуров, что ли?

— Добро пожаловать в семью, — я хлопнул парня по плечу. — Идем. Не знаю, как тебе, а мне до смерти надоело это место.

Через несколько часов, когда опять взошло большое солнце, мы достигли источника дыма. И это оказался вовсе не костер…

* * *

Поместье Чернобуровых

Лисица оказалась права — заклинание, которое перенесло Георга на Изнанку, было зашифровано. Маги следственного комитета не смогли понять, как открыть пробой в то же место. Распознать порталиста, сотворившего заклятие, тоже не смогли. Сказали только, что он не зарегистрирован — значит, прибыл из-за границы или скрывал свои способности и обучался самостоятельно.

Первый вариант больше походил на правду. Стать порталистом без помощи наставника было почти нереально. А если человек проходил официальное обучение, то обязательно вносился в реестр.

Конечно, существовали международные реестры порталистов, магов смерти и других редких чародеев. Следователь сказал, что они пытаются получить к ним доступ, но это можно сделать только через ИСБ. А Имперская служба безопасности, учитывая конфликт с графом из-за дела о гибели Шершнева, вполне могла начать ставить палки в колеса.

Да и в целом подобные бюрократические процедуры занимали непозволительно много времени. Так что Константину оставалось надеяться только на помощь Лисицы.

С момента исчезновения Георга прошло уже три дня. Пошел четвертый. Богиня пока молчала. Пропажу графа хранили в тайне — всем интересующимся Костя сообщал, что Георгий Петрович изволил взять небольшой отпуск.

После стычки с наемниками, где Костю якобы запугали, он не покидал поместье и запретил делать это всем остальным членам рода. Юлию и Владимира Иволгиных тоже привезли в дом Чернобуровых. К Богдану, который все еще находился в больнице, приставили усиленную охрану.

Мокруха со своими людьми следили за наместником князя на случай, если тот решит еще что-нибудь предпринять. Они в любой удобный момент готовы схватить его или даже убить. Но поступать подобным образом было нельзя. Тимофей был слишком крупной фигурой, а учитывая принадлежность к княжескому роду, нападать на него было все равно что, ну, сунуть голову в пасть тигру.

Оставалось ждать. К счастью, Тимофей не торопился и даже перестал звонить. Должно быть, подумал, что Константину нужно время, чтобы все переварить и принять «верное решение».

Идя по коридору и задумавшись, Костя чуть не столкнулся с Юлей Иволгиной:

— Доброе утро, — сказала она и чуть приподняла уголки губ.

— Доброе, — кивнул Константин и смущенно добавил: — Отлично выглядишь.

Девушка, по своему обыкновению, была в мужской одежде. Сегодня — черная рубашка с бордовым галстуком и черные брюки. Но как же ей шел такой образ! Тем более что рубашка была немного подвернута, обнажая полоску гладкой кожи на талии.

— Спасибо, — ответила Юлия. — Ты куда-то торопишься?

Костя молча помотал головой. Иволгина нравилась ему, и порой казалось, что девушка отвечает взаимностью. Но в делах сердечных Константин был полным профаном, и понятия не имел, как распознать симпатию.

— Нет, — ответил он, а потом вдруг выпалил: — Ты уже завтракала? Хочешь, позавтракаем вместе?

— Я не против, — улыбнулась Юля, и сердце Кости чуть не выпрыгнуло из груди. — Только я хотела пойти осмотреть оранжереи. У тебя есть минутка? Можем прогуляться вместе.

— С радостью, — Причернобуров с трудом сглотнул и галантно подставил локоть.

Юлия взяла его под руку, и они вместе направились к северной стороне поместья. Костя не знал, что сказать, и смотрел прямо перед собой, постоянно поправляя очки. Боковым зрением он замечал, что Юля время от времени поглядывает на него и, кажется, улыбается.

Чувствуя ее теплую руку на своей, Константин почему-то не мог поверить в то, что это действительно происходит, и весь покрылся мурашками.

— У тебя все хорошо? — спросила Юлия.

— М-м, да.

— Ты какой-то напряженный.

— Переживаю за Георгия. Кто знает, как он там. Изнанка очень опасное место.

— Мне кажется, твой граф способен выбраться из любой передряги, — с неприязнью сказала Иволгина.

— Разве теперь он не наш граф? — Костя набрался смелости и взглянул на девушку. — Вы уже почти официально вассалы Чернобуровых.

Юля как-то неопределенно повела плечами и сказала:

— Ну да. Скажи, а сколько поколений твоя семья служит Чернобуровым?

— Четыре. Старший сын в роду всегда был личным помощником графа.

— И тебя это не тяготит?

— Нисколько. Наоборот, мне нравится. Я не стремлюсь стать главным, — Константин опять поправил очки. — Меня вполне устраивает быть опорой для лидера.

Они вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Впереди блестели длинные стеклянные оранжереи — последнее творение покойного барона Иволгина.

— А мне всегда хотелось независимости, — вздохнув, произнесла Юлия. — Не хочу, чтобы кто-то указывал, как мне жить и что делать.

— Тяжело ни от кого не зависеть. Все решения, вся ответственность на тебе. Не уверен, что хотел бы нести такой груз, — сказал Костя. — К тому же Георгий не указывает мне, как жить. Я свободен, но при этом принадлежу к сильному роду, который всегда заступится за меня и во всем поможет.

Иволгина задумчиво поглядела вдаль и кивнула:

— Когда ты так говоришь, я почти готова согласиться. Научишь меня?

— Чему? — удивился Константин.

— Как зависеть от кого-то и при этом не чувствовать себя униженной, — Юлия серьезно посмотрела ему в глаза.

Причернобуров медленно кивнул и выдавил:

— Конечно. Я постараюсь.

Юля улыбнулась, и от этого в душе Кости словно заиграла музыка. Он улыбнулся в ответ и собирался что-нибудь сказать, как вдруг все вокруг исчезло и покрылось серым туманом.

— Здравствуй, смертный, — раздался голос Чернобурой Лисицы. — Возрадуйся. Я нашла способ вытащить нашего Георгия.

* * *

Изнанка

Дым исходил от огня, и это было логично. Но вот сам огонь был отнюдь не рукотворным — и это тоже было логично. Никакие охотники за макрами не стали бы так долго жечь костер на одном месте.

Я уже давно это понял. Но останавливаться на полпути не хотелось — да и торчать на одном месте было слишком опасно. Белки продолжали шнырять вокруг, пока не взошло большое солнце, и затем в воздухе появились виверны.

Но вот мы, наконец, достигли источника дыма. Виверны сюда не подлетали, и я даже догадывался почему.

Потому что мы были на кладбище.

Идеально круглая площадка, похожая на утопленный в скалах кратер, диаметром около километра. В центре ее был кривой разлом, из которого вырывались языки красного пламени, и непрестанно шел дым. А вся площадка была завалена костями, гниющими и еще довольно свежими трупами. Белки, виверны и другие обитатели этого мира — все они по какой-то причине приходили умирать сюда.

Среди сухих костей блестели макры. Тысячи, или даже десятки тысяч. Какие-то небольшие, которые можно было продать рублей за тридцать. А те, что светились в пустых черепах виверн, могли стоить рублей пятьсот или даже больше.

Повторюсь, их здесь были тысячи…

— Да это ж золотая жила, — завороженно проговорил Аслан. — Кости ведь тоже можно продать, да?

— Угу, — кивнул я, оглядывая кладбище. — Но и без них здесь лежат миллионы.

— Возьмем немного?

— Не торопись, — сказал я. — Чувствуешь магию?

— Не уверен, — протянул Аслан. — Вроде да… Как будто, не знаю, пелена висит над этим кратером. Черная. И она, кажись, опасная.

— Каждый ощущает по-своему. Но насчет опасности ты прав. Здесь высокая концентрация магии смерти.

— Магия смерти? То есть зашел и умер? — Рыжий Лев поспешил отойти на пару шагов. — Тогда это не кладбище. Это ловушка, в которую попали уже тысячи монстров.

— Думаю, так и есть, — я посмотрел наверх.

Чувство магии подсказывало, что столб смертельной энергии простирается до самого неба. Вот почему виверны не подлетали близко — стоило им хоть краем крыла коснуться невидимого столба, как они бы упали замертво. И вероятно, энергия обладала силой притяжения, ведь вокруг кратера не лежало ни одного трупа. Все были внутри.

— Давай-ка отойдем от греха подальше, — сказал я.

— Ты можешь придумать, как это все забрать? — уходя, Аслан обернулся на кратер.

— Наверняка способ есть. Но сначала выберемся отсюда.

— А… куда пойдем-то? — Аслан вдруг остановился, и я тоже.

Действительно, куда? Цель, поставленная ранее, достигнута. Мы нашли великолепный, но проклятый клад. Добыть хотя бы его часть не представляется возможным. Что делать теперь — совершенно непонятно.

Дальше кратера скалы кончались. Судя по всему, резко обрывались, но что было за ними — скрывали густые облака, в глубине которых мелькали желтые молнии. Что-то мне подсказывало, что соваться в эту мглу не следует. Идти обратно было бессмысленно, а слева и справа от «кладбища» тянулись все те же безжизненные камни.

Не успел я как следует задуматься, куда топать дальше, как все вокруг заволокло серым туманом.

— Возрадуйся, смертный, — раздался голос Чернобурой Лисицы, и она возникла прямо передо мной. — Я нашла тонкое место и отправила Константина к нему.

— Благодарю, прекрасная богиня.

— Сам понимаешь, это займет время. Но я покажу тебе, в какую сторону идти. Придется спуститься с гор и преодолеть равнину. Тонкое место расположено за рекой.

— Мне бы пригодились более точные указания.

— Я ведь сказала, что покажу! — воскликнула Лисица. — Дерзкий смертный… Лучше поблагодари за то, что не пришлось заботиться о провизии.

— Спасибо, — глубоко кивнул я. — Это был действительно полезный дар. Мечи нам тоже очень пригодились.

Чернобурая фыркнула.

— Пожелания прежние: постарайся не умереть. На равнинах опаснее, чем в горах. Хотя этот мир гораздо спокойнее, чем некоторые на втором уровне… Удачи, смертный.

Я вернулся в тело и увидел стоящего передо мной Аслана. Он смотрел на меня, склонив голову набок.

— Тебя снова призывала богиня?

— Да, — я огляделся и заметил тонкий голубой луч, пронзающий те самые облака, в которых сверкали молнии. — Видишь?

— Что? — Рыжий Лев посмотрел, куда я указываю. — Ого. Раньше этого не было!

— Подсказка богини, — я кивнул на землю. — И не одна.

Прямо под нашими ногами стелилась мерцающая голубая лента. Она вела вперед, огибала смертельный кратер и терялась за складками местности. Богиня позаботилась, чтобы мы не заблудились.

— Только мы ее видим? — спросил Аслан, проводя по ленте подошвой.

— Думаю, да. Идем! Чернобурая Лисица сказала, что Костя скоро откроет портал. Надо успеть добраться до нужного места.

Я решил не озвучивать предупреждение Лисицы о том, что на равнинах будет опаснее, чем здесь. Когда спустимся с гор, убедимся сами.

12

Следуя за магической путеводной нитью, мы скоро достигли края гор. Если бы не лента под ногами, то пришлось бы потратить много времени и сил, чтобы найти спуск. Узкая тропа была скрыта между острых скал, торчащих, как наконечники великанских копий. Со стороны почти незаметно.

Оставалось только гадать, как Чернобурая узнала о ее существовании. Но боги, даже слабые, могут гораздо больше, чем люди.

Спуск занял почти целый день. Мы с Асланом шли медленно, потому что не хотели оступиться и упасть — земля была так далеко, что не разглядеть. А пока мы шли через облака, то не видели вообще ничего, кроме извилистой ленты, светящейся под ногами.

Как и обещала Лисица, мы оказались на равнине. Вокруг стелилась трава, тут и там росли раскидистые деревья, далеко впереди блестела река. Из-за густых облаков здесь было гораздо темнее, чем на скалах — теперь я понимал, что это гигантское плато, высота которого составляла километра три, не меньше.

Опасность появилась моментально — опять же, Чернобурая не обманула. Стоило нам чуть-чуть отойти от скал, как из зарослей кустов выскочила стая росомах — таких же, с какими я и Аслан уже сражались на лесокомбинате.

Я едва успел активировать духовный доспех. Бегущая впереди остальных тварь рявкнула, и у нее из пасти вылетела молния. Броня выдержала, но я по опыту знал, что против электричества она слаба. Сорвал со спины меч, и следующую молнию попытался отразить им.

Неожиданно! Разряд отскочил от клинка и полетел назад в росомаху. Для нее это тоже оказалось сюрпризом. Получив собственную молнию обратно, чудище подлетело на полметра в воздух и рухнуло дымящимся кулем.

Получается, меч Лисицы способен отражать магию⁈ Да это же чудо, а не оружие! Интересно, я смогу забрать его с собой на Лицо? Если да — берегитесь, враги!

Аслан нацепил духовный доспех и призвал серебристый щит. Когда молнии попадали в щит, то не просто исчезали, а как будто впитывались в него. Серебряный овал наполнился светом и начал искрить. Рыжий Лев сам сообразил, что пора развеять его — и когда развеял заклятие, щит взорвался, выпустив целый поток молний.

Он пролетел над землей, громко гудя и сжигая все на своем пути. После него на траве осталась выжженная полоса и несколько мертвых росомах.

Аслан зарубил парочку подошедших вплотную чудовищ и создал новый щит. Он сознательно подставлял его под молнии, а потом развеял с тем же эффектом — накопленная сила вырвалась вперед, и для чудовищ это стало последней каплей. Их остатки нырнули в те же кусты, из которых вылезли и спрятались, надо полагать, в подземной норе.

— Ну ничего себе! — воскликнул Аслан. — Ты видел⁈ Это что, получается, мой щит впитывает магию?

— По крайней мере, молнии, — кивнул я, вытаскивая клинок из пронзенной насквозь росомахи. — С остальным надо пробовать. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Туман перед глазами, гул в ушах, что-нибудь еще?

— Пить хочется, — подумав, сказал Аслан. — И чувство такое в груди, сосущее. Как будто от волнения, знаешь?

— Запомни это ощущение — оно означает, что твое ядро на пределе. Больше не смей применять магию, понял? Или пережжешь каналы.

Я прислушался к себе. Тоже почувствовал жажду, да и отдохнуть бы не помешало. После долгого напряженного спуска ноги гудели. Значит, благословение Чернобурки подошло к концу. Или почти подошло.

Не знаю, сколько дней прошло на Лице — в этом месте, где всходило два солнца, а день был длиннее, ощущение времени рушилось. Но в любом случае дар богини позволил нам долго продержаться без пищи и тем более без воды. А тут, на равнине, с водой было гораздо проще.

Зря тащили канистру всю дорогу…

С помощью складного ножа мы вырезали макры из мертвых росомах. Затем, оглядевшись, решили устроить привал на пологом холме неподалеку. С него открывался неплохой обзор, и можно было не беспокоиться, что кто-то внезапно нападет.

Большое солнце клонилось к закату, и на этот раз хотелось спать. Я решил остаться караулить, велев Аслану ложиться. Ему необходимо было восстановить магические силы.

Рыжий Лев пытался отнекиваться, но потом лег на траву, подложив свернутый мундир под голову, и почти сразу засопел. Солнце вскоре скрылось за горизонтом, и наступила тьма.

Короткая ночь прошла без приключений. Когда за облаками появилось маленькое зеленое солнце, я разбудил Аслана, и мы продолжили путь. К моменту, когда взошло большое солнце и маленькое перестало быть видно, мы уже достигли реки.

Магическая лента под ногами вела на тот берег, и можно было видеть, откуда бьет в небо луч — наш главный маяк. Почти достигли цели, но перед нами еще лежала широкая и быстрая вода. Вот здесь-то Лисица оплошала. Лента вела прямо через реку, но никакого брода и тем более моста тут не было.

— Что делать? — Аслан огляделся. — Может, лодку соорудим?

— Предлагаешь строгать ее мечами? — хмыкнул я. — Подходящих деревьев все равно нет.

— Ну да… А что, если мой щит использовать как лодку? Получится? Мы должны поместиться.

— То есть мечи будут вместо весел? — я позволил себе усмешку. — Нет, так не пойдет. Великая Лисица! — воскликнул я. — Нужна ваша помощь! Вы слышите меня, прекрасная⁈

«Слышу, и можешь не орать, — раздался в голове голос Чернобурки. — Ты что, не умеешь плавать?»

«Река слишком быстрая, — мысленно ответил я. — И неизвестно, кто в ней водится».

«Да, похоже, там есть недружелюбные твари… Хорошо, подождите. Я найду брод».

— Она ответила. Сказала, что отыщет брод, но придется подождать.

Ждать пришлось недолго. Вскоре мы заметили, как ленточка под ногами изогнулась и потекла вдоль берега. Мы отправились за ней.

Идти пришлось довольно долго, но рано или поздно путеводная линия повернула в реку. На всякий случай проверяя глубину перед собой мечом, я первым пошел вперед. Вода не поднималась выше колена даже на середине реки, но была чертовски холодной и норовила сбить с ног. А когда мы уже приближались к тому берегу, местные обитатели все же решили попробовать нас на вкус.

Прямо передо мной из ила вырвалась клешня и чуть не вцепилась в лодыжку. Я отскочил, толкнув Аслана, и ударил мечом. Отрубленную конечность унесло течением, но следом появился ее хозяин. Это оказался не рак и не краб — а самый настоящий раколюд. Существо на двух ногах, но покрытое хитиновым панцирем, с противными длинными усами и глазами на стебельках. У него было четыре руки — две обычные, в которых он сжимал склизкую от ила дубину, и две с клешнями.

Вернее, именно у этого раколюда осталось только три руки. Не знаю, чувствовал ли он боль — звуков никаких не издавал, а в атаку кинулся словно берсерк.

Я ощутил, как противника окружил мощный энергетический барьер. Действительно мощный и необычайно объемный. Если мой духовный доспех был как вторая кожа, то раколюда покрывал кокон, выступающий сантиметров на тридцать.

Превосходная защита — когда я ударил мечом, то клинок отскочил от нее. А ведь до этого он с легкостью резал скалу, не говоря уже о костях белок и росомах…

С разных сторон появились еще раколюды. Одни были также вооружены дубинами, другие каменными копьями. Всего их было десятка полтора, и я понимал, что против такого количества, тем более по колено в воде, мы не выстоим.

— На берег! — крикнул я.

Отбиваясь на ходу, мы с Асланом устремились вперед. Раколюды усиленно пытались нас окружить. То, что они делали это беззвучно, только добавляло жути. Меня пару раз достали дубиной, но духовный щит держался. Аслан прикрывался своим серебристым овалом.

Я не использовал огонь, понимая, что посреди реки это довольно глупо. Выпускать молнию было бы еще глупее. Рискуя, я призвал магию земли, обрушив на раколюдов град из булыжников. Это задержало нескольких, но на непривычную стихию пришлось потратить слишком много маны.

С большим трудом, растеряв почти все физические и магические силы, мы достигли берега. Аслан тяжело дышал, его серебристый щит исчез еще по пути — энергия осталась только на духовный, и он тоже стремительно таял. Я чувствовал себя получше, но не мог атаковать в полную мощь. А с учетом неожиданно крепкой магической брони раколюдов это вообще было бесполезно.

На берег враги полезли неохотно, но все же полезли. Шевеля своими мерзкими глазами-стебельками, они собрались панцирь к панцирю и пошли на нас единым фронтом.

— С-сука, — процедил Аслан и сплюнул. — Что делать, граф?

— Сражаться, — я мельком оглянулся.

Место, где Костя должен был открыть пробой, находилось совсем рядом.

«Мы в беде, прекрасная богиня!» — мысленно прокричал я.

«Подмога скоро придет. Держитесь!»

— Лисица говорит, помощь вот-вот будет, — сказал я.

— Ладно, — Рыжий Лев взял в правую руку божественный клинок, а в левую обычный, стальной.

Не сговариваясь, мы бросились вперед, на врагов. С четвертого-пятого удара, но магические мечи все же пробивали их защиту. С хитином проблем уже не возникало — его клинки резали, как подтаявшее масло.

Духовный доспех Аслана лопнул. Каменное копье чиркнуло по плечу, клешня схватила и переломила клинок стальной сабли. Издав по-настоящему львиный рык, парень не испугался и бросился в атаку с удвоенной силой. Ранивший его раколюд через несколько мгновений валялся на земле мертвым.

И все же нам пришлось отступать. Аслан получил дубиной по голове и теперь только отмахивался, еле стоя на ногах. Кровь заливала лицо. Мой духовный доспех тоже едва держался, а сил на атакующие заклинания не было вовсе.

Я ощутил, как за спиной открывается портал. Вовремя!

— Наши! — выкрикнул Аслан и вдруг упал.

Зазвучали выстрелы, ледяные колья просвистели мимо меня и разлетелись о защиту раколюдов. Но те, увидев столько новых противников, поспешили вернуться в воду и нырнуть как можно глубже.

Едва переводя дыхание, я сел на траву. Ко мне подбежал Костя:

— Георг! Ты в порядке?

Я жестом показал: более-менее.

— Что с Асланом?

— Нормально, — прохрипел тот, открывая глаза. Взгляд у него плавал, язык заплетался. Сотрясение мозга, не иначе.

— Идемте, — Костя помог мне встать. — Порталист сказал, долго не сможет держать…

Опираясь на товарищей, мы двинулись к мерцающему полотну портала и шагнули в него. Я ожидал чего угодно — но только не того, что снова окажусь в сером туманном пространстве. Чернобурая Лисица сидела на своем постаменте, взирая на меня сверху вниз.

— Не стоит благодарности, смертный, — произнесла она.

— Как скажете, прекрасная. Но я все же благодарен — не думаю, что получилось бы вернуться домой без вашей помощи.

Лисица только фыркнула и взмахнула пышным хвостом. «Еще бы», наверняка означал ее жест.

— Слушай внимательно, Георгий. Мы легко общались с тобой, пока ты был на Изнанке. Но я уже сказала, что не полностью восстановила силы. Поэтому на какое-то время снова усну.

— Сделаю все возможное, чтобы вы смогли поскорее прийти в себя.

— Уж постарайся.

Чернобурая кивнула на прощание, и серый туман развеялся. Я обнаружил себя в родной сибирской тайге, в прохладной тени вековых сосен. Глубоко вдохнул свежий лесной воздух и неожиданно рассмеялся.

Гвардейцы засуетились вокруг, к Аслану подошел целитель. Мне протянули флягу с водой, и я с удовольствием напился. Только когда взял фляжку, с разочарованием обнаружил, что магический меч исчез.

Но разочарование было недолгим…

13

Да, меч исчез, но я чувствовал его внутри себя. Что-то вроде постоянной магической печати, которую я мог в любой момент активировать. Значит, могу призвать оружие даже в обычном мире?

Попробовал и ощутил, что да. Но не стал этого делать сейчас — после возвращения понял, что измотан гораздо сильнее, чем думал. Физическому и астральному телу требовался отдых.

Тонкое место, найденное Лисицей, находилось глубоко в тайге. До ближайшего поселения пришлось бы добираться пару дней, а до Красноярcка — наверное, неделю.

Хорошо, что с нами был порталист. Он доставил всех в город и почти сразу же распрощался.

Находиться на улице, полной людей, среди обычных домов и магазинов, оказалось неожиданно приятно. Когда вместо криков чудовищ рядом раздается женский смех и спокойный храп лошадей, чувствуешь себя в безопасности.

В прошлой жизни я провел в Иномирье несколько лет, непрестанно воюя с демонами. Думал, что мое предназначение именно в этом — но, возродившись в теле графа Чернобурова, я заново привык к мирной жизни. Социум порой был опасней чудовищ, но с этим быстро миришься.

С людьми, по крайней мере, можно договориться. С демонами не получится.

Нас ждали машины. Аслан, над которым уже поработал целитель, и другие гвардейцы отправились в казармы. Пожимая Аслану на прощание руку, я вдруг понял, что в этом мире у меня появился еще один верный друг.

Мы сели в автомобиль, и Костя приказал водителю ехать домой.

— Не торопись, — велел я. — Подожди минутку снаружи. Константин, что с Тигровым?

Водитель вышел. Костя помялся и ответил:

— Я не стал обнародовать компромат. Приказ Лисицы.

— Вот как. И ты поставил его выше моего?

Костя поправил очки и недовольно поморщился.

— Прости, Георг. Я тоже считаю, что это было разумно. Кто знал, что есть в рукаве у наместника. Он убил Астахова, кстати.

Я медленно кивнул.

— Жаль.

— На Пихтина тоже совершили покушение, через несколько часов после тебя. Вероятно, те же люди, но на этот раз у них не получилось. Двоих убили, одного взяли в плен. Он отравил себя капсулой с ядом, спрятанной в зубе. Женщина-порталистка сбежала.

— А вот это интересно, — хмыкнул я. — Выходит, Тигров хотел убить и меня, и Пихтина? Мертвых смогли разговорить?

— На них лежали специальные заклятия. Аура погашена, связь с душами разорвана. Никаких магических следов. Службы пытаются пробить по внешности и отпечаткам пальцев. Пока тишина.

— Серьезные ребята. Тимофей Александрович как-то отреагировал?

— Еще бы. Ну, вернее, мы его подтолкнули…

Константин рассказал, что за операцию они провернули вместе с Иваном. Подкинули наместнику ложную информацию и сделали вид, будто нападение на машину Кости удалось.

— Он звонил мне после этого раза три. Я не стал брать трубку. Вроде как очень напуган.

— Отлично. Перезвони сейчас. Скажи, что хочешь встретиться и поговорить наедине в ресторане «Горыныч».

Костя кивнул и достал мобилет, только затем спросив:

— Что ты хочешь делать?

— Убить его, — сказал я, вытаскивая свой мобилет.

Константин побледнел.

— Ты серьезно? Племянника князя?

— Он не оставил мне выбора, — пожал плечами я. — Но посмотрим, насколько Тимофей хочет жить… Здравия желаю, Иван. Тоже рад тебя слышать! Слушай приказ…

* * *

В ресторан Тимофей ехал в приподнятом настроении. Во-первых, ему нравилось, как готовят в «Горыныче». Во-вторых, он был уверен, что Константин Причернобуров хочет сдаться. Когда граф пропал, он не решился бороться. И теперь, должно быть, собирается отдать компромат и выторговать условия мира.

Знакомый метрдотель проводил Тигрова в нужную кабинку. Константин был уже там и пил чай.

— Здравствуйте, Тимофей Александрович, — он поднялся и протянул руку.

— Здравствуй, — тот вяло пожал ладонь юноши и повернулся к официанту, который услужливо возник рядом. — Утиную грудку с вашим фирменным соусом. Салат с телячьим языком. Бокал подходящего вина под каждое блюдо.

— Мне то же самое, — сказал Причернобуров. — Но вместо вина облепиховый морс.

— Как прикажете, господа, — официант задернул портьеры кабинки и моментально удалился.

Пока ждали блюда, поболтали ни о чем. Темы исчезновения графа не касались.

— Я слышал, недавно убили Виктора Астахова, — сказал вдруг Константин.

— Вы его знали? — небрежно поинтересовался Тимофей. — Да, кажется, грабители. Просто возмутительно. Полиция ищет злодеев, и я уверен, что найдет.

Принесли салат и красное вино, а Косте — морс.

— Может, перейдем к делу? — спросил Тимофей, немного насладившись блюдом. — Зачем вы позвали меня, Константин?

Тот прожевал и сказал:

— Сейчас узнаете.

И невозмутимо продолжил есть. Наместник чуть сдвинул брови:

— Что вы хотите сказать?

Помощник графа отложил вилку и вытер рот салфеткой. Посмотрел на Тигрова через очки и проговорил:

— Понимаете, мы здесь не одни. Только не пугайтесь. Сейчас вы кое-что почувствуете.

— Что это… — грозно начал Тимофей и вдруг похолодел.

Он ощутил прикосновение револьверного дула к виску. Скосил глаза, но никого не увидел. Однако ощущение было слишком реальным. Магия?

— Рядом с вами наш агент под заклятием невидимости, — объяснил Константин. — Советую не делать резких движений.

— Да что вы себе позволяете, — прорычал Тигров. — Знаете, что сделают с вашим родом, если вы меня убьете?

— У агента приказ выстрелить и в меня тоже. Все будет выглядеть, словно некто пытался убить нас обоих. Только я останусь в живых, — Костя поднял ладонь. — Попрошу не сотрясать зря воздух, Тимофей Александрович. Сейчас появится мой граф и вы будете говорить с ним.

— Чернобуров вернулся⁈ — наместнику стало противно оттого, как жалко прозвучал этот возглас.

Константин ничего не сказал и вернулся к салату.

Прошло несколько натянутых секунд, а потом Чернобуров возник из пустоты рядом с помощником. Костюм был изорван и заляпан кровью. Лицо графа покрывали грязные разводы, пыльные волосы растрепались. Но он улыбался.

— Здравствуйте, уважаемый. Я сидел здесь с самого начала. Забавно было наблюдать, насколько уверенно вы себя чувствовали. И как впоследствии изменилось ваше лицо.

Тигров не знал, что ответить. На языке вертелись только угрозы, но сейчас они были явно бесполезны. Тимофей впервые в жизни чувствовал себя настолько униженным.

— Должен сказать, я не удивлен, — граф посмотрел на свои грязные ногти и чуть поморщился. — Но разочарован. Зачем вы попытались меня убить, Тимофей Александрович?

— Потому что ты, сопляк, не смеешь угрожать ставленнику князя!

— К тому же вы его племянник, да-да, — помахал рукой Георгий. — Но что теперь? Вы готовы расстаться с жизнью?

— Ты не посмеешь! — выпалил Тигров, и тут вошел официант.

Наместник вперился в него отчаянным взглядом, но официант не обратил внимания. Поставил блюда с утиной грудкой и бокал белого вина. Забрал недоеденный салат Тимофея и пустую тарелку Кости. Напоследок подмигнул Тигрову, тонко улыбнувшись, и вышел.

— Вы что, его подкупили? Или это ваш человек?

— Не важно, — Чернобуров сложил пальцы домиком. — Последние слова?

Ствол сильнее уперся в висок. Раздался отчетливый щелчок взведенного курка. Тимофей приподнял руки и выдавил:

— Я уйду с должности, как мы договорились.

— Само собой. Мертвец не может ее занимать, — отрезая кусок грудки, заметил Константин.

— Полностью согласен, — кивнул граф. — Слабое предложение.

— Что вы хотите? Денег? Дополнительные разрешения на вырубку леса? Другие преференции? — почуяв шанс, Тимофей моментально начал торговлю.

Чернобуров откинулся на спинку дивана и не спеша оглядел Тимофея. Дойдя до глаз, он вцепился в них взглядом, как коршун в добычу. Тигров чуть не вздрогнул.

— Вам нет доверия, уважаемый, — вздохнул граф. — Как я могу надеяться, что вы не попытаетесь снова меня убить или не устроите очередную войну?

— Слово чести.

Константин еле слышно хмыкнул, а граф покачал головой. Тимофею вдруг стало стыдно. Значит, настолько запачкался, что его слово ничего не стоит?

Позор для мужчины из рода Тигровых. Да и для мужчины вообще.

— Для начала ответьте на один вопрос, — сказал Чернобуров. — Почему вместе со мной вы хотели убить Пихтина?

— Потому что он меня предал. Подробности вас не касаются.

— Вот как, — сказал Георгий и хмыкнул. — Ладно, наместник. Поступим следующим образом. Есть четыре условия. Первое, — он поднял палец, — вы познакомите меня с князем и представите, как достойнейшего графа в Красноярке. Второе: вы назначите на место Астахова того, кого я скажу. Третье: вы отречетесь от должности и своим преемником тоже назовете того, кого я скажу.

— Князь Дмитрий Анатольевич сам выбирает наместника!

— Но к вашим словам он может прислушаться. Давайте попробуем.

Тимофей дотянулся до бокала с красным вином и залпом выпил. Утерев губы, спросил:

— А четвертое условие?

— Новая машина, новые костюм и туфли из салона «Великий». Десять тысяч рублей компенсации для семьи водителя. Его сын только что закончил обучение на счетовода. Дайте ему место в канцелярии. Это все четвертое условие.

Тигров закрыл глаза и потер лоб. В голове гудела оглушающая буря, пальцы были холодными. Казалось, что все происходящее — дурной сон, но проснуться было невозможно.

— Хорошо, я все сделаю, — прохрипел он.

— Пишите расписку, — Чернобуров кивнул на стол, а Константин сразу же достал из портфеля бумагу и ручку. — Письменно клянитесь в том, что отречетесь от должности в течение недели. Если не сделаете — я обнародую компромат, а эту бумажку вручу вашему дяде-князю.

Тигрову ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Когда он поставил внизу листа дату и подпись, Константин сразу же забрал бумагу и спрятал в портфель. Чернобуров исчез, будто его и не было. Дуло револьвера перестало давить на висок, и Тимофей почувствовал, как невидимка протиснулся мимо.

Костя вытер губы салфеткой, бросил ее на стол, а следом — несколько купюр.

— Обед за наш счет, — сказал он и открыл портьеру, чтобы граф и его гвардеец могли выйти. — Приятного аппетита.

Наместник и племянник князя остался один. Он залпом выпил белое вино, а затем рукой схватил остывшую грудку и откусил.

Блюдо, как всегда, было великолепно.

* * *

Когда мы отъехали от «Горыныча», Харитон развеял иллюзию и вытер лоб.

— Охренеть, ваше сиятельство, уж простите. Тяжело было двоих так долго удерживать.

— Ты отлично справился, — сказал я. — Спасибо.

— Да пожалуйста, граф. Обращайтесь.

Иллюзиониста мы высадили возле казарм, а затем отправились домой. Когда добрались до поместья и вышли из машины, Костя спросил:

— Кого хочешь поставить на место Астахова?

— Думал поручить это тебе. Найди достойного человека, который будет благодарен за такую возможность.

— Сделаю, — кивнул Константин. — А кого хочешь попытаться сделать княжеским наместником?

— Тебя.

Костя резко остановился и уставился на меня:

— Я хочу служить нашему роду, а не всему Красноярску. Да и вряд ли князь утвердит меня, ведь наместник должен быть беспристрастен.

— Расслабься, это шутка, — я с улыбкой обнял друга за плечи, и мы пошли дальше.

На самом деле я проверял реакцию Константина. Не то чтоб у меня возникли сомнения в его верности после того, как он ослушался моего приказа и поступил так, как велела богиня. Но что-то свербило внутри, а теперь отлегло.

— Думаю, попросим Тигрова назвать Потапа Морошкина, верховного дворянского судью, — сказал я. — У нас сложились неплохие отношения. Если намекнуть, что мы причастны к назначению, он будет благодарен. Морошкин как-то говорил, что не прочь занять эту должность: мол, при нем бы закон соблюдался как следует. Дружить с наместником лучше, чем воевать, — я потрогал дыру на брюках.

— Конечно, — усмехнулся Костя. — Слушай, а может, назначим на место Астахова нашу Аллу? Работа тоже с документами, она быстро разберется.

— Вариант. Хотя лучше я бы держал ее при себе… Подумаю. Хочу отдохнуть хотя бы до утра.

— Без проблем. Ты заслужил.

— Не то чтобы заслужил, но восстановиться надо, — я хлопнул Костю по спине и поспешил навстречу Люде и маме, которые выбежали встречать меня на крыльцо. Крепко обнял родных женщин и получил тысячу мокрых от слез радости поцелуев.

Как же приятно, оказывается, возвращаться домой.

14

Когда следующим утром я спросил у Аллы, хочет ли она отправиться работать в городскую канцелярию, то получил однозначный отказ. Она сказала почти то же самое, что Костя вчера: «Хочу служить вам, граф, а не всем подряд». После этого я закрыл дверь кабинета и как следует отблагодарил Аллочку.

Правда, нам пришлось сделать все тихо, чтобы обитатели поместья не услышали страстных стонов. И собирать разбросанные документы пришлось потом долго. Я поступился дворянской гордостью и помог даме навести порядок. Тем более что сам его устроил, когда решил использовать стол вместо кровати.

Впрочем, кровати в кабинете и не было. Но на столе получилось даже интереснее. Необычнее…

С Ульяной я побывал еще вчера вечером — служанка навестила меня перед сном, чтобы помочь господину подготовиться ко сну. Только происходило все медленно и нежно, а не дико и мощно, как сегодня с Аллой.

Разнообразие мне по душе. Интересно, девушки знают о том, что я сплю с обеими? Ульяна точно что-то подозревает. Алла, если и догадывается, то умело это скрывает.

Надеюсь, в их прекрасных головках не возникнет мысли, будто граф Чернобуров принадлежит кому-то одному. В конце концов, я мил и обходителен с обеими дамами, и не даю им повода почувствовать себя обделенными в чем-то. Будь то внимание, подарки или оргазмы.

Выйдя от Аллочки, я направился в столовую, где как раз должны были подать завтрак. Неожиданно было встретить там не только маму с Людмилой и Костю, но также Юлию и Володю Иволгиных.

— Доброе утро! — улыбнулся я, входя. — Все в сборе! Рад видеть.

Все, кроме матушки, поднялись и поклонились мне. Я жестом показал, что это было не обязательно и сразу же озвучил:

— Перестаньте. Мы же одна семья.

— Неужели и мы тоже? — не особо приветливо буркнула Юля.

— Почти, — сказал я, садясь во главе стола. — Не думай, что я считаю Иволгиных ниже, раз вы скоро станете моими вассалами. Давайте будем хотя бы друзьями. Барон Владимир, вы согласны? Будем дружить?

— Давайте, — пожал плечами мальчуган.

— Вот и замечательно. Константин, после завтрака увидимся в кабинете. Надо обсудить дела.

— Что? — встрепенулся Костя. — Да, конечно.

От меня не укрылось, что он засмотрелся на Юлию и поэтому ответил не сразу. А потом и сам засмотрелся на нее, но заставил себя отвернуться.

Еще любовного треугольника нам не хватало. Если Константин вдруг начал неровно дышать к Иволгиной, я буду счастлив уступить дорогу. Хотя, признаться, это несколько задевало мою гордость.

— Юля, а если граф вернулся, мы можем поехать домой? — Володя постарался спросить это тихо, но его все услышали.

— Ваш дом еще ремонтируют, ваше благородие, — ответил Костя, бросив короткий взгляд на Юлию. — Думаю, будет лучше, если вы с сестрой на какое-то время останетесь.

Малолетний барон тоже посмотрел на сестру. Та опустила веки, и Владимир сказал:

— Хорошо. Я, то есть мы, очень благодарны за гостеприимство. От лица всего рода! — поспешно добавил он.

Бедный мальчуган. Ему бы гонять мяч с друзьями и хохотать над всякими глупостями, а он вынужден изображать из себя барона. Но ничего, пускай. Рано повзрослеть — не такое уж зло, каким его представляют. Все равно когда с оформлением вассалитета будет покончено, Володя сможет немного расслабиться. Юля возьмет на себя все обязанности, в том числе представителя барона.

На завтрак подали овсяную кашу с ягодами и превосходные сырники с вареньем из сосновых шишек. Я первым закончил есть, велел отнести в кабинет кофе и поднялся. Костя в скором времени пришел.

— Ну, рассказывай, — я подул на горячий напиток. — Что случилось, пока меня не было?

— Ничего особенного. Мы получили деньги от Шершневых, три четверти я перечислил «Чернобурскому лесу». Остальное в бюджет гвардии. И там, и там приступили к восстановлению.

— Хорошо. Городские предприятия?

— Все работает, никаких происшествий. Кротов сказал, что тестовые партии амулетов будут готовы со дня на день. Да, настоятель приюта намекал, что было бы неплохо получить пожертвование.

— Отправь, — кивнул я. — Кстати, я принял Аслана в слуги рода. Он теперь Причернобуров.

Константин как-то странно посмотрел на меня и поправил очки.

— Надеюсь, ты помнишь, что он дважды ограбил нашу контору?

— Поверь, он достоин чести.

— Спорить не буду, — пожал плечами Костя. — Все документы насчет этого велю подготовить Алле.

— Уже велел, — горячие утренние сцены невольно промелькнули перед глазами. — Что насчет менталиста, он едет?

— Да. Завтра должен быть в Красноярске.

— Отлично. Не терпится, чтобы с меня сняли обвинения… Надеюсь, агент Тихомиров не подумал возмущаться, будто я нарушил подписку о невыезде?

— Так он ведь наверняка знал, что случилось. Следователи пытались через ИСБ найти порталиста. Порталистку, вернее.

— Но так и не нашли?

— Нет, — мотнул головой Константин. — Эти люди профессионалы высшего класса. Даже Тигров не знает, кто они такие, у него просто был номер для связи. Кстати, Тимофей Александрович звонил рано утром. Сказал, что в салоне «Великий» оплачены для тебя костюм и туфли.

— Приятно, что почти бывший наместник соблюдает условия, — я не удержался от ухмылки.

— Мы не оставили ему выбора.

— Да уж. Раз так, поехали в «Великий». Ты не хочешь прикупить себе новую рубашку или что-нибудь?

— Поехали, — кивнул Костя. — И не просто поехали…

— Что ты имеешь в виду? А-а, — я расплылся в улыбке. — Неужели Тимофей выполнил и еще одно условие?

Я оказался прав. Когда мы вышли на крыльцо, к нему подкатил новенький блестящий автомобиль. Не черный, каких ездило большинство, а изящного жемчужного цвета. На капоте красовалась статуэтка тигра, и я сразу же велел ее снять. Водитель, горестно вздохнув, сорвал хромированного хищника с капота.

Тигров передал машину как положено, выписав дарственную. Обвинить нас в том, что мы ее украли или забрали с помощью вымогательства, было бы проблематично.

Автомобиль оказался гораздо лучше, чем тот, что остался на Изнанке. Светлый кожаный салон, лакированное дерево и хром в отделке, отличная мягкая ходовая. Ехать было одно удовольствие.

По дороге мы с Константином продолжили обсуждать дела. Он сказал, что подобрал человека, которого можно предложить на место погибшего Астахова.

— Думаю, с ним не возникнет проблем, — сказал Костя. — Будет передавать нам нужную информацию и понемногу помогать. А что насчет наместника, предлагаем судью?

— Да, — кивнул я. — Других кандидатур у меня нет, а дело нужно решить быстро. После «Великого» поедем в канцелярию. Пообщаемся с Тимофеем и заодно с Потапом.

В салоне я выбрал превосходный черный костюм с серебряными пуговицами. Изысканный крой, удобная посадка — костюм даже не пришлось подгонять под мою фигуру, сел идеально.

Дела в канцелярии закончили быстро. Тимофей Тигров принял нас буквально на минутку. Сообщил, что помнит о договоренности, и убедительно попросил не мешать ему закончить необходимые дела. Полагаю, он стремился скрыть все следы своего казнокрадства и других шалостей. Чтобы тот, кто займет его место, ничего не смог обнаружить.

Судья Морошкин не удивился, когда я сказал, что Тимофей Александрович скоро покинет пост и назовет его преемником. Он-то знал, что я намереваюсь открыть дело, и о грехах наместника тоже благодаря мне знал. Потап был честным, но при этом разумным человеком, не лишенным амбиций. Обещал, что если князь примет его кандидатуру, то о нашем участии он не забудет — но при этом не будет делать ничего во благо Чернобуровых, что нарушит закон.

Я только согласился:

— Конечно. Я ведь и сам против казнокрадства и других вольностей. Все мы служим на благо империи.

— Вот именно, — серьезно кивнул судья. — Надеюсь, для вас это не пустые слова.

— Ни в коем случае. Я предан России всей душой.

— Приятно слышать, молодой человек, — Морошкин тепло улыбнулся. — Ну, до встречи.

Насчет преданности России я если и лукавил, то лишь слегка. В прошлой жизни я был ярым патриотом Эксвелерда, а теперь перенес эти чувства на Российскую империю. Тем более что меня вполне устраивала местная жизнь, и крепкая власть императора Кречета тоже была по нраву.

На следующий день прибыл менталист в сопровождении моих людей, которые вели его от самого Новосибирска. Я представлял, на что способна ИСБ, а с агентом Тихомировым у нас не заладилось. Кто знает, может ли он подговорить менталиста или надавить на него. Лучше перебдеть. Бедный маг даже в туалет ходил под присмотром гвардейца — если я преувеличиваю, то не сильно.

Агент Тихомиров, кстати, сам позвонил и пригласил на допрос еще до того, как менталист сошел на перрон. От ИСБ ничего не скроется.

Управление службы выглядело очень недружелюбно. Старинное здание из темного камня с острыми готическими шпилями и гордым золотым гербом над входом. Проходя через двери, я почувствовал, как меня окатило волной магии — герб оказался не просто украшением, а сильным охранным артефактом.

— Начнем, — сказал Сергей Тихомиров, когда дверь в кабинет дознания закрылась.

Внутри остались только он, я и менталист Валентин. Имя ему подходило — мягкий, немного женственный на вид человек с ухоженными руками и длинными волосами.

Он явно был знаком с процедурой: произнес текст клятвы, которая обязывала его говорить только правду и уличать меня в любой лжи. Оставил на специальном договоре каплю крови, уколов палец своей иголкой, спрятанной в маленьком золотом футлярчике. Затем настроился и создал заклинание. Я почувствовал чужое присутствие в разуме — будто Валентин запустил свои изящные пальцы прямо в мои мысли.

Надо сказать, что контакт был хоть и крепким, но ненавязчивым. Если б я не был готов заранее, то мог бы и пропустить вмешательство.

— Граф Чернобуров, — начал Сергей. — Это вы убили графа Шершнева?

— Нет.

— Правда, — подтвердил менталист.

Тихомиров поморщился, как будто съел незрелый лимон. Одернул пиджак и продолжил:

— Это вы призвали существо, которое убило графа Шершнева?

— Нет.

— Правда.

— Вы знаете, что это за существо?

— Нет.

— Правда, но… — Валентин ненадолго задумался. — Кажется, его сиятельство подозревает, кто это может быть.

— Поделитесь? — сощурился Тихомиров.

— Я думаю, что это демон.

— Правда.

— Демон, да? Европейские сказки… Ладно. Продолжим!

Тимофей извивался, как уж, пытаясь задать дискредитирующий меня вопрос. Но как ни старался, не смог ничего получить. С какой стороны ни зайди, в смерти Родиона Шершнева я был невиновен.

Агент был вынужден сдаться. Но вот у меня было еще что добавить:

— Уважаемый Сергей, пользуясь случаем, я хочу сообщить важную информацию. То, что сказал мне Шершнев перед смертью.

— Что же? — буркнул Тихомиров.

— Он сказал, что его убедили начать войну против моего союзника, покойного Михаила Иволгина. И что это сделал граф Василий Пихтин.

— Правда, — кивнул менталист.

— И что теперь?

— Я хочу написать заявление на графа Пихтина.

— Поздравляю, — скривился агент. — Во-первых, это не юрисдикция моей службы. Во-вторых, на основе этих слов дело никто не откроет.

— Понимаю. Просто хочу, чтобы вы знали, на всякий случай. Может, передадите кому-нибудь.

— На что вы намекаете, граф?

— Ни на что. Просто думаю, что у вас много знакомых, которым эта информация могла бы быть интересна.

— Правда, — зачем-то сказал Валентин и потупил взгляд. — Извините.

— Допрос окончен. Все документы сейчас подготовят, — пробурчал Сергей и почти что вылетел из комнаты.

Управление ИСБ я покидал свободным человеком, с которого сняты все обвинения. Подписка о невыезде также аннулировалась. Дело об убийстве оставалось открыто, но я уже не имел к нему отношения.

Значит, мы с Костей вполне могли потребовать с Шершневых остатки виры, то есть приглянувшиеся нам мебельные салоны.

— Что ж, Георг, я нас поздравляю, — сказал Константин, когда мы встретились. — С Тигровым почти покончено, с последствиями войны тоже. Иволгины готовы принести клятву верности. Что дальше?

— Хороший вопрос, — сказал я, разглядывая родовой перстень. — Но, думаю, ты знаешь ответ.

— Пихтин?

— Пихтин…

15

Вспышка — и пуля отрикошетила в стену.

— Еще выстрел.

Вспышка, и опять рикошет.

— Еще!

Третьего попадания амулет не выдержал. Магическая защита распалась, и пуля пробила грудь манекена.

— Слабо, — поморщился Борис Кротов, опуская винтовку. — Я рассчитывал хотя бы на четыре-пять выстрелов.

— Для первого прототипа замечательно, уважаемый, — сказал я. — Тем более, мы вели огонь с небольшой дистанции и прямой наводкой. В боевых условиях, если пули будут прилетать под углом, с разных расстояний и так далее, амулет выдержит больше.

Мы находились в задней части «Цитадели», в специальной комнате для проведения опасных экспериментов. Стены здесь были усилены печатями, и работал генератор магического поля — но все равно, везде можно было найти подпалины и дырки от пуль.

— Не утешайте, ваше сиятельство, — Кротов подошел и снял с манекена амулет.

Круглая бляшка потрескалась и рассыпалась в пыль, когда артефактор потер ее пальцами. Он только покачал головой и с остервенением отряхнул руки.

— Вы зря сокрушаетесь, — проговорил я. — Улучшите то, что считаете нужным, время еще есть. Первую партию я планировал выпустить к концу месяца.

— Я против, — сказал Борис. — Прототип еще сыроват.

— Он ведь работает, и хорошо. Я уже договорился с начальником полиции, они готовы взять амулеты для городовых. И нашим солдатам они тоже нужны.

— Ни в коем случае! — повысил голос Кротов. — Я отказываюсь выпускать на рынок недоделанный продукт. На кону стоит мое имя, граф!

Кажется, я начал жалеть, что взял артефактора в долю. Ведь теперь он участвовал в управлении «Цитаделью» — диктовать условия, конечно, не мог, но считаться с его мнением все равно приходилось. А на практике выяснилось, что Борис идеалист, готовый годами корпеть над одним и тем же изделием? прежде чем запустить его в производство. Он был творцом, чуждым бизнесу.

Зачем тогда вообще полез в долю? Я не понимал.

Давить на артефактора не хотелось. Согласиться с его требованиями я тоже не мог. Пришлось призвать всю свою харизму, чтобы убедить Кротова — «Цитадель» не может позволить себе бесконечных разработок и улучшений. Надо выпустить жизнеспособный продукт, а когда он будет применен на практике, вносить необходимые изменения.

С показным недовольством, но Борис согласился. Я довольно холодно распрощался с ним и уехал.

Будто не хватает других дел! Приходится еще и убеждать партнера в том, что мастерская должна приносить деньги, а не создавать произведения артефактного искусства.

Кроме того, сегодня у меня была назначена крайне важная встреча. С человеком, от которого зависели судьбы всех сибирских дворян.

Да, перед уходом с должности Тимофей Александрович выполнил последнее условие — договорился о встрече со своим дядей, Дмитрием Анатольевичем Тигровым.

Ни я сам, ни Георгий до меня не были лично знакомы со светлейшим князем. Его владения располагались в Новосибирске и окрестностях, в наших краях Дмитрий Анатольевич был редкой птицей. Сам не знаю, чего я ожидал от встречи — но хотелось просто познакомиться с князем и показать себя. Подобные рукопожатия лишними не бывают. Тем более что Тимофей должен представить меня как достойнейшего из красноярских аристократов.

В связи с приездом князя у городской канцелярии было полно охраны. Нашу машину пропустили лишь после тщательной проверки, а в здание позволили зайти только мне — опять же, после обыска и проверки несколькими артефактами. Револьвер и даже мобилет попросили оставить, вежливо, но беспрекословно.

Я поднялся на четвертый этаж, о моем прибытии сообщили и через минуту позволили войти в кабинет Тимофея. Самого наместника здесь не было — одетый в генеральский мундир князь сидел за его столом, как за своим, просматривая какие-то бумаги и подслеповато щурясь.

Князь Тигров оказался высоким и крепким мужчиной. На вид ему было лет сорок пять. В волосах проглядывала седина, но военная выправка и широкие плечи не позволяли усомниться, что мужчина еще полон сил.

— Приветствую, ваше высочество, — я поклонился. — Граф Георгий Чернобуров. Рад встрече.

— Ну, здравствуй, граф, — Дмитрий Анатольевич привстал и крепко пожал мне руку, так, что кости захрустели. — Садись, поговорим.

Что-то в тоне князя встревожило меня. Неужто Тимофей оставил напоследок подлянку и сказал про меня что-то не то?

— Не нравится мне, юный граф, что тут у вас происходит, — Дмитрий снова взял какой-то документ и прищурился. — У вас, я имею в виду, с твоим родом.

— О чем именно вы говорите, почтенный князь?

— Вежливый, — хмыкнул Тигров и взглянул на меня поверх листа. — А вот Боровиных ты уничтожил совсем невежливо. Роду Сплюшкиных, образно выражаясь, голову срубил тоже как-то грубовато. Шершнев убит при странных обстоятельствах. И еще мне докладывают, ты намерен с графом Пихтиным бодаться. Как все это понимать?

— Могу объяснить, ваше высочество.

— Потрудись.

Я поведал причины всех конфликтов и своих жестких действий. Рассказывая о войне, не стал упоминать, как именно в ней поучаствовал Тимофей. Решил, что раз наместник сдался, не стоит закапывать его живьем.

Только князь оказался в курсе:

— Убедительно излагаешь, — Тигров сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — Допустим, не вижу, в чем тебя обвинить…

— Так ведь действительно не в чем, ваше высочество. Я лишь отвечал на агрессию.

— Не перебивай, — нахмурился князь, и в его голосе послышались звериные нотки. — С Боровиным и всеми остальными понятно. Но ходят слухи, Георгий, что ты собирался против моего наместника дело открыть. Это так?

— К сожалению, да, — вынужден был признаться я.

— Причина?

Увы, но пришлось выложить все карты на стол. Вернее, почти все. Я не стал рассказывать о казнокрадстве Тимофея, его попытке меня убить и ответных действиях — но насчет махинаций с объявлением войны Иволгину выложил все подчистую.

Выслушав меня, князь Тигров свел густые брови, глубоко, с рыком, вздохнул и врезал ладонью по столу. От удара дубовую столешницу пересекла глубокая трещина. Я остался невозмутим, а князь, одернув мундир, сразу же принял умиротворенный вид. Покачал головой и грустно сказал:

— Эх, Тимоша, Тимоша. Дуралей. Надеюсь, ты понимаешь, Георгий, что не стоит распространяться об этом?

— Само собой.

Дмитрий Анатольевич взглянул мне в глаза и благодарно кивнул, а потом спросил:

— Выходит, ты и заставил его снять с себя полномочия?

— Не то чтобы заставил. Подтолкнул.

— Подтолкнул, — Тигров как будто бы передразнил меня. — Вежливый, еще и язык подвешен. Далеко пойдешь, юный граф!

— Надеюсь, ваше высочество.

— Ладно, а теперь выкладывай все насчет Пихтина. В чем суть вражды? Он тоже, как ты выражаешься, первым проявил агрессию?

— Только предполагаю. Но граф Шершнев перед смертью сообщил, что именно Пихтин убедил его начать против моего союзника войну. Есть косвенные доказательства, что за действиями Боровина и другими моими бедами тоже скрывается Василий Демидович.

— Косвенных недостаточно, если хочешь его в чем-то обвинить. Но и войну без повода не смей начинать, понял меня? — князь погрозил мне пальцем. — Хватит смертей.

— Конечно, ваше высочество.

Без повода не смей, а вот если повод найдешь — то пожалуйста. Я услышал так.

После этого мы с Дмитрием Анатольевичем пообщались еще немного, на более приятные темы — например, князь похвалил за стабильные поставки леса, несмотря на проблемы с прорывами. Напоследок пожал руку и сказал: рад, мол, что в Красноярске есть такие достойные молодые дворяне. На этом и расстались.

Князь мне понравился. Благородный и справедливый мужчина — понял, что я не просто так обвиняю Тимофея, и даже не попытался выгородить племянника. Пожурил меня, конечно, за излишне суровые поступки. Но серьезных претензий не было. Князь просто убедился, что я не какой-то маньяк и не хожу по Красноярску, стреляя направо и налево.

В целом я наверняка оставил о себе хорошее впечатление. По крайней мере, Дмитрий Анатольевич несколько раз сделал мне комплимент. «Далеко пойдешь»… Я не сомневался в собственных амбициях и способностях, но приятно слышать такое от умудренного опытом правителя.

Я отправился домой. Дел в городе еще хватало — стоило бы навестить контору «Чернобурского леса», а заодно, быть может, заехать в сиротский приют. Но предстояло важное событие, которое я никак не мог пропустить. К нему надо было подготовиться и подойти ответственно, а не бросаться впопыхах.

Правда, это знаменательное для всего рода мероприятие немного отошло на второй план, когда я добрался до дома.

Не успел я выйти из своей новенькой белой машины, как ко мне подбежал Олег. Выглядел он озабоченно. Козырнул на ходу и сказал:

— Важные новости, ваше сиятельство.

— Слушаю.

Я толкнул дверь автомобиля, и та закрылась с мягким, ласкающим ухо щелчком. Чудо, а не машина досталась мне от Тигрова-наместника!

— Помните слугу, которого завербовал на приеме человек в темных очках?

Я мигом посерьезнел и кивнул.

— Человек сегодня вышел с ним на связь. Велел рассказать, что происходит в поместье. Ну, слуга ему все и выдал. Так испугался, говорит, что соврать не смог.

— Что дальше?

— Этот темноокий господин велел лакею присутствовать на церемонии. И вручил какой-то артефакт, который следует активировать во время произнесения клятвы.

— Как интересно. Продолжайте подготовку как ни в чем не бывало. Вызови сюда отряд тайных операций, опиши ситуацию. Слугу незаметно ко мне в кабинет.

— Есть, — Олег отдал честь и побежал выполнять приказы.

Особое таинство, которое должно было произойти сегодня в нашем доме — это принятие вассалитета Иволгиными. Не то чтобы секретный, но весьма интимный обряд, в ходе которого звучали клятвы, несущие в себе магическую силу.

Раз Темноокий, как окрестил его Олег, велел применить артефакт во время произнесения слов — значит, он планировал как-то вмешаться. Очень тонкое и очень опасное воздействие. В теории оно способно было навредить не только мне и малолетнему барону, но даже нашим покровителям!

Уже зайдя в дом, я позвонил Кротову:

— Борис, нужна ваша помощь. Дело срочное. Есть некий неизвестный артефакт, который собирались применить против меня. Вы еще в «Цитадели»?

— Конечно, ваше сиятельство! Я теперь и ночевать здесь буду, чтобы все успеть до конца недели… Привозите артефакт, взгляну.

— Не получится. Вам нужно прибыть ко мне. Используйте один из своих свитков.

— Граф, но у меня ведь столько работы, — пробурчал Кротов.

— Послушайте, Борис, — на этот раз я не стал сюсюкаться. — Вы мой партнер, и я этому очень рад. Но вы также мой работник и получаете отличное жалованье. Так?

— Так, — был вынужден согласиться артефактор.

— Тогда с какой стати вы позволяете себе оспаривать важные поручения? Жду вас немедленно!

Я положил трубку, прошел в гостиную и демонстративно сел в кресле напротив маяка. Через пять минут в синей вспышке появился Кротов. Он был в покрытой разноцветными пятнами рубашке с закатанными рукавами. От него разило паяльной кислотой и какими-то другими веществами.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — Борис низко склонил голову, прижав подбородок к груди. — Порой я слишком погружаюсь в работу, меня за уши не вытянешь. Бывшая жена потому от меня и ушла.

— Постараюсь напоминать вам время от времени, что существует настоящая жизнь, — хмуро сказал я. — Идемте.

Слугу привели в мой кабинет и он, воровато оглядываясь, достал из-за пазухи цилиндр из темного металла. Тот был покрыт демонскими письменами. Я моментально узнал символы, хотя в прошлой жизни так и не потрудился выучить значение ни одного из них.

— Положите на стол, — велел Кротов и достал карманный микроскоп. — Вам сказали, как он активируется?

— Там сверху квадратный символ, нужно нажать на него, — ответил слуга и бросил на меня испуганный взгляд. — Ваше сиятельство, вы помните про мою матушку?

— Ты говорил, она сильно болеет?

— Да. Тот человек обещал, что если все получится, моя мать выздоровеет. А если нет — то убьет ее!..

— Олег, отправь людей, — приказал я. — Пусть его мать привезут в поместье. И вызовите целителя самого высокого ранга, какого найдете. Только пусть приезжает утром.

— Так точно, ваше сиятельство, — кивнул начальник охраны и отошел, доставая из кармана мобилет. Слуга аж прослезился и залепетал слова благодарности.

Борис какое-то время изучал артефакт, не касаясь его. Сотворил несколько простых заклятий, а потом вдруг отпрянул и приложил руку ко лбу:

— Великий Крот!.. Откуда у вас эта дрянь? — лакей не успел и рта открыть, как Борис воскликнул: — Нет, не отвечайте! Не хочу знать. Ваше сиятельство, это крайне опасная вещь. Нужно немедленно от нее избавиться!

16

— Не паникуйте, уважаемый, — невозмутимо сказал я. — В чем дело?

— Никогда такого не видел, — сжимая карманный микроскоп, Кротов отошел на пару шагов. — Не вздумайте касаться его, никто из вас!

— Хватит нагнетать. Что это за вещь?

Борис глубоко вздохнул и начал объяснять:

— Есть вид редких шпионских артефактов, самый известный из которых называется «Укус каракурта».

— Что-то ядовитое? — я поднял бровь.

— И да, и нет, — Кротов выдохнул и немного успокоился. — Если правильно применить «Укус» или подобное устройство, можно запустить энерговирус в астральное тело человека. Он будет постепенно разрушать каналы и ядро. Это может привести к полной потере магических способностей или смерти.

— Страшная штука, — признал я и кивнул на стол. — Это обладает таким же действием?

— Хуже. Если я правильно распознал заклятие — энерговирус должен был перейти от человека к его тотему. Понимаете? Кто-то хотел убить Чернобурую Лисицу!

В комнате воцарилась тишина. Все, включая меня, уставились на зловещий цилиндр. Побледневший лакей пригладил волосы дрожащей рукой и спросил:

— Ваше сиятельство, а… разве можно Лисицу убить? Она же богиня.

— Убить, может, и нельзя. Но нанести серьезный вред, особенно таким хитрым способом — вполне, — я сложил пальцы шпилем, задумчиво глядя на артефакт.

— Прости меня, Чернобурая, прости глупца, — залепетал слуга вполголоса. — Не хотел я тебе навредить, клянусь!

«Вы нас слышите, прекрасная? Самое время проснуться и немного поговорить, — мысленно призвал я богиню. — На этот раз угроза нависла непосредственно над вами!»

Какое-то время Лисица молчала, а затем возникла на столе передо мной в виде полупрозрачного образа. Села прямо, по привычке обвив лапы пушистым хвостом, и оглядела всех присутствующих.

Борис, который почитал другой тотем, вежливо поклонился и приветствовал Чернобурую. Слуга упал на колени и снова запричитал, что не хотел причинить богине вред. Олег, который собирался что-то сказать, застыл с открытым ртом.

— Мне кажется?.. — спросил он.

— Не кажется, смертный, — ответила Лисица. Голос ее звучал, переливаясь, как мелодия арфы. — У меня мало времени, поэтому к делу!

Я пересказал Лисице ситуацию, начиная от вербовки слуги и заканчивая сегодняшним заданием от Темноокого. Не забыл упомянуть, что именно он убил графа Шершнева.

Чернобурая прошлась по столу и посмотрела на артефакт, склонив голову набок.

— Сохраните эту дрянь. Может пригодиться нам самим. Этого смертного и его мать, — богиня мотнула носом в сторону слуги, — отправьте куда-нибудь подальше. Я прослежу, чтобы с ними все было в порядке.

— Спасибо, великая Лисица!.. — подобострастно воскликнул лакей.

Чернобурая в ответ повернулась к нему спиной, взмахнув шикарным хвостом, и посмотрела на меня.

— Проведи церемонию. Я стану сильнее, ведь получу часть энергии верующих в Иволгу! Сделайте все как можно быстрее. После начнем разбираться с этим вашим Темнооким.

Прозвище врага она произнесла, оскалив клыки. А затем растворилась в воздухе, оставив после себя быстро исчезающую серебристую дымку.

— Вы слышали богиню, — сказал я, поднимаясь. — Борис, можете возвращаться в «Цитадель». Спасибо за помощь. Олег, предупреди Иволгиных, что церемонию нужно начать раньше. И реши вопрос, — я кивнул на слугу.

— Так точно, ваше сиятельство.

Я осторожно взял демонический цилиндр и убрал его в сейф. Затем отправился в гардеробную, чтобы переодеться. Хоть по просьбе Чернобурой нам и придется немного поторопиться, негоже приходить на знаменательное событие в повседневном костюме. Нужен праздничный. Тот серебристый, в котором я был на приеме, будет в самый раз.

Переодеваясь, я поймал себя на мысли, что не только хочу одеться как подобает, но и надеюсь произвести впечатление на Юлию. И думаю о том, во что она будет одета — опять во что-то мужское или повезет увидеть ее в платье?

Усмехнулся сам себе. Кажется, Иволгина правда интересна мне гораздо больше, чем я осознаю. Подростковые гормоны, бездна их возьми. Контролировать невозможно даже с помощью магии.

Выйдя в коридор, я встретил Константина. Тот был одет в черный фрак с серебристым галстуком-бабочкой.

— Вот ты где, — сказал он. — Что случилось? Олег говорит, человек в темных очках проявил себя.

— Да, — кивнул я и рассказал Косте события последнего часа.

— Невероятно, — он покачал головой. — Что же у нас за враги, если они нацелились на саму Чернобурку? Ты уверен, что за всем стоит Пихтин? Мне кажется, он не посмел бы покуситься на богиню.

— Как знать, — пожал плечами. — Быть может, его надоумила Пихта — у богов свои конфликты. А может, и кто-то другой…

Я уже не в первый раз подозревал, что Василий Демидович каким-то образом связался с демонами. И чем дальше, тем больше в этом убеждался.

Или же он действительно ни при чем? А может, у меня несколько тайных врагов, и Пихтин — лишь один из них?

— Идем, — сказал я, отвлекаясь от ненужных сейчас мыслей. — Все уже готовы?

— Почти. Собираемся в каминном зале. Светлана Григорьевна немного задерживается.

— Не страшно. Скажи, тебе нравится Юлия?

— Что? — Костя бросил на меня ошарашенный взгляд и поправил очки. — Почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что нравится.

— Ну… да. Мы много общаемся в последнее время, — смутившись, пробормотал он.

— А она? Проявляет симпатию?

— Кажется, да. Не уверен. К чему ты это, Георг?

— Просто хочу знать. Не теряй свой шанс, ладно? — я ткнул друга кулаком в плечо. — Буду только рад, если со временем она станет Причернобуровой по браку и родит тебе наследника.

— Ну ты загнул, — Константин покраснел и больше ничего не сказал.

А у меня на сердце сразу стало легче. Когда я сам подтолкнул Костю к Юле, то понял, что действительно буду рад, если они сойдутся. И моя мужская гордость ни капельки при этом не пострадает.

Итак, почти все участники церемонии ждали в каминном зале. Люда и Володя сидели на диване и что-то весело обсуждали. Людмила была в красивом платье с пышной юбкой, украшенной блестками, а Владимир, как и положено, во фраке. Юлия стояла у северного окна, задумчиво глядя на блестящие крыши оранжерей.

Я слегка огорчился, потому что действительно хотел узнать, как она будет выглядеть в платье. Увы, Юля осталась верна себе и надела брючный костюм. Но, как я уже не раз убедился, подобная одежда была ей к лицу, и лишь подчеркивала стройную спортивную фигуру.

— Всем добрый вечер, — поздоровался я. — Дамы, прекрасно выглядите. Мой друг барон, — подошел и пожал Володе руку, — вы тоже. Отличный фрак, он из «Великого»?

— Спасибо, ваше сиятельство, — ответил мальчик. — Я, м-м, не знаю. Мне его привезли.

— К сожалению, салон «Великий» нам не по карману, — сказала Юлия.

— Все впереди, — ответил я, кивая на окно, у которого она стояла. — Скоро ваши новые оранжереи начнут приносить доход, и род Иволгиных станет богаче.

Юля ничего не добавила и отвернулась. От меня не укрылось, как блеснули ее глаза и губы тронула улыбка, когда она взглянула на Костю.

Ну что ж, я выбрал самое время, чтобы отойти в сторону. Да и в целом Иволгина изначально не была ко мне расположена.

Вскоре спустилась мама — в облегающем синем платье она выглядела бесподобно утонченной, впрочем, как и всегда.

Мы все проследовали в западное, ныне закрытое крыло поместья. Слуг с нами не было. Мы молча шли по темным коридорам, держа в руках свечи — только я обошелся небольшим костерком на ладони. Появилось ощущение таинственности происходящего.

Скоро добрались до заранее подготовленной комнаты. Здесь тоже горели свечи, десятки свечей, а окна были плотно зашторены. Теплый полумрак и легкий запах благовоний создавали ощущение, что мы проводим какой-то мистический ритуал. Впрочем, почти так оно и было.

Костя, который шел последним, закрыл дверь. Он считался кем-то вроде распределителя церемонии — мягко указал, где кому встать, и попросил тишины. Хотя и так все молчали.

Костя взял приготовленную родовую книгу, перо и чернильницу. По старой традиции в книге писали только пером. И оно, и чернила были напитаны магической энергией, и оставленные ими записи обладали силой.

На страницы хроники вносились только самые значительные события, имеющие отношение к Чернобуровым. Рождение и смерть членов семьи, принятие людей в слуги рода, заключение браков и союзов, и, конечно, принятие вассалов. Согласно традиции, ведение книги поручалось личному помощнику графа, то есть в данном случае Косте. До этого хронику вел его отец, а до него — его отец и отец его отца.

Константин зачем-то снял очки, положил их в нагрудный карман и серьезным тоном произнес:

— Мы собрались, чтобы услышать и засвидетельствовать вассальную клятву. Здесь и сейчас рода Чернобуровых и Иволгиных будут объединены древней магической связью, которая гораздо важнее любых документов. Прежде чем мы начнем, я хочу спросить: барон Иволгин, по доброй ли воле вы намерены стать вассалом графа Чернобурова?

Мальчик, кажется, был слегка подавлен мрачностью окружения. Впрочем, как и все.

— Да, — ответил он.

— Юлия Михайловна, как старшая сестра и опекун, подтверждаете ли вы его слова?

— Да, — ответила Юля. — Но я хочу добавить, что такой была воля нашего покойного отца и самой Иволги. Мы лишь подчинились ей.

— Может показаться, что уже поздно, но нет, — вынужден был вмешаться я. — Откажитесь, если не желаете давать клятву.

Юлия вздернула подбородок и собиралась, кажется, ответить что-нибудь колкое. Но тут Володя шагнул вперед и воскликнул:

— Нет! Такова моя воля, — со всей возможной для ребенка твердостью сказал он. Тут же засмущался и чуть сбивчиво добавил: — Мне еще мало лет, но я уже барон. Папа сказал, я должен нести ответственность за семью. Он хотел, чтобы мы стали вассалами графа, но сказал, чтобы я решал сам. И я решил!

Юля обомлела и не осмелилась ничего добавить, только молча положила ладонь на плечо брата. А я глубоко кивнул Владимиру и сказал:

— Слова настоящего мужчины, ваше благородие.

— Спасибо, — пробормотал тот.

— Что ж, тогда приступим, — чуть повысив голос, сказал Костя. — Я попрошу барона и графа выйти на середину комнаты. Владимир, преклоните колено.

Мальчик и так был ниже меня на две головы, а когда поставил колено на специальную подушечку, то сделался еще меньше.

— Повторяйте за мной, — велел Константин. — Я, барон Владимир Иволгин, признаю графа Георгия Чернобурова своим сюзереном. Вверяю судьбу в его руки, и пусть его воля ведет меня. С позволения великой Иволги, именем рода и словом дворянина клянусь: быть верным и честным со своим сюзереном, во всем поддерживать его и приходить на помощь по первому зову. Клянусь хранить доверенные мне тайны и служить по мере сил своих.

Владимир повторял вслед за Костей, и я чувствовал, как с каждым словом между нами возникает связь. Невидимая, но нерушимая.

Следом и я произнес клятву, обязуясь быть справедливым и честным господином, заботиться о процветании рода Иволгиных, как своего, и так далее. Едва я закончил говорить, как между нами и Володей вспыхнул голубоватый свет. Из него вышла Чернобурая Лисица, а следом вылетела Иволга и села рядом.

Все, кроме меня, оказались почти шокированы появлением богинь. Светлана Григорьевна и Люда одновременно присели в реверансе, Юля и Костя низко поклонились. Стоящий на одном колене Владимир застыл, не зная, что делать.

— Ваши клятвы услышаны, смертные, — произнесла Чернобурка. — Вы связали не только себя, но и нас.

— Будьте достойны друг друга! — прощебетала Иволга. — А в качестве награды за мудрый союз примите мои дары.

Неожиданно, но приятно. Я благодарно склонил голову перед пернатой богиней.

— Дары? — совершенно по-детски оживился Володя. — Что за дары, великая Иволга?

— Сейчас узнаешь…

17

— Мой дар для каждого, кто здесь присутствует! — объявила Иволга. — Для вас, дорогие Юлия и Владимир. Для вас, семья Чернобуровых. И для тебя тоже, — повернула она голову к Косте.

— Благодарю, госпожа, — поклонился тот.

Людмила потянула маму за руку, и они подошли чуть ближе. Иволга еще раз оглядела всех нас, растягивая торжественный момент, в то время как Лисица скучающе обмахивалась хвостом.

— У меня не так много сил, подруга, чтобы торчать здесь, — проворчала она.

— Ты просто привыкла притворяться мертвой, — ничуть не смутившись, ответила Иволга. — Нельзя же вручить дары и бежать! Дай насладиться минуткой.

— Ох, — Чернобурая закатила глаза.

Мне показались очень любопытными слова пернатой богини. «Ты просто привыкла притворяться мертвой…» Обычные лисы делают так в дикой природе, чтобы сбить с толку охотников или, наоборот, чтобы приманить любителей падали и поохотиться самим.

А что, если богиня имеет такую же привычку? И только притворяется слабой и спящей, но… с какой целью?

— Откройте окно! — потребовала Иволга, прерывая мои мысли.

Людмила тут же подбежала и отдернула плотные шторы — оказалось, на улице еще даже не до конца стемнело. Люда открыла окно, внутрь ворвался свежий воздух, и одновременно с ним — кое-что еще. Вернее, кое-кто.

Стайка желтых птиц влетела в комнату и закружила под потолком, заливисто щебеча. Одни были ярче, с желтым телом и черными крыльями — самцы. Самки были скорее зеленоватыми, с пятнистыми белыми брюшками.

— Эти иволги будут служить вам, — сказала пернатая богиня. — Они станут вашими глазами и ушами. Отправляйте их шпионить за врагами, или оставьте следить за поместьем, или просто держите при себе.

— Какая прелесть! — восхищенно воскликнула мама и вытянула руку. Две птицы сели к ней на ладонь.

— Каждый получает по паре, — сказала Иволга. — Если повезет, со временем у них появится потомство. Только помните, что они не волшебные и нуждаются в заботе.

— Я могу передать их в подчинение другим людям? — спросил я.

— Только убедись, что за ними будут ухаживать! — настоятельно произнесла богиня.

— Конечно.

Я уже представил, как Мокруха обрадуется столь незаметным и эффективным шпионам. Иволги — птицы небольшие, и даже несмотря на яркую окраску, их тяжело заметить в листве. Да и кто подумает, что птица за ним следит? Если никому не рассказывать, у нас появится отличное средство разведки.

— Догадываюсь, кому ты хочешь передать своих птиц, — пробурчала Чернобурая. — Светлана, Людмила! Ваши иволги должны остаться в поместье. Пусть следят за безопасностью дома. Это мой приказ.

— Как скажете, — мама и Люда поклонились.

— Хорошо. Георгий, наше дело обсудим позже. Сегодня пришлось потратить много сил…

— Не затягивайте, прекрасная. Сами знаете, что нам не стоит медлить.

— Гоша! — прошипела Светлана Григорьевна. — Как можно так дерзко говорить с покровительницей!

— Послушай свою мать, смертный, — с ехидной улыбкой сказала Лисица. — До встречи!

Богини исчезли. К каждому из нас подлетела пара птиц, самец и самка. Сев на плечо, они потешно заглянули мне в лицо, и вдруг у меня в голове появились их мысли. Деревья, территория нашего поместья, патрули гвардейцев, сам дом… Иволги показывали мне то, что только что видели.

— Отлично, — сказал я и погладил птичек пальцем. — Вы очень пригодитесь моим людям.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Костя. — Прошу внимания.

У него на плече тоже сидели две птицы, из-за чего он выглядел слегка комично. Да и закат светил в окно, разрушая торжественную темную обстановку.

— Полагаю, ритуал окончен, — развел руками Константин. — Хоть и не так, как должен был. Осталось еще кое-что: сейчас я внесу необходимую запись в родовую книгу, а граф и барон должны оставить свои подписи.

— Конечно, — кивнул я. — А затем нас ждет праздничный ужин.

Когда мы затушили свечи и отправились в центральный корпус поместья, меня подозвала Юлия. Мы с ней отстали от других и встали в темноте коридора. Костя обернулся на нас, поправил очки, но ничего не сказал.

— Я снова должна извиниться, — проговорила Юля. — Раз даже покровительницы одобрили наш вассалитет, я не имею права быть против. Просто не могу отделаться от мысли, что ты виновен в гибели отца. Мне кажется, для нашей семьи было бы лучше, если бы он никогда не связывался с вами.

— Может быть, — ответил я. — Точно спокойнее, но лучше ли? Ведь мы не знаем, что впереди. Михаил погиб, но сделал это с честью, как настоящий мужчина. И не жалел о собственной смерти. Тебе тем более не стоит.

Юля вздохнула. Птичка у нее на плече издала короткую трель.

— Я постараюсь все это принять, — сказала Юлия. — Мы с Константином… ну, он помогает мне разобраться в себе.

— Костя очень разумный юноша, — улыбнулся я. — Буду рад, если вы подружитесь.

— Хм, да. Ну, идемте. Господин, — с легким сарказмом добавила Иволгина.

— Не стоит, Юля. Как я сказал, мы одна семья. Теперь — уже точно.

Ужин прошел великолепно. Я почти не вспоминал о том, что Темноокий едва не сумел навредить Лисице. И почти не думал о том, что он может предпринять следом.

Я уже видел и чувствовал его мощь. С таким противником, возможно, не справится вся моя гвардия. В одиночку я точно не справлюсь.

Почему он просто не убил меня? Что, в конце концов, ему нужно от рода Чернобуровых? Связан ли он с Пихтиным?

О, сколько раз я задавал себя последний вопрос по самым разным поводам. И вообще, Василий Демидович слишком часто появляется в моих мыслях.

Мне это надоело. Пора разобраться с графом Пихтиным. Медленно и по чуть-чуть, но я начну на него давить…

Ночью мне приснился серый туман. Я даже не сразу понял, что на самом деле это не сон — меня призвала Чернобурка.

— Здравствуй, смертный, — сказала она, выходя из мглы.

— Приветствую, прекрасная.

— Полагаю, ты в нетерпении, — Лисица запрыгнула на свой излюбленный постамент. — Хочешь узнать, что у нас за враг и как он посмел покуситься на меня.

Я ничего не сказал, глядя на богиню снизу вверх. Уже понятно, что она многое от меня скрывает. Если рассчитывает, что я буду умолять рассказать, то ошибается.

— Так вот, Георгий: я сама не знаю, что это за человек. Хотя, конечно, он вовсе не человек, и ты сам уже понял.

— Демон, — обронил я.

— Наверное, можно сказать и так. Тебе ни к чему подробности.

Я невесело усмехнулся и покачал головой.

— Как я уже говорил, прекрасная: держа меня в неведении, вы ставите под угрозу благополучие рода.

— Я сама буду решать, смертный! — воскликнула богиня.

— Зачем мы тогда сейчас разговариваем? — я развел руками. — Чтобы я в очередной раз услышал ваше коронное «дерзкий смертный»?

— Дерзкий смертный! — лукаво щурясь, передразнила меня Лисица. — Я хочу сказать тебе спасибо за Иволгиных. Они будут верными вассалами. А благодаря силе, полученной от сестрицы-Иволги, я смогла наведаться к нашему врагу.

— К Темноокому? — вот теперь я по-настоящему удивился.

Лисица молча кивнула и затем сказала:

— Какое-то время он нас не потревожит. Не смогла его убить, лишь чуточку потрепала. Как и он меня, впрочем…

— Дайте угадаю, — я не удержался от сарказма. — Вам снова нужно подремать и восстановить силы?

— А ты против⁈ — рявкнула богиня, обнажив клыки.

— Вы не просто так это делаете… Я привел новых слуг рода и много верных людей. Я сам становлюсь сильнее. Вы получаете больше энергии, чем до гибели наших с Костей отцов! Полагаю, Иволга была права — вы просто прикидываетесь мертвой, прекрасная. Вы от кого-то прячетесь.

Несколько мгновений Лисица смотрела на меня, а туман вокруг темнел.

— Это не твое дело, смертный! Не твое! — закричала Чернобурка.

Я почувствовал, как меня сковала неистовая сила. Словно тяжеленные цепи стянули по рукам и ногам. Я не мог пошевелиться и даже вдохнуть.

Значит, силы у Лисицы все-таки есть… Да и потягаться с Темнооким она бы не смогла, если бы была так ослаблена, как утверждает.

— Слушай! — рыкнула богиня, чуть ослабив невидимую хватку. — Граф Пихтин остался без поддержки Темноокого. На месяц, может быть, или меньше. Ты должен успеть нанести ему поражение!

— Предлагаете объявить войну? — хмыкнул я.

— Сам решай, как действовать. Поручаю сделать так, чтобы Пихтины больше не могли вредить Чернобуровым!

— Хорошо. Я сам думал о том же.

— Рада, что наши мысли совпадают, — вздернув морду, пробурчала Лисица и сняла заклятие, заставив меня облегченно вздохнуть. — Тогда действуй.

Следующим утром я отправился в казармы. Время награждений уже прошло, но предстояло сделать еще одну важную вещь. Ту, которая наверняка поднимет боевой дух солдат и покажет, что граф заботится о каждом из них. Даже о тех, кто погиб в бою.

Сегодня начиналось строительство будущего мемориала. Через пару дней будет готов фундамент, а затем привезут гранитную плиту, на которой высекут имена павших гвардейцев.

Солдаты встали в строй. Среди них был Богдан Богданович — несмотря на загипсованную ногу, он тоже стоял, хоть и опираясь на костыли. Я произнес вдохновляющую речь, и мы торжественно заложили первый камень в фундамент мемориала.

После этого Богдан и Владислав Молчанов, временно исполняющий его обязанности, подошли ко мне.

— Прекрасный жест, ваше сиятельство, — пробасил Владислав. — Всем очень понравилось, что вы чтите память погибших.

— Меньшее, что я могу сделать для них, — сказал я. — Богдан Богданович, как вы?

— В порядке. Думаю, что рано или поздно смогу вернуться, — ответил тот. — Хотя бы в качестве инструктора для новобранцев.

— Прекрасно, — кивнул я. — Ваш опыт очень пригодится. Потому что впереди у нас сложная задача.

Два командира переглянулись, и Богдан спросил:

— Что нужно делать, граф?

— Готовиться к новой войне…

18

Граф Василий Пихтин — тайный разжигатель войны?

«Красноярский вестник» ценит свою репутацию и не публикует слухи. Информация, которую я собираюсь сообщить в этой статье, только выглядит пустыми кривотолками. То, что вы прочитаете ниже, основано на фактах, подтвержденных магом-менталистом и агентом Имперской службы безопасности…

В статье Максима Ласкина, которая была опубликована во вчерашнем номере, утверждалось, что именно граф Пихтин спровоцировал войну между союзами Шершневы-Сплюшкины и Чернобуровы-Иволгины. В качестве доказательств приводились мои слова, сказанные на допросе и заверенные менталистом и Сергеем Тихомировым.

Агент наверняка был недоволен, что пришлось дать подобный комментарий. Однако, как работник государственной службы, он не имел права отказаться сотрудничать с государственной же газетой. И тем более не мог соврать.

Эта статья, по сути, была прямым нападением на репутацию Пихтиных. Косте уже звонил представитель рода и потребовал объяснений. На что был вежливо послан подальше. «Можете попробовать добиться опровержения в газете, — ответил Константин. — Статья не заказная, мы здесь ни при чем».

Одновременно были опубликованы заметки в Сети на ту же тему. А несколько желтых газетенок с упоением расписывали грязные слухи, которых чурался «Красноярский вестник». В них Василий Демидович представал как этакий злодей-кукловод, столкнувший лбами ненавистные ему роды.

Вот эти материалы были уже заказными. Но журналистам заплатили через третьи руки, и доказать, что это сделали мы, было бы проблематично. Хотя, конечно, Пихтин наверняка понимал, откуда ноги растут.

Одним словом, мы начали против Василия Демидовича информационную войну.

С тех пор как я вернулся с Изнанки, прошло две недели. Наступил август, в конце которого я должен был встретить свой восемнадцатый день рождения.

Вернее, он был восемнадцатым для этого тела, а для меня — самым первым. Я хотел устроить большой праздник. Но перед этим следовало разобраться с Пихтиным, чтобы отметить день рождения как победитель.

Война была вполне возможна. Даже так — она была гораздо вероятнее, чем мирное решение вопроса. Я накопил достаточно косвенных обвинений против графа, но ни одного прямого. Устроить судебное разбирательство было невозможно. Вместо этого я решил постепенно начать накалять ситуацию и спровоцировать Василия Демидовича на атаку.

Всегда ведь лучше, когда кто-то другой начинает войну. Мы будем к ней готовы, но легко сможем объявить противника агрессором, а себя — жертвами нападения.

Расстановка сил изменилась. У Пихтина не было официальных союзников, ходили только слухи об отряде наемников «Багряные палачи», подчиненном ему. Тимофей Тигров благополучно сложил обязанности наместника и покинул Красноярск. Его место занял бывший верховный судья дворянского суда — Потап Морошкин. Он был на нашей стороне и на стороне справедливости — а значит, не допустил бы никаких махинаций, которые были доступны графу Пихтину через Тигрова.

Теперь никто не мог намеренно отозвать часть моей гвардии на какой-нибудь локальный конфликт в Азии, или заставить перестать наращивать численность войск. И Морошкин уж точно не позволил бы объявить войну столь подлым образом, как это сделали с Иволгиным.

Получив контрибуцию от Шершневых, мы набрали сотню новых солдат. Молчанов, по-прежнему исполняющий обязанности командира, с удивлением доложил, что желающих вступить больше, чем мы можем принять. Думаю, все дело в том, что я с уважением и почетом относился к своим бойцам. Компенсации погибшим, медали и награды, мемориал — все это рисовало меня как графа, который заботится о своих подчиненных.

Не говоря уж о том, что мы хорошо снабжали войска. В том числе — защитными амулетами собственного производства, первая партия которых уже поступила как в городскую полицию, так и в нашу гвардию.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — при входе в «Цитадель» меня встретил улыбающийся Кротов.

— Доброе утро, Борис. Всем здравствуйте! — воскликнул я.

Работающие за столами и станками люди неровным хором ответили на приветствие. В цехе стоял гул, пахло горячим металлом, воздух был наполнен обрывками магии.

— Хочу сказать спасибо, Георгий, — Кротов поклонился и чуть ли не потащил меня вглубь мастерской. — Вы почти заставили меня выпустить амулеты, но отзывы весьма положительные! Несколько дней назад одного полицейского ударил ножом грабитель. Трижды! И амулет выдержал.

— Вот видите, — сказал я. — Но, конечно, вы хотите что-то улучшить?

— Уже улучшил! — воодушевленно воскликнул Борис. — Для этого вас и позвал, хочу показать новый образец. А заодно и еще кое-что любопытное…

— Я заинтригован.

Мы оказались в задней части мастерской, в «тестовой» комнате. Кротов достал из ящика амулет, повесил его на манекен, и мы выпустили по нему пять пуль, прежде чем амулет рассыпался.

— Вы заметили⁈ — опуская винтовку, возбужденно спросил Борис. — Первые две пули не просто отклонились, они буквально расплющились о защитную ауру! Вот, глядите!

Он подбежал к манекену, подобрал два смятых свинцовых шарика и принес их мне в качестве доказательства.

— Превосходно, уважаемый, — кивнул я. — Но скажите, производство нового образца обойдется дороже?

— Конечно. Требуются более мощные макры, и металл нужен толще. Гравировка печати тоже займет больше времени.

— Тогда пусть это будет отдельное изделие. Назовем их «ОАЦ-2», например.

Наши первые детища назывались «Оборонительный Амулет 'Цитадель», сокращенно — ОАЦ. Хотя в гвардии их называли просто «цитаделями» или «цитками».

— Предлагаете расширить номенклатуру? — Кротов выбросил сплющенные пули в мусорное ведро и задумался. — Что ж, с точки зрения бизнеса разумно, наверное. Одни подешевле, для простых бойцов, другие подороже и помощнее — для офицеров и спецподразделений, например.

— Верно мыслите, Борис. Рад, что вы начали понимать, как работает коммерция. Массовое производство и продажа ОАЦ позволят нам покрыть расходы, а вторая версия принесет прибыль. Одну секунду…

У меня зазвонил мобилет. Это был Костя.

— Алло, Георг? — голос друга был обеспокоенным. — Ты же в «Цитадели»?

— Да. Что-то случилось?

— К вам едет полиция. Прошлой ночью у двух городовых взорвались наши амулеты. Прямо на груди. Оба погибли. Мне позвонили, сказали, что будет открыто дело о преступной халатности.

— Вот как, — хмыкнул я. — Понимаешь, что это значит?

— Пихтин тоже начал действовать.

— Именно. Борис только что рассказывал мне, что амулеты работают превосходно.

— С небольшими нареканиями, — вставил тот, не зная даже, о чем идет речь. — А что произошло?

— Минутку, уважаемый. Костя, ты возьмешь вопрос под контроль?

— Конечно. Я уже звонил Алле, мы подадим апелляцию и сделаем все, что нужно. Она едет к вам.

— Хорошо. Тогда я спокоен.

Я положил трубку и пересказал Кротову, что случилось. Надо было видеть, как он рассвирепел — ведь получается, что в халатности обвиняют его!

— Я им покажу! — заорал Борис так, что в комнате раздалось эхо. — Да я готов сам надеть амулет и пусть стреляют!

— Не стоит. «Цитадели» наверняка взорвались не просто так, кто-то помог. Думаю, полиция найдет следы заклинания, если постарается. У меня есть знакомый следователь, попрошу его заняться этим делом.

Кротов открыл было рот, чтобы выдать очередную гневную тираду, но я его прервал:

— Вы хотели показать еще кое-что любопытное?

— Ах да! — артефактор хлопнул себя по лбу и вытащил из кармана пару серебристых пуговиц.

Я взял их в руки и осмотрел. Почувствовал магию, но не смог определить эффект.

— Что это?

— Слышал, на ваших лесовозах и военных машинах стоят следящие заклинания. Они время от времени требуют переналожения и могут быть легко разрушены. А это, — Борис ткнул в пуговицы пальцем, — следящий артефакт! Выдает устойчивый сигнал на расстоянии сотен километров…

Он принялся расписывать преимущества пуговиц. Незаметность, зашифрованное заклинание, отсутствие необходимости в макрах и, как он сказал в самом начале, устойчивый сигнал, который передается через внешние потоки маны.

— Поздравляю, Борис, — я протянул руку. — Вы создали великолепную вещь. Насколько велика стоимость?

— Спасибо, ваше сиятельство! — крепко пожимая мою ладонь, ответил Кротов. — Штука дорогая, поскольку требуется редкий серебряный сплав. А также кропотливая гравировка. Я делаю их только лично.

— Прекрасно. Не стоит выдавать секрет изготовления наемным работникам. Пусть эти артефакты будут нашей родовой тайной.

— Но, гм, я ведь не член рода, — чуть смутившись, пробормотал Борис.

— Ну и что? Вы мой партнер и к тому же связаны клятвой служения, не так ли? Да и вообще, я вам доверяю. Изготовьте штук пятнадцать таких пуговиц — одну для себя, остальные для моей семьи, Иволгиных и Причернобуровых. Несколько оставим про запас. Договорились?

Действительно, прекрасные артефакты. С их помощью можно будет всегда знать, где находятся члены рода. Если кого-нибудь похитят, как во время прошедшей войны, мы легко сможем найти заложников.

Покидая «Цитадель», я встретился с прибывшим отрядом полиции. Запретил Кротову и всем работникам отвечать на вопросы, пока не прибудет Алла.

Скоро она появилась — на карете, запряженной белыми жеребцами, настоящая принцесса из сказки. Одета она была в тоже белый брючный костюм с глубоким декольте и вообще выглядела превосходно.

Захотелось сразу утащить ее в укромный уголок и предаться наслаждению, но я сдержался. Тем более что Аллочка была настроена по-боевому. Цокая каблуками и распространяя ауру холодной сексуальности, она подошла к полицейским и строго спросила:

— Почему сотрудники полиции находятся на территории родового предприятия? У вас есть разрешение?

— Вы кто такая? — пробурчал старший.

— Меня зовут Алла, я юрист рода Чернобуровых. Прошу ответить на вопросы!

Я понял, что дело в надежных руках, и откланялся. У меня на сегодня было еще много планов. Напоследок шепнул Аллочке, что вечером желаю встретиться, на что получил короткий деловой кивок, будто напомнил про какие-то документы. Но взгляд говорил о том, что вечер меня ждет горячий…

Я сел в свой автомобиль, перед этим полюбовавшись хромированной статуэткой лисы на капоте, которая пришла на замену сорванному тигру. Лисица сидела, обернув хвостом лапы, и надменно взирала сверху вниз. Я постарался, чтобы мастер изобразил богиню как положено.

Автомобиль блестел, нанесенные на двери гербы Чернобуровых внушали уважение. Оказавшись в салоне, я в который раз поразился его удобству.

Тимофей Тигров знает толк в роскоши, этого не отнять.

— В школу, ваше сиятельство? — спросил водитель, заводя мотор.

— Да. Заберем Людмилу и добросим до поместья.

— Бедные дети, и летом учатся…

— Учебный год еще не начался, это просто подготовительные курсы, — отмахнулся я. — Лишним не будет.

— Ну да, образование важно, — не мог не согласиться водитель.

Возле школы пришлось постоять в небольшой пробке. Заведение было элитным, и за учениками прибыло много автомобилей и дорогих карет. Мы подкатили к крыльцу, но Люда все не выходила. Уже разъехались остальные машины, часть школьников разошлась пешком и даже преподаватели стали уходить. Я пытался дозвониться сестре, но она не брала трубку.

— Странно, — нахмурился я. — Зайди, узнай, в чем дело.

— Так точно, — водитель открыл дверь.

Едва он это сделал, как из-за угла выбежала девушка-брюнетка. Я сразу ее узнал — подружка Люды, несколько раз была у нас в поместье. Та самая, что строила мне глазки.

Выглядела девушка испуганно. Едва увидев наш автомобиль, бросилась к нему. Я вышел навстречу.

— Ваше сиятельство! — со слезами на глазах воскликнула девица. — Люда в беде, скорее!

19

Я не стал уточнять, в чем дело. Просто побежал за школу, туда, куда указывала девушка. Активировал духовный доспех и приготовился призвать меч Лисицы. Водитель побежал следом, выхватив револьвер.

Меньше минуты прошло, пока я достиг места событий. Но воображение успело подкинуть десятки вариантов того, что могло происходить — наемники, гвардейцы Пихтина, демоны, случайный насильник… Глаза застлала кровавая ярость, я был готов уничтожить любого!

Все оказалось проще и прозаичней. Три подростка избивали одного, лежащего на земле — а Люда пыталась им помешать. Она кричала и плакала, хватала негодяев за руки, но те лишь отталкивали ее и продолжали свое мерзкое дело.

Школьная форма Людмилы была в грязи, волосы растрепаны, а на щеке ярко краснело пятно — судя по всему, от удара. Когда я увидел его, то все же дал выход злобе.

Подлетел к подросткам и влепил каждому оглушающую пощечину, усиленную маной. На ногах устоял только один, самый здоровый. На вид ему было лет шестнадцать, то есть всего на год младше меня. А в плечах он был значительно шире, и кулаки были размером с кувалды. Здоровенное пузо и пухлые щеки не должны были смутить — сил у парня явно было хоть отбавляй.

— Ты чё, урод⁈ — рявкнул он, не разобравшись, кто перед ним.

Бросился на меня, замахиваясь для удара. Я перехватил его руку и швырнул парня через бедро. Он рухнул, как мешок с камнями, жалобно ухнув.

— Не вздумай подниматься, несчастный.

— Охренел! — завопил подросток и попытался подняться.

— Лежать! — рявкнул я и очередной пощечиной бросил его на землю.

— Да ты знаешь, кто я⁈

— А ты знаешь, кто я? — наклонился, сверля подонка взглядом.

— Н-нет… — стушевался тот.

— Догадаешься?

Парень молча тряхнул жирными щеками.

— Думай в следующий раз, глупец, на кого поднимаешь руку. Перед тобой граф Чернобуров. Фамилия?

— Б***ь… То есть, простите… Щукин. Никита Щукин.

— Не вздумай подниматься, щукин сын, — не удержался я от каламбура и обернулся. — Люда, ты как?

Людмила продолжала плакать, стоя на коленях возле избитого. Они вместе с подружкой пытались как-то ему помочь. Мой гвардеец мягко отодвинул обеих в сторону и помог парню сесть. Тот покачивался, трогая окровавленное лицо и, похоже, едва понимал, что происходит.

— Гоша! — Люда со слезами бросилась мне на шею. — Великая Лисица, как хорошо, что ты здесь!

— Благодари свою подругу, — я кивнул брюнетке, та скромно улыбнулась и захлопала ресничками. — Расскажи, что здесь случилось. Этот юноша твой друг?

— Ну, д-да, — и без того красное лицо Людмилы стало как вареная свекла.

— Ухажер, что ли? — улыбнулся я. — Не плачь, дорогая. Все хорошо, наш целитель ему поможет. Вызови, — бросил я водителю.

Тот кивнул и достал мобилет. А я подождал, пока сестра успокоится и выслушал ее рассказ.

На первый взгляд все было просто. Друга Людмилы звали Матвей Крылов — простолюдин, сын промышленника. В эту школу принимали дворян наравне с теми безродными, кто мог себе это позволить.

Меня раздражала подобная практика. Там, где простолюдины учатся вперемешку с аристократами, неизбежны конфликты. Все эти правила вроде «внутри учебного заведения все равны» не работают. Дворяне, особенно импульсивные подростки, все равно будут воротить нос и насмехаться над безродными. И те, в свою очередь, получают возможность издеваться над слабыми духом родовичами.

Как ни взгляни, уродливый принцип. Мнимое равноправие хуже твердой иерархии.

Когда я соберусь поступать в магическую академию — кстати, пора заняться этим вопросом — то выберу ту, куда принимают только дворян.

Ну так вот, к нашему конфликту. У Матвея возникла перепалка с Щукиным, наследником барона из Дивногорска. Никита приставал к Людмиле, «вульгарно и настойчиво» приглашая на свидание. Матвей вступился. Ссора быстро обернулась дракой, которую остановили преподаватели.

По словам Люды, в той стычке Матвей победил, и Никита решил отыграться. Позвал дружков и выманил Крылова за школу, где они накинулись на него втроем.

Когда все началось, Людмила попыталась помешать, но сама получила кулаком по лицу, а ее подруга побежала за помощью. Хорошо, что я был уже здесь и вовремя вмешался.

— Вы двое, — обратился я к друзьям Щукина. — Простолюдины?

— Да, господин, — хором ответили те.

— Кто из вас, подонков, ударил мою сестру?

— Он, — так же одновременно указали на Никиту.

— Хороши друзья, — скривился я. — Прочь отсюда. Бегом!

Парни исчезли так быстро, что я едва успел заметить. Повернулся к Никите и навис над ним:

— Позорище. И ты зовешь себя дворянином? Втроем с плебеями напал на одного и еще ударил девушку? Вставай.

— З-зачем? — побледнел толстяк. Весь гонор с него давно уже стёк.

— Будешь отвечать за свой проступок. Вставай!

Как раз приехал наш целитель, так что Щукину пришлось подождать. Целитель сел возле Матвея, растер ладони, и те засияли ярким светом. Несколько минут — и парень был как новенький.

— Ох, — он не спеша поднялся. — Спасибо, ваше сиятельство.

— Тебе спасибо, что вступился за мою сестру. Подвезти до дома?

— Я на лошади, — Матвей посмотрел на меня и на Людмилу и смущенно опустил глаза. — Хочу сказать кое-что, ваше сиятельство! — вдруг воскликнул он, задрав подбородок и вытянувшись в струнку.

— Говори.

— Хочу признаться, что питаю нежные чувства к вашей сестре. И прошу позволения ухаживать за ней. В рамках приличий, конечно же.

Люда при его словах ахнула, густо покраснела и закрыла лицо ладонями.

— Но ты же безродный, — заметил я.

Сказал это без всякого чванства, просто обозначил факт. Но все равно заставил Матвея напрячься.

— За заслуги моего отца перед Родиной рассматривается вопрос о присвоении нашей семье дворянского титула! — официальным тоном сообщил он. — Правда, уже больше года рассматривается…

— Какие же заслуги, позволь узнать?

— У нас оборонное предприятие. Производим винтовки и детали для военных машин, поставляем в императорскую армию.

Честность парня мне понравилась. Я кивнул и сказал:

— Не героически, но достойно. Хорошо, у тебя есть мое разрешение.

— Благодарю, ваше сиятельство! — просиял Матвей, щелкнул каблуками туфель и поклонился.

Напоследок улыбнувшись Людмиле и бросив презрительный взгляд на мнущегося Никиту, он ушел. А я повернулся к Щукину и внезапно схватил его за ухо, как нашкодившего карапуза.

— Идем, — не отпуская ухо, потащил здоровяка за собой.

— А-а! Куда⁈

— Хочу поговорить с твоим отцом, несчастный. Придется отложить дела, и за это вы оба мне заплатите.

Мы с Людмилой сели на заднее сиденье, а Щукина посадили вперед. Будь моя воля, я бы запихал его в багажник, но это было бы слишком.

Я позвонил матери и без подробностей сообщил, что нам с Людой нужно съездить в Дивногорск. Светлана Григорьевна, конечно, распереживалась — она при любом удобном случае впадала в истерику. Но я сказал, что все в порядке, и расскажу детали дома.

Дорога заняла около двух часов. До этого я ни разу не был в Дивногорске, и мне здесь понравилось — уютный, очень зеленый и чистый городок, расположенный возле самого Енисея. На другом берегу возвышались живописные горы, которые и дали поселению название.

Дом Щукиных располагался в центре. Двухэтажный особняк с небольшой территорией, зажатый с двух сторон многоквартирными домами. Дворецкий, увидев, что я вытаскиваю Никиту из машины за ухо, заверещал и позвал охрану.

Небольшая суматоха быстро улеглась, когда на пороге появился сам барон Щукин и увидел герб на двери моего автомобиля. Он прогнал охранников и хмуро попросил проследовать в гостиную. Видать, его сынок не впервые что-то устроил.

— Позвольте узнать, в чем причина такого визита, — недовольно сказал барон, когда мы уселись.

— Ваш сын и двое простолюдин избили друга моей дочери. В пылу драки Никита ударил Людмилу.

Люда повернулась, показывая проявившийся на щеке синяк. Барон Щукин тяжело вздохнул и покачал головой.

— Я могу расценивать это, как нападение на члена рода, — продолжил я. — Не говоря уже о том, что Никита попытался ударить и меня, когда я разнимал дерущихся. А еще мне пришлось отложить важные дела ради визита к вам. За все случившееся требую компенсации.

Барон причмокнул губами и посмотрел на сына, который сидел в кресле, державшись за ухо.

— Компенсации, — протянул он. — За что? За подростковую драку? Уж простите, ваше сиятельство, но это ничтожный повод. Тот, кого они побили — тоже простолюдин?

— Не имеет значения, — нахмурился я. — Вы что, не расслышали? Никита ударил мою сестру и хотел ударить меня!

— Я не глухой.

— Создается впечатление, что слуховой аппарат вам бы не помешал.

— Попрошу без оскорблений! — повысил голос Щукин-старший. — Послушайте, я приношу извинения. Мой сын обязательно будет наказан.

— Извинений недостаточно.

— А мне кажется, что вполне. Не пытайтесь раздуть ситуацию, граф.

— Тогда дуэль, — жестко ответил я. — До первой крови. Вызываю вас.

Глаза Щукина вспыхнули. Он подскочил и завопил:

— Прекрасно! Думали запугать меня⁈ Принимаю вызов! Магия, без оружия, прямо сейчас! И пять тысяч рублей на кон!

— А вы азартны, — оскалился я, поднимаясь и снимая пиджак. — Тогда поднимем ставки: двадцать тысяч.

— Принято! Идемте!

Мы отправились на задний двор. Барон широко шагал впереди. Его сынок пытался поспевать, продолжая держаться за ухо и бросая на меня злорадные взгляды.

— Гоша, Гоша, — семеня следом, Люда подергала меня за рукав. — У него пятый ранг!

— Откуда знаешь?

— Да Никита все время хвалится… Достал! И зачем только нас на курсах с его классом объединили…

— Чем владеет? — перебил я.

— Вода.

Для меня, как для огневика, очень неудобно. Тем более что пятый ранг — это действительно мощь. А барон мужчина взрослый, наверняка хорошо владеет силой и знает много заклятий.

Но ничего, у меня найдется чем его удивить. Умею пользоваться другими стихиями, кроме огня, и есть в рукаве один занятный козырь…

20

У меня на носу война, куча дел — а приходится разбираться со школьными хулиганами и их невменяемыми отцами.

Ну да ладно. Еще один повод показать, что никто не смеет причинять вред Чернобуровым.

А может, это все неспроста? Кажется, я становлюсь параноиком, но…

— Ваше благородие, а вы, случайно, не сотрудничаете с бароном Пихтиным?

— К чему этот вопрос, граф? — через плечо бросил Щукин.

— Вы можете ответить?

— Нет!

— Не можете или не сотрудничаете?

— Все разговоры после дуэли, ваше сиятельство! — резко сказал барон, а его сынок гаденько усмехнулся.

Наткнувшись на мой взгляд, Никита что-то буркнул под нос и отвернулся, снова трогая ухо. Думаешь, твой пятиранговый папаша сможет меня одолеть, щенок? Не надейся.

Есть у меня одна штука, которая заставит вас ахнуть.

Пройдя через ухоженный задний двор, мы оказались в здании, которое было ничем иным, как тренировочным залом для мага. Внутри находился артефакт для создания защитного купола, стены были усилены печатями. Стояло несколько испещренных дырами манекенов.

Все это должно было меня впечатлить или даже напугать, наверное. По крайней мере, судя по лицу Щукина-младшего, он очень на это рассчитывал. Но я, как и всегда, оставался невозмутим.

— Дети могут побыть здесь, — сказал барон, закатывая рукава рубашки. — Вон там есть безопасное место.

Он указал на закуток, отделенный от общего зала бронированным стеклом. Внутри находились мебель и небольшой бар. Никита по-хозяйски зашел, взял бутылку сока и упал на кресло. Людмила, копируя изящные манеры нашей матери, медленно проплыла следом и уселась подальше от парня.

— Обойдемся без секундантов, полагаю, — Щукин-старший активировал купол. — Причина дуэли ясна, мирный исход неинтересен. Поединок длится до тех пор, пока один из нас не сможет продолжать или сдастся. Проигравший выплачивает победителю двадцать тысяч рублей наличными.

— Все верно, ваше благородие. Приступим?

Мы одновременно призвали духовные доспехи, и схватка моментально началась. Барон выпустил из обеих рук потоки ледяной энергии. Несколько мгновений, и весь пол в зале превратился в каток.

Хороший трюк! Я не сразу сообразил, что могу противопоставить. А Щукин, не медля, начал закидывать меня ледяными стрелами.

Я окружил себя коконом из пламени, от которого снаряды противника плавились на лету. Применил магию земли, создав себе что-то вроде ботинок с шипами. Вгрызаясь в лед, они не давали мне скользить, и я бросился вперед.

Барон оказался хорош. Быстро подобрал контрзаклятие и развеял мой кокон. Сил, похоже, потратил немало, но оставил меня без защиты. И выпустил целую очередь ледяных стрел.

Чувствуя подвох, я создал огненный щит. Успел заметить, как часть снарядов обогнула его и взлетела, чтобы рухнуть на меня сверху.

Кажется, пора применить свое тайное средство!

Я призвал меч Лисицы. Возле правой руки появился светящийся круг, напоминающий портал. Да это и был портал, в какой-то мере. Я сунул в него руку и вытянул наружу меч. Несколькими точными ударами отбил падающие сверху стрелы и снова бросился на барона.

— Без оружия! — вскричал тот. — Дуэль без оружия!

— Это магия! — прорычал я, занося клинок.

Навстречу удару Щукин призвал ледяную глыбу. Меч рассек ее, как бумагу.

Похоже, я придумал имя для меча. Назову его Магорез! Не потому, что я собираюсь резать им магов… Но и поэтому тоже.

Следующий выпад едва не задел противника, но тот сумел ускользнуть, в прямом смысле. Его ступни засветились, и барон резво пронесся через весь зал, как на коньках.

— Вы полны сюрпризов, граф! — воскликнул он. — Что за меч?

— Все разговоры после дуэли, — саркастично заметил я и отправил вперед огненную волну.

Специально придал ей невысокую скорость. Двигаясь по залу, огонь плавил лед под собой, и большая часть катка превратилась в лужу. Когда волна приблизилась к Щукину, он выпустил навстречу поток ледяной энергии, и пламя погасло. Барон ухмыльнулся — мол, что за ничтожная атака — и начал готовить нечто особо сильное.

Я улыбнулся и выпустил молнию. Еще один сюрприз!

Мои каменные ботинки не проводили электричество. А вот соперник стоял в воде.

Заклятие барона сорвалось. Его духовный щит сверкнул и едва не распался — Щукин вовремя сумел поддержать его, влив дополнительную ману. Злобно оскалился и вырастил перед собой ледяную стену до самого потолка.

Я не смог помешать, да и не пытался. Слишком много энергии барон потратил на это заклятие. Он что-то готовил там, за стеной, надеясь заставить меня беспокоиться — но я просто переводил дух, готовясь к следующему раунду.

Нашел время даже обернуться и подмигнуть Людмиле. Та улыбнулась в ответ, не в силах скрыть волнение. Никита сосредоточенно наблюдал за поединком, нервно дергая ногой.

Я почувствовал, как растет магическое напряжение, и приготовился. В следующий миг стена разлетелась на сотни, если не тысячи осколков. Они все ринулись на меня, с места набрав гигантскую скорость.

Сейчас бы мне пригодился щит Аслана! Вместо этого пришлось опять создавать огненный кокон и одновременно орудовать Магорезом, отражая осколки. Часть из них все же врезалась в мою защиту. А пока я отбивался, барон подготовил новую атаку.

Просто струя воды — но огромные скорость и давление сбили меня с ног. Я покатился по полу, едва сумев удержать меч. Подскочил и в последний миг увернулся от еще одной струи.

Заложив одну руку за спину и встав ко мне боком, Щукин выпускал поток за потоком. Выглядело так, будто он фехтует, только с помощью магии, а не шпаги. Похоже, он так и не понял, что за оружие у меня в руках!

Я напитал тело маной и не использовал меч, просто уклоняясь от атак. Чем ближе я оказывался к врагу, тем сложнее становилось это делать. В конце концов, я перестал уворачиваться и две последние струи просто отразил клинком. Лицо барона вытянулось, когда он понял, что меч с легкостью отражает даже мощные заклятия.

Я бросил отвлекающий огненный сгусток и рывком оказался рядом с бароном. Один удар Магорезом — и его духовный щит распался. Следом я врезал рукоятью в челюсть Щукину, и он тяжело рухнул на пол.

Клинок медленно опустился, почти касаясь острием щеки поверженного мага.

— Сдаюсь, — проворчал барон.

Дом Щукиных я покидал с чувством превосходства и богаче на двадцать тысяч рублей. Для меня — невеликая сумма, но все же неплохая. В дополнение я потребовал, чтобы завтра Никита прилюдно извинился перед Матвеем и Людмилой. А на мой вопрос барон все-таки ответил и заверил, что между ним и Пихтиным нет ничего общего.

Это меня успокоило. Учитывая то, каким образом Василий Демидович вредил мне до этого, я за каждой проблемой буду видеть его тень… До тех пор, пока не одержу над ним верх.

Люда прямо-таки светилась от гордости. Сегодня я спас ее ухажера, вступился за нее саму и победил мага пятого ранга! Есть чем гордиться, спору нет.

Дома за ужином мы рассказали маме, что произошло. Вернее, рассказывала Люда, в восторженных подробностях описывая, как я бился с бароном. Светлана Григорьевна поохала, но ничего не сказала против. Я закончил ужин раньше всех и поднялся в кабинет, чтобы просмотреть кое-какие бумаги.

Стук в дверь отвлек меня:

— Гоша, к тебе можно? — заглянула мама.

— Конечно.

Светлана изящно вплыла в комнату, села на стул и расправила платье.

— Гоша, — строго сказала она. — Ты что, позволил простолюдину ухаживать за нашей Людой?

— Ну да. Поверь, он достойный юноша. К тому же его отцу вот-вот должны дать титул.

— Вряд ли он станет графом, как мы, — поморщилась мама. — Почему ты разрешил? Боровина ты за то же самое отправил в небытие!

— Я уничтожил Боровина не поэтому, — откладывая документ, я посмотрел в глаза матери. — А Матвей Крылов, повторяю, достойный юноша. И он ведь не зовет Людмилу замуж. Повстречаются и разбегутся, сама знаешь, как это бывает.

— А если нет?

— Вот тогда и посмотрим. Их семья, между прочим, владеет оборонным предприятием. Было бы полезно иметь такую родню, не думаешь?

Светлана Григорьевна возмущенно цокнула и собиралась что-то сказать, но я поднял ладонь, прерывая ее.

— Послушай. Ты переживаешь за Люду, я понимаю. Но поверь, у меня прекрасное чутье на людей. И да, я не считаю, что титул и родословная это главное. Конечно, лучше было бы выдать Людмилу за наследника какого-нибудь князя… Но не будем торопить события, хорошо?

— Хорошо, — с недовольством согласилась мама. — Ты глава семьи, я это не оспариваю.

Я встал, подошел к матери, обнял ее и поцеловал в щеку. Она такого не ожидала, и почти смущенно улыбнулась.

— Я люблю тебя, мама. И Люду тоже. Не переживай, я не позволю, чтобы рядом с ней или с тобой оказался какой-нибудь негодяй.

— О, Гоша… — Светлана Григорьевна вытянула из рукава платок и промокнула глаза. — Я знаю.

Когда мама вышла, я получил сообщение на мобилет от Аллы. «С нетерпением жду, ваше сиятельство…»

Быстро закончив дела, я отправился в гостиницу. Аллочка как будто знала, чего я хочу. Она была в том же белом брючном костюме, но когда сняла пиджак, то под ним не оказалось ровным счетом ничего.

До кровати мы не добрались. В первый раз. Но во второй как следует опробовали местную постель, в самых разных положениях.

Мне понравилось.

На следующий день я встретился с уже знакомым некромантом, который несколько раз помогал нам в делах с мертвыми. Тот самый маг, который вызвал дух Михаила Иволгина.

— Здравствуйте, уважаемый, — я указал ему на кресло в гостиной, сам сел напротив. — На этот раз трупов нет, но дело крайне важное.

— Нет трупов? Тогда я поехал, — без улыбки пошутил некромант. — Что за дело?

— Понимаете, недавно я побывал на Изнанке. И нашел там крайне занятное место…

Я рассказал о могильнике монстров, над которым стоял мощный столб энергии смерти. Обошелся без подробностей о том, что там лежат макры на миллионы, а то и десятки миллионов рублей. Просто спросил, есть ли способ развеять энергию или защититься от нее.

— Способ есть, конечно, — пожал плечами некромант. — Но не факт. Мне нужно побывать на месте.

— В ближайшее время вряд ли получится устроить. Но я запомнил структуру энергии. Вы могли бы пока придумать, что можно сделать.

Маг согласился и, получив необходимую информацию, уехал. Унося в кармане аванс, конечно же.

Подробностей он не знает и вряд ли кому-то расскажет. Позже, когда мы построим портал на тонком месте в тайге, то постараюсь принять некроманта на постоянную службу. Что может быть проблематично, и не потому, что он сам не захочет. Такие, как он, находятся под строгим государственным контролем.

Полный дорогих кристаллов могильник постоянно всплывал в памяти. Алчность мне чужда, но упускать такое богатство тоже не хочется. Проект будет долгим и сложным — построить портал, обеспечить защиту, проложить дорогу, закупить автомобили, нанять людей… Много трудов и вложений. Но возможная прибыль того стоит.

Я собирался выпить чаю и помедитировать, когда зазвучал мелодия мобилета. Взглянув на экран, я изумленно хмыкнул.

Вот это да. Неожиданный звонок.

21

— Слушаю вас, Василий Демидович.

— Здравствуй, Георгий, — сухо произнес Пихтин. — Как дела, как здоровье?

— Отлично, ваше сиятельство. А у вас?

Полминутки мы поболтали ни о чем, а потом Василий объявил цель звонка:

— Георгий, я хочу встретиться.

— Зачем?

— Обсудить разногласия. Я заказал кабинку в «Горыныче», сможешь приехать к часу дня?

— Хорошо. Полагаю, мы будем общаться наедине? — намекнул я на то, что не стоит тащить с собой кучу охраны.

— Конечно. Буду ждать.

Я сразу же позвонил Мокрухе и велел отправиться к «Горынычу», чтобы проконтролировать обстановку. Если будет готовиться ловушка, лучше знать заранее.

Соблюдая негласную договоренность, я даже не стал брать с собой револьвер. Тем более, я уже неплохо развил магические силы в этом теле, а еще у меня есть Магорез. Если Пихтин вдруг что-то задумал, смогу отбиться.

Интересно, что он хочет сказать? Прямо-таки разрываюсь от любопытства. Вряд ли Василий Демидович признается во всех совершенных злодеяниях и попросит пощады. Скорей наоборот, постарается заставить отступить меня.

Увы, не получится. Я попробую оттянуть конфликт, чтобы суметь подготовиться, но не остановлюсь.

Когда я был уже в пути, Мокруха доложил, что обстановка спокойная. Я и не думал всерьез, что граф собирался организовать ловушку. Но лучше перебдеть — пора, наверное, выбить эти слова на своем гербе.

По странному совпадению — или это было сделано специально? — мы встречались именно в той кабинке, где я не так давно беседовал с Тигровым.

— Добрый день, Василий Демидович, — поздоровался я, войдя.

— Рад тебя видеть, Георгий, — ответил тот и даже встал, чтобы пожать мне руку.

Когда мы встречались в прошлый раз на приеме, Пихтин показался мне слишком тощим. В этот раз его худоба и вовсе выглядела болезненной: впалые щеки, блеклая кожа. Когда я пожимал графу руку, ощущение было такое, словно трогаю сухую куриную лапку.

Официант принес меню, мы сделали заказ и славно пообедали, делая вид, что это просто дружеская встреча. Но когда унесли пустые тарелки и подали кофе, настало время настоящего разговора.

— Говорят, Георгий, ты считаешь меня виноватым в случившейся войне, — бесшумно размешивая сахар и не глядя на меня, произнес Пихтин.

— Я считаю? Так сказал граф Шершнев перед тем, как его убили.

— Что именно он сказал?

— Что вы убедили его начать войну. И я даже знаю, как вы сумели это сделать.

— Интересно послушать, — Василий отложил ложку и глотнул кофе.

— Мой помощник узнал кое-что. Мебельные салоны Шершневых, которые теперь принадлежат нам, закупали сырье у вашего лесокомбината. В начале лета они получили крупную партию материалов и заплатили за нее как положено. Но вот в чем хитрость, — я поднял палец, — эти деньги были сняты с вашего счета. А затем неравными суммами опять оказались на счетах Шершневых.

— Неужели? — Пихтин кашлянул. — Как же твой помощник выяснил все?

— А он хорошо работает. Думаю, вы провернули эту махинацию, чтобы незаметно подарить Шершневу товар, а взамен попросили объявить войну.

— Ты серьезно думаешь, что кто-то готов начать войну ради… сколько там было, я даже не помню. Тысяч десять рублей?

— Восемь с копейками. Действительно, сумма ничтожная. Да только мы, получив салоны, выяснили, что партия была в пять раз больше заявленной. На сумму около сорока тысяч, — я взял чашку с кофе и откинулся на диване. — Было что-то еще, возможно. У вас есть сын тринадцати лет, у покойного Шершнева — дочь, которой четырнадцать. Может, вы обещали помолвку.

— У тебя отлично развито воображение, — покачал головой Василий Демидович.

Я активировал астральное зрение и еле сдержал недовольную гримасу. Ничего! Как и тогда на приеме, от Пихтина не исходило ни единой волны эмоций.

Да как это возможно⁈

— Насчет материалов была договоренность, детали которой я не буду озвучивать, — продолжал граф. — Все остальное твои домыслы.

— Вы правы, фактов у нас нет, — признал я. — Но не будем застревать на той войне. Знаете, Василий Демидович, собрав зацепки, я пришел к выводу, что это вы попытались уничтожить мой род.

Пихтин не спеша отставил чашку и положил руки перед собой, сплетя пальцы в замок. По-прежнему ни единой эмоции. Я словно разговариваю с мертвецом!

— Серьезное обвинение, ваше сиятельство, — официально произнес Василий.

— Покойные Виктор Астахов и Леонид Боровин, мой двоюродный дядюшка Игорь Чернов, — перечислил я, загибая пальцы. — Все они вредили мне с подачи некоего незнакомца. Я не могу доказать, что этот незнакомец — вы или кто-то, связанный с вами…

— Тогда как ты смеешь меня обвинять? — не повышая голос, перебил Пихтин.

— Очень просто. Вы прокололись, когда решили подключить к делу Тимофея Тигрова. Знаете, что он рассказал мне на похоронах барона Иволгина? Того, кто погиб по вашей вине.

— Что же? — оставив без внимания последнюю фразу, спросил Василий Демидович.

Я выдержал театральную паузу и придвинулся ближе, глядя Пихтину в глаза.

— Первое: в начале года вы сообщили Тимофею, что знаете из надежных источников, будто род Чернобуровых скоро лишится мужчин. Вы просили его, когда это случится, признать мой род угасшим.

— Такого не было, — отмахнулся граф.

— Второе, — невозмутимо продолжал я. — Вы хотели завладеть моим лесокомбинатом и участками леса, которые я арендую. Третье: когда я пришел в себя и начал увеличивать гвардию, вы попросили Тигрова надавить на меня и заставить уменьшить число войск. Когда не получилось, натравили на моего союзника Шершнева и Сплюшкина.

— Занятная гипотеза, — хмыкнул Пихтин.

— Это теория. Уверен, вы понимаете разницу. Я уж не говорю о том, что вы, используя связи со Снегириными, спровоцировали Димитрия Сплюшкина вызвать меня на дуэль. И тот, кто связан с вами, подкинул мне в спальню мертвую чернобурку. И это же существо убило графа Шершнева, — я не заметил, как мой тон стал твердым и острым, будто кинжал. — Не поделитесь, кстати, что это за тварь?

Василий Демидович коротко и скрипуче рассмеялся.

— Какая-то тварь, Снегирины, мертвая чернобурка… Хотя насчет лисицы очень интересно. Знаешь, вскоре после приема сгорел мой цех на севере города. А у меня в гостиной любопытным образом появилась опаленная пихта. Совпадение?

— Как знать, — развел руками я.

Граф с пониманием кивнул и причмокнул бесцветными губами:

— Что же, я тебя понял. Можешь считать меня злодеем и тайным кукловодом, как пишут эти желтые газеты. Но где доказательства, скажи мне?

— Найду. Я подергал еще не за все ниточки, — сказал я, имея в виду Уткиных, которые участвовали в присвоении Черновым моей гостиницы.

— Ну-ну, — саркастично ухмыльнулся Пихтин. — Попробуй. Когда найдешь — тогда и будешь иметь полное право обвинить меня в суде. Или объявить войну, если хватит смелости.

— Вы думаете, что не хватит? Зря.

— Многие путают смелость и глупость, — назидательным тоном сказал Василий. — Надеюсь, ты не из них. И покуда у тебя нет фактов — а их и не будет — я требую прекратить нападки!

— Нападки? Не понимаю, о чем вы, — соврал, не моргнув глазом. — Кстати, вы слышали о странном происшествии? У двух городовых взорвались на груди мои амулеты. Люди погибли, а против «Цитадели» открыли дело.

— У всего есть последствия, — мрачно произнес Пихтин и сделал паузу. — Я хочу сказать, вам следует уделить больше внимания качеству амулетов.

Здесь наверняка имелось в виду: «Если будешь действовать против меня, я тоже буду». Намек прозрачен, как чистая вода.

— Вот именно, Василий Демидович. Когда кто-нибудь пытается убить другого, но терпит неудачу — он может рассчитывать, что его самого убьют.

Это было еще прозрачнее. И не понравилось Пихтину — впервые я увидел на его тощем лице какие-то эмоции. А именно — гнев.

— Осторожней, Георгий, — процедил он.

— А то что? — дерзко осведомился я.

— Узнаешь. В отличие от тебя, не собираюсь бросаться пустыми угрозами.

— Точно, это не ваш стиль. Вы не угрожаете, а сразу действуете. Хоть и чужими руками.

Василий Демидович промолчал. Залпом выпил кофе и одернул пиджак, показывая, что намерен уходить. Разговор действительно зашел в тупик, но я собирался сказать еще кое-что:

— Знаете, ваше сиятельство, во всей этой куче навоза я отыскал суть. Лес. Вам по какой-то причине очень нужны мои участки леса. Если скажете, зачем, то все еще может закончиться мирно.

Пихтин смерил меня взглядом и встал.

— Всего доброго, Георгий.

— Как хотите, — я пожал плечами. — Все равно узнаю, рано или поздно.

Василий Демидович ушел, а я допил остывший кофе и попросил счет. Оказалось, все уже оплачено — ну, хоть что-то приятное.

Я вышел из ресторана и сел в автомобиль.

— В канцелярию, — приказал водителю.

Пока мы ехали, обдумал, что вообще произошло. Пихтин, видимо, хотел понять, насколько серьезно я настроен и много ли знаю. Что ж, он это выяснил и сомневаюсь, что остался в восторге. Это я еще умолчал о том, что знаю про Уткиных.

Так или иначе, конфликт лишь углубился. Ни я, ни Пихтин отступать не собираемся. Загвоздка в том, что у меня действительно нет никаких доказательств, только слова. Привлечь бывшего наместника как свидетеля не могу, ведь князь попросил, чтобы грехи Тимофея не стали известны широкой публике.

Пространства для маневров не так уж много… Остается продолжать давить и провоцировать, чтобы рано или поздно вынудить Пихтина напасть первым. И лучше рано, до того, как придет в себя Темноокий.

Надо собрать совет. Костя, Богдан, Молчанов, Мокруха. Начать тихое наступление по всем фронтам, чтобы у Василия Демидовича не осталось иного выбора, кроме как начать войну.

Странно, что больше всего меня беспокоило не предстоящее кровопролитие, а то, что я не мог «читать» Пихтина астральным зрением. Более того — не мог придумать ни единой причины, почему так происходит.

С графом что-то не так. Он слишком уверен в себе для того, кто растерял много козырей и чьи планы раскрыты.

Не могу отделаться от предчувствия, что Пихтин скрывает гораздо больше, чем кажется. А предчувствие редко меня обманывает…

После обеда с Пихтиным я отправился в городскую канцелярию, где встретился с новым наместником. Потап Морошкин тепло меня принял, но, как и всегда, строго ограничил время визита. Собственно, я был готов и прямо сказал чего хочу: выкупить или взять в аренду новый участок тайги. Когда я показал на карте, где находится место, наместник удивился:

— Зачем он вам? Так далеко от «Чернобурского леса» да и вообще от цивилизации.

— Мои егеря обнаружили там тонкое место, — сказал я полуправду. — Второй уровень Изнанки. Хочу поставить стационарный портал.

— Для добычи макров?

— Да.

Морошкин наверняка подумал, будто я хочу отправлять туда охотников и бить чудовищ. Было не совсем так, но подробности я оставил при себе.

— Что же вы раньше молчали? Все тонкие места должны быть зарегистрированы, — сказал Потап, для виду нахмурившись. — Но все равно, это слишком далеко от дорог и поселений. Вы уверены, Георгий? В тайге полно тонких мест, ваши егеря могут найти другое, поближе.

— Уверен. Мне нужно именно это.

Подумав, Потап согласился выдать мне участок в аренду. Леса в Сибири много, не жалко, а все затраты на прокладку путей и установку постоянного портала буду нести я. С другой стороны, все сливки снимать буду тоже я, за исключением положенных налогов.

Выйдя от Морошкина, я сразу сделал несколько звонков и отдал распоряжения. Объявить набор людей в «Таежный дозор». Усилить службу, закупив новое оружие и экипировку. Технике «Чернобурского леса» — проложить просеку до тонкого места. Егерям — построить вокруг него острог и следить, чтобы никто не смел приблизиться. Коль право на аренду получено, надо застолбить участок как полагается.

Вечером я собрал военный совет. Мы расположились в каминном зале, закрыли двери и поставили у них охрану. Активировали артефакт тишины и отправили птиц, подаренных иволгой, следить за окрестностями. Лишние предосторожности были вовсе не лишними: я не хотел, чтобы даже крупица наших планов просочилась наружу. Как знать — после сегодняшнего разговора Пихтин вполне мог отправить к моему поместью шпионов. И не в каждом из слуг я был полностью уверен.

Костя уселся в кресло возле камина. Мокруха и богатырь Молчанов на стулья напротив друг друга. Богдан Богданович, нога которого была еще в гипсе, полулежа расположился на диване.

— Итак, господа, — я встал спиной к очагу. — Как вы все прекрасно знаете, мы готовимся к войне с графом Пихтиным. Я уверен, что все беды, которые случались с нашим родом до этого, исходили от него. По этой причине мы не можем отступить и не имеем права проиграть.

— Отлично сказано, Георгий, — кивнул Богдан.

— Если бы была возможность, я бы предпочел решить конфликт в суде. Но граф Пихтин действовал чужими руками, так что у нас нет ни одного весомого доказательства. Повода атаковать самим тоже нет. К тому же я думаю, что мы не сможем победить, если атакуем первыми. Нужно сделать так, чтобы Пихтин сам напал на нас. А перед этим подготовиться к войне и постараться расшатать военную мощь и экономику противника.

Я оглядел собеседников и спросил:

— Цели ясны? Слушаю ваши предложения.

Владислав Молчанов откашлялся и поднял большую руку:

— Если позволите, ваше сиятельство. Мы с Богданычем… то есть, простите, мы с командиром и так готовимся. Усиленно тренируем бойцов. По вашему приказу закупаются боеприпасы и все необходимое.

— Всё ли? — я посмотрел на Костю. — Ты смог достать макры для пушки бронемашины?

— Нет, — скривился тот. — Такие камни очень редкие, сам знаешь. Пытаюсь как могу.

— Жаль! — сказал Богдан. — На войне с Шершневыми машина отлично себя показала.

— Варианты есть, я работаю над этим, — сказал Константин.

Мы обсудили состояние гвардии и возможность ее увеличения. Молчанов и Богдан в один голос утверждали, что привлекать сейчас еще новобранцев не стоит. Надо успеть подготовить тех, что уже набрали. Лучше меньше солдат, но хорошо подготовленных. Я был с этим согласен.

Со стрелковым оружием и боеприпасами к нему все было в порядке. Защитной экипировки, включая амулеты, тоже было достаточно. Снарядов для артиллерии было мало — их хватило бы на день-другой интенсивных боевых действий. Мы уже заказали большую партию на новосибирском заводе, но сроки поставки затягивались.

Все поврежденные во время войны автомобили и орудия починили. Купили еще пару новых грузовиков взамен потерянных. Буквально на днях получили легкую бронемашину модели «Оса», заказанную еще в начале лета. Хорошее средство для быстрой переброски солдат в боевых условиях.

Если вкратце — то гвардия была вполне готова к войне. Не на сто процентов, но где-то на семьдесят точно. Я поручил Констатину озаботиться поиском снарядов для артиллерии — может, найти и выкупить у родов, которые не собираются в ближайшее время воевать.

— Что насчет наемников, господа? — спросил я. — Говорят, у Пихтина под крылом некие «Багряные палачи».

— Опасные ребята, — вмешался Мокруха. — Сталкивался с ними, давно еще… Командиры у них лютые, настоящих зверей воспитывали. Их там сотни полторы в отряде. Техника, опять же, имеется.

— То есть вполне сравнимо с нашей армией, — хмыкнул я и сел в кресло рядом с Костей. — А сколько сил у Пихтина в гвардии?

— Около трехсот человек, если считать охрану поместья и предприятий, — ответил Константин.

— Маги?

— Сам Пихтин — четвертого ранга, его наследник тоже. Оба владеют магией металла, подробностей не знаю. Его старшая жена целитель третьего ранга. В гвардии еще семь магов разного ранга, в основном стихийники.

— Итого десять. Что ж, понятно. Так что с наемниками?

Все почему-то посмотрели на Ивана. Тот заерзал на стуле и хрипло буркнул:

— Чего? Ну, был я в свободном отряде после армии. Недолго. Не понравилось мне там.

— Знакомства остались? — спросил я.

— Ну, да. Ушел по-доброму, обратно приглашали пару раз. Связаться могу.

— Что за отряд?

— «Ночные всадники». Кавалеристы. Главным у них маг-дрессировщик, так что их кони считай как люди умные. Что прикажет, то и делают, — Мокруха усмехнулся. — Веселые ребята, короче.

— Свяжись с ними. Узнай, сколько возьмут за услуги, и передай Константину.

Через час или около того мы закончили обсуждать первый пункт, «Подготовка к войне». Каждый получил свое задание, но основная работа, конечно, ложилась на Богдана и Владислава.

Настал черед другого пункта, «Провокация противника».

— Информационную атаку продолжим, — поправив очки, сказал Костя. — Я нанял пару ушлых журналистов, чтобы раскопали какое-нибудь грязное белье графа. Слухи, ошибки молодости, скандальные ситуации.

— Хорошо, — кивнул я. — Но за полноценную провокацию это не сойдет. Нужно что-то, скажем так, материальное. Иван? Специалист по тайным операциям у нас ты.

— Так это, ваше сиятельство, — прохрипел Мокруха. — Может, мы графа просто кокнем и дело с концом? Или кого-нибудь из членов семьи.

— А вот такой поступок сделает из нас негодяев, — заметил Костя. — Пихтины получат повод объявить войну, но уже нельзя будет сказать, что они — плохие, а мы — хорошие.

— Точно, — пробасил Молчанов.

— Мое дело предложить, — развел руками Иван. — Тогда вот вариант: похитить несколько мундиров его гвардии и устроить какой-нибудь переполох. Сымитировать атаку на наше предприятие, к примеру.

— Неплохо, — согласился я. — Берем на заметку. Еще идеи?

— То, что мы будем усиливать гвардию — уже провокация, ваше сиятельство, — сказал Богдан. — Можем дополнительно провести учения вблизи владений Пихтина. Постреляем, магией покидаемся, будем имитировать наступательные действия. Это как минимум заставит их понервничать.

— Отлично. Еще?

Идей накидали немало — мы отобрали самые интересные и, опять же, поручили каждому свое.

Последний пункт — «Ослабление противника». Сюда частично входила порча репутации Пихтина. Некоторые партнеры, например, могут прекратить сотрудничество после того, как Василий Демидович предстанет перед массами в не лучшем свете. Но требовалось что-то еще, более существенное.

Идеи снова посыпались одна за другой — кажется, мы поймали кураж, и с упоением придумывали способы снижения военной и экономической мощи врага. Дошло до того, что можно поджечь лес на его участке — лето выдалось сухим, лесные пожары не редкость. А наши с Пихтиным «владения» находятся далеко друг от друга и разделены рекой, так что вероятность перехода пожара на участки «Чернобурского леса» невелики.

Мы так увлеклись, что не сразу расслышали стук в дверь. Я строго-настрого запретил кому-либо входить, поэтому стучавший становился все настойчивей, пока мы не обратили внимание.

— Войдите! — сказал я.

В комнату появился дворецкий, держа в руках мой звонящий мобилет. Я посмотрел на экран — это был директор «Чернобурского леса».

— Слушаю, Роман Сергеевич.

— Георгий Петрович! — трагическим тоном воскликнул тот. — Все пропало! Конец, конец всему!

— Без паники, уважаемый, — нахмурился я. — Что случилось?

— Лес горит! Все наши участки в огне! Нечего нам будет добывать, все пропало…

— Пожарных вызвали? В Лесосибирске дежурит сильный маг воды.

— Вызвали, работают… — простонал директор. — Но поздно уже! Все сгорело к чертовой матери!

Что же, получается, не только нам пришла идея устроить диверсию в лесу. Но Пихтин начал действовать первым.

22

— Там везде гвардейцы, — хрипло пробурчал Мокруха в трубку. — Артефактов понатыкали, не подобраться. Двое наших грибниками притворились, попытались пройти, их чуть на месте не убили.

— Вот как, — хмыкнул я.

Василий Демидович озаботился, чтобы мы не вернули комплимент. Отправившись со своим отрядом в Лесосибирск, Иван обнаружил, что участки Пихтина охраняются с небывалой внимательностью. Даже бросить горючую смесь или огненный шар издалека не получилось бы — повсюду стояли артефакты, гасящие магию или готовые выпустить достаточно воды для тушения пожара.

Пихтин даже нанял магов-погодников, чтоб устроили дождь над его землями. Отличная превентивная мера, в том числе от случайных пожаров. Жаль, что я сам до этого не додумался — ну что ж, промашки бывают, не стоит на них зацикливаться.

Действия графа косвенно подтверждали, что происшествие в наших лесах — не случайность. Но пожалуй, ситуацию можно повернуть в свою пользу…

— Сколько там солдат?

— Точно не скажу. Думаю, человек пятьдесят, плюс маги.

— Хорошо. Сымитируйте нападение, заставьте их напрячься. Пусть побегают.

— А-а, я понял, — судя по голосу, Мокруха улыбнулся. — Хотите сковать их силы здесь, чтоб не применили в другом месте.

— Именно. Только будьте осторожны. Никто из отряда не должен погибнуть и тем более быть захвачен в плен.

— Не извольте беспокоиться, граф. Исполним в лучшем виде.

— Что со шпионами?

— Иволги следят за поместьем Пихтина. Насчет подкупа слуг, сами понимаете, пока ничего.

— А вот наших уже пытались подкупить, — заметил я. — Вчера дворецкий ездил в город, к нему подходил неизвестный и всучил конверт с деньгами. Сказал, это подарок от хорошего человека, и взамен ничего не нужно, кроме маленькой услуги. Хорошо, что Чернобуровым служат верные люди! Дворецкий не стал уточнять, что за услуга, и послал незнакомца подальше.

— Обстановка накаляется, — пробурчал Мокруха. — Вы там осторожней, ваше сиятельство.

— Спасибо за беспокойство. Выполняй приказ, Иван.

— Есть!

Я отложил мобилет и направился в ванную. Когда Мокруха позвонил, я едва успел проснуться. Надо по-быстрому привести себя в порядок и приступать к делам — их сейчас очень много. Но я уверен, что со всем справлюсь.

— Господин? — осторожно постучавшись, в комнату заглянула Ульяна.

Хм-м… Дела не станут ждать, но в душ я могу сходить и не один…

— Входи, — улыбнулся я. — И закрой дверь.

Ульяша игриво улыбнулась в ответ и сделала, как я сказал. Подойдя вплотную, прильнула своими пышными прелестями и с нескрываемым удовольствием позволила раздеть себя…

В общем, мы славно порезвились под струями воды. Я получил заряд бодрости, который был необходим, да и видеть довольную улыбку на лице Ульяны было приятно.

Отправился в город, и по дороге получил нежданный звонок:

— Господин Зоммер! — ответил я. — Рад вас слышать.

— Здравствуйте, Георгий, — с легким немецким акцентом приветствовал меня артефактор. — Звоню сообщить, что первый прототип вашего сигнального жезла готов. Проводим тесты. Полагаю, что в течение двух недель отправим вам.

— Благодарю, уважаемый. Отличные новости!

Конечно, нападения монстров на лесокомбинат меня сейчас не слишком беспокоили. Тем более, они стали происходить реже. Но все равно, новость действительно отличная, и она еще улучшила мне настроение.

Несмотря ни на что — жизнь продолжается, работа идет. Как только справимся с Пихтиным, дела Чернобуровых станут лучше не придумаешь.

Но нельзя предаваться пустым мечтаниям. Сосредоточусь на победе, которую еще нужно завоевать…

Прошла неделя.

Наш обмен любезностями с Пихтиным продолжался, становясь острее и набирая обороты с каждым днем. Уже в открытую шла речь о том, что наши рода вот-вот сойдутся на поле битвы. «Красноярский вестник» взял у меня интервью по этому поводу: я сказал, что Чернобуровы ни в коем случае не хотят войны, и не будут отвечать на провокации.

У Пихтина тоже взяли интервью, для той же статьи. Он был гораздо более резок, обвиняя меня в подстрекательствах и утверждая, что Чернобуровы хотят отобрать его лесокомбинат.

Это было глупо с его стороны, особенно учитывая, что мы продолжали информационную атаку в Сети и желтых газетах. Жесткие ответы Василия Демидовича замечательно ложились на этот фон, рисуя его как несдержанного и готового к агрессии человека. Хоть он и пытался выставить злодеями нас, получилось ровно наоборот.

Так что на поле СМИ мы пока одерживали уверенную победу. И Пихтин, видимо, не понимал, как этому противостоять.

«Чернобурский лес» так и не оправился от нанесенного ему ущерба. Едва мы восстановились после атаки дирижабля Шершневых, как теперь лишились всех участков леса. Ну, как лишились — поврежденные жаром деревья все равно можно было рубить и заготавливать, но стоил такой материал значительно дешевле, мы бы едва отбили расходы. Не говоря уж о том, что не могли отправлять такую древесину по госконтракту.

Через Морошкина я получил в аренду другой участок, но это тоже означало новые затраты. Одним словом, Пихтин добился цели — в этом месяце «Чернобурский лес» вряд ли принесет хорошую прибыль. Вполне возможно, что мы понесем убытки. В пожаре, кроме того, погибли люди — несколько лесорубов и группа охотников из «Таежного дозора».

Нанести ответный удар так и не получилось. Но гвардейцы Пихтина и несколько магов по-прежнему охраняли его участки, что было нам на руку. Чем сильнее противник растянет силы, тем лучше.

Люди Мокрухи почти ежедневно имитировали попытки диверсии, не позволяя вражеским солдатам расслабиться. И уж тем более не давая Пихтину повода снять гвардейцев. Мы рассчитывали задержать их там до самого начала войны, чтобы затем, при попытке отправиться к основному театру боевых действий, накрыть по пути. Для этого в «Чернобурский лес» тайно доставили две гаубицы и отряд артиллеристов под командованием мага огня.

Наша гвардия готовилась: обучение солдат велось почти круглые сутки. Через несколько дней мы собирались устроить крупные учения — неподалеку от владений Пихтина, как и предложил Богдан. Командиру, к слову, сняли гипс. Он ходил с тростью, но был вполне готов даже сражаться. Трость не помешает творить заклятия, а духовные силы Богдана почти восстановились.

Неожиданный и очень эффективный способ для ослабления противника отыскал Константин. Раскапывая информацию про «Багряных палачей», он наткнулся на уголовное дело годовой давности. Наемников обвиняли в убийстве группы гражданских на территории одной азиатской республики. Дело замяли, тем более что это произошло во время войны и в другом государстве. Но если нажать на правильные рычаги, то можно было бы раздуть скандал заново и даже, при удачном стечении обстоятельств, добиться расформирования отряда.

Костя усиленно занимался этим вопросом, ведь если мы выведем «Палачей» из игры, это значительно ослабит Пихтина. Особенно учитывая что по данным разведки, наемники прямо сейчас направлялись в Красноярск.

Мы опубликовали несколько статей о преступлениях наемников, чтобы подготовить почву. В том числе получилось опубликовать материалы в иногородних газетах, даже в одной московской. Не думаю, что серьезные люди обратят внимание на всплывшую информацию, но когда придет время действовать, это все равно пойдет на пользу.

Об этом всем я думал, возвращаясь из города. Вспомнив о наемниках, набрал Мокрухе:

— Здравствуй, Иван. Как там дела?

— Работаем, ваше сиятельство. Ночью опять фейерверк устроили, заставили врагов побегать.

— Замечательно. Ты связался с «Ночными всадниками»?

— Так точно. Разве я не сказал? — Мокруха смущенно кашлянул. — Да, они согласны поработать. Квартируются в Омске сейчас, готовы выдвигаться в любой момент.

— Сообщи, пусть выдвигаются. Мы найдем для них место в казармах. Если нужно, перечислим аванс на банковский счет. И в следующий раз не тормози в таких вопросах!

— Конечно, ваше сиятельство. Извините.

Едва я положил трубку, как раздался новый звонок. Увидев имя на экране, я изумленно поднял брови. Точно не ждал, что этот человек захочет со мной говорить после всего случившегося…

Мой любимый двоюродный дядюшка, Игорь Чернов.

— Слушаю, — я взял трубку.

— Здравствуй, Гоша. Что, черт возьми, у тебя там происходит⁈ — с ходу воскликнул Чернов.

— О чем идет речь?

— Я тебе расскажу! Ко мне только что приходили очень, очень плохие люди! Думал, меня убьют в собственной квартире!

— Прошу вас, успокойтесь, дядя, — сказал я. — Давайте по порядку.

— Порядок очень простой! Мне позвонили под предлогом заключения сделки, я согласился на встречу. Но вместо деловых партнеров явились какие-то головорезы! Они чуть ли не пытали меня!

— Что им было нужно?

— Информация! Про тебя. Требовали рассказать, на каких условиях я выкупил «Орешково», знаешь ли ты про подделку завещания и про то, что в ней участвовал человек Уткиных…

— И вы рассказали? — перебил я.

Игорь тяжело вздохнул.

— Прости, Гоша. Я был вынужден. Мне угрожали, и с ними был менталист. Я даже сорвать не мог!

Я промолчал. Конечно, если верить словам дяди, у него действительно не было выбора. Только сомневаюсь, что у Пихтина — а это сто процентов были его люди или нанятые бандиты — есть менталист. Такие маги очень редки. Игорь не обладает даром, и его вполне можно было взять на испуг.

Получается, теперь противнику известно, что я знаю о подделке завещания и об участии Павла Уткина… Интересно, как он воспользуется этой информацией.

— Это все, что они хотели? — спросил я.

— К счастью, да, — пробормотал Игорь. — Задали вопросы и ушли. Предупредили, что я не должен тебе рассказывать. Так что, надеюсь, оценишь мой звонок по достоинству!

— Конечно, дядя. Я благодарен.

— Так что происходит, можешь мне сказать? Ты собираешься с кем-то воевать или что?

— Думаю, будет лучше, если вы вернетесь в Туапсе, — расплывчато ответил я. — Недруги могут попытаться причинить вам вред, чтобы спровоцировать меня.

— Ты серьезно⁈ — заорал Игорь.

— К сожалению, да. Всего доброго, дядя.

Машина подъехала к казармам. Только я открыл дверь, как убедился, что подготовка действительно идет как надо. Слышались звуки выстрелов, доносились команды офицеров.

Я переоделся в спортивный костюм и отправился на стрельбище. Раз бойцы готовятся к войне, мне тем более стоит. К тому же мое появление поднимет боевой дух.

Проходя мимо мемориала, я глубоко кивнул, как бы здороваясь с павшими воинами. Не знаю, заметил ли кто-нибудь этот жест, хотя неподалеку находились гвардейцы. Я в любом случае сделал это не на публику.

На стрельбище я увиделся с Асланом и по-братски обнял его. Мне уже сообщили, что Рыжего Льва назначили сержантом и командиром отделения, о чем говорили и желтые петлицы на мундире. Не только я отметил таланты парня — Молчанов при каждом удобном случае нахваливал его.

Вот и сейчас Аслан, коротко поболтав со мной, извинился и вернулся к обязанностям. С подчиненными ему шестью бойцами он отрабатывал быструю погрузку и выгрузку из «Осы». Легкая бронемашина совершала маневры, а солдаты десантировались и занимали боевые позиции. Делая по несколько выстрелов, повторяли все заново.

Проведя часок на стрельбище, я отправился домой. Буквально на пороге столкнулся с Костей, который выходил на улицу, прижимая к уху мобилет.

— О, ты здесь, — он сразу же убрал аппарат. — Как раз собирался тебе звонить.

— Что-то важное?

— Весьма. Мне только что звонил знакомый из транспортного управления.

Я буквально нутром почуял, что сейчас скажет Костя. Вопросительно повел подбородком и совсем не удивился, когда услышал ответ.

23

— Павел Уткин сел на поезд в Новосибирске. Следующим утром будет здесь.

— Вот как, — хмыкнул я. — Ну что же, это неспроста.

И я пересказал Константину свой разговор с Черновым. Костя задумчиво поправил очки и сказал:

— Знаю, ты хотел встретиться с Уткиным. Но теперь думаю, что не стоит. Это ловушка.

— Наверняка. Вот только что Пихтин хочет предпринять? Разве тебе не интересно? — хищно ухмыльнулся я.

Костя недоуменно взглянул на меня и несмело улыбнулся в ответ:

— Интересно, конечно. У тебя есть идеи?

— Есть одна…

* * *

Павел не ожидал, что его будут встречать.

Поездка на поезде была относительно недолгой — в семь вечера сел, около семи утра сошел. Купе было вполне комфортным, к тому же, Уткина сопровождала куртизанка, специально нанятая для поездки. Так что ночью Павел не скучал. Наоборот, все прошло настолько великолепно, что в какой-то момент проводник начал стучать в дверь купе и просить, чтобы они вели себя потише.

Уткин послал холуя подальше и продолжил наслаждаться продажной любовью.

Ведь его настоящая любовь была под запретом. И в объятиях дорогих куртизанок, доступных проституток и дешевых шлюх Павел пытался забыться.

Иногда даже получалось.

Вагон они со своей спутницей покинули отдельно. И вот, сойдя на перрон, Уткин почти нос к носу столкнулся с неким человеком. Хорошо одетый юноша с темными волосами и красивыми чертами лица. На челке ярко выделялась белая прядка. За спиной юноши поглядывали по сторонам два здоровенных бугая. Павел окинул взглядом перрон и увидел еще нескольких мужчин, явно пришедших сюда не встречать знакомых с поезда.

— Доброе утро, почтенный, — поздоровался юноша. — Павел Анатольевич Уткин, не так ли?

* * *

— С кем имею честь? — осторожно поинтересовался Уткин.

— Граф Чернобуров. Мы не знакомы лично, но вы помогали моему дяде Игорю Чернову с подделкой завещания, — как ни в чем не бывало ответил я и протянул руку. — Рад познакомиться лично.

Павел не спешил отвечать на рукопожатие. Отошел на шаг, будто собирался заскочить обратно в вагон. Судя по волнам эмоций, он не испугался, но был весьма удивлен. Даже шокирован.

— Не переживайте, почтенный. Я не предъявляю претензий — пока, по крайней мере. Давайте пройдем на вокзал и сядем в дворянском зале ожидания. Нам нужно кое-что обсудить.

Заклинание я почувствовал моментально. Только не сразу понял, что бегущий в сторону Павел — это иллюзия, и едва не приказал гвардейцам догнать его. Хорошо, что не успел отключить астральное зрение. И хорошо, что Уткин не подозревал о моих способностях, и не стал прикрывать иллюзией астральное тело. Невидимым сделал только физическое.

— Куда же вы? — я кинулся невидимке наперерез и наугад схватил его за одежду.

Павел выругался и сбросил иллюзию.

— Проклятье, как вы смогли⁈ — даже как-то обиженно воскликнул он.

Понимаю, для иллюзиониста пятого ранга — разочарование, что его так легко раскрыли. А ведь заклинание было превосходным. Убегающий фантом был как две капли воды похож на настоящего Павла.

— Не важно. Прошу, идемте. Клянусь, вам ничто не угрожает — я хочу лишь поговорить.

— Отпустите! — потребовал Уткин, и я разжал пальцы. — Коршун с вами, идемте…

— Коршун? — переспросил я, приглашающе указывая в сторону вокзала.

— Так говорят в нашем роду, ведь Коршун — один из злейших врагов Утки, — пробурчал Павел.

— Правда? Вы не ладите с родом Коршуновых?

— Не слишком. Но вы ведь не об этом хотели поговорить?

— Конечно, нет, — кивнул я. — Только давайте доберемся до места, где нам никто не помешает.

Мы зашли на вокзал и в сопровождении моих гвардейцев добрались до зала ожидания, в который пускали только дворян. Показали свои перстни, я оплатил вход, и мы уселись в дальнем конце зала, на удобные бархатные кресла.

Я достал из-за пазухи и активировал приготовленный артефакт тишины, показывая, что наш разговор будет исключительно приватным. Впрочем, в это время зал почти пустовал.

— Не было нужды, — буркнул Павел, кивая на артефакт и взъерошивая соломенного цвета волосы. — Я и сам могу создать заклятие тишины.

— Само собой. Но зачем тратить силы, если есть прибор? Хотите кофе?

— Не хочу. Что вам нужно, граф?

— А я выпью, — откинулся на кресле и жестом подозвал слугу.

Уткин недовольно поморщился, но тоже заказал кофе. Когда его принесли и мы сделали по глотку, я решил, что не стоит слишком мучить гостя.

— Видите ли, Павел. Как я уже сказал, мне известно, что это именно вы помогли Чернову перенести подпись моего отца на завещание. Превосходный трюк, между прочим.

— Угу, — делая глоток, промычал Уткин. — Спасибо.

— Точней сказать, я не знал, что это вы. Но так получилось, что Чернов во время сделки видел ваши запонки с гербом рода. Странно, что вы не прикрыли их иллюзией. С вашим-то даром. Уже потом мы сложили два и два и вышли на вас.

— Твою мать! — Павел раздраженно поставил чашку на блюдце, расплескав немного кофе. — На какой мелочи я попался. Ха! Смешно. Прикрыл в тот раз только лицо, и знаете почему?

— Даже любопытно.

— У меня был новый пиджак из «Великого». Знаете такой салон? Очень красивый пиджак, захотелось похвастаться, — Уткин покачал головой. — Вот и похвастался.

— Да уж, — я сдержал ухмылку.

— Ну, и чего вы хотите, граф? Денег? Услугу? Дуэль?

— Ничего из перечисленного. Мне нужна информация, — я придвинулся ближе. — Кто вас нанял?

— Даже не надейтесь. Кстати, вы так и не назвали свое имя!

— Георгий. Почему это мне не стоит надеяться? Думаю, вы сами захотите назвать нанимателя. К тому же я его уже знаю, лишь хочу удостовериться.

— Вы блефуете, — скривился Павел и взял чашку.

— А вот и нет, — улыбнулся я. — Проверим? Назовем имя одновременно.

Уткин опять скривился, как будто вместо кофе пил какую-то гадость.

— Не хотите? Тогда я сам назову. Граф Василий Пихтин. Он вас нанял.

Волны эмоций выдали Павла с головой. Я был прав, да и не сомневался в этом. Но вслух, конечно же, услышал:

— Нет.

— Вы врете. И я это вижу. Родовая способность, — я пожал плечами.

Через несколько мгновений астральные волны погасли. Уткин применил иллюзию, скрывающую астральное тело. От него не исходило ни одной эмоции, точно так же как… от Пихтина!

Меня осенило. Действительно! Граф Пихтин просто попросил Павла наложит постоянное заклятие или сделал с его помощью артефакт, который маскирует астральное тело.

Вопрос — зачем? Не мог же он знать, что после покушения в тело Георгия Чернобурова попадет человек, способный видеть эмоции других…

— Видите ли, Павел. Хоть сейчас вы и скрыли свои астральные волны, главное я уже заметил. Вы солгали, это именно Пихтин нанял вас. Не понимаю только, как вы на это согласились и…

Тишину зала ожидания вдруг разорвала дребезжащая сирена. Я невольно обернулся и увидел, как из ниоткуда взявшаяся охрана моментально запирает двери.

— Дамы и господа, просим оставаться на местах! В помещение проник человек под заклятием невидимости! — объявил один из охранников. — Вам ничто не угрожает, сейчас мы его найдем!

Я взял кофе и выплеснул в лицо сидящему передо мной Уткину. Тот никак не отреагировал ни на сирену, ни на горячий напиток.

А иллюзию создал шикарную. Даже капли стекают по лицу, как у живого.

Хитрец! Понял, как я вычислил его на перроне, и попытался незаметно скрыться. Почти удалось, только я не зря выбрал для разговора это место. Знал, что безопасность здесь организована по высшему разряду.

— Это мой собеседник! — сказал я, встав и выйдя из поля действия артефакта тишины. — Прошу, не причиняйте ему вреда. Просто верните за столик.

— Хорошо, господин, — хмуро ответил охранник, и тут Павел появился прямо перед ним.

— Проклятье, — процедил он и поднял руки, как бы сдаваясь. — Прошу прощения за инцидент! Все в порядке.

Он подошел и упал обратно в кресло, по пути развеяв своего фантомного дневника. Другие сидящие в зале аристократы бросали на него оскорбленные взгляды и перешептывались. Уткин старался сохранять невозмутимый вид, но было заметно, что он смущен.

— Ладно, Георгий. Дайте слово дворянина, что никому не расскажете и что не будете иметь ко мне претензий.

— Слово у вас есть, — кивнул я.

— У графа Пихтина на меня компромат. Очень серьезный.

— Какой? — поинтересовался я.

— Зачем вам знать?

— Просто любопытно, что сподвигло члена уважаемого рода стать игрушкой в чужих руках. Вы кого-то убили? Занимались коррупцией? Сделали бастарда?

Эмоции Павла по-прежнему были заглушены. Но от меня не укрылось, как он напрягся при последнем вопросе. Значит, я попал в десятку.

— Выходит, бастард.

— Что… как вы это делаете⁈ — возмутился собеседник.

— Тут даже не нужен родовой дар. Лицо вас выдало. Не такая уж проблема, как по мне. Подумаешь, бастард…

— Он от моей сестры, — внезапно сознался Уткин.

А вот это было неожиданно, и я даже слегка растерялся.

— Я люблю ее, понимаете⁈ — воскликнул Павел. — Как женщину. И она меня тоже любит. Но нам никогда не быть вместе. Это… сложно.

— Нельзя отрицать. Но почему, простите, вы решили мне рассказать?

— Чтобы вы перестали допытывать, — буркнул Павел. — Довольны? Такой компромат кажется вам весомым? Помните, что дали слово дворянина!

— Мои уста запечатаны, — я приподнял ладонь.

Дальнейший разговор потек уже проще. Я узнал, что это действительно Павел подкинул мне мертвую лисицу. Все, как предположил тогда Мокруха — взял билет на чужое имя, набросил иллюзорную внешность и прокрался в поместье под видом водителя. А внутри применил невидимость.

А Темноокий, выходит, действовал отдельно и пытался лишь завербовать моих слуг.

Сегодня Павел приехал в Красноярск по срочному приглашению Пихтина. Что именно ему было нужно, не знал. Но так торопился, что в этот раз обошелся без предосторожностей. Уткин слишком переживал, что его секрет будет раскрыт, поэтому сорвался по первому зову.

— У меня есть просьба, почтенный, — сказал я. — Встретьтесь с Василием Демидовичем, узнайте, чего он хочет. А потом передайте мне.

— Чтобы Пихтин обнародовал компромат? Нет уж. Ни за что.

— Клянусь, что никто не узнает. Встретимся тайно.

Пришлось немного поуговаривать Уткина, но в итоге он согласился. Я, в свою очередь, тоже взял с него слово дворянина, и на этом мы расстались.

Вот это да. Не ожидал, что разговор получится столь интересным. Зачать ребенка собственной сестре… М-да… Не знаю, что там за красавица, но это в любом случае выглядит мерзко.

Впрочем, осуждать не буду. По большому счету, Павел показался мне неплохим человеком. Просто он запутался в своей странной любви и всю жизнь из-за нее страдает. В чем-то его можно понять.

Когда я уезжал с вокзала, позвонил Костя:

— Георг, ты представляешь, что я сейчас узнал?

— Что же?

— Игорь Чернов подал на тебя в суд. Он утверждает, что ты силой заставил его выкупить «Орешково» и вымогал деньги.

— Серьезно? Вот это сюрприз.

Выходит, дядюшка вчера рассказал мне не все… Его не только заставили поделиться информацией, но и вынудили подать на меня в суд.

Дело заведомо проигрышное. Просто враги пытаются рассеять наше внимание и в целом потрепать нервы. Ну ничего, у нас есть Алла, которая займется вопросом. Надеюсь, ее сил вполне хватит и на «Цитадель», и на это дело.

Закончив разговор с Костей, я попытался дозвониться Игорю, но тот не брал трубку. Ожидаемо.

А едва я подъехал к поместью, как узнал еще одну новость, на этот раз действительно шокирующую.

— Георг, — Константин встретил меня у машины. Он был так бледен, что я невольно напрягся.

— Что случилось?

— Кое-что плохое. Павла Уткина убили.

24

— Немедленно узнай номер главы рода Уткиных, — я быстрым шагом направился в поместье, Костя поспешил за мной. — Уверен, что убийство Павла попытаются спихнуть на нас. Он наследник?

— Нет-нет, третий сын. Но значим для семьи. Пятый ранг магии, да и в целом… Говорят, их род очень дружен.

— Бездна, — процедил я. — Не думал, что Пихтин будет действовать настолько жестко. Мы начинаем проигрывать, Костя! Чувствуешь? Чаша весов клонится не в нашу сторону.

— Думаешь, пора и нам вытащить какой-нибудь козырь?

— Да. Алло, Богдан Богданович? — сказал я в трубку. — Слушайте приказ. Повысить степень боевой готовности. Передайте Олегу, чтобы усилил охрану всех объектов рода. Нет, пока не начинаем. Но, похоже, скоро начнем…

— Что ты хочешь сделать? — спросил Константин, когда я убрал мобилет в карман.

— Выслушать твои предложения.

— Что ж… Я раскопал еще кое-что про «Багряных палачей». Нашелся офицер в императорской армии, который был свидетелем их военных преступлений. Если удастся уговорить его дать показания, то сможем открыть против наемников дело.

— Хорошо. Но нужно что-то иное, более быстрое.

Мы зашли в поместье и сразу направились на второй этаж, в кабинет. Люда выбежала навстречу, я рассеянно чмокнул ее в щеку и спросил, как дела в школе.

— Щукин больше не приставал?

— Нет, ты что! Он теперь смотреть в мою сторону боится, — хихикнула Людмила.

— Курсы еще идут?

— Да, неделя осталась…

— С сегодняшнего дня ты туда не ездишь. И предупреди своего Матвея, чтобы был осторожен.

— А что случилось? — сестра только сейчас заметила, насколько я обеспокоен.

— Обстановка с Пихтиными накаляется. Сиди дома, поняла? Предупреди маму, — я снова поцеловал Людмилу, и мы с Костей зашли в кабинет.

Я первым делом подошел к сейфу, вытащил оттуда демонический артефакт и положил на стол. Константин взглянул на него с неприязнью.

— Мне противно это использовать, — скрипнул зубами я. — Но на войне все средства хороши. Помнится, птички Мокрухи докладывали, что на территории поместья Пихтиных есть что-то вроде святилища.

— Да, — кивнул Костя, не сводя взгляда с шершавого цилиндра, покрытого иномирными письменами. — Старая пихта, ей больше трехсот лет. Эти деревья столько не живут, так что мы считаем, оно напрямую связано с Пихтой-покровительницей.

— Вот именно, — я сел в кресло и стиснул пальцы в замок. — Отряд тайных операций занят в Лесосибирске. Позвони Молчанову, пусть выберет двух надежных людей. Надо прокрасться в святилище Пихтиных и применить артефакт.

— Великая Лисица, — прошептал Константин. — Георг, ты уверен? Нанести вред богине… Это не слишком?

Я тяжело вздохнул. Возможно, действительно слишком. Не говоря уж о том, что я собираюсь использовать оружие демонов, с которыми сражался половину прошлой жизни.

Но отступать нельзя. И сомневаться — тоже.

— Темноокий, который работает с Пихтиным, хотел применить эту дрянь против нас. Мы используем ее против них. Все честно, Костя. Чем сильней сопротивление, тем жестче я действую. Исполняй.

— Хорошо, — буркнул тот и достал мобилет. — Только сначала узнаю номер главы рода Уткиных.

Пока Причернобуров-старший занимался своими делами, мне позвонил один из «младших». А именно тому, что до сих пор носил, как кличку, старую фамилию.

Учитывая обстановку, я ожидал плохих новостей. Но внезапно получил хорошие:

— Слушаю, Иван.

— День добрый, ваше сиятельство. Мы тут подарочек для вас добыли, — судя по голосу, Мокруха широко улыбался.

— Надо же. Я люблю подарки.

— Кто ж не любит. Так вот: устроили врагам очередную беготню, и получилось одного взять в плен. Поболтали с ним немного, и узнали, что он участвовал в поджоге нашего леса.

— Вот это да, — я даже встал, чувствуя неожиданное воодушевление. — Доставьте его в Красноярск как можно быстрее и тише.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Отличная работа, Иван. Я благодарен. Все покиньте район — на вас могут устроить охоту.

— Так уже устроили. Только нихрена у них не получится, — усмехнулся Мокруха.

Следом я немедленно позвонил наместнику:

— Господин Морошкин? Это граф Чернобуров.

— Я страшно занят, Георгий, — ответил Потап. — Что-то срочное?

— Да. Отниму у вас всего минутку. Есть доказательство, что лес на моих участках был подожжен по приказу графа Пихтина.

— Неужели? — удивился наместник.

— У меня в руках один из его солдат, который исполнял приказ. Скоро его привезут в город, — продолжил я. — Моя сотрудница сегодня же подаст заявление, я прошу вас проследить, чтобы Василий Демидович не попытался его заблокировать.

— Если все так, как вы говорите, Георгий, то конечно.

Следом я позвонил Алле и сообщил, что нужно срочно заняться составлением заявления. Прекрасная юристка заверила, что все будет готово уже через час.

Замечательно. Почва подготовлена. Правда, соучастника преступления еще нужно доставить в Красноярск, что может быть проблематично. Враги наверняка понимают, чем это грозит, и сделают все, чтобы помешать людям Мокрухи выполнить задание.

Но если все получится… Мы почти гарантированно выиграем разбирательство. Пихтин будет вынужден заплатить компенсацию мне и государству за подожженный лес, а его репутация будет окончательно уничтожена.

Может быть, после этого даже удастся задавить графа без войны… Или же, если получится добиться расследования против «Багряных палачей», отыскать повод самим и напасть первыми.

Кажется, я рано решил, что чаша весов склонилась на сторону врага.

Надо принять все возможные предосторожности, чтобы отряд Ивана не был схвачен или уничтожен.

Я связался с командиром гвардейцев, охраняющих «Чернобурский лес». Велел прийти в максимальную боевую готовность, а патрули «Таежного дозора» отправить на границы владений. При обнаружении людей Пихтина — вести предупредительный огонь. При попытке проникновения на наши участки — стрелять на поражение. Если встретят отряд Мокрухи — всеми силами помочь добраться до безопасного места.

Константин тем временем выполнял свои поручения. Как раз когда я закончил говорить с гвардейцем лесокомбината, он протянул мне бумажку с номером и именем главы рода Уткиных.

И едва я взял ее в руки, как мобилет зазвонил сам. Я сверил номер на экране и на бумаге и недовольно скривился:

— Слушаю, Анатолий Семенович.

— Вы даже знаете, кто звонит, Георгий⁈ — с ходу начал кричать Уткин-старший.

— Знаю. Буквально только что собирался позвонить вам сам.

— Неужели⁈ Чтобы попытаться оправдаться⁈

— Нет. Чтобы заверить, что к смерти Павла я не имею ни малейшего отношения.

Я честно пересказал Анатолию, что произошло. Не стал скрывать, что его сын участвовал в махинации с завещанием и что заставил его Пихтин, используя некий компромат. Какой именно, не уточнил — опять же, искренне сообщил, что связан словом дворянина.

— Мы встречались с Павлом на вокзале и вокруг было много свидетелей. После этого я вернулся в поместье. Куда отправился ваш сын, не имею понятия. Но если позволите, подозреваю, что его убил граф Пихтин.

— Вы горазды бросаться обвинениями, Георгий! — Уткин продолжал кричать.

— Примите мои соболезнования, Анатолий Семенович. Клянусь, что не причинял Павлу вреда.

— Соболезнования⁈ — заорал граф Уткин так, что показалось, будто мобилет сейчас взорвется. — Ты еще смеешь выражать соболезнования⁈ Ублюдок, ты убил моего сына!

— Прошу вас, поверьте, это не так. Граф Пихтин хочет столкнуть нас. Он привык действовать подобным образом.

— Не пытайся меня обмануть!!! — сквозь гнев Анатолия я почти физически ощущал его боль. — Ты ответишь, Чернобуров, ответишь за это! — он прерывисто вздохнул. — Не думай, что я устрою войну. Но я подам на тебя в суд! Можешь клясться сколько хочешь, у меня есть доказательства, что Пашу убил ты!

— Какие же? — сухо спросил я.

— Узнаешь! И да, я подожду удобного момента, чтобы устроить разбирательство. Не прямо сейчас. Чуть позже!

— Почему позже? — нахмурился я.

— Узнаешь! — повторил Анатолий и бросил трубку.

Я положил мобилет на стол и откинулся на кресле, закрывая глаза. Бездна меня возьми! Пихтин потрудился не только убить Павла и свалить все на меня. Он подготовил какие-то фиктивные доказательства…

Стоило ожидать, впрочем.

— Что он сказал? — негромко поинтересовался Костя.

— Что подаст на меня в суд, — я взъерошил волосы и открыл глаза. — Позже.

— Почему позже?

— Как ты слышал, я спросил то же самое. Но ответа не получил. Думаю, Пихтин попросил его подождать до начала войны.

— Такие обвинения не будут разбирать во время боевых действий.

— Да, ты прав. Тогда, возможно, они готовят что-то еще и хотят нанести удар по нескольким фронтам. Или дождаться конца войны, чтобы добить нас или отыграться за поражение. Смотря, как все повернется. Не знаю!

Я встал и сделал несколько кругов по комнате. Теряю самообладание, что происходит крайне редко. Но враг силен и коварен, поэтому ничего удивительного.

— Ладно, — я оперся кулаками на стол и кивнул на демонический артефакт. — Что с этим?

— Владислав сказал, скоро пришлет людей.

— Хорошо, — я отыскал на полке пустую шкатулку и сунул артефакт туда. — Позвони еще Кротову. Скажи, пусть доставят все имеющиеся свитки перемещения в поместье. Все готовые защитные амулеты — в казармы.

— Сделаю.

Остаток дня выдался таким же напряженным. Я даже не нашел времени поужинать и уснул прямо в кабинете, на диване. Спал плохо и проснулся разбитым. Но сразу же умылся в ближайшей уборной, потребовал кофе и вызвал Костю. Надо было понять, случилось ли что-то за ночь, и предпринять свои действия.

Я попытался связаться с Мокрухой, но тот не брал трубку, как бы настойчив я не был. В сердце сразу закралось беспокойство, однако я задушил его. Иван профессионал, и набрал себе отличных людей. Они справятся.

Не успели принести кофе, как раздался звонок от директора «Чернобурского леса».

— Слушаю.

— Ох, Георгий! — Роман Сергеевич был встревожен едва ли не больше, чем во время лесного пожара. — У меня плохие новости…

25

Трупы привезли на рассвете. Грузовик без опознавательных знаков подъехал к воротам «Чернобурского леса», и тела просто выбросили на дорогу, как мусор. Многие из них были сильно обожжены — дело рук мага огня. По изорванным маскировочным костюмам нельзя было сказать, чьи это люди. Но я прекрасно понимал, что это наши гвардейцы. Члены отряда тайных операций.

Выслушав Романа Сергеевича, я до боли стиснул зубы и спросил:

— Сколько тел?

— Двенадцать, ваше сиятельство. Нам… их похоронить?

Двенадцать. Весь отряд, включая Мокруху. Я врезал кулаком по стене и еле сдержал рвущийся наружу яростный крик.

— Ваше сиятельство?..

— Да, — выдавил я. — Похороните. Передайте охране приказ: оставаться в боевой готовности.

— Конечно, Георгий Петрович… Ох, что ж творится-то…

Я положил трубку, не в силах слушать сейчас причитания Романа. Мне и без того было тяжко.

Иван, твою мать. Как же так, ведь ты сказал, что у врагов ни хрена не выйдет! Неужто они оказались настолько сильнее, что смогли перебить вас всех⁈

Бездна меня забери!!!

Это уже серьезно. Убиты не просто мои люди. Убит один из Причернобуровых. Я не могу доказать, что это сделали люди Пихтина… Но отомщу. Сегодня же!

В дверь кабинета постучали, и вошел Константин.

— Отряд Мокрухи уничтожен. Все погибли, — сухо доложил я.

Костя открыл рот и упал в кресло. Стиснув подлокотники так, что побелели пальцы, он процедил:

— Какие приказы?

— Что насчет святилища Пихтиных? — вопросом на вопрос ответил я.

— Пока ничего. Бойцы должны были попытаться проникнуть ночью. Только что звонил командиру, они еще не вернулись.

— Понял, — буркнул я.

— Нам… отозвать заявление? — поправив очки, спросил Константин. — Ведь теперь у нас нет пленника.

Я молча кивнул. Открыть дело против Пихтина больше не получится. Да я уже и не хочу. Потрясенная душа требует войны и мести.

Но надо сохранять хладнокровие. То, что сделали с отрядом Ивана — не что иное, как провокация. А я ведь публично, в интервью, заявлял что Чернобуровы не будут на них отвечать. Тяжело, конечно, следовать собственным словам, когда убили близкого человека…

Да, лишь после потери я осознал, что Иван был мне близок. Подчиненный, не полноценный член рода — но все равно почти родной. Я чувствовал, как бурлит внутри бессильная ярость, кипящей лавой вырываясь из дыры на сердце.

— Георг, — Костя вдруг встал, подошел ко мне и положил руку на плечо. — Ты как?

— В бешенстве, — невозмутимо ответил я.

— Мне тоже жаль Мокруху. Он был верным солдатом. Мы отомстим, но надо сохранять спокойствие.

— А я что, кричу и рву на себе волосы? — с немалой долей сарказма осведомился я и затем вздохнул. — Все в порядке, друг. Спасибо за поддержку. Давай вместе придумаем, как ответить.

Собственно, диверсия в святилище уже была бы достаточным ответом. Если нам удастся навредить самой Пихте, это может значительно ослабить всех членов рода. Возможно, даже на какое-то время лишить их способностей.

Я старался не думать о том, насколько рискованно связываться с богами, даже такими слабыми, как в этом мире. Пусть с этим разбирается Чернобурая Лисица — в конце концов, это она приказала сохранить артефакт. «Может пригодиться нам самим», сказала она.

Когда, как не сейчас, самое время использовать эту штуку?

Лисица, к слову, продолжала «притворяться мертвой». Могла бы и явиться, чтоб спасти Мокруху… Но, видимо, этот смертный был недостаточно важен для нее.

Ладно, ладно, убеждал я себя. Не давай волю гневу.

Итак, диверсия в святилище. Но надо что-то еще. Я хочу, чтобы Пихтин страдал так же, как и я. Чтоб он потерял кого-то из признанных слуг или даже члена семьи.

Не хочу даже думать, как мучается сейчас Анатолий Уткин, ведь он и вовсе лишился сына… А виновник тот же — граф Пихтин!

Немного успокоившись, я трезво рассудил, что не могу так поступить. Заказное убийство запачкает честь рода. Пихтин-то как будто уничтожил неизвестных подстрекателей. У отряда Ивана не было гербов на форме. Конечно, Василий Демидович понимал, что это наши, и потому приказал вывалить тела перед «Чернобурским лесом»… Но прямых обвинений мне никто не предъявит.

Тут как раз поступил звонок от Молчанова:

— Ваше сиятельство, ночные посланцы вернулись. Задание выполнить не удалось. Их обнаружили и чуть не схватили, но ребята оторвались от погони. Никаких следов не оставили.

— Повторите попытку. Пошли других людей. Иволги, которых я доверил Ивану, не возвращались?

— Только одна вернулась, сегодня утром. Самка. Где самец, не знаем.

Неужели со второй птицей что-то случилось? Могли ли Пихтины заметить их и как-то понять, что это не простые иволги?

— Я сегодня заеду в казарму и сделаю, чтобы птица подчинялась выбранному солдату. Пусть проведут тщательную разведку перед тем, как снова лезть в святилище.

— Так точно, ваше сиятельство.

Я положил трубку и глубоко вздохнул. Эмоции немного улеглись, и я уже не жаждал немедленного кровопролития. Не зря говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Подождем и подготовимся, прежде чем нанести сильный удар…

Минуло несколько дней, но новых активных действий Василий Демидович не предпринимал. Как и мы — продолжали информационную атаку, проводили показные учения, взяли еще три десятка новобранцев в гвардию. В общем, готовились, но не совершали ничего радикального.

«Ночные всадники» прибыли и с удовольствием обменивались опытом с нашими бойцами. О наемниках обычно ходит дурная слава — но «Ночники», как они сами себя с юмором называли, оказались хорошими ребятами. Когда их командир узнал, что Иван погиб, то взял кинжал и рассек себе ладонь. Поклялся на крови, что отомстит за Мокруху.

До поры до времени Уткины тоже бездействовали — а потом мы получили сведения, что они отправили в сторону Красноярска некий крупный груз. Перевозили его на четырех военных грузовиках в сопровождении охраны. Легко было предположить, что Уткин решил поставить Пихтину боеприпасы или какое-то вооружение. Это могло быть что угодно, от винтовок до артефактов.

Так что мы решили не дать этому грузу достигнуть цели и отправили навстречу небольшой отряд под командованием боевого мага. Ночью, когда колонна была на стоянке, они атаковали — и разнесли все подчистую. Не осталось ничего целого и никого живого, а нашим бойцам удалось уйти незамеченными.

Правда, само происшествие незамеченным не осталось. Мне пришлось по мобилету врать князю Тигрову, что я понятия не имею, кто уничтожил груз. И что вообще ничего об этом не знаю, кроме слухов.

Уткин тоже звонил, с угрозами — и я скормил ему ту же ложь. Правда, с намеком. Мол, должно быть, Лисица хранит меня, раз с моими недоброжелателями происходят всякие беды. Анатолий снова обещал, что заставит меня заплатить, и бросил трубку.

Константину с Аллой все-таки удалось разворошить старое дело и добиться начала расследования против «Багряных палачей». Даже более того: наемникам официально запретили работать до окончания следствия. Это была победа — мы одним махом вывели из игры значительную часть вражеских сил, не пролив при этом ни капли крови.

К новой диверсии в святилище Пихтиных готовились тщательнее, чем в прошлый раз. Вражеское поместье хорошо охранялось, а старинная волшебная пихта — особенно. Но с помощью иволги солдатам удалось найти способ проникнуть внутрь, а Кротов подсказал, у кого купить хорошие амулеты, способные скрыть гвардейцев от вражеских охранных артефактов.

И вот, очередной ночью задание было выполнено. Я узнал об этом сразу же, и не по звонку от командиров гвардии. Во сне мне явилась Лисица…

Вместо привычного серого тумана — непроглядно черные тучи. Богиня была в ярости. Об этом говорило и окружение, и оскаленные клыки, и поднятая на загривке шерсть:

— Что ты наделал, смертный⁈ — от возгласа, как эхо, вокруг раздался гром.

— О чем речь, прекрасная? — невозмутимо спросил я.

— Ты применил тот проклятый артефакт! Жалкий человечишка, ты ранил Пихту! Разорвал ее связь с родом!

— Прекрасно. Этого я и добивался.

— Глупец! — завопила Чернобурая и сорвалась с места.

Лапы молотом ударили в грудь, я упал и Лисица нависла сверху, приблизив оскаленные клыки к моему лицу. Я не мог ничего поделать, хоть и пытался — знакомое чувство скованности еле давало вдохнуть.

— Не ожидал такой реакции, — признался я.

— Как ты посмел тронуть Пихту⁈ Тем более, без моего приказа!

— Она наш враг. А я уничтожаю врагов.

— Это вы, люди, враждуете! Мы с Пихтой не ссорились! Но теперь… Молись, чтобы все обошлось.

— Они убили моих людей. Убили Мокруху! А чем сильней сопротивление, тем жестче я…

— Глупый смертный! — перебила Чернобурка. — Мокруха жив!

— Что?..

— Ты не знал⁈ Разве иволга тебе не сообщила⁈

— Нет. Вы говорите о богине или об одной из пташек?

— О пташке, — бросила Лисица. — Одна из них сейчас с Иваном, помогает ему добраться до города. Его отряд уничтожен, это правда. Но Мокруха, еще один гвардеец и пленник выжили.

Я пытался уложить эту информацию в голове. Выходит, с Иваном все в порядке? Но тела… Получается, не все они принадлежали нашим бойцам. Люди Пихтина специально добавили своих, чтобы убедить нас в том, что отряд тайных операций полностью разбит.

А козырь в виде участника поджога, выходит, все еще у нас есть!

— Мне придется поделиться с Пихтой своей силой, чтобы загладить твою вину! — с укором воскликнула Чернобурая. — Понимаешь, что это значит?

— Догадываюсь. Вы никак не сможете помочь нам в грядущей войне.

Как будто я надеялся на поддержку…

— Вот именно. Удар, который ты нанес, причинил вред и тебе самому!

Лисица нервно взмахнула пышным хвостом.

— Я вынуждена забрать твой дар восстановления. Временно, но все же. Пихтины тоже остались без родовых даров… — Чернобурая поморщилась. — Может, твой ход был не так уж плох. Как называется та человеческая игра? Шахматы? Скажем так, ты потерял сильную фигуру, но и лишил фигуры противника.

— Достойный размен, — я почувствовал, что дышать стало легче.

— Я все равно недовольна, смертный. Ты не должен был так поступать, не спросив моего совета.

— Может, если бы вы внимательнее следили за родом, то пресекли бы нежелательное действие вовремя.

— Не смей меня учить! — фыркнула Лисица. — Я постараюсь все уладить с Пихтой. А тебе придется воевать с ее родом. Теперь уже точно.

— Прекрасно. Мы готовы к войне.

— Очень надеюсь! Ты подставил меня, смертный. И еще ответишь за это.

Чернобурая исчезла, а я проснулся на своей кровати. За окном была глубокая ночь, но я сразу же взял мобилет, позвонил Богдану и приказал привести гвардию в боевую готовность.

Как и сказала Лисица, Пихтин не мог оставить нападение на святилище без ответа. Утром случилось страшное…

* * *

— Машка-а! Что, правда⁈

— Да, — Мария, бухгалтер городской конторы «Пихтового бора», полюбовалась колечком на своем безымянном пальце. — Наконец-то предложение сделал! Думаю, под Новый год свадьбу сыграем.

— Поздравляю, моя хорошая! — секретарша конторы по имени Галина еще раз обняла подругу. — А повод есть?

— На что это ты намекаешь? — лукаво улыбнулась Маша. — Ну, да… я думаю, что беременна.

— Ура-а! Поздравляю-поздравляю! — закричала Галя и расцеловала Марию в обе щеки.

На самом деле, она жутко ей завидовала. И мужчина у нее был хороший, с перспективной должностью, и предложение вот сделал. «Наконец-то», надо же… Они ведь меньше года встречаются. Это быстро!

У Галины, вон, отношения четыре года длятся. И свадьбы даже на горизонте не видно.

Но Галя действительно была счастлива за подругу. Тем более, если та беременна, жениться надо обязательно.

Девушки допили чай и вернулись к делам. Сегодня в конторе был ажиотаж — сообщили, что будет проверка, поэтому вызвали даже тех сотрудников, кто был в отпуске. Сверяли счета, восстанавливали утраченные документы, в конце концов, просто наводили в кабинетах порядок. Начальник ходил хмурый и злой, и лаял на всех, как собака.

Когда к порогу подъехали два черных автомобиля, все решили, что наконец-то прибыла проверка. Но вместо господ в костюмах из машин высыпали солдаты с винтовками в руках. Двое несли на плечах большие мешки.

Они ворвались в здание и молча, без предупреждения, начали стрелять. Колька, недавно нанятый охранник, погиб первым. Его грудь пробило сразу три пули, и Николай упал, захлебываясь кровью и страшно дергаясь.

Маша оказалась следующей. Солдат выстрелил ей прямо в лицо. Остолбеневшая Мария даже вскрикнуть не успела и медленно сползла со стула на пол.

«Она же была беременна!» — подумала Галина и зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука.

Она пряталась под столом и тряслась от скользкого, ледяного ужаса. Сознание металось в панике, как мышь перед котом. Выстрелы раздавались один за другим, и следом за каждым — грохот падающего тела. Крики ужаса смолкали, потому что кричать становилось некому.

Липкие красные струи затекли под стол, где пряталась Галя. Она зажмурилась и зажала рот уже двумя руками. Изо всех сил надеялась, что солдаты поспешат уйти и не найдут ее.

— Готово вроде, — раздался неприятный, скрипучий голос.

— Тела на месте? Отлично. Вон тому револьвер в руку суньте. Типа он успел чернобурских кокнуть.

— Так точно, командир.

— Проверьте, чтобы все мертвы были. Произвести контрольные, на всякий случай.

— Есть.

Солдаты прошлись по конторе, добивая тех, кто еще мог выжить. Один из них остановился прямо рядом со столом Галины. Она не выдержала и всхлипнула — а через мгновение мужчина в маске заглянул под стол.

— Кто это у нас тут? — с улыбкой спросил он, схватил Галю за руку и рывком заставил вылезти.

— Пожалуйста, не надо! Я прошу вас! Я никому ничего не скажу! Пихтой клянусь! — сквозь слезы кричала Галина.

Солдат бросил взгляд на командира, а тот молча мотнул головой и приказал:

— На выход!

— Ш-ш-ш, красавица, — солдат снял с пояса широкий нож. — Не бойся. Умирать не страшно…

* * *

Я выслушал то, что рассказал наместник, и произнес:

— Господин Морошкин, слово дворянина — я не отдавал подобного приказа. Это были не мои люди.

— Как верить тебе, Георгий? — вздохнул Потап. — Вы с Пихтиным давно уже кусаете друг друга. Ты совсем недавно утверждал, что это он спалил твои леса. И тут такое. Кроме того, на месте нашли двух человек в твоих мундирах и с талисманами Чернобурой Лисицы. Их пробили по базе данных — твои гвардейцы, сомнений нет.

Да, мои. Похоже, далеко не одно тело их тех, что выбросили перед лесокомбинатом, принадлежало не бойцам Мокрухи. Их специально сохранили для того, чтобы устроить эту подлую инсценировку. А пошить такие же мундиры и сделать талисманы, как у нас, не проблема.

— Мои люди погибли при выполнении задания несколько дней назад. Это же можно проверить.

— Да, на место пригласили некроманта… Он не смог никого вызвать. Сказал, на бойцах лежало специальное заклятие, которое после смерти мгновенно отправило души прочь.

— Господин Морошкин, вы же прекрасно видите, что все это шито белыми нитками. Неужели нападавшие не забрали бы трупы своих, чтобы скрыть улики?

— Прости, Георгий, — жестко прервал наместник. — Ты знаешь, я хорошо к тебе отношусь. Если сможешь доказать, что все это ужасная ошибка — буду только рад. Но убито двенадцать гражданских, среди них — беременная женщина. И все доказательства против тебя.

— Наместник…

— Довольно! Пихтин запросил право на объявление войны. Я даю разрешение. У тебя сутки на подготовку. И скажи спасибо, что я позвонил и предупредил лично. До свидания.

Потап бросил трубку, а я до хруста стиснул мобилет в руке. А потом качнул головой и неожиданно для самого себя рассмеялся.

Что ж, пусть так! В конце концов, этого я и добивался.

Покажем Пихтину, чего стоит род Чернобуровых!

26

В течение суток после того, как война была объявлена, противоборствующим сторонам запрещалось предпринимать любые агрессивные действия. Считалось, это позволит уберечь жизни гражданских и подготовиться к честному бою.

На практике, как только объявлялась война, на людей соперника открывалась негласная охота. Все, кто мог стать ценным заложником или достойной жертвой, оказывались в опасности. На предприятиях противников происходили несчастные случаи, автомобили попадали в аварии, в дома слуг рода врывались «случайные» грабители.

На подобные происшествия зачастую смотрели сквозь пальцы. Тем более что, как правило, они совершались руками наемников и бандитов. Доказать связь между одной из воюющих сторон и подкупленными головорезами было можно, но сложно. Хоть все и понимали, что трагические случайности далеко не случайны.

Я не хотел пачкать руки, связываясь с преступниками и нападая на безоружных. И предпринял все возможные меры, чтобы с моими людьми ничего не случилось.

«Цитадель» была эвакуирована еще вчера. Кротов находился у нас в поместье, прочих сотрудников отправили по домам в бессрочный отпуск с сохранением жалованья. Все ценное, кроме станков и прочего тяжелого оборудования, вывезли. А заодно в мастерской поставили ловушки, магические и обычные, на случай, если враг захочет наведаться.

Городскую контору «Чернобурского леса» также временно закрыли. За торговые ряды и полученные от Шершневых мебельные салоны я не переживал. Они находились в центре, вряд ли Пихтин решится устроить переполох в людном районе Красноярка. Максимум он сможет их оккупировать, ну и пусть. Его люди будут сидеть там без дела, а когда война закончится, объекты все равно придется освободить.

Иволгины были у нас со вчерашнего дня. Владимир вместе с Людмилой и мамой отправился в бункер. Мои женщины только вздохнули, но сидение в убежище стало им почти привычно после того, как я пришел в себя после аварии.

— Не буду обещать, что это последний раз, мои дорогие, — сказал я, по очереди целуя маму и Людмилу. — Но клянусь, что после победы над Пихтиным следующий раз будет нескоро.

— Мы тебе верим, сынок, — со слезами на глазах произнесла Светлана и крепко меня обняла. — Прошу тебя, будь осторожен! Я не выдержу, если с тобой что-то случится.

— Все будет в порядке, клянусь. Мой друг барон, доверяю вам безопасность своих женщин.

Володя не успел ответить, как я протянул ему маленький револьвер. На рукояти была гравировка: герб Иволгиных с одной стороны и Чернобуровых с другой.

— Подарок, который хотелось бы вручить в иной обстановке, — сказал я. — Надеюсь, не придется его применить.

— Сп-пасибо, ваше сиятельство, — запнувшись, пролепетал Владимир и взял револьвер. — Тяжелый… То есть, можете на меня рассчитывать, граф!

— Это на крайний случай. Если враг ворвется в поместье — телепортируйтесь. До встречи.

Я пожал маленькому барону руку, кивнул на прощание и поспешил в арсенал. Встретил там Кротова — артефактор, несмотря на просьбы, отказался прятаться и собирался участвовать в бою.

Я не стал возражать. Конечно, Борис не был воином — по его собственным словам, никогда не держал в руках винтовку. Его магия тоже была далека от боевой. Но Кротов собирался, используя свитки перемещения и другие свои изобретения, быть поддержкой на поле битвы. Доставлять боеприпасы и медикаменты, помогать с активацией наших артефактов и все в таком духе.

Кротова прикрепили к инженерному взводу. Поэтому едва мы перекинулись парой слов в арсенале, как он поспешил на улицу. Наши инженеры трудились на землях поместья уже неделю, готовя его к обороне.

Я надел такой же комбинезон, как на прошлую войну. Только вместо покупных амулетов он был защищен комплектом из нескольких ОАЦ-2.

На всякий случай я взял с собой револьвер и запас патронов. Но по большей части рассчитывал на Магорез и свои личные силы.

— Приказы, ваше сиятельство? — спросил богатырь Молчанов, когда прибыл в поместье. Богдан остался в казарме, готовил гвардию к выступлению.

— Ваши предложения, Владислав? — спросил я.

— Занять оборону на подступах к территории поместья. Отразить нападение и после этого перейти в контратаку. «Ночных всадников» послать кошмарить тыл противника. Они быстрые, владеют магией, могут неожиданно напасть и проворно отступить. По возможности отправить наемников на штурм дома Пихтиных, чтобы заставить врага растянуть силы.

— Принимается, — кивнул я. — Что в Лесосибирске?

— Неприятель пришел в движение. Готовимся встретить.

— Хорошо. Действуйте.

Молчанов козырнул, развернулся и поспешил на выход. Едва он оказался на улице, как я услышал за спиной быстрые шаги. Обернулся и увидел Юлю, у которой на плече сидела иволга.

— Георгий, она кое-что принесла! — явно имея в виду птицу, сказала Юлия. — Как ты и говорил, на наш дом попытались напасть.

— Кто?

— «Багряные палачи», хотя прикинулись обычными грабителями, — скривилась девушка. — Они попали в засаду. Нескольких убили, остальные сдались. Наши люди вызвали полицию.

— Хорошо, — кивнул я. — Как только солдаты передадут их органам, пусть едут сюда.

Глупо было сомневаться, что Пихтин не использует «Палачей», несмотря на открытое дело. Под стражей находились только главари наемников. Остальные вполне могли уволиться из отряда и действовать самостоятельно. Хорошо, что мы заранее приняли меры.

Я не беспокоился, что «Палачи» могут массово покинуть свою банду и сразу же вступить в армию Пихтина. Согласно указу князя Тигрова, официально пополнять гвардию во время войны было запрещено. По-быстрому организовать новый отряд они тоже не могли — процедура была небыстрой.

Кстати, о князе…

— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, — ответил я на звонок мобилета.

— И как это понимать, Георгий? — без приветствия начал князь.

— Что именно, ваше высочество?

— Не прикидывайся дурачком! — прорычал Тигров. — Что за беспредел вы там устроили⁈

— Клянусь дворянской честью, что к нападению на контору «Пихтового бора» я и мои люди не имеем отношения, — на одном дыхании произнес я. — Это инсценировка.

— Хочешь сказать, граф Пихтин сам убил своих людей⁈

— Да.

Кажется, я немного обескуражил князя столь простым и уверенным ответом. Он грязно выругался и продолжил уже спокойнее:

— Надеюсь, что так и есть, Георгий. Будь моя воля, я бы запретил вам воевать, но все уже решено, а закон есть закон… Не вздумай погибнуть! Когда все кончится, нам предстоит серьезный разговор.

— Как скажете, ваше высочество, — улыбнулся я. — До встречи.

— Не думай, что она будет приятной, — проворчал Дмитрий Анатольевич и повесил трубку.

— Георг! — в арсенал вбежал Константин. — Как обстановка?

— В порядке. Гвардия занимает позиции. Судя по данным разведки и видениям, которые приносят иволги, Пихтин готовится к наступлению. Мы встретим его на границах владений.

— Я смог купить три макра с пятого уровня на аукционе в Новосибирске. Их доставят завтра утром.

— Превосходно, — кивнул я. Три выстрела для пушки бронемашины лучше, чем ни одного.

— Начали публикацию заготовленных материалов, — продолжал докладывать Костя. — Готовим новые статьи по поводу бойни в пихтинской конторе… Уткины подали на тебя заявление, но делу не дадут ход до окончания войны. Алла уже готовит встречное заявление о клевете. И еще кое-что насчет Уткиных…

— Слушаю.

— С Аллой связался один полицейский, с которым она познакомилась, когда в тот раз приезжала в «Цитадель».

Я неожиданно ощутил укол ревности и мысленно посмеялся сам над собой.

— И что он хотел?

— Сказал, что у него есть сведения насчет убийства Павла. Предлагает встретиться лично.

Я забарабанил пальцами по бедру. Похоже на ловушку. Но, с другой стороны, это выглядит как шанс, который не стоит упускать.

— Хорошо. Пусть назначит встречу в людном месте, в центре. Прикажи Олегу отправить с ней людей. Если не успеет вернуться в поместье до вечера, пусть остается в городе.

— Сделаю, — сказал Константин. — Еще приказы?

— Пока нет. Будь на связи.

Костя кивнул и быстрым шагом покинул комнату. Я, проверив на всякий случай свое снаряжение, отправился на место, где должна была вскоре случиться битва.

У нас есть время до следующего утра. А затем польется кровь.

От поместья до границ наших владений было несколько километров. Обширные земли — но если вокруг дома была относительно ровная и чистая местность, то дальше начинались холмы и леса. Сразу за этими лесами — дорога, которая и обозначала границу земель Чернобуровых.

Перед дорогой наши инженеры и выстроили укрепления. Длинные траншеи с брустверами и блиндажами, замаскированные позиции для артиллерии и несколько дзотов — сооружений из бревен и земли с отверстиями для стрельбы. Мы точно не знали, с какой стороны атакует Пихтин, но с учетом местности могли предполагать, что именно здесь. Если что, в других местах тоже были достаточно оборудованные укрепления.

Гвардейцы прибывали и готовились к отражению атаки. Занимали позиции, ставили пушки и артефакты. Разведка докладывала, что войска Пихтина уже готовы выступать, но пока не торопятся. Скорей всего, хотят выдвинуться ночью, чтобы скрыть свои перемещения.

Они не знали, что у нас есть превосходные крылатые шпионы. Иволги, принадлежащие маме и Люде, следили за поместьем, а все остальные наблюдали за гвардией Пихтина. Может, ночью они не видят так же хорошо, как и днем, но распознать выдвижение вражеской армии смогут вполне.

Я находился в блиндаже вместе с командирами. Богдан, Молчанов и младшие офицеры усиленно строили планы, пытаясь предугадать различные действия противника и решая, какие контрмеры можно будет предпринять. Я почти не участвовал в обсуждении, доверив тактику опытным людям.

На закате мне позвонила Алла:

— Ваше сиятельство, я поговорила с тем полицейским.

— Узнала что-нибудь?

— У нас есть свидетель. Горничная из гостиницы, где Павел Уткин должен был встретиться с графом Пихтиным. Она видела, как некий человек вошел к нему в номер, и слышала, как тот сказал: «Василий Демидович разочарован». После этого Уткина убили.

— Она запомнила того человека?

— Да. Судя по описанию, это Егор Пропихтин, древесный маг. А Павла как раз нашли с деревянным колом в горле…

Есть! Теперь-то Пихтину придется потрудиться, чтоб доказать, что Уткина убили не по его приказу.

— Почему тот полицейский просто не включил свидетеля в дело?

— Боится гнева графа и решил добиться справедливости через нас. Что прикажете? Мне поехать в канцелярию?

— Да. Немедленно. Может, успеешь застать Морошкина на месте. Передай ему то, что узнала. Затем оставайся в городе, поняла? Возвращаться в поместье слишком опасно — Олег говорит, вокруг шныряют подозрительные люди.

— Хорошо, — сказала Алла и добавила: — Будьте осторожны, ваше сиятельство.

— Само собой. А ты молодец. Увидимся, когда все кончится.

Отлично. Даже если вдруг случится так, что войну мы проиграем — врагам придется расхлебывать последствия своих поступков. Пихтин стал действовать слишком жестоко и неосторожно, и поплатиться за это. Думаю, что и дело насчет резни в конторе мы сумеем раскрыть и доказать, что наши люди ни при чем.

Когда стемнело, в блиндаж влетела иволга и села мне на плечо. В голове тут же вспыхнуло видение: большая военная колонна, которая движется по дороге, не включая фары. В какой-то момент несколько машин отделилось и поехало другим путем.

Следом появились еще две птицы, и благодаря им я смог понять, где и как противник разделил свои силы. Передал сведения командирам. Получалось, что основной кулак двигался прямо на наши позиции, но часть войск Пихтин хотел завести нам во фланг с запада. Молчанов взял отряд и направился им навстречу.

Враг обходился почти без хитростей. Нам предстояло сражение лицом к лицу.

К рассвету войско Пихтина добралось до нас. Его солдаты стали спешно рыть окопы и разворачивать орудия, готовясь к стрельбе.

До момента, когда можно будет открыть огонь, оставалось несколько часов.

27

Среди магов Пихтина оказался сильный иллюзионист. Он накрыл позиции врага мутной пеленой, через которую ничего нельзя было разглядеть. Кроме того, они применили охранные артефакты, которые могли обнаружить любую магию неподалеку. Наших птиц раскрыли — по иволгам, что прятались на ветвях деревьев и среди травы, немедленно открыли огонь из винтовок. Хоть они и не были магическими существами, но какой-то фон божественной энергии все же излучали.

К счастью, птички оказались достаточно маленькими и быстрыми, никто из них не пострадал. Иволгам хватило ума вернуться и передать то, что они смогли увидеть до этого.

Я отдал птицам мысленный приказ показать видения Богдану Богдановичу. Тот их просмотрел и склонился над картой.

— Артиллерии заметно больше, чем у нас, — пробурчал он под нос, водя карандашом по плану. — Гаубицы здесь и здесь. Пушки здесь. Их наверняка попытаются подвести поближе… Как думаете, они поняли, что мы видели их позиции?

— Возможно, — сказал я. — Они не могут точно знать, в чем была задача наших птиц.

— Хм. Тогда попробуем ударить туда, где должны стоять их орудия. Если они их не передвинут, может получиться сразу нанести серьезный урон.

На наши позиции тоже пытались послать разведчиков — невидимые магические сущности, вроде неразумных призраков. Однако охранные артефакты были готовы и у нас, так что сущности мгновенно обнаружили и отправили в мир иной.

Поступил звонок от гвардейцев лесокомбината. Они доложили, что враг готовится напасть. Неприятели не подозревали, что их ждет сюрприз. Думали, что против них будут два десятка гвардейцев и мужики из «Таежного дозора». Но на территории «Чернобурского леса» были спрятаны еще две гаубицы, пушка и дополнительный отряд под командованием мага огня.

Назначенный час приближался. Постепенно стихли разговоры, и вокруг воцарилась напряженная тишина. Солдаты сжимали винтовки и смотрели вперед, на невидимые отсюда вражеские позиции. Артиллеристы навели и зарядили орудия, ждали только нужной минуты и команды стрелять. Маги приготовили заклятия — вместе с излучением от артефактов все вокруг было забито волнами магии.

— Двадцать минут, — сказал Богдан, взглянув на карманные часы и стукнул тростью об пол. — Как думаете…

— Враг открыл огонь! — раздался возглас снаружи.

Я подбежал к входу в блиндаж. Увидел, как вдалеке взлетает в небо стая птиц, а следом до нас донеслись хлопки орудий.

— Не дотерпели немного, — ухмыльнулся я.

Раздался характерный свист снарядов. Через несколько мгновений они упали метров за триста впереди траншей. Фиолетово-синие вспышки разорвавшихся макров и грохот взрывов прогнали всю тревогу из моей груди. Битва началась, и здесь уже не было места сомнениям и беспокойству. Сердце забилось быстрее, и я ощутил знакомый азарт и предвкушение схватки.

— Хм. Недолет, — констатировал Богдан. — Прикажете ответить, ваше сиятельство?

— Конечно. Раз уж они первые начали.

Приказ был отдан, и скоро я услышал отдаленный голос:

— Орудия, готовсь! Пли!

Дробной очередью прозвучал залп наших гаубиц. Попали мы или нет, увидеть было нельзя. В любом случае орудия противника укрыты магическим куполом, и какое-то количество снарядов он выдержит.

Поэтому вскоре после первого залпа прозвучал второй, а за ним и третий. Артиллерия Пихтина в долгу не осталась — следующие снаряды упали вплотную к нашим позициям, забросав траншеи землей и оглушив нескольких солдат.

— Всем оставаться в укрытии! — командовал Богдан. — Эй ты, спрячь башку! Осколок захотел получить? Где, мать его, гравимаг⁈

Гравитационный маг, который на прошлой войне оставался на охране поместья, сегодня был здесь. Активировал свои умения, создав впереди поле сильного давления. Очередная порция вражеских снарядов попала в него и не смогла преодолеть, рухнув далеко от траншей.

Вслед за бомбами в дело вступили заклинания и артефакты. Со стороны врагов поднялся ураган — он поднял в воздух тучу пыли, которая здорово заслоняла обзор. И конечно, столь сильный ветер влиял на точность гаубиц.

Под прикрытием урагана к нашим позициям приблизились вражеские чародеи и сумели взломать заклятие гравимага. Сделали это мастерски — откат разрушенного заклинания так сильно ударил по магу, что он потерял сознание. Быстро очнулся, но пришлось передать его в руки целителям, и на какое-то время мы лишились гравитационной защиты.

Последовал особо мощный залп, и большая часть снарядов рухнула прямо на защитный купол над орудиями. Он выдержал, но тенденция была хреновой. Значит, позиции наших артиллеристов раскрыты, и требовалось срочно их менять.

Подобная война была для меня в новинку. Мы с врагами даже не видели друг друга, но обменивались ударами и, вероятно, наносили какой-то урон. Хотя мы пока что обходились без потерь. Меня огорчало, что я никак не могу участвовать, только наблюдать и надеяться, что наши снаряды попадают в цель.

Фланговый отряд, навстречу которому выступил богатырь Молчанов, пока что не давал о себе знать. Скорей всего, они ждали, пока основные силы свяжут нас боем, и хотели атаковать исподтишка.

Зато пришли хорошие новости с «Чернобурского леса». Гвардейцы Пихтина попытались напасть, но были неожиданно накрыты артиллерией еще на подходе. Большая часть солдат была уничтожена. Выжившие попытались скрыться, но их перестреляли или взяли в плен егери «Таежного дозора». Проблемы доставил только один сильный пиромант, однако в схватке с нашим он потерпел поражение. Судя по перстню, что остался на обгоревшем теле — это был слуга рода, один из Пропихтиных.

Я приказал напасть на комбинат противника. Не думал, что действительно получится его взять или уничтожить. Там наверняка оставалась охрана, и защитный купол должен быть высокого уровня. Но зато был шанс заставить Пихтина отправить людей на защиту, и таким образом ослабить его здесь, на главном поле битвы.

В крайнем случае поквитаемся за сожженные ранее леса.

Гравимаг пришел в себя, но мы с Богданом решили, что ему пока не стоит снова включаться. Во-первых, вражеские контрзаклинатели могут быть еще рядом. Во-вторых, можно заставить неприятеля поверить, что мы лишились одного козыря. А когда они пойдут в наступление, внезапно вытащить его из рукава.

Взаимный обстрел продолжался, интенсивность его только росла. Несмотря на усилия Кротова, который бегал по траншеям туда-сюда, наши защитные артефакты стремительно слабели. Замена макров едва ли помогла — уже сама основа приборов была серьезно повреждена, и оставалось им недолго.

После нашего очередного залпа ответ последовал нескоро, и снарядов прилетело меньше, чем раньше. Можно было надеяться, что уничтожена часть артиллерии Пихтиных, или хотя бы купол над ней. Судя по дыму, который начал подниматься на горизонте, мы все-таки поразили орудия.

— Ваше сиятельство! Командир! — к нам с Богданом подбежал запыхавшийся солдат. — Разведка… ох… разведка докладывает: отряд противника приближается с востока. Там легкая бронемашина, как у нас. «Оса».

— Отправим нашу «Осу» навстречу, — моментально сказал я. — Где Аслан? Я сам передам приказ и поеду с ними.

— Удачи, граф, — кивнул Богдан.

В этот раз он даже не стал меня отговаривать. После Завденки и битвы за поместье Иволгиных все уже знали, что граф Чернобуров способен сражаться.

Кстати, об Иволгиных. Когда мне сказали, где стоит «Оса» и я побежал в ту сторону, меня нагнала Юлия:

— Я с тобой!

— Тоже устала сидеть в траншее? — ухмыльнулся я. — В машине места на всех не хватит!

— Лучше я, чем гвардеец с винтовкой! — задрала нос девушка.

Спорить не стал. Ведь действительно, маг воды третьего ранга намного эффективнее солдата без дара.

«Оса» стояла в лесу под маскировочной сеткой, Аслан и его подразделении лежали рядом в окопах. Завидев меня, Рыжий Лев приподнялся:

— Ваше сиятельство?

— В машину! — приказал я. — Двое остаются здесь, мы с Юлией вместо них. Быстрее, враг пытается зайти с тыла!

— По местам! — рявкнул Аслан.

Меньше чем через минуту «Оса» рванула вперед. В десантном отсеке было тесно и душно, нещадно трясло, но никто не жаловался. Только Юля морщила носик, вдыхая запах нескольких не очень чистых мужских тел.

— Вижу противника! — прокричал водитель.

Ни у нас, ни у вражеского транспорта не было орудия, только бойницы в десантном отсеке и люк. Поэтому логично, что, заметив друг друга, обе машины остановились и солдаты высыпали наружу.

Когда Юля попыталась выпрыгнуть из машины, я схватил ее за руку:

— Оставайся здесь.

— Почему это⁈

— Костя мне не простит, если с тобой что-то случится, — улыбнулся я, заставив девушку покраснеть. — Бей оттуда, — показал на люк и следом выскочил наружу.

Иволгина что-то буркнула под нос, но подчинилась.

Воздух наполнили выстрелы и заклинания. Юля, высунувшись из люка, угостила врагов очередью ледяных шипов, сразу же отправив одного или двух гвардейцев в небытие.

На той стороне оказался маг с редким даром — он призывал магические доспехи и оружие. Покрытый сверкающими маной латами, он сотворил огромный, почти с него ростом, лук и выпустил стрелу размером с копье. Та сверкнула золотом, как солнечный луч, и ударила в кабину нашей «Осы», пробив ее навылет.

Хорошо, что водитель был уже снаружи! Вторую стрелу Юля отразила, а потом мы с ней одновременно атаковали мага-оружейника. Мощный огненный шар и вихрь ледяных осколков заставили его уйти в оборону. Лук исчез, и вместо него враг поставил перед собой что-то вроде павезы, о которую разбивались наши заклятия.

Противники не ожидали, что их встретят, и явно были хуже подготовлены. Следуя приказам Аслана, наши бойцы сумели обойти вражеских с флангов и заставили их всех сгрудиться возле машины. Дело было за нами с Юлией — несколько хороших ударов магией по площади, и со всеми противниками будет покончено!

Нам мешал только вражеский маг. Он оказался силен — по крайней мере, пробиться сквозь его защиту до сих пор не удалось. Что мои, что Юлины заклятия бессильно разбивались об павезу или доспехи неприятеля.

А он, почувствовав себя неуязвимым, начал бить в ответ. Творил в руках короткие искрящиеся копья и метал в нас. Парочку я отразил Магорезом, но затем одно копье, неожиданно сменив траекторию, ударило меня в бок. Духовный доспех еле выдержал, я был вынужден упасть в укрытие, чтобы восстановиться.

Тем временем Аслан, призвав свою львиную храбрость, придумал способ справиться с магом. Сотворил серебристый овал, как научился на Изнанке, и пошел в атаку. Естественно, оружейник тут же бросил в него копье, а когда не смог пробить щит, то еще одно. Противник поздно сообразил, что заклятия не просто разрушаются об овал, а впитываются в него. А Рыжий Лев, приблизившись, развеял заклятие.

Копья полетели обратно и врезались в грудь мага. Его призванные латы разлетелись на сверкающие осколки и павеза, замерцав, растворилась в воздухе.

— Юля! — крикнул я, но команда не понадобилась.

Иволгина обрушила на соперника всю свою мощь. Рой ледяных шипов накрыл его со всех сторон. Оставшиеся части доспеха полопались одна за другой, и оружейник рухнул, нашпигованный острыми ледышками.

Гвардейцы врага, которые еще остались в живых, бросили оружие. А мы поспешили убраться отсюда и вернуться на свои позиции. Вылазка была удачной — мы не только разбили отряд, который неизвестно что намеревался сделать, но и захватили «Осу» и нескольких пленных.

— Ваше сиятельство! — едва я вернулся к командирскому блиндажу, как ко мне подбежал солдат и отдал честь. — Докладываю: прибыл автомобиль с макрами для бронемашины.

— Прекрасно. Богдан Богданович, прикажите готовить машину к стрельбе.

Всего три выстрела, но их мощи вполне может хватить, чтобы обратить соперников в бегство. Главное, применить пушку в нужное время и в нужном месте. Пока что броневик оставался позади позиций — мы берегли его, понимая, что при обнаружении он станет целью номер один. После войны с Шершневыми слухи о нашей страшной машине гремели на весь Красноярск.

Богдан едва успел отдать распоряжения, как у него зазвонил мобилет. Он ответил:

— Да. Да. Хорошо. Секунду, — убрал аппарат от уха и повернулся ко мне. — Ваше сиятельство…

Очередные взрывы заглушили его голос. Снаряды рухнули совсем недалеко от укрытий, я инстинктивно пригнулся, а на голову посыпалась земля.

— Что? — переспросил я.

— «Ночные всадники» атаковали резерв противника! Сумели повредить грузовик, убили несколько гвардейцев и отступили. Просят дальнейших приказов.

— Пусть выжидают. Когда враг пойдет в наступление, ударить в тыл.

— Так точно.

Где-то по левую руку раздался грохот. Я ощутил отголоски лопнувшей магии, увидел дым и понял — нашу артиллерию тоже достали. Следовало ожидать, что рано или поздно это случится…

Похоже, поражение нашего орудия стало для противника сигналом к наступлению. На горизонте в небо ударили темно-лиловые лучи — на высоте сотни метров они объединялись в гигантскую сферу, из которой вырывались гибкие, похожие на щупальца отростки.

Богдан Богданович хмыкнул, глядя на это:

— Сейчас ударят, а потом пойдут в атаку. Орудия — отставить огонь! Артефакты на полную мощь! Всем в укрытие!

Я не стал прятаться в блиндаже. Здоровое чувство опасности оказалось слабее, чем любопытство — очень хотелось взглянуть, на что способны вражеские артефакты. Судя по мощи, такое заклятие не мог сотворить человек. Гигантская сила, на которую ушла грамотно преобразованная энергия нескольких макров с четвертого или даже пятого уровня.

— Владислав, ты видишь? Ага, щас начнется… — Богдан успел связаться с Молчановым.

А потом, как он и сказал, началось.

28

Красноярск был уже совсем рядом. Но враги, мать их так, все еще сидели на хвосте.

— Ищейка еб***я, — в который раз за последние дни ругался Харитон. — Встречу, убью суку.

— Хватит тебе, — прохрипел Иван и с трудом сглотнул. — Почти добрались. О, смотри, иволга возвращается.

— Радость наша, — Харитон даже улыбнулся. — Если б не она, подохли бы уже на хрен.

Он был прав. Дарованная чужой покровительницей птичка следила за врагами и вовремя «рассказывала», где они находятся и с какой стороны пытаются обойти. А еще указывала маршрут через лес. Без нее Иван и Харитон давно бы заблудились или попались. Скорее второе.

Ведь оторваться от людей Пихтина не получилось, хотя минуло уже сколько-то дней. Мокруха потерял счет времени после того как их догнали в первый раз. В битве посреди тайги полег весь отряд… Весь, кроме самого Ивана, иллюзиониста и пленника. Во время боя Мокруха потерял мобилет, и теперь даже не мог связаться со своими, чтобы сообщить, что жив.

А сбежать от врагов не удавалось потому, что среди них был маг-ищейка. Он обладал каким-то даром, который позволял следить за целью. Даже Харитон, со всеми своими способностями, мог запутать его только на время. Он маскировал и запах, и астральные тела, создавал фальшивые следы и фантомов — бесполезно. Получалось сбить преследователей с толку разве что на несколько часов. А один и тот же трюк никогда не срабатывал дважды. Ищейка быстро учился.

Если б не иволга, гвардейцы давно бы уже попались.

Но теперь они почти достигли города. Иван узнавал места — до Красноярска, даже если идти вразвалочку, оставался максимум день пути.

Последний рывок…

— Так, они близко. Заходят оттуда и оттуда, — указал Иван, посмотрев присланные птицей видения. — Оставь фантомов и идем в ту сторону. А иллюзорные следы уведи в ту.

— Угу, — Харитон почесал отросшую в пути бороду. — Слышь, командир, я на последнем издыхании, отвечаю. Скоро ни капли маны не останется.

Мокруха покопался в карманах и нашел крохотный макр.

— На, кайфани. Последний.

Иллюзионист вздохнул, взял кристалл и сжал его в кулаке.

— Ща все сделаю. Хренов ищейка, чтоб он сдох. Урод, сука, тварь вонючая…

— Хорош бурчать. Делай иллюзию и поспешим. Ты как? — обратился Иван к пленнику.

— Нормально, — буркнул тот. — Надоело уже с вами по лесам бегать.

— А нам-то как с тобой надоело. Ничего, маленько осталось. Помни, что тебе обещали.

— Помню, помню…

Пленника удалось уговорить добровольно следовать за ними лишь благодаря тому, что Мокруха посулил ему большие деньги и отмазку от тюрьмы. Он надеялся, что граф Чернобуров сможет это обеспечить. Иначе будет обидно.

Но Иван был почти уверен, что его сиятельство не поскупится. Ведь как выяснили по дороге, пленный гвардеец не просто участвовал в поджоге леса. Он знал кое-что настолько важное, что позволило бы разом завершить войну в пользу Чернобуровых.

Оставалось только довести его до Красноярска.

— Готово, — сказал Харитон, и три фантома в виде спящих людей появились на поляне. — Следы тоже создал. Погнали.

Мокруха молча кивнул и первым направился в нужную сторону. Пленник послушно зашагал за ним, Харитон был замыкающим. Иволга, закусив какими-то семенами, снова улетела.

Иван, если честно, тоже был на последнем издыхании. Но чувство долга было гораздо сильнее усталости. Да и подыхать не хотелось. Поэтому он упорно шел вперед и вел за собой остальных.

Осталось немного…

* * *

Лиловый шар полетел на нас, стремительно увеличиваясь в размерах. Приближаясь, он стал таять и разделяться на шары поменьше — скоро все небо впереди наполнилось множеством сияющих лиловых сфер. Казалось, их там были тысячи.

Я подумал, что вполне удовлетворил свое любопытство, и все-таки отправился в блиндаж. Призвал духовный щит и наблюдал за атакой уже изнутри.

Подлетая ближе, сферы вытянулись, приняв форму конусов. В какой-то миг они зависли в воздухе. Это был момент высочайшего напряжения и тишины — все наши люди, да и я тоже, затаили дыхание.

А через секунду конусы рванули вперед с невероятной скоростью. Соприкасаясь с землей или защитными заклятиями, они взрывались яркой вспышкой, издавая резкий высокий звук. Эти звуки слились в единый визгливый гул, а вспышки — в пульсирующий ослепляющий свет. И слух, и зрение оказались напрочь забиты. Мы словно очутились внутри умирающей звезды — почему-то именно такое поэтичное сравнение пришло мне в голову.

Защитные артефакты один за другим вышли из строя. Откуда-то раздался взрыв, затем еще один, множились крики раненых. Воздух наполнился запахом дыма и земли, и я не сразу понял, когда все кончилось. Перед глазами все еще мелькали вспышки, натянутый писк продолжал звучать в ушах. Я встряхнул головой и пустил ману на восстановление.

Вышел из блиндажа и увидел, что вся земля впереди изрыта множеством воронок. Часть бруствера — защитной насыпи перед траншеей — была уничтожена. Вокруг стояла лиловая дымка, что-то горело, большая часть солдат держалась за головы и была оглушена этой мощной атакой.

— Гвардия, к бою! — проревел Богдан, выходя из блиндажа и опираясь на трость. — Раненых в блиндажи, быстрее! Лекари — за работу! Пушки на позиции! Бронемашина заряжена⁈

Бойцы вокруг засуетились, забегали туда-сюда. Командир среди этого мельтешения стоял монументальной скалой и внушал спокойствие своей уверенностью. Взяв бинокль, он встал на стрелковый помост и посмотрел вперед.

— Идут, — сказал коротко. — Выдвигают пушки, сейчас будут стрелять. Господин Кротов! Что с защитой⁈

— Один момент! — ответил Борис, снимая каску и вытряхивая землю из волос. — Сейчас, сейчас! Передайте инженерам команду — «вторая стена». Они знают, что это.

Богдан кивнул и прижал к уху мобилет, продолжая наблюдать через бинокль.

Кротов сбегал в блиндаж и вернулся с большим ящиком. Было заметно, как ему тяжело, поэтому я пришел на помощь.

— Уф! Спасибо, ваше сиятельство, — с помощью гвоздодера артефактор принялся вскрывать ящик. — Нет, вы это видели⁈ Невероятная мощь! Похоже, сеть артефактов, объединенная одним заклятием, и таким сложным!.. Хотел бы я изучить…

— Уважаемый, время не ждет, — заметил я.

В подтверждение моих слов раздались взрывы, и сверху посыпался дождь из комочков земли. Богдан Богданович только отвернулся на секунду, снова посмотрел в бинокль и сказал в мобилет:

— Северо-запад, метров восемьсот. Видишь⁈ Ну так е**шь по ним! Кротов, нам нужна защита!

Мы с Борисом вместе вытащили тяжелый артефакт, который представлял из себя полусферу на подставке, разрисованную магическими символами. Через пару мгновений Кротов включил артефакт — и впереди выросла высокая полупрозрачная стена. Когда то же самое сделали на других опорных пунктах, стена появилась вдоль всей длинной траншеи, повторяя ее форму.

Стрелявшие по нам пушки отсюда казались игрушечными. Только прилетавшие снаряды были самыми настоящими. «Вторая стена» Кротова пока держалась, но с каждым новым взрывом ее прочность таяла.

Я встал рядом с Богданом и заметил впереди отряды противника — несколько машин, пехотинцы, маги на лошадях. Затем все подернулось дымкой, будто между нами и врагами кто-то поставил гигантское мутное стекло.

— Хм. Дерьмо, — Богдан опустил бинокль. — Иллюзионист работает. Где гравимаг? Пусть готовится! Артиллерия — огонь по прежней наводке! Живые гаубицы остались⁈ Бронемашина, сука, где⁈ Быстро на позицию!

Гвардия Пихтина наступала медленно, но неумолимо. Они не торопились подставляться под наши пули и заклятия, стремясь нанести как можно больше урона до сближения. Взрывы раздавались каждую минуту. Враги пристрелялись, и пару раз им удалось положить снаряды прямо в траншеи. Мы в долгу не оставались — несмотря на иллюзию, впереди был заметен поднимающийся к небу черный дым.

— Стрелки, готовься! Маги! — приказал Богдан.

Когда между нами и врагами оставалось метров четыреста, иллюзия пропала. Земля вспучилась и понеслась к нашим траншеям — словно на твердой почве вдруг поднялась волна. Она разбилась об магическую стену, но это было последнее, что та выдержала. Артефакт рядом со мной лязгнул, я почувствовал, как лопнул внутри него макр, и часть стены исчезла. Следом за ней посыпались и другие.

Как только это случилось, нас атаковали магией. Огонь и лед, камни и молнии — шквал стихий заставил всех прижать головы. Под прикрытием этого вихря вражеские гвардейцы десантировались из грузовиков и заняли позиции. Наши стрелки открыли огонь, полетели ответные заклинания.

Я, недолго думая, отправил вперед мощный огненный шар. Его отразили, и пламя расплескалось вокруг, поджигая траву.

Вот теперь — началась настоящая битва. Выстрелы не смолкали ни на секунду, рвались снаряды, мелькали заклинания. В этом хаосе трудно было понять, что происходит и кто одерживает верх. Я об этом и не думал — просто отправлял вперед одну пламенную стрелу за другой, и пытался отразить как можно больше вражеских заклинаний.

Помимо настоящих снарядов и заклятий, на наши позиции летели фантомные. Конечно же, они не наносили урона, но вынуждали реагировать на пустышки. Иллюзионист противников был необычайно силен. Где только они взяли такого⁈

Враги несли значительно больше потерь, чем мы. У них-то не было оборудованных укреплений и приходилось продвигаться под градом пуль и магии. Но все же они не сдавались и упорно шли вперед. А их совокупная мощь, возможно, даже превышала нашу.

До тех пор, пока мы не применили свое главное оружие.

— Бронемашина, огонь! — скомандовал Богдан.

Раздалось негромкое, как будто бы довольное урчание двигателя. Я обернулся и увидел, как броневик выезжает из леса. Ствол орудия зашевелился, навелся на цель, и раздался выстрел.

Стоящие в сотнях метров пушки противника исчезли в огромной фиолетовой вспышке. Как эхо, сдетонировали их боеприпасы, наверняка лежавшие рядом. Вздрогнула земля, и когда вспышка исчезла, вместо пушек мы увидели только пару искалеченных остовов. Все остальное, включая расчеты орудий, обратилось в ничто.

— Еще раз! — приказал Богдан.

На бронемашину обрушился град заклинаний. Дав по газам, она резво ушла с линии огня, одновременно разворачивая пушку, и сделала новый выстрел. Я увидел, как некий маг на лошади попытался накрыть себя и гвардейцев вокруг защитным куполом. Бесполезно — и он, и солдаты просто растворились в фиолетовом взрыве.

Но враги продолжали наступать. Даже несмотря на вновь активное поле давления гравимага, они медленно, но верно продвигались.

У Пихтиных тоже была бронемашина. Без орудия, но больше нашей и лучше защищенная. Этакая крепость на гусеницах, которую не могли поразить ни бомбами, ни магией. В машине была дюжина бойниц, из которых шел винтовочный огонь. Кроме стальной брони, транспорт окружало мощное магическое поле. Основные силы противника приближались как раз под его прикрытием, а все остальные выполняли роль отвлечения — и пушечного мяса, если уж начистоту.

Я взял небольшую передышку, чтоб восстановиться. Сжал в кулаке макр и прикрыл глаза, погружаясь в медитацию. Кто-то скажет — невозможно медитировать посреди битвы. Я скажу — вы просто не умеете сосредотачиваться.

Однако то, что Лисица отняла мой дар, чувствуется… Энергия уходит быстрее, усталость накапливается. На самом деле все не так, просто мой организм стал медленнее регенерировать. Но это не помешает мне драться!

Восполнив энергию, я вернулся к бою. Заметил мага земли, которые нацепил каменную броню и вел за собой отряд гвардейцев. Они почти вплотную подошли к траншее и вот-вот могли ворваться.

Как бы не так!

Я привлек внимание геоманта легкой пламенной вспышкой, а затем обрушил на него столб огня.

Как тебе там, в своем каменном коконе⁈

Маг пытался вырваться, но я заранее знал, что он так и сделает. Изменил структуру заклятия, сделав границы столба непроницаемыми для материи.

Враг оказался заперт в огненной клетке. Я не стал тратить много сил, и скоро маг подобрал контрзаклятие и вырвался. Огонь исчез, и геомант рухнул на четвереньки. Раскаленная каменная броня пропала, и остался только человек. Жутко обожженный, дымящийся, который не мог даже вскрикнуть от терзающей боли.

Добить его было актом милосердия.

— Да⁈ Хорошо! Давай к нам, тут жарко! Ваше сиятельство, Молчанов разбил фланговый отряд соперника! — убрав мобилет от уха, доложил Богдан.

— Отлично, — кивнул я, сжимая в кулаке очередной макр. — А «Ночные всадники»?

— Вон они, — хищно оскалился командир и кивнул вперед.

Я заметил, как конный отряд, растянувшись в линию, атакует противника с тыла. Их кони были окутаны магической дымкой и будто бы летели над землей, передвигаясь с невероятной скоростью. Маневрировали так быстро, что, похоже, могли уворачиваться от пуль.

Силы Пихтина теперь были зажаты с двух сторон. Еще раз, последний, грохнула пушка бронемашины. Выстрел уничтожил магическую защиту вражеского броневика. Одна из гусениц слетела, и транспорт застыл на месте.

— В контратаку, — сказал я, поднимаясь в полный рост. — Уничтожить всех!

29

Костя стоял и смотрел в окно, заложив руки за спину. Из-за деревьев, темнеющих на горизонте, поднимался дым. Грохот взрывов долетал в поместье даже через окна, а разноцветные вспышки заклинаний сверкали без перерыва.

Почти красиво. Если не знать, что каждая такая вспышка может означать чью-то смерть.

Константин качнул головой и опустил глаза. Как мужчине, ему было стыдно: все остальные, включая Георга, сражаются на передовой. Даже Юля участвует в битве! А Костя здесь, наблюдает за всем из окна.

Стыдно, но что поделать. У Константина не было магического дара. Все, что он мог — это взять винтовку и стрелять, как обычный гвардеец. Толку было бы немного. Косте приходилось вести свою битву — тихую, но оттого не менее важную.

Все газеты Красноярска только и писали, что о новой войне. Константин держал руку на пульсе — на каждый материал, где Чернобуровы представали в невыгодном свете, он сразу же реагировал. Звонил в редакции и требовал опровержения, угрожая судом. Отправлял людей выкупить весь тираж, чтобы никто не прочитал неприятных для рода статей. Созванивался с купленными писаками из желтых газет, чтобы те продолжали очернять Пихтина. Давал интервью по мобилету. Почти в реальном времени отвечал на комментарии в Сети, и вел информационную борьбу всеми другими способами.

Все это никак не могло помочь на поле настоящего сражения. Но создавало благодатную почву для любого исхода событий. Победа или поражение — все равно Чернобуровы предстанут перед обществом честными людьми, а Пихтины — коварными злодеями. Даже несмотря на резню в конторе «Пихтового бора» — тем более, по словам знакомого следователя, там уже начали подозревать, что не все так просто.

Достав мобилет, Причернобуров набрал номер и приложил трубку к уху:

— Анатолий Семенович, доброе утро. Меня зовут Константин, личный помощник графа Чернобурова.

— Что вам нужно? — грубо осведомился Уткин-старший.

— Мы добыли доказательства, что Павла убили по приказу графа Пихтина. У нас есть свидетель.

Уткин несколько секунд молчал, а потом произнес:

— Я вам не верю.

— Повторяю, ваше сиятельство, есть свидетель, который готов дать показания в присутствии менталиста. И у нас имеется подозреваемый — Егор Пропихтин. Если он останется в живых после войны, то будет арестован и предстанет перед судом.

Анатолий, видимо, не знал, что ответить. Только напряженно дышал в трубку.

— Хочу сказать, что наш род не имеет к вам никаких претензий, — добавил Костя. — Когда все закончится, будем рады протянуть руку дружбы. Всего доброго, ваше сиятельство.

Не дожидаясь ответа, Константин положил трубку и следом позвонил Алле.

— Да, Константин Сергеевич!

— Как у тебя дела?

— Так и не успела вчера попасть в канцелярию. Ночью в квартиру, где мы остались, пытались ворваться какие-то люди. Ой… — вздохнула девушка. — Хорошо, что со мной были гвардейцы.

— Свидетельница с вами?

— Да, и тот полицейский тоже.

— Где ты сейчас?

— Только что вышла от наместника. Господин Морошкин сказал, что обязательно во всем разберется. Дело будет открыто, но приостановлено до окончания войны. А заявление Уткиных аннулировано. Как там Ге… его сиятельство? — девушка не смогла скрыть беспокойства.

— Все в порядке, — соврал Костя, потому что сам понятия не имел. — Будь на связи, Алла. В поместье не возвращайся — пока опасно выезжать из города. Кстати, сейчас перешлю тебе кое-какую информацию. Раз уж ты в канцелярии, надо подать в суд на парочку газет…

Закончив разговор, Константин опять зашел в Сеть и ответил на несколько комментариев. Тщательно подбирал слова и аргументы, потому что далеко не все записи были, так сказать, на пользу Чернобуровым. Требовалось дать разумный и взвешенный ответ.

Дверь комнаты распахнулась, и внутрь влетел Олег:

— Господин! Важные новости!

— Что случилось?

— Даже две новости, — гвардеец выдохнул. — Первая: к поместью приближается большая группа неизвестных. Думаем, наемники.

Костя взялся за очки и несколько мгновений помедлил. А потом решительно убрал их в карман и направился в двери.

— Идем в арсенал. Я тоже буду сражаться. А вторая новость?

— Мне только что знакомый городовой звонил, — на ходу сказал Олег. — На окраине Железногорска перестрелка случилась. Походу, там были наши.

— Откуда там наши? — удивился Костя.

— Не знаю. Полиция никого задержать не успела. Там видели монстров, не решились подойти. Подумали, что прорыв случился, а оказалось — иллюзия. На месте потом нашли карабин с нашим гербом.

Константин секунду поразмыслил, а затем сказал:

— Мокруха. Это они с Харитоном.

— Так они же…

— Ты разве не слышал? Его сиятельству явилась Чернобурая Лисица и сказала, что Иван жив. Это он, без сомнений! — Костя сжал кулак. — Олег, надо отправить кого-нибудь на помощь.

— У меня нет лишних людей, — буркнул командир охраны. — Но если сейчас отобьемся, пару-тройку конных смогу послать.

— Конечно, отобьемся, — уверенно кивнул Константин. — Как сказал граф, мы не имеем права проиграть. Идем!

* * *

Праздновать победу, конечно, было еще рано. Враг понес серьезные потери, был почти окружен, но сдаваться не собирался.

«Ночные всадники», едва вступили в бой, получили серьезный урон. Пироманты, которые остались у противника, отправили в их сторону огненный вал. Подчиненные заклинателю-дрессировщику лошади не испугались, но просто так перемахнуть через высокую огненную стену не могли. Всадникам пришлось кинуться в объезд, и в это время их нещадно поливали магией.

И тем не менее гвардия Пихтина оказалась в критическом положении. Наемники атаковали их с тыла, отряд Молчанова — с левого фланга, с правого зашли две «Осы» — наша и трофейная. А прочие гвардейцы, оставаясь в траншеях, били по центру.

Я поставил своей целью уничтожить вражескую бронемашину. Эта передвижная крепость была почти неуязвима. Пусть ее магический щит был уничтожен, оставались еще печати, отражающие заклинания, и крепкая сталь. Даже прямое попадание из пушки не причинило броневику вреда — более того, все повреждения на глазах затянулись, как будто металл обладал способностью к регенерации.

Тут до меня дошло. Костя сказал, что граф Пихтин и его старший сын владеют магией металла. Вот же она!

В подтверждение моих слов, гусеница бронемашины сама собой зашевелилась и встала на место. Хрипло кашлянул двигатель, и железная крепость медленно поползла вперед.

Между ней и траншеей оставалось метров двести, не больше. Из бойниц продолжали стрелять и стреляли, гады, метко. Одна пуля врезалась в грудь Богдану, но его духовный доспех выдержал. Командир лишь зарычал и вырастил на пути машины острые каменные колья.

Это ненадолго задержало броневик — он просто надавил на камни, сокрушил их и продолжил двигаться. Все прочие силы Пихтиных были скованы боем, но железяка продолжала упорно переть вперед.

Кто же там внутри? Сам граф или его наследник? Кого я скоро уничтожу⁈

Ведь даже если машина почти неуязвима для пушек и заклятий — у меня есть Магорез!

— Богдан Богданович, нужна каменная броня, — сказал я, призывая меч. — Сможете меня прикрыть?

— Да, — кивнул командир и на всякий случай спросил: — Ты что, собрался пойти против этой громадины с мечом?

Я только усмехнулся и вылез из траншеи. Едва я это сделал, бронемашина остановилась. Как будто именно меня она и ждала.

А затем — маг металла показал свою истинную мощь.

Я почувствовал, как внутри железного брюха растет магическое напряжение, и приготовился. Бросаться в атаку было безрассудно — я должен был понять, на что способен враг.

Из бойниц перестали стрелять, а в следующий миг из них вырвались длинные железные цепи. На конце каждой из них было оружие — прямые и кривые клинки, тяжелые шары, покрытые шипами. Броневик превратился в осьминога с дюжиной щупалец, каждое из которых грозило смертью.

— И это все⁈ — воскликнул я, расставив руки. — Все, что ты можешь, Пихтин⁈

Богдан окутал меня каменной броней. Двигаться в ней было тяжело, но что может лучше защитить от стали, чем твердый гранит?

Стиснув меч двумя руками, я бросился вперед.

* * *

— Оторвались?

— Да хрен там, — пробурчал Иван, подбрасывая иволгу в воздух. — Идут по следу.

— Сука, зря мы в город сунулись… — простонал Харитон.

— Так мы же не специально. А ты хорош — фантомный прорыв создал.

— Угу. Последняя моя хорошая работа, на хрен…

— Ну-ка перестань! — строго сказал Иван. — Дай посмотрю, что там у тебя.

— Дыра, мля, в печени…

Пленник, которого, кстати, звали Алексеем, стоял чуть поодаль и осторожно выглядывал из-за угла. Мокруха не переживал, что тот сбежит. Во-первых, неким образом сдружились за эти дни. Во-вторых, он все еще хотел получить обещанные деньги.

В-третьих, во время перестрелки под Железногорском преследователи ясно дали понять, что в живых не собираются оставлять никого. Алексея в том числе. Возможно, они считали, что тот переметнулся на сторону Чернобуровых.

Почти так оно и было, впрочем.

Харитон был ранен в живот. Но, несмотря на его скулеж, пуля пробила только мышцы, а печень и все остальное было в порядке.

Тем не менее иллюзионист потерял много крови, а с ней и сил. Теперь можно было не ждать от него помощи. Еще и карабин, говнюк, потерял.

Беглецы скрывались в одном из грязных переулков Железногорска. Им в очередной раз удалось уйти от погони, и от полицейских, прибывших на место боя, тоже. Но когда они убегали, то чтобы не попасться, пришлось зайти в город. А покинуть его теперь было почти невозможно. Полицию подняли на уши, а преследователи со своим ищейкой были уже близко.

— Все, не плачь. Куплю тебе калач, млять, — прохрипел Иван, закончив перевязывать Харитона. — Леха, что там?

— Погоны везде, — не оборачиваясь, ответил пленник. — Охотников не видно пока.

— Как они, суки, не устали за нами бегать, — Харитон, опираясь спиной на стену, встал. — Ну и чё делать-то теперь?

— Ща птичка вернется, сообразим…

Иволга прилетела через минуту. Мокруха посмотрел видения и скривился. Их окружили со всех сторон. Благодаря магу-ищейке преследователи точно знали, где их искать. По крайней мере, район. И обложили со всех сторон, постепенно сужая круг.

Шансов вырваться было немного. Устраивать стрельбу посреди Железногорска — так себе вариант. Если не убьют охотники, полицейские точно церемониться не будут. Иван и его спутники выглядят сейчас как лесные разбойники, пристрелить которых — милое дело.

У Мокрухи промелькнула мысль сдаться властям, но он отмел ее. Вряд ли здешние правоохранители станут разбираться, кто хороший, а кто плохой. Сунут всех в одну кутузку, а там-то всякое может приключиться. Да и на взятку служивые могут согласиться и просто отдадут Ивана и всех остальных на растерзание.

Впрочем, иволга заметила нечто интересное, что могло бы сойти за спасение.

Постоянный портал на Изнанку, рядом с железнодорожным вокзалом. Совсем недалеко отсюда. Если сунуться туда, есть шанс спрятаться. Как минимум магические силы восстановятся быстрее. Глядишь, Харитон в себя придет и сможет сотворить что-нибудь, что отвлечет врагов и поможет сбежать…

Если Мокруха правильно помнил, то местный портал вел на нулевой уровень Изнанки — как и все городские, впрочем. Но где-то там внутри был еще спуск на первый уровень. Туда совались только добытчики макров, и без разрешения пройти было нельзя.

Но карабин и каменный кулак вполне могут сойти за разрешение.

— Идем, — Иван спрятал оружие под маскхалат. — Давай, Харитоша, не выделывайся!

— Сука, у меня бочина прострелена…

— Придется напрячься. Леха, полиция есть рядом? Нам налево.

— Нет никого.

— Тогда побежали!

Добраться до портала вышло без проблем. Горожане подозрительно оглядывали трех оборванных мужчин, один из которых стонал и держался за окровавленный бок. Но никто ничего не делал, а полиция их не заметила.

— Добрый день, — контролер возле портала нахмурился, оглядывая Ивана. — Вы на Изнанку?

— За нами гонятся бандиты. Денег нет. Вот, возьмите, — Мокруха протянул контролеру свои наручные часы. — Пожалуйста, пропустите!

— Извините, — пробурчал мужчина и не стал брать часы. — Если у вас проблемы, я вызову полицию.

— Не надо полицию! Просто пропусти!

— Извините, я…

— Вон они! — раздался крик сзади.

Иван выхватил из-под одежды карабин и наугад выстрелил. Он целился скорее в воздух, чтобы не зацепить никого из гражданских. А затем подхватил Харитона, лбом ударил контролера в лицо и проскочил в портал. Алексей прыгнул следом за ним.

Оказавшись на нулевом уровне, Иван сразу побежал куда-то вправо. Не заметил, как столкнулся с холеным юношей в дурацком костюме василькового цвета. Они все, включая Харитона, упали. Алексей помог иллюзионисту подняться и оглянулся. Иван тоже посмотрел в сторону портала — к счастью, преследователи пока не появились. Наверное, у них возникли проблемы из-за разбитого носа контролера и стрельбы на улице.

— Куда вы смотрите, отребье⁈ — возмутился щегол в голубом костюме. — Вы хоть знаете, кто я⁈

— И кто же ты? — прорычал Иван, окружая кулак каменным кастетом.

С юноши разом слетел весь гонор. Заикаясь, он выговорил:

— П-п-порталист местный.

Вот это да. На такую удачу и рассчитывать было нельзя.

— Охренительно, — оскалился Мокруха и рывком поднял парня. — Пойдешь с нами!

30

Врагов было много. Судя по тому, как умело они действовали и сколько среди них было магов — низкоранговых, но все же — на поместье напали «Багряные палачи». Да, не под своими знаменами, образно говоря. Но точно они.

Константин уже позвонил в полицию. Даже если враги пришли сюда не как наемники вражеского рода, а просто как банда, по какой-то своей выдуманной инициативе — это все равно было нарушением предписания. «Багряным палачам» запрещалось участвовать в любых боевых действиях до окончания расследования.

Но полицейские отказались прибыть, ведь они точили зуб на Чернобуровых за происшествие с амулетами. Кроме того, полиция не имела права вмешиваться в войну родов. Именно этим они мотивировали отказ.

Так что помощи, увы, ждать было неоткуда.

Костя перезарядил винтовку и выстрелил. Наступающий маг воды оказался совсем никчемным. Пуля пробила его ледяной щит и разрушила духовный доспех. Прижимая руку к груди и кашляя кровью, маг уполз в укрытие.

Пока что Константин и охранники поместья сдерживали натиск. Они находились внутри купола, который отражал заклинания, и пока не пропустили ни одного мага за его пределы. Было крайне важно продолжать в том же духе — ведь на охране дома не осталось ни одного чародея. Оставалось уповать только на купол и артефакты.

И меткую стрельбу.

Бахнула пушка, и взрыв накрыл группу противников, которые пытались зайти сбоку. Орудие стояло чуть дальше, вплотную к дому, и поразить его нападавшие не могли при всем желании. Для этого им пришлось бы не только проникнуть под купол, но и подобраться ближе.

Богдану доложили, что поместье атаковано, и тот обещал прислать подкрепление. Но командир гвардии честно сказал, что у них там переломный момент в сражении, так что может возникнуть задержка. Да и разделяло две битвы несколько километров, расстояние тоже надо преодолеть.

Костя прицелился и снова выстрелил. Мимо! Следом пуля ударила его прямо в лицо. Если бы не амулет, то Константин сейчас был бы мертв. Похолодев, он скрылся за мешками с песком и перезарядил винтовку. Потрогал амулет на груди, и от легкого прикосновения тот рассыпался на части.

Вот и все. Следующая пуля будет последней. Хорошо, что четыре предыдущие «цитадель» выдержала.

Костю охватил страх. Он отчетливо понял, что может в любой момент погибнуть. Так же, как погибли уже несколько охранников.

Он стиснул зубы и винтовку. Да, страшно. Но нельзя сдаваться. Нельзя сидеть просто так. Нельзя позволить врагам ворваться в поместье!

Закричав, Костя вновь поднялся и сделал выстрел. Попал! Наемник рухнул лицом вперед и затих.

— Господин! — крикнул Олег, который сидел в укрытии неподалеку. — Пора!

Причернобуров окинул взглядом поле боя. Да, действительно. Врагов было намного больше, часть стрелков уже проникла под купол и позволила нескольким своим магам сделать то же самое. Сейчас наилучший момент!

Костя нажал на экран мобилета, отправляя Светлане Григорьевне заранее приготовленное сообщение. Несколько мгновений спустя защитный купол поместья неуловимо изменился — помутнел и стал как будто бы тверже. Светлана активировала режим полной защиты. Теперь ни пули, ни живые существа, ни заклинания не могли проникнуть.

Константин и Олег на ходу придумали этот план. Включить купол в режиме пропуска материи. Начать перестрелку, позволить какой-то части врагов зайти под купол — а потом отрезать их от остальных.

И уничтожить тех, кто посмел напасть на дом Чернобуровых!

Костя вытащил из кармана артефакт. Тот выглядел как жезл с металлической снежинкой, в центре которой был макр второго уровня. Повернув ручку жезла, Костя встал в полный рост и направил артефакт на врагов.

Через мгновение из снежинки вырвался поток морозного ветра, снега и острых ледяных осколков. Было приятно ощущать в руках такую силу! Обычно Константин не переживал из-за того, что родился без дара, но именно сейчас как никогда сильно хотел бы стать магом.

Он с таким упоением поливал врагов ледяным потоком, что не сразу почувствовал удар в грудь. Только когда энергия артефакта иссякла, Костя опустил глаза и увидел, как на одежде расплывается темное пятно. Ощутил во рту медный вкус и липкий поток, который поднимался по горлу.

— Наши! — крикнул кто-то.

Константин выронил жезл и оперся на мешки с песком. Перед глазами резко помутнело, но он увидел «Осу», которая подлетела к наемникам снаружи купола. Из машины выскочило несколько человек. Один из них призвал серебристый магический щит, а другой, с длинными волосами, обрушил на врагов режущие струи воды и ледяные копья.

— Юля, — прохрипел Костя и потерял сознание.

* * *

Железные щупальца атаковали со всех сторон. Как я ни старался, не мог пробиться сквозь вихрь атак — и мое наступление довольно скоро превратилось в отчаянную оборону.

Каменный доспех сделал меня медленным, но почти неуязвимым для клинков. Проблемы доставляли только палицы — их удары ощущались даже сквозь гранит. Если бы я получил по голове, то мог бы оказаться оглушен. Но пока что у меня хватало ловкости вовремя ставить блок или отмахиваться Магорезом.

Я обрубил уже, наверное, десятка три цепей. Меч легко рассекал магическую сталь и без проблем отражал ее удары — ведь природа цепей была магической. Но стоило избавиться от одного щупальца, как броневик сразу же отращивал новое, почти как мифическая Гидра.

Вокруг продолжалась битва, но я не следил за тем, что происходит. Стрельба, заклятия, взрывы, крики — все это звучало где-то на фоне. Я был сосредоточен на единственном противнике, который сидел внутри машины. Кто бы это ни был — сам граф Пихтин или его наследник, я был намерен добраться до него и уничтожить.

Увернулся от очередного удара булавой, схватился за цепь каменной рукой и отрубил. Цепь исчезла, с легким свечением растворившись в воздухе. Но из пустой бойницы через несколько мгновений выросла новая.

Сколько сил у этого мага? Как он может продолжать творить одно и то же заклинание столько раз?

Отбил мечом кривой клинок, спокойно принял рубящий удар по груди. Сделал шаг вперед. Пригнулся, уклоняясь от шипастой булавы, другую встретил кулаком. Еще шаг! Резким взмахом отсек сразу два клинка и выпустил из левой руки узкую струю пламени, пытаясь попасть в бойницу.

Цепь опутала ногу. Другая, с граненым шипом на конце, ударила в живот и сумела вонзиться в камень. Руку с Магорезом опутали сразу два стальных щупальца. Меня пытались растянуть в разные стороны, будто на дыбе.

Я отпустил меч, позволив ему исчезнуть. Сразу же призвал опять и потащил из портала свободной рукой. Противник этого ждал — не успел я полностью достать клинок, как мое запястье охватила еще одна цепь, с крюками на конце. Вот теперь я был почти полностью обездвижен.

Оставшиеся щупальца сплелись в толстый стальной канат — а орудия у них на концах сплавились в один огромный молот. Он взметнулся в воздух, готовый обрушиться и размозжить меня вместе с каменным доспехом.

На помощь пришел Богдан. Я почувствовал резкое движение магии, и надо мной в воздухе появился массивный булыжник. Молот врезался в него, раздался грохот и треск. Меня обдало каменной пылью и крошкой.

Пустив большую часть своей маны на усиление тела, я сумел вытащить Магорез. Обрубил те щупальца, что держали меня, и под прикрытием булыжника сделал еще несколько шагов. Между мной и бронемашиной осталось метров двадцать.

Как только доберусь, это будет конец битвы!

— Георгий! Прикрывай меня! — раздался голос Богдана.

Я на миг обернулся. Командир гвардии стоял в нескольких метрах позади, опираясь на трость. В отличие от меня, он не был прикрыт гранитным доспехом, и мог полагаться только на духовный щит. Уверен, что он выдержит не больше пары ударов — но, кажется, у Богдана есть план.

Решив довериться, я сосредоточился на защите. Гигантский молот снова разделился на отдельные клинки и палицы, которые пытались поразить меня с разных сторон. Наполнив тело маной, я вертелся, как волчок, отражая один удар за другим. Внимательно следил за тем, чтобы цепи не рвались в сторону командира гвардии — когда они пытались это сделать, я забывал о своей безопасности. Хватал или на лету отсекал стальные щупальца, не давая им добраться до Богдана.

А тот сосредоточенно следил за боем, время от времени пуская в машину плоские куски гранита. Те отскакивали от брони, и я не понимал, что Богдан хочет сделать. До тех пор, пока у него не получилось. Когда я обрубил очередную цепь, камень влетел прямо в бойницу и заткнул ее.

Вот оно! Враг лишился одного щупальца, а следом Богдану удалось повторить трюк, и вместо двенадцати цепей мне осталось бороться только с десятью!

Еще шаг. Еще! Еще!!! По пути отсек две новые цепи, и Богдан закупорил временно освободившиеся отверстия.

Пихтин быстро придумал, как избавиться от затычек. Используя свою магию металла, он просто расширил забитые бойницы, и камни выпали из них. Но я отреагировал моментально, и пустил в открывшуюся брешь огненный сгусток. Он влетел в броневик за миг до того, как бойница снова сузилась. Раздался приглушенный взрыв, и я услышал крики боли, доносящиеся из машины.

Наверняка поразил только гвардейцев, которые стреляли изнутри броневика до этого. Пихтин точно был покрыт духовной броней — но теперь ему придется вдыхать смрад горящих тел и слушать вопли умирающих. Мало приятного… Посмотрим, сколько продержится!

Надолго врага не хватило. Цепи стали двигаться медленнее, часть из них исчезла сама по себе. Из бойниц потек дымок, а следом растворились в воздухе все оставшиеся стальные щупальца. Бронемашина, вздрогнув, покатилась назад.

Я резко бросился вперед и обрушил Магорез на гусеницу броневика. Волшебный меч с легкостью разрезал толстый металл, машина дернулась и встала. Я вонзил клинок прямо в броню и с силой надавил, вскрывая гребаную железяку, как консервную банку.

— Сдавайся! — прорычал я. — Если доберусь до тебя сам — убью!

Несколько мгновений изнутри слышались только стоны солдат. Я продолжал давить и резать броню, чувствуя, как на это уходят последние силы. Но победа была близка. Еще чуть-чуть!

— Хорошо! — раздался, наконец, приглушенный голос.

Следом открылся люк на крыше броневика, и наружу показался мужчина со светлыми волосами и аккуратной бородкой. Сын и наследник Пихтина. Он поднял руки и показательно сбросил духовный щит.

— Сдаюсь, — промямлил он.

31

Гвардия Пихтина сумела пробиться через «Ночных всадников» и теперь отступала. Мы с Богданом решили их не преследовать. Битва получилась тяжелой, мы понесли много потерь, и бросаться вдогонку не стоило.

Тишина, наступившая после сражения, казалась чем-то нереальным и невероятно прекрасным. Только стоны раненых нарушали ее, напоминая, что тишина досталась нам дорогой ценой.

Наследника Пихтина отвели в блиндаж и оставили под охраной. Связывать не стали, только взяли слово дворянина, что он не попытается бежать. Я не слишком-то доверял слову Пихтина, но решил поступить согласно законам чести. Раз аристократ что-то обещает, он это сделает. Иначе какой он после этого аристократ?

Хотелось сесть и отдохнуть, но было нельзя. То, что замолкли винтовки и пушки, не значило, что все закончилось. Надо было помочь пострадавшим, оценить потери, привести в порядок снаряжение, разобраться с пленниками и так далее. А затем — перегруппироваться и действовать дальше. Согласно плану, теперь мы должны были сами отправиться в атаку, а именно на штурм поместья Пихтиных.

Я не был уверен, что сможем. Поверхностного взгляда хватало, чтоб понять — мы потеряли очень много людей, а также почти всю артиллерию и трофейную «Осу».

Впрочем, враг понес еще более серьезные потери. Так что шансов на окончательную победу у нас было больше.

Я попытался дозвониться Косте, но не смог. Слышал во время битвы, что поместье атаковали, но без успеха. Надеюсь, с Константином все в порядке.

Позвонил гвардейцам в Лесосибирск. Как и ожидалось, они не смогли пробиться через защиту «Пихтового бора», и просто перекрыли основную дорогу, время от времени проводя обстрел и имитацию нападения. Удалось отразить контратаку и тем самым окончательно заставить врагов засесть в оборону. Я велел продолжать тревожить комбинат, чтобы Пихтин не расслаблялся и чувствовал угрозу.

— Богдан Богданович, — я подошел к командиру и крепко пожал ему руку. — Спасибо за помощь. Без вас я бы не справился.

— Рад служить, — коротко ответил тот. — Разрешите доложить, ваше сиятельство? Есть первые итоги.

— Слушаю.

— Пихтины потеряли до двухсот человек убитыми и почти всю технику. Мы — около сотни гвардейцев убитыми, еще столько же тяжело ранеными. Целители работают, около половины сможем поставить на ноги до конца дня. Владислав контужен, находится без сознания. У Кротова легкое осколочное. Жить будут, оба.

— Новости из поместья?

— Судя по всему, их атаковали «Багряные палачи», но под видом обычных бандитов. Наши отбились, но… — командир гвардии тяжело вздохнул.

— Что? — нахмурился я.

— А вон наша коробочка едет, — Богдан кивнул в сторону приближающейся «Осы». — Пусть сами вам расскажут.

Я быстрым шагом отправился навстречу машине. Неужели кто-то из семьи пострадал? Не может быть. Все, кто не мог за себя постоять, прятались в бункере и имели при себе портальные свитки.

Но тогда… Неужели Константин?

Первым из «Осы» выпрыгнул Аслан, оглядел дымящееся поле боя и развел руками.

— Уже все кончилось? — спросил он. — Самое интересное пропустил.

— Что произошло в поместье? — лязгнул я.

Мне ответила Юлия, которая вылезла из машины следом. В ее прекрасных голубых глазах стояли слезы.

— Костя тяжело ранен, — без обиняков сказала она, подойдя ко мне. — Пуля пробила легкое. Целитель сделал что мог, но надо в больницу.

— Тогда почему, бездна меня возьми, Костя еще не там? — прорычал я.

— Мы отогнали наемников, но они еще шныряют вокруг, — Аслан ответил вместо Юлии. — Нас обстреляли по пути назад. Если отправим по дороге гражданскую машину, ее точно подобьют. А на военной в город не пустят.

— Ты издеваешься⁈ — я не выдержал и повысил голос. — Быстро обратно! Погрузить Константина в «Осу» и доставить до границы Красноярска. Оттуда — на такси в больницу!

— Так точно, — пробурчал Аслан и побежал исполнять поручение.

Юля внезапно подошла ко мне и обняла. Я даже вздрогнул от неожиданности, но обнял девушку в ответ.

— С ним все будет в порядке, — прошептала Иволгина. — Я чувствую.

— Хорошо, — сказал я. — Раз так, то я спокоен.

До ночи мы разбирались с последствиями битвы.

Костю получилось доставить в больницу — по дороге на «Осу» напали, но задержать не смогли. А возле Красноярска преследователи отстали. Не решились устраивать схватку на глазах горожан. Под прикрытием ночи у нас получилось отвезти в город и раненых солдат, которым требовалась помощь хирургов и целителей высокого ранга.

Все, кто мог продолжать воевать, остались на месте. Мы не стали уходить и заночевали прямо в траншеях.

В казармы отправили только пленных и посадили их в карцер, а наследника Пихтина отвезли в наше поместье. Богдан бурчал, что я рискую, впуская в дом врага. Но Пихтин был по-прежнему связан словом дворянина, мобилет у него забрали. К тому же Алла, которая до сих пор была в городе, официально оформила его сдачу в плен. Теперь у графского сына не было ни единого шанса нанести нам вред — если бы он даже попытался, то навеки смешал бы свою честь с грязью. Для аристократа это значит гораздо больше, чем можно подумать.

«Ночные всадники» перегруппировались и еще до заката отправились к поместью Пихтина. Их целью было помешать врагу выстроить нормальную оборону — и с задачей, судя по донесениям, они прекрасно справились. Атакуя стремительными малыми отрядами, они мешали возводить укрепления и занимать позиции, а также сумели захватить несколько заранее созданных опорных точек.

С рассветом наши основные силы тоже двинулись к поместью. Передвигались осторожно, рассчитывая на засаду «Багряных палачей».

Алла, кстати, написала на них очередное заявление. Обвинила наемников в нарушении предписания и мошенничестве — они покинули отряд де-юре, но де-факто действовали так же, как если бы оставались в нем. Причем действовали в интересах Пихтина, что бросало тень и на него.

Засада все-таки случилась, но мы легко отбились. Наемники были уже сильно потрепаны, и не очень-то хотели сражаться. Немного постреляли, сотворили пару заклинаний, а когда получили отпор, сразу отступили.

К десяти утра мы подошли к поместью Пихтина. Организовать полноценную осаду не могли, просто не хватило бы людей. Но с помощью «Ночных всадников» мы перекрыли основные дороги, а с помощью птичек Иволги внимательно наблюдали за действиями врагов.

Пихтины заняли круговую оборону на относительно небольшом расстоянии от поместья. Это позволяло им легко перебрасывать резервы в то место, которое мы выберем основным направлением атаки. А начать штурм одновременно с разных сторон мы не могли себе позволить — опять же, просто не хватало людей.

Торопиться не стали. Пусть у врага было меньше сил, чем у нас, но обороняться гораздо проще, чем атаковать. Вчерашняя битва это только доказала. К тому же в доме наверняка были готовы артефакты и находился сам Пихтин — не менее сильный маг металла, чем его сын.

Мы приказали вести обстрел из оставшейся артиллерии и время от времени проводить пробные атаки в разных местах. Прощупывали оборону, одним словом, и тем временем готовили план настоящего штурма.

Благодаря иволгам позиции врага были хорошо известны. Мы видели несколько слабых мест, но прекрасно понимали, что если попытаемся прорваться через одно из них, то противник стянет все силы именно туда.

Но, возможно, это и был наш шанс? Нанести массированный удар, отвлечь неприятеля, а затем внезапно атаковать в другом месте.

— Хорошая идея, — прогудел Молчанов. Он уже пришел в себя и активно участвовал в обсуждении. — Только сил для нее недостаточно. Мы понесем большие потери на отвлекающем ударе, и если не получится пробиться — вообще лишимся возможности штурмовать.

— Не забывайте про купол, — добавил Богдан. — Думаю, всей нашей мощи не хватит, чтоб его разрушить. Это не Сплюшкины, здесь защита куда серьезней. Хм… Были бы у нас еще макры для бронемашины…

— Увы, их нет, — сказал я. — Но есть еще одна идея… Купол ведь только над землей, так?

— Подкоп? — сразу догадался Владислав.

— Да. И как можно более глубокий. У нас есть Богдан Богданович и еще один маг земли среди офицеров. Соберем небольшой отряд из магов и лучших бойцов. Заранее подберемся как можно ближе к поместью. Нанесем отвлекающий удар здесь, — я ткнул пальцем в карту. — Одновременно ворвемся в поместье из-под земли. Отключим купол, и пока противник сообразит, что к чему, «Ночные всадники» быстро проникнут на территорию.

— Хм. Рискованно, конечно, — угрюмо проворчал Богдан. — Если подземный отряд обнаружат, нас там просто похоронят, вот и все.

— С радостью выслушаю ваши предложения, — пожал плечами я.

К сожалению или к счастью, других вариантов не нашлось, и мы приступили к выполнению замысла. Богдан Богданович и второй геомант по моему настоянию отправились медитировать — им требовалось много сил для предстоящего дела. Молчанов принялся готовить гвардию к наступлению, которое назначили на следующее утро. Подкоп собирались начать ночью, за километр от поместья.

Честно говоря, мне не хотелось лезть под землю. Я не то чтобы страдаю клаустрофобией, но все равно чувствую себя неуютно, со всех сторон зажатый почвой. Плохие воспоминания из прошлой жизни, когда на одном из планов Иномирья приходилось драться с демонами в узких тоннелях…

Впрочем, тогда мы одержали победу. И я уверен, что одержим ее сейчас!

До вечера я тоже предался медитации, а на закате позволил себе несколько часов сна. Меня разбудил посланный гвардеец:

— Пора, ваше сиятельство.

Я сразу же поднялся и проверил снаряжение. Револьвер, патроны, амулеты — все на месте. Взял с собой флягу воды и масляный фонарь. Макровый был бы удобнее, но чем меньше мы будем излучать магических волн, тем лучше. По этой же причине я не стал брать с собой мобилет.

Наш отряд состоял из шести человек. Я, Богдан, офицер-геомант и три опытных гвардейца. Солдаты вооружились карабинами, более компактными, чем винтовки, и холодным оружием. Богдан Богданович и офицер тоже взяли с собой огнестрел — предстоит потратить много сил на рытье тоннеля, их может не хватить на последующий бой.

Мы добрались до назначенного места — небольшой перелесок, в котором нас точно не могли заметить.

— Готовы? — спросил я.

— Так точно! — негромко, но слаженно ответили пять голосов.

— У нас есть время до рассвета, — я взглянул на наручные часы. — Сразу после него Владислав поведет людей в атаку. Но это будет только отвлекающий маневр. Успех штурма целиком зависит от нас.

— Справимся, ваше сиятельство, — решительно кивнул Богдан и активировал магию.

Земля разверзлась под нашими ногами. Сосредоточившись, командир гвардии углубил яму, и вскоре мы стояли в ней в полный рост. Затем почва сомкнулась над головами, и на какое-то время стало темно, как в могиле. Собственно, мы и находились в своего рода могиле…

Живые огоньки зажженных фонарей разогнали сырую тьму, и стало не так жутко. Мы продолжали углубляться, пока земля не стала слишком твердой. Взглянув на компас, Богдан повернулся в нужную сторону и развел руки, а следом раздвинулась почва.

— За мной, — сказал я и первым шагнул вперед.

32

Взяв порталиста в заложники, Мокруха предпочел как можно быстрее спуститься на первый уровень Изнанки. Ведь здесь, на нулевом, в любой момент могли появиться как полицейские, так и люди Пихтина. А вот ниже они бы вряд ли сунулись. По крайней мере, трижды подумали бы.

Само собой, действия Ивана и его товарищей не остались незамеченными. Здесь, на нулевом уровне, располагалось что-то вроде шахтерского городка. Добытчики макров отдыхали здесь после трудов праведных. Людей вокруг хватало. Когда Мокруха случайно повалил порталиста, никто особо не обратил внимания. Но когда паренька поволокли за собой, тот начал звать на помощь, и нашлись желающие заступиться.

Пришлось ввязаться в драку. Иван разбросал полупьяных шахтеров каменными кулаками. На Изнанке магию творить было легче, поэтому он даже не устал. Но чем ближе они продвигались к спуску на первый уровень, тем больше придурков зачем-то пытались отбить порталиста.

А возле спуска дежурила охрана — полдюжины молодцев с винтовками. И они уже знали, что к ним прорываются какие-то психи. Поэтому, едва завидев бегущих на них мужчин, открыли огонь.

Хорошо, что эти бегуны оказались иллюзорными. Харитон, хоть и был ранен, достаточно восполнил магические силы, чтобы сотворить корявеньких фантомов. Охрана портала не обратила внимания на неказистые тела мужчин и отсутствие лиц.

А пока они перезаряжали винтовки, Мокруха обрушил на них каменный град. Вроде никого не убил, только оглушил пару человек и отогнал всех подальше. Продолжая на ходу швырять булыжники и тащить за собой скулящего порталиста, Иван добрался до спуска на первый уровень, пропустил вперед Харитона и Алексея, а потом прошмыгнул сам.

Сбежав вниз по каменной лестнице и распахнув тяжелые двери, они оказались на дороге, с двух сторон огороженной высоким бетонным забором. У дверей тоже были охранники, двое. Они сидели на скамейке и резались в карты.

— Э, вы кто та… — начал один из них и получил камнем в лицо.

Второго вырубил Алексей, просто подлетев и прописав смачный боковой в челюсть.

— Забери винтовки, — сказал Мокруха.

— И жрачку! — воскликнул Харитон и сам схватил корзинку с едой, что стояла рядом. Откуда только такое проворство, с простреленным боком.

Дорога, извиваясь, вела вперед, к макровой шахте. Забор тянулся вдоль нее. Иван сразу же сообразил, что из этого коридора надо убираться как можно скорее.

Они всей компанией перелезли через забор, силой заставив порталиста следовать за ними. А потом побежали куда глаза глядят. Надо было скрыться от погони, и затем уже соображать, что делать дальше.

Впереди был лес с невысокими, чуть больше трех метров, деревьями. У них была серая кора, покрытая голубыми прожилками, и голубые же листья. Группа забежала именно в лес и, зайдя чуть глубже и убедившись, что никто их не преследует, сделали привал.

Харитон прислонился спиной к стволу и со стоном стек на землю. Но довольно бодро открыл украденную корзинку. Вытащил оттуда хлеб, отломил добрый кусок и бросил Ивану.

— Спасибо. Как ты?

— Ща сдохну, — пожаловался иллюзионист, ковыряясь в корзине.

— Не смей. Мы почти выполнили задание. Леха, ты цел? — протягивая ему хлеб, спросил Мокруха.

Тот молча кивнул и взял еду. Иван отломил кусочек хлеба, раскрошил и протянул иволге, которая до сих пор сидела у него на плече. Птичка принялась за угощение.

Порталист затравленно огляделся и решился спросить:

— Что вам от меня нужно?

— Тебя звать-то как?

— Эдуард.

— Все очень просто, Эдик, — сказал Мокруха. — Ты можешь открыть пробой в Красноярск?

— Только в нужном тонком месте, — пробурчал юноша.

— Тогда ты найдешь его. После этого можешь идти на все четыре стороны.

— Вы с ума сошли⁈ Я не могу определить, куда именно ведет тонкое место! Да и искать его можно вечность!

— Вечности у нас нет, так что придется уложиться в несколько часов. Сейчас передохнем и отправимся в путь.

— Безумие! Даже если мы найдем ведущее наверх тонкое место, то запросто можем оказаться где-нибудь в Астрахани или, черт возьми, в Лиссабоне! Вы вообще понимаете…

— Заткнись, — Иван приподнял винтовку. — Будем надеяться на удачу.

Эдуард счел за лучшее и правда замолчать. Отряхнув запачканный васильковый костюм, он тяжело вздохнул и покачал головой. Мокруха прожевал остатки хлеба и прикрыл глаза. Спать не собирался, хотя очень хотелось. Вместо этого он сосредоточился и принялся медитировать, восполняя магические силы.

Если нулевой уровень почти не отличался от Лица, то на первом сразу ощущалось, что ты в другом мире. Сильный магический фон, иная природа вокруг, и другие существа. Опасные, злые и очень голодные.

Их приближение Иван почувствовал издалека. Неизвестные твари, перекликаясь, издавали клекот, который становился все ближе и, казалось, был полон предвкушения.

— Вы это слышите? — тихо спросил Эдуард. — Чудовища!..

— Слышу, — не открывая глаз, сказал Иван. — Дай отдохнуть.

— Но они же…

— Тихо.

Мокруха отдал иволге мысленный приказ узнать, что это за существа и как быстро приближаются. Птица вернулась буквально через минуту и показала видение: двуногие ящеры с пучками перьев на боках, похожие на ощипанных куриц, приближались с севера.

Иван прочистил горло и хрипло сказал:

— Тревога. Чудовища, около десятка, идут оттуда, — он указал направление. — Леха, готовься. Эй, Харитон, ты уснул что ли? Просыпайся, долг зовет!

— Мля-я, домой вернемся, неделю спать буду, — проворчал иллюзионист, но все же притянул к себе винтовку и зарядил ее.

— Эдик, боевые заклятия знаешь?

— Не-не-нет, — снова начав заикаться, ответил тот.

— Тогда не рыпайся, — посоветовал Мокруха. — И не вздумай сбежать! В спину пальну без раздумий. Точнее, в задницу. Ты нам живым нужен…

Когда ящеры оказались в пределах видимости, Иван выстрелил первым. Попал одной чешуйчатой курице точно между глаз. Остальные сразу бросились в атаку, и у них на головах вдруг поднялись хохолки — только это были не перья, а острые костяные лезвия.

Бегали твари чертовски быстро. Мокруха не успел выстрелить второй раз. Пришлось подскакивать, превозмогая многодневную усталость, и сражаться с помощью магии. Он не рискнул тратить ману на полный каменный доспех — ограничился нагрудником и шлемом-маской. И не забыл про кастеты.

Первая подбежавшая курица получила булыжником в харю. Вторую Иван схватил за длинную шею и переломил ее, как палку. Кости оказались хрупкими. Третья ящерица бросилась со спины, пытаясь прогрызть каменную броню, но меткий выстрел Харитона оборвал ее жизнь.

— Заче-ем⁈ — орал порталист. — Зачем вы меня сюда притащили⁈

— Заткнись! — рявкнул Мокруха, продолжая отбиваться.

Скоро все было кончено. Тратить время и вырезать макры из тел не стали. Нашумели, лучше убраться подальше.

Точной цели, к которой можно было двигаться, теперь не было. Группа бродила наугад. Искали тонкое место, которое непонятно, где могло быть. Мокруха подбадривал Эдуарда то угрозами, то обещаниями награды, и тот рано или поздно смирился со своей участью. Даже вспомнил то, чему его учили в академии: мол, что делать, если потерялся на Изнанке, какие признаки тонких мест можно обнаружить издалека.

Сколько-то часов спустя, когда стало темнеть, Эдуард нашел-таки точку, где мог открыть портал.

— Учтите, я понятия не имею, куда он ведет, — сказал он. — Так что первый не пойду!

— Можешь вообще не идти, — пожал плечами Иван. — Оставайся тут, дорогу обратно найдешь.

— Чтобы меня сожрали те ящеры⁈ Нет уж, спасибо!

Эдуард создал овальный портал, который переливался всеми цветами. Иван на всякий случай взял в руки винтовку, глубоко вдохнул и шагнул вперед.

Он очутился где-то в лесу. Издалека доносились какие-то хлопки, но в целом вокруг было тихо и темно. Когда остальные тоже вышли из портала, Мокруха велел пометить место и закрыть портал. Если что, можно будет вернуться на Изнанку и попытать счастья еще раз.

Пройдя вперед, группа скоро вышла на опушку. Тут были слышны выстрелы и взрывы, по правую руку светился защитный магический купол. Он был большим и накрывал собой несколько зданий. На самом высоком из них висела подсвеченная макровыми фонарями вывеска. Увидев ее, Мокруха встал как вкопанный. Алексей грязно выругался и сплюнул, а Харитон истерично расхохотался.

«Пихтовый бор. Предприятие графа Пихтина», гласила вывеска.

* * *

Под землей было тихо. Только наши собственные шаги и дыхание, а также шуршание сдвигаемой земли.

Продвигались мы медленно. То, что поочередно делали Богдан и второй геомант, только выглядело просто. На самом деле им приходилось тратить уйму сил на каждый очищенный метр пути. Кроме того, надо было поддерживать заклятие, чтобы почва не сомкнулась вокруг. Это был бы мучительный и бесславный конец.

Ориентировались мы с помощью компаса и карты, что тоже заставляло иногда тормозить. Но потерять направление было нельзя — иначе вылезем на поверхность не там, где надо, и тогда весь план насмарку.

До рассвета оставался час. Небо на поверхности, наверное, уже начало светлеть — но тут, в кромешной тьме подземелья, в это почему-то не верилось.

Когда последний час подходил к концу, я спросил:

— Где мы?

Богдан, который восстанавливал силы в хвосте отряда, посветил на карту, сверился с компасом и сказал:

— Почти добрались. Уже под двором.

— Сколько до нужной точки?

— По времени — где-то полчаса.

— Надо поспешить. С минуты на минуту начнется атака.

— Так точно, — кивнул Богдан, сунул карту гвардейцу и протиснулся вперед.

Они с геомантом стали раздвигать землю вдвоем. И как только они начали это делать, мы ощутили тряску, и с потолка тоннеля посыпалась земля. Наша гвардия пошла на штурм. Надо было как можно быстрее добраться до места!

Даже усилиями двух магов на это ушло тридцати минут. Мы могли только гадать, что происходит на поверхности и на чью сторону склоняется чаша весов.

Но вот, наконец, мы стали подниматься. Будто на лифте или в воздушном пузыре, который медленно плывет к поверхности воды. Богдан Богданович явно отдавал последние силы — он был бледен, по морщинистому лицу катился пот, а потом он покачнулся и едва не упал.

— Дальше сам, командир, — сказал второй геомант, который выглядел немногим лучше. — Маленько осталось!

Я чувствовал возмущение охранных артефактов. Они наверняка засекли нашу магию, но противники точно не догадаются, откуда мы вылезем.

— Все, — сказал геомант и вытер пот со лба. — Еще рывок, и мы на поверхности.

— К бою, — приказал я, активировал духовный щит и призвал Магорез.

Земля над головой раздвинулась в стороны, а та, что под ногами — поднялась. Я глубоко вдохнул чистый воздух и крепко сжал рукоять меча.

Мы появились прямо у крыльца поместья Пихтина, внутри купола и за спинами врагов.

— В дом! — приказал я и бросился по ступенькам вверх.

Двери распахнулись мне навстречу, и на пороге показался тот, кого я точно не ожидал здесь увидеть.

33

Умом я понимал, что это невозможно. Что тот, вернее, та, кто стоит передо мной, не может находиться здесь. Но эмоции брали верх над разумом. Впервые в жизни, что в этой, что в прошлой, я застыл на месте и растерялся, не зная, что делать.

На пороге стоял сам граф Пихтин. Одна его рука превратилась в стальной клинок. Другой он прижимал к себе мою сестру, Людмилу, и острие клинка упиралось ей в горло.

— Сдавайся, Чернобуров, — произнес Василий Демидович. — Или она умрет.

Не может быть! Атака на поместье отбита, мои женщины в бункере. Даже если кто-нибудь сумел бы прокрасться в дом, они бы просто телепортировались прочь. Как у врагов получилось захватить Людмилу?

Я пытался убедить себя в том, что это невозможно. Но как знать — я всю ночь провел под землей, без мобилета. Может, наемники повторили попытку и сумели прорваться, с помощью какого-то артефакта заблокировали телепортацию…

— Гоша, — по щекам Люды катились слезы. — Гоша, спаси меня!

— Немедленно прикажи отвести войска, — проговорил Пихтин. Его голос был сухим, как песок. — Мне больше нечего терять, Чернобуров! Клянусь, я убью ее!

— Ваше сиятельство, — хмуро пробормотал Богдан. — Возможно, нам лучше пойти на переговоры.

— Гоша, пожалуйста! — всхлипнула Людмила.

Я активировал астральное зрение. Распознать, что чувствует граф, по-прежнему не мог. От сестры исходили волны страха, но… не такие, как должны быть. Что-то меня насторожило и, приглядевшись, я понял, что это обман.

Да я с самого начала понимал, что все это какая-то уловка. Не может такого быть!

— Гоша!

— Да заткнись ты, тварь, — процедил я. — Не смей использовать облик моей сестры!

Наполнив мышцы маной, я бросился вперед и ударил Магорезом. Пихтин выставил навстречу стальную руку. Меч отскочил от нее, но заклятие тут же развеялось, обнажив уязвимую плоть.

Псевдо-Люда отпрянула, выхватила из-под платья револьвер и выстрелила в меня. Пуля ударила в шею, повредив духовный щит. Уже не сомневаясь, я нанес ответный удар. Клинок рассек плечо Людмилы, она упала и закричала мужским голосом. Иллюзия слетела, и передо мной появился…

— Уткин⁈

— Сдаюсь! — завопил Павел, зажимая распоротый бок — на уровне плеча иллюзорной Люды.

Павел Уткин жив? Бездна меня возьми, да что тут происходит⁈

Разбираться было некогда. Граф Пихтин атаковал — из его ладони вылетела туча металлических игл, от которых я при всем желании не мог защититься Магорезом. Я отскочил в сторону, усиливая духовную броню. Вовремя! В меня попало, должно быть, несколько десятков игл. Если бы не успел напитать щит, то оказался бы нафарширован сталью.

Часть игл полетела во двор, в моих людей. Геомант успел прикрыть их всех каменным щитом. Тот почти сразу рассыпался, а маг упал без сознания. Слишком много энергии они с Богданом потратили на тоннель, сил сражаться магией не осталось.

Командир и гвардейцы дали залп по Пихтину из карабинов. Тот просто выставил руку, на которой тут же вырос стальной квадрат. Пули со звоном отскочили от металла.

— Внутрь! — прокричал я, бросаясь врукопашную. — Отключите купол!

— Есть! — рявкнул Богдан и, пока я отвлекал Василия, они с гвардейцами пробежали мимо.

Генератор поля, скорее всего, располагался в подвале, в защищенной комнате. Действовать нужно было быстро. Как я успел заметить краем глаза, битва была в самом разгаре. Уткин, оставив за собой кровавый след, уполз куда-то в другую комнату.

Пихтин уклонялся от клинка с неожиданной ловкостью. Как и при последней нашей встрече, он выглядел больным — слишком худой, хрупкий на вид, с отекшими веками. Но сейчас у него в глазах пылало пламя, а двигался он даже быстрее, чем я.

— Щенок, — прорычал граф. — Ты не понимаешь, с кем связался! Сдохни!

Из его ладони вырвался взрыв. Меня отбросило в другой конец комнаты, вместе с обломками мебели. Каким-то образом я ухитрился приземлиться на ноги и выпрямился, сжимая меч двумя руками.

Сила, которая исходила от Пихтина, внушала как минимум опаску. Я не подозревал, что он на такое способен. Ведь даже если я не мог видеть его эмоции, то уровень магии примерно ощущал. И никогда при прошлых встречах он не был таким, как сейчас!

Тело графа покрыла призванная броня из темного, шершавого металла. В каждой руке появился изогнутый клинок, объятый пламенем. На дряблой шее и щеках проступили вены, приобретя черный цвет.

— Взгляни в лицо смерти, Ледяное Пламя, — прохрипел Василий Демидович не своим голосом.

— Что?..

Пихтин стал еще худее, чем был. Как будто все силы организма уходили на творимую им магию. Волосы потемнели вслед за венами, кожа обтянула кости и стала белой, как молоко. Глаза стали черными, радужка покраснела, а зрачки вытянулись, став вертикальными, как у кошки.

Глаза демона. И теперь Василию Демидовичу не хватало только темных очков, чтобы скрыть их.

Все встало на свои места. Вот он, Темноокий, стоит передо мной! Он и граф Пихтин — один и тот же человек!

Только нельзя назвать эту тварь человеком… Кто, как не я, должен понимать, что предстоит сражение с демоном.

Меня это ни капли не пугало. Напротив — когда пришло осознание врага, все сомнения исчезли. В прошлой жизни я убивал демонов тысячами — что стоит победить одного⁈

Зато теперь понятно, почему я не мог читать эмоции графа. Ведь внутри него жил демон — а у них эмоций нет.

Мы с Темнооким бросились навстречу друг другу. Сошлись посреди комнаты, и волна силы от столкнувшихся клинков отбросила нас в разные стороны. Я сотворил огненную стрелу, но противник развеял ее на подлете, а потом ответил. Чиркнул одним мечом о другой, и в меня полетел стремительный шар темного пламени.

Я отразил его Магорезом и развел руками — мол, это все, что ты можешь? Поманил Темноокого к себе и тот, зло ухмыльнувшись, кинулся в атаку.

Его мечи сверкали так быстро, что их едва можно было различить. Противник не давал ни мгновения передышки, и я сражался скорее на инстинктах, не успевая понять, что делаю. У меня получилось достать демона лишь раз, и клинок отскочил от брони, не оставив ни царапины.

Неожиданно, но против демонских доспехов Магорез почему-то оказался бессилен.

Поймав момент, я выпустил огненную вспышку прямо в лицо врагу. Тот вскрикнул и на миг растерялся. Я использовал свой шанс и вонзил меч между сочленений доспехов, чувствуя, как тот погружается в плоть.

А следом — доспехи будто ожили и сомкнулись, зажав клинок. Демон оскалился, тараща свои страшные глаза:

— Отлично, — прорычал он. — Попался. Мне плевать на это тело, руби его, сколько хочешь. Оно все равно умирает — только ты умрешь раньше. Время сдохнуть, Ледяное Пламя!

Кривой меч взлетел над моей головой. Но за миг до того, как он смог обрушиться, пробить духовный щит и разрубить мою голову, все вокруг исчезло.

Я оказался в сером тумане. Впереди росло гигантское хвойное дерево, а под ним сидела моя прекрасная богиня, Чернобурая Лисица.

— Видишь, подруга, — сказала она, подняв морду к ветвям. — Я оказалась права. Глава твоего рода пустил в свое тело чужака. Темного монстра из глубокой Изнанки!

— Увы, — раздался печальный женский голос.

Пихта, а это была именно она, шевельнула ветвями и чуть наклонилась в мою сторону.

— Ты причинил мне вред, Георгий, — без упрека, просто с грустью, произнесла она.

— Простите, — ответил я. — Но мне казалось, что вы поддерживаете моего врага. Теперь-то ясно, что враг у нас общий.

— Да, — согласилась Пихта. — Василий предал меня, предал свой род ради лживых обещаний этого… демона, как ты его зовешь.

— Не стоит рассказывать смертному подробности, — сощурилась, глядя на меня, Чернобурая. — Не сейчас, во всяком случае.

— Конечно, — шевельнула ветвями Пихта. — Мы поможем тебе победить, Георгий. Поговорим, когда все кончится.

— Спасибо, — успел ответить я до того, как вернулся в тело.

Все произошло в мгновение ока. Я снова осознал себя, демонический клинок опустился — но врезался в возникшую на его пути магическую броню. Меня окружил зеленоватый кокон, который издавал яркий хвойный запах.

Темноокий зарычал и попытался снова ударить меня — но тут Магорез, который все еще торчал у него в животе, ослепительно засиял. Демон заорал так, что меня оглушило. А я чувствовал, как сквозь меня течет великая сила — настоящее могущество, которым я не владел даже в прошлой жизни.

Самое странное, что эту силу я прекрасно знал. Если Пихта даровала мне защиту, то мощью наполнила Чернобурая Лисица. Той самой мощью, которую она усиленно копила, притворяясь спящей.

И вот теперь — настал момент выплеснуть ее!

Одновременно я почувствовал, как исчезло магическое давление снаружи дома. Значит, Богдан и гвардейцы смогли отключить купол.

— Что ты там сказал, несчастный? — процедил я, шагая вперед. — Время сдохнуть? Что ж, как скажешь!

Темноокий взревел, его клинки вспыхнули ярче — но я чувствовал, что причиной этому страх. Он был ранен и загнан в угол. Он боялся меня, напитанного силой двух богинь.

Дело оставалось за малым — прикончить ублюдка!

Я метнулся вперед, как молния, и обрушил на демона град ударов. На этот раз мой меч рассекал его броню как бумагу. Темноокий отступал, безнадежно пытаясь отбиться. Магорез раз за разом находил брешь в его обороне. Один из демонских клинков разлетелся на части, демон отскочил и врезался спиной в стену.

А следом я нанес решающий удар и пронзил его сердце. Плоть принадлежала графу Пихтину, и Темноокий мог бы выжить — но меч, наполненный силой Лисицы, поразил саму сущность демона.

Темноокий дернулся и издал негромкий, хриплый стон. Вместе с ним изо рта вытек черный дым, и тело графа стало стремительно меняться. Исчез шершавый доспех, растворился в воздухе оставшийся меч. Кожа и глаза приобрели обычный человеческий вид. Пригвожденный к стене, передо мной стоял Василий Демидович — несчастный больной старик, который связался с тем, с кем не следовало.

На мгновение мне даже стало жаль графа. Я вытащил из его груди окровавленный клинок и осторожно положил тело на пол. Вдруг понял, что снаружи тихо — винтовки и пушки молчат. Магический фон спокоен, в нем только отголоски бушующих недавно заклятий.

Что случилось? Кто победил? Почему так резко прекратился бой?

' Демон еще жив, Георгий, — раздался в голове печальный голос Пихты. — Внизу. Его источник силы где-то в низу'.

Я молча кивнул в пустоту и поспешил в подвал. На лестнице чуть не столкнулся с Богданом и солдатами:

— Ваше сиятельство, что…

— Вниз! — приказал я.

Чутье или помощь богинь, но я точно знал, куда идти. Несколько поворотов — и мы оказались перед тяжелой дверью, запертой на крепкий замок и магическую печать. К счастью, Магорез легко справился с преградой.

Я вошел в темную комнату, посреди которой находился демонический обелиск. Он был с меня ростом, и руны на нем светились красным.

— Что?.. — изумился Богдан. — Почти как в Завденке!

Я молча подошел к обелиску. Почувствовал, как внутри него бьется раненый Темноокий. И без сомнений ударил мечом.

Руны погасли. Отрубленная часть обелиска рухнула на пол, и все его магическое излучение сразу исчезло. Передо мной остался только безжизненный камень.

Темноокий был мертв. Мы победили.

34

Как выяснилось, бой на подступах к поместью завершился ничьей. В пиковый момент сражения, когда Богдан и гвардейцы отключили купол, прибыл посланник от самого князя Тигрова. Он передал приказ Дмитрия Анатольевича, который требовал немедленного прекращения войны. Не битвы, а всей войны.

В чем же была причина?

Их оказалось несколько. Все, что делали мои верные люди, в сумме дало такой эффект.

Дело «Багряных палачей», которые, несмотря на запрет, участвовали в войне.

Дело об убийстве Павла Уткина — который, конечно, оставался жив, но об этом чуть позже.

Косвенные доказательства темных дел Пихтина, о которых я говорил наместнику Морошкину и самому князю.

А главное — свидетель, которого Иван и Харитон сумели-таки притащить в Красноярск.

Да, Мокруха выжил! И наш ворчливый иллюзионист тоже. Гвардеец Пихтина по имени Алексей, которого они привели, поведал много интересного. Наш лес подожгли по велению графа, и Алексей лично выполнял приказ. Уже этого хватило бы, чтобы подать в суд и выиграть.

Но было кое-что еще.

Как я всегда и подозревал, именно граф Пихтин совершил покушение на моего отца. Он лично наложил специальную печать, которая заставила автомобиль потерять управление и врезаться в стену. В той аварии погибли все — включая Георгия Чернобурова. Последний выжил лишь благодаря усилиям богини и тому, что в мертвое тело вселилась моя душа…

О последнем, конечно же, никто не знал. Но когда показания Алексея дошли до князя Тигрова, тот немедленно велел завершить войну. Не в пользу Чернобуровых, а в положении статус-кво — то есть оставить все как есть, не выясняя, кто в итоге победил. Предстояло судебное разбирательство, и вот тут уже поражение Пихтиных было очевидно. Надо было только сделать все официально.

Одним словом, мы могли праздновать победу. Завоеванную как на поле битвы, так и благодаря усилиям Кости, Аллы, Ивана и всех остальных.

Но если с внешней стороной все было понятно, то подоплека оставалась тайной. Впрочем, недолго — как только я поговорил с Молчановым и узнал все сказанное выше, меня опять призвали богини.

— Молодец, смертный, — произнесла Чернобурка, запрыгивая на свой постамент. — Хоть и с нашей помощью, но справился.

— Вот зачем вы копили столько сил, прекрасная, — сказал я. — Чтобы в нужный момент помочь мне справиться с демоном. Я прав?

Лисица только фыркнула и ничего не ответила. Но я знал, что прав.

— А призвать именно мою душу в тело Георгия вам помогла несравненная Пихта, — я перевел взгляд на древесную богиню.

В отличие от Чернобурой, Пихта не пыталась казаться такой таинственной:

— Именно, — раздался ее печальный голос, и пышные ветви качнулись. — Я давно подозревала, что Василий связался с темными силами… Но не была уверена. Демон, как ты его зовешь, хорошо умел скрываться.

— Зачем Василий Демидович вообще пустил его в свою душу?

— Он был смертельно болен, — ответила Пихта. — Поддался на обещания исцеления и второй молодости.

— Демонам нельзя доверять, — я качнул головой.

— А смертным не стоит обо всем этом знать, — сказала Чернобурка. — Не смей никому рассказывать. Пусть все думают, что граф Пихтин действовал самостоятельно.

— Какой позор для рода, — вздохнула Пихта. — Но ничего, мы справимся. Прошу тебя, Георгий, не будь жесток к проигравшим.

— Конечно, несравненная. И простите меня, что применил тот артефакт.

— Все в прошлом. Лисица излечила меня, поделившись своей силой.

— Теперь мы с тобой в расчете за Ридиона. За Георгия, то есть, — пробормотала Чернобурка.

— Я не пойму одного, — сказал я. — Что вообще Темноокому было нужно?

— По-моему, очевидно, — фыркнула Лисица. — Не зря твой лесокомбинат так часто атакуют монстры Изнанки. Там — нестабильная завеса и легкая возможность для демонов вторгнуться на Землю. Темноокий рассчитывал, что сможет расположить там достаточно обелисков для открытия большого портала.

— Надо же…

— Да. Просто так прийти и начать ставить обелиски он не мог, потому что наши леса под моей защитой. Поэтому он захватил Завденку, хотел создать небольшой плацдарм. И поэтому он перед Пихтиным приходил к твоему отцу…

— Что⁈ — воскликнул я.

— Ну да. Наш демон приходил к Петру Чернобурову и пытался соблазнить его обещаниями власти и богатства. Твой отец отказал. И тогда Темноокий решил попробовать через графа Пихтина — и, к сожалению, сумел его уговорить. Поэтому Василий Демидович пытался уничтожить наш род и завладеть нашими участками леса. Да, кстати, возвращаю тебе дар восстановления. Приходи в себя побыстрее. Хоть мы и победили сильного врага, впереди еще много интересного…

На этом богини прервали беседу. Я вернулся в тело. Обнаружил себя посреди разрушенной комнаты, в которой мы сражались с Темнооким. Тело Василия Демидовича уже унесли, а на пуфике в углу сидел гвардеец Пихтина и держался за раненый бок.

Я подошел, поднял упавший стул и сел рядом.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич.

— Здравствуйте, граф. Как вы меня узнали?

— По ране, которую я же и нанес. Просить прощения не буду — вы заслужили.

— Да, притворяться вашей сестрой было низко, — согласился Уткин и поморщился. — Покойный граф меня заставил.

Я понимающе кивнул и затем спросил:

— Может, расскажете, что произошло? Почему ваш отец и все остальные считают вас мертвым?

— Очень просто. Вы же помните про… мой компромат?

Я кивнул. Такое не забудешь — не каждый встречный любит свою сестру так сильно, что делает ей ребенка.

— Василий Демидович обещал сделать так, что мы с ней уедем из России. Куда-нибудь в Южную Америку, например… Будем там счастливы, — Павел грустно усмехнулся. — Поэтому я согласился инсценировать смерть и помочь ему в войне.

— Так те иллюзии в битве под нашим поместьем делали вы?

— Угу.

— Я еще подумал, откуда у Пихтиных такой сильный иллюзионист… Теперь все ясно, — сказал я. — А тело, найденное в гостинице?

— Какой-то предатель из гвардии Пихтиных. Я наложил очень мощную постоянную иллюзию. Даже маги следственного комитета не сразу разберутся.

— Восхищаюсь вашими талантами. А у нас ведь даже появился свидетель — горничная, которая слышала слова убийцы: «Василий Демидович разочарован». Раз то был некий предатель, понятно. Что теперь, Павел?

— Вероятно, придется воскреснуть и вести прежнюю мерзкую жизнь.

— Я бы на вашем месте попробовал сделать так, как пообещал Пихтин. Вы ведь говорили, что чувства с сестрой взаимны? — спросил я. — Так используйте свою магию, украдите ее из дома вместе с ребенком и отправляйтесь хоть в Южную Америку, хоть в Антарктиду. Или на Изнанку. Там вас точно никто не найдет.

Уткин посмотрел на меня и его губы тронула легкая улыбка.

— Пожалуй, я так и поступлю. Спасибо, ваше сиятельство. Не держите зла — все, что я делал против вас, я делал не по собственной воле.

Я кивнул, хлопнул Павла по плечу и вышел. Отправился в город, в больницу, чтобы навестить Константина.

Врачи сказали, что угрозы для жизни нет. Потребуется время на восстановление, но с Костей все будет в порядке.

Я пересказал ему все, что случилось, обойдясь без подробностей о сделке Василия с демоном.

— Получается, граф Пихтин и был человеком в темных очках?

— Вроде того. Он же и был тем незнакомцем, который науськал Боровина, Чернова и всех остальных против нас.

— Вот как, — буркнул Костя. — Чернов, кстати, отозвал свое заявление. Алла тебе говорила?

— Следовало ожидать, — пожал плечами я. — А ты что, интересуешься делами, даже лежа в больнице?

— Я всегда держу руку на пульсе.

— Дружище, — улыбнулся я, — позволь себе немного расслабиться. Все кончилось. Мы заслужили отдых.

Спустя несколько дней я приехал в казарму, чтобы наградить отличившихся солдат. И возле мемориала встретил Мокруху. Тот стоял и задумчиво смотрел на выбитые в камне имена.

— Иван, — я подошел и по-братски обнял его. — Спасибо. Ты достойно выполнил свой долг. Если бы не ты, то князь Тигров не приказал бы завершить войну. Мы бы все равно победили, но потеряли бы гораздо больше людей.

— Да что там, — смутился Мокруха. — Спасибо, ваше сиятельство. Рад служить.

— На что ты смотрел? — я повернулся к мемориалу.

— Так вот же, — хмыкнул Иван и ткнул пальцем.

«Причернобуров И. А. (Мокруха)» — гласила надпись.

— Надо же, — усмехнулся я. — Оказывается, твое имя успели выбить. Хочешь убрать?

— Не-а. Пусть будет. Когда ты уже мертв, умирать не страшно, — Иван широко улыбнулся, а потом мгновенно погрустнел. — Парней вот жалко… Прикажете восстановить отряд тайных операций?

— Конечно. Как сказала мне Лисица, впереди еще много всего интересного.

Лето заканчивалось.

Судебное разбирательство закончилось быстро — род Пихтиных признали виновными и заставили выплатить нам огромную виру. А также штраф в пользу государства за сожженные леса и очернение дворянского сословия недостойными делами. Я не стал злорадствовать. Встретился с наследником Пихтина, и мы пожали друг другу руки, согласившись на вежливый нейтралитет в будущем.

Алла поступила в юридический институт на заочное отделение. А я сделал ее Причернобуровой, как и обещал. Аллочка была чрезвычайно благодарна за оказанную честь, и при каждом удобном случае пыталась выразить свою признательность. Как словами, так и приятными физическими действиями…

Аслан, в свою очередь, поступил в новосибирское военное училище, которое находилось под покровительством князя Тигрова. Это значило, что ему предстоит покинуть гвардию, но Аслан поклялся, что после обучения вступит обратно. Я не сомневался, что так и будет.

Костю выписали из больницы, и он вернулся к делам — впрочем, он едва ли от них отвлекался. Они с Юлией уже не скрывали, что влюблены друг в друга, и я все ждал, когда они объявят о свадьбе. Но пока что не дождался.

Я тоже выбрал себе достойную магическую академию. Такую, куда принимали только дворян, как и собирался. В сентябре начиналось обучение, и я вдруг обнаружил, что волнуюсь. Ведь столько новых знакомств и возможностей! Несмотря на весь мой опыт прошлой жизни, я сгорал от предвкушения.

Свой день рождения, который наступил в конце августа, я отметил с размахом. Устроил большой прием для знати у себя в поместье, и отдельно отпраздновал с гвардией — солдаты были очень довольны, что граф не забывает про них. Потом я отправился на лесокомбинат, где устроил еще один праздник с Романом Сергеевичем, рабочими и местными гвардейцами.

Мой первый день рождения в этом мире. Столько всего случилось! Но я сумел преодолеть все трудности и сделать свой род сильнейшим в Красноярске. Теперь, после поражения Пихтиных, в этом никто не смел усомниться.

Сидя за праздничным столом, я, если честно, чувствовал небольшую растерянность. Враги побеждены. Вторжение демонов на Землю, которое могло бы произойти, предотвращено. Кажется, что впереди спокойная мирная жизнь — люби, твори, зарабатывай деньги. Но я к такому не привык. Что в прошлой жизни, что в этой мне все время приходилось с кем-то бороться. А теперь, когда соперников нет, я чувствую себя потерянным.

Впрочем, враги — дело наживное. Глупо расстраиваться из-за их отсутствия. Сами появятся, я еще и не рад буду. Лучше ловить момент и наслаждаться спокойствием, а повоевать мне еще наверняка предстоит…

От автора:

Дорогие друзья, на этом история графа Чернобурова заканчивается. Да, бездна меня возьми, сам не ожидал, что она уложится всего в пару томов!

Честно признаться, я уже написал несколько глав для третьей книги… Но вовремя понял, что иду не туда. Магическая академия, студенческие передряги и конфликты с новыми соперниками кажутся блеклыми на фоне противостояния с Пихтиным, Темнооким и их подручными. Я не хочу разочаровывать читателей и лучше завершу историю, и приступлю к разработке новой.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/305449

Content

Чернобуров 2: Таёжные войны

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34