Валерий Гуров, Рафаэль Дамиров

Боец 4: лихие 90-е

Глава 1

Сперва я как-то не обратил внимания на эти две «бэхи» — ну, машины и машины, но когда они подъехали к заправке, увидел у них московские номера… и дедукция вмиг вбросила тревожный маячок: ага, что-то здесь не очень ладно! Две такие машины с московскими номерами… сразу от этого потянуло Саней Вариантом с его нездоровым интересом к Ростову-на-Дону.

Конечно, это была чисто умозрительная версия, но она тут же получила весомое подтверждение: из обеих машин вывалилась развязная братва в цепях, браслетах, дорогих часах, с мобилами на поясе… Ну, скажу правду, мобила была у одного, видимо, старшего, державшего связь с руководством.

Ага! Двое, вылезшие из первой, синей БМВ, показались мне знакомыми. Не глядя в их сторону, я постарался незаметно покоситься… Да, точно, я их видел в Сочи. Это не прямые помощники Варианта, но, видимо, третий уровень иерархии, бригадиры среднего звена. Вот ведь не было печали!

И как назло, ремонтников куда-то ветром сдуло. Здание автосервиса — собственно, два авто-вагона, соединенные друг с другом, а ремонт, видимо, производился под открытым небом — было закрыто наглухо, и ни одной живой души рядом не водилось.

Вот зараза. И что делать?..

Донеслись грубые голоса:

— Б… а где у них тут сортир?

— Да где?! Везде! — и ржание. — Вон, за те вагоны иди, хоть обоссысь!.. — и снова ржание.

Здоровенный детина, видно, что неплохо подкачанный, но с явным лишним весом, грузно попер в сторону вагончиков, а значит, и в мою. Черт! — и этот тоже был в Сочи, помню я его, мелькал в «Рубине» на эпизодических ролях!..

На меня и мою «девятку» он глянул свысока, уже мимо валил, но тут в его в его взоре мелькнуло нечто…

Узнал, паскуда.

— А! — воскликнул он, резко оборачиваясь ко мне. — Ты… Ты ж это, в Сочи на турнире бился?!

Формально это был вопрос, по факту — злорадно-торжествующее восклицание: «Да это ж из кладбищенских! Те, кто нас ментам сдал!..»

Что мне было на это отвечать? Я ничего и не ответил. Вернее, не успел, потому что этот бугай растворил хлебало и заорал:

— Братва! Тут падаль кладбищенская! Вот он, сука!..

Будь он поумнее, наверняка бы он стал действовать как-то иначе, но вряд ли он умел прогнозировать ход событий на две-три секунды вперед. Не знаю, смог ли я его научить этому или нет — но через секунду мой левый хук влетел ему в бороду, на несколько минут отключив белый свет.

Громила всей тушей рухнул наземь, джинсовая куртка распахнулась, явив миру сунутый за пазуху пистолет — почему-то редкий «генеральский» ПСМ. Я выхватил оружие.

Конечно, я понимал, что при всех моих бойцовских навыках против вооруженной группы мне не уцелеть. Один меткий выстрел — и бой окончен. Значит, единственный мой шанс — не дать им выстрелить, то есть нахрап и наглость.

— Стоять! — заорал я дико, тыча стволом в сторону колонки. — Взорву! Взорву всех, мне терять не хрен!

Главное — шок. Не дать им думать! И самому б случайно не пальнуть в колонку!

Секунда — и я возле колонки и машин.

Бандит с мобилой — точно их старший. Должно быть, он был поумнее прочих, но и он допустил промах: стал хвататься то за пистолет, то за мобильник. Сработала моя шоковая тактика! — он потерял секунды, а я выиграл. Когда я оказался вплотную, он понял, что упустил время и вступил в рукопашную, но в этом-то доле он был мне не конкурент.

Уклон, нырок — его рука просвистела мимо, а я пробил правым прямым четко, не очень сильно, но ему хватило.

Клац!

По зубякам. Он просел, я мгновенно подхватил, развернул его — он был не в отключке, но в таком обалдении, когда не ясно, где верх, где низ, где лево, где право, вроде не падал, но и ноги не слишком держали…

Я крепко притиснул его к себе, ткнув срез ствола в висок.

— Стоять! Стоять! Убью!..

Тут важно запредельно давить на психику.

Братки обалдели, не решаясь что-то предпринять, я чуть было не заорал зверским голосом: «ключи!!!» — но заметил, что мотор ближней ко мне синей машины не выключен, урчит, стало быть, ключ в замке.

Левой рукой я нащупал на поясе главаря телефон, тут же пальцы мои задели рукоять пистолета. В секунду я выхвалил сперва мобилу, потом ствол, через открытое водительское окно швырнул это добро на пассажирское сиденье.

— Назад! Назад! Убью!

Гангстеры обомлели так, что назад не отступили, но это, в общем-то, было и не важно. Мой пленник нечто замычал, и это опять же сыграло не руку мне: бандюки невольно вслушались, вряд ли что-то разобрали, и тем самым потеряли еще секунду-две.

Моя рука с пистолетом была под тяжестью его безвольно поникшей правой руки, и это, конечно, мешало стрелять, тем не менее, я дважды пальнул в темно-зеленую «бэху», целя в колесо. Со звоном лопнула левая фара, полетели осколки. Сообразив, что легче попасть в радиатор, я послал пулю еще и туда, а затем все же еще раз в колесо. Негромко хлопнуло. Попал! Понесся шипучий свист.

Толкнув обмякшее тело, я прыгнул в синий «бумер». Визг шин по асфальту, газ до упора, рев мотора — я вылетел с заправочной площадки на шоссе, сжавшись и думая, что вот сейчас москвичи откроют по мне огонь… Но и тут повезло! В Ростов шла целая колонна фур-полуприцепов, я успел проскочить перед самым носом ведущей машины, вызвав негодующий рев воздушного клаксона, и самые рискованные для меня десятки метров промчался под заслоном грузовиков. Может, столичные разбойники и думали стрелять по мне, может, и пытались, кто знает — но я уже был далеко… а скорей всего, все же не рискнули.

Впрочем, это совсем без разницы.

Я мчался, ветер летел в открытое окно, я поднял его, включив принудительную вентиляцию салона. Бешеный азарт схватки схлынул, я ощутил, как тело затрясла лихорадка, предательски задрожали руки на руле… Я сбросил газ, поехал примерно со скоростью 100 километров в час, постепенно приходя в себя. Я был почти уверен, что никакой погони просто быть не может, но все-таки поглядывал тревожно в зеркала… нет, все было ровно.

Тут вдруг запиликал телефон, я чуть не вздрогнул. Черт, совсем забыл про него! Кто там звонит?.. Да какая, на хрен, разница!

Побренчав, аппарат заткнулся, но через полминуты вновь заунывно, по-комариному загудел, и теперь мне в этом звуке почудилось раздражение. Кто-то явно пытался дозвониться до бандитской бригады, и невозможность это сделать явно беспокоила его, неведомого мне «кого-то».

Дорога пошла вверх, перевалила через холм, и я увидел внизу небольшую речку, мост через нее, прибрежные заросли…

Ну, вот как раз то, что надо!

Проскочив мост, я аккуратно притерся к обочине, взял телефон — он сволочь, зазвенел прямо в руке у меня, и это почему-то было очень противно, словно держал какую-то живую гадость. Звонил он, гад, не прекращая, и забежав в сырую прохладную тень под мостом, я его таким звенящим и зашвырнул в реку, может, он еще и в воде трындел, да и хрен с ним! А я торопливо поднялся и поспешил дальше. Тянуть время было никак не в моих интересах.

Странно, но вышвырнув мобилу, я немного, но повеселел. Как будто отбросил от себя бандитское прошлое. Верно Степаныч говорил: завязывай с криминалом, займись спортом профессионально!.. Здесь я саркастически ухмыльнулся: я ведь и выехал из Ростова с твердым намерением покончить с криминальным прошлым… и вот, не успел толком отъехать от города, как влип в разборку. Покончил, как же!

Неизвестно почему… а хотя что тут неизвестного? Понятно почему — другая страна, другой уровень преступности, суть та же, проблемы те же! — я вспомнил знаменитый фильм «Крестный отец», часть третью — эпизод, где глава могущественного мафиозного клана в исполнении Аль Пачино, желая уйти из сумерек криминальных схем в легальный бизнес, никак не может это сделать, попадая все в новые и новые кровавые передряги, требующие беспощадных расправ с конкурентами, в отчаянии кричит: черт возьми, это мое проклятое прошлое как будто вцепилось в меня и не хочет отпускать!.. Вот и у меня на моем уровне примерно то же самое.

Я усмехнулся этому. Но и успокоился как-то. Ничего! Вырвусь. Прорвусь. Главное — верить в свою звезду. Вот она ведет меня на северо-восток.

Дорога ровно летела под колеса. Попутные, встречные машины — все это катило своим чередом, а Солнце катило по небу, перевалило зенит, стали удлиняться тени… Я успокоился, усталости пока не чувствовал, а мысль заработала четко. Не ослабляя внимания, я стал размышлять.

Итак, что мы имеем? Чужой автомобиль без документов, то есть какие-то, конечно, доки есть, но они не имеют ко мне никакого отношения. Пистолет… Два! ПСМ с почти расстрелянным боезапасом и другой, взятый мной у главаря… кстати, я даже не посмотрел, что это за машинка, только теперь, не отрывая взгляда от дороги, нашарил оружие на кожаном сиденье — оказался банальный «макар». Ну ладно.

Ага. И что мне с таким криминальным набором делать? Переть больше тыщи километров наудачу, уповая на то, что удастся проскочить все возможные посты ГАИ, стационарные, передвижные, с учетом того, что инфа о перестрелке на выезде из Ростова пойдет по милицейским каналам. Ну, конечно, это не двадцать первый век, с одной стороны, и не четко работающая, при всех своих огрехах советская милицейская система — это безвременье девяносто третьего года, где можно в самом деле затеряться и вынырнуть на другом конце страны куда легче, чем это было до и после… Да. Но все же вряд ли на это можно надеяться стопроцентно. Новенький «Бумер» с московскими номерами — как-то совсем не то, на чем можно незаметно прошмыгнуть эту тысячу с лишним километров. Шансы невелики, а вот шанс, что на каком-то посту тебя тормознут гаишники, даже не знающие ничего о ростовском происшествии, а просто из жадного любопытства — ого, за каким чертом занесло в нашу глушь столичного буржуя?! А ну-ка давай посмотрим, как можно его доить?.. Да, вот этот шанс более, чем реален.

Так созрело непростое, но разумное решение: машину бросить, оружие тоже к черту. Денег у меня более чем, поезда вроде бы ходят, несмотря на упадок, автобусы тоже… так, как-нибудь на перекладных доберусь, не беда.

Ну, что там говорить, «бэха» шикарная, комфортная и скоростная штука, бросать такую жуть как неохота. Но никуда не денешься! Когда на горизонте замаячили здания какого-то довольно крупного города, я вздохнул, приготовясь к расставанию с авто, и тут же запретил себе печалиться.

Заметив немощеный поворот вправо, я свернул туда, проехал метров с триста вдоль лесополосы, обнаружил небольшую лужайку между тополей, там и припарковался. Место идеальное: с шоссе совсем незаметно, даже с проселка не очень, надо вглядеться. Конечно, когда-нибудь кто-то вглядится… но это будет уже далеко от меня.

Я даже не стал интересоваться документами — на чье имя машина, кто он, ее хозяин — знать не хотел, не нужен мне этот мир, ничего не хочу о нем знать. Оба пистолета прихватил, открыл багажник. Удача! — лопата есть, самая грубая, банальная совковая лопата. Вот и хорошо.

Пройдя метров двести в сторону шоссе, я оглянулся. Никого. С шоссе доносился отдаленный шум машин, здесь же негромко шелестели листья, пахло нагретым дневным лесом, травами, цветами… Я выкопал, несколько помучившись с дерном, яму глубиной штыка в два, кинул пистолеты, забросал землей, придавил дерном — практически незаметно. Ну вот и прощай, прежняя жизнь! Уже на выходе из лесополосы постарался подальше зашвырнуть и лопату.

В приподнятом настроении я вышел на трассу, пошел к городу… и быстро выяснил, насколько это неудобно. Идешь, идешь, в метре от тебя поносятся машины — не очень приятно, скажем прямо. Да и расстояние… На авто десять километров вздор, пустяк, а для пешехода — ноги отвалятся… Довольно быстро я затосковал, стал озираться. Проголосовать?.. Махнул рукой первому попавшемуся — КамАЗу-цистерне, и здоровенный грузовик замигал правым поворотником, прижимаясь к обочине.

— Здоров, земляк! До города подкинешь?

— Садись. Сам-то откуда будешь? — полюбопытствовал молодой водила, трогаясь с места.

— Да из Ростова, по делам.

— А что за дела-то?

— Ну, извини, — я засмеялся. — Коммерческая тайна! Нет, правда, не могу сказать, послали меня — надо сделать, ну и делаю…

Неизвестно, поверил он или нет, но расспрашивать больше не стал, а расплатился я с ним щедро, хотя не сверх меры, конечно.

В городе я без труда нашел железнодорожную станцию, почти пустую, у окошка кассы вовсе никого не было.

— Здравствуйте! Как от вас до Уфы доехать?

— До Уфы?! — изумилась кассирша так, словно я спросил ее про Рио-де-Жанейро. — Да ведь прямой дороги нет, только с пересадкой…

— Давайте с пересадкой.

Выяснилось, что лучший вариант — доехать до Саратова, а там уже брать билеты до Уфы. Ближайший поезд через два часа.

Я взял плацкартный билет, вышел на перрон. Уже вечерело, тянуло легкой прохладой, резким странным запахом железной дороги, и это вновь охватило меня неясным предчувствием, в котором даже не хотел разбираться: что будет, то и будет.

Поезд-«бичевоз», конечно, был замызганный, с разбитыми вагонами, поддатой недовольной проводницей, да к тому же в моем вагоне очутилась целая компания цыган, несколько семей, взрослые и дети, молодые, пожилые, не пойми какой степени родства межу собой, и все они орали что-то, впечатление было такое, что не молчит ни один, включая самых мелких. Мне этот ор совсем не мешал, я только забеспокоился, как бы они не сперли у меня спящего деньги, они на такое дело мастера… поэтому спал чутко, просыпаясь от каждого шороха. Впрочем, обошлось все благополучно, только не выспался. Но это можно пережить.

Утром был в Саратове. Городом интересоваться не стал, хотя, наверное, в нем есть на что посмотреть. Сразу пошел в кассу, выяснил, что ближайший поезд до Уфы «Саратов — Челябинск» будет в обед, и на этот раз взял билет купейный.

Расплачиваясь, я не очень осторожно вытащил здоровенную стопку купюр, заметил, как изменился взгляд кассирши. Ругнул себя за опрометчивость… да поздно, сделанного не поправишь. Рассчитался, взял билет, осторожно перекусил в буфете, избегая продуктов с мясом — черт его знает, какое оно! Между делом огляделся. Здание вокзала, конечно, было грязноватое, запущенное; как всегда в таких местах, шатались бродяги, бездомные, всякие иные мутные личности… Неторопливо прошли двое патрульных с рацией. Я, признаюсь, малость напрягся, хотя вид делал совершенно равнодушный, они так и прошли своей дорогой, а я неторопливо допил чай и доел бутерброд с сыром.

Напряжение, похоже, не осталось без последствий. Захотелось по малой нужде. Ну, пошел. В сортире было пусто, я зашел в кабинку, стал делать дело, уже к концу шло, как щелкнула входная дверь, зазвучали торопливые шаги — и во мне вспыхнуло предчувствие беды.

Шаги вразнобой, по звуку — двое-трое. Тяжелое дыхание. Хриплый голос:

— Стой, падла, как стоишь, если жить хочешь! Бабки давай. Быстро!

— Быстро! — насмешливо сказал я. — Быстро только кошки родятся. Дай хоть штаны застегнуть.

И я вправду затянул ремень.

Характерный щелчок ножа-«выкидухи»:

— Ты чо, клоун, не понял?!

— Да что тут не понять, — сказал я, по звукам и метаниям теней определив расстояния.

Резкий толчок левой ногой — и правой стопой я со страшной силой дал придурку в пах. Мгновенно развернувшись, видя, как его скрючило в три погибели, я правым кроссом ушатал второго, сдуру бросившегося на меня.

А! Тут еще и третий, блокирует дверь, чтобы никто не вошел. Этот тоже, видать, не понял, на кого нарвался, бросился на меня, получил джеб левой, от чего слегка одурел, а правый хук погасил ему свет минут на пять.

Я огляделся. Первый, держась за яйца, подвывал сквозь стиснутые зубы, двое других валялись без сознания. Нож лежал рядом. Я поднял его, бросил в унитаз, на всякий случай спустил воду и, не глядя на этих идиотов, вышел.

Глава 2

По правде сказать, из сортира я не вышел, а выбежал, весь на адреналине, на бешеном взводе. Злобы никакой на грабителей-уродов я не чувствовал, но жестокий азарт был. Естественно вертелась мысль: кассирша сдала! Одна вокзальная мафия, шайка-лейка!.. Ну ясное же дело, увидела у меня толстую стопу банкнот, тут же и маякнула местным гопникам, с которыми в преступном сговоре, наверняка не первый раз такие темы проворачивают… Бежать я не стал, чтобы не привлекать внимания, но деловым ускоренным шагом прошел к кассам.

Конечно, я помнил, где брал билет. Сунулся туда — ага, как же! Сидела там уже совсем другая кассирша. Та была темноглазая шатенка средних лет, а теперь за стеклом сидела рыхлая, скучная пергидрольная блондинка.

Я легко восстановил в памяти облик темноглазой, и теперь с запозданием сообразил, что было в ней что-то такое, черт возьми… Немолодая, но мужской взгляд цепляется за таких. Нечто пугающе-привлекательное, этакая уцененная Лилит. Вроде бы ничего особенного внешне, но веяло от нее загадкой! Или, может, это мне почудилось уже задним числом? — не знаю, теперь все это уже было не важно.

Я постоял, поразмыслил, поостыл. Отошел, присел.

Естественно, никаких доказательств у меня не было. Могла быть криминальная связка «кассир-разбойники». Конечно! А могла не быть. В конце концов, эти бродяги могли и так случайно увидеть мои деньги без всякого кассира, и она тут ни при чем… Словом, посидев и подумав, я махнул рукой на дальнейшее расследование, а тут еще в стороне туалета поднялся нездоровый шум, пробежали туда патрульные — понятно, кто-то обнаружил там трех горе-гангстеров в раздолбанном состоянии… Я поспешил от греха подальше выйти на перрон, хотя, конечно, никто не связывал меня с происшествием. Но лучше перестраховаться. Пусть и дальше не свяжут.

На перроне было немноголюдно, спокойно. Немного побродив, я присел на пустую скамейку, решил: так и буду здесь сидеть до поезда, к черту всякие приключения, которые находят меня на каждом шагу… тут вновь наплыли невеселые мысли в духе Крестного отца-3: криминал никак не хочет отстать от меня, прямо сам липнет! Как мне переломить это? Как отвязаться от него?!..

На все эти вопросы ответ, собственно, был один, и его дал мне Степаныч. И я, собственно, уже отвечаю. Я еду в дальние края, а прошлое по дороге цепляется за меня, и мне надо оторваться от него. Я все делаю правильно.

Так прошло время, подали состав, я вошел в вагон, расположился в купе… Соседями моими оказались совершенно неприметные тихие люди, я забрался на свою верхнюю полку, да так практически весь путь там и проделал, разве что в туалет выходя.

В Уфу прибыли совсем рано утром, и выйдя в рассветную прохладу, я подумал, что сейчас куда-то переться нет смысла, пошел в вокзальный буфет, взял там кофе, несколько пончиков — все, кстати, удивительно свежее и вкусное, с аппетитом перекусил, после чего спросил у буфетчицы, шустрой пожилой тетки, как проехать к стадиону «Труд».

— Да это недалеко совсем! — воодушевилась она. — На трамвае… остановок, э-э… пять! Да. Остановка называется «Парк Якутова». Парк этот направо будет, а стадион налево, сразу увидите. Вокруг него там тоже вроде скверика, что ли… Ну не ошибетесь, короче говоря.

Я поблагодарил, но удивился, недослышав:

— А как парк называется, я что-то не понял? Якуты?..

— Я-ку-то-ва! — повторила она. — Фамилия такая.

— А, ясно. А кто это такой?

— А черт его знает! Революционер, что ли, какой-то. Но не знаю. Сколько себя помню, все так — парк Якутова, да парк Якутова… Вы, значит, как выйдете, сразу на трамвай! Там на вас таксисты налетят, так вы их не слушайте, эти архаровцы, считай, три шкуры сдерут. Значит, сразу на трамвай!..

Я еще раз поблагодарил словоохотливую тетушку и пошел. Грязноватая суматошная площадь оглушила меня настырным галдежом множества таксистов, не соврала буфетчица. Но я, увидев поодаль трамвайную линию, остановку и кучку людей, молча прошагал туда, не обращая внимания на рекламные вопли.

Трамвай, старенький расшатанный вагон Рижского завода, туго попер в гору, въехал в заросли, где прятались деревянные домики, заборы, сараи… Интересно. Прогромыхав по этим джунглям, мы выехали на нормальную улицу, тоже с подъемом, который постепенно выровнялся, и по некоторым признакам я понял, что мы приближаемся у центру города… На одном из зданий прочел табличку: «улица Ленина» — ну, точно, значит, центр!

Я добросовестно считал остановки, но это, в общем, и не понадобилось, поскольку характерный объект слева, за жидковатым березовым сквериком и не мог быть ничем иным, как стадионом. Справа же я увидел здание пожарной части, тоже с характерной вышкой и ангарными дверями, а за ним вершины огромных тополей, пониже — множества других деревьев, и ясно, что это и есть парк.

Тут же показался и вход в парк — довольно помпезная арка на манер триумфальной, ну, поменьше, конечно. Трамвай остановился, шумно распахнул двери, я вышел.

Было все-таки еще очень рано, идти в спортзал не имело смысла, поэтому я решил прогуляться по парку. Ходил, осматривался с любопытством: ну, парк, как парк, с центральной площадкой, где был установлен обелиск с постаментом и «вечным огнем». На обелиске были выбиты фамилии людей, которые мне ни о чем не говорили, но я догадался, что это местные революционеры вроде столь же неизвестного мне Якутова, имени которого, кстати, на памятнике не было.

Всмотревшись в одну из аллей, я увидел, как вдалеке блеснула некая водная гладь, заинтересовался, пошел туда, обнаружил озеро, окаймленное асфальтированной набережной, прошелся и вокруг, потом еще гулял… словом, как-то убил время. Наконец, решил, что можно отправляться и в спортзал.

Здание стадиона оказалось сильно запущенным, давно не ремонтированным и перенасыщенным конторами, совсем не имевшими отношения к спорту: какая-то брокерская фирма, центр недвижимости, еще что-то… Но атмосфера! Ни с чем не сравнимый запах спортзала, тяжкое и звонкое буханье упавших штанг, резкие тренерские голоса… Дверь с надписью «зал тяжелой атлетики» резко распахнулась, оттуда бодро выбежал мощный невысокий парень — типичный штангист по фигуре.

— Эй, друг! — окликнул я его. — Где тут самбисты занимаются?

— На втором этаже! — крикнул он на бегу и махнул рукой: — Вон там лестница!

— Спасибо.

Я поднялся на верхний этаж, без труда нашел дверь с надписью «секция самбо», вслушался. За дверью явно шла тренировка: шум, голоса, звучные шлепки — ясно, это борцы швыряют друг друга на маты.

Мне все ясно было уже на слух, а приоткрыв дверь, я то же самое и увидел: спортсмены в белых самбистских куртках усердно разучивали приемы, а тренер, среднего роста коренастый молодой мужчина со всеми повадками единоборца — мягкий шаг, упругие четкие движения — расхаживал среди подопечных, делая подсказки, замечания, иногда демонстрируя приемы.

Как звать-то его?! Забыл. Я спохватился, полез в карман за письмом Степаныча, развернул — ага, вот: Андрей Борисович. Андрей Борисович Ракитин.

Тут же он и заметил меня:

— Молодой человек! Кого-то ищете?

— Ага! Ракитина Андрея Борисовича.

— Что вы говорите! — тренер улыбнулся. — Ну считайте, что нашли. Слушаю вас.

— Я от Владимира Степаныча, ростовский зал «Спартанец».

— Да вы что?! — изумился он, обернулся: — Ребята, пять минут отдыха! Разминочные движения.

И подошел ко мне.

Я протянул ему бумагу, улыбнулся:

— Рекомендательное письмо.

Он не то, что взял, а прямо-таки выхватил лист, стал читать, наморщив лоб. Еще не дочитав, но, видно, уловив суть, он крепко потер левой ладонью затылок, обернулся:

— Азат! — крикнул он мощному парню азиатской внешности. — Я отлучусь минут на десять, отработаете комплекс упражнений, как я говорил. Ты за старшего! Все ясно?

— Так точно! — с юмором откликнулся тот.

— Работайте, — и Сергей слегка подтолкнул меня. — Пойдем в коридор, поговорим немного.

Мы вышли.

— Значит, от Степаныча?.. Ну, друзья Степаныча — мои друзья, я у него и начинал в «Спартанце»… Ты, я понял, тоже оттуда?

— Да.

— Значит, коллеги, оба его воспитанники… И обоих сюда судьба забросила! Ты хочешь у меня продолжить карьеру?

— Да. И еще кое-какие задумки у меня есть, хотел поделиться.

— Так. Это хорошо. Но… Слушай, подожди меня малость! Я утреннюю тренировку закончу, потом до вечера свободен, тогда и поговорим уже так обстоятельно. Давай так?

— Согласен.

— Тогда подожди, у меня примерно час еще. Хочешь, погуляй пока. А через час давай внизу у главного входа!

Так мы и сделали. Через час тренер, переодетый в цивильное, спустился к главному входу стадиона, улыбнулся мне:

— Ты прямо с поезда сюда?

— Да. Еще нигде не остановился даже.

— Ну, это решим. Жилплощади, правда, у меня нет, сам не здешний, как видишь. И ресурсов таких нет пока. Но ладно, об этом потом! Значит, ты в смешанных единоборствах практикуешь?

— Только начал, — скромно заметил я.

— Ну-ну! Степаныч пишет — ты находка для тренера, золотой самородок…

Так прямо Степаныч не писал, но…

В Ростове накануне отъезда мы договорились, что Ракитину о нашей связи с криминалом мы упоминать не будем.

— Неловко мне, Серега, — признался Степаныч. — Андрюха ученик мой, я для него когда-то был царь и бог, а тут… Степаныч — член ОПГ! Эх… Ладно, я напишу, что ты хочешь там в институт поступить, в педагогический, на спортивный факультет, что уже сейчас бьешься на мастерском примерно уровне… ну, а дальше он сам увидит. Тренер он толковый, я уверен.

На «золотого самородка» я отреагировал чуть заметным пожатием плеч, а Андрей убежденно сказал:

— Степаныч зря слова не скажет, я знаю. Но смешанные бои… черт его знает, тут думать надо.

— Вот! — воспламенился я. — Вот именно я о том и хотел сказать!..

И я изложил то, что, в общем-то во мне уже сформировалось, покуда я добирался сюда: идею провести турнир по смешанным единоборствам, так сказать, первый блин — и посмотрим, каким он комом выйдет. Этого еще никто в России не делал! Мы можем здесь стать пионерами, ледоколами… я не пожалел красноречия, но Андрей Борисыч, явно не дурак, сам все смекнул, принялся крепко растирать рукой затылок — такая, видать, у него была привычка.

— Ага… — напряженно проговорил он. — Пожалуй… Но тут думать надо. У нас в местном Спорткомитете зампред есть, мужик с головой, он бы мог, конечно, поддержать, но разрешения на такие бои пока нет, сам понимаешь, наверное. Так сказать, не признан еще этот вид спорта.

— Да знаю. Но идея в воздухе носится.

— Это да. И дело тут такое, что кто первый успел, тот и на коня сел… Перспектива! Ладно, есть и тут зацепки, будем пробовать. Тут главное дать понять, что если вложишься, не просто бабки отобьешь, а столько поднимешь, что сразу в олигархи выбьешься…

Здесь он коротко рассмеялся.

— Ты знаешь, что-то вдруг вспомнил ни с того, ни с сего…

И он рассказал, что когда в 20-е годы международный футбольный союз пытался организовать чемпионат мира, то правительства разных стран считали эту идею несерьезной, отмахиваясь от нее. Но руководитель союза француз Жюль Риме не отступался, вдалбливал и вдалбливал эту мысль в сознание политиков, пока на это дело не подписался Уругвай — ну, мягко говоря, не самая великая держава на планете, правда, футбол тогда там был самым сильным, видимо, местные деятели сильно согрелись мыслью обладать невиданным до сих пор титулом «чемпион мира по футболу». С совершенно адским трудом удалось организовать и провести этот самый чемпионат, полный «детских болезней», но даже в таком виде он дал организаторам такую огромную прибыль, что на проведение второго чемпионата сразу возникла толпа желающих…

Мы малость над этим посмеялись.

— Так что, — наставительно сказал Андрей, — если донесем эту мысль, если кто реально почует наживу — будем считать, что полдела сделали.

— А есть такие люди?

— Должны быть, — он кивнул. — Тут, конечно, надо будет мозгами пораскинуть, не промахнуться… Но ладно, об этом потом подумаем. А вот теперь вопрос: где тебе перебиться? Ну, допустим, пару-тройку дней в гостинице проживешь, но надолго у тебя никаких денег не хватит… Ладно, и тут придумаем! Я этим займусь. Тренироваться будешь у меня, ну, заодно и ребят моих поднатаскаешь по рукопашке, будешь моим помощником. Вообще, знаешь, мы же можем совсем новый вид спорта создать! Ну, как Харлампиев когда-то самбо создал. Как считаешь?!

— Да конечно!

Я увидел, как он загорелся этой идеей и, конечно, решил поддержать.

— Точно! Сделаем!.. Ну, Степаныч, молодец, что тебя сюда отправил! Да мы с тобой, если захотим, Землю перевернем, как этот, как его…

— Архимед.

— Ага! А мы уже хотим, да?

И он крепко хлопнул меня по плечу, сказав:

— Ладно, тебе же передохнуть надо, привести себя в порядок с дороги? Пошли, провожу, тут ближайшая гостиница «Башкирия», две остановки, но мы пешком дойдем. Да, запоминай — вот это улица Ленина, центральная в южной части Уфы, это, можно сказать, старый город…

Пока шли до гостиницы, я узнал, что это место, где мы сейчас находимся — исторический центр Уфы, но не географический. Уфа сильно вытянута по меридиану, и получилось так, что несколько столетий она была небольшим городом, сосредоточенным вот здесь, в южной части, а в годы первых пятилеток и Великой Отечественной резко вытянулась на север…

— Ну, обживешься тут, узнаешь все, — Андрей улыбнулся. — Идем на ту сторону. Вон она, гостиница, видна уже.

Мы перешли с четной стороны улицы на нечетную.

Гостиница «Башкирия» оказалась мрачноватым серым зданием в стиле «сталинского конструктивизма», отдаленно напоминающим гостинцу «Москва» на Охотном ряду, что не удивительно. Внутри там тоже было сумрачно и даже как-то таинственно. Постояльцев в ту эпоху в гостиницах вообще имелось немного, поэтому меня заселили без проблем, даже с радостью, тут же подскочила девушка-коридорная и предложила провести в номер.

— Ну, давай сегодня отдыхай, — сказал Ракитин, — завтра жду тебя в зале.

Полутемными коридорами девушка провела меня в номер, где я первым делом устремился в душ, долго с наслаждением плескался, затем просто так валялся на кровати, чувствуя, кажется, что новая жизнь начинается, и прошлое как-то сползает с меня, как старая шкура… Я все еще побаивался верить в это, даже старался не думать, просто лежал, потом задремал… Проснувшись, решил пообедать, спустился в гостиничный ресторан, где тоже было темновато и безлюдно, перекусил, сознавая при этом, что прав Андрей Борисыч — несколько дней здесь, и мои ресурсы начнут таять как снег по весне. Надо искать работу. Если удастся устроиться на тренерскую ставку на «Труде», которая вряд ли будет изобильной… это уже будет совсем неплохо, но если честно, то это вряд ли. Ладно! — оптимистично решил я. — Не пропаду. Главное, оторвался от прежней жизни, и теперь новая какая-то, еще не знаю какая дорога стелется передо мной…

Вечером я вышел, прогулялся, с любопытством всматриваясь в улицы, здания, лица незнакомого города. Многое казалось непривычным — например, обязательные вывески на двух языках, русском и башкирском… Ну, а целом впечатление нормальное, город как город, и если начинать новую жизнь, организовывать турнир по прежде невиданному виде спорта, то почему бы и не здесь?..

Вернувшись в гостиницу, я смотрел телевизор, не слишком заморачиваясь, что там показывают, сквозь этот информационный шум пробивалась классика:

Что день грядущий мне готовит?..

Глава 3

Наутро я прибыл к Ракитину на «Труд» четко без опозданий, как договаривались, к самому началу тренировки. Андрей Борисыч встретил меня приветливо, но я сразу угадал, что он чем-то смущен:

— А, Сергей, привет, проходи… Ребята, прошу внимания! Хочу представить вам…

И далее проговорил, что я ученик его тренера, спец по смешанным единоборствам, участник и даже победитель ряда турниров… Кое-что он слегка прибавил от себя в мою пользу — ребята таращились на меня во все глаза.

— Будет тренироваться с нами, возьмет на себя блок рукопашки, — завершил выступление тренер. — Согласен, Сережа?

— Конечно, — сказал я. — Только если можно, зовите меня просто Боец, — я улыбнулся. — Ну, это вроде как псевдоним, я так и выступал на турнирах.

— Не возражаем! — Борисыч ответно улыбнулся. — Так, парни?

Те были только «за».

— Ну и отлично, — здесь Ракитин стал серьезен. — Вот что, Боец, давай-ка выйдем ненадолго… Ребята, интенсивная разминка! Азат за старшего, проследи.

— Есть!

Наедине Андрей Борисович сказал мне вещи не такие пафосные и приятные. Поведал, что сходил в спорткомитет, описал, кто я такой, постарался объяснить мою ценность как спортивного кадра… Там, развели руками, сказали, что все понимаем, даже сочувствуем… но штатную единицу выделить, разумеется, не можем. Ну, чего и следовало ожидать.

Правда, чиновники добавили, что если Ракитин привлечет ростовского гостя за свой счет или на общественных началах, то комитет возражать не будет…

Тут Андрей Борисович вздохнул:

— За свой счет я не потяну, а что касаемо общественных начал… то это ты не потянешь, то есть, ноги протянешь, так выходит?

— Близко к тому.

— Значит, надо искать какой-то третий вариант.

Я кивнул, догадываясь, что кое-что тренер уже готов предложить. И он сказал:

— Ну, как ты понимаешь, кое-что я предпринял… Сразу должен предупредить: ты готов жить в не самых комфортабельных условиях? И это мягко говоря.

— Вряд ли у меня есть выбор, — усмехнулся я. — А если серьезно, то да, конечно. Но с перспективой.

— Перспектива есть, — твердо сказал Ракитин. — Тогда ладно! Пошли на тренировку! Спортивка на тебя… — он оценивающе окинул меня взглядом, — ну найдем. Все, пошли!

Новенькая самбистская амуниция моего размера, включая борцовки, нашлась, я с охотой включился в общую тренировку, здорово соскучился по нагрузкам вообще и по специфическим единоборческим упражнениям в частности.

С первой минуты я понял, что Андрей Борисович — тренер толковый, знания у него солидные, и методикой он владеет. Правда, он «чистый» самбист, специализировался на этом виде спорта, но мне борцовскую технику подтянуть бы не мешало, я с удовольствием включился в процесс, пока не включая прочие навыки. Тренер определил мне в напарники парня по имени Рустам, определенными навыками он, конечно, владел, на уровне второго-первого разрядов, но в целом, в кассе мне уступал — и сам понял это, стремясь улавливать мои «хитрые» приемчики и отрабатывать их. Я не мог это не оценить:

— А ты, брат, ловок! Вижу, что смекалка есть. И техника ничего так… Если не будешь лениться, сможешь далеко пойти!

Польщенный парень кивнул:

— Стараюсь!

Словом, втянулся я в тренировочный процесс с огромным удовольствием, время пролетело незаметно, по завершении тренировки нахлынула знакомая приятная усталость… Более-менее познакомился с ребятами, отнеслись они ко мне по-товарищески, без сантиментов, как настоящие спортсмены, я почувствовал, что с ними сработаться можно.

После тренировки отправились в душевую, старенькую, запущенную, как весь стадион, однако горячая вода хлестала исправно, я принял душ, освеженный вышел, перевел дух, и тут меня встретил Ракитин.

— Ну, готов к новой жизни?..

— Стараюсь.

— Тогда пошли.

И мы пошли в уже знакомый мне парк. По пути тренер расписал ситуацию.

Он переговорил с руководством парка, и те предложили должность… заведующего местным видеосалоном, он же смотритель, сторож, кассир… словом, универсал на все руки. Видеосалон — может, громко сказано, это транспортный вагончик, снятый с колес, в котором на скорую руку установлено оборудование: видеомагнитофон, телевизор, кресла, притащенные из какого-то почившего кинотеатра… Штука, в общем, примитивная, но доход дает стабильный. Руководству парка и хозяевам салона позарез нужен непьющий, толковый, порядочный и умеющий постоять за себя человек, который бы взялся за это дело, поскольку предыдущий служащий был полным антиподом этого всего: вечно поддатый, бестолковый, нечисты й на руку и трусливый — понятно, что с таким набором качеств он быстро вылетел с работы, на которой, в общем-то можно неплохо зарабатывать, ибо оплачивается работа сдельно, с выручки.

— Ну… — протянул Андрей Борисович, — вот пока единственное, что могу предложить. Соглашаться, нет — дело твое, но других вариантов попросту нет. И еще… — тут голос его стал извиняющимся, — там по соседству второй вагончик, жилой. Можешь там разместиться. Там электричество, плитка, чайник, все бесплатно. Койко-место. Из оружия — дубинка, несколько баллончиков перцовых. Комфорт, конечно, не того… но бесплатно, а это в твоем положении немалый плюс. Конечно, это на летний сезон, там, глядишь, что-то да придумаем.

Я задумчиво покивал. Ну что, и к этому привыкнуть можно?.. Мне сейчас главное залечь на дно, переждать хотя бы месяц-два, а там посмотрим.

— Ладно, согласен, — сказал я. — А как насчет тренировок и вообще работы в зале?

— С этим все в норме, — поспешил заверить меня Борисыч. — Работа у тебя вечерне-ночная. Часов до четырех дня свободен. Милости прошу в зал. Ну, и как мы договаривались…

— А как насчет турнира?

— Держу в уме, — кивнул он. — По идее-то тема выгодная, но главное, чтобы заинтересовался кто-то серьезный… А вот это непросто. Но ничего, кто ищет, то всегда найдет!

Беседуя таким образом, мы добрались до салона.

Он находился неподалеку от противоположного, западного входа в парк, точнее, въезда, куда можно было заезжать на машинах. Главный вход, тот, с «триумфальной аркой», был восточный, он смотрел на улицу Ленина, а этот — на Карла Маркса, то есть парк, вообще говоря, находился между именами двух наших бывших основоположников, отвергнутых новой властью… Мы с Андреем Борисычем малость посмеялись над этим, он глянул на часы, сказал, что сейчас должен прибыть мой непосредственный начальник — «менеджер», и тот в самом деле через пять минут появился — высокий худощавый парень, давно не стриженый и с жидкими печальными усиками.

— Руслан, — представился он.

Ладошка у него оказалась вялая, слабая, и вообще он никак на пушкинского героя-богатыря не походил.

— Ну, я пошел, — сказал Борисыч, — ты тут осваивайся. Из гостиницы выписался?

Я пожал плечами. Выписываться вроде не выписывался, но вещей там никаких у меня не осталось, оплата номера закончилась в полдень…

— Ну и ладно. Значит, обживайся, первое время перекантуешься, а дальше видно будет. Бывай!

— Пока!

— Ну, — сказал Руслан, — давай принимать имущество?..

Имущество оказалось точно такое, каким мне его описал Ракитин. За одним исключением: видеомагнитофон, самый главный технический объект, сердце всего предприятия, был в ремонте.

— Петрович, паскуда, — ругнул Руслан моего предшественника, — бухой был, грохнул на пол, ну, понятное дело, аппарат крякнул. Отвез в ремонт, сегодня к вечеру обещали сделать… считай два дня в простое, и это в самый сенокос!

Тут Руслан пустился в несложные экономические выкладки. Салон в парке работает, естественно, в летний сезон, примерно с первого мая до середины-конца сентября, и менее чем за полгода должен отбивать годовые затраты и приносить прибыль. И естественно, каждый день на вес золота, а благодаря придурку Петровичу вот уже вторые сутки доход нулевой, при том, что арендную плату администрация парка брать не забывает.

Попутно я выяснил, что мы, то есть я и Руслан являемся наемными служащими местного крупного бизнесмена, владеющего сетью видеосалонов, и не только ей, вообще этот персонаж, как я понял, типичное дитя эпохи: всеядный предприниматель, всеми правдами и неправдами нарабатывающий капитал, хватающийся за все, что может дать прибыль. Сеть салонов, которых по Уфе и окрестностям у него порядка десяти — одно из направлений его деятельности, а что там у него еще есть…

— Я в это не лезу, — скривил губы Руслан, — не мое дело. Но тут хочешь-не хочешь, это же видно… Черт знает, я иной раз думаю: доиграется до чего-нибудь…

Здесь он спохватился, решив, что не подобает подчиненному распространяться так про хозяина и заговорил деловым тоном:

— Ну, короче, смотри.

И посвятил меня в технические подробности: цены, вместимость зала, ассортимент кассет… Выяснилось, что в мои обязанности входит и оформление афиш, пусть самое примитивное: время сеанса, название фильма, цена билетов, обязательное упоминание, что на такие-то и такие-то сеансы «дети до 16 лет не допускаются»…

— Это обязательно надо писать, ты понял?! А то потом не отбрешешься: менты, надзоры всякие, проверяющие, мать их… Вон там смотри, документы: копия лицензии, жалобная книга. Тоже положено, могут прийти с проверкой: а где у вас жалобная книга?..

— Ну и как, пишут что-нибудь?

— А то! Петрович, сука, постарался, на него чуть ли не каждый день писали! Блин, двух недель не работал, а проблем от него, как от Чернобыля… Но тут дело простое, книгу эту порвал на хрен, чистую положил. В том вагончике они должны быть, покажу. Но лучше до этого не доводить.

— Ясное дело.

— Так, ну здесь вроде все, айда твой жилой комплекс смотреть.

В жилом комплексе наблюдались голая кровать с панцирной сеткой, стол, стул, шкаф, лампочка без плафона.

— Матрац, подушку, постель я тебе сегодня привезу, — поспешил сказать Руслан. — Что от Петровича осталось, выкинул на хер.

— М-да, — я обвел помещение взглядом, убеждаясь, что не все наследство Петровича отправилось на помойку, так как по всей комнате стояли и валялись разномастные пустые бутылки разного срока давности. Руслан перехватил мой взгляд:

— Ну, — смущенно сказал он, — это хочешь сам выкинь, а хочешь сдай, пункт приема тут недалеко, могу показать. Между прочим, на все это, — он повел рукой, — худо-бедно день-два прожить можно.

— Обойдусь, — я махнул рукой тоже. — Пока есть на что жить, не жалуюсь.

— Ну, смотри, тебе виднее. Да, и уж если о том разговор пошел…

Он вынул из внутреннего кармана небольшую сумму денег.

— Это тебе на карманные расходы. Бери, бабок лишних не бывает! В счет зарплаты, естественно. Если прибраться надо, вон, здание видишь?.. Это игровой комплекс, боулинг там, игровые автоматы, еще всякая херня. Можешь там с уборщицей договориться, она полы вымоет, все такое… Да, посуду я тоже привезу, блин, после Петровича как после атомной войны, все выкидывать надо! Радиоактивный элемент, сука!.. Ну ладно, что у нас в шкафу, айда глянем.

В шкафу оказались электроплитка, ватманы, карандаши, фломастеры, стопка толстых тетрадок — то есть, будущие афиши и те самые резервные жалобные книги, как я понял. В углу за шкафом скромно притулились швабра и ведро. Ну, словом, примерно час мы с Русланом занимались приемкой имущества, сравнивали с описью, при этом выяснилось, что Петрович, уходя в отставку, свистнул электрический чайник и пару перцовых баллончиков. Почему он не спер еще и плитку?.. — это для меня навсегда осталось тайной.

Исчезновение чайника вызвало новые залпы таких проклятий со стороны Руслана, что если бы его слова имели исполнительную силу, то Петрович был бы не просто испепелен, а распылен на атомы, если не на протоны и электроны… Наконец, истощив запасы сквернословия, мой начальник утих, вздохнул, морально смиряясь с тем, что стоимость электроприбора ему придется возмещать из своего кармана, и сказал:

— Ну, давай, наводи порядок, я сейчас тебе барахло привезу.

Персональным автотранспортом Руслана оказался фургон «Москвич», который в те времена называли почему-то «каблуком» или «пирожком», на нем он и покатил за имуществом. Деньги я решил не тратить, в моей ситуации всякая копейка на счету, правда и то того, чтобы сдавать бутылки, все же не опустился, переправил их на мусорку, пусть кто-то воспользуется. Час-полтора, наверное, я убирался, выметал мусор из обоих вагончиков, мыл полы, и за это время человек, наверное, десять обращались ко мне с вопросом: когда видеосалон вновь откроется?.. — из чего я сделал вывод, что тут Клондайк-не Клондайк… но с пустыми карманами ходить не буду. Это меня порядком вдохновило, и спрашивающим я отвечал, что завтра надеемся приступить к работе.

Часа через два пригромыхал на «каблуке» Руслан, привез новые баллончики с перцовым газом, посуду, матрац-подушку и тому подобное, и даже шторки на окошко в жилом вагончике, отчего помещение приобрело даже уютный вид, Руслан аж удивился:

— Ты смотри, и вправду жить можно!.. Ладно, пока отдыхай, я за видаком. Дай Бог, чтобы сегодня починили!

— Ты когда вернешься?

— Ну не скоро, это точно. А что?

— Схожу в парк, прогуляюсь. Да и перекусить не мешает.

— А, конечно! Там всяких летних кафешек до хрена, шашлыки там-машлыки всякие. Давай, я раньше, чем через два часа не приеду, и это в лучшем случае. Еще дела есть.

Я прогулялся, перекусил в одном из кафе, оглядывался не без любопытства, ну и, конечно, взор мой как магнитом тянуло к молодым красивым девчонкам, их оголенным ручкам и ножкам, легкая тоска взяла за сердце, вспомнил Лиду… Хотел отбросить этот фантом памяти, да он не отбрасывался, так я и затосковал немного. Как повернется судьба? Увидимся, не увидимся?.. Может, все это забудется, затянется, годы пробегут, заметут так, что ничего не останется в душе?.. Все может быть!

Ну, грусти-не грусти, жить надо. Побродив по парку, я вернулся в салон, стал детальнее изучать ассортимент. Кассет было много, и Руслан обещал подбросить новые: очередные серию «Терминатора», «Полицейской академии» и «Голого пистолета», еще что-то… Пока я занимался ревизией, нарочно оставив дверь приоткрытой, народ шел и шел, спрашивал, когда откроемся, и я со всеми говорил вежливо, подробно, не забывал упомянуть о том, что ждем новые фильмы… Так подступили сумерки, а часов в десять появился сияющий Руслан.

— Есть! — провозгласил он. — Отремонтировали! Завтра откроемся! Давай, покажу, как это работает!..

С час мы проверяли работу техники, и я все освоил как «Отче наш», теперь мог, кажется, с закрытыми глазами проводить сеансы. Руслан облегченно вздохнул:

— Ну все, завтра начинаем!.. Днем новые кассеты привезу, посмотрим. Народ спрашивал, когда откроемся?

— Да проходу не давали!

— Уф-ф, отлично!.. Вот что, ты завтра с утра плакат напиши: мол, вечером наш видеозал возобновляет работу, приглашаем всех… ну, так что-нибудь поинтереснее. Ну, давай, отдыхай пока, до завтра!

— До встречи!

Парк официально закрывался в двенадцать, хотя я подозревал, что при такой территории, да в это время, в девяносто третьем году, по нему ночью шастали бомжи и всякий прочий криминальный элемент. Меня это ничуть не смущало, я знал, что если кто и сунется один раз, второй раз не рискнет, и всей окрестной шпане о том расскажет, что лучше сюда не лезть…

Я попил чаю, вновь малость загрустил, вынул из кармана оба перстня — свой и Заура — долго смотрел на них, точнее на свое прошлое… Вздохнул, спрятал их в шкаф и лег спать.

Уже засыпал, погружался в дремоту, когда почудился снаружи шум вроде бы… Он то ли был, то ли нет, то ли явь, то ли сон — но вдруг раздался тревожный стук в дверь. Я приоткрыл глаза, когда в дверь уже затарабанили полным ходом!

Глава 4

Я подскочил на кровати, сна — ни в одном глазу.

— Эй! Открывай! — грубоватый мужской голос.

Я натянул футболку, джинсы, распахнул дверь.

На пороге стоял рослый здоровый парень. В причудливой полутьме редких фонарей метрах в пяти за ним угадывался женский силуэт. При виде меня лицо парня изумленно изменилось:

— Здорово, брат!

— Здорово и тебе, братан, коли не шутишь.

— Да уж какие тут шутки. Ты что ли здесь за старшего?

— Теперь я.

— Ага. А этот тут был?..

— Петрович?

— Вроде да.

— Уволен. Не справился с обязанностями.

— Ишь ты! А как по мне, так справлялся — лучше не надо! — парень гулко хохотнул. — Ладно, брат, тогда с тобой вопрос решим? Погуляешь на природе часок-полтора?

Он незаметно кивнул на безмолвную девушку.

Я вмиг понял, чем тут промышлял Петрович дополнительно. Ну, тип!..

— Извини, брат. Эта услуга больше не работает. Я спать хочу, так что…

— Стоять!

Голос изменился, в нем возник грубый нахрап.

— Я тебе говорю: поди, прогуляйся! Это ж недолго. Во, — он сунул к лицу моему правую руку с зажатыми в пальцах мятыми купюрами.

Вот не было печали! Придется разъяснять.

Я цепко схватил его запястье мертвой хваткой. Стиснул покрепче с легким вывертом. Он изумленно сдвинул брови, резко дернулся… и понял, что попал на что-то не то.

— Спокойно. Спокойно, — проговорил я очень ровным тоном. — Зайдем-ка вовнутрь. На минутку. Два слова скажу.

Я проговорил это очень доброжелательно, без малейшего ущерба его самолюбию. Это плюс моя стальная хватка повернули его мысли в правильном направлении.

— Ну… — он шагнул вперед.

Я отступил, впуская его в вагончик и отпустив руку. Он тут же потер запястье ладонью левой.

— Слушай, — сказал я. — Ты уже понял, наверное, что я кое-что умею. Ты же не хочешь опозориться перед девушкой?.. Я тоже этого не хочу. Поэтому еще раз: съемная хата здесь больше не работает, уж извини. Давайте, ребята, хорошо вам ночь провести, а я спать хочу. Тема закрыта.

Он с любопытством смотрел на меня.

— А ты…

— Я в этом деле профессионал. Поверь на слово. Зачем я здесь — другая история. Оглашению не подлежит.

— Да уж и так поверил. Ладно, брат, давай! — и он вышел.

Я закрылся, лег, уже лежа рассмеялся. Ну, Петрович, точно стихийное бедствие!..

Так я и уснул, спал спокойно, хотя какие-то подозрительные звуки снаружи доносились, но я на них не обращал внимания. Может, это были бомжи, может какие-то еще ночные бродяги?.. Хрен с ними.

В общем, переночевал нормально, утром встал бодрый, сходил умылся в здание игрового комплекса — да, кстати, я теперь стал официальным сотрудником парка, Руслан мне выписал бумагу с печатью — таковым разрешалось пользоваться санузлом бесплатно и полагалось питание со скидкой в некоторых заведениях на территории парка. Короче говоря, освежившись, я вернулся к месту работы и проживания… и с некоторым удивлением обнаружил у двери салона четверых подростков: двое совсем мелких, а двое ростом с меня, один даже и повыше. Стоя у запертой двери, они переговаривались, плевались, до моего слуха донеслась бессмысленная матерщина.

Мне это сразу не понравилось, тем не менее окликнул я их миролюбиво:

— Здорово, молодежь! Какие вопросы?

Они вмиг повернулись ко мне, и рожи их не понравились мне еще больше, чем слова. Тупые, пустоглазо-агрессивные хари… самый рослый, как я безошибочно определил, явно употреблял вещества.

— Э, — буркнул он. — Это… а где Петрович?

— Уволен. Я вместо него. Чего хотели?

Парни переглянулись, коллективно осмысливая услышанное.

— Так это… Видос глянуть! Ну, то самое. Давай? Только в кредит. Бабок нету пока, потом отдадим.

— Можете не отдавать, — я жестко усмехнулся. — Поскольку кина совсем не будет. Порнуху, что ли, он вам крутил?

— А че? — недобро ощерился старший. — Тебе-то че?

— Ну, поскольку я тут теперь за старшего, то и правила мои. По домам, ребята! Трудиться, к школе готовиться… В жизни дел много, а порнуху только онанисты смотрят, да петушня всякая. Ясно?

Глаза наркомана оскорбленно полыхнули:

— Ты че, мужик? Ты че сказал?! Базар фильтруй! Кишки тебе на волю выпустить?

И он, дурак, выхватил из кармана нож.

Я легко перехватил его руку, безжалостно крутанул запястье, сделал подсечку. На роже промелькнуло изумление, сменившись страхом, а потом не знаю чем, поскольку я развернул его спиной к себе, плотно зафиксировав через руку, а нож, успев перебросить в левую, прижал тупым лезвием к шее чуть пониже подбородка.

Трое остальных смотрели на меня с суеверным страхом.

— Спокойно ребята, — сказал я им. — Спокойно. Не дергайтесь, и ничего не будет, — я прижал нож к пацанской шее плотнее, ощутив, как дрогнул его кадык. — Слушаем и запоминаем: сюда дорогу забыть. Увижу — рассержусь. А меня лучше не сердить. Теперь свободны. Идите. Нож я забираю на память. Свободны! Я через пять минут выйду, увижу вас здесь, начну сердиться. У меня все.

Я отпустил придурка, на прощанье сунув ему коленом под зад, не глядя на них зашел в жилой вагончик, стал готовить легкий завтрак. Слово сдержал: через пять минут вышел. Их не было.

Спокойно позавтракав, я собрался на тренировку, перстни из шкафа забрал. Я их не надевал, конечно, но носил с собой на всякий случай. Собрался, вышел на крыльцо…

— Стой, падаль! — грубый голос.

Четверо гопников набросились на меня.

Эти были постарше, лет восемнадцати. Конечно, братва той мелкой шпаны, но выше рангом. Ближайший ко мне взмахнул куском арматуры…

И отправился в беспамятный полет на газон, выронив палку. Та зазвенела, ударясь о бордюр.

Гопники действовали тактически безграмотно, мешая друг другу, а я внезапно для них бросился сместился вправо так, что двое остались за третьим на одной линии, лишившись численного преимущества.

Хлесткий свинг левой — и второй в нокауте, хотя я старался бить очень аккуратно, чтобы не дай Бог никаких юридических последствий не было.

После потери двоих тот, что очутился передо мной — он грозно, но бестолково крутил в воздухе солдатским ремнем с латунной пряжкой — видимо, начал соображать, что дела идут неважно, но я не дал ему времени на размышления, а врезал лоу-киком под левое колено.

Что-то хрустнуло, он взвыл, захромал, беспомощно припадая на левую ногу, согнулся, и я слегка сунул ему коленом в жбан, опрокинув, но не лишив сознания.

Последний уцелевший разбойник остановился, смотря на меня выпученными округлившимися глазами. Ну, его я решил бить психологически:

— Стоять! Стоять, сука, стреляю! — и сунул руку за пазуху.

Он сорвался и пустился бежать, петляя — так, видимо, надеялся сбить меня с прицела.

Беззвучно рассмеявшись, я подобрал ремень и арматурину, кинул в жилой вагончик, запер его и пошел, не интересуясь дальнейшей судьбой поверженных.

В зале меня встретили уже как своего:

— А, Боец, здорово!.. — и дальше пошло все по накатанной колее.

Позанимались, после чего Борисыч попросил меня провести занятия по рукопашке — ну, то есть, по универсальному бою.

Тренер из меня пока был очень относительный, поэтому я предложил следующее:

— Ребята, давайте так. Представим уличную драку… Нет! Даже давайте так: представьте, что мы на войне. Рукопашная. Вы безоружны. Я — противник. Как бы вы действовали по наитию. Поехали по одному!

И мы стали работать. Это оказалось неожиданно так увлекательно, такая практическая игра, в которой сами собой отыскивались наилучшие решения. Поначалу, конечно, ребята действовали скованно, но постепенно раскрепощались, входили в азарт, да и сам Ракитин тоже:

— Давай, парни! Это у нас самое настоящее боевое самбо получается! Отлично!..

После тренировки он еще целый час меня не отпускал, горячо втолковывая, что занятия боевым самбо можно проводить в рамках его секции, что он и сам с удовольствием бы подтянул себя в этой дисциплине… в общем, самые радужные перспективы увидел, я не возражал… а после бурно-радостного диалога он спохватился:

— Да! Я не спросил — как ты устроился-то?

— Нормально, — сказал я и подумал, что пора идти, скоро должен Руслан подъехать. Улыбнулся: — Пора уже к работе приступать, пойду.

— Ну, до завтра! Продолжим!

Пообедав, я поспешил к своему салону. Придурков не было уже, надеюсь, ушли своим ходом, хотя наверняка в состоянии временной инвалидности. Руслан вскоре появился, и я как начальнику доложил, конечно, о непрошеных визитерах, чем вызвал новую гневную пургу в адрес Петровича, обладавшего сверхъестественным талантом притягивать к себе всю социальную дрянь и грязь.

— Ладно, — сказал в завершение Руслан. — Поговорю с шефом, скажу: местная шпана работать мешает! Он решит вопрос. Это он умеет через свои связи, я туда и не лезу… Но знаю, было похожее такое, а после того, как он включался — все, тишина! За километр обходили… Ну ладно! Давай за дело!

Первым делом мы яркими фломастерами написали плакат — дескать, видеосалон после небольшого технического перерыва возобновляет работу, закрепили его на двери и стали работать над сегодняшним репертуаром.

Опять же, это оказалось занятием неожиданно увлекательным. Руслан детально объяснил мне тонкости работы с целевой аудиторией; от открытия салона до закрытия парка можно было успеть показать пять фильмов, почти всегда в такой жанровой последовательности: боевик-«колотушки», комедия, потом опять же либо боевик, либо триллер, либо комедия, затем «ужастик» и в конце — эротика…

Тут я вспомнил незадачливых утренних посетителей:

— Они, кстати, порнуху просили.

Руслан поморщился:

— С этим делом лучше не связываться, опять же можно нарваться на комиссию какую-нибудь…

И здесь он пустился в рассуждения о сложностях профессии: эротические фильмы официально показывать можно, и капуста на них стрижется не хилая, но вот где разница между эротикой и порнографией?.. Этого никакой черт не объяснит, и придраться теоретически можно ко всему. Так что тут всегда приходится ходить по лезвию… В завершение рассказа опять же всплыла неубиваемая тень Петровича:

— Он, гнида, наверное, им подпольно крутил какие-то свои кассеты, на это у него ума хватить могло… Кстати, давай-ка поищем, может, где-то их прятал, да унести не успел?.. Навряд ли, конечно, но давай проверим на всякий случай…

Мы прошерстили оба вагончика, не нашли ничего, и Руслан махнул рукой:

— Ну, черт с ним! Сейчас репертуаром займемся. Я тут новые кассеты привез, давай смотреть.

Стали смотреть, и тут нас ожидал такой сюрприз, что я глазам своим не поверил.

Разбирая свежие кассеты, Руслан повертел в руках одну:

— Так, а это что такое?.. Бои! Какие бои? Марко… Марко какой-то, что за хрень?!

— Марко Хуас?! — вырвалось у меня.

— Точно! А ты откуда знаешь?

— Ну! Так я же спортсмен, кто меня сюда привел-то!

— А, — вспомнил Руслан. — Точно… Так кто там этот Марко-то?

Я увлеченно пустился объяснять.

Легендарный бразилец Марко Хуас по прозвищу «король улиц», собственно, основоположник современных «боев без правил», всех федераций, которые практикуют эти схватки, боец, синтезировавший в свое время приемы бразильского джиу-джитсу, капоэйры, еще много чего — он сумел популяризировать такие бои. Пик его расцвета — начало 90-х, в 1992 году прошел первый турнир с его участием, ставший своего рода сенсацией и вызвавший взрыв интереса к таким боям, соответственно и финансовый прилив, а где большие деньги, там и закипает жизнь, и начинает бить ключом…

— И все по башке?.. — иронически пробормотал Руслан, однако, заинтересовался. — Ну, давай посмотрим, что ли…

Мы сунули кассету в чрево потрепанного «Панасоника», стали смотреть. Точно! Это была запись того ставшего чуть ли не священным преданием турнира 1992 года — и даже качество записи было сносное. Я смотрел с профессиональным азартом, Руслан — довольно равнодушно, но признал, что публика на такое дело, может, и пойдет.

— Слушай! Может, поставим на сегодня?! Ну как бы такой особый сеанс.

Он поразмыслил, почесал лоб, темя. Восторга не выразил, но и возражать не стал.

— Ну давай… Только хорошо бы плакат такой яркий сделать. Сможешь?

— Постараюсь.

Я ни в коем случае не художник, даже не оформитель, но азарт придал мне уверенности и даже нахальства. Руслан тоже заинтересовался, даже заговорил о том, что посмотрим, как дело пойдет, можно сделать и дополнительные сеансы, особенно в выходные…

— Кстати! Я насчет выходных не говорил еще тебе?..

Оказалось, что кому как, а для нас суббота и воскресенье не праздники, а самые тяжелые будни, работа с утра до ночи, что и понятно: в эти дни парк полон людей, поэтому работать надо на износ. День год кормит — как раз про эти самые дни.

Ну, слово за слово, плакат был готов. И получилось неплохо, броско, черт возьми! И Руслан был доволен:

— Ну, вроде интересно так… Давай, повесь, дальше поехали. Что поставим?..

После творческих дебатов решили так: первым сеансом — корейский боевик о делах давно минувших дней, о том, как непобедимые корейские воины громили толпы врагов, обладая умением метать стрелы, дротики и сюрикены любой частью тела, это все у них летело чуть ли не из жопы. Дети от такого в лютом восторге, им это зайдет стопудово.

Вторым номером поставили «Полицейскую академию-6», адскую чушь, вымученный римейк суперхита 1984 года. Руслан уверял, что «публика хавает», и я с ним спорить не стал — он профи, ему виднее.

Ну, а в третью очередь поставили «короля улиц» и «бои без правил» — я настоял именно на таких формулировках; впрочем, Руслан тоже со мной не спорил.

В качестве ужастика определили «Кошмар на улице Вязов-6», тоже не особо новую серию, но по уверениям моего шефа, многие ее еще не видели.

— Попрутся, да еще как! — заключил он.

Ну и наконец, в завершение поставили тошнотворно-унылую немецкую эротику. Вот тут я осмелился возражать, но Руслан категорически заявил, что это «отобьется», вызовет интерес… Ну опять же, ему лучше знать, и я сдался. Пусть будет. Кстати, называлось это говно «Прикоснись ко мне».

Афишу сделали, повесили, под расписку Руслан выдал мне определенную сумму мелких денег для сдачи, пачку билетов, объяснил, как отрывать корешки, как их учитывать… глянул на часы и заспешил, пожелав удачи.

— Ну, давай, с почином тебя! А я помчался, ты у меня не один. Вечером, возможно, заскочу, но как пойдет… Да, шефу сегодня же позвоню или заеду, скажу, что на наших тут всякая шпана нападает, он решит вопрос, не сомневайся. Будешь работать спокойно… Ну, удачи!

И он укатил на «каблуке».

Не скрою, я волновался. Первый день, незнакомая работа… Ближе к пяти народ стал подтягиваться, я открыл продажу билетов, первые минут десять малость волновался, путался со сдачей… но потом привык, все пошло как по рельсам. Зал был полон! И вот ровно в семнадцать ноль-ноль я запустил «Панасоник», зал огласился воинственными звуками боевого корейского марша.

Волнение мое постепенно улеглось, я почувствовал себя совершенно уверенно. Подумал, что когда-нибудь меня, наверное, будет тошнить от этих фильмов… но чего заглядывать вперед, когда жить надо здесь и сейчас! Что будет, то и будет.

Корейцы завершились, кое-кто из зрителей ушел, кое-кто остался на «Академию». А вот когда эта фигня закончилась… никто не пожелал уходить.

— Сейчас бои будут? — спросил кто-то.

— Да, — не растерялся я. — Новейший вид спорта. Турнир в Бразилии, в Рио-де-Жанейро!

Но мало этого. Оказалось, что на улице еще стоит толпа, жаждущая попасть на сеанс… не упускать же прибыль!

— Товарищи! — громко сказал я. — Мест больше нет, но если вы согласны посмотреть стоя…

— Согласны! Да! — дружно заголосили все.

— Ну, заходите, — торжествуя, позволил я.

Набились как шпроты в банку, но никто не возмущался. Все жадно ждали.

И я включил видеомагнитофон…

Глава 5

Зрелище захватило публику с первых же секунд. Честно сказать, я сам увлекся, было время — вот эти вот бои из далекой Бразилии свели меня с ума в молодости, цунами ворвавшись на российский рынок.

Несмотря на не самые лучшие картинку, звук, совсем отвратный гнусавый перевод Леонида Володарского, экран снова притянул меня как магнитом. Хотя для меня подобные драки не казались чем-то новым. Да, никакой драматургии не было, просто показывали бой за боем. Там мужики здоровенные и не очень, толстые и худые — колошматили друг друга от души и, как говориться, выбивали друг из друга все дерьмо. Однако было в этом вроде бы примитивном действии нечто истинное, брутально-живое, плоть от плоти нашего мира. Это было трудно, вернее, невозможно объяснить, но полный зал смотрел на бои как будто не дыша, замерев. Бойцы тоже не подводили, отчаянно, честно и беспощадно рубились, как будто на кону стояла целая жизнь.

Как раз для новой публики, в 90-х годах такие вот схватки с открытой весовой категорией, с представителями разных видов единоборств, были сродни глотку свежего воздуха. Немой вопрос повисший в зале был примерно следующего толка: бли-и-ин, а разве так можно? Ну чтобы каратист в кимоно против борца в борцовках, боксер против джитсера, кикбоксер против мастера капуэра… Пары были действительно необычными и разительно отличались от привычного олимпийского формата или формата профи бокса, который успел приестся и там публика шла только на большие бои с изветсными именами, типа Тайсона и Холифилда. Вот этой новизной, смешка и завораживала неискушенного зрителя. А заодно отвечала на давний вопрос — кто сильнее Чак Норрис или Джеки Чан? Ван Дамм или Шварценеггер? При этом после финального сигнала эти крепкие ребята мгновенно из противников превращаясь в уважающих друг друга настоящих мужчин.

Показанное на экране чем-то напомнило мой турнир в Сочи, но тут не было ожесточения, свирепости, злобного желания искалечить и с кое-какими, но все же правилами. Бились безжалостно, но благородно, рыцарски, и вполне себе официально, по каким не каким, но правилам. Хотя приемчики, которые позволяли правила первых турниров «боев без правил» были мягко говоря отличны от тех, что позволяли сейчас. Бойца на бразильском турнире разрешали бить головой, лупасить сокеркики и многое-многое другое.

Полтора часа сеанса пролетели так, что я оглянуться не успел. Когда экран погас, и я включил свет, секунд пять царило потрясенное молчание… а затем зал взорвался восторгами.

— Супер!..

— Ну че, пацаны?

— Во! Круто!

— Слышь, командир! А еще у вас есть такое?

— Должно быть, — немедля ответил я. — Вообще, эту кассету взяли для пробы, а другие записи еще должны поступить!..

Все это я говорил уверенно, хотя знать не знал, есть ли еще у Руслана записи таких боев. Но припоминал, что подобных этому турниров в Бразилии проводилось немало.

Впрочем, после такого успеха «боев без правил» у публики, я нисколечко не сомневался, что Русик хоть из-под земли, а достанет нужные кассеты. Народ, конечно, был взбудоражен увиденным, и я решил прочесть коротенькую лекцию на эту тему. Тупо как-то обидно стало, что мастера капойра, бразильца с негритянскими косичками, называли балероном. А бразилец, кстати, выиграл несколько боев, прежде чем в финале попался на треугольник от опытного джитсера.

Минут пять-семь, наверное, потратил на то, чтобы бегло объяснить, что такое капоэйра, бразильское джиу-джитсу и тому подобный невиданный прежде для советского человека зверь. Публика слушала меня увлеченно, хотя и с некоторым недоверием. Понятно почему — че может рассказать о боях самый обычный работник видеосалона, каким я и казался в глазах собравшегося народу. Впрочем, не казался — был.

— А каратэ? — с сомнением переспросил ломкий мальчишеский голос. — Это что, сильнее, чем каратэ?!..

Я вспомнил, что для подростков тех лет слова «каратэ» и «кикбоксинг» имели магическую силу. И не желая разочаровывать паренька, постарался растолковать, что данный вид спорта, «бои без правил», вобрал в себя все самое лучшее, самое эффективное из разных стилей, включая и каратэ, и дзю-до. Конечно, не забыв ввернуть про боевое самбо, систему рукопашного боя бойцов наших спецподразделений. Хотя, если вспомнить «путь каратиста» на этом бразильском турнире, то закончился он уже в первом же бою, когда его нокаутировал боксер первой же выброшенной двойкой. Тупо воспользовался тем, что у каратиста по незнанке руки находились где-то в районе пупка. Поэтому как бы да — «это» сильнее чем карате. При всем уважении к восточному единоборству, у каратистов совершенно отсутствовала стойка и для таких них работать с ударником, как кикбоксер или боксер — целая проблема. Это уже потом каратисты приспосабливались, достаточно вспомнить Сэнт-пьера или Мачидо…

Народ слушал меня самозабвенно, рты разинув. Следующий сеанс задержался почти на четверть часа, и вот уже заволновались, зашумели на улице желающие смотреть «Кошмар на улице Вязов»… мне пришлось закругляться.

— Так а когда новые кассеты будут? Когда сеанс?.. — на это мне приходилось отвечать, что пока не знаю, но все это будет обязательно. Что за день-два до сеанса я обязательно повешу плакат-анонс, поэтому заглядывайте, следите, все будет!

— А если не будет, повтор может покажете? — спросил мальчишка, который чуть раньше интересовался про карате.

— Обязательно, — пообещал я, припоминая как сам засматривал видеокассеты до дыр. И никого ведь раньше не напрягало, что это повтор — неа.

Удовлетворенные посетители стали расходиться, я занялся продажей билетов на бесконечную «Улицу Вязов» с ужасным Фредди Крюгером. У меня был очередной приквел, вбоквел или как там называется это добро. Крюгером народу заинтересовалось гораздо меньше, хотя сидячие места были заняты почти все — тоже, кстати, по десятому кругу приходили смотреть (судя по тому, что я слышал обсуждение любимых моментов ужастика). Сам я когда-то смотрел вроде бы все серии, но эту вспомнить не смог… да, собственно, и хрен с ней. Видно было, что сценаристы и режиссер тяжко мучились в попытках создать нечто смотрибельное, и это у них получилось процентов на двадцать. Отдельные эпизоды были даже неплохие в рамках жанра и приковывали внимание. Да и в целом, если оценивать по самым серьезным меркам искусства кинематографа и глазами человека 21 века — актеры, камера, звук, все работало в сумме очень грамотно, профессионально, то есть видно было, что квалификация у съемочной группы серьезная. Но в общем… слабый, из пальца высосанный сценарий, повторы прежних трюков и даже фраз. Видно было, что создателям до смерти надоело тянуть эту волынку, а ничего не поделаешь, «пипл хавает». И у нас в России тоже: народу хоть было и не столько, как на бойцовском сеансе, но выхлоп получился нормальный.

Закончился Фредди, а на входе уже нетерпеливо топтались озабоченные, этих, к моему удивлению, опять набился полный зал, и даже пришлось продать несколько стоячих мест — без возражений, юнцы с неуверенно-стыдливыми взорами согласились смотреть стоя.

Не без иронии я подумал, что по моим посетителям можно делать определенные социологические исследования: какая публика какие жанры предпочитает. На «Прикоснись ко мне» в зал набился, понятное дело, блудливый молодняк, две парочки парень+девушка. А вот остальные — пленники нереализованных мутных желаний, лет примерно от четырнадцати до восемнадцати, наверное, еще не разу не видевшие живую девичью сиську.

Глядя на этих парней, мне вспомнилось бессмертное из Маяковского:

Мы,

онанисты,

ребята

плечисты!

Нас

не заманишь

титькой мясистой!

Некоторые из эти ребят, конечно, не имели права посещать данный сеанс, и я малость беспокоился, как бы чего не вышло. Руслан, правда, горячо уверял меня, что у него «все схвачено», никакие менты не побеспокоят, и на сеанс «18+» можно со спокойной душой запускать прыщавый молодняк. Запустить-то я запустил, но покоя в душе не было, некий Дамоклов меч висел над ней… Да, кстати! Вот любопытный факт: среди мучеников полового созревания затесались двое старичков. Вернее, один, второй был просто подзапущенный мужчинка пьюще-интеллигентного вида, лет немного за сорок. Эти двое, стесняясь своего присутствия здесь, сидели тише воды-ниже травы, но глаза их горячечно блестели, это было видно даже за мутными стеклами очков «интеллигента».

А сам фильм оказался адской мутью. Из эротических сцен там оказались только сиськи крупным планом и еще жопа какой-то девушки. Эта мадам неизвестно отчего разомлела в кровати, нежилась, потягивалась и изгибалась, как гимнастка на козле… Все это тянулось долго и скучно, потом все же встала, оделась… Ну а дальше были очень унылые выяснения отношений с молодым человеком, который сам по себе оказался крайне унылой личностью… но все же добился близости. Эту сцену целомудренные немцы сняли сквозь полупрозрачную шторку-кисею. Черт его знает, может, у них какие-то законодательные ограничения есть такого рода… Ну, словом, чушь чушью, однако эротоманы прилежно таращились на экран. А одна парочка давала волю рукам, я видел, как девушка вроде бы и отталкивала руку парня, и стискивала ее, но ход давала. Видимо, барышню обуревали противоречивые желания из серии «и хочется, и колется, и мама не велит…»

Честно, сюжет фильма я совсем не помню, и потому, что ерунда, и потому, что за день я все же здорово устал, к концу сеанса уже клевал носом… Поэтому чем кончилась тоскливая немецкая любовь, тоже, естественно, не помню.

Фильм еще не закончился, когда я услышал снаружи знакомое завывание «каблука». У моторов советских авто у каждого был свой неповторимый звук, ни за что не спутаешь «Запорожец», «Жигули», «Москвич» и «Волгу»… Прикатил Руслан за выручкой, что совершенно разумно, оставлять деньги на ночь в вагончике, хотя бы под моей охраной — дело больно уж рисковое.

Наконец, побежали финальные титры, зрители, переживая каждый свое, начали, гремя креслами, вставать. И мне даже на миг любопытно стало — а что сейчас творится у каждого из них в душе?.. Впрочем, это на самом деле был миг, он отлетел, и больше я о том не думал.

Руслан тоже имел усталый, осунувшийся вид, и ему его хлеб давался непросто.

— Ну как? — спросил он, когда последний посетитель покинул зал.

— Да вроде бы ничего. Смотри, считай.

Он быстро, профессионально пересчитал корешки билетов, потом выручку — все сошлось. Но он был приятно удивлен сегодняшней поживой, присвистнув:

— Ты смотри-ка! Ничего себе улов. Хорошо народ шел, что ты столько бабок наколотил?

— Вообще да, а на бои так и вовсе аншлаг. Они процентов сорок выручки дали, — подтвердил я.

Руслан вновь присвистнул, но с другой интонацией — задумчиво-многообещающей:

— Ага… Клюнуло, значит?

— Еще как! Вопросами забросали: еще будет такое?.. Я, конечно, говорил, что да, хотя знать не знаю, есть еще кассеты, нет ли…

— Правильно говорил, — твердым тоном заявил Руслан. — Есть спрос — будет предложение, закон рынка. Так?

— Не поспоришь, — я плечами пожал.

— Так, так, так… — видно было, как Руслан азартно и стремительно мыслит. — Ладно! Решим, наведем суету. Ты это, давай отдыхай пока. Завтра с утра тренировка или че там?

— Имел в виду, а у тебя какой интерес, что спрашиваешь? — я приподнял бровь.

— Да не просто, к слову, — отмахнулся Руслан — Я как всегда, после обеда приеду, репертуар обсудим, афиши сделаем… Кстати, тебе твою выручку отдать, или потом все за неделю возьмешь, за вычетом того, что уже должен?

— Лучше сразу недельную.

— Ну, лады, если не боишься, что инфляция бабки сожрет, — Руслан заржал, как конь. — Все, спокойной ночи!

— Погоди.

— Ну? — Руслан недовольно нахмурился. Видать, ему не сильно улыбалось колесить по ночному городу с большими суммами денег. И надо полагать, он должен был еще объехать несколько салонов, также забрать выручку. Поэтому «лимит» времени на меня у мужичка оказался исчерпан.

— Я что думаю, Руся, — начал я, — а вот эти бои… я уже думал на эту тему. Их же можно и у нас организовать, да вот хотя бы и здесь, в Уфе. Как ты думаешь?

— Да ну! — сразу же отмахнулся он. — Это ж бабки огромные! То есть вложиться надо, ринг поставить, спортсменов собрать… а тут кассету купил и бабки лопатой гребешь на готовое.

Я задумался, определенная логика в словах мужичка имелась. Однако я твердо верил, что здесь в Уфе удастся организовать турнир куда более серьезного уровня, чем проводились в Бразилии. И прежде всего — с точки зрения зрительского интереса. А чем выше интерес, тем больше бабок народ приносит.

— Вложенное отобьется вдвое-втрое! Тема интересная, и бабки можно даже не лопатой грести, а ковшом, — закинул я удочку.

— А! — вновь махнул рукой Руслан. — Это все… так, журавль в небе. А синица, вот она, в руках! — он похлопал рукой по кассете с записью боев. — Это я найду, не может быть, чтоб не нашлось. Все, до завтра! Отдыхай!

Теперь мне даже звук москвичевского мотора показался каким-то задорным, нацеленным в завтра. Я улыбнулся этому, запер «кинозал», не забыв прихватить с собой «Панасоник» — он ночевал со мной в жилом вагончике. Отправился туда, попил чаю с печеньем «Крокет» и малиновым конфитюром, завалился на кровать… и сразу же уснул без задних ног.

Утром — на тренировку, жизнь вроде бы вошла в колею, как никак, а обустроился в новом городе. Андрей Борисыч уже ставил меня как своего помощника, мы действительно начали отрабатывать рукопашку, дело пошло. И главное, что ребятам в зале действо нравилось — азарт, динамика, драйв!.. Время пролетело незаметно, не обошлось без синяков и шишек, один пацан ухитрился потянуть на ровном месте голеностоп, за что получил достаточно жесткий втык от тренера. Ну так то Борисыч прав, не должен спортсмен «хватать» такие травмы на тренировке, сам виноват, несобранность и прохладное отношение к основе основ — разминки! Когда ты собран в кулак, когда у тебя все под контролем и хорошо растянут, таких несуразных травм быть не может! — примерно так отчеканил Ракитин.

Я с этим не совсем согласился, даже профики высочайшего уровня на ровном месте могут сломаться (не так давно Джон Джонс получил травму при отработке банального прохода в ноги) но промолчал. Травмированный парень виновато захромал в душевую, я уже собрался следом, когда тренер слегка притормозил меня:

— Серега, погоди. Разговор есть.

— Да, Андрей Борисыч?

— На пять минут задержу буквально, не больше. Ты вчера в салоне бразильские бои показывал?

— Да, — немного удивился я. — А что?

— Ну, похоже, их во многих видаках крутили. Уже слухи пошли по городу — мол, такое зрелище, что глаз не оторвать!.. Сногсшибательное, — хмыкнул тренер.

— В прямом смысле, — не удержался я от каламбура.

Борисыч кивнул и продолжил:

— Я это к чему… Идея носится в воздухе, ну, о чем мы с тобой говорили. Думаю, скоро кто-то из наших тузов проснется, сообразит, что к чему. Нам с тобой надо быть готовыми, чтобы вписаться в тему в первых рядах. По идее, мы самые подходящие кандидатуры!

— Так-то оно так… — протянул я и передал вечерний разговор с менеджером: дескать, тот не особо оценил мысль, нереально пока это.

Андрей Борисыч иронически хмыкнул:

— Ну, это он или не умеет смотреть в завтра… хотя вообще это на него не похоже, насколько я его знаю, парень ушлый и прожженный, совсем не дурак. И без мыла… ну, в любое место влезет. А это значит…

Ракитин призадумался.

Я усмехнулся:

— Значит, хочет сам эту мысль кому-то подогнать, раз от нее открещивается и обесценивает.

— Вот именно, — без улыбки сказал тренер. — Да только без нам ему все одно не обойтись. Если не дурак, так он это поймет. Ладно! Посмотрим, как дело обернется. Ты держи меня в курсе! А если ко мне кто придет — я тебе скажу.

— Обязательно.

На том и расстались. Я пошел пообедать, в парке были неплохие кафешки, можно было даже при желании подобрать блюда по оптимальному составу белки-жиры-углеводы, что я и старался делать, дабы не терять форму и не набирать лишнего веса. Поел, немного отдохнул, глядя в небо, на озеро, по которому народ катался на лодках и катамаранах, звучала ненавязчиво музыка… Побалдев, неспешно побрел к своим вагончикам, с ленцой думая, какой сегодня выстроим репертуар, сможет ли Руслан еще раздобыть кассеты… и на самом деле, не проникся ли он идеей турнира?.. Ну, поживем-увидим.

Мысли иной раз реализуются внезапно: подходя к вагончикам, я увидел Руслана, нетерпеливо крутившегося рядом. Увидев меня, он так и воспрянул:

— О, Серый! — фамильярно воскликнул он, — а я тебя жду… Слушай, срочное дело есть! Поехали, в дороге расскажу!

— А репертуар, у меня ж скоро показ? — возразил я для порядка.

— Потом! Успеем, время есть еще, ну если что первый сеанс можно пропустить, хрен бы с ним. Погнали короче!

Мы сели в его замечательный «пирожок» и выкатили на улицу Карла Маркса.

— Куда едем-то? — осведомился я.

— Да тут рядом совсем, прямо по Карлухе, даже без поворотов, — он махнул рукой влево.

— К кому? — сместил акцент вопроса я.

— К кому?.. — он вроде бы замешкался. — Да к шефу нашему. Короче, слушай расклад!

По его словам, шеф внезапно вызвал его сегодня утром и спросил примерно то, что мне сказал Андрей Борисович: дескать, ты вчера запускал в просмотр кассету с боями?.. Да, конечно, Вадим Антонович, было такое дело!..

Шефа зовут Вадим Антонович — оговорился Руслан.

И далее босс поведал, что у него достоверная информация: демонстрация этих самых боев имела грандиозный успех. Надо срочно косить капусту в том месте, где она сама вдруг пошла в рост — тут много ума не надо, чтобы это понять. Надо срочно искать такие записи, чтобы их целыми днями крутить, пока крутится… и все такое…

— И вот тут я говорю… — тон менеджера стал значительным.

Сказал он якобы то, что у него в одном из салонов — вместо Петровича, с которым горя нахлебались — работает пришлый парень из Ростова. Это парень сам знает толк в реальных рукопашных боях, уже ходит на «Труд» тренироваться к Ракитину и сам гоняет ребят до седьмого пота. Ну и заметил шефу, что если самим попробовать через меня турнир устроить, и записать на камеру бои, то потом можно легко гонять их по видеосалонам?

— Как будто перспективная идея, Вадим Антоныч, а?.. говорю, — хмыкнул Руслан.

Он балаболил все это, я спокойно слушал, кивал, а сам прикидывал: что в этом рассказе правда, а что сказки?.. В принципе все могло быть так, как он, Руслан, и говорит. А может, и как-то иначе?.. А впрочем — мысленно махнул рукой я — это уже несущественно! Главное, что этот Вадим Антонович уже заинтересовался, почуял наживу не просто в демонстрации видеозаписей, а в их создании, стало быть, и в организации боев! Там ведь кассеты можно в другие регионы пулять — расширение бизнеса делать.

Дело, конечно, рисковое, но ведь как говорил тот самый классик, чьим именем названа вот эта самая улица?.. А говорил он так: нет такого преступления, перед которым бы остановился капитал, чувствуя предстоящие триста процентов прибыли!.. И прав ведь был, борода!

Тем часом дорога пошла немного в гору, слева возникло большое помпезное здание в серо-коричневой мраморной облицовке, опять-таки в духе довоенного конструктивизма. Руслан подрулил к нему.

— Нам сюда? — я ткнул пальцем на мраморный дворец.

— Ага! Здесь у нас штаб.

— А что это за здание?

— Здание-то?.. Это вообще Дом профсоюзов называется. Ну, теперь тут арендуют все, кому не лень, вот и наш тоже тут… Ну, айда, че ты мнешься!

К зданию вела широченная уличная лестница в несколько ступеней, мы поднялись, прошлись вдоль фасада, вошли. Внутри было массивно и просторно, мощная лестница в виде буквы Y вела в бельэтаж, но Руслан подтолкнул меня вправо:

— Нам туда.

И пошли длинным коридором первого этажа со множеством дверей. Чем дальше, тем заметно суетливей и волнительней делался Руслан, видно было, что робеет. Ну, видать серьезный дядя Вадим Антоныч, раз такой ушлый пацан весь всоптел…

— Сюда, — Руслан толкнул одну из дверей.

Мы оказались в приемной. Шкафы, стол с компьютером «Макинтош», множество цветов. Темноволосая девушка в бежевом платье возится с одним из цветков на подоконнике.

Услышав, как открылась дверь, она обернулась. Улыбнулась вежливо.

Симпатичная кареглазая брюнетка. Легчайший обворожительный запах неизвестных мне духов.

— Привет, Алина! — торопливо бросил ей Руслан.

— Здравствуйте, — чуть поклонился я.

— Здравствуйте, — ответила она.

Какой приятный голос, черт возьми!..

— У себя? — Руслан кивнул на дверь слева. — Зайдем?

— Пожалуйста.

Я ощутил, как что-то тает во мне от этих звуков и улыбки…

Руслан почтительно ссутулился, стукнул в дверь, приоткрыл:

— Можно, Вадим Андреич?..

— Входи, — бесстрастный ровный баритон.

— Айда! — прошептал Руслан.

Глава 6

Мы вошли в кабинет.

Мама дорогая!..

Небольшое помещение было настолько завешано пестрыми плакатами-постерами знаменитых голливудских фильмов, что в глазах рябило. Тут тебе и «Рэмбо», и «Терминатор», и «Крестный отец-3», и «Кровавый спорт»!.. Да, и еще на столе статуэтка «Оскар» — копия, разумеется, причем дешевенькая. Зато сразу понятно, что мужичок, который всем этим добром заведует — проженый киноман.

Но не это было главным впечатлением в кабинете.

В воздухе тонко слоился сигарный дым, приятно пахнущий каким-то сенокосом, что ли… Но опять же и это не было главным! А царил в кабинете, несомненно, его хозяин — не знаю, сознательно он делал психологический перформанс или само собой это у него выходило… но, конечно, он вмиг приковывал внимание всех входящих. Вот и я тоже на мужичка за столом уставился.

Здоровенный наголо бритый мужик, ширину плеч которого зрительно увеличивал вишневого цвета кашемировый «клубный» пиджак с неопределенным, но элегантным шевроном-гербом на нагрудном кармане. Темная шелковая рубашка, галстук нежнейше-бледно-розового оттенка в мельчайшую крапинку, черные брюки и лаковые туфли-лоферы… и вся эта брендовая туша покоится в офисном кожаном кресле, как на троне, а ноги заброшены на стол — «по-американски». Точно мужик боевиков пересмотрел. На подошве правого лофера этого здоровяка прилипла растоптанная жвачка цвета слоновой кости. В левой руке дымящаяся толстая сигара, в правой — роскошный иллюстрированный журнал… какой?.. А! Это каталог фильмов-новинок, которые поступили или скоро поступят в прокат. Напольный вентилятор усердно работал, овевая босса, разгоняя дым по кабинету и давая возможность дышать.

Не отрываясь от каталога и не глядя на нас, Вадим Антонович махнул рукой с сигарой: садитесь, мол, в ногах правды нет.

Руслан поспешил сесть, да так, что подошва с жвачкой чуть ли не упиралась ему в лицо, но не скажу, чтобы его это хоть сколечко парило. Я уселся с другой стороны стола, подальше от ног.

Шеф неторопливо затянулся сигарой, выдохнул. Перелистнул страницу. Все молча. Легонько шелестел вентилятор.

— Ну? — внезапно сказал босс, отчего Руслан слегка, но явно дернулся. Хозяин впервые поднял на него взгляд. — Что скажешь?

Руслан побледнел.

— Э… это насчет чего, Вадим Антонович? — осторожно уточнил он, весь как-то скукожившись разом.

— Насчет новых фильмов, — спокойно молвил шеф, вновь угостившись сигарой. — Надо обновлять репертуар. Твои предложения?

Похоже, этим вопросом шеф застал подчиненного врасплох.

— Ну… э-э… — замялся он, однако обрадованно спохватился: — Так вот как я утром докладывал вам: бои! Они отлично зашли, вот как раз Сергей…

— Не о Сергее речь, — прервал глава фирмы. — Я тебя спрашиваю. Бои боями, а еще что предложишь?

Руслан заерзал на стуле, забормотал нечто наспех подбираемое: опять же тут были и «Полицейская академия», и «Кошмар…», и «Пятница, 13»… словом, франшизы давно известных фильмов, с которых и голливудские компании и кинопрокатчики стремятся по инерции состричь максимум бабла, пока стрижется.

Вадим Антонович слушал бесстрастно, не изменяя хозяйского положения в кресле, поплевывал на пальцы, чтобы страницы каталога перелистнуть. Когда бормотание Руслана иссякло, он стряхнул сигарный пепел в бронзовую пепельницу.

— Ну, а ты, что скажешь? — повернул голову ко мне.

Взгляд у него тяжелый, давящий. Глаза темные. Я как-то сразу угадал, что это не поза, не психическая атака. Это опыт, закаливший человека. «Как закалялась сталь», блин — вторая серия, наши дни. На самом деле мужик повидал в жизни огонь и воду, и не только.

— Я бы порекомендовал «Парк Юрского периода», «Беглеца», «Бесстрашного». Да, еще «Манускрипт ниндзя». Все свежак.

Я назвал на память новинки кинематографа 1993 года, особенно выстрелившие и по миру, и в России.

Шеф помолчал, но взгляд изменился. Уверен, что названное мной практически совпадало с написанным в каталоге, и Вадим Антонович понял, что я не балабол, со мной дело иметь можно.

— Ты считаешь, что взлетит?

— Уверен, — спокойно молвил я.

После паузы он даже позволил себе усмехнуться уголком рта:

— Ладно, поверим молодому поколению… — и совсем другим тоном обратился к моему менеджеру:

— Во, Руслан, учись у подчиненных! Ответ четкий, ясный. Компетентный. А ты мямлишь, жуешь че то…

Как бы нехотя сказав это, он взял ручку и сделал несколько пометок в каталоге. Руслан забеспокоился, зашевелился:

— Вадим Антонович, я это…

— Не употребляй слова-паразиты, сколько раз тебе повторял, — равнодушно выговорил шеф, еще раз что-то пометив пером.

— Ну да… я хотел вернуться к разговору… утром вот говорили…

— Так возвращайся, кто мешает, — буркнул босс. — Я и думаю, чего тянешь, как будто рожать собрался.

Ага. Чувства юмора не лишен, уже неплохо — подумал я.

Руслан заегозил сильнее от начальственного сарказма и своего волнения.

— Ну это… то есть, извините! Вот Серега, он у нас в парке Якутова вместо Петровича, так он же спортсмен, единоборец, вот те самые бои…

— А! — воскликнул Вадим Антонович так, как будто и не слышал прежде обо мне, — Так это ты к нам прибыл из Ростова-папы?

Я скромно кивнул.

— Бывал, бывал, — оживился шеф. — Как же… Левбердон, да?

— Есть такое дело, — я усмехнулся.

— М-да. И ты, значит, на «Труде» тренируешься, у Ракитина?

— Все верно.

— Так. Ну, хорошее дело, хороший пример подрастающему поколению, молодец пацан, че!..

— Да, — обрадованно встрял Руслан, — так мы что хотим-то? Я ж докладывал вам…

— Я не с тобой говорю, — оборвал босс и вдруг резко развернулся на кресле так, что подошвы лоферов с расплющенной жвачкой оказались перед самым моим лицом.

Все-таки он еще и артист.

— Твои предложения! Чем короче, тем лучше.

— Ноги уберите, — спокойно сказал я.

Я ничуть не сомневался, что этот наглый трюк он проделал только затем, чтобы посмотреть на мою реакцию. Проверить на вшивость, так сказать.

— Что? — он сделал вид, что не расслышал.

— Я попросил вас убрать ноги, чтобы мы могли продолжать разговор, — произнес я с четкой расстановкой слов и звуков.

Руслан обмер. По-моему, он в этот миг не дышал.

Босс уперся в меня взглядом. Смотрел с нарочитой угрюмостью, но и с любопытством. Помолчал и внезапно сказал:

— Согласен, — и принял в кресле нормальное положение. Журнал сложил, бросил на стол. — Ну что, давай потолкуем по-взрослому?

— Готов, — сказал я.

— Излагай. Я слушаю. У тебя минута. Время пошло.

Я бы и так уложился в минуту, и он это понимал. Но все же не отказал себе в удовольствии показать, кто чего стоит на земле нашей грешной. Ну, на здоровье, не буду обламывать! Конечно, чувак явно повидал кое-чего на своем веку и вполне возможно, безносая с косой заглядывала в его глаза, да отступила… и он решил, что прошел все, теперь ему выпал карт-бланш от судьбы. Да только и тут ошибка в оценке своей стоимости на планете, и можно очень нехорошо нарваться на подножку от судьбы, которая очень не любит возомнивших о себе…

Все это я думал параллельно с речью, звучавшей совсем о другом:

— У меня конкретное предложение собрать в Уфе представителей разных видов единоборств и организовать турнир — реальный, честный — по выявлению сильнейшего. С дельнейшим преобразованием в Федерацию нового вида спорта. Коммерческую организацию. Турнир записывать на видео, кассеты пустить в реализацию. Думаю, дело перспективное. На это народ западет сильно. Такие турниры делать регулярными и еще представительнее. Пойдут зарубежные бойцы со временем. Реклама, трансляции… Сложно, тяжело, да. Всякое новое дело сложно. Но если хотим прибыль, браться нужно уже сейчас, столбить поляну. Идея носится в воздухе. Не мы, так другие. Перехватят под носом. Как-то так.

Я едва удержался от фразы: «доклад закончен». Вадим Антонович посмотрел на часы, сумрачное удовлетворение посетило его суровый лик:

— Сорок восемь секунд. А можно было и в сорок уложиться.

— Норма времени была — минута.

— Не спорю, — сказал он и умолк. Я тоже молчал. Про Руслана и говорить нечего.

Сигара, между прочим все тлела и чуть-чуть дымилась. Хозяин сунул ее в рот, почмокал губами, раскуривая. Сквозь пепел на конце сигары пробился малиновый огонек.

— Ну, допустим, — наконец сказал он, и прозвучало это без всяких психологических трюков, почти по-дружески — что само по себе, конечно, тоже было приемом. — Мысль с огоньком, что-то в ней такое… сумасшедшее в хорошем смысле. Это как в физике, знаешь? Не помню, кто-то из великих у них там, то ли Эйнштейн, то ли Нильс Бор говорил: ну да, идея вроде неплохая, но недостаточно безумная, чтобы быть верной. Да… — он вновь затянулся, густо пыхнул дымом. — Так вот, в твоей идее это есть. Мне это нравится.

Повторюсь: это все говорилось прекрасным правильным языком с интеллигентскими интонациями. Как будто полукриминальный бизнесмен, прошедший по самым темным и опасным краям, волшебно превратился в профессора университета — и я понял, что он не просто артист, но одаренный и, пожалуй, зарыл талант, не выйдя на сцену или на съемочную площадку. Да только вряд ли он о том жалеет.

— И я могу пойти на это, — сказал он.

Помолчал. И я в эту секунду ощутил, как профессор начинает исчезать, вновь сменяясь безжалостным дельцом.

— Могу вложиться, — повторил он. — Но как будешь отдавать?

— Я уверен, что турнир сам по себе даст выхлоп. А продажа кассет плюс прокрутка в салонах добавят. А как дальше пойдет, зависит от нас.

Он сбил пепел с сигары. Я не сомневался, что все это время он интенсивно думал о будущем, уже прокручивая в мыслях проект будущей Федерации. И похоже, просматривал перспективы.

— Ты уверен, а я нет, — сказал он без эмоций. — Ладно, обрисуй в общих чертах: как ты видишь этот турнир?

Я стал объяснять подробнее: вот мы кидаем клич по разным секциям единоборств. Могу хоть я начать через мои связи в том же Ростове… да вон у Ракитина контакты по всему СНГ имеются. Откликнется народ, съедется сюда. Да, надо арендовать какое-то помещение. Сильно афишировать, конечно, не надо, но серьезные люди и так съедутся из разных регионов. Билеты будут не дешевые. Тотализатор, ставки. Ну, и наконец, видеозапись…

— Я думаю, вы смотрели «Кровавый спорт» с Ван Даммом, с Боло Йеном?..

— Да, конечно, — стремительно поддакнул Руслан, больше для того, чтобы хоть как-то встрясть в разговор.

— Ну вот. Я думаю организовать нечто подобное. Правил практически нет, кроме одного: не выбивать, не выдавливать глаза. Пусть все состязаются как хотят: боксеры, дзюдоисты, каратисты…

— Постой, — прервал хозяин. — Как так? Одни в перчатках, другие в кимоно?..

Я упрямо замотал головой:

— Пусть как хотят. Из этого родится новый стиль. Понимаете? Универсальный. Мы пока не знаем, как это будет…

Тут я вспомнил его превращение в профессора и встроил в том же духе:

— Как говорится, метод проб и ошибок. Другого нет.

Но Вадим Антонович уже не был профессором. Он вновь стал дельцом по Карлу Марксу, готовым на все ради прибыли и недопущения убытков:

— Ладно, гость из Ростова. Я тебя услышал. Ничего еще не решил, но думать буду. И сразу скажу так: если решу и деньги дам, то вся ответственность на тебе. При убытке расплатишься чем-нибудь из внутренних органов. Например, одной почкой. Думаю, убыток покрыть сможешь. Вот так.

Он сказал это с ужасающим спокойствием, опять же, видимо, беря меня на испуг. Я браться не стал:

— Я тоже вас услышал.

— Тогда свободны, — спокойно сказал он. — Понадобитесь — вызову. Руслан!

— Да, Вадим Антоныч?..

— Те новинки, которые он назвал, — шеф кивнул на меня, — организуй.

— Так точно! Сделаем.

— Свободны, — повторил шеф и подтянул к себе папку с какими-то бумагами.

Мы вышли в приемную.

Алина ловко набивала на компьютере какой-то текст, и так странно, необъяснимо призывно тянуло здесь ее духами, очень тонко, почти неуловимо…

Она мельком взглянула на нас, улыбнулась.

— Пока, — бросил ей Руслан.

А я обернулся.

— Алина?..

— Да? — она подняла на меня тепло-карие глаза.

Черт, как она мне понравилась!.. Но я, конечно, не подал и вида.

— Извините, — бесстрастно сказал я, — можно ваш номер телефона на всякий случай? Для связи, мало ли что…

И я кивнул на дверь начальственного кабинета.

— Конечно, — равнодушно-любезно откликнулась она.

Оторвала розовую бумажку-стикер от плотной пачки, быстро набросала номер.

— Спасибо, — я взял листочек, мы вышли в коридор, слыша, как сзади застучали клавиши компьютера.

Руслан как-то зябко повел плечами, хотя в коридоре было жарко и даже душно — как будто хотел сказать что-то, но не решился.

Так молча мы вышли на улицу. Было жарко, я пожалел, что не спросил у Алины попить воды.

— Э… — нерешительно произнес Руслан.

— Что-то сказать хотел?

Тот вновь передернул плечами.

— Я это… — тут он не боялся сорить словами-паразитами, — ты… ты что, к этой Алинке задумал клинья подбивать?

— А что? Запрещено? — я решил ответить вопросом на вопрос.

— Типа того, — сказал он без шуток.

Эти слова зацепили меня больнее, чем я мог ожидать.

— А что так? — спросил я, хотя ответ был ясен.

— А то ты не понял, — едко ухмыльнулся он. — Зачем начальникам красивые секретарши?.. Ну то-то.

Мы подошли к «каблуку», сели, поехали.

— Слушай, — сказал он, разворачиваясь, — а ты откуда названия эти взял? Парк… чего там?

— Юрского периода?

— Ну, и остальные тоже.

— Да у нас в Ростове уже есть, — соврал я. — А что, до вас не дошло?

Он хмыкнул.

— Да чего-то не слыхал еще… О чем там?

— Динозавры… — начал было я, и Руслан тут же перебил:

— А, это типа «Легенды о динозавре», старье японское?!

— Ну, не типа!

Я постарался объяснить, что сходство здесь только в названиях и крайне общей идее — древние рептилии, или кто они там, в современном мире. Но фильм Спилберга о другом, о генетических экспериментах, а кроме того, он крайне драйвовый… ну и все такое, постарался заинтересовать Руслана и, похоже, заинтересовал.

— Ага… — протянул он. — А другие?

Мне пришлось несколько напрячься, чтобы вспомнить содержание тех давних хитов. «Беглец» — с Харисоном Фордом, герой которого, врач, ложно обвиненный в убийстве собственной жены, в силу стечения обстоятельств бежит с этапа и пытается провести собственное расследование, чтобы выяснить, кто же его подставил… Отличный напряженный триллер с грамотно выстроенным сюжетом, который не даст заскучать никому из зрителей…

— Так! — Руслан заерзал на сиденье. — Годится, пожалуй, надо будет поискать… А кто там еще, бешеный?

— Бесстрашный, — поправил я. — Ну, это фильм-катастрофа…

Тут я впервые подумал — а не промахнулся ли я? Уж больно специфический жанр… Честно сказал об этом, но Руслан отмахнулся:

— Ладно, посмотрим! Чего там еще, ниндзя?

— Манускрипт ниндзя. Это анимация, мультфильм. Ну, — соврал я, — об этом я случайно слышал от одного мужика, говорит, шикарная японская анимация, все такое… На любителя, но пацанам должно зайти.

К этому моменту мы почти приехали.

— Ладно, — сказал Руслан, заруливая на территорию парка, — это хорошо, но в будущем. Давай-ка займемся настоящим…

Я заметил, что после беседы в офисе он стал относиться ко мне иначе. Как-то слегка осторожнее, что ли. Как будто он смекнул, что я человек с большими глубинами и подводными течениями, чем он думал. И разговор с шефом на многое открыл ему глаза… Ну и ладно, подумал я. В данной ситуации мне это на руку.

— Перекусим? — спросил он, припарковавшись.

— Не возражаю, — ответил я.

Глава 7

Мы неплохо перекусили в одном из открытых кафе на берегу озера, уже там начали разговор о репертуаре. Руслан после аудиенции у шефа начал относиться ко мне иначе, я это заметил. Вероятно, он усмотрел во мне фаворита Вадима Антоновича — временного, зависимого от капризной воли хозяина, но пока очевидного. Что будет в будущем, неведомо, а пока Серега Боец в явном фаворе… правда, повел себя не слишком осторожно, затеяв непонятные разговоры с секретаршей Алиной, но опять же кто знает, как оно обернется! А пока лучше дружить, скажем так.

Разговор о сегодняшнем репертуаре мы начали уже за шашлыками. Новинки новинками, но они когда еще будут! А работать-то надо сегодня… И мы взялись за подбор фильмов на вечер.

На первый сеанс — перебрали много чего, остановились на сравнительно свежем триллере «Дрожь земли». Здесь и экшн, и элементы фантастики… кстати, пока мы обсуждали, меня осенила идея: к каждому фильму писать небольшой анонс позавлекательнее — чтобы целевая аудитория лучше клевала на то или иное содержание.

Руслан вскинул брови:

— А что? Отлично! Врубаешься, Боец! Только это же надо придумать так, чтобы и самое главное было сказано, и в то же время интересно… беспалевно как бы.

Я уверил его в том, что я смогу так написать. Он хмыкнул сперва недоверчиво, а потом загорелся:

— Ну тогда пошли! Попробуем.

Мы поспешили к вагончикам, и по пути меня осенила еще одна замечательная идея. Я аж запнулся от неожиданности.

Руслан глянул на меня с некоторым удивлением:

— Ты чего?

— Да нет, ничего. Слушай, а что, если…

Идея моя была такова: вторым номером поставить вчерашнюю кассету боев; раз это пользовалось таким успехом по городу, народ обязательно припрется. А вот третьим…

Третьим номером я предложил сделать «сеанс на выбор»: пусть, мол, зрители сами предложат, что хотят смотреть, раз у нас есть варианты. Что выберут, то и поставим.

На лице Руслана выразилось недоумение, и я поспешил пояснить, что почти уверен: прочитав афишу, зрители, пришедшие на третий сеанс, захотят посмотреть бои. И мы опять запустим эту кассету! Два аншлага подряд обеспечены наверняка.

К этому времени мы почти пришли. Видно было, что мой менеджер задумался, и в нем борются противоречивые чувства… И я его понимал: не факт, что на «сеансе по выбору» все захотят увидеть бразильские побоища, тогда начнутся разброд и шатания, и будем иметь недобор… Я все это ему высказал прямо. Да, риск есть. Но без эксперимента в любом деле никак. В конце концов, не так уж много мы и потеряем, если что.

Руслан задумался — но тут же прояснился:

— Ну, тогда бери этот риск на себя! Если окажется пустой зал, ты оплатишь недобор. Я так рисковать не могу.

— Согласен.

— Так, — Руслан ожил, не ожидал, что я соглашусь взять риски на себя. — тогда попробуем… Давай, пиши афишу!

Быстро мы написали анонс к «Дрожи земли» — по-моему, получилось броско, захватывающе, ярко красным фломастером я вывел: большими буквами: «БОИ! БОИ! БОИ!» — ну и тоже добавил про беспощадные, бескомпромиссные и честные поединки — тоже получилось неплохо, честно говорю, сам от себя не ожидал такой авторской прыти!

Руслану, я заметил, тоже понравилось, но он, похоже и озадачился — уж больно рьяно этот ростовчанин взялся за дело, этак он и меня переплюнет!.. — так я прочел его мысль. С одной стороны, конечно, прибыль будет расти, а с другой?..

Я не стал делать вид, что угадал его соображения, лишь скромно улыбнулся:

— Ну, с этим вроде бы ничего получилось, давай дальше думать!

Дальше, честно сказать, я предоставил ему думать самому, пусть мозги напрягает, я только поддакивал. Помараковав так с четверть часа, мы выбрали американо-японский ужастик «Ночная смена», экранизацию Стивена Кинга — реально лютый фильмец, слабонервного зрителя способный довести до обращения к психотерапевту, и какую-то опять же унылую европейскую эротику, не то датскую, не то шведскую… меня подмывало, конечно, сказать, что надо бы рискнуть, всунуть настоящую порнуху под маскхалатом эротики, но я понимал, конечно, что тут можно напороться на неприятности, и даже те, кто негласно крышует нас из милиции или районной администрации, и те, если запахнет жареным, мигом смотают удочки: а что мы? Мы тут ни при чем! — и взятки с них гладки. Так что есть резон в том, чтобы крутить тоскливую байду про холодных, как сельди, скандинавов. Правда, анонс про них я постарался составить так, чтобы разжечь страсти в душах, коробящихся в пекле полового созревания.

Короче говоря, афиша получилась на славу! Можно гордиться. Я и погордился, прикнопив ее на доску объявлений, отошел, полюбовался… Класс! До первого сеанса оставалось часа два с лишним, можно было еще отдохнуть, как солдату перед заступлением в караул. Ну, так и сделаю!

Руслан заторопился:

— Ну ладно, мне еще три точки объехать надо… Билеты у тебя есть?

— На сегодня хватит.

— Ага. Ладно, завтра пачку завезу. Ну, давай, открывайся без опозданий!

Мог бы и не говорить, конечно… Ну да ладно.

Он загромыхал на «каблуке» к выезду из парка, я мельком глянул на то, как народ начинает задерживаться у афиши, с интересом глазея… И зашел к себе, прилег, прикрыл глаза.

О чем думал?.. О разном. О том, что надо бы интенсифицировать тренировки, разнообразить их. Кое-что стоит предложить Ракитину… Над этим я задумался с интересом. В любом деле нельзя стоять на месте, надо развиваться. Тем более турнир если получится… мне сам Бог велел в нем участвовать, а там, гляди, и побеждать. Борцовскую технику стоит бы подтянуть, завтра этим займусь непременно!..

Постепенно в эти мысли стала вплетаться ростовская память. Что сейчас там происходит?! Небось разборки в полный рост, криминальная война?.. Как мой друг Танк, уцелеет ли в них? Насчет Степаныча я как-то не волновался, старый опытный лис, он найдет, как прошмыгнуть между струй, а вот Танк с его детским разумом… Жалко будет пацана, если что. В общем-то ведь парень неплохой…

Тут память подсказала мне похабную рифму, я усмехнулся и поморщился одновременно. И тут же вспомнил Лиду. Потосковал немного, а от нее переключился на секретаршу Алину… М-да, завлекательная особа, конечно. Шеф, значит, Вадим Антонович… Ладно, посмотрим.

Вот так примерно я и думал, время шло, примерно за час до сеанса я навел порядок в кинозале, сделал влажную приборку, что оказалось не так просто, умаялся порядочно… Затем проверил электричество, технику, билеты — все! К приему зрителей готов!

И в этот миг в дверь властно стукнули — я ее закрыл, чтобы не надоедали случайные «ранние пташки», но никто и не лез. И вот так увесисто кулаком бахнули, и тут же еще раз на всякий случай, чтобы у меня сомнений не было.

Досадуя на это, я пошел на стук — клиент, как говорится, всегда прав. Открыл… и обомлел.

Передо мной в своем вишневом пиджаке с неведомым гербом и прочем буржуйском прикиде стоял шеф. Вадим Антонович.

Взглянув на меня, он даже ухмыльнулся:

— Не ждал?

— Не ждал, — согласился я и посторонился. — Входите.

Войдя, он хозяйским взором окинул помещение. Ничего не сказал, лицо осталось бесстрастным, но я безошибочно угадал, что ему понравилось. Чисто, аккуратно, сам я опрятный, приятный глазу — наверняка положительный контраст по сравнению с Петровичем. Ну и после этого заявил:

— Хочу второй сеанс у тебя посмотреть. Бои эти самые. Дай билет. Хочу, так сказать, место забронировать.

Я прокрутил в память — могут ли служащие фирмы бесплатно посещать сеансы?.. Руслан мне на сей счет ничего не говорил, но, смекнув, я решил, что раз я, служащий, смотрю бесплатно, то и остальные могут.

Так и сказал ему. По корешкам билетов мне отчитываться, стало быть, место бронируется без билета.

Он посмотрел на меня знакомым тяжким взглядом, и я ощутил, что моя работа нравится ему все больше и больше.

— Ладно, — сказал он. — Значит, к началу следующего сеанса буду. А что это за сеанс по желанию?

Я объяснил свою задумку. Он ничего не сказал, но и тут я угадал, что мысль ему кажется неплохой.

— Ладно, — повторил он и вышел.

Я тоже.

У двери уже стояла орава желающих попасть на «Дрожь земли», я сказал, что через пять минут начну продажу, а сам проследил, как босс садится на пассажирское место БМВ-«пятерки» вишневого цвета, видимо, питает он какую-то угрюмую страсть к этому колеру…

— Заходите, — сказал я зрителям. Работа началась.

«Дрожь земли» зашла на «ура». Ну, что там говорить, при не ахти каком актерском ансамбле и примитивности сюжета, снято эффектно, жутковато, напряженно, не заскучаешь. Публика смотрела, разинув рты, допускаю, что кто-то не первый раз. Но смотрели. Минут за пять-семь до конца, в самую кульминацию, я тихонько вышел…

И душевно порадовался.

У входа сгрудилась толпа желающих увидеть бои. Чуть подал я увидал знакомую «бэху» — пунктуальный шеф, ничего не скажешь.

Я объяснил, что одно место забронировано заранее, но кто сильно желает, может и стоя посмотреть, проблем нет. Зрители не возражали, хотя, когда возник босс в своем новорусском прикиде, и выяснилось, что бронь его, конечно, какая-то тень недовольства прошлась по публике — народ у нас, ясное дело, толстосумам не сильно радуется.

Тем не менее, все прошло гладко, зал, как и в прошлый раз, набился до отказа, но смотрели самозабвенно и стоя. Смотрел и я, теперь уже, кстати, другими глазами: да, я и в первый раз следил за техникой и тактикой бойцов, отмечая и удачные, и неудачные действия, но сейчас я старался выделять только лучших, запоминать их приемы, финты, общую манеру ведения боя… Тут же я соображал, что из этого мне подойдет, что не подойдет — понятно, что психофизиологически все разные, и что удачно использует один, не сможет сделать другой, и наоборот. Так что теперь я глубоко анализировал зрелище от начала до конца, и выделил из всех схваток три — то есть победители в этих боях по психофизике были похожи на меня, они и между собой были похожи, что естественно. И я наметил себе дополнительно изучить эти три боя, ручкой в блокноте проставив их хронометраж на кассете, чтобы легко потом найти.

Так же, как в прошлый раз, сеанс пролетел быстро. И вновь шумные восторги, вопросы, мои ответы… Шеф как будто не обращал внимания на все это, молча протискался к выходу, но я-то понимал, что он отслеживает каждую реплику, и зрительскую и мою. А у входа вновь собралась разномастная толпа, в основном молодежь, но не только, и выйдя, я обратился к этому обществу с вопросом:

— Уважаемые зрители! Как вы поняли, мы в порядке эксперимента проводим сегодня сеанс по желанию публики. Что бы вы хотели увидеть?

— Бои!

— Бои без ограничений!..

— Король улиц!

Босс стоял чуть поодаль, уже курил сигару. Все происходящее будто бы его не касалось.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Демократия в действии! Прошу приобретать билеты!..

И этот сеанс прошел примерно с таким же успехом — ну, скажу, народу было поменьше, но все же паре человек пришлось смотреть стоя. Я, вооруженный хронометражем, на этот раз смотрел избирательно, хотя и прочие бои еще мне не успели надоесть, но эти три прямо-таки я втискивал, впечатывал в память до того, чтобы это помнилось, как самые яркие, самые замечательные события в жизни, я уже приноравливал к увиденному мышечную память, представлял, как я сработаю то же самое на ковре, и видел, что получится. Ну получится же! Будет эффект!.. Вот прямо завтра и попробую на тренировке!

По окончании меня вновь закидали вопросами, будет ли еще подобное, на сей раз я отвечал куда увереннее, даже нахальнее, уверял, что будет — ну, теперь я знал, что Руслан и Антоныч убьются, а раздобудут и другие кассеты с подобными записями, наверняка босс подключит свои связи с разными влиятельными лицами… Впрочем, чего тут на воде вилами писать, как будет, так и будет, я лишь уверен был, что записи найдутся непременно.

Два завершающих сеанса как-то плохо удержались в памяти моей, хотя и они прошли неплохо, даже и хорошо, несмотря на то, что скандинавская эротика оказалась неимоверной мутью — я лишний раз убедился, насколько разными могут быть вкусы людей, и если тебе категорически понравилось, либо не понравилось что-то, совсем нельзя из этого делать вывод, что так же отреагирует и публика. Нужно угадывать, иметь особое чутье…

Примерно так думал я, глядя на вялое перещупывание интимных мест под нижним бельем, чем занимались светловолосые мужчина с женщиной. Осторожные шведы, или кто они там, не оголяли ни женское, ни мужское тело, хотя последнее, собственно — на хрен оно кому нужно?.. Но, короче, вот так длинно это тянулось, прежде чем, наконец, с девушки упала ночная сорочка, явив зрителям сиськи, очень хорошенькие, надо признать, тут и меня проняло, что уж там говорить о посетителях, изначально заточенных на данные эмоции…

Словом, примерно прикинув сегодняшнюю выручку, я определил, что она побольше вчерашней, а уж приезд Руслана окончательно подтвердил эти предположения. После закрытия мы с ним сняли кассу, подсчитали — оказалось даже прилично побольше, чем вчера.

— Отлично!.. — Руслан выглядел усталым, но приподнятым. На подъеме он охотно рассказал мне, что во всех видеосалонах «Короли улиц» дали превосходный результат, и он скинул срочный заказ своим «поставщикам» — искать нечто подобное…

— Землю рыть будут! — добавил он для пущего эффекта.

Ну, тут я рассказал ему о посещении моего салона шефом. Руслан взволновался, но не удивился:

— Да, это в его духе, так внезапно прийти, типа ревизии… честно сказать, я не думал, что он так быстро соберется, я-то знаю, какими делами он загружен… Но пришел, значит? Ладно. У тебя какое мнение сложилось от его… этого визита?

Я сказал, что, по моему мнению, хозяин увидел, какой огромный коммерческий потенциал в боях без правил. Можно предполагать, что он не только потребует закупить новые кассеты, но и решится организовать турнир. Тоже с видеозаписью, естественно.

Руслан помолчал, подумал. Согласился:

— Ну, вообще, похоже на то… Ладно, посмотрим. Все, я погнал!

Я выспался отлично. приоткрыл окно в вагончике, запахи ночного парка, озера влетали ко мне, навевая хороший здоровый сон… Утром бодро побежал на тренировку.

И сразу к Ракитину:

— Андрей Борисыч! Есть предложение.

— Ну, слушаю.

Я вкратце рассказал ему, что хорошо проанализировал, можно сказать, препарировал репортажи о бразильских боях, кое-что воспринял и хотел бы показать практически. Сделать своего рода семинар. Будем опробовать освоенные мной приемы, смотреть, что удачно, что нет, может, выработаем что-то новое…

Андрей Борисович в задумчивости поглаживал подбородок, и я видел, что он загорелся идеей.

— Ну а что? — сказал он наконец. — Попробуем!

Конечно, сначала мы выполнили обязательный разминочный комплекс, а затем Ракитин предал инициативу мне. Ребята встали полукругом, с большим интересом глядя на меня.

— Парни! — начал я. — Давайте сегодня поэкспериментируем…

Я заранее выбрал себе спарринг-партнера — парня по имени Рамиль, примерно равного мне по комплекции. В мастерстве, конечно, он мне уступал, но, в общем, на уровне первого разряда работать мог, хотя формально его еще не имел.

— Рома! — велел я, еще раз мысленно воспроизводя в воображении действия бразильских бойцов. — Идем сюда!.. Так. Работаем в паре. Правил нет, хочешь ногами, хочешь руками, хочешь головой. Ты — первым номером. Твои действия!

Он неуверенно ухмыльнулся:

— Мои действия?

— Без слов!

Он опять же неуверенно шагнул вперед и вмиг отхватил правый хук. Конечно, я лишь обозначил удар, но тычок вышел ощутимый, парня встряхнуло.

— Спишь! — сердито рявкнул я. — Рома, ты что, в бою тоже таким пеньком будешь торчать?! Работай!

Рома ожил. Теперь он пошел вперед не просто резко, а с хитрым обманным приемом, и даже прошел, схватив меня за куртку, что тут же пробудило в нем «инстинкт самбиста», он быстро и жестко включил всю костно-мышечную систему, чтобы провести бросок — как учили.

Но и я вмиг включил память — как бы действовал похожий на меня бразилец? Мгновенный отскок, рывок противника на себя — и апперкот в челюсть.

Конечно, и удар я лишь обозначил, но всем стало ясно, что в реальном бою Рома уже лежал бы в глухом нокауте. И сам он, конечно, это понял.

Я обвел взглядом парней. В их ответных взглядах легко можно было прочесть восторг и жажду поработать так же.

— Все ясно? — спросил я. — Продолжим!

Глава 8

Мы продолжили этот крайне любопытный эксперимент. Я постарался поработать со всеми присутствующими по той же схеме: у нас бои без правил, я противник — какие будут ваши действия. Парни по настоящему старались, у кого получалось лучше, у кого немного хуже, но, в общем и целом, сегодняшнее занятие пошло на пользу всем. Один из ребят даже торжествующе закричал:

— Я понял! Понял, как надо действовать!..

К этому времени я порядком вымотался, но немедленно согласился:

— Давай показывай!

Парень рослый, худощавый, гибкий, с хорошей растяжкой. Видимо, он в самом деле соображал, анализировал, умел делать выводы. Не успели мы выйти на ковер, как он имитировал ударное движение, а сам нырнул мне в ноги — все это с похвальной быстротой, и даже зацепил переднюю, левую, и будь на моем месте кто другой, он конечно бы взлетел от умелого подброса. Но я мгновенно среагировал, вывернулся, оседлал противника, перехватив его правую руку, тут же взяв ее на «болячку» — на болевой прием.

— Стоп! — поспешил вскрикнуть Ракитин. Мы послушно замерли. Андрей Борисович оглядел подопечных:

— Все поняли, как надо действовать?

— Да… да… — нестройно загалдели голоса.

— Так, — решился тренер. — А ну разбились на пары, работаем в спаррингах. Без правил, но удары вполсилы, чтобы друг друга не покалечить. Отрабатываем технику! На практике. Вперед!

Ребята с увлечением пустились в схватки, я следил за ними, старался охватить всех взглядом — не всегда получалось, но вообще контролировал ситуацию, явно видя и радуясь, что отработка приемов идет, парни приобретают практический опыт, мышечную память для будущих схваток — главное, незаменимое дело.

Мы переглянулись с Андреем Борисовичем. Он слегка подмигнул — пошло дело, лиха беда начало! А там, глядишь, наши ребята вырастут в боевых монстров… Ну а что, вполне реально.

Я уработался от души, долго потом стоял в душе, балдел под жарким ливнем. Выйдя и обтеревшись, я вернулся в зал, вернее, в тренерскую. Ракитин перебирал какие-то бумаги — отчетности у тренера столько, что офигеешь.

— Ты что? — спросил он, мельком глянув на меня. — Дело есть?

— Есть.

Я постарался как можно короче рассказать про встречи с Вадимом Антоновичем…

— Кстати, вы знаете его?

Ракитин усмехнулся:

— Ну, как сказать? Знаю — это громко сказано. Так, пересекались пару раз на каких-то фуршетах… Фигура-то заметная.

Я кивнул, и продолжил максимально лаконично. На мой взгляд, Вадим Антонович склоняется мыслью к тому, чтобы турнир провести. Его коммерческий нос учуял здесь запах денег. Больших. Это, правда, еще не гарантия, но я процентов на девяносто уверен, что он вложится. Следственно, нам надо быть готовыми. Нужны участники. Желающие.

Андрей Борисович задумался. Побарабанил пальцами по столу.

— Так, — произнес он. — Завтра у нас пятница?.. Давай ребятам завтра легкую тренировку сделаем, разминочную, а сами помотаемся по разным секциям. Я знаю, куда стоит заглянуть, с кем можно потолковать. По-взрослому так, без дураков… Давай так!

На том и порешили. В приподнятом настроении я собрался было двинуть в парк, то есть на место дислокации, но едва выйдя, подумал, что надо бы закупиться кое-какими продуктами… и решил двинуть на расположенный рядом Центральный рынок — огромный торговый комплекс, когда-то задуманный и построенный для продажи всевозможных сельхозпродуктов, а теперь нехотя, мучительно меняющийся под натиском новых времен. Теперь там продавали вообще все, практически бессистемно, и все пространство вокруг было запружено беспорядочной уличной торговлей, вперемежку, разумеется, с цыганками-гадалками, наперсточниками, какими-то мутными зазывалами. Я даже толком и не знаю, что они предлагали, куда звали, а они на самом деле ходили, орали, иные даже в мегафоны, просто я их не слушал. Ну и, надо полагать, здесь же вовсю процветала подпольная продажа алкоголя, марафета, порнухи… Был здесь, кстати, отдельный развал аудио и видеокассет, но несколько поодаль, можно сказать, на задворках «Труда» — Руслан на этот рынок и его торговцев презрительно фыркал, считая их по сравнению с собой кем-то вроде носителей юношеских разрядов по сравнению с мастером спорта, или хотя бы с КМС.

Впрочем, они меня не интересовали, ни сейчас, ни вообще. Я направился за продуктами. Пробираясь сквозь галдящую толпу, случайно бросил взгляд влево… и безошибочно опознал в толпе «братков» — двух здоровых, коротко стриженых ребят, в облике, осанке, движениях которых, конечно, сразу угадывались спортсмены-единоборцы. Они стояли у палатки с каким-то барахлом, рассматривали… и выглядели они, надо сказать, шикарно-не шикарно, но явно выделялись на общем фоне некоторой лощеностью, какими-то барскими замашками, что ли. Меня это заинтересовало — совершенно бескорыстно, ну просто любопытно и все, я подавил на них косяка метров с двадцати- тридцати, и нечаянно увидел, как к этим двум подвалил третий…

Стоп. Я чуть не вздрогнул.

Этот третий — один из людей Варианта, бывший в Сочи. Я распознал его точно так же, как братву на заправке под Ростовом. Я не ошибся, готов дать руку на отсечение!

И тут же мне стала понятной холеность и вальяжность трех парней — это москвичи, и конечно, тогда, в девяносто третьем году, они заметно выделялись на фоне провинциального люда.

Интересно, однако… Маскируясь в толпе, я стал наблюдать за троицей. Постояв у палатки, поболтав о чем-то, они довольно бегло прошлись по ряду, потом один вынул мобильник, кратко переговорил — роуминг, должно быть, был людоедский.

После этого они заспешили прочь от торговли, я аккуратно проследил за ними — подошли к «Мерсу» с московскими номерами, сели поехали куда-то.

Так, значит. Бригада Варианта зачем-то здесь. Зачем?.. Да уж, вопрос пустой. У кого разжиться конкретикой?.. Подумаем. Пока же следует быть осмотрительнее.

Озадачившись этим, я сделал ряд покупок. Холодильника у меня в вагончике по причине экономии не было, поэтому я брал бакалею, черный хлеб, фрукты, нежирную тушенку — то, что можно было слопать в один-два присеста.

После столь интенсивной тренировки я порядком проголодался и шагал быстро, предвкушая сытный обед. Но не забывал посматривать по сторонам. Явление здесь московских гонцов, конечно, меня встревожило. Не к добру это точно! Меня ищут? Чем кончится, Бог ведает, но хорошего в любом случае мало.

В какой-то миг я поймал себя на том, что жую в башке одну и ту же хреновую мысль про этих московских жлобов, что давит сумеречным негативом… Ну его к черту! Настрой всегда должен быть здоровый. И я отбросил это, хотя бдительности не ослаблял.

Так я дошел почти до входа в парк, когда меня внезапно посетила идея позвонить Алине. Зачем?.. Да вот черт его знает, зачем. То есть, понятно зачем — девушка мне здорово понравилась. Но вот другая сторона этой темы: она секретарь преуспевающего бизнесмена — обеспеченная, перспективная, уважаемая молодая женщина, можно сказать, бизнес-леди, и кто ей рядовой прокатчик из видео-салона?.. Да, я для нее именно таков, она же не знает, какой шлейф вьется за мной по жизни, как побросала меня судьба, и кем я могу стать. Могу заработать миллионы. Правда, с такой же вероятностью могу оказаться инвалидом до конца дней своих, без надежд на восстановление… Но пока все эти расклады ей, Алине, неведомы, я для нее человек с улицы, и как она отнесется ко мне такому?.. А что, это даже интересно! Попробую.

В подвернувшемся киоске реликтовой «Союзпечати» я приобрел пару жетончиков для телефона-автомата, бумажку-стикер с номером бережно хранил в обложке паспорта.

Я зашел в сильно покоцанную будку автомата с половиной выбитых стекол, установил жетон, набрал номер…

Звяк! Железный кружочек провалился в железное нутро.

— Слушаю вас…

Ох! Какой мелодичный голос! У меня от него как будто медовый ручеек протек по душе.

— Алина, здравствуйте. Это вас беспокоит ваш подчиненный. Новый сотрудник… — я наскоро объяснил, что за подчиненный.

— Да-да, я вас узнала, — голос любезный, но совершенно ровный, без эмоций — голос хорошо вышколенной секретарши. — Слушаю.

— Алина, у меня к вам не совсем обычная просьба. Мне хотелось бы с вами увидеться, поговорить. Тема… тема разговора особая. Не по телефону. Но это очень важно.

Конечно, я нарочно напускал туману. Во-первых, мне просто хотелось ее увидеть. Во-вторых, порасспросить кое-о чем. Но я обставлялся так, будто бы у меня есть некие важные сведения, которые я могу доверить только ей.

Черт знает, как она это угадала. Возникла пауза. Затем она осторожно, даже как-то вкрадчиво промолвила:

— Простите, э-э… Сергей?

— Да.

— Вы говорите загадками. Можно подумать, что у вас есть какая-то информация?..

— Можно так подумать, — нахально сказал я. — Телефон все-таки дело ненадежное.

Вновь пауза. Я малость поздравил себя с тем, что заставил ее поразмыслить.

— Ну хорошо, — вдруг сказала она. — Я сейчас в принципе свободна. Когда сможете подъехать?

Я мысленно споткнулся о слово «подъехать», но вида не подал.

— Куда?

Она ответила, что будет недалеко от Дома профсоюзов, сказала где, я напряг зрительную память… ага! Сообразил.

— Когда?

— Через двадцать минут устроит?

— Вполне, — бодрым тоном отрапортовал я, мужественно расставшись с предвкушением сытного обеда. — Буду!

— До встречи, — ответила она суховато и вроде бы слегка с иронией.

А мне следовало поторапливаться. Я заскочил в вагончик, оставил продукты и как был, в не слишком парадном виде двинул на встречу — как говорится, принимайте меня таким, каков я есть. На выходе из парка сорвал несколько ромашек — ну и получился скромный, но вполне симпатичный букет.

Алина же, естественно, на моем фоне смотрелась принцессой и, похоже, несколько была шокирована, увидав непрезентабельного пешехода.

Заметив это, я не мог не пуститься в оговорки:

— Здравствуйте! Извините, я непосредственно с тренировки… прошу извинить за внешний вид, но мне очень важно было с вами поговорить. На цветы можете не обращать внимания, можете даже их выкинуть, если это для вас не по статусу. Просто мне наши родные цветы милее всех прочих.

— Вы романтик, — она усмехнувшись, взяла «веник», оглядела его критически, потом окинула взором меня. — Ну, как я понимаю, куда-нибудь в ресторан мы с вами не пойдем?..

— А вы знаете какие-то рестораны поблизости?

— Разумеется, — с некоторым превосходством заявила она и озвучила несколько названий, которые мне, естественно, ни о чем не говорили. Добавила, что в одном работает какой-то уникум шеф-повар, на которого горожане ходят специально, как когда-то зрители ходили на Шаляпина или Карузо, в другом звучит живая музыка — некий местный энтузиаст создал эстрадный оркестр чуть ли не мирового уровня…

— Если вы пожелаете — обязательно! — пафосно произнес я. — Но сейчас, простите, не готов, я на самом деле только закончил тренировку, не успел привести себя в порядок, а поговорить с вами мне очень хотелось.

— Со мной?

— Именно с вами.

К этому моменту мы уже неспешно, прогулочно шли по улице, и я увидел, конечно, как компания юнцов — трое явно озабоченных балбесов — окинули нас недвусмысленными взглядами: такая эффектная девица в компании такого же гопника, как мы?.. Почему он, а не мы?.. Но, видимо, в моей внешности и повадках было нечто такое, что благоразумно предохранило их от всяких действий в наш адрес.

Не знаю, почуяла Алина это или нет, но она бросила на меня быстрый взгляд искоса. Неопределенно хмыкнула и вдруг спросила:

— Скажите… я вот краем уха слышала, что вас называют — Боец. Правда?

— От кого слышали? — я был не дурак ответить вопросом на вопрос.

— Да от Руслана, — беззаботно сказала она. — Он как-то случайно обмолвился, а я запомнила.

— Да, правда. Я занимаюсь единоборствами, а у нас принято иметь такие… псевдонимы.

Она подумала и с умным видом произнесла:

— Это как у цирковых артистов…

— Или гладиаторов, — тут же ввернул я.

Алина глянула на меня, как показалось, с интересом.

— А вы уже участвовали в поединках?

— Да не особо, — соврал я. — Так, тренировался…

Тут я повторил легенду о том, что прибыл сюда учиться, поступить в институт, заодно совершенствоваться в своем виде спорта… Старался говорить так хитроумно, с такими интонациями, чтобы у нее зародилось двоякое впечатление: то ли я правду говорю, то ли сказку, пытаясь скрыть истину.

— А вы, кстати, учитесь? — спросил я как бы мимоходом.

— Да, конечно, — ответила она слегка надменно, как бы о само собой разумеющемся. — Университет, факультет романо-германской филологии.

С некоторой натугой я сообразил, что это означает подготовку преподавателей иностранных языков.

— Я ведь секретаршей так, временно, — разоткровенничалась она. — Потом надо будет настоящую работу найти, по специальности, в хорошей фирме. Желательно в совместном предприятии… Знание языка — огромный плюс! Наши некоторые выпускницы, я знаю, кто уже в Москве, одна в Австралии, зарабатывают очень прилично, мягко говоря… Ну ведь и я ничем не хуже, верно?..

Она говорила это веско, слегка помахивая букетом в такт шагам, я слушал ее и тоже пытался понять — то ли болтает это так, по простодушию, то ли в ответ мне тоже мудрит: как бы прикидывается недалекой, а на самом дает понять, что это маскировка, и на самом деле она куда глубже, чем можно подумать…

Что замечательно — прогулка по городу девяносто третьего года, это тебе ни фоток на смартфоне, селфи каких-то, ни кофе на вынос, ни чизбургеров… ну, мороженое, может быть. Зато поговорить можно от души! И только я собрался заговорить о деле, как нас обогнал серебристый «Мерседес» с затененными стеклами и московскими номерами, черт возьми!

Это уже второй за сегодня. Тот был темно-синий.

Я, честно говоря, слегка напрягся. Но «мерс» с ревом промчался мимо. Конечно, это могло быть просто совпадение — мало ли машин с московскими номерами колесит по свету; это могли быть братки из той же компании, но не бывавшие в Сочи; наконец, пусть бы и те, они просто могли не обратить на меня внимания… Ну, понятно, что всякое могло быть! Но я уже давно научил себя не надеяться на случайности. Лучше предположить худшее и переосторожничать…

Алина, что-то беззаботно болтавшая, вдруг осеклась, как будто нечто уловив. Похоже, интуиция у нее было на троих.

— Вас что-то смутило? — спросила она.

Сказать? Не сказать?..

— Да не то, что…

Она изменилась в лице, и не сказать, как, но изменилась. Я решил прощупать почву в направлении, где женская натура слабовата.

— Скажите, Алина, вы верите в мистику?

И сразу почувствовал, что попал в точку. Пробил какую-то брешь в ее психологической конструкции. Она вмиг перестала помахивать букетом. Он застыл вертикально. И шаг сам собой замедлился.

— А почему вы спрашиваете?

Тоже умеет вопросом на вопрос, смотри-ка.

Я пожал плечами.

— Ну… мистика-не мистика, это я, может быть, неправильно сказал. Совпадения какие-то странные. Знаете, я за последний час, ну полтора, два раза вижу одну и ту машину с московскими номерами. Проезжает мимо меня.

Тут я малость соврал, конечно, но для пользы дела.

— Это вот сейчас «Мерседес» проехал?

— Он самый.

Она призадумалась.

— Ну… — неуверенно сказала она, — это действительно немного странно, но разве это так уж невероятно?

Вот тут, мне кажется, я ее по-настоящему «приоткрыл». Она умнее, чем прикидывается.

Я помолчал. И внезапно спросил:

— Алина! Можно вам задать один вопрос?..

Глава 9

— Да? — она слегка приподняла бровь.

Я сделал такое глубокомысленное лицо, что впору доктору философских наук.

— Ну, если честно, то меня очень заинтересовал ваш… то есть наш босс, Вадим Антонович. Здесь тоже ничего удивительного нет, — поспешил оговориться я. — Чем больше информации о начальстве, вообще об организации, тем лучше, верно?

Алина помолчала, лицо ее сыграло в какую-то неясную игру.

— Так вас заинтересовал шеф, а не я?..

— Ну что вы! Алина, честное слово, я огорчусь, если вы так подумаете. Конечно… да что там говорить, вы мне попросту понравились. Я просто придумывал повод, под которым вас вытащить на свидание. Неудобно же прямо так в лоб говорить!

— Ах, вот как… — она лукаво заулыбалась. — Значит, вас заинтересовала все-таки я, а не шеф?

Вот ведь какая баба попалась — удивился я про себя. Диалектик! Но и я могу не хуже.

— Ну конечно, вы! Алина, слушайте, вы же и сама знаете, что от мужского внимания у вас отбоя нет. Разве я мог пройти мимо?..

Лесть безотказно действует на женщин, даже самых умных. Алина старалась держаться невозмутимо, но видно было, насколько приятно ей это слышать. А я, сделав этот психологический финт, дальше ввернул:

— Но не примите в обиду, про шефа я хотел узнать побольше. Вы же человек умный, все понимаете: чем больше информации в этом случае, тем лучше. А наш разговор останется строго между нами, это я обещаю.

Говоря все это, мы неторопливо гуляли, повернули вправо по поперечной улице. Алина вновь начала чуть помахивать букетом — знак того, что она усиленно размышляет.

— Ну что сказать… — начала она. — Шеф наш личность колоритная, это вы уже, видимо, поняли.

— Точно, — я усмехнулся. — Напоминает мне одного персонажа, Стас Борецкий зовут.

— Кого?

— Да так, — я отмахнулся. — Не обращайте внимание, продолжайте. Вы про колоритность шефа говорили.

— Во многом это маска. Способ ведения дел, — продолжила Алина. — Думаю, он считает, что в бизнесе иначе нельзя. Надо все время быть немного агрессором.

— А в глубине души он романтик, — с ехидцей произнес я. — Прекрасный принц?

— Не знаю, — суховато ответила она. — В глубину к нему не заглядывала.

Такой ответ меня обрадовал, хотя я допускал, что тут Алина виляет.

— …но в бизнесе, наверное, и в самом деле нельзя иначе. Знаете, я, конечно, не могу сказать, но есть чувство, что его начинают прощупывать некие криминальные структуры. Уфа может и не такой криминальный город, как ваш Ростов, но и здесь криминальных элементов немало.

— Хм, — я заинтересовался, хотя постарался не подать вида. — А в чем это выражается? Прощупывание?

— Звонки, — она чуть пожала плечами. — Знаете, секретарь такая должность, где чутье на людей и события развивается… потом хоть в психологи иди. И вот недавно…

Она объяснила, что как секретарь, должна, конечно, фильтровать звонки: кого-то сразу же соединять с боссом, кому-то вежливо отвечать, что сейчас его нет, мы потом перезвоним… и так далее, хотя бы Вадим Антонович и был на месте. Если звонил кто-то незнакомый, то у такого секретарь, конечно, обязана была выпытать всю подноготную, ну, во всяком случае, по максимуму, у нее даже была специальная инструкция: что надо спрашивать, выяснять, чтобы вытянуть из абонента максимум сведений. Считай как скрипт современный, по которому продажники с клиентами разговаривают. И вот недавно звонок — грубоватый мужской голос потребовал, прямо потребовал, чтобы его соединили с шефом. Тот был в кабинете, но Алина, повинуясь интуиции, любезно ответила, что хозяина нет, предложила невоспитанному собеседнику назваться и назвать время, когда и куда ему будет можно перезвонить.

Слышно было, как неизвестный ухмыльнулся.

— Скажи, что звонил Витя Алмазный. Скажи, сам его найду.

Тут главное интонация! Слова вроде бы безобидные, но сказаны с неким нехорошим сарказмом, что ли, даже с угрозой, если уж на то пошло. Алина немедленно доложила, что звонил некий Витя.

— Имя еще странное такое…

— Это не имя, погоняло походу, — предположил я.

Алина продолжила рассказ. Рассказала, что шеф в этот момент, пыхтя сигарой, что-то высчитывал на калькулляторе, занося результаты вычислений на бумагу. Секретаршу он выслушал спокойно, он вообще всегда был невозмутим — Алина подозревала, что это его кредо: никогда не давать эмоциональной слабины, даже не давать показывать, что он чем-то взволнован, обрадован, раздосадован…

— Понял, — коротко обронил он, выдохнув дым. Алина на всякий случай чуть подождала, даже переспросила: не будет ли каких указаний по этому Вите Алмазному?..

— Нет, — босс даже головы не поднял, углубясь в вычисления. — Иди.

Она вышла, занялась текущими делами, были еще звонки, но пустяковые, а минут через десять вышел и хозяин.

— Я по делам, — сказал он, не вдаваясь в подробности. — Буду часа через два.

— …я уверена, — с нажимом молвила Алина, что он по этому самому звонку поехал. Он явно знал, кто это звонил и зачем. Понимаешь?

Я отметил про себя, что она перешла на «ты» — возможно, сама этого не заметив, а может, это тоже был своего рода психологический заход. Я во всяком случае, сделал вид, что не заметил.

— Да, понятно. А продолжение было? Может какой-нибудь Гена Янатрный звонили и Вася Золотой? — я решил немного пошутить, чтобы расслабить девчонку.

— Как сказать…

И сказала она так, что вернулся шеф хмурый и озабоченный, хотя, разумеется, старался этого не показать, но она заметила. Формально продолжения не было, но опять же, обладая тонкой чуйкой, Алина заметила, что в офисе поселилось некое незримое напряжение, которого раньше не было. Как-то однажды босс сказал, что ждет посетителя, которого надо будет немедленно пропустить — назвал имя, Виктор Сергеевич Шпак, сказал, что тот должен быть через полчаса. И она сразу поняла, что этот Виктор Сергеевич Шпак есть Витя Алмазный.

И верно, через полчаса явились трое. Ну, двое, понятно, это охрана — таких называют «быки» или «гориллы», амбалы и больше ничего. А вот третий…

То есть, точнее, он был, конечно, первый. Невысокий коренастый мужчина средних лет в темном дорогом костюме, белоснежной рубашке без галстука. В общем облике — преуспевающий бизнесмен, знающий себе цену. Но хваткий взгляд секретарши успел незаметно для вошедшего зацепить синие наколки на толстых волосатых пальцах. Ага… — мысленно успела сказать Алина.

Но и это не главное. Главное — взор темно-карих глаз был таков, что свой собственный взгляд хотелось поскорее отвести в сторону. В нем был какой-то холод Вселенной, что ли. Этот тип смотрел так, точно знал за собой неведомую никому иному силу. Твердый… как алмаз!

— К нему, — кивнул он на дверь шефа и представился.

— Пожалуйста, проходите, — произнесла Алина любезно-равнодушно, как подобает вышколенной секретарше.

Тот повернулся к «гориллам»:

— Там подождите, — и они послушно вышли из приемной, видимо, оставшись контролировать входную дверь.

Коренастый прошел и не выходил порядка сорока минут, в течение которых Алина была как на иголках, ожидая распоряжений шефа. Но их не последовало, а затем посетитель вышел и, не глянув на секретаршу, не попрощавшись, ушел совсем, и больше Алина никогда его не видела, и его охранников тоже. Ну, впрочем, о тех и думать нечего. А вот этот персонаж никак не мог выйти у нее из головы.

Рассказывала она красочно, дар слова у нее явно имелся. Событие, похоже, ее зацепило, она слегка разволновалась, хотя никаких последствий это не имело, но опять же, напряжение, даже тревога заметно стала витать в офисе.

— Когда это было? — живо спросил я.

— Когда?.. Недели три назад.

— И внешне ничего не изменилось? — спросил я, мысленно прокручивая последние три недели моей жизни и пытаясь провести параллели.

— Да вроде нет… а! — вдруг вспомнила она, подняла правую руку и продемонстрировала мне нехилый такой бриллиантовый перстень. — Вдруг подарил, смотри!

Ничего себе подарочек! Я обомлел, честно говоря.

— Шеф подарил?

— Да-а… — она с удовольствием полюбовалась игрой света в алмазных гранях. — И еще пейджером снабдил.

Она покопалась в сумочке и вынула коробочку чуть больше спичечной, с зеленоватым экранчиком.

— Чтобы всегда на связи быть?

— Ну да.

Не успели мы произнести эти реплики, как пейджер затрясся, засигналил и окошко заморгало изумрудным светом.

— Надо же! — воскликнула Алина. — Легок на помине. Просит перезвонить.

Она лихорадочно заозиралась, вроде бы и позабыв обо мне. Прояснилась, увидав телефонную будку.

— Слушай, — торопливо произнесла она, — подожди меня тут, я быстро перезвоню.

Она сунула мне букет и заспешила к автомату. Недолго она переговорила, вернулась озабоченная.

— Слушай, — повторила она, — что-то шеф велит мне срочно в офис возвращаться… Я ему соврала, что по магазинам пошла. Одна, естественно. Странно! Он вообще меня на сегодня отпустил, свободна, говорит… И вот опять надо идти. Ладно, я побежала, а о нашем разговоре, разумеется, никому ни слова!

— Разумеется.

Она заспешила в сторону Дома профсоюзов, а я неторопливо зашагал к парку, с некоторой ревностью в душе размышляя об отношениях Алины с Вадимом Антоновичем. Что у них было, чего не было?.. Вот так просто взял и подарил кольцо с бриллиантом? Хм…

Я понимал, что все эти умозаключения строены на песке отсутствия фактов, но как-то не мог отвязаться, шел и крутились в голове у меня все эти мысли… Когда пришел, перетерпев голод — есть больше не хотелось, правда, что-то уныло посасывало в животе… так вот, когда пришел, то оказалось, что Руслан уже здесь, меня ждет.

— О! — воскликнул он. — Ты где бродишь?! Я тут тебя заждался.

— Так, прогулялся немного. Ну что, беремся за афишу?

— Конечно! Время уже поджимает.

Мы взялись за обсуждение, и на сей раз решили кассеты с боями поставить первыми двумя сеансами — то есть это Руслан решил, потому что раздобыл новую кассету, от которой был в восторге.

— Брайан де Пальма, новый фильм! Режиссер такой, слыхал? Пальма, блин, прикинь, ну в смысле дерево, — решил он блеснуть остроумием. — Дерево вроде, а такие классные фильмы снимает!

Я прикинулся невеждой — нет, мол, не слыхал.

— Ну, как же! «Лицо со шрамом» смотрел?

— М-м… Не помню. Вроде нет.

— Гонишь! А «Неприкасаемые»?

— Тоже нет.

Руслан смотрел на меня с искренним изумлением — что за деревня?!

— Ну, «Лицо со шрамом»… Аль Пачино?

Я и правда как-то прошел мимо этого фильма, вообще творчество Де Пальмы меня не трогало.

— Ладно, — Руслан потряс новенькой кассетой. — Новый фильм, опять с Аль Пачино. «Путь Карлито» называется, блатота…

Тут Руслан с восторгом пустился в пересказ сюжета этой гангстерской мелодрамы, но оборвал себя на полуслове и сказал, что мне надо обязательно посмотреть, после чего написать аннотацию.

— Поставим третьим сеансом, — повторил он. — Оставь пока в афише пустое место.

— А четвертым и пятым?

— Ну как всегда…

И мы выбрали нечто из ужасов и эротики, что-то совершенно рядовое. После этого Руслан уехал, я добросовестно пересмотрел «Путь Карлито», который меня не очень вдохновил — все голливудские криминальные фильмы кроме «Крестного отца» вообще мне кажутся какими-то искусственно-гламурными, что ли… ну да ладно, я не истина в последней инстанции.

Киношный вечер, как всегда прошел неплохо. «Карлито» народу в общем, глянулся, бои прошли без прежнего ажиотажа, но кассу дали хорошую. Ну, в целом, все в норме. Когда Руслан прибыл за выручкой, я сказал, что надо срочно искать еще съемки боев — менеджер горячо заявил, что он вбросил инфу всем знакомым переписчикам, те ищут и обещают записать в ближайшее время… В общем, работа идет.

Наутро, когда я прибежал на «Труд», то застал Ракитина приподнято-возбужденным. Ребятам он, к их радости, объявил сегодня день почти отдыха: разминка, потом футбол на поле — так, для релакса, азарта, позитивных эмоций — психология, между прочим, для спортсмена дело не менее важное, чем тренировка.

Парни с азартом принялись разминаться, а мы с Андреем Борисовичем отошли в сторону.

— Я кое-кого обзвонил, — сказал он вполголоса. — Ну… не скажу, что ажиотаж, но интерес определенно есть. Просили кассету показать. Взял?

Я похлопал рукой по кожаной потрепанной сумке, прибывшей со мной из Ростова.

— Ну, отлично. Сейчас разминку закончат…

Ребята поразмялись, Ракитин кликнул их, назначил старшим Азата и отправил на футбольное поле, предупредив, чтобы соблюдали осторожность, и в кураже не переуродовали друг друга.

— Все может быть… — ворчал он по дороге к машине. — С одной стороны, кураж, конечно, это хорошо, но все хорошо в меру. Иной раз заведутся, ни черта не видят, не слышат, как шальные…

Я усмехнулся — знакомо, как же!

Мы поехали, о чем-то болтая пустяковом, но мне эта болтовня не мешала думать о своем. Я и вчера соображал, прикидывал — есть ли вязь между событиями, о которых рассказала Алина и появлением здесь людей Варианта?.. Витя Алмазный — это определенно привет из Москвы. Конечно, это может быть. Но надо бы побольше информации. Впрочем, я надеялся, что в лице Алины нашел источника, хотя смущали меня тайны ее отношений с шефом… Ладно, Бог с ним, а вот замесы самого шефа и появление тут москвичей — вот это штука интересная. Будем разбираться!

Наконец, мы приехали к одному из коллег Ракитина — тоже тренеру по самбо, ведшему секцию о одном из техникумов, но занимались там у него ребята, в общем, отовсюду. Звали этого немолодого лысоватого дядьку Алексей Викторович.

Встретил он нас вполне по-товарищески, как коллег, но я как-то сразу учуял его скептическое отношение к нашей затее.

— Говорите, какая-то бразильская борьба?.. — сходу показал он свой скепсис.

— Ну, — дипломатично заметил я, — это не борьба в том смысле, в каком мы привыкли понимать. Это универсальное единоборство, новый вид, Алексей Викторович. Победи как хочешь — можно и так сказать. Применяй все умения, какими владеешь, и противник пусть так же работает. В схватках постепенно вырабатывается наилучший стиль. На мой взгляд, выходит синтез всего лучшего, что есть в разных видах спорта. И думаю, что за этим будущее…

— Что значит как хочешь? Ниже пояса бить? Открытой перчаткой?

Я старался убедить, но видел, что не убедил. Алексей Викторович похмыкал, затем сказал:

— Ты, Андрей, видео обещал?..

— Да, с собой. Посмотрим? Ребятам тоже давай покажем!

Алексей Викторович не очень охотно объяснил, что для просмотра он отобрал лучших своих, лидеров секции. Остальные еще не доросли до чести смотреть наглядные пособия в тренерской в присутствии избранных…

У Алексея Викторовича была своя педагогическая метода.

Собрались в тренерской — мы трое и четверо самбистов, видно, что ребята серьезные, целеустремленные, с головой. Дисциплина тут, видно была поставлена железно, парни помалкивали, хотя на их лицах читался явный интерес.

Уселись, запустили кассету, час с лишним пролетели незаметно. Когда показ завершился, я незаметным взглядом зыркнул на зрителей.

Глаза пацанов горели. Им просто дико понравилось зрелище, но они, да и я тоже отлично видели, что их тренер, мягко говоря, не в восторге.

— Ну, — буркнул он. — Что скажете? Гена?

Парень, названный Геной, неуютно поежился:

— Не знаю, Алексей Викторович… Непривычно как-то… — пробормотал он, старательно пряча взгляд.

Алексей Викторович просветлел:

— Ринат, Олег, вы что скажете?

Ринат с Олегом, потупясь, послушно промямлили примерно то же.

— Ладно, — заключил тренер. — Свободны!

Ребята ушли. Мы с Ракитиным переглянулись. Алексей Викторович зловеще покачал головой:

— И что, Андрей Борисыч, ты вот это хочешь здесь у нас внедрять?

— Почему нет, Викторыч? Сергей все верно сказал, это… эти поединки берут все лучшее у разных видов, разве ты не видишь?!

Тут Алексей Викторович так и обрушился на нас: да все это ерунда, какие-то подпольные побоища, как спорт несертифицировано, ни федерации, ни квалификации, ни чемпионатов никаких толком! Бред, одним словом. И удивительно, что такой уважаемый в спорте человек, на это фарс повелся.

— Постой, постой, Алексей Викторович, — Ракитин настроился на дискуссию. — Да ты разве не знаешь, как новое пробивает дорогу?! Вспомни самбо, карате!.. Сам знаешь: первая стадия — какая чушь, все носы воротят! Вторая — а в этом что-то есть… И третья — ну, так это же все знают! Кому-то надо начинать, а там, глядишь, пойдет, и вот тебе и федерация, и признание, вплоть до Олимпиад дойдет, я это прям чую — перспектива есть. Вспомни, когда дзюдо в олимпийскую программу включили!..

Но Алексей Викторович упрямо замотал головой: нет, и все тут! Вздор, чепуха и так далее. На том и распрощались.

И что же?.. Мы объехали несколько единоборческих секций, и везде нас ожидало примерно то же, с незначительными вариациями. Ракитин, конечно, был огорчен:

— М-да, странно… Неужели никто из них потенциала не видит?! Ясно же, что за этим будущее!

Но я уже знал, что на это ответить:

— А я думаю, что огорчаться не стоит. Давайте взглянем на ситуацию с другой стороны…

Глава 10

Андрей Борисович кивнул, но все-таки никак не мог успокоиться:

— Неперспективно!.. Так надо стараться, биться, и будет перспективно! Разрядов нет?.. Будут! Да и не в них дело. У нас вон был боксер Витя Кувалда, средневес — кличка такая, удар у него дай Бог всякому, хоть тяжеловесу. Да и техника вполне… Ну, вот дорос парень аж до МСМК! Представляешь? Несколько турниров выиграл, на Европе бронзу взял. И что? Травма, конец карьере. Сломался парень, запил, теперь бутылки собирает. Жена бросила, та еще сука оказалась… И ни федерация какая, ни Спорткомитет, никто помочь не может.

Тут он прервался, сумрачно помолчал, признал:

— Конечно, и в нашем случае… травмы, все такое… но так и там не лучше! А здесь, значит, надо эту тему лучше продумать. Чтобы страховки были, и так далее…

— Организуем, — уверенно сказал я, про себя просчитывая разные варианты. — Андрей Борисыч! А ты заметил, как у пацанов глаза горят?! Ничего, постепенно все сложится. И спонсоры найдутся.

— Ну… — он пожал плечами. — Хорошо бы, потому что какая-то кривая непонятка вышла с нашим визитом…

Мы к этому времени ехали обратно. Ракитин проживал тоже неподалеку от «Труда», только в сторону, обратную парку. По времени мне уже было пора готовиться к сеансам, скоро должен подъехать Руслан, и надо было успеть пообедать, иначе у меня режим питания стал сбиваться, а для спортсмена это недопустимо. Поэтому, распрощавшись с Ракитиным, я побежал в вагончик, поскорее приготовил обед, стараясь сбалансировать дозы жиров, белков, углеводов и витаминов, успел поесть, тут и прибыл Руслан.

Он был в повышенном настроении, потряс кассетой:

— Вот! Ребята нашли, записали! Это еще бои, давай смотреть. Говорят просто бомба!

Стали смотреть, и сразу же слегка приуныли. Не знаю, где поставщики Руслана нашли это чудо, но без смеха смотреть на него было нельзя — какие-то деревенские драки придурков. Ну, не то, чтобы кто-то записал уличное побоище, нет, это все же было какое-то подобие организованных состязаний, но крайне низкого уровня, типа чемпионата какой-нибудь фавелы в Рио, что ли: два охламона бестолково машут руками, ногами, дергаются не в попад, падают, валяются в пыли. Ну а толпа зрителей вокруг не столько болеет за кого-то из соперников, сколько хохочет. Соответственно, отвратное качество записи, соответственно, уродский антураж — нищета бразильской провинции, публика полудикого вида… Это была не единственная запись, конечно, были и другие, и даже получше, но в целом — кустарщина. Пипл, конечно, схавает, как говориться, но с таким продуктом не далеко уедешь — в следующий раз на такой сеанс уже не пойдут.

— М-да, — мрачно изрек Руслан. — Такое показывать — народ подумает, что комедия… Не пойдет!

Я был с ним абсолютно согласен. После краткого совещания решили пустить прежнюю кассету одним сеансом — в конце концов, нормальную кассу она делает, причем не только у меня. По словам Руслана, во всех его и не только его точках она прокатывается в режиме аншлага или почти.

— Еще с недельку эту корову доим, тема конкретная и здравая, — убежденно сказал он. — Ну, давай афишу делать, че сидим!

Честно сказать, если в первые дня я сочинял аннотации к фильмам даже с увлечением — ну, прикольно же найти самые точные немногие слова, передающие суть картины — то теперь это превратилось в рутину, сочинялось с трудом, натужно, но все-таки я вымучил из себя нечто остроумное и укрепил афишу на стенде.

Все сеансы на сей раз прошли ровно, нормально, без ажиотажа, но и провалов не было. Как говорится, на твердую четверку. Руслан, приехав к концу последнего фильма, был в меру доволен — кстати же и подошла пора мне получить свою долю выручки. Пятница… правда не развратница! Завтра выходной, и тренировки в зале не будет, что, конечно, не помешает мне позаниматься разнообразной общефизической подготовкой, чтобы себя в весе и в форме держать. Правда, предупредил Руслан, почти целый день надо будет гонять детские фильмы, потому что, разумеется, в парк припрутся толпами родители, да бабки-дедки с чадами — тут не зевай, возможно, придется и зазывалой поработать… Нужно будет улучить время, чтобы хоть минимально поразмяться, поотжиматься от пола, может быть, пробежаться.

Размышляя так, я получил свою зарплату, как нарочно, ощутил голод, решил перекусить. Время есть еще, высплюсь.

Напротив выхода из парка на улице Карла Маркса находилось большое, в стиле «сталинский ампир» здание железнодорожного управления, перед ним в небольшом скверике — бюст упомянутого основоположника, а по обе стороны ряд домов, построенных когда-то для сотрудников железной дороги, своего рода микрорайон, созданный еще до эпохи массового строительства. В одном из этих зданий был продуктовый, работавший до полуночи, где без ограничений торговали всем, включая спиртное, и бывало, уже ночью оттуда долетали пьяные голоса — и пели, и ругались, и просто так бормотали что-то бестолковое, всякое бывало. Видимо, местная алкашня, успев закупиться, проводила летние ночи в сквере на лавочках, ублажая себя дурацкими развлечениями.

Туда я и двинул, надеясь по-быстрому закупиться и поужинать. Ага, как же! Человек только располагает…

Еще не перейдя проезжую часть, я угадал в тени ближе к углу здания человеческую фигурку. Потянуло и табачным дымом — терпеть не могу этот запах, чую его за версту… Кто там дымит, любопытно взглянуть?..

Подойдя ближе, разглядел, что это щупловатый молодой человек в очках, который как будто чего-то робеет, прячется тут за углом. Нервно затягивается сигаретой, в темноте вспыхивает алый огонек, и тот за ладонью спрятан.

Услыхав мои шаги, очкарик нервно вздрогнул, обернулся, увидел меня. Замер, как бы решая про себя нелегкую задачу — пугаться или не пугаться этого прохожего?.. Я шагал вольно, независимо, как бы не замечая его, и он, видимо решил не пугаться. Полез в карман, достал бумажник, озабоченно раскрыл — парень окончательно успокоился.

Проходя мимо, заметил, что «ботаник» держит в руках букетик, а кроме того, до меня донеслись явно пьяные, хамские голоса — и я начал, кажется, просекать текущие расклады.

Повернув за угол, в свете фонаря и магазинных окон я увидел, что у ближней лавочке тусуются, гогочут и отвратно сквернословят два поддатых дебила. Один «по-пацански» сидит на корточках прямо на сиденье скамейки, и насрать ему на то, что пачкает ее подошвами. Другой стоит перед ним, даже не то, что стоит, а кривляется, изображая бойцовские движения… тут же мне почудилось, что он, а может, оба этих молодца были у меня на одном из сеансов «Королей улиц», там и насмотрелись… Хотя по некоторым мельчайшим деталькам я уловил, что парень реально чем-то занимался. Боксом, скорее всего до того, как погрязнуть в «литрболе» — на уровне третьего, второго разрядов, но занимался. А хороший тренер вколачивает в подшефных технику движений на уровне инстинктов. Движения руки, ноги до самой старости остаются не как у обычных людей, а в них все равно видно отточенное изящество спорта, чего сам движущийся не замечает, это становится его органической динамикой. Взгляд профессионала отлавливает эти мелочи мгновенно.

Так эти двое хмельно кочевряжились и тупо ржали, плотно так прибуханные. На лавочке стояла полупустая бутылка пива, кругом разбросаны «бычки» — конечно, придурки представления не имели о каком-то порядке поведения. А сидевший на корточках еще и жрал семки, плюясь ими в разные стороны, не забывая жлобски гоготать. Правда, надо сказать, что половинка скамейки была заботливо накрыта газетой — надо полагать, гопники соображали на троих, только третий куда-то отлучился. Да! Вон стаканы стоят, три штуки. Так и есть.

А куда ему отлучаться? В магазин, ясное дело.

Увидев меня, придурки смолкли, будто выключили их. Стоявший резко обернулся. Секунду, видно, соображал, какую включить коммуникацию с внезапно возникшим объектом. Решил включить такую:

— Э, мужик! Закурить есть?

— Не курю, — ответил я нейтрально, без малейшего вызова, поднимаясь на крыльцо.

Те забухтели что-то вслед, но так, скорее для пацанского порядка, чем всерьез. Не слушая, я шагнул в магазин — до закрытия всего ничего.

Об этом мне сразу напомнила молодая кассирша — симпатичная глазастенькая шатенка:

— Молодой человек, до закрытия пять минут! Мне кассу снимать!

— Я успею, — улыбнулся я, проходя в небольшой зал. — Одна нога здесь, другая там.

Никого я не видел, но услышал — возню, шарканье шагов, звяканье стекла. Некто невидимый, без сомнения, третий из гоп-компании — возился у стеллажей со спиртным.

Я прошел к бакалее, хотел взять гречку, рис — самые полноценные крупы, на мой взгляд. Риса, правда, почему-то не было, а вот гречку взял и, подумав, решил прикупить еще десяток яиц, расфасованных в целлофановые мешки. Взял и двинул на кассу. Идя, услышал голос «невидимки» в аккомпанемент со звяканьем мелочи:

— Э-э, кажись, малость не хватает, вот черт! Ладно, Вика, дай в долг, завтра отдам, вот те слово пацана. Запиши на меня!

— Не могу, Слава, — залепетала Вика, — честное слово! У нас ревизия завтра, а у меня копейки своей нет. Ты ж знаешь, я тебе сколько раз записывала!

— Ну так я тебе столько раз отдавал!..

По лицу Вики я угадал, что этот Слава отдавал долги, конечно, но примерно через раз.

— Не могу, — повторила кассирша.

— Да ладно, Вик, ну че ты!..

Я уже понял, что персонаж будет скрипеть, канючить бесконечно — таким уродам пофиг, что кто-то ждет, что магазин пора закрывать… ему надо только свое, а весь прочий мир хоть провались.

— Эй, земляк, — сказал я негромко. — Тебе сколько не хватает?

Он вмиг оборвал свою музыку, уставясь на меня.

— А чо? Можешь помочь?

— Могу. Так сколько?

Он помолчал, неясно кривя рот, повернулся к кассирше:

— Ну че, Вик, сколько там?

Та назвала небольшую сумму.

Я вынул деньги, сунул ему с незначительным перебором:

— Держи.

Вика приготовилась пробивать чек, но не тут-то было.

Слава ухмыльнулся:

— Слышь, брат! А одолжи еще на курево, а?

— Не наглей, парень, — спокойно промолвил я. — А братьев у меня нет.

Он посуровел:

— Тебе че, в падлу помочь?..

— В падлу падлам, а мне просто западло.

Гопник приоткрыл рот, соображая… дошло, что надо бы оскорбиться:

— Ты че, борзый что ли такой?!

— Какой есть. Ты водку-то будешь брать? Я ведь и передумать могу.

Говоря так, я услышал на улице какой-то нездоровый шум — ну не иначе, парочка застукала очкарика, а он как пить дать Вику ждал, вот такой расклад…

Кассирша заметно побледнела. А в лице полудурка что-то прояснилось:

— Слышь, а ты… Точно! А я думаю, чего портрет знакомый! Ты ж в видеосалоне кино крутишь в парке?.. Да ты знаешь, кто я такой, дятел?! Я ж тебя переверну, да мы с пацанами…

Тут уже подзамкнуло меня. Если такие уроды хамеют и борзеют до беспредела, то…

— Да кто ты? Попрошайка. Держи мелочь свою, разговор окончен.

Я бросил деньги на прилавок.

Секунд пять он непонимающе смотрел на меня, видать, отказываясь признавать, что такое вообще на белом свете может быть. И похоже, в голове у него зашевелилась мысль, что оппонент не впустую так резко базарит, что есть у него на то основания, и можно отхватить полную панамку… да уж больно далеко зашло, и перед Викой давать заднюю — срам.

— Че?..

— Что слышал. Плати, говорю, и выметайся. Магазин закрыт уже, время.

Шум на улице стал каким-то совсем нехорошим. Вика побледнела сильнее, взвизгнула:

— Слава, давай рассчитывайся, я закрываюсь!

Зло искривив рот, Слава смахнул бумажки с прилавка:

— На, подавись, перхоть!

На его оскорбления мне было плевать — но он схватил бутылку за горлышко, явно намереваясь садануть мне по голове.

— Милиция!.. — в ужасе заверещала Вика, вряд ли соображая что-то — какая, на хрен, здесь милиция — просто, что вырвалось из глубины души, то и вырвалось.

Я уже хотел приложить мудака правым хуком в челюсть, не особо сильно, но чтобы встряхнуло лампочку — да в последний миг что-то испугался. И так поддатый, да еще, не ровен час, долбанется башкой об пол, вот будет история… И в один миг переменив маневр, я звезданул ему по балде мешком с яйцами — удар скорее моральный, чем физический. Конечно, яйца все мигом превратились в омлет.

— Я расплачусь, — сказал я перетрусившей Вике.

Балбес Слава, не ожидавший такого приема, обалдел, остолбенел, я вырвал у него бутылку, жесткой хваткой развернул спиной к себе, прихватив его правую руку борцовским «ключом». Не дав оторопевшему гопнику ни секунды, я привел его в движение под зад коленом, так что он башкой растворил дверь и под моим конвоем вылетел на улицу.

А там!..

Двое, конечно, уже «потрошили» очкарика, пугливо жавшегося, но как-то пытавшегося собрать присутствие духа. Цветы были безжалостно разбросаны по земле.

Я отпустил притихшему Славе руку и придал резкое ускорение теперь уже кроссовочной подошвой: уперся ей ему в жопу и р-раз! — стремительно распрямил ногу, как пружину.

Дурак полетел с крыльца, беспомощно размахивая руками, не удержал равновесие, пропахал собой мостовую.

Двое растерянно замерли, позволив «ботанику» отскочить в сторону.

Слава вскочил, болезненно морщась, отряхивая руки:

— Че смотрите?! Гасите его, падлу!

Видно он был у них за лидера — авторитет дворового масштаба. Наверное, и хотел мне это обозначить, когда уточнял — знаю ли я кто он так.

Самый чуток помедлив, адъютанты кинулись на меня.

Ближним оказался тот, кто испоганил обувью скамейку, и я швырнул ему в рожу пакет с яичной эмульсией — зачем-то все держал его в руке, и надо же, пригодился. Так ловко вышло, что пакет ему всю харю облепил, ну я болтанул его левым хуком — хорошо так, вложился массой, хотя и не в полную силу. Жалеть не стал, у его дружка был шанс одуматься, и вот, что вышло. Снесло его, прилег на газон в несознанке.

Вторым передо мной очутился Слава, который, похоже, запоздало смекнул, что ввязался в проигрышную партию, по его озабоченной морде я угадал, что он не прочь сдриснуть с поля боя. Но я не дал ему такой возможности, мгновенно подсек лоу-киком под левое колено, что само по себе болезненно, он взвыл, я добавил ему прямым в челюсть, и он выбыл из числа боевых единиц.

Остался третий, бывший боксер, который сокращался с ударами на показ. И этот, несмотря на вряд ли высокий IQ и какую-то школу, видимо, понял, что в обычной схватке его ждет такая же участь. Резким движением он выхватил похожий на кортик нож с наборной рукояткой:

— Порешу, сука!

— В школу иди задачки решать, в пятый класс, — парировал я, хотя малость и озаботился: вырубить я его, конечно, вырублю, но ведь и порезаться можно, что совсем некстати.

Он сделал неуверенный выпад, я отскочил, как от прохода в ноги. Вот гад! Придется как-то разбираться.

Но судьба преподнесла мне неожиданный подарок.

За спиной гопника возникла щуплая фигурка. Ботаник! Он неловко, но размашисто вскинул руку…

Трах!

На голову хулигана обрушилась недопитая пивная бутылка. Странно, от удара она не разбилась, вырвалась из руки очкарика и отлетела в траву, глухо звякнув там о какой-то камушек. А у противника глаза собрались в кучу, но рожа не успела даже стать изумленной, став сразу равнодушной ко всем событиям этого мира. И он мешком осел наземь.

— Ф-фу!.. — облегченно выдохнул я. — Ну, спасибо, брат!

Тут подлетела Вика, что-то переполошенно тараторя, но мы успокоили ее, сказав, что все в порядке.

— За товар я рассчитаюсь, — улыбнулся я, вспомнив, что и пакет с гречкой оставил в магазине.

— Ой, что вы! Спасибо вам… А вы их не убили?!

— Их только водка убьет. Ну, в широком смысле… Однако, надо их на скамейку перегрузить, пусть в себя приходят.

— Да, — подхватилась Вика, — давайте… Вот ведь беда! Они ведь и ребята-то не такие уж плохие, — извиняющимся тоном добавила она, — я ведь их знаю. Только водка их с пути сбила, это вы верно говорите…

Ну, нечего говорить о том, как мы перетащили начавших оживать неплохих ребят на лавочку, как Вика закрыла магазин, как ее кавалер, которого звали Володя, уверял, что он заплатит за побитые в пылу схватки яйца… Мы даже немного прошлись по ночной улице, посмеялись над происшествием, я сказал, что работаю в видеосалоне — заходите, ребята… Ну, так и распрощались.

А я остался без ужина. Жрать хотелось сильно. Впрочем…

В игровом комплексе парка работал полуподпольный ночной бар. Парк на ночь официально прекращал работу, но жизнь у нас такая, что при желании «нельзя» всегда превращается в «можно». Иногда, просыпаясь ночью, я слышал тамошнюю веселуху, музыку, женский смех, шум моторов… Загляну-ка туда! — решил я и пошел.

Глава 11

Бар находился в полуподвале. Как бы заведение вроде и не для всех, но и не то, чтобы для избранных, а для знающих. Дверь в игровой комплекс закрыта, на вахте сторож, готовый за мзду впустить желающих. Не знаю, всех, не всех ли он впускал, какие вообще у него были критерии фильтрации, но против меня не возразил, правда, я подкрепил свои слова приличной купюрой, а слова мои были такие:

— Здрасьте! Я работник парка, в видеосалоне вот тут рядом… Не успел поужинать. Вот хочу…

— Знаю, — хмуро прервал охранник, по виду явно бывший мент или КГБ-шник. — Видел тебя. Входи.

Купюру у меня из пальцев он выхватил с ловкостью фокусника.

По длинному темному коридору я прошел к слабому световому пятну, то есть спуску в полуподвал. Аккуратно сошел по крутой лестнице, чтобы не дай бог не свернуть шею. В самом ее конце едва не столкнулся с двумя девицами, чья принадлежность к известной корпорации сомнений не вызывала.

Они как по команде, обернулись — обе вульгарно раскрашенные, но симпатичные.

— Здра-авствуйте, молодой человек!.. — пропела одна, окидывая меня масляным взором.

Тут меня черт было дернул за язык завернуть что-то вроде: «Мое почтение, благородные особы…» — просто так, ради острословия. Но я вмиг сообразил, что особы расценят юмор как приглашение к знакомству, прилипнут, и не отлепишь их. Поэтому я кивнул, очень сухо обронил:

— Добрый вечер, — и прошел к барной стойке, давая понять, что во времяпрепровождении я не заинтересован.

В помещении царила загадочная полумгла, создаваемая приглушенными лампами, всполохами цветомузыки — ну, словом, именно та атмосфера, что в сочетании с алкоголем, близостью женщин и приключений остро вздергивает нервы… самый что ни на есть нуар. Контингент соответственный: кандидаты, доктора наук, вообще интеллектуалы в подобные «наливайки» вряд ли заглядывают, тусовалась публика жлобского и приблатненного вида, ну и женский пол в духе вышеописанного, как на лестнице повстречался.

Мне, честно сказать, вся эта романтика сумерек была пониже плинтуса, я просто жрать хотел, понимая, конечно, что народ сюда не есть ходит, и вряд ли я здесь обрету бифштекс с жареной картошкой или нечто подобное. Но хоть что-нибудь… неохота ворочаться на голодный желудок в холодной кровати.

За стойкой колдовал с бутылками и кувшинами симпатичный молодой блондин — такого рода люди как-то сразу, необъяснимо располагают к себе.

— Товарищ бармен, — окликнул я полушутливо, и от откликнулся понимающей улыбкой, подойдя ко мне.

— Слушаю вас, товарищ!

Ага, понимает юмор, уже, хорошо.

— Слушай, брат, — задушевно сказал я. — Я, если по правде, просто поесть зашел, других вариантов нет. Есть что перекусить по-настоящему без запивона?

— Хм. Ну если только пицца устроит? Или жюльен. Наши ведь клиенты не есть к нам приходят.

— Понимаю. Ладно, пусть будет пицца.

— Ну, есть еще икра, осетрина, семга, но цены, между нами говоря… Качество, кстати, реально хорошее, но все равно таких денег не стоит. Да вот меню, взгляните.

Он протянул мне атласную папку.

Я полистал ее. Алкогольные напитки, прохладительные напитки, кофе, десерты… Выбрал грибной жюльен, пиццу, порцию семги, кофе. Да, и еще бутылку минералки. Красная рыба на самом деле оказалась просто охренительно дорогущей, но черт с ним.

— Только придется подождать, — предупредил бармен, принимая заказ. — Пока приготовят…

— Без проблем, — устало сказал я, и тут мой взгляд упал на телефонный аппарат, стоявший поодаль. Шальная мысль мелькнула вдруг:

— Слушай, братан! А от вас нельзя по межгороду позвонить?

Он не удивился:

— Да легко. Но за особую плату.

— Не вопрос, — вдохновился я. — Давай!

— Вам в Москву?

— Нет. Ростов-на-Дону.

Он взял какие-то затрапезные листочки, посмотрел:

— Ага… Ну, тариф туда такой же, как в Москву, вот смотрите. Вот код города.

— Знаю.

— Тогда можете вон туда пройти, там маленькая комнатка такая, кабинка, можно сказать. Шнур длинный, не запутайтесь.

Он передал мне аппарат и показал, куда идти.

Воодушевленный неожиданной удачей, я очутился в действительно крохотной комнатке. Если честно, заговорив о телефонном звонке, я даже не представлял, кому буду звонить. Лиде?.. Не знаю номера. Степанычу?.. Я зашевелил память, и с некоторым усилием восстановил в ней номер его «секретной» квартиры, где мы отсиживались последние дни перед моим отъездом. Если он там?.. По времени еще не так уж поздно, попробую!

Я набрал номер. Черт, ощутил, как забилось сердце… Где твои стальные нервы, спортсмен?! — шутливо прикрикнул я на себя, и в этот момент трубку сняли.

— Да, — знакомый, чуть надтреснутый голос.

А я неожиданно закашлялся:

— Сте… кха! Степаныч, привет!

— Это кто? — с кашлем он меня не узнал.

— Я, Боец! — засмеялся я. — Богатым буду, что ли?

— Серега?! — слышно было, как старик обрадовался. — Ты? Живой?!

— И даже здоровый.

— Как ты? Нашел Ракитина? Обосновался?

Я доложил обстановку, без лишних подробностей. Степаныч не то, чтобы огорчился, узнав о роде моей деятельности, но и не обрадовался:

— Кино, значит, крутишь?

— Ну да, — вынужден был признать я. — Сфера культуры, так сказать, временно конечно.

Он скептически хмыкнул, видимо, не считая такую чепуху данной сферой.

— Но со спортом все в порядке, — поспешил заверить я и доложил, что идея нового вида спорта и турнира по нему продвигается не без скрипа, но в целом даже лучше, чем я ожидал… Степаныч уже был готов распространиться на эту тему, но я поспешил перебить его:

— Постой, Степаныч, расскажи-ка лучше, как там наш Ростов? Как тихий Дон?

— Ох, Боец, что-то веселого мало…

Тут в кабинку заглянул бармен, глазами, без слов спросил: еще будете говорить?.. Я ему жестом ответил: рассчитаюсь, вопросов нет. Он кивнул, закрыл дверь.

А от тренера я узнал, что в Ростове вовсю правят бал москвичи, группировка Варианта. Они сумели всех прогнуть, взять власть в городском криминальном мире и, похоже, порешали вопросы с властями официальными. Была приличная войнушка, с убитыми, ранеными, прямо в духе какого-то американского гангстерского боевика… и все шито-крыто. Город гудел, стоял на ушах, но городские, областные власти, включая МВД ослепли и оглохли, и делают вид, что ничего не происходит.

— Да уж, дела бедовые… — пробормотал я.

Степаныч продолжил.

Смотрящий за Ростовом, когда понял, что дело пахнет керосином, куда-то свалил, и о нем ни слуху, ни духу. Ну, отсюда каламбур: Саня Вариант ищет варианты, чтобы раскороновать этого кстати, то же и с Зауром. Пропал без вести, скажем так.

— А «Спартанец» вообще?

Тренер нелегко вздохнул. Заметно было, что этот разговор для него болезнен.

— Ну что… пока как бы на паузе дела. Тренировок нет. Хотя почти все наши, ну «кладбищенские», то есть, подлегли под московских, как бы новую присягу приняли. Новый смотрящий — Кастет.

— Так он же наш, ростовский?

— Так и москвичи не дураки, — в тон мне ответил Степаныч. — Знают, как работать…

— Ладно, — сказал я, — с раскладами понятно. — Как ребята? Танк? Видишь его?

— Да видел мельком в «Спартанце». Так себе, смурной, весь сам не свой. Новые порядки ему походу совсем не нравятся. Думает свалить, что ли?.. Но это мельком так было, даже не то, что было, а случайно проговорился.

— Куда свалить-то хочет?

— А похоже, сам не знает. Просто ломает его тут, да и все.

— Ну ясно. А…

Только я это произнес, как само собой пересохло в горле. Вот ведь какая штука! Себя не обманешь.

— А Лидка как, о ней что слышно?

— Вот чего не знаю, того не знаю. С тех пор, как ты уехал, ее не видал.

— Ладно. Степаныч, ты если что… Ты уж береги ее!

Это у меня опять же само собой вырвалось. Вроде бы и не думал так говорить, а оно взяло и сказалось. Впрочем, Степаныч отреагировал понимающе, хотя и равнодушно:

— Конечно. Только не от меня зависит. Если вдруг объявится… Ладно, скажи лучше, как у тебя дела с Андрюхой, ну, с Ракитиным, значит?

— Лучше не бывает, на мази все.

— Ну я так и думал. Тренер он… ну, скромно скажем, неплохой. Моя школа, как-никак!

— Это верно. Слушай, — заторопился я, — ты там наведи справки по своему, может, кто из «Спартанца», да не обязательно оттуда захочет на турнир сюда? Дело ведь интересное, новое… Да вон Танк хотя бы, и не только он. Выясни, будь другом, а я перезвоню через несколько дней по этому же номеру!

— Ладно, — откликнулся Степаныч без большого энтузиазма.

— Ну, бывай, а то я всю зарплату просажу на нашем разговоре!..

— Будь, Боец! Я, правда, очень рад был тебя слышать. Мало нас, таких осталось, да и вот, видишь, жизнь раскидала… Но, может, и свидимся еще!

Я хотел сказать: «обязательно!», но запнулся. Накаркаешь еще…

— Бывай, Степаныч! — ответил нейтрально и повесил трубку.

Разговор, да плюс семга вынесли меня ну не на всю Русланову зарплату, но на половину точно. Да, конечно, у меня оставались еще и ростовские деньги, но все же следовало бы поумерить аппетиты, пока мы не провели турнир. Что проведем, в том я не сомневался, даже не знаю и почему — какое-то хорошее предчувствие незримо кружилось надо мной…

За телефонный разговор я беспрекословно расплатился с барменом, тут как раз подоспел мой заказ, я рассчитался и за него. Огляделся — все столики заняты, и за двумя самыми дальними уже вроде бы некое толковище с приметами будущей грозы… Ну, понятно в таком заведении, но, черт бы их побрал, неужто и тут нормально поесть не дадут?!

— Я за стойкой тут пристроюсь поодаль, — сообщил я бармену. — Сесть негде.

— Ага, приятного аппетита, — невнимательно ответил он, помешивая коктейль.

Аппетит у меня в самом деле разгорелся. Я не заметил, как слопал шикарную рыбную мякоть, истребил жюльен, взялся за пиццу. Ее уже поел с чувством, с толком, с расстановкой, запивая кофе. Думал.

Думы эти мои были невеселые, но и не сказать, что печальные. А по правде говоря, это были вовсе и не думы, а так — воспоминания о чем-то хорошем, сожаления о чем-то несбывшемся… Ростов, Лида, Сочи, бои, перестрелки… Вот она, какая, жизнь на исходе двадцатого века! И ничего тут не поделать, остается жить как живется, и будь, что будет…

Пока вся эта философия длилась, невнятный барагоз за моей спиной начал переходить в открытую фазу. Со звоном полетела посуда, раздались мат и женский визг, а затем, похоже, грохнулся опрокинутый стол.

Не допив кофе, я обернулся.

Ага! Какой колоритный персонаж!

Здоровенный детина, чем-то похожий на Дэвида Эбботта — здоровенный и бородатый, только борода, конечно, не такая гламурная, а скорее, просто запущенная, потому что мужик с месяц не брился — зарубился с несколькими, судя по всему, из одной пьяной компании. Они тоже были прочные парни, не хиляки, но этот шкаф метелил их со свирепой удалью, без всякого понятия о технике боя, но с силой и скоростью, которая дается от природы. Это у него, бесспорно, было.

— Рита! — крикнул сердито бармен. — Рита, зови Альберта! Он что там, спит, что ли?!

Альберт, надо полагать — тот самый страж на входе.

Одна из официанток, неловко спотыкаясь на высоких каблуках, побежала по лестнице.

Я все это услышал и увидел краем уха, краем глаза, потому что невольно засмотрелся на побоище — профессиональным взглядом.

«Эббот» нанес сокрушительный удар одному из противников — черт знает, это то ли хук, то ли свинг, словом, размашистая оплеуха без всякой концентрации энергии, но и этого хватило, чтобы мужик мешком свалился на пол. Правда, те двое набросились на амбала с удвоенной же яростью, кому-то удалось сунуть ему кулаком в лицо, тоже, конечно, абсолютно сумбурно, что здоровяка разъярило.

— С-сука!.. — взревел он. — Раскрошу!..

Почему он употребил именно такой глагол, неизвестно, а меня вдруг осенило: а как бы он смотрелся в настоящем поединке?! Да, умения у него нет, но это можно подтянуть, а кроме того, такие самородки на ринге или на ковре смотрятся просто здорово, иной раз лучше многих обученных бойцов. То есть лучше в том смысле, что на них зритель идет — неотшлифованный алмаз интереснее, чем до зеркальности отглаженный какой-нибудь янтарь, своей какой-то необычностью, какой-нибудь «изюминкой»… Да вон хотя бы как Джордж Форман, всю жизнь боксировавший в какой-то несуразной стойке с высоко поднятыми руками — любого другого в такой позиции сразу бы завалили, а он чуть ли не до пятидесяти лет бился и ронял куда более молодых и перспективных. Такая стойка подходила только ему и никому больше, вот ведь какая штука!

Ну, впрочем, это я отвлекся самую малость. У нас тут, в ресторанной драке, детина таким же колхозным ударом уронил второго. Третий сбавил пыл, чуя, что вряд ли ему сладить с таким медведем, замешкался, и отхватил в табло, отчего грузно отвалился в сторону, закончив состязание. На кафельный пол звонко упал нож.

Это детину взбесило — в пылу битвы он, видать, ножа просто не заметил, а скорей всего, поверженный успел выхватить холодное оружие лишь в последний момент, неизвестно на что рассчитывая. После чего и получил нокаут.

Такая подлость взбесила силача.

— С-сука паршивая!.. — вновь зарычал он.

Видать, словарный у него был не ахти.

Стремительно нагнувшись, он схватил нож, явно намереваясь добить поверженного противника. Баш на баш захотел.

Ни хрена себе! Отморозок.

Наспех глотнув воды, я метнулся к дерущимся и железной хваткой перехватил руку с ножом, предотвратив непоправимое.

— Брось! Брось, дурак кому говрю! На зону захотел?

Мужик с неистовой мощью дернул руку, но я предвидел это и усилил хватку. Видно, он изумился тому, что не смог вырваться, такого, поди, ни разу еще с ним не было в жизни. Дернул еще раз, но уже неуверенно.

— Остынь. Остынь, говорю тебе. И нож брось.

На лестнице замелькали ноги охранника Альберта и официантки Риты.

— Брось! — прошипел я.

Не знаю, услышал он меня или сам сообразил, но разжал кисть, нож выпал. Я тут же отпустил его руку.

Альберт подошел, держа ладонь на рукояти электрошокера. Окинул взглядом тела — один начал шевелиться — несомненно, заметил нож.

— Что тут такое? — спросил без эмоций.

— Да вот напали на парня, — поспешил сказал я. — Я увидел, как один схватил нож. Откуда, не знаю. Ну, поспешил на помощь, чтобы не случилось беды, оно никому не надо. Удалось нейтрализовать.

Только сейчас я сообразил, что цветомузыка смолкла. В баре было тихо. Присутствующие смотрели на меня и молчали.

Альберт повернулся к бармену:

— Дима?

— Все так и было, — подтвердил Дима, как оказывается звали паренька. — Вот те трое начали драку вон с тем посетителем, — показал пальцем на амбала. — Нож этот их. А вот… молодой человек вмешался. Все верно.

Альберт остановил на мне немигающий взгляд. Рука на шокере.

— С кого взыскивать убыток? — спросил он Диму, глядя на меня.

— С той троицы, с кого еще, — сказал бармен.

Охранник сделал паузу… и отступил на шаг в сторону.

— Свободны, — объявил он. — Чем быстрее, тем лучше.

— Пошли, — подтолкнул я парня.

Он, похоже, в самом деле остыл, пришел в себя, вернув способность рассуждать здраво. Молча шагнул вперед, я за ним, поднялись, пошли на выход, охранник за нами. Открыл нам дверь, предупредил:

— Пока здесь лучше не появляйтесь.

Мы вышли, дверь закрылась. Ночь, тишина, где-то вдали слышалось громыхание товарного состава. Потом резко засвистел локомотив.

Я вдохнул поглубже, улавливая ночной запах. Городская летняя ночь пахнет особенно, словами не сказать. Хотя любой запах словами полноценно не передать…

— Ну что, — произнес я. — Давай знакомиться?

Глава 12

Он помолчал, как бы раздумывая: стоит знакомиться, не стоит… решил, что не помешает:

— Юра, — протянул громадную ладонь.

Я пожал ее умеренно, но крепко, еще раз дав понять, что я не так просто на улице нашелся. И парень, похоже, это понял.

— Вот что, брат, — сказал я, — пойдем ко мне, поговорим. Есть тема.

— К тебе это куда?

— Да ближе некуда, — я усмехнулся. — Вон видишь два вагончика?

— Так это ж видюшник местный!

— И место жительства тоже, временно там перебиваюсь. Идем, идем, увидишь.

Зайдя во второй вагончик, Юра с некоторым недоумением оглядывался, туго соображая, а вернее, свыкаясь с мыслью, что здесь, оказывается, жилое помещение.

— Ты тут дежуришь, что ли? При видюшнике?..

— Можно и так сказать, — я усмехнулся. — Садись, чаю попьем, да поговорим о делах наших скорбных.

— Ага… — все еще озираясь, он присел на стул. — Недавно здесь?.. Да, а как тебя зовут-то?!

— Сергей, но можешь звать меня Боец. Привык уже.

Юра, кстати, походу совсем забыл, что еще пятнадцать минут назад его чуть не порешали ножом, а он сам за малым не всадил перо под ребра в ответ.

Я включил чайник, предоставленный мне Русланом взамен того, что исчез волей Петровича.

— Ага… — повторил Юра, с интересом глядя на меня и, видимо, сопоставляя мои слова с тем кистевым хватом, который он испытал на себе. Вообще, у меня складывалось впечатление, что парень соображает не быстро, но правильно, а тормознутось связана с тяжелым многодневным пьянством. Запой не запой, такого кабана, наверное, вовсе невозможно споить, даже при его собственном желании. Но, как говорят медики, многодневный прием массивных доз алкоголя довел здоровяка до очумелого, дымного состояния разума, что, однако, не мешало ему взрываться бешеными вспышками. Ну и, конечно, это не может продолжаться бесконечно, и должно закончиться глубоким физическим и моральным упадком. Думаю, что до подобного расклада Юре осталось всего несколько шагов.

— Так ты… — начал он, но я аккуратно прервал его:

— Все расскажу, но позже. Давай сначала о тебе. Вот братан, какая штука: сдается мне, что ты уже который день на кочерге верхом едешь?

Он потупился, самокритично кивнул:

— Неделю. Но все уже, думал завязывать.

Я тоже покивал — понимающе, даже сочувственно:

— Ну, видно, причины есть?

Юра вздохнул. Многое было в этом вздохе — если уж совсем пафосно говорить, то вся жизнь 90-х годов России выразилась в нем.

Бодро засвистел чайник, я захлопотал со стаканами:

— Ну, давай попьем чайку что ли, под него беседа веселее пойдет.

— А может по сто граммов… — с надеждой спросил Юра. — А то на сухую что за разговор?

— Хоть по двести, но чай, — я улыбнулся, ставя перед ним стакан с десертной ложкой.

Юра промолчал, посмотрел на чай и снова вздохнул. Мы начали разговор, не понадобилось много сил, чтобы разговорить парня. Ему, судя по всему давно хотелось выговориться самому, и вот нашелся слушатель. Прихлебывая чай. Юра путано вывалил на меня весь ком своих проблем, очень типичных для той эпохи.

Он обычный работяга, семь лет назад окончил ПТУ по специальности «машинист компрессорных установок». С детства отличался ростом и крепким телосложением, правда, чересчур длинным не стал, хотя все же заметно повыше большинства — порядка 185 сантиметров. Зато в ширину и в силу… это да, что дала природа, то дала. При этом спортом почти не занимался. Ходил три месяца на борьбу, классику, на тот же самый «Труд», причем едва ли не силой затащил тренер, увидав в подростке потенциал. Но подросток не увлекся, оперируя дурацким аргументом типа: я и так здоровый, силенки Бог дал на пятерых, а упражняться мне скучно… Тем дело и кончилось.

Ну, а затем ПТУ, армия, работа, такие же незамысловатые друзья и девки. Бывало, «подкачивался», таскал железо в подвале, оборудованном под примитивный спортклуб местными энтузиастами. Но опять же нерегулярно. Словом, жизнь как жизнь, только вот что жениться как-то запоздал… да оно оказалось, что и хорошо, ибо страна вскоре вошла в крутое пике, начались задержки зарплаты, потом и вовсе сокращения, остался без работы, без денег, после чего быстро дошло, какой вольной и беззаботной была прежняя заводская жизнь. Перебивался случайными заработками, ни голодал, не шиковал, встретил девушку, начались отношения, Юра даже подумал, что это любовь. И тут как по заказу подвернулась настоящая работа — компрессорщиком в нефтегазодобычу «на севера». Это была невероятная удача! Примерно полгода Юра вкалывал вахтовым методом, радовался жизни, радовалась и его девушка — деньгам, как выяснилось. Деньги у нее летели вихрем, покупала и то, и это, и жить бы да жить, но…

Но судьба-злодейка нанесла внезапный удар.

Эта старая сволочь, то есть судьба вдруг приняла облик начальника участка, который, виновато потупясь, сказал Юре, что тому придется подать заявление об увольнении по собственному желанию. Дескать, на эту работу хотят взять какого-то родственника начальника отдела управления. Еще помявшись, добавил, что все решено, и если Юра откажется, то ему устроят аварию компрессора с выплатой ущерба, а по этой выплате хрен расплатишься… Короче говоря, легче подать заявление, меньше проблем.

Делать нечего, Юра такое заявление подал, оказался безработным. А когда рассказал об этом девушке своей, то натолкнулся на удивительную реакцию: она нехорошо изменилась в лице, заявила, что нищий ухажер, а тем более муж ей не нужен, отчего может собирать барахло и выметаться. Диалог происходил на территории барышни.

От этих слов он испытал сильное душевное волнение, а так как собеседники употребляли и находились оба подшофе, то оба эти фактора вылились в такой удар пудового кулачища по столу, что вся посуда подпрыгнула, что-то и полетело на пол.

— А-а, сука подзаборная! — прорычал отставной нефтяник, — так тебе только деньги надо было от меня?!

— А на хрена ты мне без денег, без работы, х…епутало огородное?! — визгливо возопила пролетарская Джульетта. — Вали отсюда, сейчас ментов вызову, скажу — избил! Живо сядешь по хулиганке!..

Как бы ни был взбешен Юра, угрозу он воспринял всерьез. В то, что возлюбленная сможет насрать по жизни от души, приходилось верить. Он напоследок обматерил «царицу своего сердца», услышал в ответ примерно то же, и ушел, так долбанув дверью, что вдоль дверного косяка треснула штукатурка.

А после этого он и сорвался в штопор.

— Да ведь, блин, — бурчал он, — организм-то, сука, у меня какой?.. Пью, пью, а все не бухой, только злой, да как будто сумерки вокруг, хотя б и полдень был. Мать, конечно, слегла с давлением, а я, дурак…

Выяснилось, что живет он с пожилой матерью, отца давно нет.

— Таксистом был, — вздохнул Юра. — Погиб в аварии. Иной раз старые друзья еще приходят, помогают. У них взаимовыручка ого какая!..

— Это точно… А ты что туда не пошел? Всегда при деле.

— Не-е… — Юра поморщился, помотал головой. — Характер у меня не тот. С кем-нибудь да зацеплюсь. Не то, что бухой, и трезвый-то, бывает, могу закипеть, что твой самовар. Батя-то у меня спокойный был, а я вон, бешеный огурец… Эти-то трое, меня что взяло? Мужик, говорят, ты наш прибор взял! Ну, там солонку, что ли… Да не брал я ихнюю солонку! Как на духу!..

— А как ты вообще этот бар нашел?

— Да я ж тут рядом живу! Возле «заразки».

— Чего?.. Я не здешний, еще не в курсе ваших названий.

Юра пояснил, что «заразкой» испокон веку называют стационарную клинику для инфекционных больных, находящуюся немного дальше за улицей Карла Маркса. Ну, значит, после бурного расставания он загудел как саксофон, кривые пути-дорожки довели до ночного бара… а дальнейшее я видел.

Теперь пришел мой черед рассказать о себе. Я изложил то же примерно, что и прочим уфимцам: занимаюсь единоборствами, приехал из Ростова поступать в институт, по рекомендации нашел Ракитина, временно устроился в видеосалон… Юра слушал все это с интересом, он заметно протрезвел, рассуждал адекватно:

— А, вот ты почему — Боец… Да уж, хватка у тебя железная.

— Что есть, то есть, — сказал я и заговорил с напором: — Слушай, Юра! В тебе, конечно, есть потенциал, это же видно. Так какого хрена его тратить на пустые драки по кабакам?! Все это в самом деле ментовкой кончится, а там и уголовное дело замаячит как пить дать. Давай мы это направим в полезное русло, а? Дерись за деньги!.. Во как, даже что-то вроде девиза получилось. Но и правда, ты же можешь на этом деле зарабатывать, да получше твоих компрессоров… то есть, я ничего плохого не хочу про них сказать, но подумай, неужели ты ради них на свет родился? Зачем тебе талант в землю зарывать? Он же у тебя вот он, виден, как золотой самородок!..

И понесло меня, откуда дар речи взялся. Юра слушал внимательно, и я видел, что мои слова находят отклик в его душе. Правда, в такую счастливую возможность — загребать деньгу за счет того, что дано от природы — ему еще не совсем верилось:

— А что, так можно?..

— Нужно! Ты что, собрался без работы сидеть? Или каким-то грузчиком перебиваться?

Я нарочно обострил фразу.

— Да нет, конечно! — ответ прозвучал уверенно, с чем я себя и поздравил.

— Ну вот. Так что давай-ка, брат, завтра приходи на «Труд»… то есть, сегодня…

— Постой. Да ведь это завтра-сегодня… это же суббота, выходной?

— А, черт! — я хлопнул себя по лбу. — Точно. Ну, тогда в понедельник с утра. Тем даже лучше, придешь в себя.

— Да я и так нормальный…

— Это тебе так кажется. Токсинов в организме знаешь сколько за неделю набралось?.. Ну вот, выгонишь их. Значит так: спиртного ни грамма, ни бутылки пива, понял?

Он кивнул.

— Дальше: побольше пей. Не чай-кофе, их тоже можно, но умеренно. Но главное: чистую воду! Побольше прогони ее через себя, будешь ссать через каждые полчаса, ничего страшного. Сейчас поспи хорошо, а как проснешься — небольшая ОФП…

— Общефизическая подготовка?

— Точно. Молодец, знаешь! Легкие пробежки, от пола поотжимайся, на турнике подтянись… Без фанатизма, завтра поменьше, в воскресенье побольше. А в понедельник у входа на «Труд» встречаемся. И здравствуй, новая жизнь!

— Согласен!

По его тону я был совершенно уверен, что это не пустые слова, он обязательно придет. Увлекся.

На том мы дали по рукам и разошлись.

Для всех выходные, для меня — будни. С утра пораньше пришлось спешно составлять репертуар, примчался Руслан, долго подбирали детские фильмы для разной возрастной аудитории, поскольку будет, естественно, публика очень разная — от шести до четырнадцати лет… словом, задача непростая, но Руслан в своей жизни решил уже сотни таких задачек, и с этой мы справились. Два дня пролетели словно в вихре, и к вечеру воскресенья, честно говоря, я одурел, на последних сеансах дремал, спрятавшись за телевизором, чтобы меня не увидели зрители. Впрочем, все сошло благополучно.

Руслан прибыл за выручкой исправно, к концу последнего воскресного сеанса. С полчаса мы подбивали бабки, я попросил выручку выходных взять сейчас, против чего он не возразил. Рассчитались, он зевнул, спросил:

— Как все прошло, нормально? Инцидентов не было?

— Нет, все в порядке. А зачем спрашиваешь?

Он пожал плечами:

— Да так… Ну…

Я, конечно, ощутил его заминку, и он, конечно, это понял.

— Да как тебе сказать? Вчера с шефом виделся, ну так, по текущим делам. Разговор чисто служебный, но я же психологией-то владею…

Тут Руслан заметно приосанился, видимо, осознавая себя квалифицированным психологом. По его словам, он, зная хозяина, заметил в нем какую-то тревогу-не тревогу, но напряженность, хотя шеф, тоже ведь мужик не пальцем деланый, он умеет скрывать свои настроения, не выдавать себя, но Руслан все же его расколол.

— …вижу! По разным мелким черточкам вижу — что-то не то. Он не говорит, конечно, но вот так.

Я тоже постарался сделать вид, что ничего не знаю, равнодушно пожал плечами: типа, ну, что ж, у босса всяких забот, хлопот выше крыши. А у самого, конечно, мозги закрутились, заворочались: Алина, ее слова, москвичи от Варианта… все это упорно складывалось в единую картину. Это, конечно, заставляло настораживаться, но все же картина пока была не картина, а так, эскиз общими мазками.

Руслан уехал, а я в таком странноватом настроении лег спать, думая над сложившейся обстановкой, но ничего толком не надумав. Уснул, проснулся, помчался на тренировку.

Юра дожидался меня у входа, как договаривались. Выглядел он заметно посвежевшим, и я не замедлил пошутить:

— Ну, вижу выходные на пользу пошли?

Он не только посвежел, но и злобный депрессняк преодолел:

— Готов к труду и обороне!

— Ну, идем тогда.

Мы вошли в секцию… и я увидел сразу нескольких ребят из секций, где мы побывали с Ракитиным.

Клюнуло! Пришли ребята!

Андрей Борисыч был тут же, в приподнятом настроении, он вмиг устремился ко мне, кинув на ходу парням:

— Погодите малость, мы сейчас!

Окинул взглядом Юру:

— Тоже к нам?

— Конечно, — ответил я за него. — Здесь классикой когда-то занимался.

— Ну и отлично, — Ракитин обернулся: — Ребята, у нас новенький, познакомьтесь!

Мы вышли в коридор, он радостно зашептал:

— Ну вот видишь, явились! Глаза горят, я вижу. Пошло дело!.. Слушай! Я что хочу: сегодня так и быть для своих тренировку я попозже проведу, а ты сейчас ну, лекцию, что ли, им прочитай про эти единоборства. Так сказать, первичное знакомство. А интерес самый реальный у пацанов, да и у моих тоже. Сделаешь?

— Сделаю, — я кивнул.

А я и в самом деле почувствовал нечто вроде вдохновения. Ну, сейчас разожгу парней, не потушишь!..

Тогда пошли!

И мы пошли.

Войдя в зал, я увидел, что спортсмены вполне по-дружески беседуют с Юрой, пересмеиваются… Ладно, годится. Главное чтобы он быка не включал, а то его по любой кривой шутке перемкнет.

Ракитин повелительно похлопал в ладоши:

— Внимание, все сюда!

Когда собрались, он показал на меня:

— Надо мне представлять Сергея?.. Нет, все знают. Отлично. Он сегодня нам расскажет про новый вид спорта. Ваша задача — слушать внимательно, задавать вопросы. Поехали!

Я сделал полшага вперед.

— Значит так, друзья! Вид спорта, про который сказал Андрей Борисович, называется ММА. Это сокращение от английского mixed martial arts, то есть буквально — смешанные боевые искусства. Иногда говорят — бои без правил, но это неверно. Правила есть…

Я в самом деле вдохновился. Вооруженный знаниями двадцать первого века, я погнал тему о том, что это бои не «без правил», а «без формата», скажем так. Правила, конечно, есть, так же, как есть рефери, но бойцы могут любыми способами вырубать соперника, пока не остановил рефери.

— То есть, — азартно пояснил я, — это может быть бокс, борьба, самбо, карате… ну все! И пусть все это докажет свою эффективность в реальной схватке. Понимаете? Постепенно из всего этого выработается особый стиль, и он наверняка будет самым лучшим, самым эффективным. Согласны?

— Точно! — воскликнул кто-то из ребят. — А кто это придумал?

— Кто придумал? Хороший вопрос! Не надо думать, что это лишь сейчас родилось. Идея-то понятная, она давно, — я покрутил рукой, — витает в воздухе…

Тут я с охотой запустил монолог об исторических предшественниках — вспомнил греческий «панкратион», французский «сават», «бартисту» Эдварда Бартона-Райта, конечно, не обошел вниманием Анатолия Харлампиева и его боевое самбо, не забыл и Брюса Ли, хотя он, на мой взгляд, конечно так, больше мультфильм, чем реальный боец… но попытки размышлять и создать что-то свое у него все же были. Словом, я чувствовал, что с задачей справился хорошо, парням по ушам проехал — и перешел к главному.

— …мы с Андреем Борисовичем хотим организовать здесь пока на общественных началах такую секцию. Все с нуля! Сами будем разрабатывать правила, приемы и так далее. И для этого нам нужно провести соревнования. Планируем их организовать. У кого есть желание — включайтесь.

Нечего говорить, что предложение было принять на «ура», и мы с подъемом начали утрясать оргмоменты… но тут дверь приоткрылась, и в помещение заглянул Руслан. Поймав мой взгляд, он начал энергично подзывать меня рукой.

— Андрей Борисыч, — негромко сказал я, — отлучусь я тут на минутку…

Уже одно появление менеджера здесь, в зале вряд ли сулило что-то хорошее, а по его взбудораженному лицу я окончательно понял, что дело швах…

— Ну? — сказал я, плотно прикрыв дверь. — Случилось что-то?

— Не то слово!..

Глава 13

Руслан был не просто возбужденный, а даже взлохмаченный, глаза дико блуждали — я сразу понял, что беда. Сердце тревожно сжалось.

— Ну?

Он судорожно сглотнул:

— Налет! Разгром!..

— Тихо. Давай в сторонку. И потише, незачем всем все знать…

Мы отошли на несколько метров, и он, спеша, сглатывая слова, поведал, что примерно час назад сразу на несколько видео-точек, принадлежащих Вадиму Антоновичу, совершены нападения. Служащих салонов, если они были на месте, аккуратно скручивали без нанесения телесных повреждений, оборудование громили вдребезги и быстро исчезали. Одновременно, явно скоординированная акция…

— Где-то даже гранату кинули… — он аж поежился весь.

Я слушал Руслана, и вспоминал — собственно, тут и вспоминать-то нечего, просто закрутились в памяти картины того, как в Ростове мы громили точки вокзальных и Карена. Все то же самое: заранее спланированная акция, одновременность и внезапность. Классика жанра, так сказать. Только с обратным знаком: там я был нападающей стороной, здесь — пострадавшей…

Даже от мысленного «пострадавшей» меня передернуло: не люблю быть таковым!

— Так и наш салон подвергся? Мой, в смысле?

— Наверняка. Но я еще не видел. Я затем и к тебе! Мне шеф на пейджер кинул, я перезвонил, он и говорит: найди Бойца, проверьте, что там, потом отзвонитесь мне на мобилу. Пошли скорей!

— Сейчас.

Я заскочил в зал, кратко сообщил Ракитину о срочном деле, он нахмурился:

— Что, неприятности?

— Ну, похоже на то.

— Салон ограбили?

— Не совсем, но близко к тому. Разгром учинили.

— А-а, — понимающе протянул он. — Конкуренты, небось? Ну так чего хотим-то? Звериный оскал капитализма… Полезли в эту жизнь, ну вот оно, пожалуйте бриться… Ладно, беги, потом расскажешь. Только смотри не впутайся никуда.

Мы с Русланом заспешили в парк. На ходу он суетливо наставлял:

— Ты вот что: на случай, если там менты и так далее… Ты же у меня нелегально? Ну вот: ты просто мой знакомый, друг там, просто за компанию пришел, к салону никакого отношения. Понял? А управлялся здесь я один, типа директор, оператор, уборщик — все один я. Понял?

— Понять-то понял, да ведь кто-то из посетителей может меня опознать — вот, мол, этот самый кино крутил.

— А, ерунда, — отмахнулся Руслан. — Скажем так, подменял меня по дружеский просьбе… Отмажемся как-нибудь!

Я кивнул.

Уже метров за двести было видно, что близ наших вагончиков клубится толпа любопытных. Я возблагодарил Бога за то, что оба перстня постоянно ношу с собой — если б нашли, возникли бы что у погромщиков, что у правоохранителей вопросы-не вопросы, но ненужные раздумья, которые мне совершенно не нужны. Такие вещи они ведь быстро распространяются.

Народ действительно толпился, глазел, разинув рты. Дверь салона была распахнута настежь, а жилой вагончик, похоже, вовсе не тронули, он никого не заинтересовал. Ну и ладно.

Руслан сердито протолкался сквозь зевак, я за ним, как за ледоколом. Возле салона с планшетом, с бланками неторопливо действовал лейтенант милиции, должно быть, дознаватель из райотдела, чуть поодаль столбами стояли два сержанта, безучастные ко всему окружающему.

— Вы хозяин? — тоже равнодушно спросил офицер.

— Нет, нет, — заторопился с объяснением Руслан. — Я менеджер салона, а владелец — Вадим Антонович… крупный бизнесмен, может, слышали?

Не отреагировав на вопрос, лейтенант перевел взгляд на меня:

— И вы здесь работаете?

Я отрицательно качнул головой:

— Нет, просто его знакомый. Общались так по-приятельски, и вдруг ему звонят…

Лейтенант вновь повернулся к Руслану:

— Кто позвонил и куда?

— Вот он, Вадим Антонович, на пейджер позвонил, — Руслан суетливо вынул приборчик из поясной «кобуры». — То есть сообщение прислал.

— Дайте, — лейтенант сделал повелительный жест.

— Кого дайте? — возмутился Руслан.

— Не кипи, дай если просят, — посоветовал я.

Руслан сунул пейджер менту, тот поизучал его содержимое, что-то даже выписал себе.

— Товарищ лейтенант, — заискивающе забормотал менеджер, — мы оценку ущерба делать будем? Это ведь шефа моего точка…

— Зачем? — без удивления сказал дознаватель. — Это не наше дело. У вас есть страховая компания или что там… С ними и решайте.

Он отошел от Руслана так, как будто тот был пенек, продолжая оглядывать вагончик и делая какие-то отметки в бланке.

— Слушай, — вполголоса спросил я, — а имущество застраховано?

— Да куда там, какую-то парашу этот мент втирает, раньше если и было такое, если какие нарики полезут, то их в два счета находили! — сморщился Руслан. — Шеф же начальнику отдела здешнего руку золотит.

— Рука рукой, а страховки нет? — спросил я по второму кругу. О том, что вряд ли это дело рук «нариков», я деликатно промолчал. Итак пацан весь на нервяках.

— Ты Антоныча не знаешь. Это же скупердяй, каких свет не видел. Нет, на себя-то ему, конечно, не жалко, на баб своих…

— А он не женат? — неожиданно озарило меня.

— Да как-то так, — Руслан покрутил ладонью. — Вроде бы женат, но с женой не живут давно… Но это все, знаешь, слухи, мухи, сам-то он молчит, как рыба-кит…

— Менеджер! — властно окликнул лейтенант, успевший отойти в сторону, и Руслан сорвался к нему, они стали о чем-то неслышимо для меня разговаривать, Руслан кивал, соглашаясь, потом вдруг засуетился, хватаясь за пейджер, выдернул его, прочитал, что-то взволнованно заговорил дознавателю, а тот отрицательно качал головой. Тогда Руслан сделал жест в мою сторону — лейтенант кивнул утвердительно. Руслан устремился ко мне.

— Слушай, — горячо заговорил он, — шеф звонит! В смысле, пишет: мол, давайте оба ко мне, ты и я. Зачем-то хочет тебя видеть. А меня летеха не пускает! Пояснения какие-то ему туда-сюда… Будь другом, сбегай до автомата, отзвонись ему, опиши ситуацию. На жетон тебе!

— У меня есть, — я не стал брать деньги.

— А, ну ладно, — отмахнулся Руслан. — Номер знаешь?

— Тоже есть, я же тогда взял у секретарши, помнишь?

— Точно, да. Ну, давай! Ближайший автомат вон там, смотри, там еще почта рядом… Ну, разберешься. Давай только галопом, а?

Разобраться труда не составило, две телефонные будки стояли вплотную у входа в почтовое отделение. В одной аппарат молчал как кирпич, в другой работал.

— Слушаю вас, — неповторимо-мелодичный голос Алины.

— Алина, добрый день, это Сергей, — произнес я как можно обольстительнее. Хотел еще потрепаться в похожем духе, но смекнул, что сейчас не время. — Можете соединить меня с Вадимом Антоновичем?

— Соединяю… — пропела она бесстрастно, без малейшего намека на наши приятельские отношения.

— Да, — грубоватый баритон хозяина.

— Добрый день, Вадим Антонович… — и я в кратких словах разъяснил, почему звоню я, а не Руслан.

Босс, выслушав, помолчал.

— Ладно, — сказал, наконец, он. — Ущерб большой?

— Не знаю, не видел, — я объяснил и то, почему не видел.

Здесь я услышал, как в кабинете что-то электрически запищало, мобильник, может. И шеф резко оборвал разговор:

— Ладно, скажи Руслану — как закончатся эти… процессуальные действия, так сразу сюда. Вы оба.

— Я понял.

Не попрощавшись, он брякнул трубку.

Когда я вернулся, то обнаружил, что «процессуальные действия» практически закончились. Руслан расписался в каком-то бланке, после чего дознаватель опечатал взломанную дверь салона и вместе с бессловесными сержантами убыл.

— Эх-хе-хе!.. — горько вздохнул мой начальник. — Вот ведь напасть какая. В разгар сезона!.. Суши весла, суши сухари, дорогой гость с Дона!

— Сухари-то зачем?

— А хавать что будешь?.. Хотя, надеюсь, Антоныч без работы не оставит. Что сказал-то?

— Сказал — быть, как освободимся.

— Ну, будем считать, освободились. Еще что говорил?

— Про ущерб спросил.

— А ты что?

— А что я? Я не видел ничего. А теперь опечатано, входить нельзя, что ли?

— Нельзя, — уныло подтвердил он. — Ну, поехали.

Мы пошли к машине, я спросил осторожно:

— Слушай, а мне во втором домике-то жить можно?

Руслан пожал плечами:

— По мне, так живи, если охота. Но как шеф… Хотя, думаю, ты ему понадобишься.

К Дому профсоюзов подкатили быстро. Еще минуты две — и в приемной. Алина скользнула по нам профессионально-бесстрастным взглядом. Однако я шестым чувством угадал, что она все помнит, и не прочь продолжить знакомство… и более того, ей есть что мне сказать! Но это, конечно, не сейчас и с глазу на глаз.

Я тоже никак не выдал своего понимания.

— У себя? — от почтительности Руслан вроде как ссутулился и стал пониже ростом.

— Да, ждет вас, — Алина что-то быстро набирала на клавиатуре.

Мы прошли в кабинет, насыщенный запахом дорогого табака.

Сигара дымилась в пепельнице, но мало этого, мне шеф показался малость хватившим алкоголя, хотя, понятно, он делал вид, что трезв, да так и не догадаться, если бы не краснота в лице и чуть-чуть заторможенный взгляд. А в остальном — норма. На сей раз он был в темно-синем бархатном пиджаке — индиго, такого же цвета галстук в золотую крапинку. Сорочка белоснежная.

— Входите, садитесь.

Мы присели по обе стороны стола.

Босс коротко затянулся сигарой.

— Докладывай, — велел он Руслану. — Пять минут.

Тот уложился в четыре тридцать семь — я украдкой следил по часам, висевшим на стене кабинета. Рассказал о том, как обежал несколько точек, увидел везде разгром со схожим почерком, по некоторым точкам еще информацию не собрал, так как получил приказ немедленно прибыть. Вот так. По тому что увидел, объем ущерба… ну, тут слов нет, нападающие постарались перегромить аппаратуру, мебель, окна. Суммы изрядные.

— Кто-нибудь видел их? Описание, приметы?

— Ну, как не видеть! Видели. Да толку что? Крепкие парни, с короткими стрижками, спортивного вида… ну, все как всегда. Типаж один. Тут главное, чьи они! Не то черниковские, не то «зеленка», а может, затонские…

— Это не твое дело — думать, кто чей, — прервал босс. — Да и вообще думать. Думаю здесь я. Твое дело докладывать.

— Ну, я доложил, — слегка обиженно сказал Руслан.

Вадим Антонович помолчал. Забытая сигара отчаянно дымила, как бы напоминая о себе. Но шеф не забыл. Скупым движением он взял окурок, сделал пару затяжек, густо выдохнул. Повернулся ко мне:

— Вот что, Боец, — произнес он. — Похоже, придется нам поработать плотно…

Пока Руслан докладывал, мозги у меня работали как атомный реактор. Теперь я не сомневался, что произошедшее — дело рук командированных сюда москвичей плюс кого-то из местных бандюков, вошедших в партнерский союз с Вариантом. У одних бы москвичей просто бы не хватило «пехоты» на такую массированную атаку. Но то, что мотором тут являются они, это я уже понял.

— Как ваш турнир этот боевой? — спросил шеф.

— Ну, с мертвой точки дело сдвинулось…

И я рассказал, как оно обстоит на текущий момент. Босс слушал внимательно, и главное сразу уловил:

— Но организатора, как я понял, нет? Спонсора.

Я развел руками:

— Пока нет.

Он помолчал. Это вообще была его манера — многозначительные паузы перед речевыми отрезками.

— Теперь есть.

И его тяжелый взгляд застыл на мне.

— То есть… вы? — сказал я деликатно.

— Есть другие варианты?

Блин, вот еще одна манера — ничего просто так не скажет, все с перевывертами! Мастер, блин, художественного слова…

— Я вас понял.

— Доволен?

— Мыс доброй надежды, — усмехнулся я. У тебя все речи с пируэтами, так и я умею не хуже!

Похоже, ему это понравилось, хотя вида он не подал, еще молча смотрел на меня, а потом вдруг заговорил нормально, без кривляний:

— Да. Я готов спонсировать. Не только из-за бабок, хотя это лишним не будет. Мне нужна силовая структура. Рабочая, толковая, эффективная, ни под кого я ложиться не собираюсь. И толковый человек во главе мне тоже нужен. Спецслужба, говоря иначе. Причем как силовая сторона, так и аналитическая. Готов предложить тебе эту должность. Баблом не огорчу. Но и пахать придется, как папа Карло. На грани. Темы взрослые нарисовались, тут придется поиграть с судьбой. Либо-либо. И того… во тьме печальной гроб качается хрустальный. Считаю должным предупредить на берегу.

Я внимательно посмотрел на него. Черт возьми, я вот так сказал — «мастер художественного слова», с сарказмом, как бы с насмешкой, а он, собака, точно ведь, не в бровь, а в глаз словами лупит.

Краем глаза я уловил взгляд Руслана. В этом взгляде я отчетливо прочел жгучую зависть. Оно и понятно: я заметно перепрыгивал его в служебных раскладах, если бы согласился. А в согласии моем никому из присутствующих сомневаться не приходилось, включая меня самого, ибо: «я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться»!..

Так я и сказал, демонстрируя, что знаком с классикой.

Взгляд шефа потеплел настолько, насколько это возможно. Он нажал какую-то невидимую нам кнопку.

— Да, Вадим Антонович?.. — волшебный голос Алины вплыл в прокуренное помещение.

— Зайди.

Через пять секунд брюнетка предстала перед нами, ни единой черточкой не давая понять, что ей дискомфортно в сигарном дыму. Впрочем, дорогие сигары и не пахли смрадным табачным перегаром, а как-то тропическим костром, что ли.

— Значит, так… Паспорт с собой? — обратился ко мне шеф.

— Да.

— Значит так. Оформишь приказ о назначении его моим референтом. Оклад по штатному расписанию. Со вчерашнего… а, вчера воскресенье… с сегодняшнего, значит, дня. Немедленно! Сделаешь, занесешь ко мне на подпись.

— Да, Вадим Антонович. Позвольте ваш паспорт?

Я протянул ей документ, она вышла. Шеф полез в глубины стола, вынул початую бутылку виски «Баллантайнс».

— Будете?

— Я за рулем, Вадим Антонович… — сокрушенно пробормотал Руслан.

— Ладно.

Вслед за четырехгранной бутылкой на свет Божий явились два стакана.

— Ну, если самую малость… — поспешил Руслан.

— Ты же за рулем, — шеф усмехнулся. Подчиненный потупился.

Вадим Антонович плеснул в стаканы граммов по сто.

Я понимал, что выпить придется, и похоже, без закуски. Ну, пусть так…

— Давай, — велел босс.

Стаканы чокнулись с глуховатым для стекла звуком. Мы замахнули виски, каковой процесс Руслан сопроводил тоскливым взором. Из приемной в это время донесся характерный скрипучий присвист струйного принтера.

Я с некоторым трудом подавил в себе алкогольную отрыжку — спирт есть спирт, хоть бы и в элитной ливрее. С некоторой опаской подумал — вдруг еще нальет?.. Но босс убрал и бутылку, и стаканы — прав был Руслан, скупердяй еще тот… Впрочем, другие, наверное, бизнес-магнатами и не становятся.

Возникла безмятежная Алина со свежеотпечатанной бумагой, подала шефу, застыла в ожидании дальнейших распоряжений. Шеф углубился в чтение документа, Руслан печально и преданно смотрел на него, а я шестым чувством почуял на себе взгляд Алины… Интуиция! Секретарша явно смотрела на меня другим взором, понимая, что мои акции на бирже текущих событий сильно подросли, и я не тот, что был вчера.

Босс вынул из внутреннего кармана роскошную авторучку, подписал приказ, опять же из стола достал печать, хлопнул по бумаге, протянул ее мне:

— Ознакомься.

Я прочем следующее: такой-то назначается личным референтом… бе-бе-бе… с окладом таким-то. Сумма была обозначена весьма жидкая.

Я поднял взор на босса. Он глазами показал: потом. Я показал: понял. И протянул бумагу Алине.

— Свободна, — буркнул ей Вадим Антонович, и та вышла.

— Ты тоже, — сказал шеф Руслану.

Тот не решился явно демонстрировать обиду, но она, мне показалось, сквозит в каждом его движении…

— Какие будут распоряжения, Вадим Антонович?.. — спросил он, вставая.

— Проедься по всем точкам. Посмотри, что, где, как. Потом с докладом ко мне.

Руслан вышел.

— Понятно, официальная зарплата это не то, — сказал шеф. Повернувшись, отомкнул с гулким лязгом сейф, вынул пачку денег, шлепнул передо мной. — Это тебе на месяц — на все, про все. Больше ни на что не рассчитывай. Теперь слушай и запоминай! Этот турнир нам надо провести максимально легально. Пусть хоть на уровне сельсовета в Уфимском районе! Но это как говорят ученые люди… минимум миниморум, да?..

Я пожал плечами. Он усмехнулся.

— Реально можем зацепить уровень и повыше. Вот тебе ряд адресов… — он своей шикарной ручкой начал писать в блокноте, потом вырвал листок. С завтрашнего дня… а хотя, чего время терять? Сейчас иди оденься нормально. Ты мой референт! И по этим адресам от моего имени прошвырнись. Можешь смело говорить про свой турнир. Шофера с машиной тебе дам на два дня. Вопросы?

— Не имею. А хотя нет, есть!

— Излагай.

Глава 14

— Вопрос номер один: мне жить там же, в вагончике при салоне? Или есть другие варианты? — прямо спросил я.

Валерий Антонович малость нахмурился. Решил:

— Ну, найди съемную хату, лесом этот вагончик, несерьезно. Газету «Из рук в руки» знаешь? Есть у вас в Ростове?

— Знать-то знаю, но не пользовался ни разу, — ответил я.

— Ну так воспользуйся, в чем проблема. Купи в киоске, вон «Союзпечати» на каждом шагу, посмотри объявы о сдаче квартир, их тоже вагон — и вперед прозванивать. Бабки у тебя на кармане для этого дела есть. Ну, а пока суть да дело, пару дней перекантуйся в вагончике…

Тут он, вспомнив что-то, вновь ткнул невидимую мне кнопку.

— Да? — голос Алины.

— Где у нас Ильдарчик? — буркнул шеф.

— Технику в ремонт возил, зашел, отчитался. Должен на стоянке быть.

— Сюда его давай, — шеф отключился.

Тон разговора, разумеется, предполагал: давай немедля!

— Это водила твой, — сказал босс, видя у меня в глазах вопрос. — Пока на два дня, а там посмотрим.

— Ясно. Вопрос второй: как связь держать будем?

— Вопрос дельный, — скупо похвалил хозяин. — Держи тебе прибор.

Из того же сейфа возник пейждер и зарядное устройство к нему.

— Зарегистрирован, настроен, все работает, — прокомментировал Вадим Антонович, вручая мне прибор. — Ты мне нужен — шлю сообщение на него. У тебя вопрос возникает — звонишь Алине. Она соединит. Номер… — он накорябал цифры карандашом на бумажке. — Вот, держи.

Разумеется, я не стал болтать, что служебный телефон Алины у меня есть.

— Спасибо, — и взял бумагу.

В дверях возник невысокий молодой парень с веселой улыбкой:

— Здрасьте! Разрешите?..

— Входи.

Парень стрельнул в меня быстрым взглядом, я без труда догадался, что есть тот самый водитель Ильдар.

Шеф сказал ему, что он поступает в мое распоряжение, вкратце объяснил суть дела. Тот не удивился ничему, лишь кивал.

— Все, иди, Ильдарчик, — велел ему шеф. — А ты малость задержись.

И когда шофер вышел, Вадим Антонович почему-то вполголоса заговорил:

— Значит, смотри. Действуешь в такой последовательности…

И расписал мне, к кому из чиновников идти — в порядке компетентности. Сперва в Комитет по делам молодежи и спорта, потом в администрацию Советского района Уфы… Почему Советского, а не какого иного? Да потому, что там зам председателя исполкома — хороший знакомый шефа… Собственно, все три фигуранта, записанные на листке, все его хорошие знакомые.

Сказав так, он замысловато ухмыльнулся, из чего я сделал вывод, что «хорошие знакомые» сидят у нашего хозяина на каком-то коррупционном крючке. Третьим номером шел председатель некоего сомнительного фонда, через который наверняка прокачивались сомнительного же происхождения деньги… Шеф, скривив рожу, сказал, что к этому обращаться в крайнем случае, если с первыми двумя не выгорит.

— Так, — сказал он в заключение, — и скажи Алине, пусть оформит тебе ксиву, — он скривился в улыбке. — Ну, служебное удостоверение. У нее корочки есть и печать специальная. Все, иди. Переодеться не забудь!

Я вышел в приемную, передал секретарше приказ шефа насчет удостоверения, она кивнула — дело знакомое.

— Паспорт ваш дайте, пожалуйста.

Я присел, протянул документ и всем видом своим дал понять, что сейчас вполголоса заговорю о наших секретных делах, но она, видимо, только этого и ждала, в ответ мгновенно протянула бумажку и сделала выразительный взгляд.

Написано там было так:

«Здесь у стен есть уши».

Я кивнул и сказал таким тоном, как будто вспомнил:

— Да, Алина, я забыл у начальства спросить: Ильдара мне как найти? Он ведь на стоянке здесь?

— Слева от входа, — сказала она, заполняя документ. — «Жигули-семерка», такого бирюзового цвета. Летнее небо, — она улыбнулась. — Не ошибетесь.

Заполнив бланк, она шлепнула по нему малой печатью и улыбнулась шире:

— Поздравляю! Теперь вы наш официальный сотрудник.

Слегка прищуренный ее взгляд говорил куда больше, чем слова, и я ответил примерно таким же взглядом, сделал под воображаемый козырек и вышел.

Машину и Ильдара я разыскал быстро, сел рядом с шофером, протянул руку:

— Ну, будем знакомы?..

— Так мы вроде знакомы? — он засмеялся, вскинул брови.

— Там было еще не знакомство. Так, предисловие. Сергей! Погоняло — Боец.

— А! Так это ты? Я слыхал краем уха. Ты это, с юга откуда-то, типа Кисловодска?..

— Недалеко, — я усмехнулся. — Ростов-на-Дону. Ну, поехали!

— Куда? Для начала — приодеться. Где у вас магазин одежды хороший?.. А то я в таком шмоте народ буду пугать.

Через час, в элегантном сером в темную полоску костюме, в рубашке-галстуке, черных лаковых туфлях, я повторно уселся в «семерку». Ильдар присвистнул:

— Ничего себе! Как денди лондонский одет… Куда теперь прем?

— Теперь в Комитет по делам молодожи и спорта. Знаешь такой?

— А то! Бывал, как же… К Ибрагимычу, поди?

Я взглянул на бумажку: точно, Айдар Ибрагимович, начальник отдела.

— Ты его знаешь?

— Ну так, пасется у нас на прикорме. Шефа нашего корефан давний какой-то…

Тут парень осекся, сообразив, что по простоте душевной пустился болтать лишнего, но я снисходительно хлопнул его по плечу:

— Не бойся, брат, могила! Едем к Ибрагимычу.

…Начальник отдела оказался на месте — шустрый худощавый живчик среднего роста, весь такой улыбчивый, доброжелательный, душа нараспашку, но с неуловимым взглядом — невозможно посмотреть ему в глаза, они все время бегают. Словом, типичный чиновник среднего уровня, четко знающий расклады и не претендующий играть в большие игры, но на мелкой воде не упускающий ни одного случая хапануть подвернувшуюся рыбешку:

— От Антоныча? Ну, тогда здорово! — он с размаху закрепил рукопожатие. — А что сам не приехал?

— Дел много.

— Ну-ну…

С первого взгляда он смекнул, что надо с глазу на глаз, а в кабинете за столами усердно трудились трое его подчиненных.

— Айда в буфет! Как раз время чайку перехватить.

В буфете мы взяли чай-пирожки-прочую чепуху, отошли за дальний «стоячий» столик.

— Ну? — Ибрагимыч подмигнул, усмехаясь. — Шеф твой просто так гонца засылать не будет. Слушаю!

Я постарался описать суть дела как можно короче и четче, отметив при этом, что постепенно превращаюсь в переговорщика, осваивая умение говорить именно так. Начальник отдела слушал, я видел, что он стремительно хватает все на лету, и даже глаза у него перестали бегать, правда, он полуприкрыл их веками и уткнул взгляд в стол. Шестым чувством я угадал, какие мысли сейчас разбирают его: конечно, он вмиг смекнул, какие перспективы здесь могут быть, и как лично он смог бы здесь поживиться… и при этом чиновничий опыт предупреждающе сигналил ему, что здесь и сейчас из перспективной затеи ничего не выйдет.

Примерно так он и сказал:

— Ага… Ты знаешь, я вот так и вижу, как лет через пять-шесть будет бум вот этого спорта, о чем ты говоришь. Тогда-то все сообразят, какие тут бабки закрутятся, как руки греть… Но это через пять лет. А сейчас…

Он скорчил гримасу и отрицательно покачал головой.

— Не возьмутся наши, — сказал он, разумея Спорткомитет. — Вот так сунься к ним сейчас — начнется: да что это за спорт такой! Это драка!.. Бить лежачего!.. Да это ужас ужасный! А какой пример детям?! А если несчастный случай, кто будет отвечать?.. Ну и так далее.

— Вот это, наверное, самый главный страх — кто будет отвечать!.. — рассмеялся я.

— Ну а как же иначе, — как-то странно, отрешенно произнес чиновник, и в лице мелькнула тень чего-то давнего, видать, было в жизни такое, когда его сделали крайним в неприятной ситуации… — Тут никто рискнуть не захочет. А пройдет пять лет, вот услышишь, те же самые типы совсем другое запоют.

— Может быть, — пожал плечами я. — Да мне-то нужно не через пять лет, а сейчас…

— Понимаю, — вздохнул он. — Но помочь не могу. Скажу прямо: я с этим делом к начальству не сунусь. Себе дороже выйдет.

Он развел руками. Похоже, я на него произвел благоприятное впечатление, да и он мне понравился, почему нет: толковый, деловой мужик, соображает быстро, мне такие импонируют. А жуликоватый он, в общем-то, безвредно: если у кого отщипывает, то у богатеев и коррупционеров, таких слегка обнести не грех.

— Слушай! — внезапно сказал он. — А вы попробуйте обходные пути, Антоныч их знает…

— Я теперь тоже, — усмехнулся я. — От него.

— А, ну тогда удачи! Да и я пойду, а то, гляди, начальство потеряет, потом нытье дня на два будет… Бывай здоров!

Ильдар встретил меня любопытствующим взглядом:

— Ну что?

— Так, ничего. Едем в администрацию… какого района?.. — я зашелестел шпаргалкой: — А, Советского. Это далеко?

— Да ну, рядом!

— Ну, вперед!

В администрации меня ожидал неприятный сюрприз в виде охранника на первом этаже — мордоворота в строгом черном костюме и белой рубашке и с бейджиком на шее. На бирке было что-то неразборчиво написано, но ясно: ЧОП.

— Куда, молодой человек?.. — неприязненно спросил он, занимая непроходную для меня позицию.

Я начал объяснять, но он прервал:

— Прием по предварительной записи. Если хотите — вот книга записей. Оставьте адрес или телефон, вас известят.

Все это ровным, заученным тоном.

Ага. Адрес, телефон. А если ни телефона, ни адреса?.. И никому о том не скажешь. Я соображал, как быть, но что-то никак сообразить не мог… Однако бывает, что судьба не злодейка, а напротив, совсем даже подружка.

Из какого-то дальнего прохода в коридор первого этажа вывернула и деловой походкой зашагала к нам с амбалом щуплая мужская фигурка, в которой мне сразу почудилось нечто неуловимо-знакомое. Она шагала деловито и даже как-то важно, уткнувшись на ходу взглядом в какие-то бумаги… Очки на носу, парень механическим движением, поправил их…

Есть! Вспомнил. Да это же тот самый очкарик, ночной мой союзник! Кавалер Вики из продуктового. Нет, надо же!..

— Здравствуйте!.. — широко улыбнулся я.

От неожиданности он сильно вздернул голову, на лице выразилось недоумение. Потом взгляд изменился, потом лицо поплыло в неуверенной улыбке:

— А-а, это вы?.. Трудно узнать вас в таком… такой униформе.

Я лишь руками развел.

— Какими судьбами?

— Ну… в двух словах не объяснишь, — я произнес это таким тоном, чтобы дать понять: готов объяснить в трех словах, и не здесь, а в более комфортных условиях.

Очкарик несколько секунд посоображал: стоит ли, не стоит связываться с типом, который то в утлых трениках, то в фешенебельном костюме… потом, видать, устыдился — все-таки тип выручил его из совсем лихой беды, решил связаться:

— Пропустите. Этот гражданин ко мне по делу.

Охранник явно неохотно, но подвинулся, не обронив ни слова.

— Идемте, — пригласил очкарик.

Пока шли, познакомились. Начинающего чиновника звали Эдуард, и как мне показалось, он мучился, не зная, как сказать, чтобы я, не дай Бог, не проговорился, что видел его в столь неоднозначной позиции. И неоднозначность даже не в унизительном таскании за грудки и нескольких полученных затрещинах, а в самом факте влюбленности в девушку из совсем другой социальной среды. Мезальянс! И говорить об этом неловко… Наконец, набрался духу:

— Да, Сергей… Я бы хотел, чтобы те события, ночное происшествие…

— Осталось между нами? Разумеется! Можете считать, что этого не было.

На его лице выразилось заметное облегчение:

— Да, да… Но вот мы и пришли!

Кабинетик у Эдика оказался совсем маленький, опрятный, видимо, он занимал совсем скромный пост. Но мне было не выбирать.

— У меня к вам вопрос, Эдуард, — я потянул из кармана бумажку шефа. — У вас вот такой товарищ работает?

Он посмотрел… и заметно изменился в лице.

— Да… Не просто работает, это мой прямой начальник. То есть, я его помощник. А вы его откуда знаете?

— Я его совсем не знаю. Но его знает мой шеф, Вадим Антонович. Улавливаете? Кстати, я тоже его помощник. Референт.

Эдик хмыкнул, потеребил себя за нос. Мыслил. Я расценил это так: парень знает, конечно, об отношениях своего шефа с моим, и отношения эти… скажем так, не афишируются. Думаю, Вадим Антонович и не мог прийти сюда, в администрацию, чтобы не скомпрометировать высокопоставленного чиновника.

— Та-ак, — протянул Эдуард, размышляя и, видимо, понимая многие расклады. — А с каким делом вы к Евгению Николаевичу?

Чиновника звали Евгений Николаевич Карташов.

— Дело необычное, скажу прямо…

И я изложил суть тему. К некоторому удивлению моему, Эдуард воспрянул:

— Да вы что?! Вы как в воду смотрели!..

Я заинтересованно приподнял брови.

Выяснилось, что Евгений Николаевич только сегодня с энтузиазмом говорил об этих смешанных единоборствах — то ли он где-то услыхал, то ли прочитал о них, а может, даже посмотрел?.. Этого Эдуард толком не знал, но сам разговор запомнил очень хорошо. Шеф говорил с азартом, со знанием дела, поскольку некогда сам занимался боксом, и на приличном уровне типа первого разряда. До КМС малость не дотянул.

— Знаете… — прищурясь, он со значением взглянул на меня, — а по тому, как вы разделались с той компанией, я так понимаю, вы и сами не прочь принять участие в этом турнире, а?..

— Не без этого, — скромно потупился я.

— Вот что, — он вдруг решился, — давайте попробуем! Или сейчас, пока он под впечатлением…

— Или никогда.

Эдуард покивал головой без всяких шуток.

— Подождите здесь.

И с отчаянной решимостью, как с моста в воду, ринулся из кабинета.

Пропадал он минут, наверное, пятнадцать, показавшихся мне едва ли не самыми длинными в жизни. А вернулся озабоченно-радостный:

— Ну, идем! Кажется…

И не договорил.

Евгений Николаевич встретил меня с интересом, так профессионально окинул взором сверху вниз — не знаю уж, что высмотрел — классический костюм вообще стройнит мужчину, в нем я выглядел самым заурядным по телосложению человеком. Сам же хозяин кабинета был чуть раскабаневший, не мешало бы пять-шесть кило сбавить… но явно видно, что спортсмен — по осанке, по ширине плеч.

— Ну входи, входи… — заговорил он с добродушной фамильярностью. — Антоныча референт, значит?

— Так точно.

— Что-то я раньше тебя не видел?

Говорил он грубовато-дружески, как со старым, но младшим знакомым.

Я в очередной раз объяснил, что я приезжий, такой-сякой… Он вновь смерил меня взглядом:

— Так ты сам бился в таких боях?

— Было дело.

— Где?

— В Сочи.

— О как! И тут, значит, хотите провести?

— Есть мысль.

Он хмыкнул, и здесь я, кажется угадал то, что он хотел бы, но не решается сказать ввиду своего служебного положения…

— А вы хотели бы взглянуть на такие бои?

Он помрачнел, как будто я перешагнул какую-то грань, которую в этом служебном мире надо четко видеть и ни в коем случае за нее не заступать. Я вмиг исправился:

— Нет, извините, вы меня, похоже, неверно поняли! У меня есть кассета с записью таких схваток в Бразилии. Хотите посмотреть?

Что-то мелькнуло в его глазах — видно, сопоставил мои слова с известным ему бизнесом Вадима Антоновича, сообразив, что я не пустозвоню.

А я внезапно понял про себя, что Антоныч — даже базаров нет! — подгонял своему сановному дружку такие видосы, о которых обычный человек даже понятия не имеет. И порнуху с извращениями, и, возможно, нечто жуткое, вроде ритуалов, снятых в закрытых клубах типа «Богемской рощи»… это уже во мне сработали знания человека двадцать первого века. Но естественно, смотрел я на чиновника со всем возможным простодушием.

— В смысле — есть? — осторожно спросил Евгений Николаевич. — С собой?

— Нет, вообще есть.

— Ладно, — неожиданно сухо сказал он. — Посмотреть можно. Эдуарду передашь. Телефон у него возьмешь для связи…

И он выразительно взглянул на «Тиссо» на левом запястье.

Глава 15

Мы с Эдиком поспешили распрощаться и выйти. Высокий чин бросил вслед:

— Эдуард, через двадцать минут зайди ко мне.

— Хорошо, Евгений Николаевич.

Когда вышли, Эдик слегка подтолкнул меня локтем:

— Ну что, Серега, теперь дело в шляпе!

— Ты так думаешь? — покосился я на своего спасителя.

— Уверен. Я ж его повадки знаю, как свои пять пальцев! Надо смотреть и слушать не то, что он говорит, а что между слов… между строк в смысле…

Я усмехнулся:

— Так какие здесь строки? Занимательная у тебя философия, братец.

Эдик вдохновился. Он, похоже, считал себя умным парнем, а главное — психологом. И прочел мне кратенькую лекцию, как по словечкам, ужимкам, обмолвкам шефа научился читать его мысли, желания, мотивы. Почти не ошибаюсь! — гордился он.

Тут Эдуард чуть не пустился было в затяжной рассказ о себе и своих дедуктивных талантах, но я вежливо его остановил, попросив сказать, что именно сейчас он вычислил в начальнике.

— Что именно?.. — и Эдуард охотно рассказал, по каким тонким признакам он угадал, что идея начальнику понравилась: прищуру глаз, повороту головы, каким-то жестам, интонациям речи, которые мне незнакомы, а он, Эдуард, выучил едва ли не наизусть…

В общем, эта прикладная психология была интересной и даже полезной штукой, но меня уже время поджимало, рабочий день близился к концу, и надо было мне мчаться к шефу докладывать, поэтому я постарался поток Эдикова красноречия ввести в запруду:

— Слушай, ты извини, мне мчаться надо… Как тебе кассету передать?

— Да очень просто. Завтра подъезжай сюда…

Мы договорились, обменялись рукопожатием, и я побежал.

— К шефу! — скомандовал Ильдару, плюхаясь в «семерку».

— Хорошие новости?

— Ну так, ничего…

Лучше не говорить, чтобы не сглазить! Водитель, наверное, это понял, умолк, так молча и докатили до профсоюзного здания.

— Пока побудь здесь до дальнейших распоряжений… — начал было я и осекся.

Чуть поодаль на стоянке я заметил знакомый серебристый «Мерседес». Всмотрелся — номера московские. Та-ак…

— Чего? — Ильдар уловил заминку.

— Нет, ничего. Будь здесь.

И я заспешил в здание. На входе все было спокойно, пожилой вахтер хоть и присутствовал, но дремал — ходи любой, кому не лень… Эхо советской безмятежной жизни!

Я заспешил в офис.

Уже на подходе стало ясно, что как-то все не слава Богу. Дверь приоткрыта и оттуда доносятся голоса-не голоса… но какая-то неровная возня. Все вместе, сумма впечатлений так и складывалась в негативную линию, я прибавил шагу, почти побежал, и уже в двери нос к носу столкнулся с Алиной.

На ней лица не было.

— Ой, Сережа! — задыхающимся шепотом выдохнула она. — Здесь ужас что!..

Я и сам смекнул, что где-то недалеко от ужаса, болтать попусту времени не было, я бросил тоже шепотом:

— Сколько их?

— Двое, — совсем чуть слышно обронила она.

Я ощутил облегчение.

— Так. Выйди в коридор, тут побудь. Не входи! А лучше беги в вестибюль. Но пока не зови никого, сами сладим.

Все это я произнес стремительной скороговоркой.

— Сережа! — она вдруг вцепилась мне в рукав. — Не ходи туда!

— С ума сошла?! — я грубо стряхнул ее руку. — Иди, говорю!

И скользнул в приемную.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и теперь голоса я слышал разборчиво:

— …че, из тебя барбекю сделать? А чо, Жора, как думаешь, нормально же! Возьмем его на пикник в виде обеда? Фуршет, блин!

Жора грубо заржал:

— Да тут роту можно будет накормить!..

Ну, ясно. Дешевые бандитские пугалки. Такого тертого типа как босс этими волчьими понтами не проведешь, но помочь не помешает.

Я решительно шагнул в кабинет:

— Здорово, пацаны! Дверью ошиблись?

Мощные парни в недешевом качественном прикиде. У ближнего ко мне — в руках пистолет. ТТ. Держит непрочно, мудак. Не нюхал пороха.

Шаг вперед. Мягкий «кошачий» удар снизу вверх, и ТТ вылетел из неопытной руки. Я схватил его на лету, левой рукой сильно рванул детину за рукав фирменной ветровки.

Все это было похоже на цирковой трюк, но это было. Парень, совсем не ожидавший этого, отлетел как куль с мукой, правда на ногах удержался. Я взвел курок ТТ. Щелчок услыхали все.

Второй бандит с похвальной быстротой выхватил «Макар», но тут мне сильно помог шеф. В его руке неведомо откуда возник тоже «Макар».

— Спокойно, парни, — твердо сказал я. — Спокойно. Раскиньте мозгами по-хорошему, если не хотите по-плохому. Два ствола против одного. Не успеете. Оба трупы. Или инвалиды. И зона. Нормально так?

В туповатых рылах мелькнула растерянность. А шеф левой рукой снял трубку с телефона, стал тыкать кнопки.

Налетчики переглянулись.

— Ты, чепушила, — грозно заявил безоружный. — Ствол верни!

— Попозже, — ответил я. — Пока у меня побудет. На память.

Ствол ТТ был точно направлен ему в диафрагму. Курок взведен. Палец на крючке. И дураку ясно, что если выстрел будет, то в лучшем случае станешь калекой.

— Ратмир, ты? — произнес шеф в трубку. — Давай с братвой сюда. Когда?.. Отлично.

И положил трубку.

— Через десять минут будут, — буднично сообщил он. Я кивнул и сказал:

— Вот что, братва. Мы понимаем, вам надо сохранить лицо. Это нормально. Поэтому сейчас спокойно, аккуратно уходите. А вообще, так дела не делают. Надо договариваться, а не наезжать. В цивилизованном мире живем! — я чуть усмехнулся.

Я нарочно отпустил вожжи в разговоре, понимая, что сейчас надо завершать его мирно, и в самом деле сделать так, чтобы эти быдланы не уронили скверно понимаемое достоинство.

Типы переглянулись. При отсутствии выдающихся мыслительных способностей они, похоже, здравым смыслом обладали.

— Вы что, от Варианта? — загрузил я их мозги побочной темой.

— А ты кто такой? — спросил первый, с пистолетом.

— Меня зовут Боец. Не слыхали? Я бился в Сочи, на турнире. Выиграл.

На роже одного что-то мелькнуло.

— А, — сказал он, — точно! Помнишь, Батон говорил?..

— Вот-вот, — подхватил я, — тот самый… Ну, ребята, пять минут. Расстанемся по-хорошему, потом еще поговорим. Пистолет у меня побудет, не обсуждается.

Опять переглянулись. Тот, что не Жора, видать, был в дуэте старшим. Он помолчал и произнес:

— Ладно. Это ты верно сказал, что главный базар впереди. У вас десять дней, — он перевел взгляд на босса. — Решите — считай, закрыли тему. А нет, так уже другие расклады пойдут.

Он едва заметно кивнул на дверь, и оба молча вышли.

С полминуты мы слышали их удаляющиеся шаги по коридору, затем я вышел, осторожно выглянул. Ушли. Из дальнего конца коридора к нам плелась какая-то бабушка.

— Сережа!.. — осторожный шепот сзади.

Я обернулся. Алина смотрела на меня круглыми глазами.

— Ушли?.. — еще тише.

— Ушли, ушли, — я улыбнулся. — Беседа завершилась по согласию сторон. Все нормально, не бойся.

Выглянул и шеф. С подозрением посмотрел на Алину, на меня. Хрен знает, что подумал, но не сказал ничего.

В смысле — на эту тему. Сказал другое:

— Пошли, потолкуем. Алина, чай сделай. И не бойся, конфликт исчерпан.

«На сегодня,» — чуть не брякнул я, но удержался.

Мы прошли в кабинет, закрыли дверь. Я успел услышать, как Алина зазвякала чашками.

— Садись, — велел шеф, доставая свой «Баллантайн».

Я сел, вынул из пистолета магазин, повертел в руке.

— Как там? — хмуро спросил шеф, разливая виски.

— Все по-взрослому, полный комплект. Восемь патронов.

— Значит, шутки в сторону. Конечно, вряд ли стали бы пулять, не совсем же дебилы. Но общий настрой…

— Это Вариант? Ну, который Саня?

— Он самый, — шеф не стал вилять. Хотел сказать еще что-то, но тут вплыла Алина с подносом, на нем чашки с дымящимся чаем, нарезанный дольками лимон, печенье, крекеры, сахар, пара яблок…

— Приятного аппетита, — вежливо пожелала она и вышла. Я с некоторым трудом удержал себя от того, чтобы не глянуть ей вслед — фигура у нее была шикарная, не полноватая, а такая ладная, округлая, в духе Венеры Милосской.

— Да, — шеф вернулся к разговору о Варианте, — лезет сюда настырно, вроде сперва и по-хорошему предлагает, да только мягко стелет, жестко спать… Знаю я это дело… Ну, давай!

И мы замахнули виски. Я закусил яблоком.

Только сейчас до меня дошло напряжение недавних минут. Спиртное сильно шарахнуло по мозгам, мир мягко поплыл, приходилось делать усилие, чтобы не размякнуть.

Вадим Антонович разъяснил, что хватку персонажей типа Варианта — не только его, но и ему подобных — он знает, они могут и по-хорошему базарить, но все равно не успокоятся, пока не вытрясут все. Поэтому — здесь он усмехнулся, каламбуря — вариантов только два: или сдавать все или биться, не сдавая ни грамма, ни миллиметра.

Я слушал, вспоминал Ростовскую историю, соображал, что так оно и есть, хозяин правду говорит. Но черт возьми!.. Тут меня пронзила одна интересная мысль.

— Извините, Вадим Антонович, если перебил, но я сейчас свой Ростов вспомнил… Он, Саня, то есть, и туда же ведь так борзо лезет! Что-то за этим кроется.

Шеф посмотрел на меня с явным интересом и смотрел долго. После этого решил плеснуть еще понемногу.

— Соображаешь… — процедил он. — Только не что-то, а кто-то.

Сказав так, босс задумчиво покрутил свой бокал, глядя на него. Я подождал из деликатности, потом спросил:

— Кто?

— Не знаю, — просто и как-то печально сказал он. Повторил тверже: — Не знаю. Но кто-то есть, не может не быть. Он просто не может сам по себе таким резким быть, не тот калибр. Думал. Думал уже… и ничего не придумал. Узнать нереально, а гадать на кофейной гуще… Смысла нет.

И одним глотком ахнул виски. Я тоже выпил, но поаккуратнее.

От крепкого алкоголя сильно захорошело, но и повело, я с трудом контролировал себя. Но контролировал. Заметно развезло и шефа, было заметно, что и он пережил стресс. Но он подсобрался:

— Ладно, потрепались о высоком, спускаемся с небес на землю. Рассуждаем дедуктивно: Вариант если не пешка, то типа слона или ладьи в руках игрока, которого мы не знаем. Может, не узнаем никогда. Действует нагло, подгребает под себя бизнес по всей стране. Добрался до нас. Расклады мы знаем: или — или… Выбираем первое «или»: не сдаемся. Как нам с ним бороться?

— Провести этот турнир. Прогреметь с ним так, чтобы нас взяли под крышу, против которой что у Варианта, что у таинственного лица кишка тонка.

— Да, — подтвердил шеф. — И на это у нас десять дней.

— Тогда работаем, — я улыбнулся.

— Хорошо. Все, виски хватит, давай чаю. Значит, смотри…

— Извините, Вадим Антонович, водителя отпустим? Я ему велел ждать…

Он кивнул, вызвал Алину, распорядился.

— И еще одно, — сказал я. — Мы с этой суматохой как-то забыли, я же вам не доложил о поездке сегодняшней…

— И то верно. Ну, излагай.

Я рассказал достаточно подробно, после чего босс энергично помассировал могучий череп.

— Та-ак, — протянул он. — Клюнул, значит, Карташов?..

— Похоже на то.

— Ну, он, конечно, тоже не ферзь, но помочь сможет… Нам сейчас за все надо хвататься! Так, ну давай план разрабатывать.

И мы взялись за проработку деталей. Я сказал, что вечером позвоню Степанычу, изложу ситуацию, попрошу телефоны, адреса… Здешние ребята уже подтянулись, так что участники набираются. Ну, а дело шефа — квалифицированно дожать Карташова и ударить рекламой. Ну а дальше… как получится.

Пока мы говорили, обсуждали, впадали в творческий азарт, успели почти протрезветь, и Вадим Антоныч под занавес разлил остатки «Баллантайна».

— За успех нашего дела! — провозгласил он. Мы выпили, он поразмыслил… и молвил:

— Вот что. У тебя в вагончике что-то твое осталось?

— Да барахло разве. Ценности не представляет.

Я сразу вспомнил про неразлучные со мной «вокзальные» перстни — теперь они хранились в боковом кармане моего респектабельного костюма.

— Тогда временно поживешь на моей жилплощади.

Он разъяснил, что у него есть несколько пустующих квартир, как у всякого уважающего себя магната — вложение капитала в недвижимость. В одну из них, однушку он и предложил мне временно вселиться.

— Оплата услуг твоя, включая телефон, — предупредил он. Я кивнул.

Ну, коммерсант есть коммерсант!..

— А далеко это?

— Нет. Можно сказать, рядом.

— Да! — вспомнил я. — Кассета боев у меня там, в вагончике. Надо взять для Карташова.

— Не надо, — махнул рукой босс. — Она и у меня есть. Держи, отдашь ему.

— Ясно, — я взял кассету и протянул ему пистолет. — Это пусть у вас в сейфе побудет?

— Ну, давай. Не хочешь с собой?..

— Да ну! На нем, может, десяток жмуров висят, сначала с ним пошаманить нужно.

— Эт точно! — крякнул шеф.

ТТ отправился в сейф, туда же и «Макар».

— А ваш? — полюбопытствовал я.

— Неучтенка, — хмуро улыбнулся он. — По документам уничтожен пожаром на армейском складе, списан, юридически не существует. Начальник склада, прапорщик, давно на Украине, концов не найти.

— Ясно. Еще вопрос, извините… а кто такой Ратмир? Которому звонили.

Тут шеф позволил себе коротко рассмеяться:

— Младой ногайский хан Ратмир?.. Это импровизация. Говорил в пустоту. Ну ладно, поехали!

Когда вышли, Алина была уже совершенно спокойная, холеная, в меру надменная, как всегда. «Здесь у стен есть уши…» — вспомнил я и подумал, что она могла и слушать весь наш разговор, хотя она даже глазом не повела в мою сторону.

— Свободна, — коротко велел ей шеф, и мы вышли.

На его БМВ с молчаливым водителем мы проехали совсем немного, свернул в квартал, застроенный стандартными девятиэтажками, какие строили в конце шестидесятых-начале семидесятых. В подъезде нас встретил лифт с сетчатой железной дверью, открываемой вручную — при поездке в нем видна почти вся шахта, лестничные марши, площадки…

Когда приехали, шеф отпер дверь, вручил мне ключи:

— Заселяйся. Завтра все по плану, к концу рабочего дня жду с отчетом. Связь через пейджер. Продуктовый магазин тут в соседнем доме, осваивай хозяйство.

И убыл.

Нет смысла рассказывать о том, как я провел вечер, за исключением моего созвона со Степанычем. Старик мне обрадовался, как обычно, сказал, что в Ростове ничего не изменилось со времени нашего крайнего разговора, к моей просьбе отнесся с воодушевлением, сказал, что постарается обзвонить по всей России и даже СНГ знакомых, чтобы по максимуму насытить турнир участниками… Словом, я ощутил, что дело пошло.

Наутро я, к безмерному удивлению коллег-спортсменов и самого Ракитина, прибыл на «Труд» в роскошном костюмном обличье. Андрей Борисыч аж присвистнул:

— Что значит сей смокинг?..

— Повышение в должности, — в тон ему ответил я. — Андрей Борисыч, на минутку отойдем…

И я объяснил про необходимость сгонять в Советскую администрацию, передать кассету, что дело пошло, и что после того, как закончу дела, я вернусь, и начну мастер-класс. Проще говоря, проведу показательный бой с кем-нибудь из парней.

Говоря так, я отыскал взглядом Юру. Тот был здесь, уже свой среди своих, и я подумал, что вот с ним, пожалуй, и стоит попробовать…

Примчавшись в администрацию и встретив там все того же нелюбезного цербера, я теперь уверенно вызвал Эдуарда, передал ему кассету и вполголоса спросил:

— Ну как шеф? Есть подвижки?

Эдик многозначительно прищурился:

— Как будто да. Врастает в идею. Это поможет? — указал он на кассету.

— Должно. Извини, бегу! Минуты свободной нет. Да! У меня теперь телефон дома. Запиши.

— Откуда?.. — изумился он.

— Потом объясню. Запиши!..

Я умаялся не хуже, чем на тренировке. Но с другой стороны, ОФП — тоже не худо. От Эдуарда на квартиру, переоделся в спортивку, рванул на «Труд» — это как раз надо было через парк, и поспел к самому концу тренировки Ракитина.

— Ну, — сказал я парням, — начнем? Юра, ты как?

— Чего — как?

— Готов к спаррингу?

— Да я ко всему готов…

— Ну так вперед!

Глава 16

Вразвалочку Юра вышел на ковер, ухмыляясь, и я сразу решил пресечь расслабленные настроения.

— Андрей Борисович, можно вас?.. Вы будете за судью. Работаем жестко, в полном контакте, поэтому ваша задача уловить критический момент и сразу же остановить бой, в то же мгновение. Это дело очень ответственное и серьезное…

Ракитину, похоже, не понравился мой почти командный тон, каким я говорю с ним, тренером, он сразу меня прервал:

— Да ясно, ясно, травм не допустим, не переживай ты так, — пробурчал он, отмахиваясь.

Я промолчал, понимая, что дискутировать сейчас ни к чему, но судейский опыт Ракитину нарабатывать еще придется определенно… Впрочем, это лишь дело времени. А сейчас надо просветить Юру, который, похоже, пока не особо понимает сути дела.

— Юра, — сказал я, — повторяю: это настоящий бой… А хотя ладно, лучше раз увидеть, чем сто раз услышать! Сейчас все станет ясно, погнали.

Я с запозданием сообразил, что ударная фаза схватки — голыми кулаками, без перчаток — будет, конечно, травмоопасна, поэтому в полную силу работать не выйдет. Но оно, пожалуй, и к лучшему, пусть парни посмотрят на содержание и технику боя…

— Бой! — скомандовал Ракитин.

Ясное дело, Юра еще не представлял всей серьезности ситуации, руки приподнял, но голова была открыта как ясное солнышко, черт возьми! И я мгновенно сунул ему левым джебом в подбородок.

Тычок, понятно, был несильный, но ощутимый, голова мотнулась.

— Ну и где защита твоя?! — сердито крикнул я, хотя, справедливости ради бить между голыми кулаками и перчатками пусть даже в 5 унций — это не одно и тоже, как и чувство дистанции несколько другое.

Юра фыркнул, в глазах зажглась хорошая боевая злость, не понравилось ему, что я джебы скармливаю. И попер на меня уже во всю мощь — разбудил я в нем зверя, и это хорошо.

Не потеряв ни секунды, я провел быструю ударную комбинацию, тоже все-таки более тренировочную, чем реальную, но Юра неплохо перекрылся, в целом отразив атаку, ринулся в контратаку, нанеся свинг.

— Полегче работаем, не надо мне тут друг друга калечить! — зарычал Ракитин.

Этот удар, конечно, был виден издалека, я легко ушел от него и перешел в контратаку. Лоу-кик под коленку — так, чтобы противника пошатнуло, и тут же левый боковой в печень.

Юру согнуло. Эх, сырой! Сырой парень при всей своей мощи!.. Я вмиг сбил его в партер, жестко взял правую руку на излом, и в настоящей схватке…

— Стоп! Стоп! — снова всполошился Ракитин — в нем проснулся тренер, увидевший опасность травмы.

Я вмиг отпустил противника.

Юра, отряхиваясь, встал. Он был заметно раздосадован итогом схватки, и я счел педагогически нужным похлопать его по спине:

— Учиться надо, брат! Талант в тебе есть, надо оттачивать. Каждый день!

Он понимающе кивнул.

Зато зрители были в восторге. Слышались одобрительные возгласы.

— Класс!.. Еще покажешь?..

— А давай со мной! — отчаянно выкрикнул один из парней, вспыхнув от собственной дерзости.

Но я остудил его:

— Нет, пока воздержимся. То есть я воздержусь. А ты, брат, если хочешь… Есть желающие?

Желающих было хоть отбавляй. Но тут вмешался Ракитин:

— Погодите… Боец, тут у нас народ все же разной квалификации, надо подровнять.

Это было резонно, я согласился. Ракитин отобрал семь человек, составлявших элиту его секции. Из них четверо были примерно вокруг средней весовой категории, один здоровяк вроде Юры, двое малышей… Тут, кстати, я призадумался: а как мы будем отбирать народ для участия в турнире по весу?.. Но пока отмахнулся от этой мысли, решив, что морочить себе голову нужно по очереди.

— Ну что, — сказал Ракитин, — пусть вот эти двое схлестнутся? Гена, Марат, давайте?..

Я не возражал. Марат и Гена, оба крепкие, вышколенные по-спортивному парни лет двадцати, сосредоточенно встали друг напротив друга. Борисыч взглянул на меня, я понял и начал объяснять:

— Парни, в схватке разрешены любые удары, захваты, броски в любой позиции. Нельзя кусаться, царапаться, нажимать на глаза. Схватка ведется до остановки действием судьи, либо по желанию бойца, и тогда он объявляется проигравшим. Давайте пробуйте, что получится. Лучшая школа — практика. Только убивать друг друга не стоит, а то до турнира не дойдете.

И сделал шаг назад, дав понять, что передаю эстафету тренеру.

— Бой! — скомандовал он.

К моему удивлению, Марат и Гена устроили такой активный махач, что я мысленно зааплодировал обоим. Парням, конечно, не хватало техники, бойцовской мудрости, но они проводили спарринг довольно изобретательно, демонстрируя неплохой арсенал приемов. Работали и ударно, и пытались провести захваты, и удачно блокировали атакующие действия, даже пытались пробить лоу-кики, подсмотрев у меня — неумело, но подучиться дело техники… И я в самом деле рукоплескал обоим, потому что представил, как будет выглядеть схватка на зрителях — да они в восторг придут! Конечно, надо сделать скидку на неискушенность этих зрителей, но ведь что есть, то есть — такая публика и будет на трибунах… или черт его знает где? Будут ли трибуны там?..

Здесь я спохватился, сообразив, что опять начал мыслить о ненужном, сосредоточился на схватке… Гена вздумал завершить ее проходом в ноги, этот прием он исполнил вполне грамотно, но и Марат был не пальцем деланый — лихо уклонился, а Гена, оказавшись внизу, подставился под классический захват корпуса, который Марат провел безупречно, завершив броском — это действие у него вышло похуже, но тоже классически, видно было, что работать на ковре он умеет. Сделав «туше», он гордо замер, а Гена мгновенно вскочив, тигром бросился на спарринг-партнера, придавив того к ковру.

— Нечестно! — завопил Марат, бешено вскочив. — Ты чо?!

— Ну чо? — парировал Гена. — Стопа же не было! Судья команды не давал!

— Стоп, стоп, — запоздало заговорил Ракитин. — Марат, я сколько раз говорил: пока схватка не остановлена — работаем! Ты меня чем слушаешь?!

Марат виновато засопел.

— Все верно, — поддержал я. — Ребята, слушаем меня… Не только вы, все!

И я пустился объяснять, что в смешанных единоборствах надо и биться, и даже «добивать» противника, и в любой позиции, сидячего, лежачего, пока не скомандовал судья, даже пока не оттащил. Да, и судья может тут зазеваться, но для этого есть судейская бригада над ним, организаторы и так далее… Мне пришлось внушать достаточно долго, чувствовалось, что ребята с трудом переламывают это в себе. Я ощутил, что устал, в горле немного пересохло.

— Вот так… Андрей Борисыч, вторую пару поставим спарринговаться?

— Давай, почему нет?

Двое других ребят постарались учесть промахи предшественников, и усердно бились, боролись, ворочались в партере — как говорится, урок пошел впрок. Но схватка вышла менее зрелищной, слишком старались, желая не оплошать, в ущерб внешним эффектам. Впрочем, и это было приемлемо — я как зритель, оценил бы такой бой на четверку. Сойдет.

Понятно, что начинающим едноборцам не хватало жесткости действий. И еще более понятно, что это придет лишь с опытом. Надо побиться в турнирных схватках, где-то поломаться, нахватать ударов — словом, закалиться в боевых условиях, научиться всеми способами подавлять соперника и, напротив, не дать ему сделать этого.

Затем, отпустив ребят, мы с Ракитиным уединились, обменявшись впечатлениями. По всему выходило, что турнир у нас состоится, причем довольно представительный, организация его будет делом очень нелегким. Но лиха беда начало, первый блин… За дни, оставшиеся до состязаний, надо по максимуму натаскать бойцов. Задача непростая, но решаемая в данных условиях. Андрей Борисович прав: наш турнир будет в этом плане похож на первый чемпионат мира по футболу… а хотя при чем тут футбол? Это судьба любого крупного мероприятия, проводимого в первый раз. Куча задач, которые придется решать на ходу, не имея опыта.

— Да! — вспомнил я. — Перчатки специальные нужны, такие «беспальцевые», видел на кассете? Без них биться и тренироваться — вот это точно будут сечки, переломы…

— Так-то оно так, да где ж их взять? — Ракитин развел руками.

— Подключим влиятельных лиц, — я подмигнул, хотел добавить… но тут запульсировал пейджер.

А вот оно и легко на помине — влиятельное лицо. От шефа. Просит перезвонить.

Так я и сказал Ракитину, спросив, где здесь есть телефон.

— Давай из бухгалтерии, — предложил он, — там народ спокойный.

Логика данного умозаключения показалась мне странноватой, однако уточнять, какой народ в других помещениях, я не стал. В бухгалтере оказались пыльные бабушки, не то, чтобы добрые, но какие-то закукленные в себя, словно им все равно было кто пришел, чего просят… Позвонить по телефону? Звони, вон аппарат… Мне показалось, если бы я сказал, что меня зовут Родион Рскольников, и прошу у них топор, то этот топор мне бы тут же и вручили, не спросив, зачем оно мне надо.

Я позвонил — через Алину, естественно, она была прохладно-корректна как всегда, с боссом соединила мгновенно.

— Здравствуй, — суховато сказал он. — Ты далеко?

— На «Труде». Здравствуйте.

— Жду у себя.

И отключился.

Ничего себе начальственные замашки… — подумал я, кладя трубку. Видать, вчера был со мной слишком запанибрата, сегодня решил восстановить дистанцию. Ну и ладно! Я от этого не переломлюсь.

— Вызывает, — ответил я на немой вопрос Андрея Борисовича. — Надо идти. Субординация!

— Ну, это конечно…

Спортивным шагом я устремился к Дому профсоюзов. По пути не забывал «сканировать» пространство вокруг, я вообще как-то усердно думал: а где болтаются столичные гости? Или они уже умотали отсюда и явятся через десять дней, да куда более «представительным» десантом?.. Скорее, второе, и наверняка шеф знает это. Надо бы спросить!

Под эти размышления я довольно скоро достиг офиса.

— Здравствуйте! — это Алине, сугубо официально.

— Здравствуйте, — так же ответила она, но посмотрела иначе.

Бог мой, сколько же оттенков у женских взглядов! Я был уверен сейчас, что в этом ее взоре мелькнуло нечто многозначительное — мелькнуло и тут же пропало, причем с таким подтекстом: я тебе сигнал послала, а ты сам догадывайся, что это значит; догадаешься — молодец, а нет — на то и суда нет… Но мне было сейчас не до того, разгадку я отложил на потом.

— Можно?

— Разумеется. Вадим Антонович вас ждет.

Ничего в голосе, ни малейшего тепла. И взгляд в экране компьютера. Как будто тот, секунду назад, взгляд мне померещился.

Но он не померещился, я это точно знаю.

— Разрешите, Вадим Антонович?..

— Входи. Садись.

Босс старался держать дистанцию, но я безошибочно смекнул, что он доволен. Хотя постарался ничем свою смекалку не выдать. И не выдал. Но с невинным лицом спросил:

— Есть хорошие новости?

Шеф вмиг отяжелел лицом:

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда! Я спрашиваю.

Он помолчал. И сказал:

— Есть.

Стараясь быть кратким и скупым на эмоции, он передал, что сегодня ему позвонил Карташов. Сам, что бывало нечасто. Сказал, что берет на себя инициативу проведения турнира. Деньги на организацию найдет. Велел готовить афиши, обещал рекламу…

— Ничего себе, — искренне сказал я. — Глазам своим не поверить!

Босс так хмыкнул, что мне почудилось — сейчас как вчера достанет виски, и пойдет у них откровенный разговор… Может, у Вадима Антоновича и сквозануло такое желание, но если и так, то он его постарался придушить.

— Теперь верь, — он ухмыльнулся. — Я почему тебя и позвал: ты, говорят, здорово афиши сочинял? Так вот, возьмись за это дело.

— Мы с Русланом вместе сочиняли, — вспомнил я. — Это он говорил?.. Может, и сейчас нам вдвоем взяться? Он же пока не при деле, наверное?

Лицо босса посуровело — видно, хотел сказать, что в советах не нуждается… но здравый смысл предотвратил эту фразу.

— Дел ему хватит… — процедил шеф, — но вообще разумно. Ладно, я ему отпишусь на пейджер, а ты пока погуляй. Можешь пообедать. Через час приходи.

Я кивнул и вышел. Секретарша усердно работала.

— Алина, — сказал я, — можно у вас воды попить?.. Жарко, жажда донимает.

— Боржоми годится? — не глядя на меня, спросила она.

— Вполне.

— Возьмите в холодильнике. Стаканы наверху.

Я взял листок бумаги, карандаш, быстро набросал: «Надо поговорить. Есть тема».

Темы, собственно, никакой не было, мне просто хотелось с ней пообщаться не по работе.

Сунул ей листок. Она глянула, в лице совсем не изменилась, взяла ручку…

Пока я доставал Боржоми, пил, ответ был готов: «Не сегодня. Позже».

— Да, разумеется, — ткнув пальцем в надпись, сказал я, дописал: «Звони на пейджер, если что». Она глянула, утвердительно кивнула. Я взял бумажку, скомкал и вышел.

Пообедать не мешало, что я и сделал, и ровно через час вернулся в офис, на входе в Дом профсоюзов столкнувшись с Русланом.

— О, — сказал он, — тебя тоже шеф вызвал?..

— Да.

— Зачем?

Я пожал плечами, улыбнулся:

— Сейчас узнаем.

…когда шеф поставил нам задачу, Руслан воспрянул:

— Да это мы можем! Афиши такие сделаем — народ обалдеет! Только…

— Деньги будут, — коротко отрезал шеф. — Отчего это народ обалдеет? Объясни конкретно.

Руслан заговорил торопливо, но дельно. Его предложения: для афиш сделать фотографии бойцов. Ребят Ракитина запечатлеть с обнаженными мускулистыми торсами, в грозных позах, со зверскими лицами — и в таком виде отпечатать, развесить по городу… Это будет бомба!

Вадим Антонович слушал невозмутимо, пыхтел сигарой, но по его лицу я видел, что идея понравилась.

— Ладно, действуйте. А фотографировать ты будешь, что ли?

— Я! — горделиво выпрямился Руслан. — Я ведь профессионал! Закончил фотокурсы при комбинате бытового обслуживания. И корочка есть, диплом, можно сказать! И фотоаппарат имеется. «Зенит».

— Ишь ты, — усмехнулся шеф. — Ну, давайте.

— Да, — вспомнил я. — Нужны специальные перчатки для боев. Они не боксерские, совсем другие… — я описал перчатки, даже набросал эскиз. Шеф хмыкнул:

— Ладно, организуем.

И понеслось!..

…На следующий день Руслан заявился с «Зенитом» в секцию Ракитина, уверенно раскомандовался:

— Так, ребята, приготовиться! Кого порекомендуете?..

Андрей Борисович пожал плечами:

— Да кого хотите… Марат, будешь? — обратился к участнику вчерашнего спарринга.

Марат аж порозовел от удовольствия, однако счел нужным солидно пробубнить:

— Ну, можно попробовать…

А Руслан впал в творческий азарт:

— Встаем в боевую стойку! Как это у вас?.. Нет, так не годится! Ты встал, как будто лопату проглотил. На фотографии будет тупо выглядеть. Ну-ка, сделай несколько движений… Во-во, то самое!..

Ну и так далее. Должен сказать, что делал наш фотохудожник все разумно, обоснованно, он действительно добивался эффектных, энергичных изображений, да и пацаны невольно загорелись, с удовольствием позировали, напрягали мышцы, строили не зверские, но суровые рожи, каждому хотелось попасть на афишу… Ракитин наблюдал за всем этим с иронией, но я-то видел, что и ему интересно. Наконец, отщелкав чуть ли не всю пленку, Руслан угомонился, зачем-то долго ковырялся в фотоаппарате, бурчал под нос — зачем, неизвестно…

— Ну, чего там? — не выдержал я.

— Во! — Руслан показал оттопыренный большой палец. — Снимки будут лучше, чем со Сталлоне! Увидел бы — от зависти уссался!..

Парни сдержанно загоготали, не решаясь громко ржать при строгом тренере.

Я не успел оценить этот замечательный прогноз, так как дверь спортзала внезапно распахнулась и в нее впорхнула вертлявая небольшая девица, крашеная в лимонную блондинку, за ней протиснулся сумрачный небрито-седоватый мужик, увешанный сумками-кофрами и держащий в руке массивный штатив.

— Здравствуйте! — сияя улыбкой, протарахтела барышня. — Телестудия «Вся Уфа», хотим взять у вас интервью. Кто у вас тут главный?..

Глава 17

Лимонная особа вопросительно переводила с Ракитина на меня, каким-то чутьем угадав в нас главных — а впрочем, тут особого чутья-то и не надо было.

Черт знает почему, но Андрей Борисович внезапно покраснел, засопел и сдавленным голосом сказал:

— Вот он… это Сергей, он инициатор… то есть организатор, короче все вопросы к нему…

Девушка подарила ослепительную улыбку персонально мне и затараторила, выплевывая слова автоматной очередью:

— Здравствуйте! Меня зовут Лиля. Нам стало известно, что в нашем городе будет проведен турнир по совершенно новому виду спорта, можно сказать, наш город и республика станут пионерами в развитии нового вида спортивных единоборств в нашей стране, а может быть, и в СНГ…

Все это она тараторила бодро, самоуверенно — чувствовалась репортерская школа, да и вблизи она оказалась постарше, чем мне почудилось сперва; на первый взгляд — совсем девчонка, а на второй — нет, ей что-то вокруг тридцати… И веяло от нее слишком пряными, но приятными духами… Ну да это все неважно.

От потока обрушенной на меня информации я малость очумел, хотя Лиля ничего нового и не сказала, трындела без умолку о том, что мне и так было известно. В легкий ступор вводил сам факт внезапного появления телевизионщиков. Откуда они узнали?! Неужели…

Но тут я оборвал дедукцию — не ко времени, потом обмозгуем.

— Ну, в общем да, вы безусловно правы… — протянул я многозначительно.

Ребята так и вовсе смотрели на все это с горящими глазами и частично разинутыми ртами. Надо полагать, живых корреспондента и оператора с телевидения они видели впервые в жизни.

— Хорошо! — обрадовалась Лиля. — Тогда мы сейчас снимем интервью с вами…

— Сроду не давал интервью… — я, конечно, лукавил, за предыдущую жизнь было всякое.

— Ничего! Все когда-нибудь случается в жизни в первый раз, — засмеялась она. — Сейчас отрепетируем вопросы и ответы, за полчаса управимся, да, Саша? — обернулась она к оператору.

Тертый жизнью Саша нечто невнятно бормотнул, возясь с замком одного из кофров.

— Справимся, — так перевела эти звуки Лиля.

Из карманов джинсовой курточки она извлекла блокнот, ручку, быстро набросала схему «вопросы — ответы». Ничего особенного, все стандартно.

— Ну, разумеется, это не надо буквально воспроизводить, вы можете своими словами… — она умильно улыбнулась.

Честно говоря, меня процесс захватил. Был в этом какой-то особый драйв, быстро втягиваешься. Мысленно я уже видел себя на экране телевизора, пусть и местном… ну, черт возьми, что-то в этом было!

— Тут света маловато… — пробурчал Саша, тусклым взглядом окинув пространство спортзала. — Лучше в коридоре…

— Ну, идемте в коридор, — подхватилась Лиля.

— Андрей Борисыч, — просительно загалдели ребята, — можно, мы тоже посмотрим?..

Тот, усмехнувшись, махнул рукой — идите, мол, если уж так интересно. Парни шумной гурьбой повалили в коридор.

Там, конечно, Саша их выстроил так, чтобы они не попали в объектив, опять что-то бухтел насчет света. Затем он достаточно долго располагал меня и Лилю относительно огромных окон — в коридорных помещениях стадиона действительно было необыкновенно светло, хотя Саше и тут какого-то рожна не хватало. Тем не менее интервью прошло гладко, по Лилиной схеме, правда, она категорически потребовала от меня скрестить руки на груди и приобрести вид «спокойный и уверенный» — прямо Наполеон Бонапарт. Мне это показалось чепухой, но спорить я не стал, отвечал солидно, обстоятельно, практически все по шпаргалке, но кое-что и от себя добавил, не лишнего, но пуху нагнал определенно. Чтобы зритель на бои клюнул и начал интересоваться.

Корреспондент явно была довольна. Ребята и вовсе сияли.

— Отлично! Спасибо вам, все очень хорошо сказали… Саша, как получилось? — обернулась она к оператору.

— Там видно будет… — прогундел он под нос.

— Да все должно быть хорошо, по-моему, вы очень фотогеничный и киногеничный молодой человек.

— На здоровье.

Лиля вскинула левую руку, глянув на дамские часики.

— Тридцать шесть минут! — воскликнула она. — Почти уложились. Саша, быстрей собирайся, у нас еще три объекта сегодня!

— Успеем…

— Да! — спохватился я. — А когда выйдет-то интервью?

— Ну-у, так чтобы точно не скажу… — протянула Лиля, — но завтра-послезавтра. Смотрите «Всю Уфу»! — кокетливо срекламничала она.

На том они с Сашей смотали барахло, распрощались и поспешно выкатились. Ребята все еще возбужденно гомонили, из зала выскочил Руслан с каким-то вопросом ко мне, но я не слишком вежливо перебил:

— Постой! Сейчас, мне срочно позвонить, подожди пять минут…

И устремился знакомым ходом в бухгалтерию. Там царил все тот же гробовой покой, бабушки-призраки еле слышно шелестели бумажками. Я вторгся к ним уже как свой человек:

— Здравствуйте! Мне позвонить срочно! Можно?.. — и к аппарату, старушки только проводили меня вялыми взглядами.

— Алина, здравствуйте! Мне бы Вадима Антоновича… Вадим Антоныч, добрый день, это Боец… — я изложил ситуацию с телевиденьем, обозначив, что это отличный шанс и надо бы к этому внимание привлечь, дополнительное.

— Сделаем, это я одному товарищу звякнул, подсуетился, — обозначил шеф. — А то что ты зрителей позвал — хорошо сработано, поддержу! Как в целом дела? — спросил босс в завершение разговора.

— В норме.

— Завтра к концу рабочего дня жду вас с отчетом. Руслану передай.

— Ясно. Да, Вадим Антонович! Я насчет перчаток, помните?..

— Помню. Решаю.

Руслана я встретил тут же в коридоре, он как будто ждал меня и взглянул вопросительно.

— Шефу звонил, — объяснил я. — Доложил насчет интервью.

— Ну и что он?

— Одобрил, — я не стал вдаваться в подробности. — Завтра велел нам с тобой быть у него с отчетом по работе. К концу дня.

— А, к концу! Это хорошо. Ладно, я домой тогда, пленку проявлю, распечатаю… Завтра хотел плакаты делать, давай вместе? Поможешь?

— Можно, — мне неожиданно это стало интересно. Но это завтра, а сегодня мне надо бы позвонить Степанычу, узнать, как у него насчет обзвона участников. И я устремился «домой», то есть на съемную квартиру.

Бдительности я не ослаблял ни на секунду. Выбирал самые людные места, «сканировал» окружающее. Ничего подозрительного, ни самого малейшего не было, но все время говорил себе: не расслабляться, не расслабляться… Таким шпионским манером и прибыл домой.

Там на меня напала страсть к рассуждениям. Разогревал еду, потом обедал, и все размышлял. У меня не выходило из головы, с какой космической быстротой вдруг заворочалась подготовка к турниру — очевидно к ней подключились влиятельные силы. Карташов? Ну да, он. Но с чего бы вдруг ему так рьяно взяться за дело?.. Это во-первых, а во-вторых, не настолько уж большая шишка он, чтобы так резко порешать тему. И в-третьих, чиновник так активно не включится в дело, а будет осторожничать… Следовательно? Следовательно, либо за Карташовым включился в игру кто-то несравненно более влиятельный, либо сам Карташов решил соскакивать с госслужбы в бизнес и увидел перспективное поле приложения сил. И опять же привлек в поддержку некие значительные силы. Денежные, разумеется.

Я подумал, что можно бы расспрошать об этом Эдика, но поразмыслив еще более здраво, решил: а зачем?.. Какая разница, в конце концов, пусть все идет как идет!

Дальше оно пошло еще быстрее и интереснее.

Вечером я позвонил Степанычу — и был приятно удивлен его бодрым голосом, по первым же словам было ясно, что дела пошли на лад. Так оно и оказалось: по его словам о без особого шума кинул клич по Ростову, то бишь среди своих воспитанников — в первую очередь, конечно, это был Танк и еще несколько ребят, такие надежные парни, которым тренер привык доверять. Танк, естественно, согласился с восторгом, при условии оплаты проезда, проживания, так как свои бабки, заработанные нелегким бандитским трудом, он ухитрился уже куда-то просвистеть…

Этот разговор пробудил во мне то, о чем я прежде не задумывался.

— Степаныч, погоди, — заговорил я встревоженно. — Вот насчет проезда-проживания не знаю. Уточню… однако, думаю, что за свой счет придется. Разместить-то, конечно, разместят, если уж пригласили, но насчет проживания… может я сам оплачу, посмотрим.

— Да это понятно! Деньги-то найдем… Ну, постараемся найти, а уж если не выйдет — я тебе дам знать.

— Да, Степаныч! А как вообще обстановка в Ростове? Ты понимаешь, о чем я.

— Как не понять… Обстановка? Слушай, увидимся, расскажу. Как-то это не телефонный разговор. Не то, чтобы, а просто неохота по телефону. Надо так, от души…

— Ладно, ладно, Степаныч, — я засмеялся. — Согласен, приедешь, поговорим. А по другим городам что, есть контакт?

— А как же! Москва, Питер, там кое-кого обзвонил, вроде бы есть контакт, но еще надо разговаривать. А вот из Челябинска двое должны прибыть точно. Это же недалеко от вас?.. Они сказали, что в Уфе не раз были, где стадион «Труд», знают, сами вас найдут.

— Ладно. А кто такие?

Тренер слегка замялся.

— Тоже мои бывшие… Воспитывал их, неплохие были боксеры, с потенциалом. Но пошли по кривой дорожке, перестройка эта, мать ее! Чтоб Мишку этого меченого в аду каленым железом в жопу метили… Ну, вот и эти тоже перестроились, рэкетом занялись. Насколько знаю, чудом не сели. Сами говорили мне однажды: на миллиметр от нас уголовное дело проехалось, грохнули там кого-то, что ли, при задержании, кто мог бы их слить. Ну, а мертвые, как известно, не говорят и не потеют… Якобы следак так и сказал: в рубашках родились, ребята! Это, сказал, предупреждение вам от Вселенной, если не прислушаетесь сейчас, потом может быть поздно…

— Прислушались?

— Да черт знает. Судя по тому, что пока живы, может быть… По крайней мере, когда последний раз виделись, клялись-божились, что честным трудом живут. Как говорится, хотелось бы верить… Когда про турнир им сказал, вмиг согласились. Так что ждите двух интеллигентов из Челябинска, на днях подвалят.

— Спасибо за подгон, — смеясь, сказал я, про себя думая, что персонажи должны быть колоритные, такие смогут публике хорошо зайти… После того мы со Степанычем еще малость потрепались ни о чем, попрощались, и я не стал тратить вечер впустую, а провел ряд упражнений на ОФП, растяжку, реакцию, твердо решив с завтрашнего дня начать подготовку.

Понятно, что это было продиктовано решением более объемным: принять участие в турнире. Да, я собрался биться и побеждать! При том, что оргвопросы с меня никто не снимет, это я понимал преотлично.

Когда на следующее утро я появился в спортклубе, ко мне первым делом подвалил Юра, серьезный и сосредоточенный — похоже, что вчерашний урок пошел ему впрок.

— Слышь, Боец, — сказал он, — ты не против, если я буду с тобой спарринговаться каждый день?.. Хочу опыта поднабраться, чтобы в грязь лицом не ударить на соревнованиях. А то чувствую, не хватает, конечно, опыта…

Он как в воду глядел. Я сам вчера собрался именно ему предложить быть моим спарринг-партнером, именно из-за его физического превосходства. С ним будет непросто, а заодно и сам он поднатаскается.

— Годится, — сказал я, — но биться будем дополнительно, если Андрей Борисович разрешит. Сам понимаешь, мне надо со всеми поработать.

— Ну, это само собой!..

…Ракитин, конечно, разрешил, но прежде я разбив ребят на пары, поруководил тренировкой, исправляя ошибки, указывая, показывая… Вот оказалось хлопотное занятие! Я устал не меньше, чем если бы сам тренировался и тут-то понял, каков он, хлеб наставника… А мне ведь предстоял еще и спарринг! И никто не отменял подготовку афиш. Веселуха полным ходом!

После общей тренировки мы с Юрой остались, и я предупредил:

— Сегодня отработаем только лоу-кики и защиту от них.

— Это по ногам?

— В основном да. Буквально в переводе с английского — «нижний удар». Очень эффективная штука, но и против него есть противоядия. Не только блоки, но и упреждающие удары ногами и руками…

И мы часа полтора отрабатывали и сами лоу, и противодействия ему. Юра на самом оказался толковым парнем, он учился, пытался понять биомеханику движений, ударов, защит и контр-действий, и даже я в этой тренировке кое-что для себя усвоил, например, как защищаться от лоу-киков коленом. Прием этот для нас обоих был внове, штука эффективная, но непростая и обоюдоопасная, надо было это отшлифовать, чем мы и занимались, по сути, изобрели велосипед, сами разработали то, что наверняка кто-то открыл до нас. Но само по себе это было чертовски интересно! Творчество самое настоящее, и Юра с тренировки ушел окрыленный.

А я помчался к Руслану домой — заранее созвонились, он объяснил, где живет, в общем-то недалеко.

Я на бегу усмехнулся тому, что успел неплохо изучить южную часть Уфы, ее исторический центр. И при этом совершенными терра инкогнита для меня оставались прочие районы, о которых я только слышал: Зеленая Роща, проспект Октября, Черниковка…Так вот сложилась моя жизнь здесь.

Руслан оказался закоренелым холостяком, жил в страшно захламленной хрущевке-двушке, не ощущая дискомфорта от царящего в жилище бардака. Ну, в общем, что тут сказать? Всяк из нас сам хозяин своей судьбы — охота человеку жить так, тем более, что зарабатывает он прилично, мало в чем себе отказывает… Ну и на здоровье!

— Заходи! — радостно приветствовал он. — Смотри!..

Свежеотпечатанные фото были разложены на столе. Тут же стояла эмалированная кружка с пивом.

— Будешь?! — радушно предложил он.

— Ни в коем случае, — сказал я. — Начал подготовку к турниру. Да и ты смотри, нам к шефу.

— А, — легкомысленно отмахнулся он. — Выветрится, успеет. Смотри фотки! Ну и как тебе?

Что правда, то правда — фотографии были сделаны отлично. Наверное, фотографом тоже надо родиться, и к этому делу у человека должен быть талант. Руслан очевидно умел поймать мгновенье, как мечтал Фауст, к этому нужно иметь какую-то особую способность, какой-то частью своего существа так прикасаться к миру, чтобы мир откликнулся чем-то интересным и неожиданным.

— Смотри, — увлеченно говорил Руслан, прихлебывая пиво и разглаживая огромные ватманские листы, — вот так расположим фотки, а вот тут надписи, рекламные и всякие…

— Оригинал-макет, — понимающе сказал я.

— Точно! Мы располагаем фото, располагаем текст, прикидываем как это будет выглядеть в печатном виде…

И мы увлеклись работой не хуже, чем с Юрой, только в другой сфере, понятно. Спохватившись, Руслан глянул на часы:

— Ух! Погнали-ка, Боец, смотри, шестой час!

Мы засобирались, и тут завибрировал его пейджер:

— А, вот и он, сейчас перезвоним!

Он позвонил шефу:

— Вадим Антонович… Да, работаем с Сергеем, сейчас к вам собираемся, да-да, через четверть часа будем.

— Ну все, несемся! — заторопил он меня, сворачивая.

Что верно, то верно, через четверть часа мы были у офиса, где обе двери были открыты настежь, а Алины почему-то не было.

— Входите! — зычно крикнул хозяин из кабинета, и мы вошли.

— Ну, — сказал он, — излагайте, что сработали.

Мы продемонстрировали оригинал-макеты будущих афиш, при этом шеф к некоторому удивлению моему сделал несколько метких толковых замечаний, которым Руслан охотно поддакнул, да и я кивнул.

— Ладно, — подытожил Вадим Антонович, — значит, заказываем афиши. Еще вопросы есть?

— Конечно, — сказал я и начал о проблемах размещения, проживания — того, о чем спрашивал Степаныч. Шеф слушал, дымя сигарой, схватывал на лету. Слегка прихлопнул ладонью по столешнице:

— Понял! Значит, где разместить, найдем, проблем нет. Оплата за свой счет, кроме разве что самых почетных гостей. Почетность буду определять я. Вот так.

Он помолчал, затянулся разок и сказал:

— А теперь у меня к вам дело…

Глава 18

Шеф отъехал на офисном кресле в угол, кряхтя, поднял с пола довольно большую картонную коробку, брякнул ее на стол.

— Это тебе, — сказал он мне. — Смотри.

Я раскрыл ящик… Бог ты мой! Там лежали аккуратно упакованные десять пар перчаток для боев ММА! Не те, конечно, в которых народ в Беллаторе или ЮФС бился, но сделано очень даже толково.

Честно сказать, я дар речи потерял. Как?! Как можно было достать это за одни сутки в России девяносто третьего года?..

Ответ: никак. Но шеф достал.

Он старался казаться невозмутимым, но самодовольство все же пробивалось сквозь маску. Ну и заслуженное, что там говорить.

— Вадим Антонович… Ну, у меня слов нет!

— Нет, и не надо. Получи и распишись, как говорится. В переносном смысле… ну подходят хоть перчатки? Как ты хотел?

— Теперь можно полноценные тренировки проводить! — улыбнулся я. — Без них мы не могли ударный компонент использовать. Травмы… ну понятно, а боксерских перчатках — не то. А теперь мы будем рубиться от души!

— Ладно. Еще вопросы?

Меня внезапно осенило:

— Вадим Антонович! У меня вот какая идея. Раз с телевидением у нас договоренности есть, давайте перед турниром сделаем пресс-конференцию бойцов и организаторов…

По лицу шефа я видел, что и это он схватил в секунду, его воображение вмиг нарисовало ему толпу народа, корреспондентов, бойцов, говорящих друг другу ядовитые гадости, бросающихся друг на друга, разнимающих их организаторов…

Эта картина, видимо, оказалась нашему шефу как маслом по сердцу, она как-то органично сочеталась с его натурой. Он активно запыхтел сигарой, окутался дымом, произнес:

— Это, пожалуй, тема… Надо хорошенько продумать. Займись этим, — бросил он мне, — распиши сценарий. Мне покажешь.

Тут я вспомнил про расписание боев, турнирную сетку, заговорил об этом, но хозяин пресек:

— Это сам решишь. Как распишешь соперников, так и будет. Только думай: чтобы равного с равным… ну, примерно так. Понял?

— Конечно.

— Тогда работать.

— Ясно.

Мы с Русланом переглянулись, он чуть пожал плечами, стрельнул взглядом: пошли?..

Я кивнул. Мы начали вставать, но хозяин тормознул:

— Погодите, Сергей, а у тебя водительские права с собой?

— Конечно.

— Тогда получи и распишись в прямом смысле.

Он вынул из стола бумаги и ключи: доверенность на автомобиль ВАЗ-2107, тот самый, на котором мы ездили с Ильдаром.

— Закрепляю за тобой, — сказал шеф. — Постоянный транспорт тебе понадобится. На стоянке стоит, забирай, пользуйся. Значит, так! Руслан, ты займись плакатами, послезавтра должны быть готовы. А на тебе вся организация: прием, размещение и так далее. Может, кто-то из приезжих захочет потренироваться — ну, пусть тренируется на здоровье. Там же, на «Труде».

— Кстати, — вспомнил я важный момент, который оставался подвешенным, — а сами соревнования мы где проведем? Тоже на «Труде»?

— Нет, — живо возразил он, — проведем в цирке. Там зрителям удобнее будет смотреть.

— Согласен. Но руководство цирка?..

— Решим. Еще вопросы? — строго посмотрел на меня шеф.

— Нет.

— Свободны.

…Наутро я уже на служебном авто подкатил к стадиону, не забыл прихватить с собой коробку с перчатками… и на подходе к зданию, в скверике, заметил двух молодых людей, явно кого-то ожидающих. И уж точно не надо было долго думать, чтобы понять, что ожидают они меня.

Эти двое как будто сошли с экрана — из фильма про бандитов и рэкетиров переходной эпохи, настолько картинны они были: стрижены почти под «ноль», в «абибасах» с дешевого вещевого рынка, в позах, вообще, в фигурах, выражениях лиц — недобрая настороженность, ожидание в любую секунду какой-то подлости со стороны этого мира.

На меня они, естественно, взглянули, и взгляды их прояснились. Ну это понятно — рыбак рыбака видит издалека, разумеется, они по сумме многих примет опознали во мне собрата по рукопашным схваткам.

— Здорово, пацаны!

Они чуть помедлили — не знаю, чего уж у них было запоздалое зажигание.

— Ну, здорово, — прозвучал ответ хмуро, без всякой любезности. Сказал один, который был ко мне поближе. Второй насупленно молчал.

Я подошел, сел. Ближний слегка повернулся ко мне.

Конечно, я в этой своей жизни, в начале девяностых успел пройти через всякие огни и воды, и драконьи зубы, причем все это по второму кругу, если что так. Но от этого взгляда мне стало слегка не по себе. Не то, что страшно, не в том дело. Да, взгляд на самом деле был волчьим, не видящим в мире ничего хорошего, и выражавшим готовность в любой миг броситься на любого и либо загрызть его, либо сдохнуть самому. Но главное, в этом взоре была какая-то смертельная тоска, я бы даже сказал — похороненость заживо. Как будто смотрящий знал, что он доживает на этом свете последние дни — и покидать этот поганый мир невыносимо, потому что на том свете будет еще хуже, и от этого ничего хорошего он не видел, не видит сейчас, и не увидит в оставшийся недолгий срок пребывания здесь… Как-то так.

— Из Челябинска? На турнир?

— Ну?

— Нигде еще не поселились? Позавтракали?

Взгляд самую малость оттаял:

— Не. Только с поезда, вот ща че делать соображаем.

— Будем знакомы, — я протянул руку. — Сергей, но привык к погонялу Боец, так и зовите. А по что делать — это вопросы ко мне.

— Володя, — чуть помедлив, ответил рукопожатием собеседник.

Ладонь у него была плотная, жесткая, крепкая, и в ней, конечно, чувствовалась сила.

— Витек, — сказал второй.

И в нем ощущалась сила, зато во взгляде ни малейшей экзистенции, просто животная тупость. И понятно, что в этом спортивно-криминальном дуэте Володя был лидером, а Витек — ведомым.

— Как с деньгами? — спросил я.

— Пока хватит, но от денег так то не откажусь, есть че на ход ноги дать?

— Поехали в гостиницу, отдохните, перекусите и так далее, завтра можете на тренировку приходить, — вопрос про «на ход ноги» я мимо ушей пропустил.

Володин взгляд потерял еще один градус холода:

— Ты… — он запнулся. — Вы в гостиницу отвезете?

— Ну а кто же еще? Не Пушкин ведь, говорю же я по всем вопросам! Все, поехали.

В пути я не преминул вспомнить Степаныча, отчего разговор еще более оживился, вернее диалог с Володей, потому что Виктор по-прежнему кирпично молчал, и если бы я раньше не убедился, что говорить он все-таки умеет, то мог бы подумать, что он глухонемой. А Володя потеплел, это заметно, видать, Степаныч был у него одним из немногих светлых воспоминаний в жизни.

Впрочем, это меня мало трогало, конечно… Словом, я отвез парней в ту же «Башкирию», устроил, вернулся.

К этому времени тренировка уже началась, и Ракитин счел нужным окинуть меня строгим взглядом: опаздываешь!

Я извинился:

— Уже начали прибывать участники, пришлось встретить, заселить, познакомиться… Да я не с пустыми руками, смотрите!

И я предъявил спортсменам перчатки.

Необычная экипировка вызвала, понятное дело, восхищение у ребят, перчатки осматривали, примеряли, уже начали постукивать кулак о кулак в шутку… Уже при ближайшем рассмотрении я понял, что перчатки — лютая смесь обыкновенных кожанных перчаток, поверх которых нашита прослойка с набивкой из боксерских перчаток. Но сделано добротно, тут без вопросов.

— Так, — скомандовал я, — полюбовались, поигрались? Теперь поехали. Работаем ударно!

И понеслось!..

В азарте ребята рубились почти в полную силу, я только успевал одергивать их — с одной стороны, да, конечно, тренировка должна проходить в условиях, приближенных к боевым, но когда у тебя за спиной нет полноценного лагеря (обычные спарринги проходят на последнем этапе подготовки) очень легко сойти дистанции по любому неосторожному движению. Хотя я понимал, что крайние перед стартом тренировки должны быть уже почти боевыми, там риск травм возрастет, и здесь уж ничего не попишешь, иначе бойцы выйдут не готовыми на официальные схватки. Вот уж тогда могут быть неприятности покруче… Тем не менее я видел, как самбисты Ракитина плюс Юра растут в мастерстве рукопашных боев — понятно, подготовка, борцовские навыки, все это уже база, откуда стартовать на порядок легче. Не балетом же пацаны прежде занимались. Юре в этом плане было потруднее, за ним такой школы не стояло, но прогрессировал и он, причем семимильными шагами.

По окончании общей тренировки я подмигнул ему:

— Ну что, беремся за дело?

— Конечно!

— Тогда поехали. Пока отрабатываем технику, удары включаем на пятьдесят процентов. Ну, семьдесят. Ты работаешь первым номером. Бой!

Юра сразу же бросился в атаку, и на сей раз он действовал разумно, не махал руками с дикой силой, а сработал комбинационно: обозначил ложную атаку «джеб левой — кросс правой», а сам пробил лоу-кик.

Я, честно сказать, не разгадал этот замысел, но выручила реакция: от удара ногой успел отскочить, и сам резко обрушил на партнера контратаку — серию комбинированных ударов руками и слева и справа. От части этих ударов он перекрылся, а частично ему прилетело, но он встряхнулся и попер вновь, и опять же довольно грамотно. Здесь и я ему сунул лоу-киком, и вот он этот удар проспал, я крепко «осушил» ему правую ногу, он шатнулся, слегка захромал.

— Стоп! — скомандовал я, опустив руки. Он тоже опустил, тяжело дыша. — Разберем эпизод. Почему пропустил удар?

— Не ожидал… не думал… Увлекся, думал, как построить комбинацию…

Я вздохнул.

Конечно, в идеале боец в схватке думать не должен — то есть в привычном нам смысле слова «думать»: осмысливать происходящее, строя из понятий суждения и умозаключения. Вся эта аналитика остается на тренировках, там ее цель — планомерно довести бойца до состояния живой машины, где логика сливается с физикой в единый стремительно работающий комплекс. Но это задача не одного для, и даже не месяца, чтобы такие вещи стреляли. Это месяцы и годы планомерной, настойчивой работы, работы и работы. И сейчас я, конечно, могу это Юре объяснить, и даже он поймет, но за неделю такой машиной точно не станет, да и положа руку на сердце — вряд ли станет хоть когда-нибудь… Хотя стремиться к этому надо.

Все же я прочел ему подобную лекцию, опустив заключительную часть из педагогических соображений, ибо мне стало любопытно, как бы Юра сам сформулировал ее.

— Какие выводы? — требовательно спросил я.

Юра сдвинул брови:

— Ну, значит… Надо все оттачивать, чтобы само в тебе все работало, мгновенно. Добиваться этого… К турниру-то вряд ли успею, но все равно участвовать хочу. Где ж тогда опыта набираться?

— Все верно, — одобрил я. — Соображаешь, молоток!

Я это сказал совершенно искренне. Спортивным здравым смыслом Юра обладал бесспорно — то есть, я и раньше это знал, а теперь еще раз убедился. Он смущенно ухмыльнулся.

— Как нога? Только по правде!

— Ну…

— Ясно. Спарринг отменяется, продолжаем в тренировочном режиме. Давай отрабатывать ударные комбинации. Погоди, «лапы» надену.

Я снял перчатки, надел тренерские «лапы», и мы с час, наверное, работали, добиваясь от Юры синхронных, автоматических атакующих действий, достаточно сложных комбинаций ударов руками и ногами, вбивая все это в мышечную память. Пока мы все это проделывали, вторым планом я ухитрялся думать про турнир, то бишь про свое участие в нем. Да, пожалуй, все шансы выиграть у меня есть. Конечно, никто не отменяет всякого рода внезапностей, счастливых случаев, непредсказуемостей — спорт тем и хорош, что в нем случаются удивительные, неповторимые сюжеты, при общей закономерности, конечно…

В общем, мы с Юрой порядком намахались, закончили усталые, но довольные, где-то даже счастливые — в том состоянии мышечной выработанности, которое есть удовлетворенность проделанной работой, и которое обещает прилив сил в ближайшем будущем… Затем я заглянул в каморку к Ракитину, который, чертыхаясь, занимался какой-то необходимой тренерской отчетностью:

— Задолбала эта бюрократия! Вот уже где!! — от души возопил он, яростно стуча себя ребром ладони по горлу. — Мало им промокашек?! Новую хрень придумали: психолого-педагогическое анкетирование спортсменов, во!..

Он потряс каким-то красиво отпечатанными, на серовато-голубой бумаге листочками.

— И я все это проводи! Это что значит? А то, что в Госкомспорте сидит какой-то циркуль, всю жизнь в кабинетах штаны протирал, бумажки туда-сюда перекладывал, что такое реальный спорт, он знать не знает. Вот он из пальца высасывает всякую херню, ему же надо работу показать!..

Такие обвинения от практических работников в адрес бюрократов — дело обычное. А бюрократы, напротив, обвиняют практиков в узком кругозоре, в неумении видеть дальше собственного носа, не говоря уж о прогнозировании… Словом, эта музыка будет вечной.

— Андрей Борисыч, — сказал я, терпеливо дождавшись, пока тот прошумится, — Мы с Юрой закончили, я пошел. То есть, оба пошли, в зале никого нет.

— А, ну ладно. Как он, кстати, Юра этот? Здоровый сука конь, но сырой.

— Ничего парень. Опыта мало, конечно, и к турниру вряд ли наберет, но растет.

— Ага, — не очень внимательно ответил Ракитин, уже склонив голову и мысленно погрузясь в психолого-педагогические листочки. — Ладно, война план покажет…

Я подбросил Юру на машине к дому, и только мы расстались, как поступил на пейджер сигнал от шефа: срочно прибыть. Я не стал искать телефон-автомат, сразу рванул к Дому профсоюзов, и через десять минут вошел в контору.

— Здрасьте!

Алина вскинула на меня внимательный взгляд. Я приостановился.

— Здравствуйте, — сказала она, приподняла правую руку — между пальцами был листочек-стикер — после чего ухитрилась показать такой фокус: большим пальцем на кабинет шефа, а затем указательным и средним на себя. Я кивнул и…

И ощутил, как мое сердце радостно забилось.

— Разрешите, Вадим Антонович?

— Входи.

Шеф, в знакомом мне вишневом сюртуке на сей раз не сидел в кресле, а довольно энергично двигался по кабинету и пребывал, похоже, в отличном настроении.

— А ну посмотри! Как?

И развернул уже готовый оригинал-макет афиши с фотографиями, надписями, выполненными разным цветом — в общем, мне это показалось несколько попугайским изделием, то есть в крикливой цветовой гамме, но я сообразил, что именно так и надо, это и есть необходимая цель.

— Броско, — сказал я.

— О том и речь, — он довольно хмыкнул. — Тут Руслан на высоте, дело знает… Как твои дела, новости есть?

Я доложил, что первые два «интеллигента из Челябинска» уже прибыли, и я их заселил в «Башкирию».

— Они там проживутся вдребезги, — ухмыльнулся босс, — потом до Челябинска своего пешком пойдут по шпалам… Ладно! Договорились с гостиницей «Турист» со скидкой — они сейчас полупустые стоят, хоть черта готовы селить. Смотри, завтра уже вал пойдет, от Карташова информация: из Свердловска… тьфу, мать его, он теперь Екатеринбург! Оттуда, короче, аж трое каких-то должны приехать. Ну, может, они не завтра, но тебе надо быть готовым. Телефон приемной я дал, информация вся будет стекаться к Алине, держи связь с ней. Ясно?

— Яснее некуда.

— Так. Теперь еще.

И он порадовал меня идеей тотализатора: дескать перед схватками, имея в руках программки, любой желающий зритель может делать ставки на того или иного бойца… ну, а дальше включается несложный механизм подсчета, и выигравшие могут получить свои денежки, разумеется, минус отскок в пользу организаторов. Я улыбнулся одними уголками рта — вспомнился идентичный тотализатор в Сочи на турнире, когда я многих оставил «без» штанов.

— Программки Руслан сделает, твоя задача сделать турнирную сетку. Такую поровнее, ну ты понял?

— Понял, конечно.

— Задача непростая, но надо решить.

Сказав так, он вперился в меня проникающим взором.

— Надо им всем турнирные псевдонимы придумать, — сказал я.

— Согласен, надо — мысль хорошая. Может Геркулес там, Левиафан какой-нибудь…

— Погоняла должны быть попроще, народ сейчас такой, что в такое не врубится. Геркулеса может еще и знают, а вот Левиафана вряд ли. Кувалда, Штык, и так далее — это годится, — заверил я.

— Опять же, смотри сам, надо Штык, пусть Штык будет, — не стал спорить шеф.

Мы проговорили на подобные темы, после чего я распрощался, вышел, и теперь уже пришла мне пора смотреть на Алину — дружески-вопросительно. Она ответила таким же взглядом, мимолетно улыбнулась, протянула свернутый листочек, одновременно указав пальцем на входную дверь: там, мол прочтешь. Я шутливо откозырял, взял бумажку и вышел. Нравилась мне эта игра, хотя я в своем время столько в подобное «переиграл», что не на одну жизнь впечатлений хватит. Но тут, не скрою, приятное чувство теплой волной растекалось во мне, и я даже нарочно потомил себя, не разворачивая листок. Лишь сев в машину, развернул и прочел:

«В 19.00 у магазина 'Хрусталь».

Глава 19

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы смекнуть, где этот магазин «Хрусталь». Где это, где это… А, вспомнил! Это совсем недалеко.

Нечего говорить, что я в приподнятом настроении устремился домой, где принялся интенсивно мыться-бриться и в целом приводить себя в надлежащий вид. Что творилось в сокровенных недрах моей души?.. Не скажу, что я так уж усердно вглядывался туда: самоанализ вообще штука непростая, наш внутренний мир это ведь во многом такие темные закоулки, в которые по разным причинам иной раз совсем не хочется заглядывать. Вот и я вспомнил Лиду… и как-то неловко мне стало вспоминать и ее саму, и слова, что она мне говорила, что я говорил ей. Я чувствовал себя изменником той самой памяти и норовил сейчас отстраниться от нее, как маленькие дети ладошками закрывают глаза, чтобы не видеть чего-то плохого.

А к Алине меня, честно говоря, сильно тянуло по-мужски. Она попросту была очень сексуальная особа, из числа таких, про которых говорят «манкая женщина», а в давние времена так бы и рубанул сплеча: «ведьма»! Это, конечно, особый дар, он дается от рождения, и его можно либо развить, либо погубить, как всякий дар, всякий талант. Аура, магия, шарм… как еще сказать, хрен его знает, но думаю, что ясно. Такие женщины могут быть не очень-то красивыми, хотя страшных среди них нет. Собственно, это и есть то, что зовется «женственность» — невидимый, но несомненный магнит для мужиков. Так вот, в Алине этого было на пятерых… а может и на шестерых. И это заставляло меня радостно готовиться, прихорашиваться, это заставляло счастливо биться мое сердце — предвкушение того, что может быть, а может и не быть, упорхнуть, навсегда оставшись светлым, легчайшим, пронизанным солнечным золотом облачком в памяти…

Фрейд с ней с философией. Прифрантившись, чуть прыснув на себя дорогим дезодорантом, я шагал на свидание. Пешком — поскольку «Хрусталь» был совсем рядом, полтора квартала.

Пришел в 18.58, немного погордился такой точностью, прошелся вдоль магазинных витрин, делать то особо нечего, в смартфоне не позалипаешь. И в мессенджере не свяжешься. А время текло, Алины не было. Я решил, что женщины, конечно, любят заставлять себя ждать, но и решил для себя топтаться здесь не свыше четверти часа, чтобы без ущерба для мужского самолюбия… Взглянул на пейджер — 19.06. Поднял взгляд — и увидел Алину.

В темно-синем цвета индиго платье чуть ниже колен, в белых босоножках на каблуках она шла, улыбаясь, как мне показалось, несколько смущенно. Я тоже улыбнулся, уж не знаю, как вышло.

Она прошла как каравелла по зеленым волнам… вспомнилась песенка.

— Привет!

— Привет, — ответил я, запоздало сообразив, что какие-то цветы надо было купить. — Куда пойдем?

Она грациозно пожала плечами:

— Не знаю… Вот напротив кафе есть неплохое.

— Идем туда.

…дальний угловой столик оказался свободен, там мы уютно расположились, заказали всякую чепуху вроде кофе, мороженого, апельсинового сока.

— Будем устойчиво на ты? — улыбнулся я. — Не дожидаясь брудершафта.

— Думаете, и до брудершафта дойдет?..

— Думаешь, — поправил я. — Думаю, да. Ты ведь не возражаешь?

Она целомудренно опустила взгляд, наманикюренным ноготком водя по ободку кофейной чашки. Ресницы у нее были длинные, густые, безо всякого наращивания.

— Нет, — сказала она тихо, но решительно. — Не возражаю. И… брудершафт это всего лишь полпути…

— А надо пройти весь, — закончил я, улыбаясь. — До самых царских врат.

Про царские врата у меня вырвалось само собою. Вряд ли бы я смог объяснить, что имею в виду, где-то походу слышал — зацепило, и вот сейчас вывалил.

Алина все так же водила пальцем по чашке. На губах заиграла сложная улыбка. Видимо, у нее были свои представления о царских вратах.

Неожиданно она заговорила.

— Ты знаешь… когда в первый раз я тебя увидела, во мне что-то дрогнуло. Есть в тебе нечто, что женщины с первого взгляда ловят…

Ага, значит, во мне есть обратная мужская магия…

— У волшебника Сулеймана все по честному без обмана, — заверил я.

— Ну… я поначалу подумала, что неотесанный какой-то, необструганный, прямо Буратино… ты уж извини, если что не так говорю…

— Нет, ничего. Про Сулеймана — так к слову, — я подмигнул ей. — Кстати, Буратино — тоже волшебство. не?

— …ну, я так подумала, правда: жаль, но… А потом увидела, что ты ведь прямо рыцарь или кавалергард из прошлого…

— Слушай, я сейчас растаю как мороженое… — с деланным смущением пробормотал я, возя ложечкой в действительно подтаявшем пломбире.

— Не надо, — шутливо возразила она. — Да. Грубоватый, но благородный, с юмором, даже где-то изысканным… А главное, конечно, в тебе есть вот это мужское начало, тот магнит, что действует на женщин.

Тут румянец растекся по ее щекам, и Алина даже провела по левой щеке ладонью, как будто инстинктивно хотела смахнуть розовую краску, после чего надолго взялась за кофе с мороженым, как бы стыдясь того, что сказала чересчур много.

Я тоже ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны, как всякому нормальному мужику, мне ужасно хотелось отведать такую соблазнительную девушку, как Алина. С другой стороны, как рыцарю или кавалергарду, которым я неожиданно оказался в ее глазах… смущало немного, что у меня на нее серьезных планов нет, а вот у нее на меня — вроде как планы серьезные.

— Алина, — глуховато сказал я, но глаза не опустил.

— Да?.. — услышал я.

— Я… Ты очень привлекательная девушка, и я не хочу врать… да что там! Ты прекрасно знаешь, как можешь кружить головы. И я не отличаюсь от других. И у меня тоже голова идет кругом. Это нормально, я считаю. Но должен сказать…

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова — говорил я коряво, потому что не знал, как лучше выразиться, но все-таки проскрипел примерно так: есть женщина, которую я люблю или думаю, что люблю. Она далеко, я не знаю, что с ней, но если узнаю, если она сама найдет меня… конечно, я вернусь к ней, и пусть весь мир хоть провалится в бездну. Ну и все в таком духе.

Начиная говорить, я еще не знал, что в итоге скажу так. Но вот сказал, само собой так вырвалось. Честное слово, не знал, что так будет! И я прекрасно понимал, насколько непросто женщине слышать это, и что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Ведь я совсем не знаю эту Алину, не знаю, как она отреагирует. Вспыхнет, ожесточится, расплачется?.. Все может быть, и первое, и второе и третье, и еще многое иное. Я даже как-то мысленно напрягся, ожидая всего.

Произошло как раз из многого иного. Не первое, не второе, не третье. Алина подняла глаза.

— Ты знаешь… я давно убедилась, что мужчины, даже самые умные, где-то…

— Дураки?

— Я этого не говорила, — в голосе послышался юмор. — Скажу так: им не понять до конца женщин. Что-то уловить в женской душе, даже иногда что-то тонкое — это да. Но понять все…

— Так и женщинам так же мужчин не понять…

В глазах Алины играли насмешливые искорки.

— Согласна. Поэтому и предлагаю не морочить головы друг другу. Ты нормальный здоровый мужчина. Я такая же полноценная молодая женщина. Таким людям всегда хочется секса. Это нормально. А если не хочется, то это ненормально. Или я не права?

— На сто процентов. Права, то есть.

— И нам что-то мешает?..

— Думаю, нет.

— Так чего мы ждем?

— Мороженое, — я улыбнулся. — Кофе и сок. Или черт с ним со всем?..

— Я думаю, что черт.

…Мы шли ко мне не торопясь, как бы растягивая предчувствие, нарочно томя и поддразнивая себя, намеренно говоря о пустяках… И подымаясь в полутемном скрипучем, громыхающем лифте, улавливая чувственно-тревожный запах неизвестных мне духов, я с трудом сдерживал желание обнять ее, впиться губами в губы, ощутить живое тепло ее тела…

— Ты снимаешь квартиру? — спросила она.

— Да, — я не стал вдаваться в тонкости и говорить, что еще пару дней назад жил в вагончике. — Прошу!

Она вошла первой, сбросила туфельки, босиком прошла в комнату, я следом, чувствуя, как бьется сердце и пересыхает в горле. Ее платье цвета индиго было сзади застегнуто на молнию, я взялся за этот замочек, и он расстегнулся на удивление легко. Она несильно повела плечами, сбрасывая платье, осталась в стрингах и бюстгальтере, и я, конечно, потерял голову, увидев ее упругую, смуглую, прекрасную наготу…

…Летние сумерки уже заполоняли комнату, в окно заглядывала первая вечерняя звезда Венера, когда Алина, нежно целуя меня в мочку уха, прошептала:

— Мне пора…

— Может, останешься?

— Нет, милый. Не могу. Мама с ума сойдет, я сказала, что к подруге пойду… ненадолго.

И сказав так, она крепко прижалась ко мне, я в ответ обнял ее, ощущая тепло ее роскошного тела и борясь с желанием немедленно еще раз сделать с этим телом то, для чего оно природой создано. Она вздохнула, порывисто обняла меня… и расплакалась.

Нет, в самом деле никогда нам женщин не понять!

— Ты что? Что с тобой?..

— Так, ничего, — она прекратила реветь, вытерла слезы, старательно улыбнулась. — Все, бегу, а то у мамы инфаркт будет. Не провожай, я сама. Все, бегу!..

…Нечего говорить, что я долго не мог заснуть, переживая события минувшего дня. Секс с красивой женщиной — это ведь как комета в том смысле, что чувства, память словно шлейф кометы. Вот нет уже обольстительницы, убежала, а в комнате будто светлее, чем надо, будто еще дрожит, переливается что-то живое, тонкое, неуловимое… и я лежал, улыбался, ночные звуки города невнятно ворчали за приоткрытым окном… и не заметил, как уснул.

Понятно, что без последствий романтика не осталось. Необходимой спортсмену свежести и бодрости утром во мне и в помине не было. Сам чувствовал, что двигаюсь нескладно, медленно, энергия, необходимая для ударов, да просто для быстрых движений, не хочет вливаться в сбившийся с орбиты организм. Впрочем, плановую тренировку я как-то отвел, и даже неплохо, никто ничего не заметил, а вот спарринг с Юрой…

И как нарочно, Юра подошел такой сосредоточенный, серьезный:

— Слышь, Боец, давай сегодня поработаем в полную силу? Ну или почти. Времени остается всего ничего, надо бы набираться практики… А? Без обид, ясное дело, я ж понимаю, что я тебе не уровень, но и мне надо расти, так что я готов.

Мысленно я вздохнул. Что тут скажешь?..

— Ладно. Только с добиванием не убиваем, работаем вполсилы. Я немного не в форме, а у тебя силища-то…

Он неуверенно ухмыльнулся:

— Ну ты скажешь тоже!

— Я знаю, что говорю. Ну и все-таки я тренер, по моей команде «Стоп!» в тот же миг прекращаем. Ясно?

— Ясно.

Я чуть попрыгал, поразмялся, убедился, что «ватный», нет во мне необходимой пружинности, резкости, взрыва. Но есть опыт, ладно, спарринги лишними не бывают, если только не совсем с «мешками», а Юра отнюдь не таков…

— Бой!

Видно, Юра на самом деле решил испытать себя. Наверное, готовился, вырабатывал план, и не зря мы с ним вчера до одури отрабатывали комбинированные атаки. Он четко пробил лоу-кик, нарвался, правда, на предусмотрительно выставленное колено, но не смутился, а отработал боксерскую комбинацию, от которой я отбился, но потерял инициативу, а он медведем попытался навалиться на меня.

В общем, разумно. Мы с ним и раньше говорили о тактике: как по максимуму раскрыть сильные стороны и не дать обнаружить слабые. Как, например, Юре построить бой с соперником из «ударного» вида спорта?.. Наброситься в первые же секунды, только не теряя головы, захватить инициативу и постараться перевести схватку в борцовский режим, пользуясь практически гарантированным превосходством в размерах и массе. А если это будет борец? Тогда, напротив, не давать ему войти в зону захвата, интенсивно бить руками и ногами, маневрировать, углы резать, максимально двигаться и непрестанно наносить удары.

Понятно, это были все разговоры умозрительные и несколько наивные, но толк от них был. Во всяком случае, сейчас Юра попробовал применить одну из тактических схем, правда, неудачно — я выскользнул из его захвата, ударил в ответ, но он вполне ловко перекрылся.

Я ощутил, как отчаянно мне не хватает свежести. Я пока уходил от Юриных атак, но мои собственные не срабатывали. Я не опережал соперника, не имел преимущества, и меня мог выручить разве что опыт, бойцовская мудрость и тот самый бойцовский интеллект. В данной ситуации мне оставалось держаться, выматывать противника, самому стараться тратить сил как можно меньше, а в бою с соперником, настолько превосходящим тебя в габаритах, это задача аховая, прямо скажем.

Тем не менее — и это практика, и отсюда надо стараться извлечь максимум пользы. В жизни все может быть! То бишь на соревнованиях. И я работал, я чувствовал, что мысль и тело все-таки работают вместе, они не в разладе, только им туго, медленно, но все-таки…

Ну а Юра не стоял на месте во всех смыслах. Вчера он был лучше, чем позавчера, сегодня, лучше, чем вчера. И он сработал быстро и мощно — атака, каждый удар как бомба, от одного я ушел, другой блокировал, третий тоже, но этот третий — хук справа — был настолько мощный, что потряс меня через блок. Важную роль играло и то, что Юра не был обучен по «классике», и его удары подчас летели под неожиданными углами и по не менее неожиданной траектории. Забавно, но факт — подчас даже мсмк может зевнуть колхозную плюху от неумехи без «школы».

Давно со мной такого не было! Искры из глаз не полетели, но словно что-то лопнуло, небо и земля дружно подпрыгнули, и я оглох. И как в этот отчаянный миг я смекнул схватить противника за ближнюю руку, дернуть и провалить его вперед, используя естественную инерцию тела!.. Юра полетел, на миг очутился в беспомощном положении, и я мигом прихватил его ногу так, чтобы сделать ущемление ахиллова сухожилия.

— Стоп! — вскричал я.

Юра мгновенно прекратил борьбу, но взглянул на меня с недоумением.

— Я тебя на «болячку» взял. Захват «ахилла». В бою это победа стопроцентная, судья сразу остановит… — тяжело дыша, проговорил я.

— А-а… — неуверенно протянул Юра, и я почувствовал, что он мне не очень поверил.

Я коротко обрисовал ему расклад по болячке. Не всякий судья сразу может оценить опасность угрозы, и риск получить тяжелую травму в этот миг еще какой… Об этом я все же говорить не стал, но убедить в том, что нельзя нарываться на такой прием, было необходимо. Ну, что там говорить, на сто процентов обезопасить себя от захвата ног, да и рук, с последующим проведением болевого приема, нельзя, но свести вероятность этого к минимуму необходимо. И опять-таки для этого есть специальные методики и навыки…

Я давно заметил, что Юре нравятся такие теоретические беседы — и это хорошо, думающий спортсмен в них найдет то, что подойдет именно ему, исходя из его индивидуальных данных. Так мы с ним проговорили примерно полчаса, признаюсь, я охотно поддерживал диалог только для того, чтобы отойти от удара — я еще чувствовал себя малость «в космосе», а вернее, так, должно быть, чувствуют себя космонавты после длительного полета на Земле. И выйдя с территории стадиона, я еще погулял по улице, зашел и в парк, там побродил, приходя в себя, ну и в целом практически восстановился.

Тут меня и застал сигнал от шефа. Я перезвонил из автомата.

— Давай ко мне, — кратко велел он, что я и выполнил.

Алина трудилась на своем рабочем месте, а кроме нее в приемной неожиданно оказались еще двое, мужчина и женщина развязно-богемного вида, одновременно и эффектного и потасканного, пришедшие по делам к шефу. Как я понял из их разговора, они пришли в Вадиму Антоновичу как к бизнесмену от искусства, с просьбой о спонсорской помощи, а продвигали они некую «школу современного танца»… и необъяснимое чутье просигналило мне, что эти танцы сильно похожи на стриптиз с последующей проституцией.

Мы с Алиной молниеносно обменялись взглядами, призрак улыбки скользнул по ее губам — для любого другого человека, присутствовавшего бы при этом, как будто ничего не произошло. Но мы с ней вдвоем знали, храня нашу тайну…

— Извините, — чересчур сахарным голосом обратилась она к посетителям, — это наш сотрудник, у него срочный доклад Вадиму Антоновичу, не терпящий отлагательств. Он отчитается, а потом я попрошу вас зайти. Хорошо?.. Сергей, пройдите, пожалуйста.

Глава 20

Я прошел в кабинет и сразу понял, что шеф на взлете настроения.

— Входи, давай-давай, чего встал! — энергично велел он, хотя я и так вошел. — Присаживайся!

Я сел, он тоже тяжело хлопнулся в кресло, раскрыл рабочий блокнот.

— Смотри, — начал он, — народ уже начал прибывать на турнир. Надо пресс-конференцию сделать, это ты верно говоришь, тема нормальная. Завтра с утра давай репетицию поведем, а где-то после обеда — уже саму конференцию… или нет, послезавтра! Завтра не успеем, и еще народ подъедет, и журналюг надо обзвонить, собрать… да, это еще день как минимум. Значит, послезавтра. В цирке.

— А репетицию?

— А это у вас на «Труде» можно провести, как понимаю. Получится так?

До сих пор босс вроде бы не советовался со мной. Только приказывал, а теперь все менялось.

— Должно получиться, — ответил я. — Надо с Ракитиным прежде поговорить.

— Поговори значит, не вопрос. Завтра я всех постараюсь собрать, где-то к обеду или чуть позже.

Он помолчал. Подумал. Потом сказал:

— Ты присмотрись к ним. Подумай, кого можно будет привлечь в нашу систему. Нам силовая структура понадобится.

— Конечно, на карандаше держу, — я кивнул.

Вид у меня был совершенно невозмутимый, и это стоило мне некоторого труда, поскольку именно в этот миг меня осенила идея: похоже на то, что Кудряшов действительно уходит с госслужбы, обнаружив куда более интересное меню в частном бизнесе, где он собрался работать в партнерстве с моим шефом Вадимом Антоновичем. И вдвоем они думают отбиться от Варианта, закрыть ему дорогу сюда.

Вряд ли шеф мог прочесть мои мысли, скорее мы с ним синхронно подумали об одном и том же.

— У меня информация, что Вариант уже здесь, — обронил он. — Шифруется на конспиративной квартире, пока не вылезает оттуда.

Последнее он произнес с ядовитой иронией, но я ухватил иное в его словах:

— Мне стоит быть осмотрительнее?

— Это никогда не будет лишним…

Моя мысль поехала в сторону Алины: не выследят ли ее люди Варианта?.. Шеф, однако, сам того не желая, успокоил:

— …но я не думаю, что до турнира он решится на резкие действия. Уже слух пошел, уже многие должны приехать, это дело такое — тонкое…

— Значительные лица должны приехать?

— Не без этого. Вообще, — здесь в голосе Вадима Антоновича даже пробился энтузиазм, — с этим турниром здорово получилось! Мы вправду прогремим, и можем инвестиции получить. Но вот здесь и есть опасность…

Тут Вадим Антонович пустился в рассуждения и, надо сказать, достаточно здравые. По его словам, до соревнований Вариант рыпаться против нас не будет — ему даже выгодно, чтобы турнир прошел успешно. А вот затем он попытается «переформатировать» понаехавших влиятельных лиц на предмет того, что именно он сможет наилучшим образом организовать прибыль от разнообразного бизнеса в Уфе, включая всякий сомнительный. Для этих самых лиц прибыль — священная корова, все остальное второстепенно; лица и сами не в идеальных отношениях с законом и моральными нагрузками не отягощены. Естественно, они не будут разборчивы в источниках денег, ну или будут закрывать глаза… Вот тут-то Саня Вариант и постарается их убедить, и уж постарается аргументы подобрать.

— А это он умеет, не поспоришь, — признал шеф, вздыхая. — Но и мы не пальцем деланы! Так что после турнира жди зарубу! Деньги и власть, да… это тот еще двигатель жизни…

Вадим Антонович расфилософствовался, и я подумал, что сейчас он вновь достанет из сейфа или стола спиртное… но нет, обошелся философией всухую. Еще поговорил о том, что на кону стоит многое, серьезные деньги, и за них придется побороться как следует. Думаю, что и еще бы побазарил, но тут в двери возникла Алина:

— Вадим Антонович, у нас Кудряшов на линии…

Босс немедля схватился за трубку, а мне глазами сделал знак: свободен! Я вышел вслед за секретаршей.

Успев привыкнуть к тому, что все тут мастера безмолвных диалогов, я подмигнул Алине и сделал не очень приличный жест — когда, мол, будем делать нечто? Она беззвучно рассмеялась, показала на телефонный аппарат, а потом на мой пейджер — позвоню.

Так и поговорили. Очень даже содержательно.

От шефа я рванул к Ракитину, сказал, что на завтра назначена репетиция пресс-конференции, после тренировки, разумеется. Андрей Борисович для вида поморщился, хотя я просек, что ему это любопытно — ну, в самом деле, зрелище для наших людей экзотическое. Да, он добавил еще, что заходили два челябинских молодца, познакомились. Попросили разрешения потренироваться, чтобы форму не терять. Справедливый Ракитин разрешил, парни поспарринговались без фанатизма…

— …что-то в них есть, — твердо сказал Ракитин. — Кое-что, да они умеют. Не пентюхи с улицы это точно.

Я кивнул понимающе:

— Посмотрим, кто еще прибудет. Что за публика. Сдается мне, что будет интересно…

Примерно на этом мы расстались, а вскоре мне поступил сигнал на пейджер от шефа — прибыть срочно.

Недоумевая, что за пожар такой, я откладывать не стал и прибыл, Алина лишь головой кивнула на дверь кабинета, и я вошел.

— Ага, здесь уже! Оперативно, — похвалил босс. — Вот что, сейчас возьмешь мою машину с водилой, рванете в аэропорт. Участники прибудут, вип-персоны, понял? Из Москвы. Надо встретить.

— Понял.

— Сейчас еще поймешь.

И он объяснил, что прибывает некий тип, уже участвовавший в подпольных боях и побеждавший, уже известный в узких кругах. Имени своего он не афиширует, выступает под кличкой «Бомбер» — бомбардировщик, значит…

— По-английски, что ли?

— Ну, так выходит.

— А что, по-русски нельзя сказать?

— Спроси чего полегче! — полыхнул шеф. Взгляд жестко сверкнул. — Такой уж, видать, этот… сноб.

Сноб прилетает не один, а с личным менеджером, он же адвокат и, вообще, похоже, на все руки мастер. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Этого зовут Аркадий Львович.

— Серьезные люди прилетают, — сказал я с иронией, но шеф юмора не поддержал:

— Сами-то они, может, и петрушки, да за ними могут на самом деле могут монстры быть, это верно… Короче, надо по людски встретить. Я не могу — не в уровень мне. Давай ты. Водилой, кстати, Ильдар, знакомый твой — он теперь у меня на БМВ, пошел на повышение… Давайте, до самолета два часа.

— Есть, — по-военному ответил я.

Уже в пути я от Ильдара узнал, что везти гостей надо в гостиницу «Россия» — это рядом с цирком, где будет проходить состязание.

— Не был еще там?

— Не довелось как-то.

— Ну, увидишь! Там же и мэрия, ну, Горсовет по-старому. Увидишь…

Уфимский аэропорт находится километрах в двадцати к югу от города. Мы переехали мост через реку Белую, по-башкирски — Агидель, помчались по четырехполосной трассе вдоль всяких пригородных мест и сооружений. В порту мы выяснили, что московский рейс прибывает через час, зашли в буфет, попили кофе со всякой сдобной чепухой, и тут на пейждер пришло сообщение от Алины:

«Позвони, когда сможешь». И незнакомый номер телефона. Домашний, должно быть.

Ильдара, чувствовалось, разбирало любопытство спросить, но дисциплина перевесила. Промолчал, хотя и поерзал.

Мы допили кофе, поболтали о пустяках, здесь и объявление подоспело: прибывает московский рейс… мы пошли встречать.

Наших гостей узнали сразу: одеты ярко, броско, сразу заметны в темной толпе, где большинство в одежде черных, коричневых, чернильных тонов… Они тащили и два здоровенных спортивных баула. Почему-то я думал увидеть Аркадия Львовича юрким, мелким, жуликоватым мужичком — а оказался рослый, вполне спортивный, представительный и даже обаятельный:

— Здравствуйте, здравствуйте… — приятным низковатым голосом с барскими модуляциями заговорил он дружелюбно вроде бы, но снисходительно, как старший с младшими. — Рад познакомиться!

Зато второй…

Тот самый Бомбер — конечно, это был он примерно одного роста с промоутером, в районе 185, сухощавый, плечистый, очень надменный и какой-то винтажно-гламурный даже для девяносто третьего года, в духе элегантного голливудского мафиозо. Впрочем, несмотря на ухоженно-богемный вид, по пластике сразу было видно, что это боец хорошего класса, и меня как-то внезапно щипнула ревность — а как бы я выглядел в бою с ним? Справился бы?.. Сам-то он, похоже, не сомневался, смотрел на нас, как на говно в унитазе, впрочем, так он смотрел на весь белый свет — весь мир говно, один он ясный сокол. Руки нам не подал, как-то неясно кивнул-не кивнул, буркнул-не буркнул, жуя жвачку. Аркадий Львович разливался ручейком за двоих:

— Ну что, в отель?

— Да, едем.

В пути великий гладиатор тоже все молчал как кирпич, зато Аркадий Львович вел легкую светскую беседу, причем не просто болтал без умолку о пустяках, а именно как светский человек разговаривал ненавязчиво, любезно и разумно, элегантно формируя фразы… Довезли мы их до «России», этот район города — примерно середина длинного проспекта Октября — и мне был не знаком, и хотя вида москвичам я не подавал, но смотрел с интересом. Здесь, в отличие от южной Уфы, был уже чисто советский город, планомерно выстроенный на пустом месте, длинные и широкие пространства, в которых тоже была какая-то своя неповторимая харизма.

Здание гостиницы «Россия» оказалось стандартным — такие массово лепили в наших городах в 60–70 годы. Я, разумеется, проследил, чтобы гостей заселили чин по чину, в «люксы», которые наверняка оплачивали организаторы… а впрочем, меня это не колыхало.

— Благодарим вас! — Аркадий Львович с чувством пожал мне руку за двоих, поскольку Бомбер так и смотрел сквозь меня, словно я был тут призрак. Подхватив баулы, они пошли по коридору, сопровождаемые коридорным в униформе.

…на обратном пути Ильдар долго балаболил о надменности москвичей:

— …пупы Земли! Как будто все им должны!..

— Это точно, — усмехнулся я.

— Надулся, блин, как мочевой пузырь, еще чуть-чуть, и лопнет!.. — и так почти до самого офиса.

Шеф нас ждал, хотя рабочий день кончился — похоже, он действительно придавал большое значение появлению москвичей. Алины же не было, похоже, она ушла раньше. Мы отчитались о том, что все нормально, шеф явно был доволен и отпустил нас.

На «семерке» я быстро домчался до квартиры, слегка перекусил, позвонил Алине. Она мгновенно взяла трубку, словно ждала моего звонка — это мне, конечно, польстило.

— Да?..

— Просили перезвонить, сударыня?

— Ах, надо же, какое тонкое обращение!..

Так мы немного пошутили, попаясничали, быстро договорились о встрече. Я предложил подъехать к ней на машине, но опять же она отказалась, сказав, что придет сама.

…Когда раздался звонок в дверь, я ощутил редкостный подъем во всем организме, распахнул дверь, сияющая Алина — на сей раз в элегантном джинсовом костюмчике — так и впорхнула в квартиру, мы обнялись, подкрепив объятия долгим горячим поцелуем. А когда разомкнули губы, она шепнула мне в ухо:

— Я уже вся горю…

— В каком месте горит? — сострил я.

— В разных…

Спустя час мы дремали в объятиях друг друга, девушка пристроила голову на моем плече, сладко посапывала носом, время от времени я чувствовал ее нежные поцелуи… Я и сам на несколько секунд как будто провалился в сон, но встрепенулся.

— Слушай… — проговорил я тихонько.

— Да?..

— Ты ведь давно работаешь у шефа? Ну, в этой фирме, то есть?

И почувствовал, как она изменилась. Физически напряглась.

— А что? Тебя интересую я или шеф?

— Конечно, ты, — сообразил ответить я. — Но вообще меня интересует много чего на этом свете.

Она помолчала. Когда заговорила, я уловил в голосе отчужденность:

— Сережа, зачем ходить вокруг да около? Ты хочешь узнать, спала ли я с ним? Была ли его любовницей?..

Честно говоря, я не собирался этого узнавать. Предвидел, что такого разговора не избежать, но сама по себе тема была не главной. Все-таки мне хотелось узнать побольше о личности Вадима Антоновича. С тем, чтобы выстраивать прогнозы. За язык я ее не тянул. Но если уж на то дело пошло…

Видимо, я промолчал дольше, чем надо в таком разговоре, и она сказала сухо:

— Да. Была. Зачем я пошла на это?.. Ну, очень просто, ради женской карьеры.

— Он не женат? — спросил я деловито, как бы подчеркивая то, что между нами складываются рабоче-союзнические отношения, без ненужной романтики.

— А его как-то и не поймешь, — живо откликнулась она примерно в том же тоне. — Вообще молодец: так умеет дело поставить, что не выпытаешь ничего. Школа жизни!.. Если честно, у меня была мысль насчет замужества…

— Любовь?

— Я тебя умоляю! Любви на этом свете либо совсем нет, либо мимо меня все где-то ходит.

— Второе ближе к истине.

— Пусть так, — легко согласилась она. — Ну раз у нас с тобой такой открытый честный разговор… Скажу так: я решила — ну, если не замуж, то отжать надо по максимуму. Да, надо сказать, что подарки он делать умеет, в женской психологии разбирается. А где-то с месяц назад, может, больше, чувствую, что-то изменилось.

— Завел себе кого-то?

— Вот я тоже так думаю, только подтверждений никаких нет.

— А ты можешь выяснить?

— А зачем? — засмеялась она. — Мне оно надо?.. Я от него что получила, то получила, довольна, претензий к нему нет. Если хочет там с кем-то, то пусть. Это уж не моя забота.

— Хм, — сказал я. — Извини… а зачем тогда тебе я? Здесь какой расчет?

Она приподняла голову, я увидел ее глаза совсем рядом, только сейчас заметил, что они немного разные: один — светло-карий, другой — вроде бы тоже карий, но с зеленым оттенком.

— Дурачок, — ласково сказала она. — Какой расчет? Никакого расчета. Ты мне нравишься, вот и все. Кстати! А ты не думал, что я уже беременная от тебя?

Это мне было как обухом по башке. Не знаю, какова была моя рожа в этот миг, но она чуть не лопнула от смеха:

— Сережа! Тебе зеркало дать?!

Тут я не выдержал, тоже рассмеялся. Она обхватила меня, стала целовать, приговаривая:

— Ну почему все мужики такие дураки?!

— Насчет всех не знаю, а я умный…

Ну, тут все закончилось опять соитием с Алиниными сладостными воплями на несколько этажей — она себя в чувствах не стесняла, и я начал думать, что соседи скоро начнут жаловаться: это кто ж такой здесь поселился у нас, и что там у него творится?! Но удержаться, конечно, не мог.

На сей раз мы долго не могли расстаться, переполненные нежностью, она причитала, что мама с ума сойдет… но отлипнуть от меня не могла. Потом с увлечением пустилась рассуждать о том, что вот забеременеет, родит, будет сама дите воспитывать, а весь остальной мир пусть идет на хрен… Наконец, уже в двенадцатом часу ночи я, конечно, отвез ее домой, предоставив возможность разбираться с мамой, а сам поскорее помчался обратно, немного ругая себя, так как соображал, что к завтрашней тренировке буду готов не очень.

В общем, так оно и вышло. Конечно, я не подал вида, но было тяжеловато. Юра как обычно потребовал спарринга, а он, черт этакий, с каждым днем прогрессировал, и мне вновь пришлось тяжко, и отбиваясь от него, и хватая пудовые удары сквозь перчатки, ощущая в башке космический гул, я ругал себя последними словами и давал страшные клятвы, что до состязаний половую жизнь надо прекратить, Алине объяснить, она баба вроде неглупая, поймет.

Ну, как-то это все закончилось, я посмотрел на часы — ага, скоро ждать шефа, приезжих, будем репетировать завтрашнюю пресс-конференцию. Я ощутил лихой драйв: ну сделаем спектакль, Станиславский с Немировичем в гробах перевернутся, захотят встать, посмотреть…

Не успел я так подумать, как в спортзал вбежал один из самых юных пацанов, тренирующихся в секции:

— Идут! Братва, приехали!..

Глава 21

Процессию возглавил сам босс — вроде бы я этого ожидал, но все равно было как-то внезапно, такая колоритная фигура здесь в спортзале!.. Очень занятно. Он обернулся, громко сказал:

— Прошу! — и даже сделал рукой приглашающий жест.

В зал стали входить бойцы…

Первое впечатление — если не самое верное, то очень интересное, характерное, его никогда не стоит забывать. Вот какое самое первое впечатление у меня было от Степаныча, Танка, Лиды, Алины?.. Ну, в общем, оно и стало рамками дальнейших отношений, все верно. Шеф?.. Ну, шеф — особая статья, часть его деятельности в том и состоит, чтобы производить сильные впечатления, можно даже более пафосно сказать — производить смыслы… Он, безусловно, это сознавал.

Он и сейчас в какой-то мере произвел смысл — ребята рты разинули, увидав мощную фигуру в вишневом пиджаке, идеально отглаженных черных брюках, черных лакированных штиблетах. Ну, и не будем забывать, что несмотря на страсть к внешним эффектам, босс имел несомненный художественный вкус, в образе его крикливость неожиданно сочеталась с утонченностью, элегантностью, гармонией. Сорочка, галстук, брошь в лацкане, рубиновый перстень — все это четко работало в сумме, причем вряд ли над этим трудился имиджмейкер, все Вадим Антонович постиг сам, своим разумом. Ну, молодец, что сказать.

Это он сам. А что бойцы? На них я тоже смотрел с сильным интересом, памятуя о первом впечатлении. Но здесь, собственно, впечатление одно: хищники в человеческом обличье, дрессированные и не очень. Спортивные единоборства — конечно, это виды, где агрессия, доминантность выплескиваются сильнее всего, это ведь не волейбол или бег с ходьбой, да и все прочее. Конечно, это накладывает отпечаток на все существо человека, и на внешность в том числе.

Широкие плечи, настороженные взгляды, плотно сжатые рты, поломанные уши… Все это приметы боксеров, каратистов, борцов, и все это в разной степени было у входящих в зал людей, молодых, но выглядящих старше своих лет. Почти все так выглядели, хотя парочка пацанов еще смотрели на мир детски-наивными глазами, и я подумал, что после турнира такие взгляды наверняка потухнут, приобретут волчьи или шакальи черты, в зависимости от произошедшего и от характера мальчишки.

Не было почему-то Бомбера с Аркадием Львовичем, без которого, видимо, этот заносчивый герой не мог и шага ступить… Ну да ладно, в конце концов, не только они, еще ведь будут люди прибывать, и предполагаемая турнирная сетка еще не раз поменяется. А с этими надо работать.

Вадим Антонович, солидно улыбаясь, подошел к Ракитину:

— Андрей Борисович? Рад познакомиться!

— Да мы знакомы немного, — усмехнулся тренер. — Встречались однажды на фуршете…

По лицу шефа я угадал, что он ни черта не помнит этот самый фуршет, вернее, не помнит там Ракитина, но он и глазом не моргнул, а внушительно произнес:

— Верно, но ведь там все так было, на бегу, а теперь познакомимся по-настоящему!

Ракитин кивнул, не вдаваясь в тему. Они обменялись рукопожатием. После этого шеф обратился к присутствующим, указав на меня:

— Ребята! А сейчас хочу вам представить своего помощника, организатора турнира…

И здесь он так ловко заплел речь, что я просто подивился. Сказал, что я предпочитаю псевдоним Боец, что сам собираюсь участвовать в турнире, и это нисколько не помешает мне быть организатором, расставлять и оценивать участников справедливо.

— …вы, может быть, слышали, что он победил на представительном турнире в Сочи?.. Ну вот! Участник и организатор в нем нисколько друг другу не мешают. Он умеет это разделить…

Надо же! Я умею это в себе разделять — вот не знал этого за собой!..

Но вообще говоря, это я так иронизировал, а по большому счету на самом деле решил организовывать все объективно, по-честному…

Пока босс разглагольствовал обо мне, я заметил, как один из парней наклонился к другому, прошептал на ухо. Тот внимательно выслушал, бросил быстрый взгляд на меня. Я понял так, что слух о событиях в Сочи расплылся по белу свету, и я теперь что-то вроде знаменитости…

— …и я хочу предоставить ему слово, — завершил босс, шикарно взмахнув рукой в мою сторону.

Теперь все взгляды устремились на меня.

Я твердо шагнул вперед.

— Здорово, парни! Рад всех видеть. Постараюсь быть как можно короче. Сейчас я соберу ваши данные. Составлю пары. Буду исходить из физических данных. Давайте обсудим вместе, но я предлагаю так: скомпонуем пары примерно по росту, по весу. А дальше — как пойдет. Всех моментов учесть невозможно, и какой-то элемент случайности будет, его не уберешь. А иначе мы просто никогда не начнем. Кто не согласен, пусть сразу отказывается, сейчас. Без проблем, без обид. До свидания, и все. А кто участвует, соглашается с правилами. Годится?

Я обвел взглядом суровые лица.

Насчет «отсечь несогласных» я, конечно, сказал намеренно, чтобы сместить акценты. Психологический расчет: несогласен, отказался, стал спорить — значит, трус. При всех сознался. Как говорится, путь назад отрезан. И толковать о недостатках турнирной сетки уже нечего, хотя они, конечно, есть.

По некоторым мелким признакам мне почудилось, что кое-кто не прочь и отвалить, пока есть возможность… но так и не решился. Взгляды пометались туда-сюда, руки судорожно дернулись… Нет, остались на месте. Ну ладно, значит, так тому и быть.

— Тогда сейчас начнем… Андрей Борисыч, — повернулся я к Ракитину, — прошу на минуту.

Мы отошли в сторону.

— Кто из наших будет участвовать? — спросил я вполголоса.

Ракитин подумал.

— Ну, твой Юра, так?..

— Так.

— И еще двоих возьмем.

— Марата и Гену?

— Да. Остальным, боюсь, рановато. Захотят-то они, конечно, захотят, но… переломаются, боюсь, ведь могут травмы на всю жизнь получить. Нет, пусть подождут.

— Ладно. Тогда надо им объявить ваше решение.

Ракитин отправился говорить со своими ребятами, а я вернулся к участникам.

— Значит, так. Сейчас разобьемся на пары. Посмотрите, запомните. Противники друг с другом не общаются. Предупреждаю сразу: если будут замечены случаи сговора, оба участника снимаются с соревнований. Расписание не окончательное, еще могут быть изменения… Еще: придумайте себе псевдонимы. Какие-нибудь броские такие, чтобы по мозгам било. Если что, со мной посоветуйтесь. Ну, поехали!

И началось распределение пар. Естественно, я старался это сделать равномерно, подобрать в соперники бойцов примерно одинаковых физических кондиций. В этом мне здорово помог шеф, попросту — давил авторитетом. Продолжал производить смысл, если угодно. Само присутствие «нового русского» со всеми атрибутами сильно преуспевающего человека влияло и дисциплинировало. Шеф контролировал процесс, густым голосом приговаривал:

— Да! Все верно. Реальное решение!.. — и в том же духе. Это внушало.

Распределили на самом деле настолько справедливо, насколько было возможно. Конечно, меня подмывало свести в пары представителей разных видов спорта: боксера с борцом-классиком, каратиста с вольником… но это было слишком сложно учесть. Хотя отчасти так и получалось.

Короче говоря, жеребьевка более или менее состоялась, утряслась. Наверняка не все были довольны, но если кто и был недоволен, тот предпочем прикусить язык.

Я несколько перевел дух. Первый организационный этап пройден, и похоже, самый сложный. Дальше должно пойти повеселее.

— Ну как насчет псевдонимов? — бодро спросил я. — Кто что придумал? Излагайте!

Чернявый молодой парень вскинул руку:

— А можно я буду Сильвестр?

— Да хоть Бармалей! — весело откликнулся я. — Это в честь Сталлоне, что ли?

— Ну… — смущенно замялся брюнет, — где-то да.

— Где-то да! — подхватил я, — прекрасный оборот речи. Решено! Отныне на время турнира ты Сильвестр. Звучит неплохо. Кто еще кем будет?..

— Насчет Бармалея… — прозвучал хрипловатый голос.

— Да? — я повернулся на звук.

Крепкий, жилистый, длиннорукий парень лет под тридцать смотрел исподлобья. Я думал, что он заговорит дальше, но он молчал.

— Ну? — решил я помочь ему. — Что — насчет Бармалея?

Он кривовато усмехнулся:

— Нормальная тема. Возьму.

Я постарался как можно артистичнее отреагировать на это:

— Отлично! Бармалей, значит? Пусть будет так!

Парни оживились, возникли улыбки, смешки. Фантазия заработала. На свет явились: Коля-морпех, Кентавр, Ледокол, Хабар, Гринго, Викинг… ну и так далее. Постепенно всем придумались некие эффектные звучные псевдонимы. Были, разумеется, попытки самоназваться Тайсонами и Форманами, но это направление я отклонил — нужно что-то свое, оригинальное, хотя вон не так давно один паренек из 21 века вполне успешно использовал образ Макгрегора в кулачке.

— Отлично! — с подъемом сказал я. А мне и правда эта процедура понравилась, был в ней некий драйв, творческое начало. — Теперь, парни, слушаем меня внимательно. Очень важно.

Как можно обходительнее я заговорил о том, что боец ММА не только спортсмен, но еще и артист…

Нет, так не годится! Артиста слава Богу, я успел отменить на лету, и на язык не попало.

— …особо важная персона, медийная личность! Понимаете, что это такое? Иначе говоря, знаменитость! А это накладывает особый отпечаток на поведение. Нравится нам это, не нравится… Если не нравится, никто не заставляет. Но тогда прощай бои, состязания, стало быть, прощай и деньги. А мы же с вами не дети, чтобы бесплатно драться, правильно?.. А если так, то надо соблюдать условия. Правила поведения известной личности…

Я намеренно избегал в речи слов «артист», «публичность», полагая, что это вызовет у слушателей нездоровые ассоциации. Вряд ли моя аудитория отличается эрудицией, и термин «публичный» мог быть воспринят ею как принадлежность к низкопробным занятиям, а артисты в глазах многих спортсменов — безусловные «голубки» с вытекающими последствиями.

Ребята слушали меня внимательно, некоторые — с заметным напряжением на лицах.

— Значит, правила! — вещал я. — А вернее, традиции. Одно из них… — здесь я значительно придержал голос, — пресс-конференция!

Тут лица оживились. Это интересно!

Мне и самому стало интересно. Как завтра все это сложится? Я начал репетировать с парами:

— Значит так, братья! Смотри: встаем вот так друг напротив друга. В позах, в лицах уверенность в себе и агрессия…

Я рассказал про борьбу взглядов, про угрожающие позы, про вопросы-ответы…

— …ответы должны быть самоуверенные, даже наглые. Но не оскорбляющие честь и достоинство. Ясно? Никаких упоминаний про акты насилия, никаких намеков на сексуальные контакты! За это сразу отстранение от турнира. А что-то вроде «Я из него бифштекс сделаю!» — это нормально. Ну, можно как-то пооригинальнее, подумаете сами. Типа: отправлю в космос без возврата… ну, так как-то. Это правила игры!

Видно было, что реакция на мои слова разная. Некоторые ухмылялись, должно быть, предвкушая завтрашнюю веселуху. Кто-то помрачнел — кривляние, мол, клоунские выходки… Но в отказ не ушел никто.

Я сказал и о том, что можно делать друг другу «оскорбительные подарки», только ни в коем случае не относящиеся к сексуальной жизни, вроде презервативов. Клизму тоже лучше не надо, иначе пацаны друг друга до турнира перебьют. А вот какую-нибудь смешную дурацкую игрушку — гнома в колпаке, с намеком на то, что это ты, это годится. Можно кошачий корм, такой в пакетиках, какие сейчас стали продаваться… ну, одним словом надо устроить шоу на радость репортерам.

В общем, характер будущей пресс-конференции обозначился. Дело было за телевидением, за журналистами, шеф сказал, что это он обеспечит.

— Значит так, ребята, — громогласно объявил он, — завтра в цирке, в четырнадцать ноль-ноль! Не опаздывать. Кто опоздает — снимается с турнира. Вопросы?..

Вопросов не было.

…Вечером я с некоторой тревогой ожидал, что позвонит Алина, придется объясняться, но она почему-то не позвонила, а наутро я исправно мотанулся на тренировку, отработал по полной, сказал Марату, Гене, Юре:

— Так, мужики, вас до цирка подбросить? Дорогу заодно подскажете, я еще толком не знаю…

К двум часам подъехали к цирку, где у парадного входа царило сильное оживление. Ребята радостно удивились:

— Ого, народу-то!.. — пробормотал Марат. — Глянь, телевидение!

— Спокойнее, спокойнее, — остудил я. — Ведем себя солидно.

На самом деле интерес к турниру, к конференции выплеснулся огромный. Примчались любознательные журналисты из окрестных регионов: Перми, Челябинска, Екатеринбурга. Явились и двое лощеных москвичей, поглядывавших высокомерно… Телевизионщики возились со своими штативами, камерами, микрофонами — словом, шла оживленно-сдержанная, упругая суета, предваряющая вспышку интересных событий, и всех присутствующих как бы слегка покалывало незримыми токами предчувствия. Шеф, в строгом темно-сером костюме выглядел, как всегда, крайне представительно. Метался озабоченный Руслан, пробегая мимо меня, подмигнул: работаем!.. Я тоже ощутил легкую нервную лихорадку.

Все это происходило в тесноватом цирковом фойе. Я глянул на часы — 14:01. И тут зазвучал отлично поставленный мужской голос:

— Участников состязаний, представителей прессы и гостей просим пройти в зрительный зал!..

Народ потянулся в зал, участников соревнований посадили в определенном секторе на два первых ряда, пресса, телевизионщики расположились в другом секторе, вип-персоны скромно расположились поодаль, включая шефа.

На манеж, приятно улыбаясь, вышел рослый, представительный, седовласый мужчина в элегантном черном костюме, белоснежной манишке, галстуке-бабочке.

— Дамы и господа!..

Голос легко прокатился по пространству. Уже потом я узнал, что цирковые помещения делают с расчетом на хитрую акустику, так, чтобы слово, даже негромко сказанное, отзывалось по всему зрительному залу, вплоть до самых верхних рядов. А седовласый — артист местной филармонии, обладатель профессионально поставленного голоса, его специально подписали на это мероприятие, и он отлично справился с задачей, создавая атмосферу драйва, народ заметно начал ерзать в креслах от нетерпения…

— Пер-рвая пара участников!.. — как бы взлетел его баритон под купол и оттуда прокатился лавиной вниз. — Гринго! И… Ба-ай-кону-ур-р-р!..

Почему один придумал себе псевдонимом название космодрома — неведомо, но придумал. Парни картинно попозировали перед фотографами, суматошно защелкавшими затворами своих аппаратов, побычились друг на друга — в общем, выглядело это достаточно по-дилетантски, хотя оба старались. Впрочем, народу нравилось, одобрительные возгласы, смешки порхали по залу. И вот началось самое интересное!

— Уважаемые представители средств массовой информации, просим задавать вопросы участникам!.. Просим!

— Вопрос бойцу Гринго! — пискляво заверещала худенькая девушка. — Ваш прогноз на исход боя?..

— Прогноз-то?.. Да котлету сделать из него! — сообразил Гринго. — И будет он у нас не Байконур, а Котлета. Так и будем звать!..

— Смотри, язык прокиснет, — воинственно вздыбился Байконур. — Звать он собрался… А мне можно прогноз?!

— Просим, просим, — так и подхватился ведущий.

— Размажу как масло по бутерброду! Вот тут, по арене. Вот пусть потом совковой лопатой отскребут!

— Ага, размажешь! Котлета! Антрекот!..

— Чего ты там вякаешь, глиста?..

На радость зрителям парни чуть было не сцепились, а я вдруг краем глаза увидал, как в зал вошли Аркадий Львович с Бомбером, присели особо, отдельно от всех. Аристократы, блин!..

Гринго с Байконуром отработали свое, ушли, напоследок бодро облаяв друг друга, а ведущий вызвал следующую пару:

— На арену приглашаются еще двое непримиримых соперников! Орион и Стингер! Публика, прошу приветствовать бойцов!..

В публике загалдели, заулюлюкали, а Бомбер, иронически скривившись, наклонился к уху промоутера, прошептал что-то…

Глава 22

Стингер и Орион были заметно покрупнее предыдущей пары, что-то типа полутяжа или даже крузервейта, а вот до полноценных тяжей оба явно не дотягивали. У них тоже все пошло по стандартной схеме: позирование, «схватка взглядов», вопросы журналистов… Парни чувствовал себя жутко не в своей тарелке, было видно, как они тушуются, стесняются камеры, но с горем пополам они все таки справлялись с поставленной задачей.

— Что скажете о своем противнике? — обратился к Стингеру один из москвичей.

Тот, лысоватый поджаро-мускулистый блондин, чем-то напоминающий будущего Джейсона Стэтхема, ухмыльнулся:

— Готов выразить ему соболезнования.

В зале пронесся одобрительный шум. Я постарался сдержать улыбку. Это мы тоже вчера репетировали: утонченные, «аристократические» оскорбления, на контрасте с убийствами, отбивными, размотанными кишками и тому подобным.

— А вы? — вопрос к Ориону.

— А я сразу к вам обращаюсь, — откликнулся тот. — Вы журналист, да?

— М-м… некоторым образом… — вздулся снобизмом столичный писака.

— Ну, значит, к вам. Пишите сразу ему некролог. Организаторы оплатят! На поминки вас тоже пригласят!

На сей раз смех сопроводился аплодисментами. Я тоже мысленно похлопал в ладоши: хохма с некрологом была срежиссирована вчера, а вот про оплату Оргкомитетом Орион выдал от себя, и сработало на все сто. Правда, этим диалогом парни загнали себя в нишу «интеллектуалов», должны были поддерживать себя в ней, а домашние заготовки кончились… Но тут вмиг все сообразил конферансье — и среди эстрадников бывают умные люди! — роскошно улыбаясь, он провозгласил:

— Уважаемый гость, с некрологом пока прошу подождать, поскольку оплата такого рода услуг еще не предусмотрена, Оргкомитет должен посоветоваться… Возможно, вас известят об этом в письменном виде… — тут он смекнул, что чересчур заговорился, хватит жать на эту педаль, и ловко сменил тему: — Ну, это дело будущего, а мы давайте отпустим наших гладиаторов и пригласим на манеж следующую пару. Аплодисменты участникам!

Публика умеренно похлопала, бойцы прошли на места, а филармонист объявил следующую пару: Коля-морпех и некто Камаз. Этого я вчера тоже хорошо запомнил, парень и в армии служил и работал водилой, что, видно, как-то глубоко засело в его душевных глубинах, он категорически потребовал такой никнейм — ну, если так, никто против не был.

Данные двое в благородных дуэлянтов играть не стали, из них полились другие образцы красноречия:

— Да я этому рахиту руки-ноги поотрываю!..

— Не успеешь! Уже без мозгов будешь!

— Да это у тебя сроду мозгов не было, ты только жопой думаешь!..

И примерно так далее, а кончили тем, что показушно сцепились (хотя были бы пне прочь сцепиться по настоящиему), их кинулись разнимать цирковые униформисты, подряженные на мероприятие в качестве грубой рабочей силы.

Надо сказать, что к этому времени зрителей заметно прибавилось: вход на пресс-конференцию был свободный, а на улице стояли зазывалы тоже из числа служащих цирка (судя по всему, им был тоже обозначен некий интерес), они приглашали всех прохожих, и находились среди праздных гуляк те, кто проявлял интерес к необычному делу, заходили, разевали рты, оставаясь под впечатлением…

Камаза с Колей-морпехом удалось, наконец, развести, но им, похоже, понравились предложенные роли, и они, войдя в сценический раж, продолжали с дистанции выкрикивать ругательства, порождаемые не очень богатой фантазией. Зрители наблюдали за происходящим с открытыми ртами, диковинка явно им заходила на полную катушку.

Но вот и эта пара бойцов наконец утихла, а ведущий счел нужным прокомментировать ситуацию своим бархатистым баритоном на распев:

— Дамы и господа, мы видим, что страсти кипят, и это прекрасно! Соревнования — это всегда буря, ураган эмоций! Это сама суть спорта, занятия для сильных духом, для людей, которые… э-э… которых переполняет энергия, и требовать от них смирения, покоя… это просто смешно. А он, мятежный, просит бури! — вдруг оживился спикер, ухватив хорошее сравнение. — Все мы помним строки классика, и они как нельзя лучше подходят к нашему турниру… Да. Ну что ж, приходит время объявить очередную пару наших замечательных участников. Это бойцы под именами Фантомас и… и простите за тавтологию, просто Боец!

Я чуть не вздрогнул. Не ожидал. Сюрприз от шефа, что ли?..

Суть в том, что вчера я себя в расписание боев не включил. Ну, ясно: еще не все участники прибыли, еще будут по любому дополнения, всякого рода изменения, и я пока оставил себя в стороне, ничуть не желая себе легкой турнирной сетки. Пусть как будет, так и будет. И вот те нате, хрен в томате! Да еще Фантомас какой-то, не было его вчера, да и сегодня не вижу такого…

Тем не менее, повинуясь словам ведущего, вышел на арену, не видя никакого соперника… но тут по зрительному залу пролетел гул, такой явно позитивный — гул восхищения, одобрения, я догадался обернуться…

Бог ты мой!

Из-за кулис, откуда появляются артисты во время представления, шел среднего роста, широкоплечий человек в адски вырвиглазном спортивном костюме — сочетание цветов какое-то такое, что не разберешь: желтое, бирюзовое, сиреневое… Но главная фишка была в другом.

На голове незнакомца красовалась маска Фантомаса из французского фильма. Зеленая, резиновая, точь-в-точь! Ну прямо Жан Маре в этой роли. Ну чего тут скажешь, красавец пацан, лаконично сработал.

— Приветствуем соперников! — захлебнулся искусственным восторгом ведущий. — Боец!.. Фантомас!..

Конечно, в данной ситуации я оказался на обочине. Зрительский фокус однозначно сошелся на моем противнике. Народ был если не на седьмом небе, то в радостном оживлении, и вполне законно. Кто бы ни придумал этот трюк, он сделал это по всем законам шоу-бизнеса, каковым в значительной мере является спорт. И я не мог это не оценить.

— Уважаемые соперники, поприветствуем друг друга! — пригласил ведущий. Вблизи, кстати, от него тонко и приятно тянуло качественным дезодорантом.

Я встал в классическую боксерскую стойку. Фантомас, секунду помедлив, повторил мою позу, и уж, конечно, я заметил, что сделал он это дилетантски, не очень уверенно.

«Э, брат, — подумал я, — а в тебе, похоже, кроме креатива, больше ничего толком и нет…»

И убедился в том во время «битвы взглядов» — у противника я не нашел твердости во взоре, отличающей уверенных бойцов. Нет, он что-то пыжился изобразить, но меня-то не проведешь!.. Ладно, что есть, то есть. Я мельком бросил взгляд на шефа — тот равнодушно разглядывал перстень на безымянном пальце.

— Вопросы к участникам! — бодро прозвучало на весь зал.

Внезапно вскинул руку Бомбер. Надо же!..

— Пожалуйста, — воскликнул конферансье.

— Вопрос к персонажу в маске, — в голосе была насмешка. — Откуда такой попугайский прикид?! Или раз мы в цирке выступаем, то надо работать клоуном?

Похоже, парень растерялся. На репетиции он не был, к конференции не готовился. Почему такой костюм?.. А шут его знает, почему.

Сообразив все это, я обернулся к ухмыляющемуся москвичу:

— Да от попугая-клоуна слышим!

Послышался смех. Импровизация сработала.

Ухмылка замерла на холеном лице… и через секунду сползла. Бомбер как будто дернулся, но я успел заметить, как мгновенно придержал его тоже изменившийся в лице Аркадий Львович.

— Уважаемый ринг-анонсер! — громко произнес он. — Вы… подвергаете сомнению ваш профессионализм?! Почему отвечает участник, которого не спрашивали?

Теперь дернулся ведущий, но Аркадий Львович не дал ему и рта раскрыть.

— Простите, уважаемые организаторы, — голос московского промоутера налился медовым ядом, — но такой уровень проведения турнира… иначе, как прискорбным назвать трудно!..

По тому, как победно взыграло лицо конферансье, я понял, что он уже нашел отлуп — ничего не скажешь, мозги работают.

— Наш уважаемый гость, — не менее едко начал он, — видимо, в свое время прогуливал лекции по логике… Как прозвучал вопрос? К персонажу в маске! Таковым может считать себя любой из участников… да, собственно, почему и мне не считать себя сценической маской, и не ответить?!

Тут меня озарило, я приложил обе ладони к лицу и комически прогундосил сквозь них:

— Вот я в маске, вот ответил: от попугая слышим!..

Смех, аплодисменты! Публика оценила нашу находчивость. Я успел заметить, как шеф смотрит с интересом и одобрением.

Надо отдать должное Аркадию Львовичу, он вполне артистически рассмеялся и вывернулся:

— Напомню персонажу в маске, что остроумие приветствуется, но не оплачивается!

Это народу тоже понравилось, и может, все бы так и закончилось на изысканных нотах, но полемику решил встряхнуть Бомбер — типа что это, вокруг пикируются, а он пеньком сидит?.. И он гаркнул:

— Это болтать легко! Пустозвонить. Как говорится… не мешки ворочать!

Видимо, в такие секунды сообразительность обостряется. Я мгновенно вспомнил выходки Халка Хогана, одну ладонь приставил к уху в виде локатора:

— А? — и рожу сделал соответственную. — Чего это? Что за голос? Из какой помойки?..

Не скажу, что этим я сорвал бурю оваций, но успех имел однозначный. Народ душевно ржал и хлопал. По реакции Бомбера я понял, что тот вскипел, но мудрость и опыт Аркадия Львовича погасили вспышку. На этот раз он схватил руку соседа сильнее и на ухо зашептал куда энергичнее… И когда в зале поутихло, Бомбер произнес раздельно, четко, жестко:

— А за слова надо отвечать!

Я бы нашелся, что ответить, потому что не переходил на личное, но ведущий опередил, должно быть, решив, что хватит таких дебатов:

— Наша беседа приобрела несколько… э-э, односторонний характер, предлагаю и другим присутствующим задавать вопросы!

Но вопросов не было, и нас отпустили с миром, как-то упустив из виду, что Фантомас так ничего и не вымолвил за время пресс-конференции. Он и улизнул туда же, за кулисы, откуда и появился.

Я прошел на место, с удивлением чувствуя, как медленно оседает во мне драйв от моей смекалки. Надо же! Вот он, пик борьбы, это не хуже, чем физическая схватка, это такой же космос, оказывается по эмоциональнму накалу!.. Переживая вопросы и свои лихие ответы, я чуть было не стал ухмыляться, ерзать в кресле, но вовремя спохватился.

Далее пресс-конференция покатила по проложенным рельсам, кто-то проявил себя удачнее, кто-то не очень, наши парни по-разному: Марат с Геной (теперь они были соответственно Рахман и Штык) выглядели нормально, Юра не то, чтобы сплоховал, но отвечал без огонька, без перца, хотя и это сошло. Он хотел назваться Таксистом в честь покойного отца, но я переубедил его переименоваться по-английски в Драйвера, сказав, что так звучит энергичнее и сейчас народ заинтересован во всем англоязычном. Подумав, он согласился.

В целом всем было ясно, что мероприятие удалось. Разогрев к турниру вышел отличный. В завершение ведущий разъяснил, где продаются билеты, назвал их цену, а также предупредил, что во время боев будет работать тотализатор.

— Все это совершенно законно, — внушительно пояснил он. — Есть разрешение мэрии на проведение лотереи, тотализатор подпадает под это действие…

Я про себя подумал, что наш хитроумный анонсер чего-то здесь лукавит. Либо прямо врет, либо недоговаривает… Не по своей воле, понятно. А вообще, черт его знает, может, и правда. Да мне-то какая разница! Пусть это решают шеф и Кудряшов…

Подумав так, я невольно поискал глазами босса, увидел, что он сосредоточенно натискивает кнопки мобильного телефона… а через пару секунд у меня пискнул и встряхнулся пейджер.

Я глянул — там текст: «Отсюда в офис». Вскинул взгляд, встретил взгляд Вадима Антоновича. Тот едва заметно кивнул. Я моргнул в ответ, встал, пошел на выход.

На ходу заметил, как зло и внимательно следит за мной Бомбер. «Ну смотри, смотри, — подумал я про себя. — Злостью не подавись, если ты хочешь всерьез по линии профиком двигаться дальше, то надо бы понимать банальные вещи про трешток. Хотя… А хоть бы и подавишься, так хрен с тобой!»

И тут меня внезапно осенило.

— Пацаны, — сказал я своим, — идите пока к машине, можете завести, — я сунул ключи Юре. — А я в сортир, отлить надо.

И неторопливо зашагал по фойе, озираясь. Ага, вот он, туалет.

Я зашел в мужской отсек. Никого. Отлично!

Усмехаясь, подошел к кабинкам, развернулся, ожидая. Секунд через пять резко скрипнула дверь.

Бомбер увидел мою ухмылку и готовность к драке, замер на миг. Однако драться я не собирался, по крайней мере, пока. Попытался человеку доступно объяснить, чтобы он затем фокусы не выкинул.

— Дружище, я не только спортсмен, но и организатор, и тебе надо бы понять, что вот такие словесные пикировки обязательны. Чем больше разговариваешь, тем больше получа…

Договорить мне не дали и Бомбер чуть послушав мой монолог, послал меня куда подальше, сжимая кулаки.

— Ты за базаром следи, пикировки, бл*! Или мне тебя прямо тут оприходывать.

Я медленно набрал воздух в легкие, выдохнул гулко.

— Я на личное не переходил, повторю, но если будешь продолжать в том же духе, тон сменю. Потому что я не только организатор, но и спорстмен. Понятно?

Рожу Бомберу перекосило:

— Слышь, ты… — он сделал шаг вперед.

— Слышу, не глухой, — я не отступил. — Прямо здесь будем биться или за бабки может на ринге? Я так-то бесплатно не дерусь.

— Да я тебя хоть где урою, петушара!

Я не оскорбился, но сказал веско:

— Все может быть. Но и ты сыграешь в дружбу с унитазом. Смотри! Какой тебе тогда турнир?.. В Москву поедешь в инвалидном кресле.

Он был хотя и вспыльчивый, но все же соображал. Вмиг прикинув расклады, конечно, понял, что сейчас цепляться смысла нет, без гонорара останется. Да и вправду, поломаться здесь об унитазы с писсуарами, хотя бы и побив меня — раз плюнуть, а он ведь сюда прибыл побеждать и никак иначе.

— По таким местам только парашники бьются вроде тебя, — процедил он. — А я тебя зашел предупредить. Я тебя урою, понял? Даже если турнирная сетка мимо проедет. Вызову на бой, поменяемся парами! Откажешься — пусть все видят, какое бздо у них тут воняет. А выйдешь — гроб заказывай.

— Поживем — увидим, — спокойно ответил я. — Но ты братец как раз на личное…

Я хотел еще пару слов добавить, но вновь дверь резко скрипнула, влетел весьма встревоженный Аркадий Львович.

— Паша! — бросился он к подопечному. — Ты… Я тебе что говорил? Сколько раз говорил?!

Аж по имени назвал.

— Да нормально все, — ощерился Паша-Бомбер. — Так, побазарили по жизни, чтобы человеку яснее стало.

— Пошли, пошли! Со мной потолкуешь.

— Он у вас сильно нервный, Аркадий Львович, — не преминул вклеить я. — Вы бы ему успокоительное дали. Бром, что ли. А то к невропатологу…

— Я, молодой человек, вам настоятельно советую побеспокоиться о собственном здоровье. У вас есть очень ненулевые шансы его утратить! Говорю это вам как старший… как доброжелатель, если угодно. Идем, Паша!

Не лезет Львович за словом в карман, не поспоришь.

Они развернулись, пошли.

— А за слова надо отвечать, что правда, то правда, если рамок не чувствуешь, — сказал я вслед.

…Парни меня заждались, уже и мотор прогрелся.

— Ты где так долго?

— Долго? — удивился я. — Мне показалось, что нормально. Картинки в фойе малость посмотрел… Юра, ты же машину водишь?

— А то! — гордо распрямился он. — Еще батина «копейка», вообще одна из первых! Семьдесят второго года выпуска. Знаешь, там болты, гайки кое-где итальянские еще. FIAT стоит штамповка. Ну, старенькая уже, конечно… Но ничего, бегает.

— Да, — невнимательно сказал я. — Вот что, брат, садись за руль. Что-то я устал сегодня. Да, парни, едем до «Труда», ладно? Шеф срочно велит в офис ехать.

— Я раньше выйду, я на Доме печати живу, — откликнулся Гена.

— Тем лучше…

Юра с Маратом подвезли меня к Дому профсоюзов, а домой, сказали, прогуляются пешком, подышат. Я направился в офис, отметив по пути, что БМВ босса уже здесь.

В приемной Ильдар любезничал с Алиной, она улыбалась корректно и холодновато, видимо, не принимая всерьез его балабольство.

— Приветствую, коллеги, — сказал я. — Получил вызов, — указал на дверь.

— Да-да, входите, — позволила Алина.

Шеф сидел за столом, с явным удовольствием просматривал готовые афиши.

— Входи, входи, — очень живо воскликнул он. — Смотри!

Я взглянул — ну, надо сказать, плакат на самом деле вышел отлично, Руслан свою работу сделал на пять. И даже с плюсом. Эффектно, броска, такие развесить — никто мимо не пройдет!

— Здорово, — искренне похвалил я. — Руслан молодец.

— Да, в этом плане дело знает. Но и тебя должен поощрить. Конференция — блеск как получилась! Все знают, я редко кого хвалю, но… вообще я человек справедливый. Знаю, что про меня шипят: скупердяй!.. А это неверно. Просто на ветер я и рубля не выкину. Поощрять подчиненных не так часто бывает за что, но если необходимо, то скупиться здесь себе дороже. Невыгодно! А потому…

Он вынул из стола заранее приготовленную пачку банкнот, не ахти какую толстую, шваркнул передо мной:

— Заработал. Ко мне вопросы есть?

— Есть.

Глава 23

— Ну? — ухмыльнулся шеф. Мне показалось, что он догадался, о чем я хочу спросить. Ну, догадался и догадался, вопроса это не снимает.

Я постарался тщательнее подобрать слова:

— Если я выступил так удачно, то благодаря внезапности с этим Фантомасом. Это что за такие загадки Вселенной?

Тут шеф даже позволил себе коротко рассмеяться.

Вообще я заметил, что он в целом как-то стал относиться ко мне заметно более по-человечески. Да, как начальник к подчиненному, но как к советнику, что ли, а не просто исполнителю. Демонстративное же показное хамство исчезло совсем, и напротив, явилось даже некое благодушие. Должно быть, он убедился, что со мной можно делать серьезные дела. Что я не подведу. Вот и сейчас заговорил почти по-приятельски, потому что там где серьезные дела, там и есть шеф.

— Ну да, — сказал он, — это мой сценарий. Как сейчас говорят?.. Перформанс!

Он явно увлекся. Вынул початую бутылку коньяка:

— Будешь? Или за рулем?

— Нет. Не в руле дело. Соревнования, режим. Ни грамма спирта, потому что если разок дашь слабину, то в бою аукнется.

— Ну, это верно, — сказал он без улыбки. — А я накачу малость для хорошего настроения.

И накатил, и даже не такую уж малость. И не закусил, только сильно подышал. Лицо побагровело.

— Так что там с Фантомасом? — осторожно напомнил я.

— А! Так я эту хрень в Париже купил. Маску. Честно, сам не знаю зачем. Зашел в какую-то сувенирную лавку на Монмартре, увидел. Вспомнил фильм, то есть даже не столько сам фильм, сколько ажиотаж вокруг. Что творилось тогда, когда он в кинотеатрах шел! Ты помнишь?

— Не очень.

— Ну да, по возрасту ты вряд ли… Ну, короче, нахлынуло, купил. А так-то она, эта зеленая башка, мне ни к чему. Лежала и лежала. И тут вдруг вспомнил, и даже не вспомнил!..

Вадим Антонович разгорячился, вдохновился. Объяснил: не то, чтобы вспомнил, а почти приснилось — лежал, засыпал, и как картинка всплыло то, что когда-то не то читал, не то кино смотрел: как во времена Ивана Поддубного и ему подобных легендарных борцов тоже состязания проводились в цирках, и вот организаторы пускались на такие трюки: вдруг на арену выходил мощный незнакомец в маске (красной, черной…), просил включить его инкогнито в число участников, начинал побеждать всех… и весь город сходил с ума, пытаясь разгадать, кто же эта Красная Маска?! Ну и естественно, аншлаг, публика валом валит, администрация, потирая руки, считает барыши…

— …между прочим, — усмехнулся шеф, — я так и не знаю, чем это кончалось. Разгадывали эту Маску или нет. Да это и неважно! И вот как вспышка: а давай попробуем! Ну вот так и родилась эта идея с Фантомасом. Нашел исполнителя. Ну вот результат, вполне удовлетворительный.

Естественно, я спросил — кто он, и почему его сунули в пару ко мне? Узнал, что парень — спортсмен среднего уровня, дзюдоист, высмотрел его сам шеф, уговорил участвовать, естественно, соблазнив деньгами. А почему ко мне — да по нашему главному принципу, по весовой категории, как раз он в моей.

— Так он же как соперник мне в подметки не годится?.. Я не хвалюсь, говорю по факту.

Ну и в маске биться — история так себе, хотя конечно правилами это не запрещено. На заре ММА многие выходили в том же кимоно, полагая, что в нем гораздо лучше будут себя чувствовать, привычнее что ли. Правда редко когда такой подход давал приемлемые результаты. Противник то никакого кимоно не надевал.

— Ну, жеребьевка есть жеребьевка, — уклончиво ответил шеф. — Будем считать, что тебе повезло. Не прельщает легкая победа?.. Так потом достанутся трудные соперники, вообще не вопрос. И потом, не говори «гоп», пока не перепрыгнул, за спину сопернику заглядывать так себе история, так Вариант делает — горячится… Ну, а вообще пока все как будто на мази, идет своим чередом.

— Что Саня Вариант? — решил уточнить я, раз шеф обозначил его имя в разговоре.

— Ха! Слыхом не слыхать, видом не видать… Но сам понимаешь, это затишье перед бурей.

Я кивнул. Шеф как будто хотел еще что-то сказать, но отказался.

— Словом, работаем, — сказал другое, не то, что хотел. — Последние усилия, и начинаем турнир!

— Кстати, — меня осенило. — А судьи кто? Я не шучу, не цитирую, — поторопился сказать я. — Это в самом прямом смысле.

— Понимаю, — шеф еще плеснул себе коньяку, но поменьше, чем в первый раз. — Этот вопрос как раз решили. Судей в ринге, то есть рефери, взяли в боксерских секциях… Опыта в новом деле у них нет, понимаю, — предупредил он мой вопрос. — Так у нас ни у кого опыта нет! Откуда ему взяться? Только из работы повседневной… О как! Будто передовицами советских газет заговорил!

Он хохотнул и залпом хватил коньяк. И тут у него запиликал мобильник, он схватил аппарат, лицо стало суровым.

— Я пойду, — сказал я и встал. Он кивнул, не глядя на меня.

В приемной Ильдар все нес словесную пургу, видать, он мог это делать неутомимо, а теперь еще и с удовольствием потчевался чаем, печеньем и конфетами, которые вымутил у Алины… А вот секретарша несколько скисла — наверное, слушать шоферские повести интересно до определенного предела. Я уже было захотел выручить девушку, но сработал пейджер.

Я взглянул в экран — и обмер. Там было:

«Степаныч прибыл. И еще несколько человек с ним. Ракитин».

— Ох ты… — невольно вырвалось у меня.

— Что-то случилось? — Алина подняла на меня ясный взгляд. Ильдар тоже сразу навострил уши.

— Да. Срочное дело. Помчался! — и избежав подробностей, я поспешил к машине.

Кто, интересно, со Степанычем? Танк?.. Хорошо было бы, я прямо скажем соскучился по пацану! Но посмотрим. С радостным предвкушением встречи я долетел до «Труда», заторопился в зал… уже на подходе различил голоса, смех, ощутил, как радостно забилось сердце, вбежал в зал…

Бог ты мой!

Танк, Степаныч, да еще пара незнакомых мне парней — я все это увидел, конечно, но все они мгновенно отлетели для меня на задний план, потому что на переднем плане возникла… Лида.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, тревожными, слегка напуганными глазами.

— Лида! — воскликнул я так, что Танк, уже готовый с гоготом заключить меня в объятия, пресекся, замер на секунду с раскинутыми руками и стих.

— Здравствуй, — едва слышно произнесла она.

Зато Степаныч не потерялся.

— Не ожидал? — весело воскликнул он. — Ну вот тебе сюрприз подвалил, елы палы!

Множество разных раскладов взмыли во мне… и так остались в недоделанном виде. И я стал свыкаться с мыслью, что решать их придется на бегу.

— Сюрприз должен быть хорошим, иначе это не сюрприз, — воскликнул я. — Я так рад всех вас видеть!..

…После должных приветствий, объятий, хлопаний по спине заговорили по делу, выяснилось, что Степаныч сумел найти спонсорские деньги («…чьи бабки, как искал — лучше не спрашивай, об этом надо отдельную поэму писать…»), взял с собой троих парней, привез их на турнир, а Лида…

Тут он покосился на нее:

— Медработник, мне же твои же люди сказали, что если опытные медики есть — будут рады. Медицинское освидетельствование, все дела, а Лидка ведь на турнире в Сочах отработала.

Лида неуверенно кивнула.

Что-то здесь они недоговаривали, я ведь занимаюсь турниром «под ключ» но я уточнять не стал. Все равно вопросы с медиками решить пока не удалось, я то думал какого-нибудь хирурга-травматолога из городской больницы пригласить. Спросил другое:

— Вы только с дороги?

— Да, — Степаныч весело, крепко хлопнул Ракитина по плечу, — Андрюхе спасибо, он нам уже обед организовал, прием на высшем уровне!

— Сейчас в гостиницу поедем, — включился тот. — Если «Башкирия» дороговата, найдем попроще варианты, чтобы бюджетненько. Обязательно устроитесь, на этот счет волноваться нечего!

Говоря это, Ракитин выразительно взглянул на меня, и я понял этот взгляд.

— Ребята, — сказал я, — давайте так: участников в гостиницу, а Лида со Степанычем ко мне на квартиру. Отлично разместимся втроем, место есть, никто никого стеснять не будет.

Возникла неловкая пауза. Степаныч, пряча взгляд, проговорил:

— Да я тоже могу в гостиницу, Серег…

— Нет, — твердо сказал я. — Надо будет кое-что обсудить. Даже не кое-что, а много что. Ну, а с вами ребята, — я улыбнулся, — после наговоримся. Тоже есть о чем расспросить!

Так и решили. Ракитин вызвался определить парней в гостиницу, а я повез Лиду и Степаныча к себе. По дороге заскочили в гастроном, набрали продуктов, а дома Лида взялась хозяйничать, скованность ее пропала, она бодро заявила нам, что приготовит ужин, а мы в это время можем вести солидные мужские разговоры…

Что мы и сделали.

По словам Степаныча, Вариант в Ростове старается подмять под себя весь бизнес, и останавливаться, похоже, не собирается. У него как-то в этом плане нет тормозов: если он нашел место, где можно хапать, значит будет хапать безостановочно, считая, видимо, что любая иная стратегия является пораженческой.

— …подозреваю, что это его когда-нибудь и погубит, — усмехнулся Степаныч. — Чем выше забираешься, тем больнее потом падать. А умельцы его с пьедестала сбросить — они обязательно найдутся.

Что же до прочих героев недавних дней — Заур как ушел в подполье, так и нет его, и где он, никто не знает. В Ростове, нет?.. Неведомо. Загадка для всех деловых и ментовских кругов Ростова, и не только для них.

— Подозреваю, ищут, — сказал я.

— Тут и подозревать нечего, — хмыкнул Степаныч. — Ищут пожарные, ищет милиция… Но пока все это мутная муть, лучше туда не лезть. Ничего достоверного там нет.

— Готово! — радостно объявила Лида. — Можете ужинать.

— Что значит — можете? — повернулся к ней Степаныч. — А ты что не с нами?

— А я в душ, если хозяин не возражает, — с легкой насмешкой откликнулась Лида.

Ну, раз ирония проснулась, значит, и вправду пошли дела на лад, подметил я…

— Конечно, — я встал, показал ей где шампунь-мочалка-полотенце, принес махровую простыню. Она защелкнулась в ванной, и спустя несколько секунд зашумел душ.

И в тот же миг зазвенел телефон.

Это была Алина.

— Слушай, — сказал я после приветствий, — ко мне неожиданно земляки свалились из Ростова, как снег на голову. На турнир наш прибыли. Пришлось разместить у себя. Вот такое дело…

Не знаю, что она подумала, но восприняла информацию спокойно, разумно, и мы с ней вежливо попрощались.

Лида все плескалась в душе, а Степаныч в кухне встретил меня понимающим взглядом:

— Девушка?.. — спросил в треть голоса.

Я кивнул. Он тоже. Не сказал ни слова, но этого и не надо было. Расспросы, советы — ни к чему, Степаныч это понимал, он жизнь прожил и в бытовом плане опыта у него не меньше, чем в спортивном. Разбираться в этом должен я сам. Спрошу совета — это другое дело, тренер всегда рад откликнуться. А сам он с непрошеными подсказками не лез, за что я был ему благодарен.

— Ладно, давай ужинать! — улыбнулся он, и мы с аппетитом принялись за Лидину стряпню, а чуть позже у нам присоединилась и сама Лида, закутанная в простыню, с чалмой из полотенца на голове…

— Ну, Лидия, ты прямо султанша какая-то! — польстил Степаныч, на что она скромно улыбнулась, присела к столу… а я только сейчас с некоторым удивлением обнаружил, насколько она повзрослела и похорошела. Там, в Ростове я расстался с девчонкой, с девчачьими повадками и выходками, а здесь вижу молодую женщину, как-то так незаметно налившуюся зрелой женской красотой… Другая Лида! Та же самая, но другая. Занятно так…

Она как будто уловила мои мысли, стрельнула взглядом, от чего у меня прямо мурашки поползли по спине. Как раньше я не мог понять, где стержень моей жизни!.. Но вот теперь понял, кажется. И она не просто же так сюда примчалась, не как сопровождающий медработник! То есть, и так тоже, но это же не главное…

Она сидела ко мне в полупрофиль, я бросал на нее незаметные взгляды, подозреваю, что она тоже, когда я этого не видел, и магия единения, одного мира на двоих для мужчины и женщины неотвратимо окутывала нас. Я чувствовал это, она, не сомневаюсь, тоже, подозреваю, замечал это и Степаныч — со стороны, но житейская мудрость позволяла ему делать верные выводы.

Меж тем подобрались сумерки, из приоткрытых окон потянуло вечерней прохладой, даже звуки улицы как-то поменялись, что ли. Степаныч глянул в окно, промолвил:

— А не пора ли, братцы, подумать о ночлеге?.. То есть вы-то посидите, поболтайте, а я что-то здорово притомился с дороги, мне бы самое то вздремнуть… Я и на полу пристроюсь, ничего, нормально будет, не привыкать.

По правде сказать, я сам толком не знал, что в этом доме есть, чего нет, но недолгие поиски привели к обнаружению в кладовке раскладушки — почти обязательного атрибута среднестатистической советской квартиры, ну а с такой базой соорудить приемлемое ложе труда не составило, и Степаныч отправился на боковую, подозреваю, не столько от усталости, сколько от благородного желания оставить нас наедине.

…Мы заварили чай, пили его, и как-то не сразу решились говорить о том, о чем хотелось, перекидываясь пустячными комментариями. Но вот решились:

— Слушай… — мне было трудно взглянуть ей в глаза, — я ведь правильно понимаю, что ты сюда поехала не ради медицинской службы… ну, ты поняла, о чем я.

— Конечно, — тоже пряча взгляд, ответила она. — Знаешь, после твоего отъезда у меня несколько дней какие-то странные были, я почти ничего из них не помню. Угар какой-то, дымка… не знаю, как назвать. Как будто мозг отказывался соображать. Воспринимать реальность, — вдруг выдала она философскую фразу. — Может, так и надо, кто знает!

— Вполне возможно, — сказал я на полном серьезе.

— Да… Честно говоря, не знаю, сколько так дней прошло. Три, четыре?.. А потом вроде бы стало рассеиваться. И думаю: Господи, какая дура! Ну чего гордилась, чего пыжилась?!

Тут она вздохнула и засмеялась одновременно:

— Ну, а когда очухалась, пришла в себя, то чем занялась?.. Не поверишь! Начала усердно тренироваться. ОФП, как вы говорите. Бег, приседания, отжимания, всякие прочие упражнения…

— Почему не поверю? Очень разумный шаг, верю на сто процентов, — я улыбнулся.

— Разумный, да. Очень полегчало. Ну, а потом пошла к Степанычу… — она тоже улыбнулась и развела руками.

Я уткнулся в чашку, отпивал маленькими глотками, и опять мне трудно стало поднять глаза. А говорить еще труднее, но все же с запинками я произнес:

— Так… так выходит, ты решила, что жить на этом свете нам надо вместе? Отныне и навсегда. Так?

Она ответила не сразу. Так трудно бывает иной раз произнести самые простые слова!

— Да, — наконец сказала она едва слышно. — А ты… так не считаешь?

— Считаю, — я ответил без малейшей паузы. — Вернее, не считаю, а знаю. С этой минуты и навсегда. Да.

…Оставшиеся дни до турнира так спрессовались, что потом я не раз вспоминал Лидины слова о ее минувших ростовских днях: дымка, угар… Нет, у меня так не было, было иначе: огромный объем информации, забот, хлопот: продолжавшие прибывать участники, их размещение, нехватка афиш, разговоры с судьями — все они пришли из бокса, и мне стоило немалого труда втолковать им правила ММА, многие просто начинали возмущаться: как так, бить лежачего, вы совсем тю-тю?! — и мне приходилось постоянно и терпеливо разъяснять, что задача судьи как раз определить правильный момент, когда участник не в состоянии оказывать сопротивление — ну, опыт бокса тут работал, другой вопрос, что надо было это уметь поймать и в случае удушающих, болевых приемов… Да и в боксе нокдаун отсчитывают, когда соперник коснулся тремя точками. А вот в ММА такого нет, никаких нокдаунов. И если человек касается тремя конечностями пола, то бой не следует останавливать сразу же, а нужно дать провести добивание и вот только тогда в нужный момент бой остановить… Словом, пришлось проводить ликбез.

Возмущение возмущением, но предлагаемые гонорары в девяносто третьем году, когда люди были рады любым деньгам — свое дело сделали. Подавляющее большинство арбитров согласились судить, смирившись с собственным внутренним сопротивлением. Собственно, все, кроме одного старичка… ну как старичка — под шестьдесят. Он покраснел, надулся, сказал, что это уродство, которое придумали капиталисты, что он за пуд золота не согласится в этом участвовать!

То, что бокс тоже придумали, по большому счету, капиталисты с туманного Альбиона, логику ветерана совершенно не ломало.

— А за два пуда? — с хмурым юмором спросил меня Вадим Антонович, когда узнал об этом.

— Вряд ли, — вежливо улыбнулся я. — Принципиальный дед, советской закалки.

— Ну, вольному воля, — согласился шеф. — Принципиальность стоит уважать. А вообще с судьями вопрос решен?

— Да.

— Ладно, — удовлетворенно сказал шеф, делая пометку в блокноте…

Пресс-конференцию нам пришлось проводить еще раз, для вновь прибывших. Народу набилось в цирк еще больше, вообще ажиотаж по городу пошел невиданный, тут наши надежды даже перехлестнуло, Руслан весь зашился, делая афиши, билеты, программки… Особенно многих взволновал тотализатор, и тут пришлось подумать, покорпеть, выработать четкую систему работы… Но вот и это оказалось позади. И настал день открытия турнира. Честно сказать, я не сразу мог в это поверить. Разумом сознавал. А все прочее было еще в разбеге, в суете, еще не остановилось…

Но все-таки — вот он, этот день.

Глава 24

Вроде бы я мыл морально готов к ажиотажу, тут без вопросов, но то, что произошло в день открытия…

К цирку было не протолкнуться. Все билеты давно раскуплены, но число желающих было таково, что прилегающая площадка вплоть до трамвайной остановки была заполнена народом, и все спрашивали про «лишний билетик». Озабоченные директор цирка с главным инженером в этот момент наспех рассчитывали, можно ли запустить зрителей на стоячие места в проходах — опасно, конечно, требования к пожарной безопасности будут нарушены и все такое. Но желание заработать в безденежном девяносто третьем году было примерно таково, как у голодного нажраться впрок, до отвала, поскольку неизвестно, сколько еще придется голодать потом… Поэтому вопрос этот всерьез обсуждался и я полагал, что решен он будет в положительном ключе.

Тотализатор работал в цирковой кассе с формулировкой «лотерея», и еще организовали несколько дополнительных выносных касс — попросту столиков, возле которых всегда были два-три человека: букмекер и охранники. Зрители старательно изучали программки, соображая на кого поставить, хотя, конечно, первый тур был чистая лотерея, совпадая с сутью названия. Что из себя представляют бойцы на данном этапе толком никто не знал, псевдоним никому ничего не говорили. Но, как оно обычно бывает в мире спортивных единоборств, именно псевдонимы, зачастую предопределяли любовь к спортсмену публики.

Шныряли в толпе люди с озабоченно-деловыми лицами, в которых опытный взгляд легко мог распознать «жучков» — спецов по ставкам, дельцов на грани мошенничества… Ну и, понятно, шум, гам — оживленный, приподнятый, радостный даже в некоторой степени, который всегда сопровождает любое удачное массовое мероприятие. В то, что у нас будет удачное мероприятие хотелось верить. Все возможное и зависящее от организаторов было сделано.

Я наблюдал все это, проталкиваясь сквозь толпу, никем не узнаваемый, разве что опять же чей-то многоопытный взор мог бы угадать во мне участника по объемистой спортивной сумке… что, впрочем, неважно. Я подошел к служебному входу, полез за пропуском, выписанным мне шефом, но охранник, улыбаясь, помахал рукой — не надо, мол!

— Своих всегда узнаем! — улыбаясь, сообщил он и пожелал удачи в грядущем поединке.

Я чуть пожал плечами — если так, значит так.

Меня занимало другое: увидев небывалый фурор, я вдруг подумал, что вряд ли шеф при его возможностях смог бы поднять такую волну. И даже Кудряшов. Не их масштаб все-таки. Кто-то помощнее включился в тему. И это хорошо, поскольку в данном случае Вариант окажется в пролете. Конечно, это пока лишь предположения, но все же достаточно приятные… хотя, конечно, хотелось чтобы по таким важным нюансам меня ставили в курс.

Служебное помещение цирка было тесновато, участники и сопровождающие толпились здесь, стараясь не обращать внимания друг на друга — в целом в помещении стоял сдержанный гомон, и накаленность атмосферы прямо-таки ощущалась физически, типа еще немного, и в воздухе начнут пролетать искры. По правилам, все группы участников располагались на определенной дистанции друг от друга, вступать в беседы членам разных команд было строго запрещено, да этого и так бы никто делать не стал. Все были сосредоточены до предела и если переговаривались, то лишь со своим окружением.

Понятно, что девять из десяти в этой толпе были мужчины, но были и женщины, в том числе и Лида. Понятно, что ростовчане, в том числе она, стояли поодаль, и мы с ней вели себя так, будто были друг с другом не знакомы. Еще несколько женщин — видимо, тоже медики, а одна властная, крупная особа, одетая солидно, но с избыточной роскошью, видимо, была кто-то вроде менеджера, а может, и спонсора целой команды. Наши — Ракитин, Гена и Юра — уже были здесь, я подошел к ним, кивнул, кратко улыбнулся:

— Готовы к бою?

— А то! — задорно ответил Гена. Прочие промолчали. Мандраж, понятно, их потряхивал, но они старались не подать вида — впрочем, как и все.

И я не исключение. Мои организаторские функции кончились, я превратился в участника, и суета вокруг вроде бы уже меня не касалась, но так сказать легко, а я-то знал сколько труда вложено в происходящее, сколько забот пришлось преодолеть, и я мысленно все еще подгонял события: ну вот, сейчас будет дана команда переодеваться к боям… собственно уже пора давать эту команду, какого черта они тянут?.. И я чуть было не дернулся с подсказкой, но тут же остудил себя. Стоять, Боец! Не твое теперь дело, не распыляйся, иначе нужного настроя не будет. Сосредоточься. Каждый противник достоин внимания. Думай о нем, о подходе к бою!..

Кстати говоря, Фантомаса тут не было. Ну, оно и понятно: в этом зеленом презервативе долго не проходишь, да по правде говоря, и биться-то в несуразно. Хотя с точки зрения новорожденного шоу-бизнеса начала девяностых находка с маской в самом деле неплохая — для разогрева то, что доктор прописал. Понятно, что персонаж статист, понятно, что задача его лишь сыграть в первой серии… но в целом, с точки зрения сюжета — большой палец кверху.

— Участники, переодеваться! — пронеслась команда. — Вас проводят, покажут… Предупреждаем заранее, гардеробных сразу может на всех не хватить, просим относиться с пониманием, соблюдать очередность, быть корректными по отношению друг к другу. Просим!..

Участники потянулись переодеваться, мне же не хотелось тесниться, толкаться, я сделал несколько разминочных движений, а парням на их вопросительные взгляды ответил:

— Вы ступайте, я вас найду. По возможности, постарайтесь занять одну гардеробную на всех нас.

То, что в театре называют «гримеркой», или «гримуборной», в цирке зовется «гардеробная» — это я уже успел узнать за время здешней организаторской карьеры. Я даже почти под самым куполом цирка успел побывать, на осветительской площадке — никакого резона мне в том не было, просто интересно.

Ракитин заторопился, подгоняя остальных, ребята ушли, а я сделал еще пару кратких разминочных движений, вслушался в себя — нормально! Готов вполне. И, переждав основной поток, двинулся переодеваться.

Сосредоточенность хороша тем, что ты перестаешь замечать время. Его как-то и не надо замечать — это, если угодно, моя философия. В этом случае оно есть органичная часть тебя, или, наоборот, ты ощущаешь себя органично вписанным в мир. А как потянулось оно тоскливо, ты не знаешь, куда себя деть — значит, выпал из мира, превращаешься в инородное тело…

Я себя чувствовал идеально — сказал бы «как рыба в воде», да уж очень избито. Переодевание, подготовка — это пролетело как призрак, и хорошо, что так и не понадобилось перелкючаться. И вот уже бойцы по ту сторону кулис, ждут вызова, и организаторы постарались понатащить разнокалиберных диванов, кресел… всяких сидушек, чтобы сделать ожидание настолько комфортным, насколько возможно. Кто сидит расслабившись, кто прохаживается, хорошо слышен шум заполняемого зрительного зала… Нервы натянуты струнами, в головах — космос, парни ждут, отрешаясь от окружающего, которое сейчас не то, что помеха, просто оно сказочно уменьшилось и неважно, что там творится. Важен ты сам, те, кто с тобой рядом и твое ожидание, ставшее космосом.

В зрительном зале предупреждающе запела труба, и тут же вслед за ней оркестр грянул краткий фанфарный туш на полминуты. Зал стих. Через секунду тишину прорезал знакомый голос:

— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на столь знаковом для нашего города событии!.. Впервые у нас проводится турнир по новому пока в нашей стране виду спорта…

Тут ведущий понес вещи необходимые, но для меня скучные, сто раз слышанные, и я мысленно отключился, ожидая, когда он начнет объявлять участников, а вернее, приглашать бойцов на ковер.

Да, тогда никаких клеток-октагонов еще не было, пространство схватки ограничивалось цирковой ареной, что, в общем, было довольно удобно. После недолгих дебатов с судейскими бригадами было решено так: один рефери на арене, трое — бригада, подсчитывающая баллы в случае, если бой длится весь срок. Срок этот решили установить привычно-боксерским, четыре раунда по три минуты, так как никаких установлений на сей счет пока не было, а я не хотел предлагать пятираундовый формат — многие просто физически не вытянут такого тайминга и уже к концу первого раунда вывалят языки на плечи, за чем последуют отказы.

Зарегистрировался тридцать один участник — всего одного человека не хватило для того, чтобы сделать четкую сетку начиная от 1/16 финала, но из данного положения вышли легко — по жребию один участник сразу проходил в следующий тур, прочие тридцать выявляли полтора десятка победителей, в сумме с «везунчиком» составлявшие уже ровную ⅛ с прямой дорогой к финалу. Жребий Вадим Антонович организовал лично, видимо, ему эта процедура очень понравилась, он обставил ее торжественно, даже помпезно, да вообще подошел к теме глубоко продуманно… На эту жеребьевку пригласили всех, чтобы показать, что все «по чесноку», специально изготовили пластиковые «бейджики» участников, которые потом всем раздали — а сейчас эти штуковины засыпали в специальный ящик и перемешали. Но ведь мало этого! Пятнадцать пар уже были определены, и один боец оставался лишним: некто с «погонялом» Демон. Так вот было объявлено: тот, чью карточку сейчас вытащат, автоматом проходит в следующий тур, а Демон занимает его место в турнирной сетке. Если же вдруг будет вытащена карточка Демона — стало быть, сегодня его день, его фортуна… Логично? Да!

Чувствовалась, что эта механика очень нашему боссу по душе, он прямо-таки вовлекся в игру, а кульминацию приготовил напоследок. Сам-то он скромно сидел в сторонке, наслаждаясь зрелищем, а солировал все тот же седовласый конферансье — этот тоже работал с упоением, видимо, его сильно грело осознание уже выплаченных и грядущих гонораров…

— Уважаемые друзья! — заливался он. — Я думаю, вы согласитесь с тем, что имя мужественного, атлетичного бойца должно здесь прозвучать с помощью прелестной женской ручки, и не только… Не поймите превратно, — поспешно оговорился он, осклабясь, понимая, что брякнул не совсем то и на ходу выправляя ситуацию, — я лишь хочу сказать, что процедуру жеребьевки мы доверили провести очаровательной… Алине!

Я так и обмер. Не ожидал!

Дело происходило в конференц-зале Дома профсоюзов: сцена, президиум, занавес, все как положено. Так вот, Алина сюрпризом появилась из-за занавеса, в знакомом мне платье «индиго», роскошно выглядела, улыбалась загадочно, как Мона Лиза… Прелестной, по словам ведущего, ручкой она пошурудила в ящике, вынула карточку, и голосом почти «а капелла», от которого мужики могут сходить с ума, произнесла:

— Участник под именем… Бомбер!

Тут меня вторично тюкнуло в маковку. Ну надо же! Вряд ли это подстроено, во всяком случае, совсем не похоже. Значит, пока так фартит этому поганцу?! Фортуна улыбается ему?.. Ну да ладно, пусть пока улыбается, жизнь не кончается сегодня, все еще переменится не раз…

Так я думал, а сам провожал взглядом Алину, уходящую за кулисы, и внутренний голос без слов говорил мне, что это сейчас она уходит от меня, из моей жизни, и отныне у нее будет какая-то своя судьба, а у меня своя, и так оно и должно быть, и грустить нечего… а все же мне немного грустно.

Это было позавчера. Значит, Бомбер оказался в ⅛ финала, а в пару к его бывшему противнику Автогену встал Демон. Шеф на этом, однако, с турнирной сеткой не успокоился, да и был прав: схватки 1/16 в один день проводить тяжко, с учетом всяких побочных процедур это рискует растянуться часов на семь-восемь… да хоть бы и пять-шесть, зритель того не выдержит, шоу должно быть ярким, эффектным и не занудным. Решено было первый тур проводить в два дня: восемь поединков в первый день, семь во второй.

Я и мой соперник Фантомас попали в первый день. И Юра с Геной тоже. Из наших лишь Марат попал на завтра, кстати, там же оказался и Танк… Но и тут сохранялась интрига: последовательность поединков держалась в секрете от всех, и от зрителей, и от участников — в итоге никто не знал, выйдет он в первой паре или в восьмой… Не знал и я. Но твердо знал, что не «перегорю», хоть бы и вышел на ринг, вернее, на манеж последним. Нервы у меня стальные.

— …итак, мы познакомились с нашей судейской коллегией, и теперь нам пора познакомиться с участниками сегодняшних состязаний… — проголосил с арены седовласый ринганонсер. — Итак, парад-алле!

Туш загремел сверху еще отчаяннее.

Парад-алле — представление всех участников — тоже придумал, естественно, шеф, заимствовав эту процедуру из старой цирковой борьбы. Мы вышли, выстроились полукругом, музыка смолкла, и ведущий, как-то незаметно ухмыльнувшись, проговорил:

— Уважаемые зрители, вы видите здесь пятнадцать человек… Это не ошибка организаторов. Дело в том, что один из участников отказался не только называть свое имя, но и показывать лицо. Оргкомитет пошел ему на встречу при условии, что в случае поражения он обязан будет раскрыть инкогнито. Представляю его. Участник под именем… Фа-ан-тома-а-ас!.. — раскатился руладами ведущий.

Публика радостно взвыла, и я отметил, что задумка босса сработала от души. Фантомас выскочил из-за кулис, постарался свирепо попозировать — на мой взгляд, это сильно смахивало на ритуальную пляску папуаса или кого-то в том же роде — но зрители взвыли еще сильнее.

Словом, шоу удалось. Под этим соусом представление остальных тоже прошло успешно, под марш оркестра мы удалились за кулисы, а зал замер в предвкушении — ну, сейчас начнется!..

Вот тут на самом деле нервы натянуло туго. И я ощутил легкий мандраж. Ну? Кто у нас будет первая пара?..

— Итак, — произнес ведущий. — Состязания начинаются! На арену приглашается первая пара участников…

Здесь он, конечно, потянул секунды, потомил зал, все как по лучшим методичкам и грянул:

— Это бойцы Драйвер и Хабар!..

Вот оно как. Значит, Юре предстояло открыть чемпионат в первой паре.

Народ в зале загомонил, зашелестел программками — видимо, кто-то ставил на того или другого в тотализаторе. Я был в основном уверен в победе Юры — хотя, конечно, всякое могло быть, но по первому впечатлению, этот Хабар не особо что собой представлял. Борец-классик на уровне второго разряда, первый же удар в пятак и он растеряется. Ну, здоровый детина, что верно, то верно. Конечно, совсем не стоило с ним вступать в борцовский поединок, тут очень легко можно было полететь вверх ногами, но разумно построенная тактика боя позволяла до этого не довести. Навязать противнику жесткую ударную инициативу, ошеломить с первых секунд, не подпускать на ближнюю дистанцию — и дело в шляпе. Мы с Юрой не раз успели обговорить это за минувшие дни…

Бойца прошли на арену, и тут я ощутил некоторое беспокойство: физически-то Хабар был поздоровее. Юра, мягко говоря, не хилый парень, а этот такой громила, что ох и ах, и голова в кустах… Ну, надеюсь, все сложится! И Юра успеет рубануть его быстрее, чем противник скрутит его в бараний рог. А ведь если борец сделает проход… в общем не будем о плохом.

Рефери провел приветствие соперников, объяснил правила. Парни послушно кивали. Арбитр предупреждающе поднял правую рук и резко опустил:

— Бой!

И Юра вмиг зарядил противнику в бедро лоу-киком — мы это не раз обыгрывали на «Труде». Хабар явно не ожидал, растерялся, попытался неуклюже отмахнуться — правда, такая бестолковая оплеуха, на мой взгляд, могла бы из быка вышибить дух — но Юра, слава Богу, сделал грамотный уклон, провел мгновенную комбинацию, заметно встряхнув оппонента.

Тот понял, конечно, что дело пахнет разгромом. Что он мог противопоставить? Он попытался что-то пробить, и впустую, Юра легко перекрылся, да еще ловко добавил джебом, не так сильно, но и это упало в победную копилку.

В Хабаре, видать взыграло самолюбие не только за себя, но и за свой спорт: это что, мы, борцы, хуже ударников?! И он вдруг сделал стремительный проход в ноги, Юра здесь малость сплоховал, не смог полностью нейтрализовать этот прием, хотя и чисто провести его не дал. Но сила толчка была таковой, что соперники полетели на ковер в явно проигрышном для Юры положении, я даже успел ужаснуться: ну все, сейчас его дожмут, добьют!.. Однако он сумел вывернуться, а Хабар раскрылся — и отхватил жесткий удар коленом в голову, от которого на миг потерял сознание.

Он рухнул на ковер, Юра ринулся на добивание, но рефери бросился, замахал руками:

— Стоп! Стоп! Бой окончен.

Не знаю, современный рефери остановил бы бой или продолжил в данной ситуации. Хабар был потрясен, конечно, но в азарте вскочил, готовый к драке… и тем не менее вердикт уже прозвучал, а с рефери не спорят. Обжаловать его действия — это пожалуйста, но не прямо во время боя.

Зрители ликовали. Первый блин явно не вышел комом, сделав удачный запев всему турниру.

Противники обменялись рукопожатиями, похлопали друг друга по спинам, дружно пошли за кулисы. Хабар что-то горячо втолковывал победителю, я услыхал отрывок:

— …это я сам маху дал, мне надо было тебя в партере дожать, а я зевнул, дурак!..

— Ничего, братан, — снисходительно гудел Юра, — все впереди!..

Голос конферансье взлетел к куполу:

— На арену приглашается вторая пара участников!..

Глава 25

Во второй паре на манеж вышли Бармалей и Граф Дракула — прямо в гостях у сказки, е-мое! Я усмехнулся, с улыбкой наблюдая за выходом и объявлением бойцов. Парни быстро схавали, что от них нужно и привлекали зрительское внимание. Бармалей судя по всему ограбил дедушкин комод, и напялил этот гардероб на себя. Советский, изъеденный молью плащ смотрелся дико, но народу нравилось. С трибун доносилось:

— Давай мужик!

— Порви всех!

Граф Дракула тоже блеснул. Намазался акварелью, и где-то в магазине приколов нашел вставную «челюсть» с вампирскими клыками. Не Орловский конечно, с его капой, но что-то вроде того.

Представление не ограничилось выходом, и Бармалей и Дракула показали себя достойными и равными соперникам. Они устроили не сказать, что сильно техничную, но зато честную, бескомпромиссную зарубу, где нашлось место и увесистым ударам «поджопникам», и броскам, падениям, ожесточенной борьбе в партере без особого контроля позиции. В общем как надо — расквашенные носы, брызги крови. Спортсмены отдали всех себя.

Рефери, на удивление, отработал отлично. Он где надо разнимал бойцов, делал предупреждения, но все по делу, как будто не в первый раз обслуживает такие бои. Во много благодаря рефери (который каждый раз поднимал бойцов, если они начинали возиться в партере), бой получился динамичным.

Как итог, рев прямо-таки сотрясал зал. Мне реально казалось, что стены и купол здания вздрагивают в самом прямом смысле, во мне промелькнула мысль: и это лишь вторая схватка, а их впереди… э-э… еще двадцать восемь. Что будет, когда у народа появятся фавориты и любимчики после первых боев?! Как бы то ни было, уже сейчас было ясно, что затея удалась и на ура реализовывалась.

Бой между Бармалеем и Дракулой продлился все четыре отведенных раунда. К концу было заметно, как подустали бойцы. Все же в боксе совершенно иная нагрузка и тайминг по сравнению со смешанными единоборствами и даже урезанный формат боя все равно давал о себе знать, отыгрываясь на функционалке. Но когда садится функционалка, на первое место выходят морально-волевые и начинается любовь или не любовь публики. Вот так и произошло — Бармалей нашел в себе силы активизироваться, в последнюю минуту сумел захватить инициативу — и это предопределило решение судей в его пользу.

А потом Бармалей, когда ему дали слово, выдал:

— И мы с пути кривого обратно не свернем! А надо будет снова пойдем кривым путем!

Зал радостным шумом-воем приветствовал победителя, я тоже поддержал находчивого бойца аплодисментами. Красавец, суть верно уловил. Следом по толпе прошло шуршание, волнение — народ проверял свои ставки, кто с огорчением, кто с радостью. Орава униформистов выбежала на манеж, быстро сделала влажную уборку, а потом насухо протерла ковры… и вот настал черед третьей пары.

— На арену приглашаются… — торжественно прогремел ведущий, — бойцы Камаз и… Коля! Мор-р-р-р-пех!..

Уже заведенный зал стоял на ногах. Тем более ребята тоже подготовились — Коля вышел в тельняшке и краповом берете, а Камаз выпер с собой покрышку. Правда не от «Камаза», а от какой-нибудь «Лады».

Ну а дальше бои понеслись по проложенной колее. Коля с Камазом раззадорили народ пуще прежнего, хотя и лупились по-колхозному. Не знаю, какой из Коли был морпех, может, поваром служил или радистом, а может, и вовсе легенду сочинил. Но махал он руками как ветряная мельница, его счастье, что водила Камаз был примерно такой же. И ⅛ для любого из них была, конечно, пределом мечтаний, попади в другие пары, как пить дать вылетели бы оба в 1/16, все что можно ребята ловили своим лицом, совершенно позабыв о защите…

Но — одному повезло чуточку больше.

Когда Коля Морпех в третьем раунде задышал, как паровоз, опустил руки и попер на Камаза без удара, на чистом энтузиазме, тот встретил его прямым с задней руки. Вряд ли даже ударом, скорее тычком, но и этого хватило, чтобы Коля грузно опустился на одно колено. Добивать Камаз не стал, у самого уже не было на это силенок. Рефери понимая, что бой следует останавливать вмешался. Ну и тут всем на потеху Коля устроил перформанс недовольства решением — чуть не набросился на рефери, пришлось оттаскивать. Понятно, ему терять было нечего, он решил запомниться зрителям, а главное, организаторам, этим скандалом — с позиций шоу-бизнеса вполне разумный ход. По крайней мере, на заре становления ММА индустрии, так точно.

Минут пять «потасовка» развлекала зрителей, наконец, общими усилиями брыкавшегося героя спровадили с арены, а зал получил очередной заряд эмоций. А после этого боя, можно сказать, пошла рутина… не в плохом смысле, нет — просто зрелище перестало быть экзотикой, и зрители уже как-то стали разбираться в тонкостях, смотрели со знанием дела, каждого нового боя ждали с удовольствием. И, конечно, постепенно сформировали пул своих фаворитов.

Я вышел в шестой паре, что по моим прикидкам, было неплохо: народ понял уже принцип данного шоу, смотрел «зрело», и при том оно еще не успело надоесть. Завершающие два поединка, подозревал я, могут выйти чуточку похуже — то есть, если в них ничего особенного не случится, то смотреть их будет уже поскучнее… Но в любом случае турнир уже получился, а поединки следующих туров явно будут более резкими, захватывающими…

Вскользь я думал об этом, выходя на манеж, под свет софитов, показавшийся мне неожиданно резким, почти горячим — даже черт его знает, то ли это тактильная обманка, то ли на самом деле так. Народ загудел, загомонил — понятное дело, увидев Фантомаса в маске, опять он стал гвоздем программы. Многие видели это впервые, вообще режиссерская придумка шефа вполне вполне сработала. Я к своему стыду к выходу не подготовился, поэтому был встречен публикой весьма прохладно.

В бойцовском виде Фантомас оказался парнем крепким, мускулистым, явно физически сильным. Как он будет строить бой?.. Если бросится сразу валить меня как дзюдоист, это одно дело; если вдруг вздумает вступить в размен ударами — совсем другое, во втором случае моя задача облегчится. Да, вряд ли он мне соперник, но рисковать нельзя, а значит надо самому брать инициативу в руки и в идеале показать «Шоутайм», не забывая при том про оборону…

— Готовы? — спросил пожилой лысоватый рефери с острыми, торчащими усиками. — Правила не нарушаем, мои команды слушаем… пожмите руки!

Мы кивнули. Я подал руку фантомасу, но тот, заведенный, только фыркнул.

— Бой!

Соперник на миг замешкался, решая, видимо, как лучше действовать, ну а в такой схватке миг — это почти вечность. Мне хватило несложной боксерской комбинации, чтобы заставить его отступить и растеряться.

Короткий джеб.

Еще джеб.

Фантомас вроде бы собрался сунуться в неясную контратаку, но опустил руку, и я уже собрался всадить жесткий хук справа с частичным вложением массы. Не по максимуму, сознавая, что бой все же надо растянуть для удовольствия зрителей. Соперник удар зевнул, хотя уже потом, когда я «проматывал» бой в своей голове, стало понятно, что плечо он успел подставить и сделал это движение грамотно. Фантомас упал, в стиле Нейта Диаса, если и не от тычка, то не от самого сильного удара. А оказавшись спиной на канвасе, он явно приглашал меня в партер, ожидая, что я брошусь на добивание.

— Стоп! — к моему удивлению вмешался рефери.

Усатый зафиксировал… нокдаун, и это в ММА, где нокдаунов в принципе нет как таковых. Я же лично вполне доступно объяснял судейской бригаде правила!

Рефери начал отсчет:

— Один! Два! Три!..

Но если я отреагировал на упущение спокойно, то Фантомас вскочил на ноги, как ошпаренный.

— Какого хрена, нокдаунов же нет! — заверещал он, выпучив глаза, налившиеся кровью.

От нокдауна (которого по факту и не было), не осталось и следа, и манера, которой Фантомас хотел застать меня врасплох, теперь стала очевидной. Я терпеливо ждал, когда рефери закончит отсчет, переминаясь с ноги на ногу.

— Семь… руки, будешь продолжать? — пропустил рефери выпад мимо ушей.

— Конечно буду!

— Как тебя зовут!

— Фантомас!

Рефери кивнул и подошел ко мне.

— Не понял, нокдаунов нет? — шепотом, сквозь стиснутые зубы, спросил он у меня.

— Не-а, тут без нокдаунов.

— С-сука, предупреждать надо!

Я не стал развязывать спор, слушать надо было на установке, а не, извиняюсь за подробность, пальцем в жопе ковыряться. Представляю, как своим косяком рефери усложнил работу судейской бригаде.

— Бой!

Мы продолжили. Я чуть опустил руки, чтобы спровоцировать Фантомаса на атаку и тот не заставил себя ждать, опустив голову, лупанул от души, чтобы как дровосек меня срубить. Я поднырнул под удар, бросился в ноги, и закрыв замок поднял Фантомаса в воздух. Сделав несколько шагов, резко бросил соперника на канвас. Не так эффектно, как Кевин бросил Федора, но достаточно для того, чтобы зрители мигом вскочили со своих мест.

Фантомас рухнул, как мешок с песком, распластавшись в позе морской звезды. Я не стал бросаться на добивание, хотя сейчас был самый подходящий момент, чтобы вбить его башку в канвас. Вместо этого, чувствуя себя чертовым Дуэйном «Скалой» Джонсоном из рестлинга, я поднял руку над головой, собирая зрительские ласки.

Рефери пытался смекнуть, что ему делать теперь и смотрел то на меня, то на моего соперника. В первый раз усатый не отсчитал нокдаун, а что делать теперь?

Трибуны продолжали реветь, ожидая от меня новых приемчиков. А Фантомас, видя, что рефери не начал отсчет, решил снова попытаться заманить меня в партер. Причем делал он это умеючи — согнул ноги в коленях, руками коснулся висков. Ну а я, желая укрепиться в головах публики, позволил себе провести совершенно пижонский прием. Резко сблизился с Фантомасом, повернулся к тому спиной, и крутанул сальто через себя, метя ударом ноги в голову соперника. Не знаю, как мой перфоманс смотрелся со стороны, но прицел малость сбился и стопа влетела в грудь Фантомаса.

— Стоп! Стоп! — сердито замахал руками рефери, видя, что соперник прочувствовал удар и свернулся в бараний рог, хватая ртом воздух.

Удар окончательно взорвал трибуны. Я не был уверен, что трюк получится, но вышло очень даже эффектно… правда будь на месте Фантомаса кто более обученный, и такие сальто закончились бы крайне печально для исполнителя. Правда тогда и я бы так не исполнял…

Рефери вновь решил выделиться и начал отсчитывать Фантомасу второй нокдаун.

— Четыре, пять! — усатый склонился над ним и разгибал пальцы, следуя счету.

Понятно, что соперник не встал. По итогу за мной осталась победа техническим нокаутом.

Кое как Фантомаса подняли на ногу, чтобы объявить победителя. Мы обнялись, я похлопал парня по спине.

— Ничего, ты неплохо себя показал, в следующий раз обязательно получится.

И вот тут из зала послышалось:

— Маску сними! — возопил кто-то из зрителей, и зал откликнулся невнятной, но одобрительной разноголосицей.

— Лицо покажи, мистер Икс!

Соперник мой помедлил… явно растерянный.

— Не вздумай, — тихонько, чтобы никто не слышал, сказал я.

Публике, наличие маски теперь явно не нравилось. Снимать ее Фантомас не стал, чем разозлил народ, который начал его освистывать. Пришлось уводить бедолагу с ринга под конвоем, прежде чем в него бы полетели предметы. Маску однозначно не стоило снимать. Так у паренька, если он еще собирался выступать, оставался второй шанс. Без маски. Да и интрига увидеть Фантомаса по второму кругу, ну и наконец заставить его снять маску, тоже имела место быть.

Настроение у меня было приподнятое, хоть я и осаживал себя, понимая, что ликовать рано — самое сложное впереди… Но первый бой все же прошел на удивление легко, даже вспотеть не получилось. Правда колено на левой ноге начало ныть по экспромта с сальто…

Кто ликовал сегодня, так это Ракитин: Гена, то есть Штык, завершил сегодняшний тур на мажорной ноте, не без труда, но одолев противника, взяв его шею на гильотину. Все три наших участника также довольно спокойно и без лишнего принятого урона прошли в ⅛.

— Еще бы Марат не подкачал!.. — мечтал Андрей Борисович, буквально лопавшийся от гордости за своих лучших учеников.

Особенно приятно было Ракитину, что его тренерский успех видит Степаныч, как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. И Марат, он же боец Рахман, не подкачал. Он сумел досрочно закончить бой, искусно поймав противника на болевой прием — рычаг локтя.

Так что из шестнадцати прошедших во второй тур, оказались четверо наших.

Одним из последних, бился Танк. Я видел, как пацан серьезно переживает. Последний бой закончился для него плачевно, я хорошо помнил поражение своего товарища в Сочи, а как спортсмен, хорошо знал, что подобное забывается очень нелегко. Как бы ты не был уверен в себе, как бы хорошо не показывал себя на тренировках, но червячок сомнения, хочешь ты этого или нет, поселится в твоей голове. И в бою это может ой как неприятно аукнуться. В будущем многие бойцы после болезненных поражений даже нанимали себе психолога, но единственным психологом в 93-м году был стакан водки и собутыльник напротив. Ну а поскольку Танк перед боем не пил, то считай и «оздоровительный» курс не проходил.

— Удачи, брат, — я похлопал его по плечу.

Соперником Танка стал некий боец по прозвищу «Уфимская резня» с заявленной базой айкидо. Высокий такой, жилистый. Если Танк после представления ограничился вскинутой вверх рукой, то Уфимская резня крутанул такую вертушку, что у меня самого едва не закружилась голова.

Рефери в ринге, тот самый Усач, который обслуживал мой бой, заставил бойцов пожать друг другу руки, что Уфимская резня отказывался делать на отрез. Он принялся пытаться качать маятник, хаотично заглядывая в глаза соперника то слева, то справа, а иногда даже снизу. Хотел вывести Танка из себя. Но мой товарищ был на удивление спокоен, хотя у меня от напряжения даже ладони вспотели.

— Бой!

Я растер ладони, приготовившись переживать за товарища, но бойца быстро лишили меня подобного удовольствия. Уфимская резня встал в стойку, выставив перед собой две открытые ладони, а Танк, как настоящий Т-34 резко рванул вперед, не изменяя своей излюбленной манере. И прямой ногой попросту снес соперника ударом в грудак… Открывать отсчет не пришлось. Незадавшегося мастера айкидо пришлось уносить с ринга прямиком в карету скорой помощи, сотрудники которой дежурили возле ринга.

Лихо то как…

Танк, надо отдать ему должное, похлопал Уфимской резне по плечу, когда того грузили на носилки. А вот у публики появился еще один фаворит.

На этом первый день турнира подошел к концу.

Я поздравил товарища с победой, которая стала вишенкой на торте нашего действительно грандиозного турнира. И мы в составе Ракитина, его пацанов из зала, меня, Танка и Степаныча, решили забуриться в кафе, чтобы вкусно отметить победы. Ну а после, не засиживаясь допоздна, мы разъехались. Танк перебрался ко мне на квартиру, кое-как и ему определили спальное место. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. Конечно, проживать на одной жилплощади с соперниками по турниру — дело недопустимое, но мало ли чего недопустимого было в те взлохмаченные годы! Я ведь языком не трепал на эту тему. Слегка опасался только, что Алина позвонит или сама сюда заявится… и в целом ситуация выйдет пикантная. Но Алина вдруг как в воду канула. Куда вот она могла деться?!

С одной стороны, я испытал облегчение, избегая тягостного разговора, но с другой, признаюсь честно, какой-то червячок пощипывал, хотя я не собирался никуда от Лиды деваться, напротив, с каждым днем чувствовал, как сильней я к ней привязываюсь… Сложно все-таки устроен человек, даже слишком сложно, будь моя воля, я бы упростил. Но воля не моя.

Уважаемые читатели, ссылка на «Боец 5: лихие 90-е»: https://author.today/work/317036

Присоединяйтесь!

Content

Валерий Гуров, Рафаэль Дамиров
Боец 4: лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25