Боец 6: лихие 90-е

Глава 1

На следующее утро я еще минут десять валялся в кровати после пробуждения. Сны больно забористые снились, даже просыпаться не хотелось. Но вставать таки пришлось. Как говориться, отдохнем на том свете.

Сделав обязательную разминку и приняв душ, я поехал к месту продажи наших билетов на такси. Там обнаружил, что Серега разлепил глаза куда раньше моего и был с головой в наших делах.

— Вот почти, еще на пару сантиметров буквально подвинуть и все путём, — распоряжался он, отдавая распоряжения нашим бойцам, которые согласились выступить в роли разнорабочих.

Наш лоток почти установили, и Серега обустраивался, готовясь торговать билетами.

Ребята конечно бурчали, но делать делали.

— Мы ж только двигали… Вам не понравилось!

— Нет предела совершенству, — настаивал Сергей.

Я поздоровался со всеми. Девчонки кстати тоже приехали, и курили в сторонке. Я подошел к одной из них, забрал сигарету прямо изо рта, и потушил окурок.

— Ты чего охренел⁈ — возмутилась девочка, хлопая большими ресницами.

— Того, что у нас спортивное мероприятия, и курить здесь не курят. Сделай одолжение. Или хотя бы заходи за уголок, чтобы никто не видел, — я расплылся в обезоруживающей улыбке, не терпящей возражений.

Девка закатила глаза.

— Ладно, как скажешь шеф… — ее рука незаметным профессиональным движением скользнула по моей руке. — Ты тут главный, симпатичный какой…

— Не стоит, — я убрал ее руку, вежливо, но достаточно чтобы она поняла — такие фокусы здесь не нужны.

Как выяснилось, девицы уже прошли последний инструктаж у Степаныча (их сутенер наблюдал за происходящим из машины неподалеку). Что делать знали и даже с нетерпением ждали, когда все наконец начнется.

Я отошел подальше, чтобы посмотреть, как все это выглядит со стороны. Что ж, вид был впечатляющий. Красочный лоток, яркие и привлекательные девушки (с ходу и не скажешь, какой была их основная работа)…

— Боец, пойди ка сюда, — позвал меня Степаныч.

Мы вышли на улицу, и тренер показал, что примерно в сотне метров от нашей точки, стоит точка конкурентов. Ее как раз заканчивали монтировать. Неплохо братва подсуетилась. Видимо хотят сойтись лоб в лоб, но посмотрим, чем все обернется. Мы если что готовы.

— Чую, что будут проблемы, — вздохнул Степаныч, коротко кивнув на стоящий неполадку чёрный автомобиль.

— Посмотрим.

В целом на нашем фоне точка конкурентов смотрелась примерно как кусок черного хлеба на стакане с чаем рядом с шикарно накрытым ресторанным столом. Похоже, они сделали все ставки на телевизионную рекламу и решили особенно не заморачиваться со всем остальным. Теперь же было совершенно ясно, что если они и продадут какое-то количество билетов, то разве что случайно. Но к нашей подготовке они явно были не готовы… что же, не они одни способны устраивать сюрпризы.

Сейчас же незадачливые предприниматели смотрели на нас так, как будто мы лишили их крупного заработка. А впрочем, в каком-то смысле так оно и было. И что меня особенно порадовало — конкуренты явно были выбиты из колеи. Такой прыти и, как бы сказали в двадцать первом веке, креатива от обычных спортсменов никто не ждал. Это тоже было нам на руку.

Ну что же. На месте работа вроде бы наладилась. Я вскинул руку и посмотрел на часы. Пора было ехать на телестудию, через пару часов должна была начаться пресс-конференция. Серега оставался здесь, на продажах, а мы со Степанычем выступали главными спикерами и представляли бойцов.

— У тебя есть какой-нибудь сменщик? На всякий случай — если тебе отойти понадобится или проблемы какие возникнут? — спросил я Серегу. Вообще-то этот вопрос мы, конечно, обговаривали, но в таких важных делах никогда не помешает лишний раз все перепроверить.

— Обижаешь, тезка, — весело ответил Серега. — Сейчас подъедет, минут через десять. Зря я, что ли, учеников себе растил! — хохотнул он.

— Ну ладно, — сказал я. — И смотри, чтоб девицы не расслаблялись. А то знаю я их…

— Не боись, все будет в ажуре! — заверил Сергей.

Мы со Степанычем поймали такси и устремились на телестудию. Там нас уже ждали «русский» с «американцем», разминавшиеся словесными оскорблениями друг друга, безупречно выглядящая Алина и суетившиеся вокруг сотрудники телеканала во главе с Глебом.

— Ты фантастически выглядишь, — признался я Алине. — Глаз не отвести!

— Спасибо, — улыбнулась она. — Покровитель тоже, кстати, будет смотреть. Так что картинка нужна супер.

Меня кольнуло что-то, похожее на ревность. Вот зачем, зачем она все время о нем упоминает? Как будто я и так не знаю, что этот чертов Покровитель существует и следит за каждым нашим публичным шагом! А может, и не только публичным… Ну хорошо, а чего я-то завелся? Ведь обо всем уже давно договорились… Я еще раз посмотрел на Алину. Она смотрела на меня, хитро прищурившись, и довольно улыбалась. Так вот в чем дело! Она специально выводит меня на эмоции перед эфиром! «Ну ты и… лиса!», — подумал я.

— Десять минут до эфира! Все готовы? — раздался голос из коридора. Я заглянул в зал, где будет проходить конференция. По бокам стояло несколько камер, топтались фотокорреспонденты, ища выгодный ракурс, журналисты подтягивались и доставали диктофоны и блокноты.

— Не знаю, сколько там у них, но у нас журналистов полный зал, — проговорил я.

— А ты думал, — хвастливо сказала Алина. — Грамотная рекламная кампания в наше время много значит.

— Кстати, о рекламной кампании, — подхватил невесть откуда взявшийся Глеб. — Ну вы даете, конечно! Я вчера шел домой, дай, думаю, куплю какой-нибудь свежий боевичок — перед сном посмотрю. Купил, принес домой, ставлю кассету — а там ты со своим турниром! Так что вы со своей рекламой везде пробрались. Жена мне сказала, что теперь будет утюг осматривать, прежде чем белье гладить — вдруг оттуда тоже кто-нибудь выскочит и заорет про ваш турнир…

— Ну что, ребята, пошли, — взял нас под руки ведущий пресс-конференции. — Пора начинать.

Мы уверенно вошли в зал, расселись по своим местам на небольшой сцене. Алина подбадривающе подмигнула мне. Я оглядел «публику». Ряды зрительских стульев перед нами были битком забиты журналистами. Некоторые из них время от времени ослепляли нас вспышкой. Я почувствовал себя мировой звездой, впервые в истории осчастливившей своим появлением какой-нибудь провинциальный городок.

— Добрый день, уважаемые коллеги! — начал ведущий. — Сегодня в Москве состоится знаковое спортивное событие. Я даже рискну сказать, что события такого масштаба в истории отечественного силового спорта еще не было. И сейчас у нас с вами есть уникальная возможность узнать все подробности от организаторов и непосредственных участников этого мероприятия…

* * *

— Добрый день, уважаемые коллеги! Сегодня в Москве состоится знаковое спортивное событие. Я даже рискну сказать, что события такого масштаба в истории отечественного силового спорта еще не было. И сейчас у нас с вами есть уникальная возможность узнать все подробности от организаторов и непосредственных участников этого мероприятия…

Этой фразой ведущего телевидения открылась наша пресс-конференция. Да что там конференция — можно сказать, открылся новый этап нашей работы и жизни. И, судя по торжественно-волнующимся лицам ее участников, все это понимали так же хорошо, как и я. Степаныч беспокойно крутил в пальцах лежавшую на столе авторучку. Алина задумчиво оглядывала присутствовавших, иногда переводя взгляд на меня — такой, слегка рассеянный и с поволокой, взгляд всегда говорил о том, что настоящая буря эмоций кипит у нее внутри.

Я украдкой посматривал на Глеба. Как руководитель канала, не принимающий прямого участия в турнире, он не вышел с нами на сцену. Но поскольку турнир был все-таки и его детищем тоже, в зале он все-таки присутствовал. И мне в какой-то момент показалось, что он волнуется сильнее всех. Может быть, это происходило оттого, что на кону стояла репутация его канала (что называется, пан или пропал — с такими-то конкурентами!), а может, он по своей природе принимал все слишком близко к сердцу… Так или иначе, годы работы в публичной сфере научили его не пускать эмоции наружу. С виду это был все тот же телебосс, вершивший судьбы звезд и проектов (хоть и не самого огромного масштаба). Но глаза его были беспокойны, а выражение лица, казалось, говорило: «Ребята, пожалуйста, не подведите!».

Ну что ж. Мы-то никого подводить и не собирались. Я перевел взгляд на Степаныча, который как раз рассказывал о том, как его богатый профессиональный опыт помог решиться на участие в организации такого масштабного мероприятия.

— В жизни каждого специалиста, в какой бы сфере он ни работал, — вдохновенно витийствовал Степаныч, — рано или поздно наступает момент, когда хочется взять какую-то новую высоту. Есть такая старая шутка, которую принято употреблять к месту и не к месту — мол, что-то перестало получаться, и ушел на тренерскую работу. Так вот, это не мой случай. Бывает и так, что и силы еще есть, и опыт уже имеется, а амбиции все равно покоя не дают. Тогда и начинаешь придумывать такие проекты, за которые ни один человек в здравом уме не возьмется.

Слушатели заулыбались. Я давно заметил, что самоирония быстро подкупает людей. Правда, это только в том случае, если они сами умны и способны на самоиронию — но среди журналистов процент умных людей все же был повыше, чем среди условных грузчиков. Но Степаныч, Степаныч-то каков, а! Мне казалось, что я успел узнать его достаточно близко, но сейчас он предстал передо мной в новом свете. Кажется, публичное выступление его так вдохновляло, что в нем на глазах просыпался профессиональный конферансье, который знает, где сделать многозначительную паузу, а где подпустить шутку, чтобы зал расслабился.

Следом выступала Алина. Она рассказала об организационной стороне мероприятия. В момент, когда зашла речь о том, как сложно было найти спонсора, но наша команда все же с этим справилась, я уловил ее едва заметную улыбку.

«Знает, негодяйка, где подколоть», — с восхищением подумал я. Хотя почему подколоть? Ладно. Сейчас не время пускаться в эмоции. Ведь следующее выступление — мое.

Я, стараясь быть максимально спокойным, рассказал о том, как мы отбирали бойцов. Вставил в речь заранее придуманную легенду о переговорах с американцем, о его внезапно возникшем безудержном интересе к выступлению в России и сотрудничеству именно с нашей командой. Не забыл отдать должное и коллегам, уважительно упомянув, как приятно работать с такими высокими профессионалами: подготовка шла слаженно, любые трудности преодолевались сообща, а главное — каждый из нас всегда мог быть уверен в поддержке остальных.

— … И результатом работы нашей команды явилось то, что вы сейчас увидите, — заключил я. Оглядев недоуменные лица журналистов, я улыбнулся и добавил: — Да-да, я не оговорился. Некоторую часть нашего шоу вы эксклюзивно увидите прямо сейчас.

— Уважаемые коллеги, я хочу попросить вас передвинуться ближе к концу зала, чтобы освободить побольше места для наших выступающих, — сказал ведущий. Журналисты, как могли, сжались к задней половине помещения, а помощники ведущего тут же вынесли излишек стульев. Но, похоже, никто, кроме нас, пока еще до конца не понимал, что происходит. Я нашел глазами камеры, отвечавшие за прямую трансляцию пресс-конференции. Их «глазки» спокойно горели. «Ну вот, ребятки-конкуренты, сейчас вам будет зрелище. Посмотрим, к кому из нас побежат за билетами», — подумал я, зная практически наверняка, что в это время на другом канале организаторы параллельного мероприятия заняты обычной убаюкивающей болтовней, перемешанной с самовосхвалением.

— Дамы и господа! — провозгласил торжественным голосом ведущий, имитируя объявления во время настоящих боев. — Представляю вам первых участников будущего турнира!

Задумка наша была в том, что сначала должны были выступить несколько пар наших бойцов. Это были просто ребята, тренировавшиеся во дворце у Сереги. По всем правилам шоу-бизнеса — разогрев перед основной программой. А на «сладкое» мы намеревались выпустить наших «гвоздей» — «русского и американца», которые должны были анонсировать грядущий бой в агрессивном стиле, следуя главному принципу: противостояние не только на кулаках, но и на словах. Это смотрелось эффектно и практически стопроцентно должно было привлечь внимание журналистов, а с их помощью — и спортивных фанатов.

Поначалу все шло согласно нашему плану. Первые пары бойцов выступали скромно, некоторые — даже чуть лениво. С одной стороны, им было дано указание не выкладываться на полную. Но, помимо этого, некоторые просто стеснялись. Все-таки они были еще совсем молодыми, и богатый опыт публичных боев успели приобрести не все.

Хотя на совсем уж неискушенных журналисток и эти выступления производили сильное впечатление. Это и понятно: если ты в спортивной теме постоянно, ты хотя бы знаешь, что это такое, а если нет… ну, все-таки не каждый день пары молодых мужиков, сменяя одна другую, мутузят друг друга у тебя под носом! Так что параллельно крикам соперников мы, понимающе усмехаясь, слушали ахи и охи впечатлительных дам с блокнотами и ручками.

Постепенно и они включились в происходящее. Некоторые даже стали болеть за конкретных бойцов.

«Вот она, объединяющая сила спорта!» — улыбнулся я и взглянул на часы. «Это вы еще наших главных героев не видели. Кстати, где они?».

Выход главных противоборствующих персонажей должен был состояться уже минут через пять. По идее, ребята уже должны были ждать под дверями.

Я бросил взгляд на вход в зал для пресс-конференций и вдруг заметил, что двери приоткрыты, а через образовавшуюся щель Степаныч подает мне какие-то знаки.

«Что еще за черт», — подумал я и аккуратно, чтобы не мешать выступавшим бойцам, вышел из зала.

— Серега, у нас ЧП! — с ходу затараторил Степаныч, вцепившись мне в руку. — Кабздец просто, я не знаю, как мы сейчас выкручиваться будем! Сворачивать все надо! Без всяких десертов!

— Да подожди ты галдеть-то, Степаныч, — сказал я, пытаясь отцепить его руку со своей. — Ты скажи толком, что случилось-то?

— Наш Иванушка-дурачок реально дурак! — буквально возопил старик. — Короче, я не знаю, что он там вчера съел или выпил и где его вообще носило вместо того, чтобы готовиться вовсю. Но он уже третий час с унитаза не может слезть. Траванулся чем-то, идиот! Говорил я ему — не обжирайся, не надо никакой экзотики и хрен знает какой кухни, накануне выступления все должно быть строго по схеме! Да где ж мозги-то взять, если своих нету ни хрена!

Нда. Дела! Вот правильно говорят: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. В который раз убеждаюсь, что ничего важного никому доверять нельзя. Если не специально, то по глупости или безответственности испортят все дело так, что мама не горюй! Причем с него-то ведь спросу никакого. Расхлебывать всю кашу всегда приходится организаторам.

— Так. Ну и что ты предлагаешь? — несколько ошарашенно спросил я. Вид, наверное, у меня в этот момент был довольно глупый.

— А что тут можно предложить? Выйти на публику сейчас он точно не сможет. Организму-то в такой ситуации не прикажешь. Короче, Серег, если мы не хотим позора во всех газетах, надо сворачивать лавочку. Мы сейчас отвезем его в больницу, промывание сделаем, его там лекарствами нужными накачают. К турниру оклемается и выступит. А тут пусть этот ведущий объявит, что, дескать, это была затравка, а самое интересное вы увидите на турнире, приходите, зовите всех друзей, пусть все покупают билеты и все такое. Ну они умеют это красиво сказать. В общем, я другого выхода не вижу.

Я на секунду задумался. С одной стороны, Степаныч был прав. С другой — главной затравкой для визита на турнир и был конфликт «русского» с «американцем». Кого можно было привлечь разминочными тумаками никому не известных бойцов? И что теперь? Выпустить в качестве «русского» кого-то из этих? Но их уже все видели, это будет постановка на уровне утренника в детском саду. В газетах по нам так пройдутся, что мы больше никогда ничего организовать не сможем. Что же тогда остается?

Решение пришло моментально и само собой.

— Где форма нашего отравленного? — быстро спросил я.

— А зачем тебе? — не понял Степаныч.

— Мы с ним примерно одних габаритов, — объяснил я на ходу, направляясь в гримерку. — Я выйду сейчас вместо него.

— Серег, ты что, сдурел? — поспешил за мной старый тренер. — Ты же не размятый, во-первых, так нельзя выходить, даже для понту, тебе же все равно мышцами играть надо! А потом, ты только что там речи толкал, тебя все видели, и ты обещал другого бойца!

— Ну и пусть, — равнодушно ответил я, переодеваясь с максимальной скоростью, на которую был способен. — Это будет как часть шоу. Ну, шутка такая. Знаешь, как актер на своем вечере говорит «Пойду схожу за своим напарником», уходит за кулисы и возвращается в костюме другого персонажа. Вот так и я сейчас выйду.

— Да нельзя так, — продолжал взывать Степаныч. — Пойми, мало того, что ты сейчас не размятый, ты еще же и программу не готовил. Наш «американец»-то все по секундам отрабатывал, а ты даже целиком их бой не посмотрел ни разу, все урывками да кусками! И фразы эти звериные — ты вообще текст-то смотрел, который сам же им раздавал?

— Сориентируюсь на ходу, — отмахнулся я. — Тем более что сейчас-то мы все равно драться по-настоящему не будем — так, повыпендриваемся на публику. А ты, чем причитать, лучше сбегай к ведущему и скажи, что у нас, как говорится, смена состава в ходе встречи. Сообщи ему мои параметры, ты их знаешь, а он нет.

— Ой, аферист ты, Серега. Встрянем мы с тобой когда-нибудь в историю, — Степаныч покачал головой и пошел к ведущему.

— Дамы и господа! — раздался крик ведущего спустя пару минут. — Скандально известный! Зверь, уложивший на лопатки пол-Америки! Чемпион практически всех существующих единоборств! Джиииииим Уиииииильяяямммммсссс! Официальный вес — 122 килограмма триста грамм!

На сцену вышел наш «Джим Уильямс», похожий на огромного волосатого орангутанга, которого только что чем-то разозлили, и теперь он оглядывался в поисках обидчика. Пружинистая походка, разминка кулаков, зверски-остекленевший взгляд, злобная ухмылка… Впечатлительные журналистки разом выдохнули: «О-о-охх!».

— Ну что, Джим, что для тебя значит этот бой? — громко спросил ведущий и тут же перевел вопрос на английский. Подождав ответа, он обратился к зрителям: — Джим говорит, что он приехал загасить русского ублюдка, который слишком много о себе возомнил! И доказать, что Америка всех будет ставить в такие позы, какие ей нравятся!

По рядам журналистов прошел изумленный вздох.

— Иииииии… Его противник! Русский медвееедь! Ночной кошмар всех зверей и охотникоооовв! Боец, подчинивший все спортивные правила себе! Серррррргееей Крррррррессооов! Официальный вес — 92 килограмма 800 грамм!

Я вышел, тщательно соблюдая придуманный образ: медведь, нехотя вылезший из берлоги, не спешит, но в то же время в любой момент готов дать лапой по башке обидчику так, что он потом будет полдня отлеживаться.

— Ну что, Сергей, — обратился ко мне ведущий. — Как состояние перед боем?

«Ишь шоумен выискался», — подумал я. «Знает о том, что за кулисами происходит, и специально выводит. Алина, что ли, подговорила?».

— Этот заокеанский гражданин, — продолжил ведущий. — Только что сказал, что он приехал сюда чтобы сделать мазафака русскому, то есть тебе. По русски мазафака означает примерно «порву, как Тузик грелку»? Что ты можешь ему ответить?

— Мазафака, щит, — затараторил «американец» и на «ломаном» приплели. — Он не грелка, а использованный контрацептив! Не забудь позвать свою мазер, чтобы подмела потом резиновые ошметки, которые от тебя останутся!

Журналисты были в экстазе. Они-то шли на обычную пресс-конференцию, а вместо этого попали на такое шоу!

— Что же ты можешь ему сказать в ответ? — спросил ведущий.

Мне вспомнилась манера, с которой старший Емельяненко завоевал по настоящему мировую любовь.

— Скажу, что мы с ним померимся силушкой, побьемся, а там как бог даст, — с невозмутимым выражением лица сказал я, пожимая плечами.

Ведущий коротко кивнул, едва заметно подмигнув мне.

— Давайте же проведём битву взглядов!

Мы сошлись на середине. Тяжелоатлет, продолжая пребывать в образе, навис надо мной громадиной.

— Мазафака, мазафака! — шипел он.

Я изобразил на своем лице невозмутимость, умиротворенность и повесил улыбку на лицо. Едва заметную, но явно говорившую зрителю, что это как раз я порву соперника как тузик грелку. Картинка должна была получиться мощной.

«Американец», следуя сценарию дернулся, как бы обозначая удар. Я даже не шелохнулся, не моргнул, показывая, что ничуть его не боюсь.

— Пожмите руки!

Я протянул руку «американцу», но кисть так и осталась висеть не пожатой. По группе журналистов разошелся ропот. Трюк сработал отлично.

По итогу они уходили с восторженными глазами, некоторые с опаской поглядывали на «Джима».

— Серега, ты гений! — подскочил ко мне Глеб, удостоверившись, что все гости уже удалились. — Так ловко выйти из ситуации — это еще надо уметь! Я тебя уверяю — это завтра же будет во всех газетах. А сегодня — во всех теленовостях. А спортивные рубрики наверняка и расширенный репортаж о тебе сделают!

— Почему обо мне-то? О нас!

— Ну конечно, о вас, просто ты все-таки стал центральной фигурой, — объяснил Глеб. Ну что ж, ему виднее, он-то в этом профессионал.

Вечером я убедился в его правоте. Во всех спортивных новостях по телевидению наша пресс-конференция была на первом месте. Корреспонденты взахлеб рассказывали о «диких» бойцах, которые ждут не дождутся возможности выяснить, кто из них сильнее. Зверскую рожу «Джима» и мою насмешливо-скептическую физиономию показали крупным планом все каналы — вместе с оглашением даты и времени турнира, а также адресом точки продаж билетов.

На следующее утро я первым делом бросился к киоску «Роспечати» и скупил все утренние газеты. Пролистав первые пять газет, удовлетворено кивнул. Турнир получил огласку.

Газетчики действительно не подкачали, и вместе с восторженными описаниями наших воинственных речей дали четкие координаты нашей точки продаж. Как раз этого нам и было надо! Вчера, как только закончилась пресс-конференция, смешанная с мини-турниром, я позвонил Сергею (которому передали для такого случая на несколько ближайших дней мобильный телефон, оплаченный Покровителем — мало ли, вдруг придется срочно вызывать подмогу) и поинтересовался, как идут продажи.

— Да никак, — хмуро отозвался Серега. — Два человека за весь день подошли, а билет купил вообще только один. Эти гамадрилы рядом вон ухмыляются сидят — дескать, не для того вы девок наняли.

— Ладно, я позвоню чуть попозже, — сказал я, почему-то будучи уверенным, что уже совсем скоро картина изменится.

И точно. Когда я набрал Сергея спустя час, тот минут десять не брал трубку. Я уже хотел ехать на точку, подумав, что что-то случилось, как он вдруг ответил:

— Серега, извини, не мог даже трубку взять! Я хрен знает, что вы там натрындели на своей конференции, но народ попер так, что ни вздохнуть, ни… короче, ты понял! Я сейчас за полчаса чуть ли не треть билетов уже продал!

Так я в очередной раз убедился, что реклама — двигатель торговли, и пренебрегать ей ни в коем случае не следует. Такими темпами сегодня, после всех публикаций, зрители должны были расхватать все билеты.

Глава 2

После воодушевляющих телефонных новостей от Сергея я решил поехать на точку и лично удостовериться в том, как идут дела. Разговоры разговорами, а привычка самому контролировать происходящее (конечно, настолько, насколько это физически возможно в каждой конкретной ситуации) меня не оставляла. И время от времени я убеждался в правильности такого подхода. Все-таки, какими бы надежными ни были друзья и партнеры, они тоже могут в чем-то ошибиться, с чем-то не справиться или попросту слукавить, надеясь справиться с проблемами своими силами. А такие надежды жизнь иногда обламывает очень ощутимо и даже болезненно.

Утром я проснулся с приятным ощущением победителя. Вчерашние события потребовали от меня немало сил, но и результат получился вдохновляющим. После просмотра газет это ощущение усилилось. Теперь надо бы закрепить его личным визитом.

Наскоро позавтракав в ближайшем кафе (уж очень не терпелось приступить к делам), я поехал на нашу билетную точку. Прибыв на место, я несколько минут постоял в стороне, не обнаруживая себя. Незамеченным зрителем зачастую можно подсмотреть то, чего не увидишь на месте командира. Увиденное и вправду впечатляло: отлаженный нами механизм работал как швейцарские часы! Нанятые девицы древнейшей профессии свою задачу поняли хорошо и отрабатывали на все сто. Я невольно засмотрелся на то, как они подбегают к проходящим мимо мужикам, как бы случайно поворачиваясь к ним самыми выгодными ракурсами, и ласковыми голосами приглашают за билетами на настоящее мужское развлечение. Будь я обычным прохожим, я бы тоже захотел подойти и полюбопытствовать, куда это меня зазывает такая эффектная девочка.

И, по всей видимости, настроение прохожих я уловил точно! Вдруг рядом со мной раздался звук смачной пощечины и рассерженный женский голос прокричал:

— Куда опять зенки пялишь, кобель? Тебе мало баб твоих, и на работе, и везде? Уже на уличных шмар заглядываться начал?

— Да я… никуда, ты что… я — вон, витрина красивая… — оправдывался мужик, потирая щеку.

— Ага, красивая… витрина третьего размера! А ну пошел домой! Что за позорище — на пять минут в магазин выйти невозможно! Говорила мне мать — не связывайся… — женщина, продолжая разоряться на всю улицу, потащила за собой мужа, державшего в руках сумки с покупками и сворачивавшего голову на наших красоток.

«Да, красота спасет мир!» — усмехнулся я про себя. — «Правда, параллельно может разрушить некоторые семьи».

Незадачливый супруг был не единственным, кто засматривался на нашу «витрину». Мужики то и дело соглашались на предложение наших девчонок приобрести билеты на сенсационное и зрелищное мероприятие. Покупатели шли так плотно, что еще немного — и у точки образовалась бы очередь, напоминая о недавно ушедших временах развитого социализма.

— Здорово, Боец, — подошедший Степаныч протянул мне руку. — Ну что, как самочувствие после вчерашнего? Выспался?

— Ты так спрашиваешь, как будто мы вчера не пресс-конференцию проводили, а пьянку, — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие.

— Ну, пьянку — не пьянку, а по башке-то тоже дает, — сказал Степаныч, разглядывая наших красоток. — Кстати, идея твоя с девками хороша. Мы уже практически половину билетов продали. Вот жизнь у этих баб, а — сиськами повертел и все, что хочешь, твое!

— Ага, ты только не забывай, чем они в основное рабочее время занимаются, — задумчиво ответил я.

— Ну… тут уж, знаешь, у кого как сложилось. Вряд ли многие сейчас живут так, как в детстве мечтали. А у этих хоть бабки есть.

Мне на секунду вспомнилась ростовская бабочка, и я вздохнул.

— Кстати, о бабках. Вы учет проданных билетов ведете? — спросил я. — Да и за самими деньгами присматривать надо бы, небось не в сейфе лежат.

— Ведем, ведем, — ответил Степаныч, — что уж мы, маленькие, что ли. А насчет присмотра — уж прости за нескромность, но и не такие суммы при себе на улице держали.

Я, конечно, знал, что Серега и Степаныч не маленькие. Но в бандитские времена осторожность не помешает. Да и моя склонность к перфекционизму тоже играла роль. А еще я не мог отделаться от нежданного чувства, о котором не вспоминал еще утром и которое становилось все более навязчивым.

Меня посетило странное ощущение приближающихся проблем. Вроде бы внешне все шло отлично. Но уж слишком недружелюбно поглядывали на нас конкуренты из точки неподалеку. Конечно, на то они и конкуренты, чтобы завидовать — не тортиком же им нас угощать в честь такого. Но, учитывая, кем именно были эти конкуренты…

До времен более-менее цивилизованного бизнеса еще далеко. От «быков», угрюмо и злобно смотрящих на тебя и твою точку, можно смело ожидать всего, чего угодно. Особенно если вспомнить, кто их «хозяин». Вон, не далее как на прошлой неделе сам видел, проезжая мимо, расстрелянный в упор ларек — осколки стекла на асфальте и в окне, следы огня, пятна крови… А ведь ларьки не дворовые старушки держат. У того, в кого стреляли, наверняка тоже была и крыша, и договоренности, и опыт в «переговорах». Чем мы лучше, в случае чего?

— Слушай, Степаныч, ты же пока здесь будешь? — спросил я. — В ближайшие несколько часов хотя бы?

— Ну да, — кивнул он. — Там, правда, какой-то Серегин ученик еще должен скоро подъехать. Любит молодежь поспать — вовремя явиться для них прямо подвиг! Но я все равно останусь. Планов особых у меня на сегодня нет, а здесь — может, помочь понадобится, может, сходить куда. Да и эти вон, соседушки наши… мало ли чего.

Я внимательно посмотрел на Степаныча. Его слова убедили меня в том, что мне не показалось и угроза действительно становилась все более осязаемой.

— Хорошо. Я тогда пока к Алине в гостиницу съезжу. Надо кое-какие организационные вопросы решить, — сказал я.

— Что, аппетит нагулял, на девок насмотревшись? — хохотнул Степаныч.

Я невесело усмехнулся.

— Как бы в ближайшее время нам вообще было не до аппетита, — ответил я. — У Сереги мобила есть. Если вдруг что срочное — пусть сразу Танку звонит, он сегодня как раз в фойе гостиницы дежурит, Алину стережет.

Степаныч снова кивнул. Кажется, он тоже меня понял.

Я прикинул — гостиница от нашей точки располагается на удобном расстоянии пары станций метро. С одной стороны, можно быстро добраться, в случае надобности — не хуже скорой помощи. С другой — времени достаточно, чтобы на ходу, по-быстрому обдумать какие-то важные вопросы.

«Так, так» — лихорадочно соображал я, спускаясь на эскалаторе вниз. — «Теоретически — что эти истуканы могут придумать? Взять и разгромить нашу точку? Там будут трое бойцов и мы с Танком подскочим еще. Итого нас пятеро. А их? Сейчас тоже трое. Но никто не знает, сколько они могут вызвать подмоги. Подъедет машин пять — и что тогда? Какие бы мы ни были бойцы, нас с асфальта соскребать будут. Мда. Это даже забавно: вроде как наша профессия — борьба, бои, драки, но вот именно об этом мы и не подумали. Надо было хотя бы охрану нанять, что ли…»

С этими невеселыми мыслями я поднялся из метро и подошел к зданию гостиницы. В фойе поприветствовал Танка, который тут же вскочил и нарочито бравурно доложил: «За время моего дежурства никаких происшествий…»

— Да ладно, — рассмеялся я, — не на плацу. Ты вот что. Тебе может Серега позвонить или Степаныч — им на время мобилу выдали. Так вот, звонить они могут только в случае какого-то ЧП. Так что ты, если будет что-то срочное, сразу беги в номер и сообщай нам. Понял?

— Чего же тут не понять, — посерьезнел Танк. Похоже, он тоже задумывался о дальнейшем развитии событий. Или это я уже загоняюсь?

Алина встретила меня в соблазнительном халатике на голое тело и с завлекающим взглядом. Ну что ж! Если я скажу, что я совсем-совсем не ждал и не хотел такого поворота, когда ехал сюда, то я безбожно совру. Да и кто бы мог устоять против такой женщины, даже если бы не имел на нее таких намерений, какие были у меня?

Через полчаса, отдышавшись, мы лежали на кровати и обсуждали события последних дней.

— Ну ты, конечно, вчера выдал представление, — со смехом говорила Алина, приподняв голову с моей груди. — Скажи честно, ты параллельно сам готовился на роль и специально отравил нашего бойца-актера, чтобы выступить самому?

— Ага. Ночей не спал! — с той же шутливой интонацией заверил я. — Словари штудировал, запоминал, как будет «рашен биар». А этот-то, американец! Ставить в позы он собрался! Русского ублюдка! Да он за пять минут до этого такой матерный запас мне в коридоре выдал — если бы эти тетки в зале слышали!

— На самом деле мы действительно ловко из положения вышли, Глеб прав, — вспомнила Алина слова телебосса. — Если бы ты вовремя не сориентировался, то я боюсь представить, что бы сегодня было в газетах.

— Да что, — пожал я плечами. — Ну тогда мы сказали бы, что американца прошиб понос от страха и он опоздал на самолет.

— Ну знаешь, смех смехом, а журналюги, похоже, поверили, — сказала Алина. — Ты видел глазищи этих корреспонденток? Шире они могли раскрыться, только если бы рядом с их подъездом летающая тарелка приземлилась. И то я не уверена.

— Какую им еще тарелку! — продолжал веселиться я. — Они от накачанного мужика чуть в обморок не грохнулись, а ты им про летающую тарелку с инопланетянами! Нет, таких людей надо приучать постепенно. Сначала драку бойцов, потом какого-нибудь слона в дом завести. Потом Майкла Джексона на чай пригласить. Ну а вот потом уже можно и тарелочку.

— Я так понимаю, ты сейчас перечислил планы своих дальнейших проектов? — не унималась Алина. — Дай-ка подумать. Ну насчет слона еще ладно — костюм сошьем, не отличишь. Но вот как ты собираешься перевоплощаться в Джексона? Учти, к пластическим хирургам я тебя не пущу! Мне не нужен перекроенный мужик!

— Да ладно, не дергайся! Все равно в следующем шоу меня летающая тарелка заберет!

— Ах, так! Ты таким макаром избавиться от меня решил? — Алина притворно надула губки. Мне ничего не оставалось как приобнять и поцеловать ее, после чего она довольно заулыбалась. — Но вообще, если серьезно, то журналисты вчера действительно были впечатлены. И это вдвойне хорошо, потому что когда человек сильно впечатлен, то вопросы насчет подлинности того, что ему показывают, уходят для него на второй план. Даже не на второй — они вообще у него не возникают!

— Так правильно! Что они видят-то на этих своих конференциях? — подхватил я. — Бубнеж про невероятные успехи и будущие достижения? А здесь какое-никакое, а зрелище. По их меркам — практически Копперфильд. Только вот есть у меня подозреньице, что никак не меньшее зрелище ожидает нас самих, причем еще до начала турнира.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Алина.

— Я имею в виду, что слишком уж выразительно глазеют на нас наши заклятые друзья с соседней точки, — объяснил я. — Причем уже второй день подряд. Я сейчас был у ребят. Сначала думал, мне показалось, но когда Степаныч со мной сам об этом заговорил… Короче, неуютно им там становится. Уж слишком хорошо мы все подготовили.

— Ага, и прибыль у нас… — задумалась Алина.

— И прибыль, и популярность, и шум в прессе, — подтвердил я. — Они же не на кассовую выручку возбудились, для них это все равно что за мороженым сходить через дорогу. Мириться со своим проигрышем они точно не захотят — к гадалке не ходи. А перспектива этого проигрыша встает перед ними все отчетливее. И, учитывая, что это — шестерки не кого-нибудь, а самого Варианта, развитие событий может… ну, в общем, сама понимаешь.

— Понимаю, — вздохнула Алина. — Делать-то что? У тебя идеи есть?

Я помолчал. Еще вопрос, как к моей идее отнесется Алина. Если встанет на дыбы, то… Хотя, с другой стороны, альтернативных выходов не оставалось. И Алина, как женщина умная и опытная в делах, тоже должна была это понимать.

— Есть, — решительно ответил я и уверенно посмотрел ей в глаза. — Ты можешь соединить меня с Покровителем? Желательно прямо сейчас.

Алина изменилась в лице. Редко можно было наблюдать ее в ситуации, когда она не находилась, что сказать.

— Э… Тебе зачем? Ты понимаешь, кто это такой?

— Кто он такой, ты сама мне не захотела говорить, — напомнил я.

— Я не про фамилию, — сердито отмахнулась Алина, — а про то, что таких людей просто так не беспокоят. Ты это понимаешь вообще?

— Понимаю, — с готовностью согласился я. — А еще я понимаю, что это тот самый человек, который, по сути, всю эту кашу и заварил. И если он сейчас не предпримет никаких действий, чтобы оградить свой же проект от всяких там… ну, короче говоря, от всяких, то мы с тобой, возможно, лежим вот так спокойно и в обнимку в последний раз. Во всяком случае, в сознании. Тем более что для него масштаб усилий будет примерно равен шевелению мизинцем. А для нас… вполне вероятно, что речь идет о наших жизнях. В конце концов, ты ему вроде как не чужой человек, — поддел я Алину.

Ее лицо вспыхнуло. Но, похоже, она поняла мою правоту и решила закрыть глаза на неприятную колкость.

— Зачем тебе это самому? — женщины иногда поражали меня своей способностью задавать самые глупые и бессмысленные вопросы в самые неподходящие для этого моменты.

— Алин, мы сейчас нашу проблему будем решать или философствовать о бренности всего сущего? — сердито спросил я.

Алина задумалась.

— Давай так, — медленно проговорила она. — Я сейчас наберу его номер, немножко с ним поговорю — и, если он в настроении, то дам тебе трубку и…

— … и пойдешь в душ, — закончил я. — Мне нужно поговорить с ним наедине.

— Вот как? — подняла брови Алина.

— Не о тебе, не беспокойся. И не о нас. Я еще не самоубийца и уж точно не идиот.

Алина саркастически усмехнулась, как бы подвергая сомнению мой последний тезис. Но, замешкавшись на несколько секунд, все же подняла телефонную трубку и набрала номер. После недолгого дежурного воркования на тему «какая погода в столице» и «я тоже скучаю» (в этот момент мои зубы сжались сами собой) она сказала:

— Здесь с тобой хочет поговорить наш Боец. Да, тот самый, который у нас самый активный. Ты что, за кого ты меня принимаешь? Ничего и никому! Просто у нас, похоже, ЧП, и нужна твоя помощь. Он сам все скажет.

С этими словами Алина протянула мне трубку и приглашающе кивнула головой. Я показал глазами в сторону ванной. Она хмыкнула и пошла в душ, а я начал разговор с Покровителем. Но только после того, как услышал журчание воды.

Нашу деловую беседу неожиданно прервал стук в дверь. Сначала я подумал, что это горничные с их навязчивым сервисом, и решил не открывать. Но стук повторился, уже громче и настойчивее. По счастью, я успел обсудить с Покровителем все, что хотел — правда, Алине об этом решил пока ничего не говорить.

Я направился к двери и услышал, как в ванной выключилась вода. Не знаю, как разговоры, а стуки в дверь тут слышались хорошо. Специально, что ли, так здания проектируют, чтобы везде человека можно было достать?

На пороге стоял встревоженный Танк. Просто так бы он не появился. Не иначе Серега со Степанычем ему все-таки позвонили.

— Что случилось? — спросил я.

— Слышь, Боец, — промычал он. — Серега ваш звонил. Там, короче, конкуренты че-то воду мутят.

Вот же суки как знал! Я медленно выдохнул:

— Серьёзное что-то?

— А я бы заходил к тебе не посерьезке! Степаныч говорит — галопом сюда!

— Едем!

Глава 3

— Конкретней обозначь, в чем сыр-бор? — уточнил я у Танка.

— Да хрен его знает Боец, но громить никто никого не громит… пока.

Ладно. Понятно. Из Танка посол блин… тот еще. Никогда толком ничего не знает.

— Ну что, одеваюсь и поехали? — спросила высунувшаяся из ванной Алине. — Похоже, у нас на точке что-то намечается?

— Давай-ка ты дома посидишь? — предложил я.

— Никакой дома, не забывай, что это и мой проект Сережа и по документам все на меня! — отрезала она.

Я промолчал, тут бы без женщин обойтись.

— Пять минут, — бросила она.

Ладно, фиг с ней, она вообще-то у нас главный специалист по работе с общественностью. Можно сказать, дипломат нашего проекта, пусть едет.

Настроение все же было тревожное. Когда едешь на стрелку по конкретной предъяве, то хотя бы примерно предполагаешь, чего можно ожидать. Здесь же ожидания получались довольно смутными. Как и предположения о нашем ближайшем будущем. Вот так приедешь на свою точку, а там — целая автостоянка из вооруженных «быков», и хрен ты уедешь оттуда обратно. Конечно, я утрирую — не та все-таки у нас пока была ситуация для такого сценария — но, как говорится, направление мысли… Впрочем, гнать к чертовой матери такое направление! Незачем нагнетать до прояснения всех обстоятельств.

Алина вышла из ванной — свежая, уже с макияжем, одетая в безупречное приталенный костюмчик. И как она так умудряется за несколько минут из растрепанной домашней девчонки превратиться в солидную бизнес-леди? Как будто там над ней целая команда стилистов два часа трудилась. Мастерство, не иначе. И ведь главное — выглядела она безупречно всегда, что бы ни происходило. Я невольно залюбовался на нее.

— Ну что, поехали? — Алина невозмутимо посмотрела на нас, как будто бы это мы ее задерживали.

Я вопросительно кивнул Танку, хлопнув рукой по ремню. Он повторил мой жест рукой, сопроводив его утвердительным кивком головы. «Значит, ствол при нем», — подумал я. «Уже хорошо. Дипломатия и ствол работают гораздо убедительнее, чем просто дипломатия. Хотя те ребята тоже наверняка не со школьными рогатками заявились».

Вообще, конечно, я всегда старался предвидеть такие варианты развития событий. И сейчас у меня тоже был заготовлен запасной ход — на случай, если обычные способы разрешения проблемы не сработают. Вот только заминка была в том, что появление этого хода зависело не только от меня. А если уж быть совсем точным — совсем от меня не зависело! И если вдруг общение с конкурентами или кого там еще черт принес пойдет совсем уж не по плану — придется тянуть время, сколько это возможно. Главное, чтобы оно у нас было, это время…

Возле здания гостиницы стояло такси, водитель которого как раз помогал вытаскивать из багажника чемодан своей пассажирке.

— Шеф, свободен? — крикнул я.

— Залезайте! — кивнул водитель.

Можно, конечно, было пройтись до метро и доехать с той же скоростью за гораздо меньшие деньги (таксисты все-таки и сами по себе народ ушлый, а уж в Москве…). Но я посчитал, что «от двери до двери» будет быстрее и надежнее. Тем более машина сама нам подвернулась. А в таких случаях я предпочитаю не задумываться — брать, что под рукой, и использовать в своих целях. Думать будем потом и не о мелочах, а о главном.

В дороге, конечно, мы дела не обсуждали — кто же занимается этим при постороннем человеке. Но про себя, уверен, каждый из нас пытался просчитать дальнейшее развитие событий. Если уж Танк встревожился — значит, действительно было от чего. Эту груду мышц обычно пронять было сложновато. С другой стороны, а чего я так завелся-то? Мало, что ли, на разборках бывал? Мало приходилось махаться и участвовать в терках по беспределу? Да иногда на меня вообще нападали так внезапно, что я только с третьего или четвертого удара врубался, что происходит. А тут, считай, даже заранее предупредили — есть возможность приготовиться. Главное — когда (и если) начнется самый замес, успеть спрятать куда-нибудь Алину. Хах! И подумать, где их всех хоронить потом…

Когда мы втроем приехали на точку, то первое, что мы увидели — это двоих клиентов, которые о чем-то разговаривали с Серегой. Они явно не были похожи на обычных покупателей, привлеченных рекламой. Сергей, заметив нас, замахал нам рукой, всем своим видом показывая, что происходит что-то не вполне ожидаемое. Алина, как главная переговорщица, направилась к Сереге, а я тем временем спросил у стоящего неподалеку Степаныча, что происходит.

— Да какие-то странные гаврики приперлись, — неопределенно пожал плечами тренер. — Хотят чуть ли не все оставшиеся билеты скупить. Оно, конечно, с одной стороны и неплохо — разом весь зал распродать. Да только что-то тут не то… Мы пока сказали, что без хозяев точки — ну, без тебя с Алинкой, в смысле — такие вопросы решать не уполномочены. Что думамаешь, Боец?

— Правильно сказали, — кивнул я, задумчиво глядя на Алину, которая о чем-то переговаривалась с этими типами — и, судя по всему, переговоры шли не очень. — Тут не то чтобы «что-то не то», тут все, на хрен, не то!

— Ты смотри, аккуратней, — Степаныч внимательно поглядел на меня. — Что-то мне кажется, что они хрень затевают, только я еще пока не понял, какую именно. Какие-то они… странные.

— В смысле?

— Ну в смысле уперлись с этими билетами и все! И, главное, так напирают, как будто им не билеты, а наследство покойных родственников не отдают! — возмущенно ответил Степаныч. — Первый раз такое вижу!

— Ладно, сейчас разберемся.

С этими словами я подошел поближе к точке и к своим.

— Тебе, блин, вообще какая разница? — хриплым голосом разорялся один из братков, нависая над Алиной. Да, вид у них был типично «братковский». — Тебе бабки за билеты платят? Платят. Че тебе еще надо-то?

— Мужики, а на хрена вам столько билетов-то? — вступил я в разговор.

— А че такого-то? Может, у нас компания большая, — переговорщик подмигнул мне. — Вот и хотим все вместе ваш турнир глянуть. Че, нельзя? — с вызовом в голосе добавил он.

— Ага, под пивко, — поддакнул второй. — Ща билеты возьмем и пойдем пивзавод купим.

Теперь я мог разглядеть незваных гостей поближе. Видок у них был не просто криминальный — можно было смело сказать, что у каждого на лбу минимум две ходки было нарисовано. Кто же вы, любезные? Почему так долго базарите?

Серьезная братва обычно экономит свое время, словами не бросается. А эти… Рэкетиры? Но рэкетирам побоку на билеты, их мзда интересует. Просто уличное хулиганье? Внешне не похожи. И откуда у уличных на кармане столько денег? Если и грабанули кого вдруг — при наличии хоть капли мозга таким баблом в случайном месте не светят. Да и потом, стали бы они упорствовать с этими билетами! Отказали — послали бы подальше и ушли. Ну или попытались бы забрать их насильно, раз уж билеты им так жить спокойно не дают. А эти — гляди-ка, чуть ли не битый час уже стоят и переговоры ведут!

В общем, я за несколько секунд перебрал в голове все варианты «случайности», но они отпадали один за другим. Стало окончательно ясно, что пацаны «на задании».

— Серега, — обратился я к нашему кассиру, — не продавай им пока ничего.

Серега кивнул и машинально проверил рукой что-то под витриной. «Тоже вооружен», — понял я. «Интересно, сам уже навострился или Покровитель помог, выдал вместе с мобильником? Ну да это в любом случае хорошо».

— Ну ты, мужик, в натуре, даешь, — сказал что-то неопределенное переговорщик и оценивающе посмотрел на меня.

— Зря, — кратко подтвердил второй.

Мужики с недовольным видом отошли и стали о чем-то говорить между собой, периодически поглядывая на нас.

— А почему ты не хочешь продать-то? — непонимающе спросила Алина. — Сразу ведь кассу сделаем. Это я просто выясняла, могут ли они сразу расплатиться — сумма-то немаленькая. А так — чего бы не продать? Деньги ведь сразу получим, места все займем…

— В том-то и дело, что никакие места мы не займем, — перебил ее я. — Ты совсем не понимаешь, зачем им билеты? Это же перекупы. Они скупят все места, которые остались, а потом никто на эти места не придет.

— А смысл? — изумилась Алина. — Они что, развлекаются так, что ли? Это же все равно, что купить, например, хорошую машину и тут же сбросить ее с обрыва. Зачем на это деньги тратить?

— А затем, Алина, что они, а точнее, те, кто их послал, хорошо понимают: в телевидении и вообще в шоу главное — это красивая картинка. Что там происходит на самом деле, мало кого волнует. У кого картинка — тот и победил. Помнишь, ты удивлялась, как журналистки на нашей пресс-конференции рты поразинули и никому даже не пришло в голову проверить, кого мы выставили под видом американца? Я уж не говорю — поинтересоваться, есть ли в Америке вообще боец с таким именем? Хотя минимум у половины из них есть международные контакты, а у кого нет — легко найти. Вот здесь — ровно то же самое. Кстати, насчет машины — возможно, ты удивишься, но некоторые и машины хорошие покупают, чтобы бить. Так делают, когда в кино подобная сцена нужна, а деньги считать необязательно. Считай, что эти тоже кино свое снять хотят. Которое будет совсем не похоже на наше.

— Кажется, я начинаю понимать, — проговорила Алина. — То есть они скупят все места, а потом по телевизору покажут почти пустой зал.

— Схватываешь на лету, — подтвердил я. — Именно! И мало того — зрители, которые все-таки придут на турнир, увидят, что большинство мест пустует, и начнут думать: «Да, это все-таки, наверное, какая-то ерунда! Я как лох сюда пришел, а все умные люди где-то в другом месте». Зритель же как рассуждает? Если где-то аншлаг — значит, мероприятие крутое. Ему лень задумываться, что людей можно нагнать силком или обманом, а на действительно крутые вещи может ходить узкий круг любителей. Тех, которые понимают, что это такое.

— Так и получаются пустые залы в музеях, — проговорила Алина. — Где две раскрученных картины — всегда толпа, а в остальных залах пусто, хотя там могут быть работы того же автора…

— «Я поведу тебя в музей — сказала мне сестра», — продекламировал я. — Короче! В результате что получится? Мы вроде как наделали шуму, анонсировали чуть ли не бой века, а все увидят, что мы проводим свой турнир перед пустыми креслами. Репутация — вниз, на дальнейших проектах — крест, наши спонсоры нас нагибают с претензиями, в результате мы — в огромных долгах и покрыты позором, конкуренты потирают руки.

— Ну ты голова, — чуть ли не в первый раз за все время Алина посмотрела на меня с восхищением. — Я бы ни за что не догадалась. Ну, разве что потом…

Я изобразил, что польщен. Да, дескать, я голова и еще какая, а ты как думала? Не рассказывать же ей про двадцать первый век, где такие схемы уже были чуть ли не привычнее, чем подрезание бумажников в транспорте.

— А я-то еще думаю, — продолжала Алина, — если это все-таки схема, то в чем смысл? Ну не в деньгах же! Их так не заработаешь, только потратишь… Да, кстати, а ты поговорил с Покровителем?

— Да, — кратко ответил я, давая понять, что наш разговор до поры до времени должен остаться между нами.

— И что вы с ним обсуждали? — не унималась Алина.

— Скоро узнаешь, — усмехнулся я.

— Ну вот, — кокетливо опустила она глаза, — у вас уже от меня свои секреты…

Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Девушка жалуется, что ее «папик» завел какие-то дела с ее любовником, а ей они ничего не рассказывают!

— Я тебя уверяю, Алин, ты очень скоро обо всем узнаешь, — приобнял я ее. — А может быть, и не только ты… Ох ты ж! Да они тут не одни! Я так и думал! — я поднял голову и посмотрел на наших поклонников боевых турниров.

Перекупщики, вдоволь насовещавшись между собой, направились к тачке, сквозь стекла которой виднелись персонажи такой же конкретной внешности. Кажется, тут все-таки намечается заваруха. Я с тоской огляделся по сторонам. Лезть на рожон, не имея ни преимущества в силе, ни четкого знания ситуации, не хотелось. Но и оставаться пассивным зрителем, когда за твоей спиной тебе же готовят какие-то неприятные сюрпризы — это тоже не дело.

Я много раз за обе своих жизни проходил подобные истории в разных вариациях. Я знал: многозначительно молчать хорошо тогда, когда ты понимаешь, что происходит. Тогда это даже выглядит эффектно — для посвященных, разумеется. А вот если происходящее для тебя — загадка, то это уже не молчание, это — тормоза. И смотреть на тебя начинают соответствующим образом. Да и, в конце концов, кто тут генератор идей? Назвался груздем… А если они сейчас внезапно выхватят стволы да повалят нас всех без разговоров? Нет, обстановку определенно нужно было разведать.

Я оставил Алину и уверенно зашагал прямо к своим новым знакомым.

— Какие проблемы, братва? — спросил я вместо приветствия.

— А ты с какой целью интересуешься? — недружелюбно ответил один из братков.

— А с такой, что вы мне палки в колеса вставляете, — я повысил голос. — Вы думаете, я не просек, что ли, зачем вам все билеты?

Братки ухмыльнулись, переговариваясь между собой: «Слышь, он просек, понял? Он умный!».

— А с чего ты решил, что нас конкретно твои билеты интересуют? — хмыкнул ближайший ко мне. — Может, мы везде их скупаем.

— Культурную программу решили спланировать? — поинтересовался я.

— Точняк, — кивнул бандюган. — Родственники из деревни приехали, прикинь?

Братва сотрясла воздух дебильным гоготом.

— Это сколько ж у тебя родственников-то? — прищурился я. — Если тебе столько билетов надо?

— А может, я цыган, — развязно заметил бычара. — Табор и две деревни — все мои. Тебе-то чего?

— Мне того, чтобы вы от моей точки отстали, — ответил я серьезным тоном, уже с оттенками «наезда» в голосе.

— А че не нравится-то? Как думаешь, ты такой же борзый будешь, если я тебя замочу? — «бычара» приподнял рубашку. Из-за пояса торчал пистолет.

— Не думаю, — согласился я. Еще не хватало мне обострять конфликт, когда я один и без оружия против нескольких вооруженных быков на тачке. Да и, в принципе, я выяснил все, что мне было необходимо. — Проблемы мне не нужны. Хватает своих.

Я уже прекрасно понимал, что вся эта «крутость» — не более чем цирк. Во-первых, они явно были здесь не по своей инициативе. Засланные шестерки, которые без инструкции от «босса» шагу не ступят. Если только Вариант (а я был практически на сто процентов уверен, что подослать к нам этих деятелей — это его личная идея) узнает, что они устроили какие-то разборки «не по чину», потому что им так взбрыкнуло в их дурные головы — он им эти самые головы по разным частям города разбросает.

Во-вторых, если все пойдет так, как я задумал, то очень скоро расстановка сил поменяется коренным образом. И вот тогда и посмотрим, кто из нас крутой, а кому моментально окажутся «не нужны проблемы». Встречал я таких. Пятеро со стволами на одного безоружного — ух какие крутые! Прямо завоеватели всего мира, земля дрожит под их ногами. А когда цепляешь их по одному и начинаешь обрабатывать ну хотя бы вдвоем, то сразу оказывается, что перед тобой — милейшие парни, беседовать которыми — одно наслаждение. Пушкинский лицей на выезде, хоть сейчас в оперный театр веди.

В общем, если с ними и разбираться — то не сейчас и не здесь. Незачем дразнить бешеных собак, если их чуть позже можно тихо усыпить. Я уже собрался было развернуться и уходить, как вдруг бандит продолжил:

— Ну раз не нужны, тогда и иди отсюда на хрен, чучело.

И щелчком пальцев пульнул мне под ноги окурок. Я остановился, и медленно развернулся. Ну это ты зря… Хана вам.

Глава 4

Я ударил его первым. В таких ситуациях ждать нельзя: стоит немного промедлить, показать свою нерешительность — и вот ты уже, считай, прилип. Как серьезного противника тебя уже никто воспринимать не будет. Скорее каждый будет стремиться вытирать об тебя ноги. Да и с точки зрения стратегии уличного боя важно перехватить инициативу. Посылание куда угодно в бандитских кругах — это верный сигнал, что без драки уже не обойтись.

Мощный прямой настиг говорливого «быка» через пару секунд после его необдуманной фразы. То ли этих идиотов послали вслепую, то ли они разошлись и решили устроить себе бенефис самостоятельно — не знаю. Но, судя по реакции этого утырка, моей атаки он не ожидал. Его откинуло на других бродяг, которые удержали его от встречи с асфальтом. Бык сполз на колени и начал открывать рот, как выброшенная на берег рыба.

— Вы бы провели воспитательную беседу со своим орлом, — бросил я, полчередно смотря на других быков.

Те промолчали. А обиженный поднял рожу, и ее выражение было скорее изумленным. Казалось, сейчас он скажет что-то вроде «Эй, мужик, ты чего это вдруг?». Но вместо этого он изрыгнул немного другое:

— Ну я тебя, падла укакошу!

Вскочил, и лягнул мне под дых ногой.

Шаг в сторону и я тут же встретился левым боком с его печенью. Честно говоря, я думал, что сейчас они набросятся на меня всей толпой, и тогда оставалось бы рассчитывать лишь на подмогу Сереги и Степаныча. Но дружки молча смотрели на нас и даже не двигались. Судя по всему смекнули, что их тут могут здорово прессануть.

Мой удар получился плотным: бандюга на несколько секунд застыл в полуразвороте, потом снова повернулся ко мне, но тотчас схватился за бок.

— С-сука… а-а…

Печень она такая, пропущенный доходит не сразу. Бандит начал корчится от боли.

— Не благодари, отдохнешь, — процедил я.

Не давая ему опомниться, я взял бандита за шкирку, приложил его мордой к его же мерседесу. Поводив им по капоту пару-тройку раз и убедившись, что нападать он больше не способен, я обратился к его приятелям:

— Передайте тому, кто вас послал, что проблемы мне не нужны.

Те молчали, смотрели волком, но не вмешивались.

Утырок оказался крепким, быстро очухался и подняв свою окровавленную физиономию, просипел:

— Ну ты и попал, козел, — он выплюнул кровяной сгусток на асфальт. — Тебе кабздец, понял?

Он потянулся за мобильником, висевшим у него на поясе. Я не стал дожидаться его телефонных переговоров и направился обратно к точке. Ребята напряженно смотрели на меня.

— Танк, Сергей, — заговорил я. — Здесь, похоже, что-то намечается. Надо быть готовым. Где Степаныч?

— Минералки пошел купить, — отозвался Серега.

— Блин, нашел время… Ладно. Алина, — обратился я к прекрасной части нашего коллектива. — Бери наших девчонок-завлекалок и идите с ними погуляйте.

— Серёж, ты перегрелся? — участливо спросила Алина. — У нас решающие дни, переговоры, а ты меня отправляешь гулять с проститутками?

О, благодарная и лёгкая работа с женщинами! Особенно с теми, которые для тебя не чужие… Нет, надо взять себя в руки. Я отошёл в сторону, закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, потом посмотрел Алине в глаза, взял ее за плечи и как можно спокойнее произнес:

— Алина. Послушай меня внимательно. Сейчас здесь может начаться… в общем, что-то может начаться. Тебе бояться нечего — с твоим Покровителем ты как под бронированным колпаком ходишь. Но пуля дура, так понятно? И девчонкам очень даже может прилететь. А они нам ещё могут понадобиться — и до турнира, и во время него. Да и с крышей их сутенёра нам тоже проблемы ни к чему. Поэтому я тебя прошу сейчас взять их под локоточки и увести под благовидным предлогом отсюда на хрен!!

На последней фразе я не выдержал и повысил голос.

— И что ты предлагаешь мне им сказать? Дорогие девушки, у нас тут сейчас по графику мордобой, возможно, с поножовщиной и перестрелкой? Так что приходите завтра со свежими силами и сменной обувью, а то тут может быть скользко. Так?

Эта божественная женщина иногда бывала невыносима.

— Алин, просто скажи им, что на сегодня работа окончена и ждите звонка насчёт завтра. Если будут возникать по поводу простоя на основной работе — скажи, что все простои завтра же и компенсируем. И вот ещё что — ж тут за пару кварталов по правой стороне есть кафешка, там хороший кофе и всегда свежие пирожные. Коньяк, кстати, тоже есть. Заведи их туда, угости, пусть посидят часок. А то они обычно любопытные где не надо, а сутенёр сегодня их не встречает — мы на весь день договорились. Считай, что у тебя особо ответственное задание.

— Я читаю стихи проституууууткам… — наигранно весело пропела Алина. И вдруг неожиданно серьезно и тихо сказала: — Сережа, будь аккуратнее, пожалуйста.

— Хорошо,- пообещал я.

И тут до меня вдруг дошло, с чего это обычно такая деловая и все понимающая Алина взялась играть со мной эту клоунаду, изображая то ли наивную первокурсницу, то ли строптивую жену. Она же просто переживала за меня и пыталась это скрыть за идиотской бравадой! В этом было столько искреннего и человеческого, что мне даже стало немного неудобно за свое раздражение. А внутри в момент потеплело.

«Алина. За меня. Беспокоится», — произнес я про себя и неожиданно для себя же улыбнулся.

После того, как три женские фигуры удалились, я вернулся к ребятам. Надо было оперативно решить, как действовать дальше, в случае нападения. А оно, судя по всему, готовилось нешуточное. Для того, чтобы просто надавать нам по мордасам, точку убирать необязательно. Значит, будет подмога. Нам бы, кстати, тоже не помешала.

— А чего вы с этим недоумком сцепились-то? — спросил Сергей.

Я помолчал.

— Судя по всему, они нас хотят вывести из себя, — подумав, я вдруг сформулировал вполне правдоподобную мотивацию действий конкурентов.

И действительно. Хотели бы они убрать нас абсолютно любой ценой — мы бы уже валялись по кускам где-нибудь на теплотрассе, попробуй еще опознай. Если бы у них была цель нас опозорить — заказать с десяток статей и телерепортажей в крупнотиражных газетах и популярных передачах для таких деятелей не составляет ни малейшего труда. С их бабками они вообще могли бы нанять какого-нибудь суперзубра журналистики, и от нашей репутации не осталось бы даже нуля. Еще бы выяснилось, что мы «Титаник» затопили.

Но здесь ничего подобного не наблюдалось. А Вариантовские «быки» занимались в основном психологическим давлением и попытками спровоцировать на физический конфликт — проще говоря, на драку. Значит, какой вывод из всего этого напрашивается? Им нужно, чтобы мы сами начали разборку. А уж потом они закончат ее так, как им велено. И если вдруг что — это все неадекваты Боец, Танк и Степаныч: на ровном месте бузить начали, вон какую кашу заварили, сами же от нее и зажмурились.

Мда. Не мы одни драматургией увлекаемся.

— Ну как, Боец, побазарили? — спросил подошедший Степаныч, прихлебывая холодную минералку. — А ты его неплохо разукрасил, я видел! Эффектный макияж навел!

— Ага, — кивнул я. — Как бы нам сейчас всем такой же не навели, а то еще и покрасивее.

— Чего это? — переспросил Степаныч.

Я поделился с ребятами своими соображениями.

— И значит, по результатам можно сказать, что вывести нас из себя им не удалось, — пробурчал Танк.

— Ну, как не удалось… — усмехнулся Серега. — Одного Боец все-таки фейсом об кар приложил.

— Да это так, — отмахнулся я. — Это даже не удары были, а… легкое раздражение. Больше шуму.

— Значит, скоро они перейдут к плану Б, — протянул Степаныч.

— К какому еще плану Б? — переспросил Сергей.

— Ну а что ты думаешь, они здесь сутками будут дежурить, сочиняя оскорбительные фразы? — ответил Степаныч. — Раз этот способ не действует, значит, каждый следующий будет все жестче и жестче. Они, в конце концов, не учителя русского языка и литературы — фразеологизмы тут перебирать. Их дело — сорвать наш

турнир. Сначала дипломатическим способом. Потом, если первый не поможет — хотя бы максимально бескровным. Ну а уж потом…

Что будет «уж потом», никому объяснять не требовалось. Все были людьми опытными и прекрасно понимали, что находятся не на занятиях кружка бальных танцев. Танк рефлекторным движением потрогал пояс. Серега проделал то же самое. Степаныч пошевелил шеей, руками и ногами, как бы начиная разминку, и вдруг прищурился, глядя в сторону.

— Ты глянь, Боец, — сказал он, — похоже, ты прав. Дипломатия кончилась, сейчас начнется то, ради чего они сюда и приехали.

Я повернул голову в ту же сторону и увидел, как бандиты разбирают свою точку и складывают по частям в машину. Делали они это в явной спешке. Судя по всему, им поступили какие-то указания и время на сборы было ограничено.

— Серёга, а где твой ученик? — спросил я напарника.

— Какой из них? — переспросил Серёга.

— Ну ты говорил, к тебе на точку подъедет твой ученик, тебе помогать, — напомнил я.

— А, этот, — ответил Сергей. — Да не будет его, отпросился. У него, видишь ли, мать проездом в Москве один день, уж так упрашивал. А я думаю — ну это же не выступление, чего не отпустить. К матери, тем более.

— Ну да, ну да… — проговорил я. — Чего бы и не отпустить.

— Так они сваливают, что ли? — не понял Серёга, глядя на Вариантовских «быков».

— А это мы сейчас увидим, — ответил я. — Когда я к вам возвращался, этот красавец, которого я мордой об тачку повозил, собирался кому-то звонить. Существа они не шибко самостоятельные, так что, скорее всего, они звонил либо самому Варианту, либо кому-то, кого Вариант над ними поставил. Начальству, короче говоря. Спрашивал, что делать. А вот что это начальство им повелело — уже вопрос. Либо они сейчас действительно сваливают и тогда нас ждут сюрпризы чуть попозже, либо… либо сейчас увидим, что.

— Я все равно не понимаю, чего они здесь столько времени обшивались, — пожал плечами Степаныч. — Не, я понимаю — вывести нас на нервы, все такое. Но это тонкая работа, а из них психологи как из меня лауреат Нобелевской премии.

— Круто берешь, Степаныч, — улыбнулся я. — Это же тебе не спецслужбы, тут примитива достаточно. Прощупать почву да смуту навести. Это тебе из твоего спортзала кажется, что все, что не кулаками — работа для интеллектуалов.

— Ну, знаешь, — возмутился Степаныч, — вообще-то единоборствами заниматься тоже интеллект нужен. Это же целая философия!

— Да погодите вы со своими дебатами, — прервал нас Серёга. — Потом доспорите, сейчас давайте наблюдать. Что-то не нравятся мне эти приготовления…

«Быки» тем временем погрузили весь свой инвентарь в тачку, но не уехали. Похоже, оправдывались мои худшие предположения. Они явно чего-то ждали. Но если они не свалили, то это могло означать только одно. И это «одно» очень точно и ёмко выражалось двумя словами — «нам кранты». Ну, это если цензурно. С тремя утырками мы бы справились за пару минут, но что-то мне подсказывало, что троицей здесь не обойдется.

— Ну что, ребята, все готовы? — тихо проговорил Серёга.

— Если что, ключи от дома у меня в тренерской, в пиджаке, — отозвался Степаныч.

— Типун тебе на язык, блин! — прикрикнул я. — Тоже мне, гимназистки собрались на свидание! Первый раз, что ли? Степаныч, ты в десять раз опытнее меня! Чего сейчас-то?

Тут я немножечко лукавил. Безусловно, я и сам прекрасно понимал всю степень опасности. Как понимал и то, что Степаныч осознает ее не хуже меня. Да и пожилой возраст тоже даёт о себе знать. Но ей-богу, меня всегда бесили эти похоронные настроения — «все пропало», «все кончено»… Если ты так настроен, тогда вообще не лезь в серьезные дела. Лучше иди к нотариусу и диктуй завещание.

— Едрена мать! — протянул Серёга.

Я посмотрел туда же, куда и он. К нашему кварталу не спеша заворачивал автобус. И никаких двойных трактование здесь быть уже не могло.

Ну что же. Вообще, откровенно говоря, у меня был страховочный вариант. Я ведь тоже понимал, чем все это может закончиться, и побеспокоился о том, чтобы подстелить соломку. Слабая сторона моего плана заключалась в том, что я сам не знал, когда именно эта «соломка» сработает. А потому и не стал посвящать в свои замыслы остальных. Если все получится, как я задумывал — очень хорошо. Все целы, здоровы, злодеи обезврежены, Боец — молодец. А если нет, тогда все равно придется рассчитывать только на свои силы. И мне совсем не хотелось, чтобы при этом мои товарищи меня же и склоняли. Так что будем действовать так, как будто на сто процентов знаем, что никаких страховочных вариантов не существует в природе.

Я украдкой оглядел свою команду. Степаныч смотрел на приготовления врагов со спокойствием гуру, за плечами которого уже сотни, если не тысячи таких сражений. Будучи человеком в годах, он, в принципе, уже был готов к любому исходу. Поэтому в его словах и действиях нет-нет да и проскакивала нотка фатализма. Но при этом он был оптимистом и уверенным в своих силах человеком. Вот и сейчас его уверенности и выправке могли бы позавидовать многие молодые.

Серёга заметно нервничал. Хоть он тоже был спортсменом, но одно дело — идти в спарринг на ринге или, уж тем более, отдавать распоряжения в кабинете, и совсем другое — вступать в противостояние с конкурентами-бандитами. На ринге, конечно, тоже можно получить травму. Но там это будет случайно, партнёр извинится, тебя вылечат. А здесь… Но Сергей был человеком слова и чести. Подвести остальных он позволить себе не мог. Да и кого, как ему казалось, бояться? Он, спортсмен, будет бояться какую-то уличную шпану? Хотя должен сказать, что здравомыслия он все же не терял и на рожон без необходимости никогда не лез. Это ценное качество и дало ему возможность не только преуспеть в спорте, но и заняться административной работой.

А вот Танк не зря получил свое прозвище. Причиной тому — не только его могучая фигура, позволявшая ему входить в иные двери так, что вся дверная конструкция вместе с косяком повисала у него на плечах. В любой, даже самой критической ситуации он сохранял невероятное спокойствие. Вокруг могли свистеть ножи и кастеты, под ногами могли валяться раненые и убитые, его самого могли атаковать сразу с трёх сторон — а он разбрасывал всех с таким невозмутимым видом, как будто делает домашнюю зарядку в воскресенье. Это служило причиной постоянных подколок со стороны коллег и неизменной симпатии встречавшихся ему на пути девушек. К шуткам от товарищей он относился по-доброму, к девушкам был доброжелателен, но взаимностью отвечал по настроению. А вот что всегда было в нем непоколебимым — так это готовность прийти на помощь, когда она требовалась. Поэтому он и сейчас был здесь, с нами.

— Танк, Серёга, стволы приготовьте. Степаныч, страхуй меня, — негромко произнес я. Оглянулся и проверил, не вернулась ли Алина. Не видно. Значит, действительно в той кафешке засели. Ну и пусть. Хоть кофе спокойно попьют.

Двери автобуса распахнулись. Из него выскочило десятка два здоровенных бандюков с битами и направились к нашей точке.

Глава 5

Бандиты, размахивая на ходу битами, окружили нашу точку, как стая саранчи. Наверное, если бы кто-то наблюдал эту сцену чуть издалека — например, с противоположной стороны улицы — то он бы мог увидеть только непонятный шевелящийся и орущий клубок, из которого время от времени вылетали столы, стулья и люди. Все это с криками и грохотом падало на асфальт, люди тут же вскакивали и снова бросались в самую глубь этой кучи. Со стороны это напоминало что-то вроде хаоса без начала и конца. Так в западных мультиках показывали всеобщую кучу малу, когда какие-нибудь Том и Джерри так увлекались преследованием друг друга, что было уже невозможно разобрать, кто на кого нападает и кто за кем гоняется. Только здесь действующие лица были, к сожалению, не мультяшными персонажами.

А изнутри… Мы с ребятами успели лишь увидеть, как на нашу территорию залетают первые амбалы и обрушиваются с ударами — почему-то прежде всего на мебель. Это ещё больше укрепило меня в подозрении, что главной их целью было наше моральное, а не физическое уничтожение. Когда тебя самого вырубили — ты уже ничего не соображаешь. А вот когда твое любимое детище превратилось в обломки, а ты стоишь среди них, как на пепелище, и понимаешь, что ничего уже успеть восстановить не получится и все кончено — это да, это действует похлеще самих ударов.

У меня был, что называется, козырь в рукаве. Вопрос был в том, получится ли его вытащить. Но, честно говоря, имущества тоже было жалко. Перед глазами тут же пронеслись недавние сцены — как мы отделывали нашу точку, оформляли рекламу, как открывали продажи… И для чего? Чтобы эти дебилы все раскурочили?

— Вы чё творите, братва! Давайте побазарим нормально, — крикнул я. Конечно, я не рассчитывал на их благоразумие и благородные порывы. Моей задачей было оттянуть время. Если бы сейчас погром остановился, то в переговорах можно было бы выиграть хотя бы минут десять-пятнадцать, а то и побольше. А за это время…

— Я с тобой щас побазарю, сука! — крикнул один из утырков и кинулся на меня, замахиваясь битой. Я увернулся, вывернул ему руку и заломил его, выбивая у него ногой биту, но тут ещё один бычара схватил меня сзади за руку. Я со всей силы ударил его головой, бандит заорал, но хватка стала только крепче. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но внезапно мою руку отпустили, а бандит, который корчился у меня в ногах, от сильного удара отлетел чуть ли не на метр в сторону. Это верный Танк вовремя подбежал сзади и вырубил нападавшего.

— Ты, Боец, не геройствуй, — сказал Танк, подбирая биту. — Мы тут не котят беспомощных из пожара спасаем, на рожон лезть не надо.

В этот момент я увидел, как Степаныч кувырком откатился от центра помещения к служебному выходу.

— Уходит старик и правильно делает, — оценил Танк, отшвыривая ещё одного бойца. — Нам тоже пора. Где Серёга?

Вдруг я увидел в метре от себя нанятых нами проституток. Видимо, они, посидев в кафешке, решили сюда вернуться. Но зачем? Даже не так — спрашивает на хрена вы приперлись, дуры? Неужели думают, что без них здесь происходит что-то интересное, а они пока наберут себе новую клиентуру? Вот идиотки!

— Вы еще здесь какого хрена? Вам же сказали — на сегодня свободны! Валите отсюда! — успел крикнуть я, прежде чем бита в руке здоровенного амбала просвистела буквально в паре миллиметров от моей головы. Я рефлекторно схватил бандита за руку, пригнулся, перебросил его через себя. Бандюга взвыл больно ударившись копчиком.

— Не хрен нормальным людям жить мешать! — злобно произнес я.

Вообще я в этот момент поймал себя на мысли, что наказываю его с каким-то наслаждением совершающейся мести. Всё-таки я успел уже прикипеть и к нашему проекту, и к ребятам. Это было не просто нападение, не просто очередная разборка — это было посягательство на то, во что я вкладывал свои силы. А такого прощать нельзя — этому я был научен ещё с ранних лет.

Девки наши, видимо, только-только зашли и реально не сразу поняли, почему их сегодня отпустили. Но, увидев такое месиво, они в ужасе выбежали обратно на улицу. «Ну наконец-то! Неужели дошло!», — подумал я, повернул голову и увидел Серёгу, который сцепился с очередным «быком».

Я быстро подскочил к нему и вырубил нападавшего взятой у Танка битой. Не пришибить бы еще, а то ведь и удар можно не рассчитать.

— Уходить надо, Серёга, — быстро и тихо проговорил я. — Аккуратно пробираемся к служебному выходу.

У выхода нас уже ждали Степаныч и Танк. На наше счастье, бандюганы увлеклись раскурочиванием нашей точки, и мы смогли незаметно отбежать за угол, а оттуда — за ближайший дом. Теперь можно было не то что расслабиться, но по крайней мере немного перевести дух.

Вообще нападение пошло не так, как я ожидал. Я-то, честно говоря, рассчитывал, что набросятся сразу на нас. Но создавалось такое впечатление, что мы для них были как бы дополнительным развлечением. А главным, для чего они пришли, был разгром точки. Что это? «Джентльменское предупреждение» Варианта? Или нас хотят взять живыми, чтобы увезти к себе и поговорить там? Но тогда бы нас сразу и схватили, для этого совсем необязательно разламывать стулья. Нет, что-то тут не сходится. Вариант — мужик серьезный, на цирк бы не разменивался, хотя «спецэффекты» он определенно любит.

С другой стороны, именно поэтому и не стоило строить иллюзий. После того, как они расколошматят все, точно примутся за нас. Так одному родственнику дают увидеть, как убивают другого, чтобы он понял, с кем имеет дело, хотя сразу ясно, что в конечном итоге убьют всех. А что? Убежать мы далеко не сможем, да и смысл бежать — найти нас не составляет особого труда. А значит, вполне можно развлечься, организовать аперитив в виде разрушенной до обломков торговой точки, а уж потом приступать к основной части программы. То есть к нам самим.

Все это время, пока шел погром, я по мере возможностей искал глазами Алину. «Только бы ее здесь не было, только бы с ней ничего не случилось, только бы она была в безопасности», — стучало в мозгу.

Но, как я ни старался, ее действительно нигде не было видно. Значит, или ушла, отпустив наших девок, или, понимая, что сейчас начнется, спряталась где-то в надёжном месте. Это успокаивало. По крайней мере, ее я под биты не подставил. Если бы эти ублюдки сориентировались и захватили ее — хрен бы мы чего смогли сделать, даже при двух стволах.

— Черт бы их побрал, — в сердцах выругался Степаныч. — Там же и техника, и мебель… сколько денег и сил вбухано! А они это все сейчас… козлы чёртовы!!

— Да ладно тебе, Степаныч, — возразил я. — Ты сейчас не о технике думай. Техника, можно сказать, на себя их удар взяла, который нам предназначался. Ты лучше силы копи, они нам могут ещё понадобиться.

— Может, в подъезде укроемся? — предложил Серёга.

— Ага. А они такие тупые и пробегут мимо, — отозвался я. — Ты не видишь, что у них задание? Думаешь, они в дом забежать постесняются? И потом, в этих подъездах укрыться можно только на чердаке, а оттуда знаешь как удобно людей сбрасывать?

— Так мы можем пока где-то перекантоваться, а потом уйти по одному, — пояснил свою мысль Серёга.

— Нет, — покачал я головой. — Это могло бы сработать, если бы у нас было убежище, о котором никто не знает. А так — вот куда ты попрешься один? В гостиницу? Смешно. Домой? Ну я тебе даю максимум пару часов жизни. К какой-нибудь из своих девок? Ты уверен, что они ее не вычислят? Еще и ее подставишь. К родственникам и друзьям? Тем более. Были бы это обычные гориллы-рэкетиры — другой разговор. А у Сани-Варианта все наши явки, пароли и знакомства в отдельной папочке давно переписаны, я больше чем уверен.

— И что нам тогда остаётся? — спросил Сергей.

— Остаётся держаться всем вместе и стараться продать свою жизнь подороже, — сказал я. — Впрочем, у меня есть уверенность, что до крайностей не дойдет. Но мы должны дать понять, причем определенно, что прятаться никто не будет. Не на тех напали!

— Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке… — тихо пропел Степаныч и хмыкнул.

Ностальгия по молодости порой проявлялась в нем самым неожиданным образом.

— Не пропадем, говорю, — повторил я.

— Откуда у тебя такая уверенность? — поинтересовался Сергей.

— Знаю, — уклончиво ответил я.

— Все-то вы знаете, везде-то вы бывали, — проворчал Степаныч, вспомнив бородатый анекдот. — Мне бы твою уверенность, Боец.

Танк молча смотрел перед собой с таким видом, как будто происходящее его вообще не касалось.

— Слышь, Танк, — обратился к нему Сергей. — Ты-то что думаешь?

— А чего тут думать, — отозвался Танк. — Если есть подмога — надо звать. Если нет — ну, сколько-то продержимся, Боец прав с хрена ли мы будем где-то шкериться. В конце концов, у нас есть два ствола. А там, может, кто-то из жильцов ментов вызовет.

— Ну вы, конечно, даёте, молодежь, — усмехнулся Степаныч. — «Может быть», «кто-нибудь»… Если бы я так в своей жизни на авось надеялся, ко мне бы уж лет тридцать как на могилку ходили, газончик поливать.

— Слушай, — проговорил Серёга, утирая с лица пот вмерепешку с кровью от царапин. — Давай я звякну в клуб и позову наших пацанов? Там у нас сейчас как раз тренировка идёт, ребят двадцать будет, а то и больше. Они крепкие, выносливые — стадо этих утырков уж точно смогут помочь положить.

— Хорош тренер, — усмехнулся я, — который готов своих подопечных с бандитами стравить!

— Нет, ну что значит стравить, — не унимался Серёга. — Не стравить, а помочь своим наставникам, да и вообще… по-человечески. Мы же не про школу юных художников говорим. Боем они все владеют, уличных хулиганов бояться отучены. А без подмоги мы тут околеем. Какое-то время ещё продержимся, а потом — кранты…

— Серёга, тебе телефон дали не для того, чтобы ты своих учеников под биты подставлял, — возразил я. — На тебе ответственность за них лежит, если что. И потом, ты сам подумай — вот, допустим, ты позвонишь. Пока они соберутся, пока они сюда доедут — сколько времени пройдет? Да нас и так и так в фарш покрошат, если захотят! Только ребят всполошишь понапрасну.

— Ни хрена себе понапрасну! — возмутился Сергей. — Не знаю, как ты, а я ещё вообще-то пожить планировал! Если ты решил войти в историю героем посмертно, то это твое личное дело, а я на эту хрень не подписывался! На вот, — он протянул мне мобилу, — если в клуб звонить не надо, звони сам куда знаешь, только надо уже что-то делать. Надо звать подмогу, Боец! Хоть откуда, хоть от черта лысого! Иначе мы с вами тут так приятно беседуем в последний раз!

— Да, Боец, — прохрипел Степаныч, — Серёга прав. Я не знаю, на что ты рассчитываешь, но подмогу надо вызывать!

— А я уже вызвал, — медленно проговорил я. — Просто, видимо, в городе заторы…

— Офигенное ты времечко для шуток нашел, Боец, — сердито сказал Степаныч.

— А я и не шучу, — ответил я и, взглянув в сторону поворота с улицы к нам, показал туда пальцем. — Смотрите!

— Ни хрена!! — потрясённо присвистнул Степаныч.

С улицы по направлению к нам, спокойно и уверенно заезжал большой автобус с ОМОНом. Следом ехал такой же, но пустой — для пассажиров на обратную дорогу.

— Э, братва, чё происходит? — раздался голос откуда-то из кучи бандитов.

— В натуре, чё за ботва? — поддержал его второй голос.

— А чё шеф не сказал, что тут паковка будет? — недоуменно возопил третий.

Я удовлетворённо улыбнулся, наблюдая эту резкую смену обстановки и наслаждаясь растерянностью упырей. ОМОН работал четко, быстро и слаженно. Пять секунд на то, чтобы все бойцы высыпали из салона автобуса. Ещё три или четыре — на распределение по местности. И вот уже на каждого бандюгана с битой приходится по два вооруженных до зубов и одетых в бронежилеты бойца ОМОН.

Каких-то пара минут — и эти грозные «быки», превратившись в мычащих баранов, покорно загружаются в автобус, бросая перед этим биты на землю. «Куда только весь гонор девается, когда выясняется, что на твою силу есть другая!» — подумал я.

— Ни фига себе, блин! — изумлённо протянул Сергей, наблюдая эту картину. — Это кто же подсуетился-то? Ты, что ли? — пнул он меня в бок.

Я многозначительно улыбнулся и промолчал. Неужели я стал бы ему рассказывать, что, когда Алина в номере по моей просьбе ушла в ванную, я сказал Покровителю буквально следующее:

— У нас проблемы. Серьезные. Более того, мы в опасности и я подозреваю, что опасность эта нешуточная. А возможно, и смертельная. Если дело обстоит так, как я предполагаю, то наш проект с треском рухнет, а мы сами раньше срока отправимся на встречу к покойным бабушкам с дедушками.

В трубке помолчали.

— Да, я слышал, — проговорил голос Покровителя. — Вариант беспределит. Что нужно?

— Сейчас мы отправляемся на точку, — я взглянул на часы, — где-то через полчаса будем там, и я попробую вывести людей Варианта на разговор. Но есть большая вероятность, что разговор приведет к погрому. А может, и разговора-то никакого не получится. Нас всего четверо, не считая девушек (тут я немного запнулся, как будто сообщал собеседнику какую-то страшную тайну). Долго держаться у нас не выйдет. Поэтому я был бы вам очень признателен, если бы вы смогли прислать нам на подмогу ОМОН.

— ОМОН, говоришь, — Покровитель кашлянул и чем-то пошуршал. — Через полчаса не обещаю. Часа через полтора будет.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Это для дела. И вот что, — тут мне показалось, что у Покровителя внезапно сменился голос. В нем появились какие-то теплые и нежные нотки. — Алина нас сейчас не слышит?

— Нет, я ска… я попросил ее выйти, — ответил я. Не хватало ещё, чтобы он понял, что наши отношения с Алиной хоть как-то отличаются от отношений начальницы и подчинённого!

— Вот и хорошо. — удовлетворённо сказал Покровитель. — Алине пока что ничего про это не говори.

— Так она же все равно увидит, — не понял я.

— Увидит — это увидит, —ответил Покровитель. — Увидит она, когда все уже будет хорошо. А нервировать ее заранее не стоит. Нечего девочке дёргаться почём зря. Ты меня понял?

— Да, понял, — ответил я, стиснув зубы. Как мне хотелось высказать этой наглой покровительственной морде все, что я о нем думаю! Особенно — как я презираю таких «покровителей», кем бы они ни были, которые, пользуясь своими денежными и другими возможностями, поминают под себя молодых, красивых и умных девчонок! Но я понимал, что ещё не время. Более того, я не знаю, наступит ли оно когда-нибудь… А подставляться самому и подставлять Алину с ребятами было попросту глупо и подло. Поэтому я взял себя в руки и промолчал.

— Добро, — кратко бросил Покровитель и положил трубку.

О том, чтобы сейчас пересказывать этот разговор кому бы то ни было, не могло идти и речи. В конце концов, пусть мои друзья думают, что у меня самого есть тайные и очень могущественные знакомые и если что, меня есть кому поддержать.

Мы вышли, отряхнувшись. В омоновском автобусе бойцы утихомиривали особенно буйных пассажиров. Неподалеку два омоновца подбирали с асфальта выброшенные этими утырками биты.

— Слышь, козлы, вам всем кабзда, поняли! — крикнул последний загружаемый в автобус бандит. — Вас найдут! Молитесь, чтоб сразу замочили, а то…

Мощный пинок от омоновца сзади не дал ему договорить, завершив процедуру погружения.

Командир ОМОНа деловито огляделся по сторонам, как бы оценивая свою работу. А посмотреть было на что: раскуроченные столы, разбитый вдребезги кассовый аппарат, разломанные стулья… Создавалось впечатление, что буйных психических больных долгое время держали взаперти без лекарств и наконец-то выпустили на волю, снабдив битами.

— Кто из вас Сергей-Боец? — спросил командир, подойдя к нам.

— Я, — спокойно ответил я, сделав шаг вперёд.

Глава 6

— Мне с вами поговорить надо, — сказал омоновец, открывая папку с бумагами и всем своим видом показывая, что «парковкой» беспредельщиков наше с ним знакомство только начинается.

Я сделал знак своим ребятам, чтобы они подождали меня чуть поодаль. Похоже, предстоял какой-то серьезный разговор, и кто его знает, что там, в этом разговоре, могло всплыть.

Вообще, меня настораживало то, что этому менту понадобился именно я. Значит, у него почему-то был интерес конкретно ко мне. А учитывая, что его прислал всё-таки не кто-нибудь, а… Неужели Покровитель решил-таки меня «прощупать» поглубже?

— Итак, — командир достал из папки какие-то бумаги и полистал их. — Вы сами-то предполагаете, кто это был? Есть варианты?

— Вы же видите, уроды какие-то, — я постарался сделать максимально непонимающий вид. — Беспредельщики с битами.

— Вижу, что не юные ботаники, — кивнул омоновец. По его усмешке было понятно, что такие убегания от ответов ему приходится выслушивать чуть ли не каждый день. — Ну, а всё-таки?

«Вот чего он до меня докопался-то?» — подумал я. Этот ритуал мне был хорошо известен — как, впрочем, и каждому, кто хоть раз оказывался по ту или другую сторону бесед с органами. Все заранее знают перечень вопросов, которые будут заданы. Все также заранее выучили наизусть стандартные ответы на эти вопросы. Вероятность сюрпризов при таких беседах упрямо и неизбежно стремится к нулю. И всё-таки из раза в раз повторяется один и тот же спектакль, как в репертуаре захолустного театра. Только актеры каждый раз меняются.

— Просто так, от нечего делать никакие беспредельщики так масштабно не нападают, — продолжал напирать командир. — Может быть, вам угрожали, предупреждали как-то? Может, вы своими продажами на чью-то поляну залезли, вольно или невольно?

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Да и на чью поляну мы могли залезть, если все, что мы продавали — это билеты на одно-единственное свое мероприятие? Хотя… есть одна версия. У нас вон девчонки работали, народ завлекали. Симпатичные, фигуристые. Наверняка кому-то из этих лихих героев понравились, вот и решили перед девками выпендриться, крутизну свою показать.

Командир покосился на девочек. Как ни странно, они до сих пор шатались рядом, как я их ни прогонял, и теперь с опаской наблюдали за нашими переговорами. И чего им все неймётся?

— Таким «девчонкам» в борделе самое место, — сквозь зубы процедил омоновец, заметно сдерживаясь, чтобы не выругаться. — А не в культурных учреждениях и уж тем более не в общественных местах. Тут и с детьми люди ходят, между прочим. Какой им пример подаёте? Кем они вырастут, если на таких «девчонок» на смотрятся? Развели, понимаешь…

Да, не зря этот дядя стал командиром! Командовать ему явно нравилось. Дай такому волю — всех по своему усмотрению переделает. И все это — исключительно с благими намерениями. Размалеванные девки, видите ли, ему не нравятся. На детей дурно влияют. А кем вырастут дети, насмотревшись на бесконечные уличные «разборки» и на столь же бесконечно матерящихся ментов, собирающих дань с бандитов, омоновца, видимо, не интересовало. Ох уж эти моралисты!

— Что поделать, — примирительно сказал я. — Время такое. Если хочешь, чтоб бизнес работал — приходится учитывать обстоятельства.

— «Обстоятельства», — передразнил командир. — Попались бы они мне раньше, я бы устроил им «обстоятельства». Исправительные работы и принудительное трудоустройство — и сразу бы охота отпала дурью маяться… — он мечтательно закатил глаза. Потом словно очнулся: — Ладно, это все лирика. Посмотри-ка вот сюда.

Он снова полистал бумаги, достал оттуда какую-то фотографию и протянул ее мне.

— Полюбуйся на эти рожи, — язвительно сказал омоновец. — Знаешь кого-нибудь?

Я взял фотографию и стал ее разглядывать. Было заметно, что изображение переснято, причем не первый раз, но, тем не менее, все просматривалось довольно четко. На фото были запечатлены люди вполне определенной наружности и, скажем так, не всегда законопослушного образа жизни. Они сидели за столом, буквально ломившемся от самой разнообразной еды и выпивки. Но это явно были не простые рэкетиры-вымогатели. И уж точно не бизнесмены, отмечавшие очередной выгодный контракт.

В центре располагался, судя по всему, главный в этой компании — солидный костюм, дорогой галстук, часы на золотом браслете, спокойный и уверенный взгляд — кажется, стоит ему пошевелить пальцем, и все тотчас кинутся к нему. Я незаметным движением облизал губы.

Справа от него сидел человек, который сразу привлек мое внимание. Во-первых, он был на этом снимке единственным из всех, кроме главаря, кто излучал своим видом уверенность и превосходство. Во-вторых, он явно занимал положение не ниже «шефа» — во всяком случае, во главе стола они сидели вдвоем. Остальные расположились как бы вполоборота, будто сознательно стремясь попасть в кадр поближе к боссу, но при этом не посягая на его положение и четко осознавая свое. Кроме того, этот персонаж был одет не менее солидно, чем главарь — такой же дорогой костюм и галстук, часы, запонки и зажим для галстука подобраны с большим вкусом. «Мало того, что небесный, ещё и с головой», — отметил я про себя, — «видать, бабки не просто так с неба свалились».

Остальные герои снимка довольствовались привычными спортивными костюмами, в крайнем случае свитерами неброских тонов. И среди этих остальных тоже был человек, немного выделявшийся на их фоне. Хотя он и был, похоже, не таким влиятельным, как сидевшие во главе стола, но всё-таки нахождение в такой компании само по себе говорит о многом. Его облик не терял почтительности по отношению к старшим по статусу, но и с младшими на равных он тоже уже не был. Возможно, он метил в будущие руководители группировки. А может, главный его уже каким-то образом приблизил к себе.

Занятная фотография. В чем-то хороший материал для исследования потомками. И вот этот, который выделялся среди остальных… интересно было бы узнать, что у него за положение в этой банде. А что это за банда я смекнул сразу.

Снимок был сделан в каком-то ресторане, и, судя по антуражу, явно во время очередного «сходняка». Может быть, я и мог бы что-то сказать по этому поводу. Но вот менту, задававшему мне все эти вопросы, что-то объяснять было точно лишним. И вообще, с какого перепуга омоновец меня о чем-то расспрашивает? Его дело — прекратить беспорядки, обезвредить и изолировать нападавших. Он это сделал — большое ему спасибо, а рассказывать о том, кого и откуда я знаю или не знаю — уже лишнее. В конце концов, я не на допросе и я не бандит.

Я с каменным лицом вернул фотографию командиру.

— Нет, никого здесь не знаю, — сказал я, глядя на него честными глазами.

— Понятно, — вздохнул омоновец. — Я почему-то так и думал. Ладно. Заявление-то будете писать?

— Нет. — спокойно ответил я.

— Почему? Не боитесь, что на вас снова нападут? — командир явно знал больше, чем пытался мне показать. В этом смысле мы с ним были на равных. — В следующий раз мы ведь можем и не успеть!

— Ну вы же их сейчас успокоили, — сказал я. — Ребята поняли, что так себя вести не надо. А там… разберемся как-то. У нас ведь и торговая точка-то временная, мы всего лишь билеты продаем. Пройдет турнир — и нас здесь уже не будет. Так что все должно быть в порядке.

— «Ребята», «поняли»… — снова передразнил омоновец. — Парень, ты как из пионерлагеря только что, ей-богу! А тебя ещё Бойцом называют!

«Ишь разошелся! Какое твое собачье дело, кто как меня называет!» — раздражённо подумал я.

— В каком ещё порядке, что ты нечешь! Ты вообще знаешь, что это? — он ткнул пальцем в снимок. — На этой фотографии, чтоб ты знал — воровская сходка! — продолжал распаляться он.

«Ну надо же! Спасибо, открыл глаза. А то я-то грешным делом подумал, что это — проводы заводского бухгалтера на почетную пенсию» — с издёвкой подумал я.

— Все эти деятели, которых ты здесь видишь, находятся в федеральном розыске. Вот этот, — он показал пальцем на самого здорового мужика, — родом из Рыбинска, там и отсиживался. А теперь почему-то сорвался и рванул в Абакан. Зачем — выяснением этого сейчас целая группа занимается. И у нас есть предположение, что по пути он нанес визит в колонию, где отбывает срок известный вор в законе, — он пнул пальцем на старика. — И скорее всего, там и была организована эта сходка. Решили братки запечатлеться на память.

Мне начинало все это надоедать. Ну в самом деле, неужели он думает, что если я сразу отказался от «разговоров по душам», то такими «неслыханными» подробностями он меня раскрутит на доверительную беседу?

Хотя про Рыбинск и Абакан надо бы запомнить. И про сходняк на зоне — тоже. Что-то мне подсказывает, что эта информация мне ещё может пригодиться. А пока — продолжаем играть в искреннее непонимание.

— Как, прямо в колонии? — я начинал вживаться в роль наивного простачка. — Разве так можно? Там же режим, все запрещено…

— Нет, ты реально из пионерлагеря, — заржал мент. — Как ты в бизнес-то попал? — Он посмотрел куда-то вдаль и продолжил уже тише; — Если очень хочется, то можно все, ты же понимаешь. Особенно если денег у тебя больше, чем у того, кто тебе что-то запрещает.

— А к чему вы мне все это рассказываете? — уже серьезнее спросил я. — Я ведь уже ответил вам, что никого на этой фотографии не узнаю. А вы мне чуть ли не полбиографии какого-то бандита рассказали.

— А так просто, — как-то неопределенно проговорил мент. — Информация к размышлению. Ситуации, знаешь ли, разные в жизни бывают. И знакомые тоже попадаются разные. Вот так с кем-нибудь общаешься, а потом выясняется, что он в крутых делах замешан. И ты, получается, вместе с ним. А тебя, может, и предупреждали, да ты отмахивался.

— Это вы сейчас на кого-то конкретно намекаете? — уже с вызовом спросил я.

— А ты подумай, — ответил омоновец. — Мы не в суде, чтобы я обвинял кого-то конкретно и с доказательствами. Да и вообще время сегодня такое: сегодня считаешь человека одним, а завтра он, глядишь — в сводке новостей.

— Да, тяжёлая у вас работа, — протянул я. — Бандитов, наверное, сейчас и вправду немало развелось. Удачи вам в их поиске!

— Ну гляди, Боец, — омоновец внимательно посмотрел мне в глаза. Все он, конечно, понимал, и верил в мою наивность не больше, чем я — в благородство конкурентов. — Если ты не хочешь писать заявление — напишут другие. Может, конечно, дело им сшить и не получится, но по административке они, падлюки, точно посидят.

«Мда», — с тоской подумал я, — «какое же всё-таки подлое время настало. Банда отморозков громит место массового посещения людей, едва не убивает несколько человек, и менты осторожно надеются, что их удастся засадить хотя бы по административке. И это в лучшем случае!»

— Да, а я слышал, ваш турнир уже через два дня? — неожиданно спросил командир, проявив явную осведомленность.

— Верно, так и есть, — подтвердил я.

Омоновец снова внимательно посмотрел на меня и негромко, но четко сказал:

— Будь осторожнее, парень.

С этими словами он развернулся и пошел по направлению к автобусу. Я молча глядел ему вслед. Когда он наконец-то залез в автобус и тот тронулся, я опять заметил сбоку наших девиц. Ужас, который их охватил во время налета, уже, по всей видимости, улетучился, и теперь они смотрели на меня даже с некоторым уважением.

— А вы чего здесь пасетесь? — не выдержал я. — Вам когда ещё сказали домой ехать? Все издержки вам, по-моему, оплатили с лихвой. Чего ещё надо?

— Ну мы просто… — протянула блондинка, пытаясь построить на лице игриво-завлекательную мину. — Вы прям так круто со всеми разобрались!

Мне стало смешно. «Уж не услуги ли они мне тут предложить хотят?» — хохотнул я про себя. Но вслух сердито ответил:

— «Разобрались»! А если бы с нами разобрались? С вами бы что тогда было? Брысь отсюда, говорю! Насчёт завтра вам сегодня вечером позвонят и скажут!

Девицы вздохнули и пошли в сторону улицы.

«Вот же дуры», — подумал я. — «Ради лишних ста баксов жизнью рискуют. Хотя… сколько она теперь стоит, их жизнь».

— Чего он от тебя хотел-то? — неслышно подошедший Серега тронул меня за локоть.

Я вздрогнул от неожиданности.

— Да как обычно, — задумчиво ответил я. — Вопросы, как всегда: знаю ли я, кто напал, какие могут быть причины…

— Причина всегда одна — кому-то не по чину откусить захотелось, — мрачно заметил Танк.

— Во-во, — подхватил Степаныч, — и нечего комедию ломать. Правильно ты сделал, Боец, что не стал с ним по душам откровенничать. Я думаю, что на этих гавриков в скором времени все равно управа найдется, — многозначительно добавил он. — Нам бы только турнир провести.

— Да, — протянул я. — Главное, чтобы до турнира больше подобных приключений не случилось. Этот омоновец явно что-то знает, но не хочет или не может сказать.

Я вкратце пересказал парням содержание нашего разговора.

— Похоже, предупреждает, — сказал Серёга. — Да, кстати. А откуда у тебя в ОМОНе-то связи, если не секрет? Просто так, без приказа они сейчас хрен к кому приедут.

— А кто тебе сказал, что у меня связи именно в ОМОНе? — многозначительно улыбнулся я.

— А-а, ты одноклассник главного московского мента? — усмехнулся Сергей.

Этих подозрений мне ещё не хватало! Придется выкручиваться и как можно изящнее.

— Если бы я был одноклассником главного московского мента, — проговорил я, — на нас бы даже наезжать не стали. А то ты не знаешь, что там все с кем надо дружат. И звонок был бы не в ОМОН с приказом отработать, а непосредственно их Варианту с предъявой. А уж он бы все остановил и разобрался безо всякого ОМОНа.

Знакомому одному позвонил, — помолчав, добавил я. — Есть такие телефоны, которые следует набирать только в самом крайнем случае. А уж сообщать о них и вовсе не рекомендуется, если жить спокойно хочешь.

— Действительно, — вступился Степаныч. — Чего ты пристал к человеку. Ну позвонил и позвонил. Валялись бы сейчас где-нибудь… неопознанные.

— Сплюнь, — встрепенулся Серёга. — Я и так ещё от всего этого не отошёл.

— А что за фотку этот омоновец тебе показывал? — поинтересовался Танк.

— Да сходняк в каком-то кабаке, — неопределенно ответил я. — И какое отношение это имеет к налёту — вообще непонятно. Ну ты же знаешь, у них всегда наготове какие-нибудь погоняла, фотографии, показания. Наугад лепят: авось куда-нибудь пальцем попадут и кто-то расколется.

— Это да, — кивнул Танк, — меня так два раза допрашивали. Каких-то людей называли — я даже близко не в курсе, кто и что.

— Ну вот, — сказал я. — А этот, видишь, с собой таскает.

— На девок наших заглядываться, — весело подхватил Серёга. — Я видел! Нет-нет да и скосит глазом!

— Наверно, тоже допросить хотел, — сказал я. — Как особо ценных свидетелей.

Все дружно засмеялись. Хохот разрядил, наконец, ту напряжённость, которая сковывала нас последние пару часов.

На самом деле с фотографией все было не так гладко. Просто мне не хотелось раньше времени нагонять на ребят мрака. А внутри меня уже глодал червь беспокойства, которого я изо всех сил старался не выпускать наружу. Так или иначе, напрягать парней сейчас было незачем. Да и не факт ещё, что мои переживания были оправданными. Но, как бы я ни старался казаться спокойным, опытный Степаныч заметил мое состояние.

— А чего ты смурной-то такой, Боец? — участливо спросил он. Мда, все-таки старая у него закалка. Тут уже отпираться было бессмысленно.

— Да так… Новости нехорошие, вот чего, — помедлив, ответил я. — Как говорится, пришло, откуда не ждали.

— Что такое? — переспросил Степаныч.

— Привет из прошлого, — ответил я.

Глава 7

— Заур? — Степаныч приподнял бровь, отстраняясь от меня. — Вот это новости, еклмн… у тебя что ни новость Боец, так ошарашиваешь.

Я отозвал Степаныча в сторону и вкратце пересказал ему разговор с омоновцем, но уже с большими подробностями. А главное — что на предъявленной мне ментом фотографии я узнал нашего общего ростовского знакомого. Степаныч этой новостью был буквально ошарашен.

— Мда, — протянул он, — появление Заура — это точно не к добру, очухался видать после спячки…

— Как ты думаешь, какого хрена ему здесь надо? — спросил я, глядя на наших проституток, которые так и не уехали отсюда, сколько я их ни прогонял. — Ведь ты же лучше меня его знаешь.

— Думал, что знаю, — вздохнул Степаныч. — Но тут… честно говоря, уже сомневаюсь. Время сейчас такое, что люди меняются со скоростью звука.

— Да это-то понятно, — понимающе ответил я. — С такими персонажами никогда не знаешь, чего ожидать. Тут не то что ухо востро держать надо — служба разведки нужна, чтобы сориентироваться.

— Вот то-то и оно, — подтвердил Степаныч. — Я в своей жизни видел таких: вроде уже человека изучил, знаешь все его хорошие и плохие стороны, а он в какой-то момент ррраз! и такое коленце выписывает, что только диву даёшься. И всю жизнь потом обалдеваешь, как так вышло.

Я слушал Степаныча немного нетерпеливо. Все это было, конечно, интересно, но мне не давала покоя одна мысль…

— Слушай, а ты не знаешь, где Алина? — наконец спросил я. — Ее хоть не упаковали вместе с этими деятелями? — вдруг выдвинул я совсем уж фантастическую версию.

— Нуууу! Это вряд ли, — протянул Степаныч. — Да уехала она небось! Чего ты за нее переживаешь? Девка она умная, даром что начальница наша. Чай, своя голова на плечах есть. Поняла, что к чему, и свалила. Знает, что мы справимся, а бабе в таких разборках делать нечего. Нормально с ней все. Так вот, Заур…

— Погоди-ка секунду, — перебил его я, увидев проходящего мимо Танка. В драке ему здорово прилетело в ухо, и теперь оно было похоже на огромный распухший пельмень.

— Танк! — позвал я его. — Ты Алину видел? Где она?

— Чего? — Танк потряс пальцем ухо, как будто вытряхивая из него воду. — Блин, ни хрена не слышу. В башке звенит, гудит, как будто там целая колокольня. Чего ты спросил?

— Тебе бы к врачу сгонять, — заметил я. — Может какая-нибудь неприятная дрянь развиться.

— Ага, а работать кто будет? — возразил Танк. — Да схожу я к врачу, не в первой, конечно. Только не сейчас, попозже. Чего ты хотел-то?

— Я говорю, ты Алину видел? — повторил я, приблизившись к Танковскому уху. Она где-то здесь или уехала?

— А, Алина… — Танк огляделся. — Я не знаю. Но девки вон говорят, что она в гостиницу поехала. Давай лучше у них спросим, они же с ней по кафешкам ходили, а не я. Эй, ты! — он кивнул одной из проституток. — А ну шуруй сюда.

Девица не спеша подошла, соблазняюще виляя бедрами. Как они всё-таки из каждого момента пытаются выжать… «работу»!

— Что хочешь, красавчик? — грудным голосом спросила девица, томно облизав губы. Я чуть не заржал в открытую — настолько это было картинно и комично. Не знаю, может, на прыщавых подростков и пьяных до невменяемости дедков это и производило впечатление, но пытаться раскрутить на это взрослых трезвых мужиков надо ещё додуматься.

— Успокойся, ты сейчас не на работе и чаевых не получишь, — отрезал Танк. Девица фыркнула, перестала кривляться и тут же стала похожа на обычную студентку. Если бы не наряд с макияжем, конечно. — Ты Алину видела? Где она?

— Алина в гостиницу поехала, — ответила девчонка. — Мы когда кофе пили, она случайно чашку рукой задела и на себя опрокинула. Поймала такси и поехала переодеваться.

— А вы какого хрена здесь околачиваетесь? — уже раз в пятый за последние пару часов спросил я. — Вам сколько раз уже говорено было сваливать? Мало вам, что чуть под раздачу не попали? Ещё приключений захотелось?

— Не, а чё нам, — лениво ответила проститутка. — Мне вот дома делать нечего. На работе сегодня не моя смена. А здесь, может, клиентуру новую подберу.

— Ты гляди чего другого себе не подбери, по голове, в частности, — раздражённо сказал я. — Видела, как биты летали?

— Ну и чё, — девица сохраняла лениво-развязный тон. — Мы пару раз на стрелки попадали, там ваще из автоматов всех клали. И чё теперь, на работу не ездить?

«Ну и дура», — подумал я. «Это ты сейчас хорохоришься, а я-то помню, сколько ужаса в твоих глазах было, когда ты увидела потасовку. Все думаешь, что крутой будешь выглядеть. Ничего, через пару лет это пройдет. Если ты их, конечно, ещё проживёшь».

— Ладно, — проговорил я. — Если уж вы такие упрямые и так хотите чем-нибудь заняться — идите на точку, мы сейчас туда тоже подойдем. Там сейчас свободные руки будут очень нужны.

— Только руки? А больше ничего? — игриво переспросила блондинка, проводя пальцами по уголкам рта.

— Убраться там надо будет! — рявкнул я. — На общественных началах. Считай, что на субботник попали по сбору металлолома и макулатуры. Потом грамоту почетную выпишут и в стенгазете фотографию разместят. «Ударники нашего отряда». Иди давай!

Девица притворно-обиженно надула губки и отправилась к подруге. Однако особых возражений у нее моя инициатива не вызвала.

Я же вернулся к Степанычу. Теперь, по крайней мере, я был спокоен за Алину. Если она уехала в гостиницу, то уже точно была в безопасности. Туда сегодня вряд ли кто-то сунется: всех беспредельщиков увезли омоновцы, а их «начальство» понимает, что подругу Покровителя лучше не трогать. И соответствующие указания братве наверняка даны. Ну а здесь Алине тоже было делать уже нечего. Можно было пока что не опасаться, что она попадет в какой-то замес (если друзья тех братков решат за них отомстить и приедут к нам) и потихоньку возвращаться к делам.

— Извини, Степаныч, я тебя перебил, — обратился я к тренеру. — Что там про Заура-то?

— Да а чего там про Заура, — Степаныч помолчал. — Я думал, он больше и головы-то не поднимет. Ещё бы — столько дел наворотил! И вдобавок отношения испортил с теми, с кем их портить не рекомендуется. Это он с крышей своей — ого-го, Заур! А один он — не Заур, а так… поплавок в болоте. Всплывает, конечно, то здесь, то там, а без рыбака и удочки все равно бесполезен.

— Как дерьмо, всплывает, я тебя правильно понял?— Я приподнял бровь. — Ладно. В острословии потом поупражняемся. Но надо иметь в виду — судя по всему, там был какой-то крупный сходняк. Мало ли чем это еще аукнется. Кто его знает, зачем они там собирались и что обсуждали.

Степаныч согласно кивнул. Тем временем, пока мы размышляли о произошедшем, обстановка на точке начинала приходить в норму. Танк и Серёга начали восстанавливать порядок: ставить на место уцелевшую мебель и технику, подметать и складывать в большие мешки то, что превратилось в мусор. Наши проститутки тоже активно включились в процесс. «Ишь стараются», — улыбнулся про себя я. — «Наконец-то им дело нашлось, в кои-то веки девочки общественно полезным трудом заняты».

— Простите, а билеты на турнир сегодня ещё будут продаваться? — вдруг раздался голос сбоку.

— Да, вы откроетесь еще сегодня или нет? — повторил другой голос. — А то мы с утра ещё купить хотели, но к вам было не пробиться — столько народу!

Я оглянулся. Оказывается, пока мы со Степанычем обсуждали новость про Заура и повышенный интерес органов к нашим скромным персонам, вокруг собралось уже несколько десятков человек. И все они, судя по их вопросам, хотели приобрести билеты на наш турнир.

— Бог с ним, с Зауром, Боец, ты посмотри, какой интерес! — удивлённо проговорил Степаныч.

Я довольно улыбнулся.

— А ты думал! — сказал я. — Значит, мы все правильно рассчитали.

Рядом раздался грохот. Это Серёга утвердил на место перевёрнутый в правильное положение стол.

— А чего вы удивляетесь-то, я не пойму, — сказал он, утирая лоб рукой. — Они же видели недавно по телеку, как наш Боец, ну то есть русский, будет с американцем драться. Вот и предвкушают теперь, как наш этого заокеанского гостя рвать на части будет. Все, брат, быть тебе всенародной звездой, — он улыбнулся и шутливо похлопал меня по плечу.

— Ага, — с готовностью подхватил я. — Плакаты, календари в продаже в переходах, автографы при каждом удобном случае… Жан-Клод Ван Дамм российского разлива!

— А почему бы и нет? — пожал плечами Сергей. — Не все же америкосам сливки со спорта снимать. Пора и нам за это дело браться. Согласись, что дело интересное. Да и бабки лишние ещё никому никогда не мешали.

— И что теперь будем делать? — уточнил Степаныч. Он был явно растерян таким повышенным вниманием. — Закрываться?

— Это зачем ещё? — удивился я. — Странный ты какой-то, ей-богу. Наоборот! Куй железо, пока горячо! И деньги тоже. Билеты-то у нас остались. Вот и будем их продавать — гляди, сколько желающих! А иначе эти козлы подумают, что они нас сделали.

— А если они опять сюда сунутся? — засомневался Степаныч.

— Не сунутся, — уверил я его. — Этих, которые приезжали, менты упаковали и как минимум до утра у них будет чем заняться. А новые прямо сейчас, следом, точно не полезут.

— С чего это у тебя такая уверенность? — переспросил Степаныч. — Там ребята, кгхм… решительные. Если у них с первого раза не получилось задуманное до конца довести, то они в любом случае будут пробовать до тех пор, пока не получится. А следующего раза мы можем и не выдержать. Я, например, не мальчик уже, — ворчливо добавил он.

— Ну, знаешь, — горячо возразил я, — ты не мальчик, а они — не бараны безмозглые. Зачем им снова и снова лезть туда, где им уже однажды обломали рога, причем очень круто. Они же тоже не идиоты, понимают, что омоновцев не бабулька из соседнего подъезда вызвала. А с этими их налетами толпой и до уголовки ведь доиграться можно, причем коллективом и по предварительному сговору, а это уже проблемы серьезные, и отбить их будет непросто.

— Да, прикинь, сколько бабок и скольким людям придется на лапу давать, — поддакнул Серёга.

— Да тут дело даже не в бабках, — сказал я, — этого-то добра у них как грязи. Тут какой-то серьезный распил идёт. Ты же, Степаныч, лучше меня знаешь, что просто так такие налеты не делаются. Если бы их интересовал, скажем, какой-то процент от нашей прибыли — да пусть даже и вся прибыль! — они бы действовали не так.

— Ну да, — озадаченно проговорил Степаныч. — Вон у Васьки Угла хотели ларьки отжать, так его там как невесту обхаживали. И так зайдут, и эдак заговорят, то угрожать начнут, то бартер какой предложат… Не, я не в том смысле, что братва такая вежливая пошла. Просто они прекрасно понимают, что не с дворовой шпаной имеют дело. А значит, и в ответ может прилететь так, что мама не горюй. Как там в физике? — оживился тренер. — Сила действия равна силе противодействия?

— Именно, — подтвердил я. — Так вот, эти товарищи тоже не дурнее тех, которые на твоего Васю Угла наезжали. И если бы дело было только в бабках — ты сам только что сказал, как они работают. А тут… какие-то крупные игры. Слишком крупные, чтобы эти бычары могли позволить себе самодеятельность.

— Слышь, Боец! — окликнул меня Серёга. — Стулья так же будем расставлять, как было? Или покомпактнее сделаем? Всё-таки мебели теперь у нас меньше стало. Черт бы их побрал! — вспомнил он налётчиков.

— Сделай покомпактнее, — согласился я. — Тем более, что она нам сейчас особенно-то и не понадобится.

— Ну да, — сказал Сергей. — Народу вон сколько, как за водкой в перестройку. Я так чувствую, сейчас наши билетики за пять минут разлетятся.

— Ты ствол-то не потерял? — спросил я.

— Обижаешь, Боец, — Серёга похлопал себя по поясу. — При себе! Всегда готов!

— Хорошо, — кивнул я. — Конечно, вряд ли сегодня будут ещё какие-нибудь ЧП, но все же мало ли… бизнес есть бизнес. Надо быть готовым ко всему, чтобы это «все» не произошло. Ты вот что — иди успокой народ, чтобы они прибираться не мешали. А то от нетерпения скоро дверь нам вынесут. Сначала точка пострадала от налётчиков — теперь от благодарной публики. Скажи им, что скоро уже откроемся.

— Уважаемые господа! — раздался голос Сереги, и гул толпы сразу умолк. — Не волнуйтесь, примерно минут через десять мы откроем для вас наши двери и возобновим продажи билетов.

Я краем глаза покосился на Серегу и невольно улыбнулся. Своей торжественностью он сейчас напоминал заправского конферансье, который с одной и той же важностью объявлял и конкурс детских танцев, и начало циркового представления, и концерт какого-нибудь Кобзона. «Всё-таки переживают ребята за дело» — пронеслось у меня в голове. «Хорошая у нас команда».

После серегиного объявления по скопившейся толпе пронесся вздох облегчения. Голоса будущих зрителей зазвучали с оживлением. Собравшиеся начали выстраиваться в очередь.

— Слушай, Боец, тебе, наверное, надо сгонять к Алине и сообщить ей, что все в порядке, — вдруг сказал Степаныч. — Она-то не в курсе, чем здесь всё закончилось. Ну и вообще, лучше тебе будет ее лично успокоить. Дело-то молодое, — он заговорщицки подмигнул мне. — Серёга! Дай Бойцу ключи!

— Зачем? — удивлённо спросил Сергей.

— Ну он же к Алине сейчас поедет, мало ли какие вопросы может понадобиться урегулировать, — пояснил Степаныч. — А так у него под жопой какие-никакие, а колеса будут, — не упустил он случая отпустить шпильку в адрес серегиного «запора».

Сергей пожал плечами и протянул мне ключи от этого чуда советского автопрома. Я уже направился было к машине, как вдруг путь мне преградили две девицы — одна держала в руках диктофон, другая — блокнот и ручку.

«Быстро же работают акулы пера», — с досадой подумал я. «Хотя, с другой стороны, и пусть. Пусть их пишут побольше! Так, глядишь, и турнир наш сильнее раскрутится. Только вот сами бы ещё не крутились под ногами — и цены бы им не было».

— Скажите, пожалуйста, могли бы вы прокомментировать ситуацию, сложившуюся вокруг вашего турнира… — защебетала мне в ухо корреспондентка с диктофоном.

— Без комментариев, — отрезал я, садясь в Серёгин «Запорожец». Не дожидаясь, пока журналистки забросают меня вдогонку дальнейшими вопросами, я завел машину, развернулся и поехал в сторону гостиницы.

«Итак, что мы имеем?», — размышлял я по дороге.

Конкуренты под руководством Варианта наезжают на нашу точку. Это уже само по себе значит, что дела наши идут хорошо. Причем не просто хорошо, а в разы лучше, чем у них! Стали бы они убыточный объект так громить!

И что теперь? С одной стороны, нам надо быть осторожнее: наехали один раз, мы не послушались, значит, могут наехать и во второй. С другой — в ближайшие сутки они действительно вряд ли сунутся, во всяком случае так нагло и открыто. ОМОН поработал хорошо. Я невольно передернул плечами, вспомнив, кого мне следует за это благодарить. "А за это время мы имеем все шансы распродать остатки билетов. Ну или по крайней мере, большинство этих остатков. Так что, в принципе, успеть уж совсем сильно навредить они не должны.

Но, судя по всему, насолили мы им нехило. И теперь уже отступать поздно, даже если бы мы и хотели. Поляну уступать нельзя. Турнир должен состояться — в любом случае, что бы ни происходило. Обязательно!

С этой мыслью я и припарковался недалеко от входа в гостиницу.

Глава 8

Я не стал сразу идти в гостиницу. Нужно было кое-что обдумать. Ещё по дороге сюда произошла одна странная вещь. В зеркало заднего вида я заметил черный «Мерседес», который, как мне показалось, неотступно следовал за мной. Куда бы я ни поворачивал, где бы я ни притормаживал — водитель «мерса» повторял все мои маневры, неизменно оставаясь на расстоянии двух-трёх машин от меня.

Может, у меня уже просто паранойя? В конце концов, мало ли народу может ехать в сторону гостиницы? Логично, что не мало, но осторожность не помешает никогда.

Я взглянул в зеркало заднего обзора, «мерс» ехал в соседнем ряду на расстоянии нескольких машин от меня.

Ладно, на всякий случай проведем небольшую проверку профилактики ради.

Я дождался очередного светофора, и мягко скользнул по педали тормоза. Решил дождаться, когда начнет мигать желтый, а дождавшись, рванул вперед.

Рискованно, не спорю.

Машины на перекрестке уже тронулись. Мужик на старом советском фургоне едва не задел мой «Запорожец», но я успел.

— Козел куда прешь! — заорал водитель, ему пришлось применить экстренное торможение.

Забавно даже, едь я на том же «мерсе», и вопросов бы ни у кого не возникло…

«Мерс» остался стоять на месте.

Красный горел около минуты, и я отдалившись от перекрестка, резко вывернул руль и на скорости развернулся прямо из средней полосы, не перестраиваясь заранее в левую. После чего втопил в пол педаль газа и, попетляв по паре маленьких переулков, поехал по направлению к параллельной улице. На ней я проехал до конца в противоположном направлении, затем развернулся и осторожно поехал в сторону гостиницы.

Таким образом я затрачивал на дорогу дополнительные минут двадцать-тридцать, зато если бы этот гаврик на мерсе поехал за мной, это было бы уже стопроцентной гарантией хвоста. Но — я внимательно глядел в зеркало — хвоста не было. А если бы был, то пришлось бы останавливаться и интересоваться тем, что ему от меня нужно.

Но хвост исчез так же внезапно, как и появился. Но порядка ради я подождал, сидя в машине перед входом в гостиницу. Но и спустя несколько минут «мерс» не появился.

Да и хрен бы с ним…

Сейчас у меня и так есть чем заняться. Я решительно стукнул кулаком по рулю и вышел из машины, все же оглядываясь.

Поднявшись к номеру Алины, постучал в дверь. Не выдержав, улыбнулся, предвкушая встречу: наверняка она сейчас обрадуется, что все закончилось хорошо! Но дверь почему-то никто открывать не спешил. Я постучал ещё и ещё раз, но меня как будто никто не слышал.

— Алин?

Я сказал достаточно громко, чтобы она меня услышала. Поднес ухо к двери, из номера не доносилось никаких звуков.

Неужели к ней опять приходили? И на этот раз уже… В груди неприятно засвербело.

— Алина, ты в номере⁈ — я как следует ударил кулаком в дверное полотно.

— Молодой человек, а можно так не шуметь? — из соседнего номера выглянула пожилая женщина с химией на голове.

— Вы девушку из номера не видели?

— Вообще-то только заселилась после двенадцатичасового перелета и жутко хочу спать!

Я ничего не ответил, нервно дёрнул дверь — она была заперта. Мелькнула мысль эту дверь сломать, но я ее отклонил. Не хватало, чтобы соседка ментов вызвала, это сейчас противопоказано, В конце концов, Алина могла выйти? Черт дернул пойти в магазин?

Я побежал вниз, на стойку регистрации. Миловидная барышня протирала свое рабочее место от пыли.

— Доброго, сориентируйте по доброте душевной?

Я назвал номер и попросил узнать, здесь ли Алина.

— Минуточку, — девушка заскользила пальцем по записям в журнале. — Триста восьмой, триста девятый… да, вот она. Здесь! Ключа у нас не оставляла.

— Может, у вас есть запасной ключ? — с надеждой спросил я. — Посмотрите, пожалуйста.

— Запасные ключи от номеров выдаются только сотрудникам гостиницы и правоохранительных органов и только в экстренных случаях, — вежливо, но твердо отказала девушка.

— Послушайте, — я пригляделся к имени, написанному на ее бейджике, — Ольга. Оленька, у меня именно такой случай. Экстренный. Ну очень надо. Честное слово!

— Да? — Ольга окинула меня изучающим взглядом. — А если проверка придет, я что им скажу? Отдала запасной ключ незнакомому человеку, потому что ему было очень надо?

Я на ощупь вынул из кармана сто долларов и положил их на стойку. Для пущей убедительности.

— Может быть, по крайней мере, в ближайшие пару часов проверок и не планируется, — примирительным тоном предположил я.

Ольга огляделась по сторонам, накрыла ладонью купюру и ловко спрятала в рукав блузки.

— Думаю, в ближайшие пару часов проверок действительно не будет, — с милой улыбкой сообщила она. После чего достала из какого-то ящика ключ от Алининого номера, а стодолларовую купюру быстро перепрятала в сумочку.

Я поблагодарил понятливую и отзывчивую сотрудницу и помчался назад, к Алине. Нетерпеливо открыв дверь ее номера полученным ключом, я вошёл внутрь.

Первым, что я услышал, был плеск воды в ванной и Алинин голос. Она напевала под душем какой-то из популярных придирчивых хитов, который я только недавно слышал из открытого окна чей-то машины.

Ф-фух. Кажется, все в порядке. А ей скажу, что с самого начала сделал себе копию ключа — на всякий случай.

Кстати, голос у нее действительно хороший. Может, ей и вправду бы на сцену надо?

Я прошёлся по номеру. Все было, как обычно: на стуле свалена грязная одежда — действительно с крупными пятнами кофе, на столике — чашка с недопитым чаем (наверное, ещё с утра)… Мое внимание привлек почтовый конверт, лежащий на кровати. Я прочитал обратный адрес.

«Город Рыбинск».

Меня тут же пронзило: это же город, где скрывался Заур! Рыбинск, Рыбинск… Неужели Алина… Но внутри конверта не было ничего. Куда же она дела письмо? И что в нем было?

Я внимательно огляделся, бегло прошелся по номеру, пытаясь найти само письмо. Даже поднял матрас.

Ничего.

Из под матраса на меня смотрели голые доски.

Может, оно вообще попало к ней случайно? Правда, в такие случайности лично мне верится слабо. И письма случайные тоже не прячут.

— Ой! — вскрикнула от неожиданности Алина, появившись на пороге ванной, закутанная в неприлично короткое полотенце. Увлекшись размышлениями о письме, я и не услышал, как она закрыла воду и вышла. — А как ты вошёл?

Я медленно опустил матрас, обернулся.

— Привет. Ты очень долго не открывала. Пришлось мне зайти без разрешения.

— Нельзя же так пугать, — Алина кокетливо подвернула плечиком и встряхнула рукой высыхающие волосы. — Знаешь же прекрасно, в какой мы ситуации находимся. Я до сих пор от того случая ещё не отошла, все кажется, что сейчас ко мне снова ломиться начнут. А что ты делал с моим матрасом, Сереж!

— Ну извини, не хотел напугать, — я охотно чмокнул поставленную мне щёчку. — А у тебя, между прочим, отличный голос. Я тут послушал из-за двери твой концерт. Может, тебе лучше эстрадную карьеру сделать? Я бы с удовольствием посмотрел какие-нибудь клипы с тобой в главной роли. Ну и голосом твоим насладился бы, конечно.

Хотелось попытаться отвести ее от темы матраса. Потому что ответа на ее вопрос у меня не было. И судя по всему, получилось.

— Уж тебе-то грех жаловаться, — заметила Алина, игриво моргая пышными ресницами. — Ты тут у меня и видишь, и слышишь гораздо больше, чем в любом клипе могут показать. Я уж молчу про наслаждения.

— А я и не жалуюсь, я из любви к искусству предлагаю, — парировал я.

— Ладно, искусствовед, лучше расскажи мне, чем у вас там всё закончилось. А то я как ушла с этими вашими девками в кафе, так и не знаю ничего, что дальше происходило.

Я обратил внимание, как Алина зыркнула на тумбочку, где остался лежать конверт. Потом подошла и села на край тумбочки.

Скрывает что-то?

Заострять ее внимание на этом я не стал.

— Да закончилось -то все хорошо, — начал я. — Но эти ублюдки все равно успели две трети нашей точки разгромить. Мебель с техникой в мусор превратили, козлы. Нам с ребятами пришлось отбежать в сторону и отдышаться, пока ОМОН не появился.

— ОМОН? — вытаращила глаза Алина, поправляя сползший халат. — Откуда там ОМОН?

Я сказал эти слова вполне сознательно. Рассказывать ей, о чем мы говорили с Покровителем в планах не было. Но Алина девочка умная и при желании может догадаться. Цепочку причинно следственных связей проложить.

— Ну да, ОМОН, — кивнул я непринужденно, как будто речь шла о количестве ложек сахара в чае. — Видать, кто-то из соседних домов вызвал — шуму-то было прилично.

— Тебя то хоть не тронули?

— Да нет, — улыбнулся я. — Не успели. Причем когда я с ними разговаривал — это ещё вроде при тебе было-то — ничего же, как говорится, не предвещало. Ну, обычные понты — кто кому проблемы устроит и так далее… Ну по морде друг другу дали…

— Не скромничай, — перебила Алина. — Все видели, как ты его мордой капот его же машины разукрасил. «Обычные понты»…

— Ну, знаешь, — возразил я. — Одно дело — мордой по капоту, и другое — подмога на нескольких тачках подъезжает. Есть разница? Если бы я заранее знал, что у них стадо в кустах сидит…

— Если бы да кабы, — проговорила Алина, глядя в окно. — А что ОМОН?

— А что ОМОН? Сработал грамотно. Кстати, большое спасибо тому, кто его вызвал — это было очень вовремя, — ввернул я нужную фразочку. Не то чтобы я не доверял Алине… но на всякий случай. — Обезвредили всю толпу за пару минут, а то и меньше. Те даже вернуться толком не успели. Профессионалы, одним словом. — я внимательно посмотрел на нее.

— Там, знаешь ли, непрофессионалом быть себе дороже, — ответила Алина. — Не выживают там непрофессионалы. Так, и что потом было?

— Ну вот, их, значит, погрузили и увезли, — продолжил я. — Мы, как могли, восстановили товарный вид нашей точки — прибрали обломки и осколки, расставили ту мебель, которая уцелела. Причем знаешь, что самое смешное? Проститутки эти нам помогали и убирались усерднее всех!

— Небось экзотику хотели попробовать — соскучились по работе в одежде, — съязвила Алина с нарочито каменным лицом. — Рабочему месту отдыхать надо.

Ох ты, вот это да! Как резко сменились ее интонации и выражение лица, когда я упомянул о проститутках!

— Да ты, никак, ревнуешь? — спросил я с иронией.

— К этим, что ли? Ну ты меня совсем, что ли, за дурочку держишь! — Алина поправила прическу. — Кстати, когда мы кофе пили, блондинка тебя красавчиком назвала. Понравился ты ей, похоже.

— Ага, — рассмеялся я. — Вместе с Танком, который у нее тоже «красавчик». Так вот, короче, мы убрались и открыли точку по новой. А там народищу набежало — ты не представляешь! Человек сто, наверное, там было, а может, и больше. Мы еле их уговорили подождать, пока уборку закончим. Серёга говорит, что это все пресс-конференция сработала.

— Угу, — кивнула Алина, — и дневные новости.

— В смысле? — не понял я. — Какие ещё новости? О нас что, в новостях говорили?

— Не знаю, — пожала она плечами, — но вообще-то погром с приездом ОМОНа в не самом отдаленном районе города — это событие даже по нынешним временам. Вполне могли и показать.

— Хм, — задумался я, — и правда. Может быть, и так. Ну вот, а потом я смотрю — тебя нигде нет. Девки сказали, что ты домой уехала. Ну в смысле в гостиницу. Я и решил приехать, узнать, как ты тут и заодно рассказать все.

— Как думаешь, их надолго увезли? — спросила Алина.

— Не знаю, — признался я. — Мы немного поговорили с омоновским командиром. Так он сказал, что максимум до утра. Если уж очень повезет — может быть, получится ненадолго закрыть по административке.

— Ага, а потом, получается, они вернутся и снова все разгромят? — задумалась она. — Но во второй раз они намного злее будут, после таких-то приключений. Может, вам охрану нанять?

— Алин, ну что ты несёшь, — не согласился я. — Какую ещё охрану? Если их только автобус ОМОНа смог угомонить. Что, этот автобус рядом дежурить поставить? Это же нереально.

— Ну да, нереально. Реально по башке битами получать, — проворчала Алина. — Ты не понимаешь, что ли, что они теперь не отвяжутся?

— Да не кипятить ты, — сказал я. — Сейчас у нас продажи просто рванули, а билетов осталось не так уж и много — большая часть уже продана. Я вот не удивлюсь, если за остаток дня мы продадим вообще все. И тогда нас больше там и не будет.

— А турнир? — напомнила Алина.

— А вот что касается самого турнира, тут насчёт охраны подумать не помешает,— согласился я. — Можно, наверное, и с ОМОНом договориться будет. Там они действительно могут какие-нибудь сюрпризы нам организовать. Поэтому мысль хорошая.

— Надо всем вместе на эту тему подумать, — предложила Алина.

— Вот как вместе соберёмся, сразу и подумаем, — я придвинулся чуть ближе и приобнял ее. — А пока что нас тут двое, и я пришел к тебе одной.

— Пришел… Перепугал меня до смерти. Где тебя только манерам учили? — она снова картинно отстранилась.

— Нигде, — вздохнул я. — Самоучка, как есть.

— Между прочим, самоучка, ты так и не признался, где взял ключ от моего номера? — прищурилась Алина.

— Так я его сразу сделал, — не моргнув глазом, ответил я. — Ну ладно, не совсем сразу — во вторую нашу встречу здесь. Принес пластилин, сделал слепок, а потом знакомый мастер выточил ключ.

— Зачем?

— Зачем? — переспросил я. — А если эти уроды всё-таки проломятся к тебе и запрутся с тобой изнутри? А если нам нужно будет срочно уезжать, а ты вот так же будешь в ванной и не услышишь, как я барабаню в дверь? Да мало ли что может быть! Сама же говорила про ситуацию! Ну и к тому же, — я понизил голос — есть более приятные поводы. Например, проскользнуть в номер, не разбудив тебя…

Несмотря на очевидную ахинею насчет пластилина, эта версия никаких вопросов и подозрений у Алины не вызвала. Тем не менее, мне захотелось как можно скорее сменить тему. Не хватало ещё, чтобы она сейчас начала думать и анализировать.

— Кстати, я все хотел тебя спросить — ты откуда родом?

— Неожиданный вопрос, — Алина рассмеялась. — Из Бердска, а что?

— Бердск, Бердск… — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где это находится.

— Это в Новосибирской области, не мучайся, — объяснила Алина. — Почему ты спросил-то?

— Да мне по твоему говору казалось, что ты откуда-то с Волги.

— Да нет, — задумчиво отмахнулась она. — Какая из меня волжанка, сам подумай. Я сибирячка. Самая что ни на есть! Подожди, — Алина встрепенулась, — давай хоть перекусим, что ли. Я пойду фрукты вымою.

Пока Алина возилась с фруктами в ванной, я подошёл к окну. Вдруг одна из машин, припаркованных под окнами гостиницы, привлекла мое внимание. Это был тот самый «мерс», который ехал за мной по пути сюда. Со стороны, наверное, это было хорошим началом анекдота: гонится как-то «Мерседес» за «Запорожцем»… Но сейчас мне было не до шуточек. Значит, мне не показалось, и эта машина действительно следила за мной. Причем следила с умом, раз водитель смог вычислить мой маршрут даже после того, как я от него оторвался. Но кому же это я так сильно сегодня понадобился⁇

Вдруг водительская дверь «Мерседеса» открылась, и из нее вышел Заур.

«Твою мать!», — подумал я. «Только этого мне ещё здесь не хватало!»

Из оцепенения меня вывел щебечущий голос Алины:

— Ты что будешь — кофе или чай? Я сейчас чайник поставлю, тут есть электрический.

— Ничего. Мне нужно срочно уйти, — быстро проговорил я. Мне хотелось перехватить Заура — не хватало ещё, чтобы он припёрся к Алине в номер. А с него станется! Уж если он здание вычислил, в которое я вошёл, то номер-то вообще для него не проблема.

— Почему? Что случилось? — удивлённо спросила Алина.

— Да ничего, — быстро сказал я, поцеловал ее в щеку и направился к двери. — Потом объясню.

Я быстро спустился вниз, как бы случайно «забыв» отдать запасной ключ дежурной администраторше Ольге. Сюда я в любом случае ещё вернусь, и скоро, так что, если возникнут вопросы, сошлюсь на забывчивость. Сказочками насчёт проверок они только бабки из гостей вышибают. А вот неслышно проникнуть в номер Алины может ещё понадобиться.

Когда я вышел из гостиницы, Заур уже поджидал меня у входа.

— Тебе чего от меня надо? — спросил я без лишних церемоний.

Заур кивнул в сторону «Мерседеса»:

— Садись в тачку, побазарим.

Глава 9

Я сел в машину Заура. Так, по крайней мере, мы не будем разговаривать на самом виду и шансов, что Алина увидит нас из окна, будет меньше. А меньше знаешь, крепче спишь.

Заур, словно прочитав мои мысли, повернул ключ зажигания, тронул рычаг передач, вывернул руль и вдруг вдавил в пол педаль газа.

— И куда мы едем? — осведомился я. Не хватало ещё среди бела дня стать заложником!

— Да так, покатаемся просто. Не здесь же базарить. А езда меня успокаивает, — пояснил он.

Я осторожно разглядывал Заура. Он по-прежнему был дорого одет и всем своим видом излучал принадлежность к богатым, или, как сказали бы в прессе, элитным кругам. В то же время я заметил, что Заур заметно постарел — если не знать, какой сейчас год, могло сложиться впечатление, что с нашей последней встречи прошло лет пятнадцать. С другой стороны, это было легко объяснимо: образ жизни человека, который вынужден постоянно скрываться, никому не идёт на пользу. Уж, небось, не в санатории с минеральными водами провел все это время.

— Что, не рад встрече? — Заур заметил мой взгляд и усмехнулся. При всех внешних изменениях его наблюдательность и скорость реакции по-прежнему была на высоте. Профессионализм просто так не растеряешь: тот, кто попытался бы разглядеть в Зауре появление старческой рассеянности и медлительности, совершил бы большую ошибку. Скорее, он был похож на человека, который наконец вернулся к делам после вынужденного простоя, и теперь ему не терпится взяться за все и сразу.

— Сам-то как думаешь? — усмехнулся я в ответ. — Из-за тебя, как ты догадываешься, конфликт резко обострился. Скажем так, тебя в этой ситуации можно понять, но точно не принять.

Заур промолчал. Он сосредоточенно глядел на дорогу: мы мчались по Кутузовскому проспекту так, как будто бы это была скоростная трасса. Я невольно поежился: кто его знает, что у него в голове и что с этой самой головой могло случиться за то время, пока мы не виделись.

— Сейчас-то ты здесь зачем? — спросил я, чтобы разрядить затянувшееся молчание. — Давай только без философии.

— А все затем же, — решительно ответил Заур. — Видишь ли, я, Боец, клятву дал. Поклялся, что сам, лично, своими руками перестреляю каждую суку, которая запудрила голову моим браткам. Ещё вопросы имеются? — он резко посмотрел на меня взглядом человека, которому было уже нечего терять.

Я пожал плечами.

— Дело, конечно, твое, — ответил я. — Но это все равно что сражаться с ветряными мельницами. Или, например, пытаться цунами пылесосом втянуть. Не думал, что ты практикуешь.

— Это почему ещё? — хмыкнул Заур.

— А потому, — повторяя его интонацию, сказал я. — Во-первых, если ты думаешь, что существует, условно говоря, пять или десять конкретных негодяев, которые вознамерились именно твоим браткам головы запудрить, то… ну это, по крайней мере, наивно, не обессудь. Мягко говоря. Мозги людям пудрит вся система, в которой мы находимся — и ты, и я, и наши люди, и не наши. А потом — и это уже во-вторых — система эта часто действует по инерции. Вот как то же цунами. Она не задумывается, кто у нее на пути и как она конкретно к ним относится. Когда идёт дождь, промокают все, независимо от своих заслуг и прегрешений. Или их отсутствия.

— Ишь ты, философ хренов, а мне говоришь не философствовать, — ухмыльнулся Заур. — Тебя послушать, так надо лапки кверху сложить и со всем смириться. Я по твоему терпила?

— Про смириться я ничего не говорил, — возразил я. — Но и тратить здоровенный кусок жизни на то, что от тебя все равно не зависит, тоже как-то…

— А я его потрачу именно на то, что от меня зависит, — резко перебил Заур. — Переделывать систему — да, тут силы другие нужны. Да и жизнь показывает, что и самые сильные на этом зубья обламывают. Но не дать ей себя захавать — это уж ты меня извини. Это вопрос самоуважения, в конце концов. И дел конкретных пацанов, тут система не система, а за дела надо отвечать.

— Для этого нужно иметь четкий и ясный план, — заметил я. — Не говоря уже о том, что необходимо знать точный расклад — кто, когда, что, зачем и с кем.

— С планом у меня все в порядке, не переживай, — ответил Заур, обгоняя потрепанную «восьмёрку». Какой-то, видимо, дачник вез на крыше доски на такой скорости, как будто ехал по городскому двору, а не по проезжей части. — А что касается расклада — я ведь, Боец, не просто так по стране катался, достопримечательности изучал. Я собирал полезную информацию. Точнее сказать, недостающие части мозаики. И теперь я чётко знаю, кто, по чьему указанию и за сколько взбаламутил моих пацанов. И если они думают, что я буду сидеть на лавочке, как пенсионер, и сокрушаться насчёт несправедливости жизни, то хрен им на рыло!

— Только не забывай, что по ту сторону тоже не мальчики-гимназисты собрались, — вставил я.

Спорить с Зауром, когда он «на взводе», все равно было бессмысленно. Но попытаться чуть-чуть пригасить его завод иногда было необходимо. Парень южный, горячий.

— Как только ты начнёшь действовать, там сразу просекут, что к чему. И это уже будет не просто разборка — это самая настоящая война. Напомню, что одну ты проиграл.

— Ладно, — перебил Заур. — Хорош тут мексиканские сериалы разводить. Давай-ка лучше сожрем чего-нибудь. На голодный желудок башка хуже соображает.

Он затормозил возле палатки с большой красной надписью «Хот-доги, кола». Жизнерадостный кавказец внутри ларька ловко наполнял заготовленные булки сосисками или мясом по выбору покупателя, щедро сдабривая получившиеся бутерброды овощами и кетчупом. Судя по всему, получалось это у него неплохо: к его палатке стояло гораздо больше желающих перекусить, чем к соседним. Из тачки, остановившейся по соседству, на всю округу надрывался Вадим Казаченко: «Больно мне, больно — не унять эту злую боль…»

Заур выругался.

— Не стрёмно же такую шнягу слушать. Блин, если бы они у меня под окнами такое крутили, больно было бы уже им, — зло сказал он и сплюнул на асфальт.

— Да ладно тебе, — полушутливо ответил я. — Сейчас бы ещё из-за песенок в разборки влезать.

— Ну да, — хмуро согласился Заур. — Просто на нервах все.

Мы дождались своей очереди, взяли по большой булочке с мясом и по бутылке газировки и вернулись в машину.

— Где ты пропадал-то все это время? — спросил я, откусывая большой кусок хот-дога. Всё-таки вкусная это штука, если ее правильно приготовить! Хотя и вредная.

— Где-где… — ответил Заур. — Колесил по просторам родной страны. С осторожностью, как ты понимаешь. Кое-где у меня есть, конечно, надёжные места, где можно упасть на время. Но подолгу там зависать все равно было нельзя — ищейки работали похлеще мусорских. Так что и в заброшках пожить пришлось, и по подвалам попрятаться, и на товарняках втихаря поездить. Хорошо еще, что внешность изменилась сама собой: оброс тогда так, что мать родная бы не узнала. Но это ничего, где наша не пропадала. Теперь пришло время действовать. Ну, а у тебя как дела? — спросил Заур, повернувшись ко мне.

— Да все в целом неплохо, — пожал я плечами. — Вот сейчас турнир здесь проводим…

— А тебя-то не искали? — вдруг перебил Заур и внимательно посмотрел на меня. Ишь ты, какие приемчики — прямо как следак на допросе! Фактор внезапности, тоже мне…

— Да по-разному было, — уклончиво ответил я. — Но, как видишь, я живой и по подвалам и заброшкам не прячусь. Работаю открыто.

— Это радует, — кивнул Заур. — Оно, конечно, не смертельно, но и приятного тоже мало.

Мне не очень хотелось вдаваться в подробности о себе. Я пока еще до конца не понимал, зачем сюда пожаловал Заур — а главное, зачем он нашел меня. Опыт мне подсказывал, что такие люди редко возникают, чтобы делать старым знакомым приятные сюрпризы.

— Ну а как в Ростове жизнь? — я решил перевести тему.

— В Ростове… — Заур задумчиво посмотрел в боковое стекло. — Ну, в общем-то, москвичи получили, что хотели. Только это все ненадолго. Нельзя строить свою власть на стопроцентном подавлении. В коллективе много недовольных, и недовольство это становится все громче. Некоторые даже с зоны откалываются с такими настроениями. А когда среди пацанов все больше недовольных — сам понимаешь, к чему это может привести.

— Рано или поздно рванет, — сказал я.

— Именно, — кивнул Заур. — Причем в самый неожиданный для тебя момент. И ты уже ничего не сможешь сделать.

Вдруг Заур снова внимательно посмотрел на меня.

— Первая заповедь любого руководителя — соблюдать баланс между интересами своими и коллектива, — отчётливо проговорил он. — Если перевес в твою сторону слишком велик, твои люди начинают искать, как его изменить в противоположную сторону.

Вот, значит, как. Это было вполне в манере Заура — выдавать такие намеки, которые говорили о ситуации больше, чем если бы он сказал все напрямую. Значит, в Москву он приехал, чтобы подрубить власть столичных гостей. Более того, и тот вор из Абаканской колонии решил грести в том же направлении. Очень интересно.

Только как он это собирается сделать? Ни у него, ни у того вора, скорее всего, личных ресурсов для этого не хватит. Времена изменились. Слишком серьезные силы здесь задействованы, слишком сильным должно быть сопротивление, чтобы переломить ситуацию. Ресурсов (включая хорошо подготовленных людей) должно быть в разы больше, чем у «московских», а действовать нужно внезапно и решительно. Иначе всех недовольных размажут по асфальту так быстро, что они «мама» пискнуть не успеют. И Заур не может этого не понимать, он проженный. Значит, у них есть надёжная поддержка от кого-то «снаружи», причем конкретно из Москвы. Только вот от кого? И главное — зачем ему понадобился я? Ведь выследил, нашел, гамбургеры вон со мной трескает, расклады выдает. Не ностальгия же его накрыла. Явно прощупывает…

— Ты смотри, Боец, — Заур как будто прочитал мои мысли. — Хлопцы в масках — это ведь дело такое… Раз приехали, подсобили, второй, а на третий могут ведь и не помочь.

Ага! То есть я не ошибся и за моими делами он тоже следит.

— Слушай, Заур, — сказал я. — Давай без намеков и вот этого… вокруг да около. Мы не в детском саду. Раз уж ты завел этот разговор, скажи прямо— в чем твой интерес?

— Интерес? — Заур открыл бутылку газировки и сделал глоток. — Да, газу они туда фигачат, конечно… — сказал он куда-то в сторону. — Интерес мой, Боец — в том, чтобы вернуть все на свои места. Справедливость восстановить, чтоб все, как было, понимаешь?

— Это-то я понимаю, — протянул я. — Не понимаю только, причем здесь мой турнир.

— При том, — слегка раздражённо отозвался Заур. — Боец, ну не тормози, ты же всегда был сообразительным! Ну сам подумай, неужели весь кипиш — только из-за того, что несколько пар бойцов слегка дадут друг другу по мордам и снимут немного бабла с московских любителей зрелищ? Ты всерьез думаешь, что серьезные люди будут напрягаться из-за такой мелочи? Бросать туда ресурсы, подряжать братву? Бери повыше! — и Заур многозначительно поднял глаза кверху.

Я и сам понимал, что турнир — это только предлог. Если бы дело было только в «несанкционированном» шоу — ну, попробовали бы наехать, чтобы мы отчислили им процент, получили бы по зубам, потом раскидали бы непонятки на уровне начальства и на этом все бы и закончилось. Уж такие-то вопросы мы решать умели.

— Ну допустим, — помедлив, ответил я. — Что конкретно ты предлагаешь?

— Конкретно я предлагаю тебе перейти к нам, — спокойно и уверенно произнес Заур. — Меня ты знаешь, притираться не

придется. А я знаю, что точно смогу тебе доверять. Помнишь, как мы с тобой тогда работали по Карену?

— Угу, — задумчиво отозвался я. Такое захочешь — не забудешь.

— Ну вот, — довольно сказал Заур. — А ведь такие вещи только на доверии и делаются. Без доверия в нашем деле… — он покачал головой. — Ну так что? Согласен снова со мной работать?

— Нет, — ответил я. Меня слегка напрягало, что он говорит о таких серьезных вещах так, как будто мы ещё стоим у ларька и выбираем, с чем взять гамбургер — с мясом или сосиской. И вообще, когда такие предложения делают вслепую — это верный признак того, что равноправное партнёрство даже не рассматривается. — Ты сам-то на кого работаешь? И каким боком к турниру?

—. К твоему турниру я самым простым боком, — хитро улыбнулся Заур. — Я его буду охранять. ЧОП у меня свой, понял? А то ведь ОМОН не может своими силами хулиганов в лесок вывезти да побеседовать, у них полномочий-то не хватает…

— Понятно, — кивнул я. — Ну значит, поработаем. Когда охраной заправляет человек, которого знаешь — оно и вправду как-то надёжнее.

— О чем и речь, Боец, о чем и речь, — подтвердил Заур, смял бумажку из-под хот-дога и швырнул ее в окно. — Ну так что? Как тебе мое предложение?

— Я подумаю, — уклончиво ответил я. Соглашаться на переход, да ещё вот так, с ходу, я точно не собирался. Просто так подобные предложения не делаются — а значит, и я могу взять время и прикинуть, что к чему. Но и сразу рубить концы мне не хотелось — кто его знает, что этот «начальник охраны» выкинет во время турнира. В конце концов, я сейчас несу ответственность не только за себя, но и за других людей — в том числе и за Алину. Ну и по щучьему велению таких совпадений не бывает.

— Ну подумай, — согласился Заур. — Только не затягивай со своими думами. Время, сам понимаешь, сложное, решения надо принимать вовремя, — добавил он со значением. — Тебя подбросить обратно до гостиницы?

— Да нет, спасибо, — отказался я, выходя из машины. — Я лучше прогуляюсь. Нужно все в голове уложить как следует и проветрить ее заодно.

— Это дело, — сказал Заур. — Ну, тогда бывай. Если что, я тебя сам найду.

С этими словами он повернул ключ в замке зажигания, снова вывернул руль, машина взвизгнула и слилась с бесконечным автопотоком Кутузовского проспекта.

Мда, хоть 90-е, хоть 2020-е — движение на дорогах здесь не меняется. Есть всё-таки в нашей жизни незыблемые ценности. Но шутки шутками, а проветриться действительно было нелишним, и я решил пройти пару станций метро пешком, а уж только потом спускаться в подземку.

Итак, что мы имеем? Понятное дело, что Вариант сделал ставку не на сам турнир — дались ему эти кулачные бои! — а на то, что стоит за ним. Такого человека в массовых мероприятиях может заинтересовать главным образом возможность отмыва бабла. Или, скажем, возможность застолбить новую территорию — но это уже совсем серьезный интерес. В этом случае ему придется сражаться с Покровителем, который, судя по всему, фигура слишком авторитетная и сильная, чтобы покушаться на его пирог не получив по зубам. С другой стороны, а зачем тогда пытаться меня переманить? Ведь пока что все выглядит как операция по возвращению меня под крыло Заура. Я теперь уже не начинающий, многое знаю, многое умею. Опыт и имя, опять же. То-то он все на ностальгию напирал — а помнишь, как то, а помнишь, как сё…

Ну и вдогонку — если ради меня столько усилий, что даже расклад по настроениям братвы мне сдают, как своему, значит, я им очень сильно нужен. Доверие показывают. Хотя что я в одиночку мог бы сделать против них, даже если бы и хотел? А к «крыше» докладывать я не побегу, не в моем это характере. И об этом они тоже прекрасно знают. К чему в таком случае эти обхаживания «перспективного специалиста»?

Ладно. Раньше времени загоняться тоже ни к чему. Логика дальнейших событий покажет, зачем я вдруг понадобился ростовским и почему там обо мне вообще вспомнили. Тогда и будем решать. А пока нужно действовать по намеченному плану — турнир сам себя не проведет. С этими мыслями я стал спускаться по лестнице, над которой висел значок метро и красовалась надпись «Киевская». Поездки в метро меня всегда как-то приводили в равновесие.

Правда, ещё одна мысль свербила в мозгу, не давая мне покоя. Что все-таки за письмо пришло Алине из Рыбинска? И почему она его вытащила из конверта и спрятала (причем не зная наперед, что я сейчас приду)?

Глава 10

— Боец, прикинь тема! За день! Всего за один день под ноль все ушло!! — радостный голос Танка орал на меня в трубку.

Я только-только проснулся и еще не совсем соображал. После дневных новостей от Заура и обсуждений дел я чувствовал себя так, как будто отпахал важные соревнования, выложившись на полную. Поэтому, вернувшись домой, я заварил себе крепкого чая, немного попереключал каналы в телевизоре и, не выдержав, лег вздремнуть. Сморило меня так, как уже давно не получалось отрубиться даже ночью. Мне снился наш турнир, где я сначала побеждаю «американца», потом начинаю биться против каждого из конкурентов, напавших на нашу точку, а откуда-то сбоку за мной восхищенно наблюдает Алина… В общем, еще немного — и я бы окончательно всех обезвредил, но меня разбудил настойчивый телефонный звонок. И вот теперь я сонным мозгом пытался понять, что пытается сообщить мне Танк. Получалось, честно говоря, с трудом.

— Нет, ты понимаешь! За один день! — не унимался он. — Это внатуре мощно, я слышал, что у конкурентов и треть зала не раскуплена, а мы… мы…

— Да успокойся ты! — Я сел на кровати и стал продирать заспанные глаза, чувство было такое, что у меня под веками набита стекловата. — Что за один день-то, можешь нормально объяснить?

— Ну как что! Мы продали все билеты на турнир! — выпалил Танк. — Всего за один день ушли все билеты, которые ещё оставались! Все! У нас забит весь зал!!

От таких слов я окончательно проснулся и в возбуждении вскочил с кровати.

— Да ты что! Не может быть! — закричал я в трубку.

— Может, Боец, ещё как может! — Мне казалось, Танк аж приплясывает на другом конце провода. — Мы тут все — и Степаныч, и Серёга — охренели просто!

Охренеть и вправду было с чего. Такой результат вполне можно было считать ошеломляющим. Во-первых, подобный формат — коммерческие бои, да ещё и проведенные по всем законам шоу-бизнеса, с рекламой в СМИ и нестандартной пресс-конференцией — был для российской публики ещё в новинку. А зритель наш, как известно, охотнее всего отдает деньги за то, что ему уже хорошо известно. Поэтому-то певцы собирают полные залы с песнями двадцатилетней давности, а лидерами продаж на видео становятся советские фильмы 70-х годов.

Во-вторых, это в 2020-х, в которых я жил раньше, чтобы развлечься, необязательно было не то что выходить из дома, а даже вставать с дивана. Нажал кнопку на телефоне — слушай миллионы песен, нажал другую — смотри миллионы самых разных фильмов или видеороликов, нажал третью — общайся с кем хочешь и о чем хочешь, хоть сообщениями, хоть по видеозвонку. Я уж молчу про насыщенный рынок реалистичных видеоигр. А здесь, в начале девяностых, все главные развлечения нужно было «ловить» на афишах города. И поэтому организаторы всякой развлекухи старались переплюнуть друг друга в рекламе, как могли. В той же Москве, если задуматься, как провести вечер и купить рекламную газету, с ходу появится сразу несколько вариантов. И даже несмотря на такое изобилие, залы редко бывали неполными. Истосковавшиеся по зрелищам люди охотно шли на все, что угодно, если уж на что-то знакомое попасть не получалось.

Но чтобы вот так, за один день распродать билеты — это было очень круто даже для Москвы тех лет. Значит, у нас все получилось! Мы сумели «убрать» всех конкурентов подчистую!

— Слушай, а может, это снова какие-то перекупы от конкурентов постарались? — с сомнением спросил я Танка.

— Да ты что, Боец, какие перекупы, — немного обиженно ответил он. — Мы же теперь учёные, следили за этим. Самые что ни на есть настоящие зрители!

— Ну ладно, — успокоился я. — Закрывайте точку и разъезжайтесь по домам. И по домам — в буквальном смысле! Не ходите сегодня ни гулять, ни в гости, ни в кабаки — никуда! Турнир будет уже завтра, и никакие проблемы в последний момент нам не нужны. Случись что — мы можем просто не успеть выправить ситуацию. А наши заклятые друзья… сам понимаешь. Могут постараться. А завтра утром встретимся на месте.

— Понял, — бодро ответил Танк и вдруг замешкался. — Слушай, Боец, а это…

— Что? — насторожился я.

— Ну, я-то буду драться? — нерешительно выговорил он. — У меня же все-таки ухо. Производственная травма, будь она неладна.

— А ты к врачу съездил? — спросил я. Ещё не хватало мне отвечать за чужое здоровье. Долбанули-то его, судя по всему, не слабо. Вот так выставлю Танка на бой — а потом окажется, что у него там и сотрясение, и что-нибудь ещё посерьёзнее.

— Да когда бы? — вздохнул Танк. — Сам видишь — то понос, то золотуха…

— Когда угодно, — отрезал я. — Ты же не в районную поликлинику пойдешь, а к своему платному доктору. За деньги под тебя подстроятся.

— Это да, — легко согласился Танк.

— Ну вот раз «да», то давай прямо сейчас дуй к врачу, а там и посмотрим, — резюмировал я и пошутил: — Заодно и на понос с золотухой проверишься. На бой выпускаю только по заключению врача!

Распрощавшись с Танком, я поехал в зал. Во-первых, нужно было вернуть машину Сереге: он же давал ее, только чтобы съездить к Алине в гостиницу. А во-вторых, мне просто необходимо было выпустить пар. Адреналин буквально разрывал меня изнутри, а назавтра мне нужно было быть свежим, спокойным и уверенным в своих силах.

Вернув ключи от «запора» законному владельцу, я направился в зал. Там меня встретил Степаныч, от которого исходил едва заметный запах перегара. Это мне не понравилось. Выпивать накануне такого ответственного события — далеко не самое умное, что можно было сделать. Правда, я все равно был уверен, что опытный спортсмен не допустит ни малейшего выхода за рамки.

— Ты чего это, Степаныч, уже отмечать успех начал, что ли? — спросил я для порядка.

— Да какое там отмечать, — отмахнулся Степаныч. — Нервы чуток успокоить. А то больно приключений у нас много было.

— Не забывай, что главное приключение ещё впереди, — улыбнулся я.

— Забудешь тут, как же, — проворчал Степаныч. — А тебе-то чего не спится на ночь глядя?

— Да дурь всю надо из себя выпустить, чтоб завтра приехать с холодной головой, — ответил я. — Лапы подержишь?

Степаныч взял лапы, и мы начали работать. Параллельно мне захотелось расспросить его о наших бойцах, которым завтра предстояло выходить на ринг.

— Как наши парни-то, Степаныч? — спросил я, разминая руки. — Ты же с ними все это время занимался. Никаких неожиданностей не стоит ждать?

— Да так, — неопределенно сказал Степаныч. — Функционалу особого нет… У нас же, видишь, любительский спорт, хоть и коммерческий. Соперника никто не изучает, к конкретному поединку не готовятся. В лучшем случае потыкают друг друга пару раз — и вся подготовка.

Вдруг глаза Степаныча заблестели.

— Но зато!! — с каким-то воодушевлением проговорил Степаныч. — Зато ты сам не понимаешь, что ты сделал, Боец!

— По-моему, ты сегодня все же лишнего хлебнул, — подколол его я, нанося очередной удар по лапе.

— Да ты послушай! «Хлебнул», — передразнил меня тренер. — Я, видишь ли, думал, что с этой чертовой демократией, будь она неладна, спорт у нас в стране закончился, все. Ну а чего? Ты сам погляди — секции все позакрывались, или только за бабки. Сколько талантливой молодежи уже на кладбищах лежит? Сколько могло бы из них вырасти первоклассных спортсменов… да и не только спортсменов? А вышло, что они от безнадеги не по нормальной дорожке пошли, а в это дерьмо вляпались… А ты своим турниром сейчас как бы показал, что не все ещё потеряно! Что есть будущее у спорта в нашей стране!

— Турнир только завтра, Степаныч, — напомнил я. — Завтра и увидим, есть там какое-то будущее или нет.

— Да неважно! — горячился он. — Как бы завтра все ни прошло — ты видишь, какой ажиотаж? Люди сметают билеты быстрее, чем на этих всяких… певцов! Значит, не умерло наше дело, значит, жив ещё спорт! А ты ещё спрашиваешь, что я отмечаю. Возрождение российского спорта, можно сказать!

Я, конечно, усмехнулся — слишком уж героические речи сейчас толкал Степаныч. Его бы сейчас на броневик — толпа бы точно за ним пошла. Но надо признать, что доля истины в его словах тоже была. Не то чтобы я ставил себе такие масштабные цели, как возрождение спортивной отрасли в стране, но по сути получалось именно так. В криминал молодежь шла действительно не от хорошей жизни. В то время для многих это был по сути единственный способ хоть как-то приподняться и прокормить семью. И сколько талантов в самых разных сферах было загублено простой невозможностью себя проявить — мы, наверное, уже никогда не узнаем.

— Степаныч, — сказал я, заканчивая работать. — Тут такое дело. В общем, не хочу от тебя скрывать — я разговаривал с Зауром.

— Чего⁇ — Степаныч уставился на меня изумленными глазами. По-моему, в этот момент он враз протрезвел. — Как?

— Ну он меня выследил, когда я поехал к Алине. Что, в принципе, было несложно сделать. И когда я выходил из гостиницы, он ждал меня у входа.

— Один? — подозрительно уточнил Степаныч.

— Я тоже сначала подумал, что разборка намечается, — кивнул я. — Но ничего подобного. Покатались на его «мерсе», съели по хот-догу, повспоминали молодость. Он про свою жизнь рассказал, про мою поспрашивал. Прям лучшие друзья, можно сказать.

— Таких друзей… — зло проговорил Степаныч. — Сегодня ты с ним в салоне «мерса» едешь, а завтра в багажнике.

— Тоже верно, — согласился я, — но для багажника необязательно разговоры разговаривать по два часа. Нет, тут все намного интереснее.

Степаныч задумался.

— И что же он от тебя хотел? Не просто же так он бензин жег полдня, пока за тобой гонялся?

Я вкратце пересказал содержание нашего разговора с Зауром. Особый акцент сделал на его интересе к нашим сегодняшним делам. На последней фразе я со всей дури врубил в лапу и снял перчатки.

— Заур хочет отыграться за то ростовское поражение от Варианта, — объяснил я. — И судя по всему, он сейчас не один. Его интересы явно совпадают с чьими-то ещё. В одиночку он бы на такое точно не решился.

— Ну и пусть его отыгрывается, — пожал плечами Степаныч. — Если ему спокойно не живётся — все дерьмо мира к его услугам. Ты-то тут при чем?

— А при том, — ответил я. — Я ещё главного тебе не сказал. В общем, не знаю, как там все получилось и кто поспособствовал, но сейчас у него свой ЧОП. И этот самый ЧОП наняли в охрану нашего турнира. Как тебе?

— Ох ты ж твою налево… — ошарашенно проговорил Степаныч. — Вот же он сученыш какой пронырливый…. Нет, не зря я говорил, что не к добру его появление… Так, погоди, «наняли», говоришь — а кто нанял-то?

— Как кто? Покровитель, конечно. Больше некому.

— А ему-то такие истории на хрена? Или тоже в азартные игры поиграть приспичило? — Степаныч явно завелся.

— Слушай, Степаныч, не знаю, как ты, а я к некоторым людям предпочитаю с лишними вопросами не влезать, — ответил я, вешая перчатки на стену. — Если хочешь — спроси у него сам.

— Да нет уж, спасибо, — усмехнулся тренер. — Не для того я до своих лет дожил, чтоб теперь на пустом месте на рожон лезть.

Степаныч снова помолчал. Поскреб макушку задумчиво.,

— А телефон Заура у тебя есть? — вдруг спросил он.

— Нет. А зачем он тебе?

— Да так, — задумчиво ответил Степаныч. — Уши ему охота пообрывать за такие дела.

Я вздохнул. Похоже, день завтра будет горячим. Остаётся надеяться, что бои будут происходить только на ринге…

— Ладно, Степаныч, — закруглил я разговор. — Ты тут сейчас особо не засиживайся. Завтра у нас турнир, и мне понадобится твоя помощь.

— Ты к себе, отсыпаться поехал? — спросил Степаныч.

— Ну так-то у меня завтра бой, если ты забыл, — усмехнулся я. — Неплохо бы и отоспаться. А то вяленый буду.

— Ну что ж. Удачи! — тренер протянул мне руку.

Про бой я, конечно, сказал больше для красного словца. Боем это можно было назвать с большой натяжкой — как-никак, против меня выходил тяжелоатлет. А я ещё из прошлой жизни в будущем веке помнил: когда вошло в моду заниматься не своим делом, и начали биться друг с другом кто попало — певец против боксера, футболист против блогера и так далее — тем, кто выходил драться, не имея нужной базы, было очень тяжело что-либо наверстать даже за полноценный сбор. В принципе, это было не хорошо и не плохо — просто было такое время. С другой стороны, благодаря этому все находились в равных условиях.

Я-то, кстати о птичках, тоже не готовился к турниру. Вообще в этот период рабочая кондиция у меня была, мягко говоря, так себе. Умом я понимал, что хорошо бы походить в зал, нормально потренироваться, подтянуть какие-то навыки… Но какой тут зал с этой нервотрёпкой! Времени не всегда хватало даже на то, чтобы решить все организационные тонкости. Так что придется мне выходить на ринг на одном уровне с зелёными новичками. Вспомню боевую юность, так сказать.

Ну да ладно, чего не сделаешь ради популяризации спорта среди населения. Вон и Степаныч говорит, что мы этим турниром даём шанс молодым пацанам. А это уже немало, для такого можно и пожертвовать чем-то.

Выйдя из зала на улицу, я огляделся. Теплый ветерок приятно обдувал голову. Огни машин проносились в обе стороны. Прохожие неспешно шли по своим делам — кто на свидание, кто в гости, кто домой. Я тоже решил прогуляться. В конце концов, завтра мне предстоит тяжёлый день. Нужно упорядочить мысли, успокоить нервы и хорошо выспаться. Я сунул руки в карманы и не торопясь зашагал в сторону дома. По моим прикидкам, идти пешком мне предстояло примерно около часа — как раз хватит для хорошей прогулки перед сном.

Через пару минут сзади послышался шум мотора, и я стал наступать на собственную тень — сзади меня осветили чьи-то фары. Я обернулся.

— Э, дорогой, тебе куда надо? Садись, давай отвезу задешево!

Из стареньких «Жигулей» высунулось добродушное лицо пожилого грузина. «Тоже ведь небось не бомбилой быть мечтал», — пронеслось у меня в голове.

— Спасибо, отец, не нужно, — покачал я головой.

— Вай, зачем отказываешься, дорогой? — не отставал грузин. — Это Москва! Расстояния большие, люди разные, а со мной ты вжик! — и дома будешь! Честно говорю, копейки возьму! Не обману!

Я улыбнулся. Он чем-то напоминал мне персонажей старых советских фильмов — даже уговаривает так же наивно.

— Да нет, спасибо, — снова отказался я. — Я не спешу. Наоборот, хочу прогуляться.

Грузин сдаваться не собирался. Он достал с заднего сиденья красивый букет роз.

— Тогда возьми девушке цветы, а? У такого молодого парня не может не быть достойной девушки! А хочешь, я прямо к ней тебя и отвезу! У меня есть все для твоего хорошего вечера! — заговорщики подмигнул грузин.

Да, чего-чего, а говорить грузины умеют. Ну и правильно. Хочешь жить — умей вертеться. Даже жаль, что мне сейчас никуда не нужно ехать.

— Да нет, отец, извини, — сказал я. — Мне правда прогуляться надо. Одному. Бывай.

Грузин огорчённо вздохнул.

— Ну, что ж поделаешь. Удачи тебе, брат!

С этими словами он уселся обратно в машину и положил руки на руль. Вообще, этот дядька был очень приятным и обаятельным. В другой ситуации я с радостью бы дал ему заработать. А так — ну не один же я шатаюсь по вечерней Москве, найдет себе другого пассажира.

Хотя…

— Эй, генацвале, стой! — я подошёл к нему и хлопнул по бамперу.

— Что решил, дорогой? — заулыбался грузин.

— Сколько, говоришь, цветочки твои стоят? — спросил я.

— Договоримся, брат, — расцвел водитель. — Не волнуйся, я цены никогда не заламываю. Давай я тебя сразу и домчу к твоей красавице, а?

Я сел на переднее сиденье рядом с ним и назвал адрес гостиницы, в которой жила Алина.

Глава 11

— Вай, дорогой, решился провести вечер с шикарной девушкой! Правильно делаешь — жизнь одна! Зачем нам ещё такие вечера даны? Для того, чтобы радоваться этой жизни, верно?

Грузин, казалось, буквально расцвел от того, что ему удалось меня уговорить. Он без умолку нахваливал меня, мою красавицу (которую никогда не видел), пророчил нам счастливое совместное будущее, травил бородатые анекдоты… Хотя, может, это я, помня будущий век, считаю их бородатыми, а сейчас-то они ещё более-менее свежие? Я вежливо улыбался, чтобы не обидеть радушного водителя.

А он тем временем перешел на свою автобиографию.

— Знаешь, я же вообще-то в Союзе учителем работал, в школе, в Тбилиси, — вдруг признался он. — Чего удивляешься, дорогой? Да, алгебра-геометрия, иксы-игреки — это все только звучит страшно. А если разобраться, там такая красота! — с этими словами он развел руки в стороны, показывая размеры красоты, и я с тревогой посмотрел на дорогу. Заметив это, он рассмеялся и вернул руки на руль: — Не переживай, у меня водительский стаж двадцать лет! Я такие колымаги в свое время водил — на их фоне эти «Жигули» получше «Мерседеса» будут! И — ни одной аварии, понял!

— А чего же ты, отец, в таксисты-то ушел, раз ты математик? — на автомате спросил я, на секунду забыв, в каком времени и в какой стране я нахожусь.

— Вай. Зачем такие вопросы задаешь, — показательно огорчился грузин. — Как Союз распался, так у нас и работы не стало совсем. Половина школ позакрывалось, а какие не закрылись — в тех не платят по полгода. А у меня, слава богу, жена, детишки — им что кушать, а? Жена мне говорит — ты хорошо машину водишь, руками все умеешь, езжай в Москву, там деньги будешь зарабатывать и нам сюда присылать. Вот я тут — то подвезти кого, то кран починить, то обои поклеить — так и кормлю своих, деньги отсылаю… Тебе, кстати, ничего починить не требуется? А то у меня руки золотые, так моя жена говорит. А уж чтобы она кого похвалила — надо и вправду золотым быть! Горячая она у меня женщина, с характером!

Я вежливо отказался. Что мне было чинить? Жизнь разве что. Но таких мастеров ещё на свет не родилось.

— А пенсия есть? — спросил я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. — Ты же, бать, наверное, на пенсии уже?

— Ай, пенсия, такое тоже скажешь, — грузин раздражённо махнул рукой. — Ты молодой ещё, ты знаешь, сколько там той пенсии положено? Я три дня назад получил пенсию, зашёл в магазин, купил хлеба, сосисок, масла, ещё чуток фруктов, а яйца забыл. На другой день захожу, хочу купить яйца — а цена уже в два раза выше поднялась. А того, что осталось от пенсии, уже мне на них не хватает, ваааай! А ты говоришь — пенсия… Я-то, дурак, думал — сберкнижка у меня есть, накопил за всю жизнь, и себе, и детям хватит, и внукам ещё останется! А эти… — грузин выразительно стукнул кулаком по рулю, — все обнулили, понял! Нет у меня теперь ни книжки, ни сбережений! Было на несколько машин «Волга» — осталось на пару буханок хлеба, вот тебе и пенсия. И ведь знаешь, что самое обидное? Они же не деньги мои обнулили — они меня обнулили! Они сказали мне: «Сосо, ты всю свою жизнь не работал и не копил. Все, что ты делал — это нам совсем не нужно!» А я деток учил всю жизнь — как же так можно? Кто же тогда нужен, если не я⁇ — на глазах водителя выступили слезы, и он как будто нарочито театрально их смахнул.

В 90-е мужикам было плакать не положено, это в 21 веке в мужских слезах никто не видит чего-то зазорного. Какие времена, такие и нравы.

Отвечать Сосо я не стал. Что тут было ответить? С чем столкнулись наши люди в это время — не дай бог пережить никому. Я помню, как и моя мать то брала какие-то уроки на дом, то кому-то что-то перешивала — лишь бы меня, школьника, чем-то накормить. Даже не знаю, чем она сама-то питалась. Кстати, а ведь если я оказался в прошлом, то и мама моя молодая тоже где-то здесь… Может, попробовать найти? Хотя что я ей скажу? Как бы ее инфаркт от таких встреч не шандарахнул… Нет, все же лучше без таких сюрпризов.

— Мама умерла, — снова заговорил грузин, и я вздрогнул. — В прошлом году. А хоронить на что? Весь Тбилиси обошел, веришь? Люди у нас добрые, последнее отдадут. Но ведь оно же ещё должно быть, это последнее! Эх… что со страной сделали, — сокрушенно покачал он головой.

Чаевые, небось, побольше клянчит. У этих водил — тем более, кавказцев — нюх на то, есть у клиента деньги или нет. Ладно, от меня не убудет. Дядька приятный, помогу, если довезёт нормально.

К Алине я решился поехать внезапно даже для самого себя. Несмотря на то, что я неплохо поработал в зале, адреналин бил меня так сильно, что успокоиться я не мог до сих пор. И теперь мне хотелось выпустить пар ещё и в постели. А ещё больше хотелось, глядя ей прямо в глаза, спросить, с какого боку-припеку в нашей ситуации всплыл Заур. В том, что это было не случайное совпадение, я был уверен. Такие люди, как Заур, просто так нигде не оказываются. И я сильно сомневался, что Алина совсем уж не в курсе таких комбинаций.

И, кстати говоря, когда я накануне сбрасывал хвост по дороге в гостиницу, я сто процентов оторвался от Зауровского «Мерса». Ошибки быть не могло — в таких делах я научен. Тем не менее, он безошибочно вычислил мое местоположение. Как? Знал заранее, что я еду в гостиницу? Тогда зачем было следить? Не в шпионов же играет — не мальчики вроде уже. А может, кто-то ему вовремя об этом сообщил? А может, за мной следила не только его машина?

Кстати, а куда мы прямо сейчас-то едем?

— Слушай, бать, а ты зачем свернул-то? — спросил я, заметив, что грузин поехал куда-то вбок от нужного маршрута.

— Да там перерыли все, — ответил водитель. — Я утром ехал — все нормально было, а в обед уже все раскапывать начали. Золото, что ли, они там все ищут, чтоб их…

— Понятно, — ответил я, задумчиво вертя в руках красиво оформленный букет для Алины.

Вдруг раздался звонок мобилы. Я машинально хлопнул себя по карману, но… звонило не у меня. Водитель, как мне показалось, занервничал и еле слышно выругался сквозь зубы. Потом вытащил из-за пазухи трубку и нажал на кнопку:

— Да! Я уже еду! Еду, говорю! Да, последнего довожу! Жди! Пока ужин разогрей, а то опять холодную вермишель жевать будем! Все!

Таксист положил трубку обратно в карман и продолжил вести машину, как будто ничего странного не произошло. Хотя странностей было предостаточно — во всяком случае, насторожиться мне было с чего.

Во-первых, он только что мне рассказывал, что жена с детьми у него в Тбилиси. Тогда кому он сказал греть ужин? Ну это ладно — имени-то он не назвал. Человек может снимать жилье с напарником или просто с соседом вскладчину — в такие сложные времена это не редкость. Да и если любовницу завел в столице — тоже, в общем-то, ничего необычного. Тем более мужчина южный, горячий, хоть и пожилой уже.

Но вот откуда у нищего пожилого пенсионера, едва сводящего концы с концами, мобила? Он же только что, учитывая стоимость сотовой связи, наговорил практически на свою месячную пенсию! При этом было незаметно, чтобы он хоть как-нибудь побеспокоился на этот счёт — разговаривал свободно. Кто-то из клиентов подарил и оплатил заодно? Не годится. Такие подарки в современной России могут делать только братки, а они просто так их не делают, даже по пьяни — это все равно что машину подарить или квартиру. Тогда откуда?

Пока я был занят этими размышлениями, таксист снова вынул телефон и потянулся в мою сторону, чтобы переложить его в бардачок. Я покосился на него и вдруг увидел, как левый край его рубашки приподнялся и из-за пояса показался пистолет.

«Вот это ни хрена себе!» — от неожиданности мою спину обдало холодом. «Это с каких же пор у нас пенсионеры, подрабатывающие таксистами, чтобы накормить семью, выходят на смену с мобилой и с оружием⁇!»

В этот момент грузин снова повернул. На этот раз мы ушли от маршрута уже совсем капитально. Навигатор из двадцать первого века показал бы, наверное, трехкратное увеличение времени поездки.

— Ты куда меня везёшь? — я повысил голос. — Или думаешь, что я дороги не знаю и с меня можно будет тройной счётчик служить? Так хрена тебе лысого, я в этом районе хоть с закрытыми глазами сориентируюсь! Не дури, давай возвращайся на дорогу!

— Да я же говорю, брат, там все перерыто. — затараторил грузин. Только на этот раз его беспечность была какой-то уж слишком напускной. — Я час назад там ехал — в такую пробку попал, вай!

Ну что ж. Лучший способ защиты — это нападение. Я резко подался вперёд, выхватил пистолет у него из-за пояса и приставил дуло к затылку. Сноровка меня не подвела — на все про все мне потребовалось чуть больше секунды. Гораздо меньше, чем ушло у грузина, чтобы сообразить, что происходит.

— Ты кому мозги пудришь, козел старый? — крикнул я. — Куда едем, спрашиваю?

Для большей убедительности я стукнул его дулом по голове.

— Э… это, не убивай, брат, я… бес попутал, дорогой, отдай ствол, а? — робко забормотал водитель. — Я тебя отвезу сейчас в твою гостиницу, только отдай! Ну подумай сам — я же как без ствола-то, я же…

Мне надоело слушать это бессмысленное бормотание, и я выстрелил ему между ног.

— Аааа! — возопил грузин, хотя пуля его не задела, застряв в сиденье. — Я все скажу, только не убивай, брат!

— Останови тачку, — я пнул его рукояткой пистолета. — Тормози, кому сказал!

Грузин остановил машину у обочины и замер с поднятыми руками.

— Не убивай, брат, — повторил он, трясясь от страха. — Я не наврал, у меня правда детишки, жена, тридцать лет вместе прожили, я один у них кормилец, куда они без меня, не убивай…

— Кормилец, говоришь, — усмехнулся я. Вся моя симпатия к этому мужику мигом улетучилась. Теперь он меня интересовал только как источник полезной для меня информации.

— Кормилец, кормилец, — лепетал грузин, не в силах отвести взгляд от дула пистолета. — Детки мои плачут, ждут…

Ну, про деток песня известная. Что проститутки, что бандиты — как только жареным запахнет, сразу неизвестно откуда обнаруживается нищая многодетная семья, которая моментально умрет с голоду, если эта сволочь не получит то, что заслужила.

— Слышь, ты, Сосо или как тебя там по-настоящему, — заговорил я, не отводя пистолета от его головы. — Значит, так. Сейчас ты мне подробно рассказываешь, кто и зачем тебя ко мне направил. А я тебя внимательно слушаю. И в зависимости от того, насколько я тебе верю, решаю, что с тобой делать дальше. Понятно излагаю?

Грузин поспешно закивал головой.

— Ну? — спросил я.

— Это… в общем, я… мне сказали вас забрать и доставить по адресу… там, — Сосо скосил глаза на нагрудный карман. Я запустил туда руку и вытащил клочок бумажки, на котором был записана улица, дом и квартира. Адрес мне ни о чем не говорил.

— Кто сказал?

— Я не знаю… Клянусь мамой, брат, не знаю, отпусти… — ей-богу, этот лепет больше всего напоминал мне постановку из самых дешёвых отечественных боевиков.

— Да что ты говоришь? — зло усмехнулся я. — То есть, значит, вот так сидел ты себе в машине, ждал пассажиров, подошёл незнакомый дядька и говорит: «съезди-ка, мил друг, забери парня и привези по этому адресу. Вот тебе букет цветов, ствол и мобила!» И ты тут же согласился и даже не удивился — ведь такие заказы у тебя каждый день по пять раз! Так, да? Говори, падаль! — я ещё раз стукнул его дулом, на этот раз сильнее

— Яяя… мааамой клянусь… не знааааюююю… — отчаянно простонал грузин.

— Мамой клянешься? Да простит меня твоя мама — судя по твоим рассказам, покойная — но ты сам выбрал свою дальнейшую судьбу. А страна у нас теперь, сам знаешь, демократическая, свободный выбор каждого человека — его святое право. Так что не обижайся.

С этими словами я начал спокойно и демонстративно перезаряжать пистолет у него перед носом. Грузин как загипнотизированный смотрел на эту процедуру глазами, полными ужаса, и громко сглатывал слюну. Вдруг раздался его сдавленный голос:

— Егор…

— Что Егор? — осведомился я.

— Зовут его Егор… ну, он так назвался…

— Егоров в Москве знаешь сколько? — строго спросил я.

— Фамилию не знаю… правда, не знаю! — взмолился грузин. — Не называют они фамилий, там за лишние вопросы…

Здесь он, может быть, и не врал. За уточнение паспортных данных в этих кругах вполне могли и твои данные поменять, причем без лишних разговоров. Был пацан — и нет пацана.

— Допустим, — сказал я. — Как этот Егор выглядит?

— Это… ну, значит, черная куртка кожаная, — затараторил Сосо, — джинсы… Ростом с вас примерно, может, чуть поменьше… Лицо такое, квадратное. Стрижка под ноль.

Мда. Исчерпывающий портрет, конечно. Я ненадолго задумался. С такими особыми приметами треть столицы можно отработать. С другой стороны, какие-то совсем уж отличительные черты вроде родимого пятна на лице или татуировки на весь палец руки действительно встречались редко. Одевается эта публика тоже плюс-минус одинаково. И как тогда описать конкретного братка?

— Ладно, — медленно проговорил я. — Я пока ещё не решил, насколько тебе можно верить. — Глаза грузина снова округлились от ужаса. — Поэтому сейчас мы поступаем так. Едем вот по этому адресу, по которому тебе было велено меня доставить. В квартиру поднимаемся вместе. Ствол все это время будет направлен на твои яйца. Он заряжен, ты сам только что видел. Если ты как-нибудь так нехорошо дернешься, что мне не понравится — сразу стреляю. Заодно и яичница бесплатная получится, не надо будет бедному пенсионеру покупать яйца втридорога, — я даже хохотнул над собственной шуткой. — Ты все хорошо понял, Сосо?

Грузин опустил глаза и сокрушенно покачал головой.

— Они меня… — мне показалось, что ещё чуть-чуть и он зарыдает. То ли этот Сосо был хорошим актером, то ли его действительно мощно на крючок подсадили. — Они убьют меня. Вместо того, чтобы доставить вас, я, получается, подставил их…

— Ничего они тебе не сделают, — спокойно возразил я. — У тебя какая была задача? Чтобы я к ним приехал? Так вот он я. Ещё и с цветочками, — Я кивнул на букет, давно упавший на пол. — А то, что ты по дороге ствола лишился — так это же я такой злодей и подлый негодяй. Куда тебе, обычному грузинскому пенсионеру, против такого наглого бандита тягаться. Так что ребята все поймут, не волнуйся. Главное, чтоб ты сам ничего по дороге не учудил. А то… — я многозначительно потряс пистолетом.

Грузин с тоской посмотрел в сторону бардачка и вздохнул. Я покачал головой.

— Нет, дорогой, — сказал я ему, передразнивая его акцент. — Мобилу ты пока что не получишь. Звонить тебе сейчас точно некуда, в твоём Тбилиси все порядочные люди уже спят. Так что заводи свой драндулет и поехали!

Таксист снова вздохнул, повернул ключ в замке зажигания, и машина аккуратно тронулась с места.

Не скажу, чтобы мне так сильно хотелось заниматься какими-то внезапными разборками непонятно с кем и по какому поводу накануне ответственного выступления. Тем более, что этот турнир был не просто ответственным, а решающим. И самое лучшее, что я мог бы сделать сейчас — это сбросить напряжение вместе с Алиной и хорошенько выспаться.

Но одновременно я понимал, что если я не решу этот вопрос сейчас, то, скорее всего, этой же ночью мне придется ждать гостей. Причем придут и ко мне домой, и в номер к Алине — для надёжности. А это будет ещё хуже — неизвестно, сколько продлится такая встреча и какие последствия будет иметь. Да и вообще — лучше ошарашивать противника и опережать его ходы, чем ждать нападения. Так что даже хорошо, что этот грузин мне подвернулся. Может, сейчас-то наконец и решится вся эта головоломка с Зауром и конкурентами и можно будет спокойно проводить турнир, не думая о проблемах.

— Все, приехали, — тихо проговорил водитель, остановив машину и заглушив мотор.

Глава 12

Я огляделся через окно и тихонько присвистнул. Это был не обычный жилой дом, а целый особняк, огороженный высоким забором — можно даже сказать, почти усадьба. Мало того что находилась она действительно в противоположном гостинице направлении, так ещё это оказался совершенно незнакомый мне район. И если бы мне пришлось ездить в этих местах самому, вряд ли я догадался бы, что за густой лесопарковой зоной скрывается такое поместье. А цифра на бумажке, которую я принял за номер квартиры, видимо, была в адресе дробью или чем-то вроде того.

Возле ворот во двор дома виднелась будка охранников. Я быстренько прикинул обстановку и сказал грузину:

— Слушай меня внимательно. Я сейчас сяду на заднее сиденье и сделаю вид, что валяюсь в отрубе. Но это не значит, что тебе можно расслабиться: ствол будет у меня в руке. Даже если ты вздумаешь подать им какой-то сигнал — головой кивнуть или что-то в этом духе — пуля вылетит из ствола раньше, чем ты закончишь свою сигнализацию. Понял?

— Да, — охотно закивал водитель. — Да, да, не волнуйтесь, я все понял. Я не подведу, я…

— Да угомонись ты, — оборвал я его причитания. Слабеньких все-таки работников начали бандюки нанимать: стоит только чуть-чуть припугнуть — и он размяк, как после пыток. — Все, действуем.

Я быстро перебрался назад и принял положение полулёжа, приспособив руку с пистолетом таким образом, чтобы в случае необходимости можно было среагировать за секунду.

— Поехали, чего застыл? — грузина явно надо было выводить из ступора.

Он поспешно кивнул и завел машину. Мы плавно подъехали к посту охраны.

— Здорово, Сосо! — послышался голос охранника, и Сосо выглянул из машины. — Извини, порядок есть порядок, сам понимаешь…

Судя по звукам, досматривали его документы и бардачок. Значит, мы приехали к какому-то высокому бандитскому начальнику. Хотя статус уже и по дому был понятен… Главное, чтобы он сейчас не вздумал самовольничать. О том, что этого делать не стоит, ему напоминал ствол, который я все время держал в районе его поясницы.

— У тебя все нормально? — вдруг спросил охранник. Я напрягся: неужели он что-то заметил?

— Ну да, — деланно-беззаботно ответил грузин. — А почему спрашиваешь, дорогой?

— Ну пассажир-то твой, говорят, какой-то лютый чемпион, чуть ли не толпу одним махом вырубает. А у тебя он, гляжу, в отключке лежит — как ты его вырубил-то? — охранник чиркнул спичкой, и до меня донёсся сигаретный дым.

— Вай, слушай, «говорят», — я прямо увидел, как этот Сосо отмахивается рукой. — Люди много чего говорят. Я вот помню, говорили, что у Резо, соседа моего, вино вкусное, а я зашёл попробовать — слушай, он хороший человек, не хочу его обидеть, но к вину его лучше не подпускать…

— Вино, говоришь, — усмехнулся охранник. — Чего ты там по телефону про какой-то ужин нес?

— Да ты просто позвонил не вовремя, — сказал грузин. — Он услышал — ну и пришлось сделать вид, что жена звонит, а его вырубить для надёжности.

— Да? Мощно ты его вырубил-то, если он всю дорогу проспал. Он хоть живой у тебя там?

— Ну если хочешь, проверь, — голос Сосо стал чуть менее спокойным.

Я услышал шаги охранника и понял, что пришла пора «воскресать». Когда через несколько секунд открылась задняя дверь, вместо бесчувственного тела перед лицом охранника возникло дуло пистолета.

— Живой, — сказал я уверенно. — Не переживай.

Изо рта охранника выпала сигарета. Похоже, парень так растерялся, что забыл о своих служебных обязанностях. Как и о том, что у него вообще-то тоже есть оружие. Воспользовавшись его замешательством, я быстро вылез из машины, картинно вручил ошалевшему парню розу и забрал себе его ствол, который он отдал без малейшего сопротивления.

Я уже хотел идти в сторону дома, но в последний момент решил, что меры предосторожности лишними не бывают никогда. Сейчас он в ступоре и нещадно тормозит, а если он через две минуты очнётся? Я огляделся, убедившись в отсутствии лишних глаз, и со всей силы нанес ему удар по голове. «Хорошо всё-таки знать нужные точки — можно играть на туловище, как на рояле», — подумалось мне. Охранник свалился без сознания прямо мне под ноги.

— Ну извини, парень, так получилось. Уверяю тебя, ничего личного, — сказал я и перевел взгляд на грузина, который продолжал трястись от страха. — Завязывал бы ты, бать, с такой работой. В твои годы надо уже в домино с соседями играть да лук на грядках выращивать. А ты все в гущу событий рвешься. Так и нарвешься же когда-нибудь.

Сосо снова закивал, потом попытался что-то сказать и не смог. Его лицо стало ещё бледнее.

— Ладно, — усмехнулся я. — Раз ты такой настырный, то говори, ветеран Куликовской битвы, куда здесь идти?

— Вон туда, — выдавил из себя Сосо и махнул рукой в сторону двери в дом.

Не обращая внимания на лай проснувшейся в конуре собаки, почуявшей чужака, я твердо направился ко входу. Как ни странно, по пути я не встретил ни одного человека — ни во дворе, ни внутри дома. Учитывая ситуацию, это могло говорить только об одном: ждали конкретно меня, и их босс (кем бы он ни был) желал пообщаться со мной лично и наедине. А персонал не смел задавать вопросы и вообще лишний раз показываться шефу на глаза. Видимо, такая обстановка должна была создать атмосферу важной аудиенции.

Я поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. Из дверей, ведущих в одну из комнат, доносились какие-то звуки, которые показались мне смутно знакомыми. «Просто телевизор» — успокоил себя я и направился к этой комнате. Тем более, что все остальные двери в доме были закрыты — встреча явно предполагалась именно здесь.

Когда я поравнялся с открытыми дверями, я понял, откуда мне были знакомы эти звуки. На противоположной стороне комнаты работал телевизор. На экране шел… рекламный ролик нашего турнира! Посередине комнаты стояло вращающееся кресло, в котором сидел лысеющий мужчина и сосредоточенно смотрел нашу рекламу. На какое-то мгновение мне показалось, что он мне чем-то знаком, но я даже улыбнулся этой мысли: мало ли бандюганов пришлось в жизни повидать? Все они друг на друга похожи…

«Да, неплохо вы подготовились», — усмехнулся я про себя. «Прям Голливуд, не меньше! Не удивлюсь, если по углам съемочная группа расположилась».

Хорошо, что у всяких больших начальников в их домах — давняя мода на ковры. Это позволило мне бесшумно подкрасться к этому телезрителю и приставить дуло к его почти облысевшей башке.

— Ну что, шоумены, может, уже закончим это представление? — ледяным голосом сказал я. — То толпу быков на меня насылаете, то этого грузина несчастного. Давайте-ка уже нормально выясним, в чем ваши претензии и что вам от меня надо.

«Телезритель» молча вздохнул, медленно развернулся ко мне лицом и расплылся в торжествующей улыбке.

Вот тут-то и моя очередь пришла в ступор впадать. Я замер с распахнувшимся от удивления ртом и вытянутой рукой с пистолетом, направленным теперь куда-то в пустоту. Если бы в комнате, кроме нас, был кто-то ещё, ему бы — даже безоружному — не составило ни малейшего труда меня обезвредить.

— Ну что же, Сережа, отчего бы и не выяснить, — приветливо произнес «босс», наслаждаясь произведенным эффектом. — Давай уж побеседуем наконец-то по душам. А то все как-то на бегу да на бегу…

Прежде чем я «отмер», прошло, наверное, не меньше минуты.

— С… Степаныч⁇ — с трудом произнес я пересохшим ртом.

Степаныч довольно засмеялся, достал из нагрудного кармана удостоверение, раскрыл его и приблизил к моему лицу. Федеральная служба контрразведки. Полковник Посадкин Владимир Степанович' — прочитал я.

— То есть ты… А почему же ты мне… — от шока ко мне не сразу вернулась способность складывать слова в предложения.

— Ну ты даёшь, Боец, — покачал головой Степаныч. — Какой же офицер будет всем рассказывать, в чем заключается его задание? Ты можешь себе представить Штирлица, который, попав в Германию, первым делом направился… ну, допустим, к Мюллеру и сказал «Я — советский разведчик»? А внедряться к бандитам — это, знаешь ли, история ничуть не слабее.

Надо отдать должное — спектакль был разыгран безукоризненно. За все время общения со Степанычем у меня ни разу не возникло

подозрения, что он «засланный». А это — показатель блестящей работы.

— Так почему же тогда ты сейчас решил мне все рассказать? — спросил я.

Степаныч пожал плечами.

— Время пришло, — со значением сказал он. — Пора действовать в открытую. Не скрою, у нас с этим турниром были связаны свои интересы. Но и ты показал себя как человек честный, порядочный, преданный своему делу, умеющий выполнять поставленные задачи — а главное, не трепаться ни о чем на каждом углу. Поэтому я и решил пригласить тебя к себе скоротать вечерок.

Степаныч подошёл к бару, вмонтированному в стену, нажал какую-то кнопку и вытащил из открывшегося шкафа бутылку коньяка и два фужера.

— Давай-ка выпьем, Сергей, — сказал он, разливая коньяк по фужерам.

— У меня завтра турнир, — напомнил я.

— Ничего, — ободрил Степаныч. — Иногда и чуть-чуть можно. А потом, ты же сам хотел сбросить пар, а? — он заговорщицки подмигнул мне.

— Мда, дела, — протянул я. Потом чокнулся со Степанычем и сделал глоток коньяка. — А если бы я так и не согласился сюда приехать?

— Согласился бы, — махнул рукой Степаныч. — Сосо и не таких, как ты, ещё уговаривал. Он когда-то у себя в Тбилиси в театре играл, ему что хочешь изобразить — раз плюнуть.

«Вот это я угадал с актерством!» — подумал я.

— А потом, неужели ты думаешь, что я работаю без страховки? — продолжил тренер-полковник. — Там в засаде была парочка ребят на такой случай.

— Что, ты вот так сразу меня воспитывать собрался? — укоризненно спросил я.

— Ну почему сразу воспитывать? — сказал Степаныч. — Просто объяснить, что лучше поехать. Видишь ли, Сережа, бывают ситуации, когда становится не до лишних сантиментов. И вовсе не потому, что мы такие злые — просто времени нет. Нужно действовать. А расшаркиваться и извиняться можно и потом, если уж сильно хочется. Ну а уж если бы и этот вариант сорвался — мы бы все равно с тобой встретились. Не сейчас, так через полчасика.

Значит, правильно я понял, что собирались прийти ко мне и к Алине. Кстати! Алина…

— Степаныч, у меня один очень важный вопрос. А…

— Я понимаю, про что, точнее, про кого ты хочешь спросить, — снова улыбнулся он. — Алина тоже работает у нас. Но не обижай девчонку лишними подозрениями: ее отношение к тебе вполне искренне, и ничего подлого за твоей спиной она никогда не делала.

— А как же Покровитель? — спросил я.

— «Покровитель», — усмехнулся Степаныч. — Ну ты сам-то подумай: может авторитет носить такое погоняло? И какой такой вор в законе присылает по заказу даже не братков своих, а ОМОН?

— То есть когда Алина звонила… — начал догадываться я.

— Ты разговаривал с моим замом, — подтвердил Степаныч. — Я мог бы, конечно, и сам трубку взять, но ты бы меня по голосу узнал. А Игорёк удачно оказался рядом.

Я сидел, переваривая полученную информацию. Казавшаяся стройной картина происходящего, которая только-только начала складываться в моей голове в единое целое, безжалостно рассыпалась на мелкие кусочки.

— Все равно не понимаю, — признался я. — Зачем было выдумывать какого-то ещё Покровителя, напускать туману, мол, это такая могущественная фигура… По сути, никаких явных его действий и не было.

— Да? — насмешливо спросил Степаныч. — Да ты же в Алинку влюблен по уши и наблюдаешь за каждым ее шагом! Только не начинай — можно подумать, никто ничего не замечает! И что бы ты сказал, если бы увидел, что какая-то секретарша внезапно приподнимается по статусу, едет в Москву вести переговоры, устраивает масштабные мероприятия — и такой карьерный рост всего за несколько месяцев?

— Если честно, возникли бы вопросы, — вынужден был признаться я.

— Вот! — Степаныч торжественно поднял указательный палец вверх. — А в оперативной работе главное — чтобы на каждый вопрос всегда находился убедительный и логичный ответ. Вот мы его и придумали. Некий могущественный человек клюет на молодую красивую барышню и устраивает ей все возможности в обмен на капельку ее обаяния и расположения. Ещё скажи, что это неправдоподобно!

«Ещё как правдоподобно», — подумал я. «Через пару десятков лет ушлые девицы это на поток поставят. Соревноваться начнут, кто круче папика найдет».

— В общем, так, Сергей, — посерьёзнел Степаныч. — Мемуарами мы с тобой ещё успеем заняться. А теперь давай о делах поговорим. Есть предложение бросить вызов турниру Варианта. Это, в общем, то, ради чего все и затевалось.

— Э… не понял? — переспросил я.

— В городе держат власть две основные группировки, — начал посвящать меня Степаныч. — Это традиционные законники и Вариант. Вариант — он беспредельщик, ему людей перемолоть — как семечек погрызть. Но и законники в последнее время начали нарушать свои же правила игры. Если это вовремя не остановить, в столице начнется кровавая баня. Которая вскоре перекинется и на регионы. А это уже беспредел по всей стране.

— Так а я-то что могу сделать? — продолжал недоумевать я.

— Честно говоря, поначалу я делал ставку на Заура, — нехотя объяснил полковник. — Но тот, дурачок, пальцы начал гнуть, крутым бандитом себя возомнил. Понятия, видишь ли, у него, чуть ли не условия начал ставить. Так что было решено поработать с тобой. Если мы стравим эти две группировки между собой — они сами друг друга перегрызут и проблема будет решена. И этот Заур вместе со своим ЧОПом получит то, чего хотел и на что так сильно нарывался.

— Но ведь турнир — это и так финансовые риски, а если мы сейчас начнём провоцировать Варианта… — начал было я.

— Ты до сих пор не понял, что ли? — перебил меня Степаныч.

— Что не понял?

— Что дело не в деньгах! Стоимость всех этих турниров — полная ерунда по сравнению с тем, что мы хотим получить в результате! И ты, кстати, тоже.

— Я? А я-то что должен получить? — каждой новой фразой Степаныч сбивал меня с толку.

Он снова пожал плечами.

— Например, ты получишь возможность провести свой, именной турнир в Америке. Даже сумеешь поставить это дело на поток и хорошо на этом зарабатывать каждый год. Причем без малейшего криминала!

Я покачал головой.

— Нет, Степаныч. Америка мне неинтересна.

— А что же интересно?

— Так ты сам говорил, что российский спорт поднимать пора, — ответил я. — Вот если бы можно было что-то подобное организовать здесь, а под это дело открыть ещё и школу, чтобы молодые ребята, независимо от уровня их достатка, могли учиться бою…

— Ну что ж, — пожевал губами Степаныч. — И это можно. Нет проблем. Действительно, пусть ребята идут не в бандиты, а в спорт.

— А ты? Зачем это тебе? — спросил я. — Если ты говоришь, что дело не в деньгах…

Степаныч усмехнулся.

— Турнир у нас какой? Правильно, международный. То есть между Россией, Америкой и другими странами совершенно открыто и легально будут ездить известные люди с заведомо благими целями государственного уровня. Смекаешь, Боец?

Я понятливо кивнул. Чего же мне не смекать-то. Уж про налаженную контрабанду и шпионаж с помощью таких «командировочных», поди, наслышан.

— Ну и как все должно произойти? — спросил я. — Если уж о конкретике.

— Если о конкретике, — спокойно ответил Степаныч, — то сразу после начала турнира мы объявляем тревогу и эвакуацию людей. Всех зрителей выводят на улицу, а в заблокированном нашими людьми здании остаются две враждующие группировки. И дурачок Заур со своими дуболомами заодно, чтобы лишний раз невиновных снаружи не месил.

— А обычные зрители не пострадают? — уточнил я.

— Боец, ну чем ты слушаешь, а? — снисходительно ответил Степаныч. — Я же тебе сразу сказал: главная часть операции начнется только тогда, когда все зрители окажутся снаружи здания. Мы их ещё и на какое-то расстояние отгоним — в целях их же безопасности. Ну так что? Что скажешь?

— Я согласен, — ответил я после некоторого раздумья.

— А у тебя после всего, что ты сейчас услышал, и выхода другого не остаётся, — довольно улыбнулся Степаныч.

Глава 13

Выхода у меня и вправду не оставалось. Тем более, что, по большому счету, планы Степаныча и его коллег (не в одиночку же он это разрабатывал?) мне не особо нравились. Если бы они воплотились в жизнь так, как он мне их изложил — это вполне могло бы стать изящным и эффективным решением проблемы криминального двоевластия в городе. Черт с ними, пусть устраивают там свою контрабанду — они все равно это провернут, от них никуда не денешься — зато и обычным людям польза тоже будет. Конкретная, ощутимая.

— Так что мне нужно сделать? — спросил я тренера-полковника.

Положа руку на сердце, было довольно тяжело разговаривать с человеком, который выдавал себя за другого. Причем выдавал умело, так что не поверить было сложно. За время, что я здесь, Степаныч был одним из тех людей, к которому я проникся и доверился. Ну и ни разу не подумал (даже не мог в принципе допустить мысль), что старый тренер носит маску. Вот тебе век живи — век учись. А ведь как все таки тщательно была разработана «легенда» ростовского тренера. Связи, выходы… представляю каких трудов стоило продумать все так, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

— Для начала нужно позвонить нашему общему другу Варианту и предложить ему совместный проект, — хитро сверкнув глазами, сказал Степаныч. Он написал на бумажке номер телефона и протянул мне: — Звони. Телефон на столе. Только имей в виду — он сейчас на нас злой. И на тебя в частности.

— За что это? — не понял я.

— Ну ты даёшь, Боец! — рассмеялся Степаныч. — Ты сдал его архаровцев ментам, обошел его по рекламе со своей пресс-конференцией, после чего моментально распродал все свои билеты прямо у него под носом в то время, как он с трудом продал четверть зала… Действительно, за что бы ему на тебя злиться-то, а? Давай, звони, говорю. Это его личная мобила, так что поговоришь без секретарей.

Я подошёл к телефону и набрал номер. После трёх гудков в трубке раздался хрипловатый недовольный голос:

— Алло?

— Вариант, это Боец, — решительно сказал я. — Есть предложение.

— Ты чё, совсем угашенный, что ли? — голос был явно раздраженным. — Какие ещё от тебя предложения? Ты молись, чтоб тебя твоя крыша надёжно прикрывала и не отвлекалась!

— Подожди, — примирительно сказал я, — сначала выслушай. Я понимаю, что ты просто так хавать не станешь, что мы тебя обошли. Но нам обоим нужны турниры и медийность. Так давай объединим наши турниры и проведем общий!

Вариант расхохотался:

— Не, Боец, ты в натуре отбитый на всю башку! Ты там на ночь глядя вмазал, что ли? Или обдолбался, может? С какой стати я с тобой ещё объединяться должен?

— А с такой, что ты свой зал не продал, — ответил я. —. А у нас публики будет битком. К тому же зал просторный — ещё и для тех, кто успел купить билеты у тебя, места поставим.

— Это ты мне чё, типа с барского плеча кидаешь? — Вариант снова разозлился. Сколько же раз мне приходилось работать бесплатным психологом для всяких маловменяемых! А сколько ещё придется…

— Нет. Я тебе делаю деловое предложение, которое будет выгодно и мне, и тебе, — стараясь оставаться спокойным, отвечал я. — Подговорим нашего «американца» — он как бы вызовет ваших на бой, вот и будет версия для публики, почему мы объединились. У нас обоих будет медийность, раскрутка, ещё и заработаем. А бабки — пополам, — добавил я, покосившись на Степаныча. Тот кивнул и сделал одобрительный жест рукой.

— Пополам, говоришь, — уже не так зло протянул Вариант. — С этого бы и начинал.

«Как же легко таких, как ты, раскрутить на любую ерунду! Эх, ребята, не доведет вас до добра такая падкость на деньги» — подумалось мне. Но успокаиваться было рано. Мозги Варианта, как и подобных ему туповатых братков, работали с запозданием. Как только собеседник думал, что вопрос уже решен, в его бандитскую голову приходил очередной идиотский вопрос.

— А братве я что скажу, по-твоему? — снова начал заводиться Вариант. — Пацаны в непонятках будут, базар лишний разведут. И надо мной тоже люди серьезные есть, вопросы могут возникнуть. С какого перепуга я вдруг к тебе прибежал? Это получится типа Вариант по первому зову ложится под конкурентов? Не, я на такую шнягу не подпишусь!

О, лёгкая и приятная работа переговорщика!

— Вариант, не кипятись, — как можно более миролюбиво сказал я. — У тебя главная задача какая? Провести турнир, так? Но отменять его тебя никто и не просит. Твой турнир состоится, просто в другом помещении и с большим количеством участников. Это ведь допускается?

— Ну… типа да, — неуверенно ответил Вариант. — Состав и место мне не оговаривали.

— Ну вот. Значит, своих серьезных людей ты не подведешь. С этой стороны претензий тебе предъявить будет не за что. А что касается братвы… А с каких это пор ты во время принятия решений оглядываешься, кому там и что покажется? Мне говорили, ты человек конкретный, авторитетный, — надавил я на любимую вариантову мозоль.

Конечно, для знающего человека это звучало глуповато. Нормальный начальник — пусть даже криминальный — всегда учитывает мнения в коллективе. Не идёт на поводу, а именно учитывает. Иначе недолго ему быть начальником. Но что касается Варианта — он был слишком недалёк для таких умозаключений. Насколько я был о нем наслышан, ему очень нравилось, когда его представляли эдаким единоличным повелителем, который может себе позволить не считаться ни с чем и ни с кем. Особенно эти комплексы у него обострялись, когда приходилось исполнять решения тех, кто стоял в бандитской иерархии выше, чем он. И стоило чуть-чуть подбавить признания его исключительности, как он, довольный, сразу снимал все свои претензии. «Как дитё малое, ей-богу», — вдруг подумалось мне. «Если только не вспоминать, чем это „дитё“ занимается».

— Ладно, хрен с тобой, — после некоторого раздумья произнес Вариант. — Пусть будет совместный турнир. Только меня тогда в число организаторов впиши!

— О чем базар, — отозвался я. — Приятно говорить с деловым человеком.

— Ну вот, видишь, — сказал Степаныч, когда я положил трубку. Все это время он внимательно следил за нашими переговорами, время от времени прихлебывая коньяк. — Тебя можно поздравить. Склонить на свою сторону такого, как Вариант, конечно, бывает несложно — там интеллект на уровне детского сада, если по факту. Проблема обычно в том, что он с самого начала ни с кем не хочет разговаривать. А ты вот сумел его расположить с первых слов. Пожалуй, после определенной подготовки ты бы и у нас смог поработать. Задатки есть, — Степаныч хитро улыбнулся.

— Нет уж, — улыбнулся я в ответ. — Каждый должен заниматься своим делом.

Ещё мне только в «контору» не хватало идти. Всю жизнь притворяться, круглосуточно играть роль и не принадлежать себе…

— Ладно, — лицо Степаныча снова стало серьезным. — Это все лирика. Время позднее. Завтра турнир. Я так понимаю, ты сейчас не домой? — он заговорщицки подмигнул мне.

— Правильно понимаешь, — сказал я. Кажется, необходимость «выпустить пар» становилась все актуальнее. Причем не только в постели. Как бы вообще крыша не съехала с такими-то сюрпризами!

— Сосо тебя отвезёт, я сейчас распоряжусь, — сказал Степаныч и вдруг заржал: — Надеюсь, ты больше не будешь ему яичницей угрожать? Не надо, пенсионерам у нас, так сказать, почет и уважение!

— Не буду, — усмехнулся я. И как я сразу не догадался про жучки?

— Ну и девушку нашу тоже не обижай, — напомнил Степаныч. — Она, конечно, профессионал и действовала по заданию, но к тебе относилась по-особенному.

— По-особенному — это как? — напрягся я.

Степаныч снова помолчал, потом внимательно поглядел мне в глаза.

— Да втюрилась она в тебя, дурында, — проговорил он. — Хорошо ещё, по заданию тебе никаких пакостей не надо было делать, а то бы пришлось ее менять.

Я буквально рассвирепел. «Втюрилась», как же! Меня, как набитую поролоном куклу, дёргали за верёвочку и водили туда-сюда, а она, вместо того, чтобы предупредить, спокойно наблюдала. Да ещё и хихикала про себя небось! Хороши у вас понятия о любви, господа спецслужбисты!

Распрощавшись со Степанычем, я направился к машине. Сосо стоял, опершись на бампер, и выжидательно смотрел на меня.

— В гостиницу? — уточнил он.

— Если знаешь, зачем спрашиваешь, — отозвался я. — Только не так, как в прошлый раз.

Сосо улыбнулся и сел за руль. Я чувствовал себя как-то по-дурацки. Получалось, все вокруг знали, что на самом деле происходит — а я был как фишка в чужих руках! Ну ничего, сейчас ещё с Алиной поговорю. Мысль о том, как она будет выкручиваться и оправдываться, почему-то вызывала во мне приступ злорадства.

До гостиницы мы доехали довольно быстро — видимо, грузин знал какие-то срезающие маршруты. Отпустив его, я поднялся на Алинин этаж и забарабанил в дверь с такой силой, что она зашаталась под моим кулаком. Алина открыла в одной ночнушке, явно недавно из душа — свежая, нежная, соблазнительная. Но нет. Это потом. Сперва мы разберемся, сколько она мне успела наврать за то время, пока водила меня за нос.

— Привет, — Алина завлекающе захлопала глазками. — Ты чего не спишь накануне…

— Поспать успею ещё, — грубо ответил я, вошел в номер и потащил ее за собой, захлопнув дверь. В номере я посадил ничего не понимающую Алину на кровать, а сам сел на стул напротив. Раз уж она у нас — товарищ офицер, стало быть, проведем допрос: ей эта атмосфера должна быть привычна.

— Серёж, ты чего? — тихо спросила Алина. — Что случилось?

— Ну и в каком ты звании? — резко спросил я, глядя ей прямо в глаза. Вдруг ее лицо вытянулось и задрожало.

— Че…чего⁇ — переспросила она, ещё тише.

— Не придуривайся, — резко оборвал ее я. — Я только что от нашего Степаныча. Ой, простите, от вашего товарища полковника. Он мне поведал увлекательнейшую историю, как одного Бойца компания суперпрофессионалов-разведчиков на протяжении долгого времени делала круглым идиотом. Теперь я просто жажду выслушать версию ещё одной актрисы, занятой в этом спектакле. Давай, примадонна Алиночка, на бис! По многочисленным просьбам зрителей, — и я картинно захлопал в ладоши.

Алина спрятала лицо в ладони и затряслась. Плачет? Или продолжает придуриваться?

— Я так и знала… — наконец прошептала она.

— Чего ты знала? Что комедию до конца поломать не получится? — взревел я.

— Знала, что все это плохо закончится, — проговорила Алина. Она подняла лицо на меня, и я увидел, как из ее глаз текут слезы, а взгляд… столько безнадеги в нем я ещё не видел.

— Ну да, — кивнул я. — Знала — и специально продолжала. Тебе же чем хуже, тем лучше, да?

От злости я уже сам плохо понимал, что кричал.

— Да что ты понимаешь, идиот! — вдруг взорвалась Алина. — Тоже мне, разоблачитель нашелся! Да, я работаю на контору, — сказала она тише. — А ты думаешь, это так легко? Думаешь, такой кайф не принадлежать себе, не иметь возможности открыться даже самому родному человеку? И теперь, когда ты все узнал, вместо того, чтобы понять меня, ты меня же ещё и обвиняешь?

— Ах, это ты у нас бедная-несчастная жертва, да? — закричал я в ответ. — Может, мне тебя ещё пожалеть надо? Я-то, дурак наивный, к тебе искренне привязался, полюбил, можно сказать! Я верил, что у нас все взаимно, что мы закончим с делами и будем потом вместе, а ты чем отплатила? Плела тут мне про неземную любовь, а сама все тут же докладывала своему Степанычу? «По-кро-ви-тель»! — передразнил я ее интонацию. — Как ты только сама умудрялась не заржать!

— Нет, ты действительно идиот, — откровенно возмутилась Алина. — Ты всерьез думаешь, что мне это все такое удовольствие доставляло, что ли? Ты хоть понимаешь, что такое смотреть в глаза любимому человеку и думать о том, что ты не имеешь права рассказывать ему правду? И так — изо дня в день? Ты хоть это понимаешь, что это за мука адская, дурья твоя башка?

— Любимому — это какому? — съязвил я. — А то я не в курсе всей твоей агентурной работы — может, не всех знаю.

— Какой же ты кретин, — тихо выругалась Алина. Она подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояла ее сумочка и достала из нее паспорт и удостоверение. Швырнула мне документы:

— На, убедись, а то ещё обыскать захочешь. Считай за добровольную выдачу.

Я раскрыл паспорт. Ну, здесь никаких сюрпризов — его я видел и раньше. Но когда я раскрыл удостоверение, из него вывалилась сложенная в несколько раз бумажка. Я поднял ее и развернул — оказалось, в бумажку была завернута моя фотография. Сначала я хотел съязвить на тему «чтобы не забыть, как выглядит клиент», но, встретившись взглядом с глазами Алины, полными боли, прикусил язык. Теперь ей было уже незачем играть и притворяться.

— Это… — начал было я и вдруг понял, что не знаю, что говорить дальше.

— Зима-лето, — зло передразнила меня Алина. Подойдя ко мне, она забрала у меня документы и сунула обратно в сумочку.

— Но… зачем? — выдавил из себя я. — Мы вообще-то виделись каждый день…

— А затем, — ответила она. — Вот так достанет все, поперек горла встанет это шпионство, сидишь уже чуть ли не в агонии, думаешь — да на черта это все? На что я трачу жизнь? Бандиты, стрелки, разборки, задания, агентура, отчёты… я молодая, красивая женщина, я хочу жить нормально и быть любимой… а все смотрят на меня либо как на стерву, которая наверх вырвалась известным местом, либо просто как на шалаву беспринципную… А так — достану твою фотографию, посмотрю тебе в глаза — и легче сразу становится…

Алина приблизилась ко мне и уткнулись заплаканным лицом мне в грудь.

— Да, поначалу ты был для меня просто заданием, — снова заговорила она. — Но потом я узнала тебя поближе — и пропала. Ты же тоже не такой, как они, я это чувствую. Ты же тоже не бандит. Ты на самом деле благородный человек и… настоящий мужчина. И я полюбила тебя. Тоже по-настоящему, — сказала она и умоляюще подняла глаза на меня: — Ну разве виновата я, что я тебя люблю?

Что я мог ей на это ответить? Что я не то что не из этой среды — я не из этого времени? Что все вокруг мне хоть и знакомое, но чужое? И что мои родные люди, мои друзья, семья, коллеги, увлечения — вся моя жизнь, весь мой мир остался где-то там, далеко, куда я больше никогда в жизни не сумею попасть? А здесь у меня есть только она одна? «Да уж, действительно, откуда мне знать, каково смотреть в глаза любимому человеку и не иметь возможности сказать ему правду», — горько усмехнулся я про себя.

Надо сказать, процесс «выпуска пара» этой ночью затянулся настолько, что я чуть было не проспал к турниру. А ведь надо было ещё успеть записать обращение «американца».

— Ну давай, давай позлее, что ты как домашнюю собачку к себе подзываешь, — подзуживал я наутро нашего псевдогостя из Америки. Тот, похоже, берег силы на выступление и никак не мог выдать нужный градус злобы для видео. Текст, наскоро набросанный мной и Алиной по дороге на телевидение, куда был срочно вызван наш боец, гласил, что американец настолько уверен в своих силах и так презирает русских спортсменов, что поставит в любую позу их всех одновременно. И чем больше их будет — тем для него лучше, а кто не согласится — тот позорный трус.

— Вот это нужно дать несколько раз в рекламе. Крути вплоть до начала турнира, — сказал я Глебу, отдавая ему кассету с записанным обращением.

— Ну ты даёшь, Серёга, — улыбнулся Глеб. — Да у вас все меняется быстрее, чем цены в магазинах. Как ты сам-то успеваешь во все въехать?

— Хочешь жить — умей вертеться, — улыбнулся я ему в ответ.

Глава 14

После телевидения я сразу поехал на место проведения турнира. До его начала ещё оставалось чуть ли не полдня, но нам, организаторам, нужно было присутствовать там с самого раннего утра, а я уже и так подзадержался с этим видеообращением. К тому же то, что теперь турнир был объединенным, вносило свои коррективы: как минимум нужно было распределить места для новых зрителей, собиравшихся на турнир конкурентов. Да и несколько дополнительных человек, которые будут направлять их на нужные места, нужно было проинструктировать. Помощников обещал подогнать Серёга — из числа юных бойцов своего клуба.

Я спустился в метро. Ехать предстояло с пересадкой, так что было время прикинуть, все ли детали в подготовке были учтены. А деталей было так много, что голова раскалывалась. Конечно, я волновался — всё-таки не каждый день приходится участвовать в организации таких мероприятий. Да ещё и ночные сюрпризы как обухом по голове — это я при Степаныче старался держаться и не перебарщивать с эмоциями, а на самом деле я испытал не меньший шок, чем когда очутился в этом времени.

«Хорошо хоть, с Алинкой все нормально выяснили и теперь можно не скрываться и не обращать внимания на всяких мифических покровителей», — думал я, направляясь от метро к залу, где должен был состояться турнир. Погода была прекрасная — солнце светило, но не жарило, теплый ветерок приятно освежал, и я предвкушал, как все сегодня пройдет. Подумать только — один день, и жизнь моя полностью изменится в лучшую сторону!

Первой, кого я увидел на месте, была именно Алина. Собранная, деловая, одетая в стильный, но строгий костюм, она была совсем не похожа на ту Алину, с которой я расстался несколько часов назад. Как она всё-таки умеет перевоплощаться за нереально маленькие сроки!

— Привет! — с улыбкой поздоровался я.

— Привет-привет, — холодно ответила Алина, даже не поворачивая головы. — Тебя здесь уже все заждались.

— Ты чего? — спросил я, приподнимая бровь. — Что-то случилось с утра?

— Ничего не случилось, — металлическим голосом произнесла она. — Просто и ты, и я вчера неосторожно позволили себе лишнего. И для нас обоих будет лучше этот вечер забыть.

— О чем ты говоришь? — я был обескуражен.

— Я говорю о том, что ты, похоже, возомнил о себе слишком много, — почти презрительно ответила Алина. — Ты вчера чуть ли не частным детективом себя почувствовал, так вот запомни: если ты решил, что можешь теперь из меня веревки вить, то этот номер у тебя не пройдет!

— Да у тебя крыша съехала, что ли? — не выдержал я. — Какие ещё веревки⁇ Сотрудница, твою мать! Ты сама-то соображаешь, что ты несёшь?

— Я, Сережа, соображаю больше, чем тебе кажется, — так же холодно прозвучал ответ. — Не думай, что если я с тобой сплю, то можно крутить мной как хочешь. Поэтому лучше иди и занимайся делами, сегодня у нас их очень много.

Я не ответил, пусть варится в соку собственных мыслей. Сам отправился в зал проверять готовность оборудования. Дел и вправду было невпроворот, а разговор с Алиной на этом закончен.

Интересно, что на нее такое нашло? По-моему, это она решила мной покрутить, а не я. Такие женщины это любят, но позволять им такие штуки точно не стоит. Я, хоть и не чекист, а тоже не на помойке себя нашел. Так что пусть обломается. Мало того, что всю дорогу молчала про свою главную работу, так ещё теперь и сцены мне устраивает, как будто она мне жена и застукала с любовницей. Ну да ничего. В одном она права: сегодня нужно сосредоточиться на турнире. А там видно будет.

С этими мыслями я осмотрел ринг. Тут все вроде бы было в порядке — установлен он был вполне крепко и никаких неожиданностей не предвещал. К оформлению зала особых претензий тоже не было. Огромный плакат-растяжка с надписью «Международный турнир», над которой возвышались портреты мои и «американца», приветливо встречал каждого входящего внутрь зала. По бокам были вывешены российский и американский флаги, а стены были уже украшены разноцветными воздушными шарами. В свободных участках зала нанятые нами помощники расставляли дополнительные кресла для тех, кто придет с турнира Варианта.

Звуковая и световая аппаратура также уже была на месте. То тут, то там в проверочном режиме вспыхивали цветные прожектора, и ассистент световика мотался по рингу и залу, выясняя, какие точки, каким светом и с какой интенсивностью лучше подсвещать. Это беспокойство было, кстати, вполне уместным: свет по залу распространялся неравномерно, и из разных точек ринг смотрелся по-разному. Рядом мотался помощник звукорежиссёра, держа в руках микрофон и перемещаясь с ним то в одну, то в другую сторону с бесконечным монотонным «Раз, раз… раз-два, здесь громче… да не настолько, это же не стадион, прибери… раз, раз…».

Что ж, в зале вроде бы все в порядке и под контролем профессионалов. Я направился за кулисы. Создание комфортных условий для бойцов — одно из важных составляющих успеха мероприятия. В конце концов, международный статус — это не только надпись на афише, он должен ощущаться в каждой мелочи.

Но и здесь придраться, по большому счету, было не к чему. Раздевалки были просторными и комфортными, с хорошо устроенной вентиляцией и надёжными замками на шкафчиках для одежды. Тут же можно было присесть, чтобы перевести дух после боя и выпить воды. Доступность помещений тоже была на уровне: путь из зала в раздевалку (или наоборот) представлял собой всего несколько десятков метров по прямому коридору. Тут не то что американец — представитель диких племен не запутается.

Я решил проверить, как обстоят дела с сигнализацией. Все-таки нам вскоре предстояло эвакуировать целый зал народа, а для этого нужно было оперативно всех известить. И, конечно, для большей убедительности лучше всего было бы сделать так, чтобы сработала сигнализация. Техника — бездушна и не заинтересована, если она сработает, то вопросов будет намного меньше.

И сигнализация, и система оповещения (микрофон в специальной радиобудке) работали исправно. На какое-то мгновение мне стало даже жалко, что турнир сегодня, по большому счету, не состоится. Все было организовано так здорово, что можно было действительно провести мероприятие мирового уровня, о котором потом долго бы вспоминали. Но ничего, ничего! Я твердо знал, для чего это нужно. Потом успею провести ещё столько турниров! Да и про этот, я думаю, говорить будут ещё очень долго.

Нужно было проконтролировать ещё кое-что. Я нашел кабинет электриков — уж у кого-у кого, а у них вечно помещение всей возможной техникой завалено. Здесь я обнаружил их «лабораторию» на самом верхнем этаже. Два весёлых мужичка, явно «разогретые» с самого утра, обсуждали какую-то рекламу, увиденную по телевизору. Один из них что-то паял на рабочем столе, а второй чуть в стороне отчаянно жестикулировал зажженной сигаретой. В углу блестела початая бутылка. Про себя я назвал этих работничков «Курильщик и паяльщик».

— А у меня мать им всем верит, представляешь, — размахивал сигаретой курильщик. — Вот как увидит по телеку — прям вот идёт и слушает! Потом только успевай руку, понимаешь ли, от кошелька убирать!

— Родители — они такие, — соглашался паяльник, не отвлекаясь от своего занятия. — Привыкли, что если чего-нибудь по ящику говорят — значит, правда,а потом сокрушаются: как так, опять облапошили…

— Бог в помощь, мужики, — поздоровался я, постучав по открытой двери.

— И тебе не хворать, — обернулись электрики. — С чем пришел?

— У вас телевизор есть? — спросил я.

— Да мы это… как бы, чиненой техникой не торгуем, — нерешительно отозвался паяльщик.

Ага, как же, не торгуют они. Уже сам ответ красноречиво говорил, что подкалымить не откажутся. Вон, вижу, полкомнаты готовой аппаратурой завалено. Им-то из двух списанных вещей сделать одну рабочую — раз плюнуть! Это внешность у меня незнакомая — поэтому и осторожничают.

— Да нет, вы меня не так поняли, — улыбнулся я. — Мне нужно одну рекламу по телеку поймать, а она примерно в это время должна идти. Может, включите минут на пятнадцать, а?

— Ты гляди, — развеселился курильщик, — и этому рекламу подавай! Ящик мы сейчас тебе включим, конечно, нам не жалко. Но если тебя облапошат и на бабки разведут — с претензиями сюда не приходи!

— Договорились, — с готовностью ответил я.

Мужики включили телевизор. Я пощелкал кнопками пульта и нашел канал Глеба. Шла какая-то утренняя подборка музыкальных видеоклипов. Вдруг клиповая картинка сменилась заставкой «Реклама», и на экране возник наш «американец», который в красочных выражениях описывал, что он сделает со своими российскими соперниками. После чего голос за кадром объявил, что турнир будет совмещённым, и продиктовал новый адрес. Информация дублировались соответствующим текстом на экране. Молодец, Глеб, не подвел! Вот что значит профессионал.

— Ты чего, не веришь, что турнир именно здесь будет, и решил проверить? — поддел меня паяльщик.

— Теперь верю, — улыбнулся я. — Спасибо, мужики!

Я спустился и снова вышел в зал. Там уже собрались Танк, Серёга и несколько помощников, расставивших необходимое количество кресел и ждущих наших дальнейших указаний.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Серёга. — Ты все проверил?

— Да, — спокойно ответил я. — У нас все готово. Можем начинать хоть сейчас.

— Это хорошо, — кивнул Сергей. — А то Танк тут весь извелся уже — а что, если, а вдруг…

— Да я-то чего, — засмущался Танк. — Я чтоб все получилось…

— Не боись, — подбодрил его я. — Все получится в лучшем виде. Серёга, где там твои ученики?

Серёга свистнул куда-то в сторону, и к нам подошли пять молодых парней. Я вынул из кармана заранее заготовленные шпаргалки.

— Значит, так, орлы, — обратился я к ним, раздавая записки. — Вот здесь написано, по каким билетам куда рассаживать людей. Распределите между собой, кто из вас какой сектор возьмёт, и выучите все назубок. Вроде все четко, но вы просмотрите — если потом возникнут какие-то вопросы, их будет задавать некогда. Как, впрочем, и сверяться с бумажками. Лучше, если что-то непонятно, уточните все прямо сейчас.

— Да вроде все понятно, — отозвался самый высокий из помощников.

— Ну и хорошо, — сказал я. — Тогда ещё час свободны, а потом занимаем места каждый у своего сектора.

Парни разбрелись в разные стороны. В этот момент откуда-то из подсобных помещений выскочила Алина и направилась прямо ко мне. Вид у нее был, прямо скажем, несколько нервный. «Вот это тебя, дорогая, колбасит из стороны в сторону», — подумал я.

— Сережа, — взяла она меня за локоть. — Нам надо поговорить.

Знаю я эти женские «разговоры». Когда они начинаются с подобных вступлений — однозначно ничего хорошего ждать не приходится. Нет уж. Как ты со мной — так и я с тобой в ответ.

— Не сейчас, — стараясь быть спокойным, ответил я. — Ты же видишь, я занят. У нас масса дел, сама говорила.

— Сереж, ну прости, — она дернула мою руку. — Я там тебе наплела ерунды всякой…

— И что, теперь решила ещё добавить? — внезапно разозлился я. — У нас турнир сегодня, если ты забыла! И я в этом турнире, мягко говоря, не на последних ролях! Мне нужно сосредоточиться и проследить, чтобы все было сделано! А ты мне тут мелодрамы разыгрываешь!

— Да я не разыгрываю, — с каким-то отчаянием воскликнула Алина. — Я просто… ты не так понял…

— Слушай, я сейчас вообще ничего понимать не хочу! Ты получше места и времени не могла найти для своих соплей?

— Сережа?… — дрожащим голосом произнесла Алина, изумлённо глядя на меня.

— Никаких «Серёж»! — отрезал я. — У тебя, кажется, здесь тоже какие-то обязанности были? Так вот, давай-ка каждый займётся своим делом!

С этими словами я повернулся к ребятам, давая понять Алине, что аудиенция закончена. Она с поникшим видом отправилась за кулисы. Танк и Серёга смотрели на меня непонимающим взглядом. Мне почему-то сделалось душновато.

— Пойдемте-ка, ребята, на улицу, воздухом свежим подышим, — сказал я

— Хорошая шутка, — хохотнул Танк. — Где ты сейчас в Москве свежий воздух-то видел?

Мы вышли из здания. Мимо нас торопились куда-то пешеходы, ехали автомобили. По левую руку красовался плакат-афиша: «Международный турнир».

— Ты чего это вдруг так с Алиной-то? — наконец спросил мой тезка. — Вы поссорились, что ли?

— Да не то чтобы поссорились, — пожал я плечами. — Просто она взбрыкнула не по делу, а я этого не люблю. Мы же не в детском саду, мы взрослые люди, и разговаривать нужно по-взрослому, а не сцены на пустом месте устраивать.

Мимо пронесся юный велосипедист, чуть не сбив по дороге шедшую навстречу бабульку с авоськой. Старушка только ахнула и плюнула ему вслед, чертыхаясь сквозь зубы. «А через каких-то тридцать лет вот так же будут шарахаться от электросамокатов», — подумал я.

— Это правильно, — согласился Танк. — Бабу время от времени воспитывать надо. А то так вот распустишь — потом не заметишь, как на шею сядет.

— Ты сам-то многих воспитал, Макаренко? — с плохо скрываемым раздражением съязвил я. От Танка только при мне сбежали две подруги, и после этого он ещё раздавал советы! Но дело было даже не в этом. Мне по-прежнему было очень неприятно, когда кто-то начинал обсуждать Алину в негативном ключе. Даже когда она начинала вытворять полную дичь — как в этот раз — мне хотелось настучать по башке каждому, кто скажет про нее хоть что-то плохое.

— Да ладно, Боец, чего ты сразу, — снова засмущался Танк.

— Ребята, это, конечно, все очень интересно, — прервал наши размышления Серёга. — Но кто-нибудь видел сегодня Степаныча?

Оп-па! А ведь и правда — наш наставник-тренер как сквозь землю провалился. С приснопамятного ночного разговора я его не слышал и не видел. Увлекся коньяком из бара в стене кабинета? Да вряд ли. Если бы у него была такая слабость, хрен бы он дослужился до полковника, да ещё и руководил такими серьезными операциями. Тогда что? Не приедет, потому что руководит? Опять же, вряд ли. Слишком грубая работа — когда внезапно пропадает одно из главных действующих лиц, это вызывает если не подозрения, то вопросы точно. В спецслужбах на такие случаи кучи разных вариантов предусмотрены. Что-то случилось? Так нам бы уже десять раз сообщили. Тогда где же он?

— И правда, Боец, — озаботился Танк, немедленно используя возможность незаметно слезть с женской темы. — Где Степаныч-то?

— Когда ты его последний раз видел? — спросил Сергей.

Рассказывать о ночной встрече было нельзя. Тогда, выходит, по «официальной» версии, последний раз мы с Серёгой видели его вместе.

— Вчера вечером, — ответил я. — Я заезжал в клуб поработать немного. Да ведь ты же тоже там был!

— А, точно, — кивнул Сергей. — Он ещё почему-то выпил вчера… А как ты уехал, так и он засобирался и тоже ушел, прямо через несколько минут. Сказал только, что увидимся, мол, на турнире, попрощался и все.

— Попрощался, говоришь, — задумчиво протянул я.

Почему-то очень не нравилось мне это внезапное исчезновение Степаныча. Да ещё после таких ночных признаний. Слишком много крутых поворотов сюжета за одни сутки. Неужели он разыгрывал какую-то дополнительную партию, не поставив меня в известность?

Ладно. К чему все эти шарады. Ответ все равно узнаем уже совсем скоро. А пока не поступало новых вводных, нужно сосредоточиться на изначальном плане действий.

— А что, у тебя есть версии, где он может быть? — спросил Танк.

Я пожал плечами.

— Да нет никаких особых версий. Приедет, наверное, куда он денется. Пойдёмте лучше в зал.

Глава 15

А в зале уже полным ходом шла рассадка зрителей. Люди нескончаемым потоком заходили, оглядывались в поисках своих мест, некоторые обращались за помощью к нашим ребятам. На полную громкость гремела музыка, световая аппаратура мигала ей в такт. Между рядов сновали продавщицы мороженого и прохладительных напитков. Торговля у них шла бойко: температура на улице поднималась все выше, и в желающих охладиться недостатка не было.

До начала турнира оставалось буквально минут пятнадцать. Наши девушки по вызову, они же промоутеры билетной кассы, они же — теперь уже — ринг-герлз танцевали в купальниках под ритмичную музыку, привлекая внимание зрителей. Подавляющее большинство пришедших были, естественно, мужчинами, однако были и те, кто решились прийти семьями.

— Гы, Анжелика, — услышал я в перерыве между музыкальными номерами громкий и весёлый мужской голос. Я обернулся. Мужик с бутылкой газировки в руке во втором ряду уставился на одну из наших девушек, явно ее узнав. Я скосил глаза в сторону ринга и увидел, как та ему подмигнула. Женщина, сидевшая рядом — по всей видимости, жена — тут же вскинулась:

— Какая ещё Анжелика⁇

— Да это… не, это я так просто, никакая, — опомнился покрасневший мужик, но было уже поздно.

— Кобель ты проклятый, а! И тут у него какие-то шлюхи нашлись, ты посмотри! Да с тобой хотя бы куда-нибудь можно прийти, чтобы твоих шалав не встретить, да что же я вечно с тобой, как дура…

Я поспешил отойти в сторону — ещё мне только чужих семейных разборок не хватало. Тем более что мне ещё нужно было проконтролировать работу телевизионщиков, которые уже несколько часов как расставили свою аппаратуру в нескольких точках зала. За камерами стояли операторы в больших наушниках, а шнуры от камер уходили наружу, в большой телевизионный автобус, расположившийся у входа в здание. В автобусе сидели звуко- и видеорежиссеры, на ходу сводившие все в одно единое целое. Режиссер и его помощник постоянно носились туда-сюда, координируя работу всей команды.

«Да, вот это я понимаю — труд! Это тебе не с телефончиком бегать, это серьезная профессия», — вдруг подумалось мне. Кто бы им рассказал, что вскоре любой старшеклассник при желании сможет делать трансляции не хуже, затратившись всего лишь на маленький смартфон…

— Ну что, Сергей, как настроение? — невесть откуда вынырнул улыбающийся Глеб, быстро перебирая в руках какие-то бумажки. — У нас для трансляции все готово, звук настроен, картинка тоже, комментаторы повторяют программу — все будет в лучшем виде!

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Настроение рабочее. Хотя, честно говоря, и волнуюсь.

Глеб почему-то вызывал у меня симпатию и желание разговаривать открыто, без «вежливых» условностей. Явный фанат своего телевизионного дела, у которого все мысли сводились к тому, что ещё интересного можно было бы привнести в работу канала, он не производил впечатления человека с камнем за пазухой. В отличие, кстати, от многих людей, которые меня окружали. К тому же как человек, искренне увлеченный тем, чем занимается, он хорошо понимал такие же сильные увлечения других — даже если сами эти увлечения были для него параллельной вселенной.

— Это нормально, когда в первый раз, — подбодрил меня он. — Ну то есть в другие разы ты тоже будешь волноваться, но в первый раз особенно. Мы уже, считай, пару лет как всякие прямые трансляции на канале делаем — и спортивные, и всякие митинги, и попсовые фестивали. Первые я сам вел как комментатор, людей ещё не набрали — так, не поверишь, за ручку кресла всегда держался, чтоб не съехать на пол от волнения! А сейчас меня хоть круглые сутки в прямом эфире держи — по барабану!

— Да, мастерство приходит с опытом, — поддакнул я, ввернув фразу одного из своих тренеров.

— О чем и речь, — весело кивнул Глеб. — Кстати, насчёт опыта. Ты на камеру уже дрался когда-нибудь, чтобы прямая трансляция?

— Я к чему спрашиваю. Камеры, берущие самих бойцов — это вон та и вот эта, — он дважды махнул рукой в разные стороны. — Так вот, когда ты будешь выступать, следи за тем, чтобы, скажем так, не демонстрировать туда невыгодные места. Ну и в камеру надо смотреть, если хочешь чтобы классная картинка получилась.

— Глеб, я тебе что, тёлка на подиуме, что ли? — изумился я. — Какие ещё невыгодные места? Мне на бое нужно сосредоточиться или для камер твоих позировать?

— Ну, в принципе, можешь, конечно, за этим и не следить, — усмехнулся Глеб. — Только тогда не обижайся, если полтрансляции твоя задница будет крупным планом на весь экран. И вместо напряжённой работы профессионального спортсмена зрители будут лицезреть именно ее. Так что, как говорится, дело хозяйское.

— Здрасьте! А твои спецы на что? — возмутился я. — Монтажники там и прочие?

Полола руку на сердце, в хитростях телевизионных эфиров я разбирался примерно также, как видах маникюра. Но послушать было интересно, мало ли что в жизни может пригодиться.

— Сергей, это же прямой эфир, — напомнил мне Глеб. — Это в записи мы можем порезать-нарезать так, что ты на сцене будешь полчаса матюгами всех поливать, а на итоговой записи смущённо маму с юбилеем поздравлять. Этакий милый мальчик-зайчик. А в прямом эфире — что выскочило, то выскочило, а бывает, что всякое выскакивает… И потом, камеры у нас стационарные, тяжелые. За всеми твоими пируэтами не поспеют. А ты у нас сегодня — главный герой, и тебя нужно показать в максимально выгодном виде. Усёк?

— Усёк, — хмыкнул я.

Глеб говорил разумные вещи. Он же не знал, чем все это должно закончиться. Впрочем, у меня уже тоже появились сомнения, так что про положение относительно камер надо будет запомнить.

— Ладно, я побежал, мне надо ещё звукача нашего проконтролировать. Как бы он опять в своем автобусе заначку жидкую не сделал. Представляешь, прошлую трансляцию чуть не запорол, гад! А ты не переживай, все в порядке будет!

С этими словами Глеб убежал к выходу, а я направился за кулисы. В зале было вроде бы все в порядке, теперь нужно было поддержать наших спортсменов. Пусть их соперничество сегодня было в известной степени формальным и даже актерским, но все-таки это было ответственное выступление. К тому же для некоторых это был вообще первый выход на ринг такого уровня.

Я прошел в раздевалку. Ребята уже переоделись и вовсю разминались, готовясь показать все, на что они были сегодня способны.

— Ну что, бойцы, готовы? — спросил я.

— А как же! — весело ответили бойцы, сгрудившись передо мной.

— Ай вилл рвать всех на части! — прорычал наш «американец», и комнату сотряс дружный хохот.

— Ой, ой, боимся-боимся, — притворно попятился я, чем вызвал ещё более громкий смех. — А теперь давайте серьезно. Сегодня, ребята — ваш шанс. В зале будут не только обычные зрители — хотя особенно внимательные поклонники спорта могут запомнить кого-то уже с первого выступления. Но, помимо них, сюда пришли и ваши конкуренты, и спортивные чиновники, и спонсоры, и бойцы прошлых лет. Больше скажу, месяц другой и кассеты с записями разойдутся по всему миру. И вам необходимо показать, что вы не просто побаловаться вышли, а что вы делаете свою собственную, серьезную заявку на будущую спортивную карьеру. Вы должны выступить так, как будто это ваш единственный шанс доказать, что вы не зря потели в спортзалах. Тем более, что во многом так оно и есть. Покажите все, что вы уже умеете, раскройте каждый свои сильные стороны — но не выкладывайтесь в первую же минуту, расходуйте свои силы разумно.

— А если начнёшь силы экономить, а в этот момент соперник тебя в нокаут и отправит? — спросил кто-то.

— А соперник пусть тоже экономит, — пошутил я. Все опять засмеялись. — На самом деле, когда я говорю «экономить», это не означает, что нужно лечь на пол и лежать. Просто нужно рассчитывать силу и пользу каждого движения и впустую не размахивать руками, как мельница. Грубо говоря, если вам нужно увернуться от удара, вы же не будете отскакивать всем туловищем в другой угол ринга? У профессиональных бойцов такие вещи доведены до автоматизма. Ведь если за ними не следить — вы выдохнетесь уже через несколько минут. Вот и вам необходимо их оттачивать — это одна из главных составляющих вашего мастерства. Ещё вопросы есть?

— Есть, — раздался несмелый юношеский голос. — А если я, допустим, проиграю, меня в следующий раз возьмут выступать?

— А вот с такими мыслями лучше вообще на ринг не выходить, — отрезал я. — В голове не должно быть ничего даже отдаленно похожего на «я проиграю»! Ты же сам себя настаиваешь на неудачу! Зачем?

— Но случиться-то всякое может, — возразил другой голос.

— Да, ты прав, случиться может всякое, — согласился я. — Наше дело — живое, это игра и в ней можно проиграть. У кого-то что-то может и не получиться. И если вдруг так выйдет, отнеситесь к этому как к рабочему моменту. У всех, даже у самых великих спортсменов когда-то были неудачи. Но они потому и стали великими, что из всего извлекали то, что помогло им в дальнейшем одержать свои главные победы. Но проиграть можно тоже по разному… В общем, пацаны! Я желаю всем вам успешного выступления! И это, американец! Ты уж слишком-то сильно нас не рви, нам ещё пожить охота!

Финальной шуткой я решил разрядить обстановку, потому что некоторые ребята казались чересчур скованными. А в выступлениях это ни к чему: скованный человек — тем более спортсмен — не может ни показать свои бойцовские навыки, ни выстроить защиту. В результате он падает первым и очень скоро, хотя вполне возможно, что потенциал у него выше, чем у других. Да и чересчур сильное напирание на ответственность всегда как раз к этой скованности и приводит.

Удостоверившись, что все бойцы пришли в нужное расположение духа, я отправился решать последние организационные вопросы. У входа в зал стояли Танк, Серёга и Алина, которая о чем-то мило с ними беседовала, но, завидев меня, отошла в сторону и принялась разглядывать нечто очень интересное в глубине зала. «Детский сад, штаны на лямках», — усмехнулся я про себя.

— Танк, как у нас дела с охраной? — спросил я.

— Все нормально, — ответил Танк. — Зауровские быки, то есть, извиняюсь, ЧОПовцы на месте. Распределились по залу.

— Хорошо, — кивнул я, — а где сам Заур?

— Вот этого не знаю, — сказал Танк. — Я сколько ни всматривался, его не видел. Да и на хрен он нужен.

Странно. Нет, конечно, владелец ЧОПа не обязан ездить со своими бойцами на каждое задание. Но с Зауром же была договоренность, что он здесь будет. Более того, он сам же и вызвался дежурить на нашем турнире, ясно давая понять, что у него здесь свои интересы. Может, он появится ближе к концу? Хм. Тогда он не застанет винтилово, что тоже не очень хорошо. Хотя наверняка Степаныч-то все продумал и уйти ему не дадут… Кстати! А где же наш тренер-наставник-полковник?

— А Степаныч не появлялся? — спросил я.

Серёга и Танк недоуменно покачали головами.

Я был озадачен. По какому-то очень странному совпадению на площадке не было ни того, кто разработал всю операцию, ни того, кто должен был стать одним из ее главных фигурантов. Конечно, в жизни все может быть, но что-то мне подсказывает, что таких случайностей не бывает. Во всяком случае, очень не нравятся мне такие совпадения.

Алина эта ещё хвостом покрутить решила. Поняв, что мой разговор с ребятами — надолго, она с максимально независимым видом прошла в зал и села на одно из специальных мест «для своих». Если бы дело происходило в 21 веке, она бы тотчас уткнулась в телефон, но здесь ей приходилось довольствоваться разглядыванием зала и остальных зрителей. «Кстати, пальчиками она перебирает так, как будто у нее в руке смартфон. Занятно» — подметил я. Впрочем это мне так показалось — я-то знаю, что такое сенсорные гаджеты, она же просто нервничает. Но вот с чего она вообще с цепи сорвалась? Ночью же только все нормально было — нет, надо обязательно повыступать. А может, с ней провели разъяснительную работу? То-то она потом пыталась что-то объяснить и обиделась, что я слушать не захотел.

Ладно. Женские истерики будем разбирать потом, когда все закончится. А пока нужно всё-таки сосредоточиться на турнире.

Вдруг я заметил в зале какое-то движение. Приглядевшись, я увидел, как несколько десятков человек вполне определенной «чисто конкретной» наружности заходит в зал и распределяется по разным секторам. В том, что бандиты присутствуют на таких мероприятиях, ничего удивительного не было. Но вот то, что они явились организованно…

«Это что же, Заур решил приготовить какой-то сюрприз?» — подумал я. «С другой стороны, контору-то не перехитришь, у них наверняка все ходы отслеживаются и уж какие-то рядовые быки для них точно не проблема. А может, Степаныч меня обманул и тут все будет происходить совсем не так, как он мне обрисовал? Тоже маловероятно. Зачем тогда было в самый последний момент передо мной раскрываться? Легче было бы застать врасплох. И где же сам Степаныч? Прячется где-то в потайном месте, чтобы в решающий момент выскочить, как чертик из табакерки, и обескуражить всех? Но ведь для сохранения легенды он должен быть сейчас с нами как часть команды! Или планы поменялись, а я не в курсе? Тогда как мне понять, будет винтилово или нет? Вообще, мне придется выходить на ринг или можно даже не переодеваться? Вот где он теперь? Где?»

Хотя, с другой стороны, чего я-то напрягаюсь? Может, этих бандюганов вообще какой-нибудь их босс отрядил на турнир — типа посмотрите, как драться надо. Да хоть тот же Вариант, о котором я, кстати, в общей суматохе уже успел забыть — это же был в том числе и его турнир! А я тут уже напридумывал себе. Дёргаться меньше надо, вот что. Тем более перед мероприятием.

— Уважаемые дамы и господа! — раздался голос ведущего со стороны сцены. — Мы рады приветствовать вас на нашем турнире! Вам очень повезло: вы присутствуете при историческом событии. Турнира такого масштаба в истории спорта ещё не было! Сегодня на наших глазах за мировое первенство будут сражаться две супердержавы: Соединённые Штаты Америки и Российская Федерация!

В зале раздался восторженный гул и аплодисменты.

— Вас ждёт незабываемое зрелище! — продолжал ведущий. — Но прежде, чем начать наш турнир, позвольте представить наших спонсоров, без которых сегодняшний праздник спорта был бы невозможен! Именно эти компании, заботясь о здоровом развитии молодых поколений, решили сделать свой весомый вклад в развитие отечественного,,, — он многозначительно помолчал, — и международного спорта! Итак…

«Понятно», — подумал я. «Сейчас расхвалит спонсоров, потом начнется представление бойцов. А потом уже и сам турнир стартанет. На все про все осталось меньше десяти минут. А обещанной тревоги и захвата пока что не видно даже на подходе».

Я нашел глазами в зале Алину. Она сидела с холодно-невозмутимым видом, однако, поймав мой взгляд, тут же покраснела и презрительно отвернулась. Значит, от нее никаких подсказок не дождешься. «Ее служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна» — задумчиво промычал я вполголоса.

Ведущий тем временем перешёл к представлению бойцов. И, хотя в программе мой выход планировался сильно ближе к концу, появиться на ринге было надо — чтобы проанонсировать адскую битву и убедительную победу над заокеанским соперником. Ну и размяться после этого, видимо, тоже было бы нелишним. А то обещанная кульминация как-то уж слишком затягивается. Так, глядишь, и весь турнир пройдет. В конце концов, моя задача — при любом раскладе действовать так, как будто никаких договоренностей не было вовсе.

И я решительно направился к выходу на ринг.

Глава 16

— С богом! — я гулко выдохнул и перекрестился.

Что тут скажешь, наступил долгожданный момент начала турнира. Ещё сутки назад я думал, что для меня и моей команды это будет чистым праздником — мы много работали, мы добивались, мы смогли! Теперь же это чувство разбавилось ощущением неопределенности. Ведь по сценарию (который, правда, был известен немногим) турнир должен был прерваться в самом начале. А то, что, судя по всему, план переигран, а о новом его варианте ничего не сообщалось, нагоняло тревожной туманности.

— Ну что, тезка, настал наш звездный час, — подскочил ко мне восторженный Серёга.

— Ага, — кивнул я. — Только его ещё отработать надо. Так что ты не расслабляйся раньше времени, — добавил я, заметив его игривое настроение и характерно оттопыривающийся карман.

— Не боись, Боец, не пацан. Вся расслабуха — только после мероприятия, — улыбнулся он. — Просто мы так долго готовились, что мне уже не верится, что все началось! Это, наверное, самые серьезные соревнования в моей жизни, — уже спокойнее добавил он.

— Поэтому тем более давай не отвлекаться и следить за тем, что происходит. Не забывай, что мы тут в первую очередь организаторы, и не весь наш контингент беспроблемный. Ну и кто у нас охранники, тоже помни.

На ринге между тем начались стердауны. Ведущий начал представлять всех участников турнира и по очереди вызывать их парами на ринг.

— Дамы и господаааа, — завопил ринг-анонсер. — Перед вами — первая пара наших бойцов! Восходящая звезда всех возможных единоборств! Боец из города Ульяновска, распихавший по домам всех, кто сомневался в его могуществе! Иваааан Моргуноооооов!

Ваня вышел под хлопки зрителей, которые, откровенно говоря, могли бы быть и поактивнее. Хотя пока что это не страшно — в конце концов, шоу только начинается, и до кульминации ещё далеко.

— И его соперррррник! — продолжал надрываться ведущий. — Московский боец, сотрясший своим появлением все столичные ррррринги! Мастер спорта по боксу международного класса! Александрррр Ворррробьев!

Иван и Александр подошли друг к другу вплотную. Настало время их стердауна. Парни вцепились друг в друга глазами так, как будто от этих гляделок и зависел окончательный исход их боя. Охранники по сторонам ринга с интересом поглядывали на них, как будто ожидая, что сейчас молодые участники не выдержат и разгромят не только друг друга, но и все вокруг. Взгляды и позы бойцов действительно были весьма красноречивыми.

«Молодые, азартные», — с удовольствием отметил я про себя.

Постояв так с полминуты, участники первой пары разошлись каждый в свою сторону.

Дальше все шло своим чередом. Ринг-анонсер по очереди вызывал пары бойцов, которые выходили в подготовленных специально для них костюмах. Наши фигуристые девчонки в красочных купальниках ходили по залу с табличками, на которых были написаны имена представляемых участников. Вообще, после работы в нашем турнире им впору записать себе в актив сразу несколько новых профессий. Если бы у проституток бывали резюме и портфолио, они бы точно серьезно пополнились за эти дни.

«Да, все-таки получилось у нас собрать действительно сильный состав», — с гордостью думал я, наблюдая за тем, как бойцы один за другим выходят в центр ринга. «Даже если сегодня ничего не состоится, все равно подготовка даром не пройдет. Да и сами ребята станут поувереннее: уже сами понимают, кто есть кто. И перед таким количеством публики проверка тоже более чем серьезная».

Мы и вправду постарались с турниром. Можно смело сказать, что каждый из нас заметно вырос в своем деле, пока мы его готовили. Ведь турнир — это не просто несколько боёв подряд. Это прежде всего грандиозное шоу, которое должно запомниться даже тому, кто ничего в этом спорте не понимает. А потому мы заботились не только о физической форме, но и о внешнем образе наших бойцов. Костюмы, сшитые на заказ, получились на загляденье. Они отражали характер и роль бойцов в сегодняшнем представлении. Конечно, драться им предстояло в привычной спортивной одежде — иначе это могло повлиять на ход боёв — но на начальном представлении все они предстали в ярких образах. И собственно по одежде запоминались зрителю.

— Аааадский зверррь из Архангельска! — продолжал греметь на ринге голос ведущего. — Он намерен нокаутировать своего соперника уже в перрррвом раунде! Встрррречайте! Ррруслан Хатургин по прозвищу «Ррразрушитель»!

В ожидании своей очереди я внимательно наблюдал за реакцией зрителей. И, честно говоря, она мне не сильно нравилась. Люди бродили по залу в поисках знакомых, бегали в поисках продавцов мороженого, выбегали на улицу покурить (а это совсем уж дурной признак: с по-настоящему захватывающего шоу никто не будет убегать в курилку — все вообще вспомнят про сигареты только после окончания)… Если так пойдет и дальше, шоу придется буквально спасать. А потом ещё, кстати, выслушивать недовольную реакцию Варианта, которого я по наводке Степаныча уговорил присоединиться к моему турниру, обещая неслыханный резонанс. Как бы он такой расклад вообще за подставу не принял.

Тем временем ведущий вызвал на ринг следующую пару бойцов. Они откровенно вяло и суетливо провели стер-даун и разошлись. Реальной вражды никто друг к другу не испытывал. Создавалось такое ощущение, что работает и сражается здесь один только ринг-анонсер.

Краем глаза я увидел, как некоторые зрители зевают и оглядываются. Нет, нужно было решительно что-то делать, раз уж мы сделали стердауны частью шоу. Я подозвал к себе одного из участников следующей пары. Их должны были вызвать на ринг для представления следующим.

— Слушай, — прошептал я ему, кладя руку на плечо. — Что-то здесь тухло все. А если с самого начала ерунда, то потом вообще все сдуется. Надо как-то переломить ситуацию. Врубаешбся?

— Ага, — согласился парень, не отрывая взгляда от ринга в ожидании оглашения своего имени. — А че делать-то? Командуй.

— Давай-ка, брат, чуть побольше эмоций добавим, — задумчиво сказал я.

— Это как? — боец непонимающе уставился на меня.

— Вот вас сейчас вызовут. Когда вы оба окажетесь в центре ринга, схвати своего приятеля за грудки. И лицо поагрессивнее сделай, типа «сейчас вас всех зашибу».

— Так ведь после такого драка массовая начнется, — неуверенно ответил паренёк, поскребши затылок. — Толпа на толпу попрет, а нам ещё биться с ним один на один. Может в пень?

— Ничего не начнется, — возразил я и пояснил. — Наоборот, зрители увидят, как вы вскипаете от одного вида друг друга, и станут ждать вашего боя. Давай, эту толпу надо завести как следует! А я с соперником уже договорился, все обо всем в курсах.

Понятно, что я ни с кем не договаривался, но живые эмоции нужны позарез.

Спортсмен пожал плечами и вернулся на свое место, тем более что ведущий как раз объявил его имя. Честно сказать, я немного слукавил. Паренек-то был, конечно, прав…

— Ты че с-с-сука! — без долгой раскачки, он подошел у своему сопернику и схватил за грудки.

— Охренел козел? — взорвался тот.

Сразу после выбежали впрягаться члены его команды, за «нашего» в ответ — свои… В общем, если бы не слаженные действия зауровской охраны, все могло бы кончиться масштабной потасовкой. Но чоповцы сработали исправно, надо признать. Боец, с которым я разговаривал, зло посмотрел на меня и что-то пробормотал сквозь зубы. Я подмигнул ему в ответ.

Ничего, потом ещё спасибо скажут. Я намеренно спровоцировал эту ситуацию. Хорошо зная, что в момент накала эмоций на ринге эти самые эмоции сильно доминируют над разумом, я понимал, что, скорее всего, бойцы не сдержатся. А значит, внимание зрителей будет хотя бы на время приковано к рингу. Так и произошло, зрители перестали бродить по залу, смотрели на ринг.

И всё-таки, куда запропастился Степаныч? Насколько я знал сотрудников спецслужб, тем более в высоких чинах, слов они на ветер не бросают. И просто так затевать всю эту канитель с разоблачением передо мной бы не стали. Я ещё раз внимательно оглядел весь зал по кругу. Не было видно ни Степаныча, ни людей, которые могут сойти за его сотрудников. Помимо обычных зрителей, бросались в глаза лишь откровенные бандюки и вариантовская бригада плюс зауровские охранники. Хотя все это, по сути, одно и то же. Да, ещё Алина на первом ряду, увидев, что я снова появился, тут же начала усиленно разглядывать свои ногти. Значит, пока что все идёт как было запланировано изначально.

Эффекта, который вызвали молодые бойцы своей якобы готовностью к драке, оказалось явно недостаточно. Ведь драматургия мероприятия должна идти по нарастающей. А кульминацией представления участников должен был стать выход мой и «американца». Значит, нам надо отчебучить что-то такое, что перекроет по эмоциям все предыдущие выходы. В том числе и почти случившееся массовое побоище. Но что это может быть?

Вопрос.

Я отправился за кулисы, где наш «гость из-за океана» разминал мышцы, любуясь собой в зеркале. Время у нас ещё было: по сценарию до нашего выхода оставалось ещё как минимум минут десять-пятнадцать.

— Ну что, Джимми, готов к международному конфликту? — улыбнулся я, подходя к нему.

— Ага, — ответил он, играя мускулами, — всегда готов. — Прямо как пионер, только что без галстука.

— Ну к твоему костюму пионерский галстук и не пошел бы, — заметил я.

— Да видел уже. Как раз хотел тебе сказать. Слушай, Боец, ну что это за хрень такую мне выдали? — недовольно заговорил мой «противник», протягивая мне свой сценический костюм.

Я невольно улыбнулся: этот костюм был сборным пародийным образом американца, каким его представляет средний российский (а до этого — советский) обыватель: куртка в виде американского флага, очки в стиле диско, штаны с нашивкой Статуи Свободы на бедре… Выглядело все это, что и говорить, колоритно.

— Что это за хрень такая? — повторил «Джим Уильямс», которого вообще-то звали Юра, тряся шмотками перед моим носом. — Я все понимаю — шоу и так далее. Я согласился играть этого американского полудурка, но я всё-таки спортсмен, а не клоун! Я это все не надену! На хрена позориться!

— Наденешь, — спокойно и уверенно ответил я. — К тому же это всего на несколько минут представления, а на сам бой выйдешь уже в том, в чем привык.

— Вам надо было на Цветном бульваре с Никулиным договариваться на всю эту комедию… — ворчал Юра-Джим.

— Да не бурчи ты, как дед старый на лавочке, — сказал я. — Ну поприкалываешься там, развлечешься, денег заработаешь. Когда ещё в актерском амплуа выступить придется? Да, и, кстати, это ещё не всё, — задумчиво добавил я, внимательно рассматривая будущего соперника. — Чего-то тебе для образа не хватает… Какой-то завершающей детали…

— Харлей-Дэвидсон подгони мне к рингу. Классная деталь получится. И сигару в зубы дай, — съязвил раздраженный спортсмен.

— Да нет, сигара-то — это перебор… — с этими словами я оглядел помещение.

Вдоль стенок стояли бутылки с питьевой водой и банки с колой, чтобы бойцы могли утолять свою жажду после выступлений. Кола для таких дел, конечно, не лучший вариант, но что нашли. Я взял одну банку и протянул сопернику.

— Вот, держи. Сейчас возьмёшь ее с собой на выход и, когда тебя объявят, подойдёшь и выльешь мне на голову.

— Чего⁇ — изумился боец. — Это на хрена ещё?

— Понимаешь, кола — это один из главных американских символов, — терпеливо объяснил я ему. — Она узнаваема в любой ситуации. У нас получится, что настоящий американский патриот направляет символ своей страны против своего соперника из конкурирующей державы. Да, это, может быть, несколько нарочито, зато наглядно. Публика такие жесты любит.

— Ладно, сделаю, — пробурчал «американец». — Хотя по мне все это галимая лажа.

Переодевшись, мы дождались своей очереди и подошли с разных сторон к рингу. Музыка усилилась — звукорежиссёр поставил для нас мелодию, ещё более нагнетающую тревожные апокалиптические настроения, и сделал звук громче.

Я огляделся, с удовольствием подмечая, что к нашему выходу набился полный зал народа. Самое то, чтобы устроить фейерверк.

Ведущий торжественно оглашал текст, уже знакомый тем, кто видел нашу пресс-конференцию, а потому толпа оживилась с первой же фразы.

— На ринг вызывается скандально знаменитый зверь, прибывший к нам из-за океана! Монстр, уложивший на лопатки всех конкурентов в своей стране! Чемпион почти всех существующих единоборств! Встречайте! Джим Уильямс!

Сам вид этого здоровенного орангутанга, чуть не отправивший в обморок впечатлительных журналисток несколько дней назад, теперь раззадорил неискушенную публику. Он яростно смотрел в зал, потрясая своими здоровенными ручищами, в одной из которых виднелась банка с колой. Актер из Юры был куда лучше, чем боец.

— На ринг приглашается, нага надежда, р-р-русский богатырь…

Выйдя на ринг после объявления моего имени, я подошёл к нему как можно ближе. Посмотрел ему в глаза, улыбаясь кончиками губ, с совершенно невозмутимым лицом. Телекамеры показывали нас крупным планом и мое лицо излучало каменное спокойствие.

— Начинай, — прошептал я сквозь зубы, стараясь не шевелить губами.

Он услышал и после нескольких секунд немой сцены скорчил страшную рожу, сжал банку колы в кулаке и перевернул над моей головой.

Почувствовав, как липкая и шипящая холодная жидкость стекает по голове, я не стал выходить из образа богатыря и слаться стоять недвижимый. Охранники снова бросились на ринг разнимать нас. Мне только этого и надо было. Задумка сработала на все сто: в зале больше никто не шатался в поисках мороженого, не зевал и не разговаривал с соседями. Внимание каждого было приковано только к тому, что происходило на ринге. Особо чувствительные болельщики вытаращили глаза и приоткрыли рты.

«То-то же», — торжествующе усмехнулся я. — «А мороженое можете и по дороге домой погрызть, всё-таки не в кафе пришли».

Сойдя с ринга, я направился за кулисы, чтобы снова переодеться и прикинуть свои дальнейшие действия. Было странно, что операция Степаныча все никак не начинается. Но раз так, то, значит, всем нам нужно было работать так, как будто никакой операции и не было. Правда, руку с пульса убирать все равно не стоило. События последних дней уже показали мне, что иногда все может измениться до неузнаваемости. Причем в считанные секунды. Поэтому, сменив костюм, я пошел в зал оценить обстановку.

Мое шестое чувство меня снова не подвело. Неподалеку от ринга разговаривали между собой зауровские охранники и люди Варианта — за прошедшие дни некоторых я уже успел запомнить. Причем их беседа шла явно на повышенных тонах.

— Что произошло? — спросил я у охранника, стоявшего ко мне ближе других.

— Да вон, непонятливый один попался,— кивнул он. — По-хорошему, похоже, не понимает. Напрашивается.

Я рефлекторно потрогал пояс, за которым торчал пистолет. С оружием я расставался только непосредственно перед выходом на ринг и, как только возвращался, пистолет сразу же занимал свое привычное место за поясом. Так мне было как-то спокойнее. Всё-таки публика вокруг меня ю, мягко говоря, специфическая.

— Давайте здесь не будем разборок устраивать, — предложил я. — Тут всё-таки люди, они забашляли за вход. На ринге соревнования начинаются, дополнительный кипиш ни к чему. Телевидение все снимает, к тому же, а в вечерние новости, я так предполагаю, никто из нас не хочет. Поэтому лучше давайте выйдем на улицу и там порешаем.

И зрители поблизости могли наблюдать, как десятка два, если не больше, человек организованно пошли по направлению к выходу. С перекошенными от гнева рожами. Эта орава явно делилась на две части, причем некоторые подзуживали друг друга ничуть не хуже, чем бойцы на ринге во время представления. Надеюсь, что в телетрансляцию эта картина не попала.

Глава 17

Выйдя на улицу, мы отошли чуть в сторону от здания — так, чтобы не создавать кучи-малы на входе, мешая мероприятию, но в то же время и не упускать из виду входные двери. Правда, за входом наблюдал в основном я, имея в виду, что в любой момент может начаться операция Степаныча. Бандиты выстроились друг напротив друга: толпа на толпу. С каждой стороны человек по десять-двенадцать.

Я-то наивно подумал, что сначала будут взаимные предъявы, которые, возможно, удастся разрулить ещё на стадии словесной перепалки. Но один из зауровских охранников сразу достал ствол. Видя такую решительность, люди Варианта тоже потянулись за пистолетами. Это мне уже совсем не понравилось.

«Если эти придурки откроют пальбу, парой выстрелов они точно не ограничатся. Через полминуты из зала повыскакивают остальные, и начнется такая кровавая баня, что можно будет забыть не только про турнир, но и про сколько-нибудь спокойную жизнь в городе на ближайшее время вообще», — мелькнуло у меня в мозгу.

Только теперь оставался самый главный вопрос: это намеренная провокация? Кто-то решил стравить две группировки именно здесь и сейчас? Или всё-таки это случайность и главную роль сыграла склонность к быкованию по любому поводу, помноженная на отсутствие лишних мозгов?

Я решительно встал между двумя толпами, выставляя руки.

— Пацаны, хорош конец гнать, а? Давайте решим все вопросы миром, — негромко, но уверенно проговорил я, чтобы услышали. — К чему сейчас это крошилово? Мы все хотим посмотреть турнир и приехали наблюдать за поединками, а не устраивать их. Давайте толком разберемся, у кого какие предъявы, и разрулим все без пальбы и рукоприкладства. Если какие недомолвки останутся, то порешаете все это уже после турнира.

Боец со стороны Варианта, державший пистолет и уже прицелившийся в кого-то из другой группировки, нервно обернулся и выдал:

— Слышь, ты, миротворец хренов нарисовался! Ты лучше отойди-ка в сторону. А то сейчас как шмальну — от тебя одни куски по улице разлетятся. Так что вали!

— В меня шмальнешь? Стреляй! — я повернулся к нему лицом и твердо посмотрел в его глаза.

Взгляд его был похож на взгляд разъяренного чем-то хищника: такого уговаривать можно только превосходящей силой. Да и то с неизвестным результатом.

Вообще, я, конечно, сильно рисковал по сути беря его на понт. По сути, я его вчистую провоцировал. А начало девяностых такое бешеное время, что вот так откровенно брать на понт прожженного бандюгана фактически означало подписать себе смертный приговор. Всё-таки это не пацан, промышляющий по вечерам гоп-стопом, а матёрый преступник, на счету которого наверняка уже десятки трупов. Ему терять нечего: одним больше — одним меньше… сроку это не прибавит. Но, с другой стороны, особого выбора у меня тоже нет.

Вариантовский бандит передернул ствол, показывая свою запредельную решимость. Ага-ага, боюсь не могу, коленки вон трясутся.

— Ты чё, не понял, что ли? — презрительно сплюнув на асфальт, повторил он. — Последний раз по-хорошему предупреждаю: отпрыгнул в сторону! Я свой ствол не для понта ношу! Шмальну, как два пальца обоссать!

— А никто ни про какой про понт и не базарил, — как можно спокойнее ответил я. — Но ты прикинь, что будет потом.

— Потом тебя с асфальта будут соскребать. И матушка твоя, если жива, будет рыдать и таскать цветочки на могилку, — пацан явно хорохорился.

Такие обычно как раз понтуются больше всех, а реальных, сколько-нибудь значимых дел от них не дождешься. Впрочем, это вовсе не означало, что он не способен выстрелить.

— Да я не про это, — покачал я головой.

— А про что? Чего ты здесь, в натуре, свои гнилые базары разводишь? Тебя в детстве не учили в чужие дела не лезть?

— Допустим, ты сейчас в меня шмальнешь, — все так же тихо продолжал я, стараясь не обращать внимания на переход на личности. — Может, ты после этого сбежишь, а может, и присядешь. Надолго присядешь, по мокрому.

— Мне по хрен, — проорал бандит. — Я на зоне уже был, зона мне дом родной!

«Ишь ты!», — усмехнулся я про себя. — «Видал я таких крикунов. Тебя на недельку в пресс-хату запустить… или в обычную, но с историей, что ты замочил правильного пацана. А потом бы все и посмотрели, какой там тебе дом родной».

— Дом, говоришь, — произнес я. — А ты не подумал, что своей стрельбой ты подставишь тех пацанов, которые все это организовали, — Я кивнул головой в сторону дворца спорта, где шел турнир. — А там, как ты, должно быть, наслышан, задействованы очень серьезные и непростые люди. И вот этим серьезным и непростым людям ты мало того что сорвешь все дело, к которому они долго готовились — ты подкинешь им проблем на ближайшие несколько лет. Шухер на международном турнире с мокрой развязкой. Как следствие — невозможность спокойно развивать свой бизнес и решать важные вопросы, и не только в Москве. Масштаб ситуации просекаешь? Как думаешь, серьезные люди будут тебе сильно благодарны за такой подгон? И что они захотят сделать с тем, кто им все эти проблемы организовал? А сделать они смогут все, на что хватит их фантазии — ты их знаешь лучше меня.

Бандит замолчал и явно задумался. Желание выйти победителем из схватки боролось в нем с инстинктом самосохранения.

— Пусть этот вон свой ствол тоже уберет, — наконец выговорил он, кивнув на противника со стороны Заура.

— С хрена ли я должен убирать? — осклабился тот. — Я вообще-то охрана, а тут бычка началась.

— Убери-убери, — повторил я. — Из-за чего хоть кипиш-то начался?

— Вот этот, — кивнул зауровский, — зацепил своим драндулетом зеркало у моей тачки.

— Каким ещё драндулетом? — уточнил я.

— Понтовым, — бандит махнул рукой куда-то в сторону скопища автомобилей.

Я посмотрел в ту сторону. Чуть приглядевшись, действительно увидел навороченный «Харлей-Дэвидсон», оставленный возле черной иномарки — отогнать, видимо, то ли не успели, то ли не захотели, чтобы виновный не дал заднюю. «Да уж, реально понтярщики вы, ребята» — подумал я. Дело в том, что «Харлей», этот символ американской жизни и всемирного байкерского движения, был полностью выкрашен в цвета российского флага. На фоне однотонных черных импортных машин смотрелось это все, прямо скажем, аляповато.

— Понятно, — сказал я. — По поводу тачки разборку лучше отложить на потом. Когда турнир закончится. А оружие нужно убрать. Не хватало ещё нам тут общее мероприятие срывать из-за личных предъяв.

— Мы стволы сдавать не будем, — покачал головой зауровский. — Мы охрана. Нас поставили за порядком следить. Если вдруг кипиш какой — мы чем буйных усмирять начнем? Кулаками, что ли?

Резон в его словах был. Охрана без оружия — как водитель без руля. Да и, учитывая количество представителей разных группировок в зале, инциденты были вполне возможны. А охранники все же подчинялись напрямую Зауру, с которым была какая-никакая, а договоренность. И, несмотря на периодически возникающие зарубы по мелким поводам вроде снесенного автомобильного зеркала, совсем уж отвязную самодеятельность они вряд ли бы себе позволили.

Я вопросительно повернулся к стороне Вариантовских.

— Не-не, — запротестовал тот, который был активнее прочих и стоял чуть впереди. — Это что такое получается? Значит, мы сейчас стволы сдадим, а они со стволами будут ходить? Чтобы они нас тут всех положить смогли в любой момент?

— А у них работа такая — со стволами ходить, — сказал я. — Они мероприятие охраняют. А ты сюда пришел как зритель. И будь добр, как и все остальные зрители, подчиняться общим правилам. Для общего же блага.

— Я не понял, ты чё меня тут, за беспредельщика держишь, в натуре? — бандит, похоже, начал заводиться. — Да если б я хотел кого-то тут положить, тут бы уже жмурики в два ряда валялись!

— Не сомневаюсь, — ответил я. — И ни за какого беспредельщика тебя не держу. Я уверен, что у тебя по жизни позиция правильная и своих ты подставлять не будешь. И раз уж эти правила обговорены со всеми, то и твои старшие в курсе.

— Слышь ты, чучело, — взорвался бандит. — Ты кто такой вообще? Ты мне ещё за старших по жизни пояснять будешь? А ты сам-то чьих тут, фраерок? Может, для начала ты…

Когда мирные переговоры не приносят результата, а только дополнительно раскаляют обстановку, нужно действовать резко. Иначе тебя опередят, а этот расклад уж совсем не предвещает ничего хорошего. Я сделал вид, что отвлекся на что-то сзади быковавшего бандюгана, внезапно приблизился к нему и, не дав ему закончить фразу, со всей силы ударил его лбом по носу. Из морды быка брызнула кровь.

— Ты че, сука, совсем рамсы попутал? — заорал бандит. — Ну все, молись, падла! За упокой своей душонки!

С этими словами он передёрнул затвор. Его дружки, восприняв это как призыв к действию, вскинули стволы, готовясь к настоящей разборке.

«Ну вот и все, Сережа-Боец», — успел подумать я. «Зауровские за тебя сейчас хрена лысого впрягутся, да и толку-то с них, если ты стоишь на два метра впереди всех и уже на прицеле. Измельчат в фарш раньше, чем успеешь до ствола дотянуться. Значит, так и закончится твое путешествие во времени. И бандитская деятельность заодно. Интересно, какие годы жизни на памятнике напишут…»

— Братва, босс! — раздался уважительный шепот впереди меня. Как по команде, вариантовские опустили стволы и мигом потеряли ко мне интерес. Я посмотрел в ту же сторону и увидел картину, которая отлично вписывается в каждый второй боевик о главарях мафии.

К зданию дворца неспешно подъехал черный Мерседес последней модели с тонированными стеклами. Вслед за ним припарковалась такая же тонированная наглухо «БМВ». Из «Бэхи» выскочил накачанный бычара в кожаной куртке, подбежал к «мерсу» и почтительно открыл заднюю дверцу. «Может, наконец-то наш тренер-полковник приехал», — с надеждой подумал я. «Сейчас всю эту ораву свинтят и все разрешится». Но с пассажирского сиденья вышел не кто иной, как Вариант собственной персоной!

Ситуация, как и прошлой ночью, менялась так стремительно, что мысли в моей голове не успевали сменять друг друга.

«Кгхм. Ну что ж, в принципе тоже неплохо. По крайней мере, Вариант — бандит серьезный и крошилова на пустом месте не допустит. Тем более что здесь и его интересы имеются. А там разберемся. Блин, но где же Степаныч, а? Черт бы его побрал с его операциями!»

Тем временем, вальяжно поправив длинное чёрное пальто, Вариант неспешно направился к нам. За ним выстроились трое охранников выскочивших из машины. Подойдя к своим, он оценивающе оглядел всех собравшихся и обратился к тому, кто чуть было не выстрелил в меня:

— Ну? Что на этот раз не поделили?

— Да тут это, босс, — сбивчиво заговорил тот, — фраерок какой-то раскомандовался. Типа мы стволы должны сдавать. А с какого хрена? Значит, мы сдадим, а нас тут всех покрошат в мелкий винегрет? Ну совсем нас за лохов держат, в натуре!

— Ты куда пришел? — медленно спросил Вариант.

— Эээ… я… в смысле? — протянул бандит.

— В коромысле, — уже более раздражённо передразнил его босс. — Я спрашиваю, ты сейчас куда припёрся и где находишься? Даю подсказку — вместе со всей остальной братвой!

— Ну, так мы это… на турнир же, — врубился наконец его подчинённый.

— Правильно, — согласился Вариант. — На турнир. И для чего вы сюда явились?

— Так ты же сам сказал, босс, — начал оправдываться бандит, — чтоб, мол, посмотреть, как бойцы работают, чтобы поглядеть на народ…

— Ну вот, видишь, память ещё не отшибло, значит, есть шанс, что и остальная голова худо-бедно работает, — смакуя свое начальственное положение, проговорил Вариант. — Теперь скажи мне: кто организовал этот турнир? Ты?

— Ннннет, да ты чего, босс, — парень явно не знал, как реагировать. Он то пытался улыбнуться, то делал решительно-злобную физиономию. И то, и другое у него получалось довольно глупо. — Мы тут ни при чем! — вдруг выпалил он с интонацией нашкодившего школяра.

— Конечно, ни при чем, — ухмыльнулся босс. — Вы тут просто покурить вышли всей толпой, а заодно и стволы прочистить на свежем воздухе, да? А то, что я видел ещё из машины, как вы бычку включаете — так это мне, наверное, приснилось. Укачало в машине, правда? Чего молчишь, падла? Отвечать!

— Да мы просто думали… — продолжал бубнить бандит.

— Ты себе льстишь, — обрубил Вариант. — То, что происходит в твоей безмозглой башке, словом «думать» назвать никак нельзя. Чего ты все время в главные лезешь? Твой уровень пока что — бабло с табачных ларьков собирать. Хотя ты даже это без косяков иногда сделать не можешь. А все туда же — вопросы решать пытаешься.

— Я все понял, босс, больше не буду, — пробурчал бандит.

— Вот то-то же. Итак, подытожим, — довольно сказал Вариант. — Вы припёрлись на чужое мероприятие, к уважаемым людям. А когда вас вежливо — подчёркиваю, вежливо — просят соблюдать правила этикета, принятые в этом месте, вы начинаете быковать и стволами размахивать. Я правильно понял?

— Так мы же просто… — начал было вконец растерявшийся бандит. Его планы продемонстрировать свою крутость явно терпели крах.

— Просто знаешь что бывает? — повысил голос Вариант. — Как дикие обезьяны, ей-богу — никуда одних отпустить нельзя! А если бы я ещё на пять минут позже подъехал — я бы тут двадцать жмуриков застал?

— Нет, ну мы же…

— «Ну мы же», «ну мы же», — снова передразнил Вариант. — Я, по-моему, ясно сказал и тебе, и всем остальным, что в этом турнире есть и моя доля! И что наши пацаны здесь тоже биться будут! Или ты бетоном уши свои залил, когда я это объяснял? Может, мне Громиле сказать, чтоб уши тебе прочистил? — Вариант схватил провинившегося бандита за ухо и тот взвыл — не столько от боли, сколько от публичного унижения.

— Не надо, босс, я все понял, — бедолага повторял одно и то же, извиваясь, как червяк, насаженный на крючок,

— Ты и в прошлый раз мне говорил, что все понял, — возразил Вариант и заговорил тише. — Ты что же, падла, решил мне всю малину обосрать? Я для вас же, дебилов, дела устраиваю, а вы мне на ровном месте групповое мочилово решили организовать? Ты вообще понимаешь своей тупой башкой, чем все это могло закончиться? Или ты решил меня по-крупному подставить?

Подчинённые Варианта виновато молчали. Замолчал и тот, кого он держал за ухо — то ли от страха перед своим начальником (а такого начальника трудно было не бояться), то ли от изумления, что босс практически слово в слово пересказывал ему то, что я пытался втолковать пять минут назад. Сам же Вариант внимательно рассматривал каждого из своих подопечных.

— Ладно, — наконец сказал он, отпустив ухо виноватого хмыря. — Я вообще-то приехал турнир посмотреть, а не приматов дрессировать. Но разговор с тобой не окончен, — обратился он к провинившемуся. — После продолжим. А сейчас давайте-ка уважьте хозяев банкета и сдайте свои стволы, как вас просили. Не доросли ещё свои порядки везде устанавливать.

— Но, босс, — залепетал было один из бандитов.

— Сдавайте, — повторил Вариант уже более мягким, но по-прежнему не терпящим возражений тоном. — Уверен, что по окончании турнира вы получите назад все свои игрушки в целости и сохранности. Здесь тоже серьезные люди работают, — со значением добавил он.

Бандиты нехотя начали подходить к зауровским «коллегам» и сдавать свои пистолеты. Я все это время стоял сбоку от происходящего, стараясь не обращать на себя лишнего внимания. В конце концов, ещё были шансы на то, что мне нужно будет выходить на ринг биться, и силы были нелишними. Вдруг Вариант повернулся ко мне:

— Боец? Ты?

От авторов:

Друзья! Вышел 13-й том КУРСАНТА! На дворе 1986-й год. Грядет эпоха перемен. Попаданец в СССР становиться лучшим специалистом в Союзе по поимке серийных убийц. Кто еще не читал, вот ссылка на первый том: https://author.today/work/203823

Глава 18

— Да, это я. Здравствуй, — ответил я, ге отводя от Варианта взгляд.

Вариант смотрел на меня пристально, изучающе. Он как будто оценивал, действительно ли я достоин того, чтобы разговаривать со мной на равных. Понятое дело, он меня сразу узнал, я легко считал это в его надменно роже. Но соль тут была несколько в другом. С одной стороны, несмотря на мою относительную известность в бандитских кругах, я всё-таки не был «авторитетом», регулярно участвующим в принятии решений. Да и не стремился им быть, если говорить прямо. С другой — позвонить напрямую, да ещё и выставить свои условия тоже решится далеко не каждый встречный-поперечный. Судя по всему, это вызвало его уважение, но окончательного решения, кто я такой и что со мной делать, он ещё не принял. Это тоже читалось в его глазах.

Гляделки продолжались недолго. Не проронив ни слова, Вариант резко развернулся и не спеша ушел в сторону дворца спорта. Участники несостоявшейся разборки не торопились проследовать туда же. Хотя уж кто-то, а зауровские-то охранники точно должны были сейчас быть внутри, а не снаружи. Видимо, появление Варианта оказалось слишком внезапным. Теперь быки из обеих группировок переминались с ноги на ногу, не решаясь отбыть с места происшествия первыми. Но конфликт был исчерпан будто бы его и не было.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась эта немая сцена, но тут из дворца выскочил запыхавшийся Танк. Поозиравшись вокруг, он заметил меня и прокричал:

— Боец, ну ты куда пропал-то! Там уже твое представление идёт! Тебя на ринг вызывают!

Точно! Я же совсем забыл! Для дополнительной интриги мы придумали, что будем выходить на ринг с «американцем» несколько раз. Получалось как бы вступление-представление, потом «проходные» туры, и только потом — решающий бой. При этом каждый последующий выход должен был повышать градус напряжения и ожидания развязки. И вот теперь мне предстояло снова выйти на ринг и имитировать с нашим псевдоянки продолжение конфликта. Финальное сражение должно было произойти уже совсем скоро, так что эмоций требовалось добавить.

Только после всего, что здесь происходило, было бы слишком банально и предсказуемо появиться на ринге просто так — выйдя и помахав руками. Мне хотелось чего-то эффектного, крышесносящего. Чтобы шоу запомнилось надолго, а спецэффекты не уступали голливудским. Тем более что адреналин мой теперь буквально зашкаливал. А такое состояние требует выхода, и как раз в эту минуту оно могло сыграть на руку всему нашему проекту.

«Что бы такое придумать?» — соображал я, оглядывая стоящих бандитов и территорию вокруг. Вдруг мой взгляд наткнулся на тот самый мотоцикл цветов российского флага, из-за которого и вышел весь сыр-бор между братвой из разных группировок. Поискав глазами его владельца, я сказал коротко:

— Одолжи агрегат ненадолго.

— А тебе-то он на хрена? — удивился тот.

— Так, приглянулся, — пожал плечами я, давая понять, что сейчас не до пространных рассуждений. — Можешь не переживать, верну в целости и сохранности.

Видимо, после указаний Варианта спорить со мной ни у кого желания не возникало. Поэтому проблем с получением мотоцикла у меня не возникло. Танк, наблюдавший всю эту сцену, подошёл ко мне.

— Ты чего затеял-то, Боец? — непонимающе спросил он. — Куда ехать задумал? У тебя сейчас выход, там пять минут осталось, если ещё не меньше!

— А вот туда и задумал, — улыбаясь, ответил ему я. — Я хочу выехать на ринг на мотоцикле. Шоу закатить.

— И как ты себе это представляешь? — скептически усмехнулся Танк. — По всему залу, а потом ещё по лестнице наверх проехать? Ну у тебя блин фантазии!

— Так помоги все это организовать, — невозмутимо ответил я, как будто речь шла о замене блюда за обедом. — Сколько там, ты говоришь, осталось до моего выхода? Пять минут? Вот эти пять минут — в полном твоёмраспоряжении. Действуй! Надо же мечты в реальность превращать.

Танк посмотрел на меня как на сумасшедшего, с которым бесполезно спорить, и умчался внутрь здания готовить мой выезд. Я же пока привыкал к ощущению «Харлея» под собой. Что и говорить, ладная машина — только сел, сразу создалось впечатление, что разрабатывали его специально для меня, по моим параметрам и привычкам. Если бы я и захотел придумать мотоцикл поудобнее — улучшать, казалось, было попросту нечего. Умеют за бугром технику делать, умеют!

Тем временем опоздавшие зрители все ещё подтягивались к дворцу спорта. Кто-то лениво потягивал пиво или газировку, кто-то, наоборот, так спешил, что почти бежал…

Никогда не понимал людей, сильно опаздывающих туда, где сам же и заплатил за вход. И ведь опаздывают либо юнцы школьного или студенческого возраста, либо пенсионеры — на задержку на работе не спишешь. Ладно бы еще не рассчитать пять-десять минут, но ведь с начала мероприятия прошло уже чуть ли не полчаса, а то и побольше. Получается, его можно было спокойно задержать и начинать только сейчас, когда все эти зеваки соизволят наконец занять свои места. Стоп! А может, Степаныч поэтому и бездействует? Выжидает, пока соберутся все, кого им предстоит вязать? Чтобы уж точно никого не упустить. Ну или пока приедет кто-то конкретный, кого они ждут сильнее других. Впрочем, ладно-накладно. Пусть все идёт так, как идёт, тем более что я уже настроился на выход и выступление.

Вдруг я увидел, как один из опаздывающих зрителей несёт в руках средних размеров флаг. Это был российский триколор, закреплённый на древке. Выглядело это внушительно: как будто знаменосец торжественно шагает впереди полка, провозглашая победу своего войска.

— Эй, друг! — крикнул я ему.

«Знаменосец» нерешительно оглянулся.

— Вы мне? — спросил он.

— Тебе, тебе, — замахал я рукой. — Можно тебя на минутку?

Парень боязливо подошёл ко мне. Его можно было понять: идёшь себе на мероприятие, вдруг тебя подзывает какой-то здоровенный мужик на мотоцикле, сзади него стоят ещё человек двадцать быков…

— Да расслабься ты, — дружелюбно засмеялся я. — Слушай, отдай мне свой флаг, а? Ты с ним просто так сидеть будешь, а мне он для выступления ой как пригодится.

— Да я, в общем-то… — замялся паренёк. Вдруг он пристально посмотрел на меня и радостно вскрикнул: — Ой! А вы же тот самый… ну этот… который сегодня с американцем драться будет! Да? Вас вчера ещё по телеку показывали, в новостях! Это же вы?

— Да, это действительно я. Сегодня буду драться, — сказал я.

«Ну вот и популярность к тебе пришла, Боец», — подумал я. «Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Если твоя рожа начала светиться по ящику — тебя начинают узнавать. Сейчас ещё небось автограф попросит».

Словно прочитав мои мысли, парень выпалил:

— Ой, а вы могли бы… — лихорадочно порывшись в карманах, он вытащил билет на турнир и ручку. — Можете мне расписаться на память?

Я написал на оборотной стороне билета «Удачи!» и расписался.

— Так что насчёт флага? — снова спросил я. — Я тебе заплачу, не волнуйся!

Для убедительности я вынул из кармана пачку сложенных вдвое купюр.

— Да не надо! — паренёк протестующе замахал руками. — Не надо мне денег, лучше тогда… можно сфотографироваться? — И, не дожидаясь моего ответа, закричал куда-то в сторону: — Санёк! Саня, иди сюда!

К нам подошёл ещё один парень с фотоаппаратом, висящим на ремешке на шее.

— Саня, сфоткай нас, а, — попросил мой фанат. — А потом я тебя сфоткаю, и фотографии на всех распечатаем!

Мы сфотографировались и с тем, кто брал у меня автограф, и с его другом. После чего флаг перекочевал в мои руки, а парнишки, счастливые и веселые, побежали внутрь здания.

Теперь нужно было проверить, как Танк выполнил мое задание. Площадка действительно не была подготовлена к выезду мотоцикла — ведь этого никто не планировал. Но я рассчитывал, во-первых, на сообразительность и исполнительность Танка, а во-вторых, на то, что в закромах наших культурно-спортивных учреждений всегда можно обнаружить все. Ну, может быть, за исключением космического корабля. И то не факт.

Стараясь быть незаметным, я тихонько пробежал в зал и быстро огляделся. Молодчина Танк, не подвёл! Подходы к рингу со стороны входа в здание были срочно устланы ровным покрытием, а на сам ринг был организован въезд. Конечно, все это выглядело, как срочная подготовка в цирке, когда за недолгий перерыв нужно организовать условия для выступления аттракциона — гвоздя программы. Покрытие было явно наспех вытащено черт знает откуда и уложено на скорую руку. Но ведь в некотором смысле это и было цирковое представление…

На ринге наш «заокеанский гость» издавал животные рыки вперемешку с угрозами в мой адрес.

— И, наконеееец, — торжественно протянул ведущий, делая многозначительную паузу после каждых трех-четырех слов, — его соперник! Наш, русский богатырь!

Это уже было про меня. Через полминуты должно было состояться мое эффектное появление. «Ну, держитесь!», — весело подумал я и рванул наружу, к мотоциклу.

Оглушающий рев мотора наполнил весь зал. Зрители, как по команде, повернули головы в сторону входа. Умница-режиссер по свету быстро сориентировался и направил на меня самые яркие прожектора. Я рванул руль на себя и, поставив мотоцикл на дыбы, на одном заднем колесе ворвался в зал, сжимая в руке развевающийся флаг России. Сделав круг почета вокруг ринга, я въехал на него и заглушил мотор.

Я сам в тот момент не сразу понял, что происходит. Двигатель мотоцикла уже не работал, но рев продолжался даже тогда, когда дым от выхлопных газов рассеялся. Только спустя пару минут до меня дошло, что это был рев зрителей. Толпа болельщиков во всех уголках зала повскакивала с мест, прыгала, размахивала флагами и кричала от восторга. Такого народного ликования я не видел уже очень давно. Да что там — с ходу я даже не вспомню, на каком ещё событии толпа реагировала так бурно! На ум приходили разве что концерты «Битлз» или Майкла Джексона, которые я когда-то видел в записи. Такое же сумасшествие и истеричный восторг, только у них основную часть публики составляли девчонки, а у нас — мужики-фанаты силового спорта. Но реакция была очень похожей! В общем, я ощутил себя самой настоящей рок-звездой!

На ринге тем временем тоже собралась целая куча народа, включая всех участников турнира. Между мной и «Американцем» организовали заграждение из людей, которые должны были как бы сдерживать противников, то есть нас, рвущихся выплеснуть свою ярость и накостылять друг другу по первое число.

— Мы уже видели, на что способен каждый из бойцов! — гремел голос ринг-анонсера. — И вот — очередное суперэффектное появление русского медведя! Нам предстоит быть свидетелями новой схватки двух супердержав!

«Молодец, парень, быстро сориентировался», — отметил я про себя. «Я ведь заметил краем глаза, как у него вытянулось лицо при виде меня на мотоцикле. А повернул ситуацию так, как будто это хорошо отработанный сценарий. Профи, ничего не скажешь!».

Начался очередной стер-даун между мной и «Джимом Уильямсом». Мы буравили друг друга глазами так, как будто от этого зависело, кому из нас сохранят жизнь, а кого сбросят в ров с голодными львами. Ей-богу, если бы взглядами можно было добывать огонь, обе наших физиономии запылали бы уже через пару секунд.

Обступившие нас люди по сюжету пытались сдерживать американца. Я по прежнему сохранял вид невозмутимого спокойствия. Все-таки кульминация должна была быть в конце, а сейчас нужно было всего лишь дать побольше эмоций. Тем не менее, Юра-Джим решил немного форсировать ситуацию и замахнулся правым кулаком. Люди из заграждения среагировали, повисли на нас обоих и стали пытаться растащить нас в разные стороны. Правда, соблюдая законы подобных шоу (бойца и его намерения должно быть хорошо видно), держали они наши туловища в основном на уровне пояса. Верхняя же часть тела вместе с руками была свободной — ее приходилось сдерживать уже самому, да так, чтобы зритель этого не заметил. Со стороны картина получалась весьма эмоциональной: два огромных бойца вырывались каждый из своей толпы и пытались нанести друг другу смертельный удар. При этом толпе якобы хватало сил удерживать выступающих, и наши с «Джимом» кулаки проходили в паре сантиметров от цели. Однако один раз Юра таки мне засадил… все таки тяжелая атлетика не бокс.

Зрители буквально ревели от восторга. Боковым зрением я увидел, как зауровским сотрудникам уже приходилось довольно активно утихомиривать тех, кто слишком разошелся. Какого-то придурка, который от избытка чувств вздумал полезть с кулаками на самих охранников, быстренько потащили за руки и за ноги к выходу. И что-то мне подсказывает, что там его не просто выпустили из здания, приказав бежать как можно дальше. Ну, парень хотел драки и адреналина — он это и получил.

Некоторые болельщики в ожидании решающего боя переживали так сильно, что успели изрядно накачаться спиртным. И теперь их жажда зрелищ выражалась в слишком громких даже на фоне общего рева воплях, а также в попытках немедленно устроить кулачные бои с соседями по креслам. Таких деятелей зауровские ребята тоже утихомиривали достаточно быстро. Одному даже пришлось заехать рукояткой ствола по голове. Ну а что — если по-хорошему не понимают, приходится разговаривать на другом языке.

В общем, теперь все шло именно так, как мы и задумывали. Охранники зауровского ЧОПа работали над порядком (и,надо сказать, работали хорошо — нельзя было не заметить их профессионализма), Танк и Серега наблюдали за происходящим по бокам ринга, готовые в случае чего оперативно решать какие-нибудь внезапные задачи, зрители бесновались в ожидании главного боя, мы с «американцем» внутренне собирались и заводили себя, одновременно прогревая каждый мускул. И только Степаныча по-прежнему нигде не было видно, как и его сотрудников. «Может, он решил дать нам провести праздник целиком? Ведь кем бы он ни был, а за российский спорт он действительно переживает», — мелькнула у меня в голове шальная мысль. Но я тут же отогнал ее от себя: размышлять и строить версии сейчас означало отвлечь себя от своего выступления.

В первом ряду все в той же холодно-официальной позе сидела Алина, всем своим видом показывая, что она здесь исключительно по рабочей необходимости. А на самом-то деле все эти гладиаторские бои и их участники ее абсолютно не интересуют, особенно один из них. Впрочем, в какой-то момент ее взгляд случайно наткнулся на мой. И, несмотря на то, что она тут же отвернулась все с той же презрительной гримасой, ее глаза выражали больше, чем все ее поведение. Я мысленно усмехнулся: «Тоже мне, Снежная Королева! Актриса-то из тебя хороша только тогда, когда твоего личного не касаются!».

Вот теперь я был уверен, что зрители как следует разогреты и готовы к созерцанию поединков. От былого равнодушия не осталось и следа. Никто больше не бегал курить на улицу, никто не гонялся за продавцами мороженого, и даже ревнивые жены перестали пилить своих непутевых мужей, которые слишком активно пялились на наших ринг-герлз. Все взгляды были направлены только на ринг. Каждый с нетерпением и азартом ждал того, ради чего приехал сюда: жарких поединков, суровых боёв и, конечно же, непременной победы русского Бойца, то есть меня, над наглым и зарвавшимся американцем.

Ну что же, вы этого хотели — сейчас вы это получите. Все формальности соблюдены. Все «вступления» и представления окончены. Можно приступать к главному.

Глава 19

— Итаааак!! — прогремел долгожданный голос ринг-анонсера. — Дамы и господи! Леди и джентльмены! Наконец мы приступаем к началу основной программы нашего запоминающегося турнира!

Так открылся блок самих боев. Это было главное «тело» турнира: уже не вступительное представление, но еще не гвоздь программы.

Сказать, что публика бесновалась — не сказать ничего. Как следует разогретые предыдущими выступлениями и доведенные до предела моим внезапным супервыходом, точнее, выездом на мотоцикле, зрители по всему залу охотно повскакивали с мест. Впечатление было такое, как будто они наконец сорвались с цепи. Зауровским «работникам» даже пришлось утихомиривать самых эмоциональных — тех, чей восторг был так велик, что грозил обернуться проблемами для остальных зрителей. Но это нормально, так сказать — часть программы и без этого не обходится практически ни одно мероприятие.

Я не мог скрыть своего удовлетворения от происходящего. По телу бегали мурашки, которые у меня возникают только во время самых важных переживаний в жизни.

«Реально рок-звезда», — промелькнуло в голове, когда я увидел в зале среди российских флагов и атрибутики турнира несколько самодельных плакатов с моим именем. Вот и первые преданные фанаты уже появились. Шутка, конечно, но как известно — в каждой шутке…

Впрочем, моего выступления им ещё придется подождать. Пока же на ринг вышла первая пара бойцов. Состав первой пары был максимально «смешанным» — борец против каратиста. Признаться честно, я залюбовался этой картинкой: на ринге оказались два хорошо подготовленных бойца, каждый из которых был твердо уверен в себе и своих спортивных навыках. Это чем-то напоминало наши детские споры, когда нам до жути хотелось выяснить, кто сильнее: Арнольд Шварценеггер или Чак Норрис. Мы даже фантазировали, как можно завлечь звёзд голливудских боевиков в наш двор, чтобы устроить для них честный поединок. Я невольно улыбнулся, вспомнив эти наивные мечтания. А здесь и не надо было ничего придумывать — представители двух принципиально разных течений уже стояли на ринге, глядя друг другу в глаза. Ничего нового, но зритель на это хорошо идет.

Разницу в культурах бойцов подчеркивала и одежда (я настоял на том, что в кадре это будет смотреться куда более привлекательно). Борец вышел в традиционной, привычной форме — может быть, поэтому его появление вызвало меньше восторгов, чем выход каратиста. Тот появился в специальных штанах и кимоно с черным поясом. Контраст между ними был заметен и в их внешнем виде. Борец представлял собой типичного «быка»: тяжёлый вес, накачан каждый сантиметр тела, шея как у носорога. Когда он вышел на ринг, женщины невольно прилепились взглядами к здоровенному мужику, неспешно и уверенно разминавшему шею. Казалось, стоит только установиться полной тишине — и будет слышно, как работают его мышцы.

Каратист же в сравнении с борцом оказался более миниатюрным, зато и более гибким и юрким. В его движениях угадывалась лёгкость и стремительность, которую у нас в стране уже знали по видеокассетам с Джеки Чаном, Брюсом Ли и другими мастерами восточных единоборств. Выйдя на ринг, он сразу же начал тренировать удары ногами, время от времени поглядывая на публику — как бы проверяя эффектность своих действий. Но больше всего зрителей (и, честно говоря, меня тоже) поразила его растяжка. Когда он вытягивался в какую-либо сторону, то казалось, что его тело кто-то растягивает, как жевательную резинку. И пределов этому растягиванию так же нет. Кроме того, впечатляла и скорость его работы. Я знал, что хорошие каратисты могут нанести удар вроде бы и не очень сильно, но безупречно попав в нужную точку. И со стороны будет казаться, что он просто слегка ткнул противника, чуть прикоснувшись к нему ногой, а тот моментально валится как убитый без сознания. Это — действительно большое искусство, которое всегда меня восхищало. Более того, именно эти тонкости сильнее всего захватывали меня, когда я в юности смотрел двадцать раз переписанные пиратские видеокассеты с боями каратистов.

Правда, во всем этом был один очень важный нюанс. В том виде, в котором карате существовало в 1993 году в России, бойцов с настолько правильно поставленным ударом можно было пересчитать по пальцам по всей стране. У нас в это время больший упор делался на внешнюю эффектность выступления. Чем больше внешних эффектов (то есть, по сути, циркового мастерства, если говорить откровенно), тем круче считался каратист. Такие бойцы собирали полные залы публики, на них делалась основная касса. Поэтому то тут, то там случались казусы, когда какой-нибудь каратист получал черный пояс, ни разу за всю карьеру не побывав в реальном или околореальном бою. Это отчасти нивелировало значение самой награды, зато приподнимали такого каратиста в собственных глазах. Ну и, разумеется, в глазах восторженных поклонниц — ради чего, собственно, все и затевалось.

То ли дело приверженец традиционной борьбы! Если он профессионально ею занимался хотя бы несколько лет и делал это успешно, то тут можно быть уверенным: за его плечами если не сотни, то десятки настоящих боевых схваток на ковре, оставленные с литрами пролитого пота. Может быть, его удары сами по себе не поставлены и не так хороши, как у каратиста. Но что он точно умеет делать в совершенстве — так это бросать соперника таким образом, что тому оставалось только отслеживаться да ждать скорую медицинскую помощь.

Поэтому-то исход первого боя не был очевиден никому, включая профессионалов, которые также следили за ходом турнира. У нашего каратиста, как и у всех остальных его коллег, совершенно не было защиты от проходов в ноги. И если борец его догонит, то за одно мгновение скрутит в бараний рог и размашистым броском вставит в канвас ринга, как олимпийский факел или тренировочный маникен. Но и у каратиста имелись свои сильные стороны: если он сумеет хорошо и быстро отработать навстречу, то обязательно попадет борцу в нужную точку и гарантированно вырубит его. Тут то тоже — как у каратиста нет защиты от прохода в ноги, так и у борца проблемы с защитой от ударов. Поэтому все более менее в одинаковых стартовых условиях.

Иными словами, благодаря такому разнообразию стилей бой обещал быть интересным. Никто не мог предугадать, сколько сюрпризов он принесет, зато каждый из участников был уверен, что его «жанр» несравнимо круче направления соперника. Я общался с обоими ребятами еще до боя и знал, что оба верят в свое «кунг фу».

Гонг!

Как и предполагалось, борец тут же бросился каратисту в ноги. В его случае это был практически беспроигрышный прием, и, честно говоря, многие подумали, что их встреча закончится максимум секунд через пятнадцать. Но каратист, видимо, решил доказать, что не зря он прошел трудный отбор на наш турнир, быстро сместился — и провел серию ловких ударов ногой. Лоукик, миддл кик и хайкик посыпались на борца, будто картофелины из мешка. Хотя звук их больше напоминал шлепки по попе младенца — тем более в напряжённой тишине, когда весь зал, затаив дыхание, всматривался в происходящее на ринге.

Борец кое как перекрылся от ударов, отмахиваясь от каратиста как от назойливой мухи. Бросился на соперника, схватил его за пятку и с торжествующим видом приподнял над рингом. Со стороны он напоминал рыбака, с гордостью демонстрировавшего менее удачливым друзьям свой богатый улов. Но радость его была недолгой: каратист прямо в воздухе извернулся и ударил ребрами ладоней по барабанным перепонкам противника. Бедолага заорал, рефлекторно схватился за уши, отпустив соперника. И тут юркий мастер восточных единоборств подскочил — и, молниеносно проведя вертушку, отправил борца в нокаут.

Неплохо, черт возьми, я даже одобрительно закивал.

Зал сотрясли громогласные овации. В первом бою зафиксирована победа каратиста глухим нокаутом! И пока радостный каратист раскланивался на все четыре стороны, ассистенты погрузили борца на носилки и унесли за кулисы, в раздевалку. Досталось парню крепко, и на лицо было подвтерждение пословицы про большой шкаф, который громко падает.

Что сказать, такого зрелищного боя не постыдились бы и прославленные мастера с давних видеокассет! Я мысленно загордился: а все-таки серьезный получается турнир! Это вам не детская забава и не тяп-ляп для быстрого срубания бабла. Гораздо лучше, чем было организованно в Уфе, совсем другой уровень.

Однако гордость гордостью, а хорошо бы узнать, что там с поверженным борцом, что скажут о его состоянии врачи. Я пошел за кулисы. В таких случаях нужно обязательно следить за состоянием здоровья борцов. Медики, конечно, в любом случае сделают свое дело как надо — вот и сейчас они уже забегали в раздевалку к побежденному — но если ты как организатор наблюдаешь все своими глазами и вовремя предпринимаешь необходимые действия, то в случае каких-либо разбирательств к тебе появится меньше вопросов.

Когда я зашёл, медсестра водила перед носом борца ваткой с нашатырем. Тот открыл глаза и обвел ими помещение. Осознав, что произошло, он с досадой вздохнул.

— Ну ты как себя чувствуешь, дружище? — спросил его я, присаживаясь рядом.

— Да все в порядке, — ответил он. — Я сейчас… — с этими словами он попытался резко приподняться, но у него тут же сильно закружилась голова, и он в изнеможении опустился обратно.

— Ни в каком он не в порядке, — отозвалась медсестра. — Его в больницу надо везти. Как минимум сотрясение у него точно есть, а, учитывая то, как он падал, возможны и какие-то травмы. Это он сейчас ещё от шока может ничего не чувствовать. Откажется от госпитализации — а через полчаса взвоет. Рекомендую последовать в больницу.

Ну да, так это обычно и бывает. Разумеется, я тоже это понимал. Поэтому тут же отправил помощника к врачам скорой помощи — по предварительной договорённости на турнире дежурило несколько машин как раз на такие случаи, как сейчас. Борца погрузили на носилки, отнесли в машину — и звук сирены скорой помощи ворвался на улицы вечерней Москвы. Дай бог пареньку здоровья, что называется.

Что ж, это было неплохое начало. Наверное, такие заявления звучат немного цинично, но в данном случае я ведь выступал ещё и как организатор мероприятия, для которого важна в первую очередь реакция зрителей. А с реакцией было все в порядке: возбуждение постепенно нарастало, нужный градус держался уверенно. Первый бой полностью оправдал ожидания как по части зрелищности, так и в смысле неожиданности финала. При этом следовало отметить, что публика вела себя довольно спокойно. Никаких драк и прочих нарушений порядка не наблюдалось. Даже бандиты и те были спокойны, словно дело происходило на концерте в филармонии.

«Может, работа зауровских на представлениях так благотворно на них подействовала?» — подумал я. «А может быть, все просто ждут дальнейших событий. Все же это было только начало».

Тем временем ринг-анонсер объявил выход следующей пары. Тут тоже ожидала интересная вывеска — боксер против дзюдоиста! Ещё одно противостояние борцов разных стилей и направлений, которое обещает стать ярким. Зрители снова принялись наблюдать, какая же тактика победит — чисто силовая или восточная, чье название недаром переводится с японского как «Гибкий путь».

А дзюдоист на самом деле оказался не промах! Видимо, подглядел стратегию первых выступавших борцов — и теперь максимально держал дистанцию, не давая боксеру сократить ее ни на сантиметр. Это становилось уже интересным: с такой тактикой хорошо выиграть какое-то время — если подойти к делу грамотно, есть шанс вымотать противника. Но все же, с моей точки зрения, неплохо было бы и проявить инициативу, высока вероятность, что зритель заскучает. И это если он со стадиона никуда не уйдет, то терпение телезрителей у экрана куда меньше.

Боксер, кстати, инициативы не стеснялся. И в результате, несмотря на усилия дзюдоиста, сумел-таки пару раз попасть по нему увесистым джебом. Приверженец японской борьбы после такого захода, кажется, понял, что в стойке ему ловить особенно нечего, кроме ударов. Поэтому, когда после очередного джеба он упал с видом поверженного воина, у меня сразу зародилось подозрение, что здесь что-то не так и дзюдоист готовит ловушку в стиле Нейта Диаза. И я не ошибся в своих догадках: когда боксер простодушно кинулся «добивать» соперника, тот моментально «ожил» и поймал его на рычаг локтя, вцепившись в руку пиявкой. Взвывший от внезапной боли боксер рухнул на ринг и энергично застучал — и дзюдоист, вскочив, начал широко улыбаться зрителям, которые устроили ему бурные овации. Всё-таки что ни говори, а борьба — это не только физическая выносливость и навыки работы руками и ногами. Это ещё и работа головой, умение выработать максимально уместную здесь и сейчас тактику и стратегию. В этом смысле каждый борец, наверное, немножко военачальник — с той разницей, что отвечает в бою только за себя.

Пока дзюдоист принимал заслуженные поздравления с победой, а боксера за кулисами осматривали врачи, я встревоженно всматривался в зал. В зрительских рядах начало происходить странное оживление. Причем оно шло как будто бы волнами — вверх-вниз по рядам.

Сначала я подумал, что наконец-то явился Степаныч со своими орлами и началась обещанная операция. Конечно, по известной мне задумке должен был произойти захват здания с эвакуацией зрителей. Но, в конце концов, я же не знал, да и не мог знать всех тонкостей и деталей. Может, так и начиналась подготовка к той самой эвакуации?

Однако, приглядевшись, я понял, что ничего, даже отдаленно похожего на операцию спецслужб, в зале не наблюдается. Как не наблюдалось до сих пор и Степаныча. «Куда же этот старый пень запропастился?» — раздражённо подумал я, начиная терять терпение. «Взбаламутил, смешал все карты, а сам как в кусты спрятался. Тоже мне, герой-полковник!»

Зато вместо обещанной операции происходило что-то странное. По проходам между рядами действительно прохаживались непонятные люди и завязывали беседу со зрителями. В руках они держали какие-то папки с бумагами, куда что-то записывали после общения с публикой.

Первой моей мыслью было, что это проведение соцопросов. Но я тут же понял, что это глупость. «Да, Боец, ты пока ещё и на ринг-то выходил только для того, чтобы раскланяться, а уже как будто по башке пару раз получил», — сказал я себе. «Какие ещё на хрен соцопросы во время турнира? В темноте и шуме, конечно, самое оно отвечать на вопросы типа 'довольны ли вы своим уровнем жизни» и «часто ли бываете на подобных мероприятиях».

Тогда что же это такое? Рекламщики разносят свои листовки? Ну что ж, в принципе может быть. Но о чем им говорить с публикой? И уж тем более что им записывать в свои бумажки?

Вдруг мой мозг пронзила внезапная догадка. Ставки! Ну точно же, как я сразу не понял! Кто-то открыл в зале тотализатор! То есть за моей спиной — точнее, за нашими, организаторов, спинами — под шумок организовался неслабый теневой бизнес. И это при активном внимании прессы, при включенных телекамерах, транслирующих все в прямом эфире…

Мда, приехали.

Ещё этого мне только не хватало для полного счастья! Нужно срочно выяснить, кто это у нас тут нашелся такой находчивый и выдворить его из зала. А уж после турнира разобраться с этими, как бы сказали в 21 веке, креативщиками по полной программе.

И я решительно направился в зал.

Глава 20

А ребята с папками в зале прямо разошлись от души. Совершенно никого не стесняясь, они в открытую ходили по рядам. Со стороны казалось, что это опоздавшие зрители ищут свои места. Правда, «опоздавших» уже было едва ли не десятая часть от всего зала. Размах их деятельности впечатлял.

— А тепеерррррь!!! — в динамиках гремел голос ринг-анонсера. — Ещё одна рррррешающая встррреча!

«Как же они всё-таки умеют нагонять пафоса на пустом месте», — не без восхищения подумал я. «Каждая встреча — решающая, каждый бой — долгожданный, каждая победа — триумфальная».

Объявили выход парнишки-самбиста, которого я пару раз видел тренировавшимся в зале, он произвел благоприятное впечатление. Парень был способным и выносливым, раза три поучаствовал в местных соревнованиях и даже успел обзавестись первыми поклонницами, имея смазливую мордашку участника бойзбэнда типа «Бэкстрит бойз». Сегодня ему предстояло сражаться с боксером, внешность которого представляла из себя огромную гору мышц. И был велик шанс, что удары боксера малость милую мордашку подправят, сделав ее менее привлекательной.

«Не слишком ли прямолинейно мы составили программу?» — мелькнуло у меня в голове. «Контрасты, конечно, дело эффектное, но в результате создается такое впечатление, что у нас девиз „Боксеры против всех“. Хотя… публике вроде бы нравится подход. Значит, пусть идёт как идёт».

Я приблизился к собирателям ставок с населения. Не обращая ни малейшего внимания на мое появление, они продолжали принимать мнения и деньги с доверчивых, но азартных зрителей.

— Я не понял! — жёстко отчеканил я, подойдя к одному из людей, общавшихся со зрителями. — А что здесь происходит?

— Да ничего особенного, — невозмутимо пожал плечами тот, сменив меня взглядом. — Люди вот ставки делают. А какие проблемы?

Нет, я, конечно, понимаю, что наглость — второе счастье. И уж тем более странно было бы ожидать этикетных церемоний от персонажей с внешностью осуждённого на третью ходку по тяжкой статье. Но все равно — чтобы вот так, как ни в чем не бывало, в глаза сообщать «на твоём мероприятии мы решили сделать свой нелегальный бизнес»…

Тем временем, заметив мое присутствие, к нам подошли ещё несколько его «коллег». Видимо ребята самую малость напряглись. Отличить друг от друга их было сложновато: одни и те же квадратные физиономии, одинаковые золотые цепочки на шеях, одинаково накачанные тела… Впрочем, я-то теперь тоже от них отличался мало. Так что чья бы уж корова мычала, как говорится.

— И на что ставим? — издевательски спросил я.

— А у нас несколько этапов, — пояснил один из подошедших. — Для начала мы задаём вопрос, кого, по их мнению, они увидят в финале.

— А какая разница, кого бы они хотели увидеть, если уже в афише заявлено, что в финале буду я и Уильямс? — не понял я.

«Быки» насмешливо переглянулись.

— А мы им говорим, что будет суперфинал, — сказал ещё один из них.

— Какой ещё суперфинал? — озадачился я.

— Ну смотри, — объяснил мне первый, — ты же соединил свой турнир и турнир Варианта. А ведь там тоже должен был быть свой финал. Братва переживает. Ты лишил кого-то возможности стать победителем, врубаешься? Это нехорошо. Вот мы и спрашиваем зрителей: а если бы в суперфинал вышел победитель от Варианта и победитель от Заура, кто бы могли ими быть? И на чью победу тогда вы бы поставили?

Ах вы… Красиво провернули, собаки, не подкопаешься. Действительно, получалось, что кого-то из вариантовских могли сделать победителем, а я своей договоренностью сделал так, что это стало невозможно. И пусть можно было сказать «Ваш шеф сам на это с готовностью подписался» — шефу, то есть Варианту, предъяву никто из них кинуть не осмелится. А вот мне — за милую душу. Ну и бабла параллельно срубить — тоже святое дело. В общем, голь на выдумку хитра. Вовремя пацаны подсуетились.

Я покосился на первый ряд. Там по-прежнему сидела Алина с видом застывшего сфинкса, с холодной беспристрастностью взирающего на окружающих. Интересно, а она в курсе, что у нас тут целый тотализатор открыли или нет? С чего бы ей вообще так нервничать — то «люблю — не могу», то «иди займись делами», и все это по несколько раз за одно утро? Может, она тоже что-то скрывает, как свою службу в конторе? После такого количества сюрпризов от людей, которых, как мне казалось, я хорошо знал, уже ничему не удивлюсь. Мужская природа зла — когда речь идёт о красивой женщине, мы постоянно думаем не той головой. На этом нас частенько и ловят. А хорошо бы быть потрезвее и повнимательнее.

Раздался грохот. Все рефлекторно повернулись в сторону ринга. Это самбист сделал ловкую подсечку ногами, и боксер рухнул на пол всем своим весом. Толпа взревела от восторга. Но через несколько секунд боксер вскочил на ноги. Начав работать джебами, он заставил самбиста соблюдать определенную дистанцию. Дождавшись, пока соперник привыкнет к образовавшейся «санитарной зоне» между ними и ослабит бдительность, боксер резко подскочил к самбисту и нанес ему сокрушающий удар левой. Видимо, недавнее падение не на шутку разозлило боксера, и от его удара бедолага самбист отлетел в дальний угол ринга. Толпа снова восторженно заорала, захлопала и заулюлюкала.

— Ну так что? Вопросы ещё имеются? — нетерпеливо спросил меня бандит. — А то нам тоже работать надо, а не лясы точить. Как и тебе, — неожиданно примирительно добавил он.

— А как это вы так лихо рассказываете зрителям, что турнир расширится, — начал закипать я.

Внезапно я понял, к чему ведёт вся эта движуха. Против толпы, жаждущей продолжения и уверенной, что ее очень жёстко обломали, никакая зауровская охрана не сработает. Тут ползала таких же сидит. Начнется такая заваруха — пожалеешь, что на свет родился.

В результате мы были бы вынуждены проводить ещё один тур, то есть суперфинал. А это — дополнительное время аренды зала, дополнительное время трансляции и оплаты услуг всех служб… В общем, если выражаться деловым языком, резкое увеличение расходных статей при сохранении доходных на том же уровне. Дело не самое приятное.

Видимо, мои расчеты были написаны у меня на лице. Видя это, бандитская рожа напротив смотрела на меня торжествующе.

— Боец, а чего тебе не нравится-то? — ухмыльнулась рожа. — Между прочим, ты здесь самый популярный участник! Что на тебя, что против тебя — ставок больше всего, остальные и рядом не валялись! Так что наслаждайся звездным часом! И готовься к бою, чтобы людей не подвести.

Так. Оказывается, они и погремуху мою знают. Да, как говорилось в одном старом фильме, информация у нас в коллективе поставлена хорошо. Хотя, с другой стороны, это никакой не секрет…

— И чего? Ты врубаешься, что вы здесь устроили? Что это — азартные игры непосредственно на турнире? — ещё больше возмутился я.

— Да ладно тебе, Боец, — отмахнулся бандит.— Смотри, сколько бабок можно настричь на ровном! И твоя доля тоже там будет, не волнуйся — все учтено и мы красиво сделаем.

Бычара раскрыл свои бумажки и показал, сколько и каких ставок уже сделано. Суммы в графе «Итого» и у меня, и у моего предполагаемого соперника красовались и вправду внушительные. Ребята работали с размахом, ничего не скажешь. Но и просто так, с наскока такие дела не организуются. Значит, кто-то очень высокий дал отмашку…

Ринг—анонсер заорал, объявляя победу боксера. На этот раз децибелы были такими, что некоторые слова становились нечленораздельными. До меня, например, доносились только лишь отдельные слова: «…по прозвищу Гора… покорил… очередная победа…»

Победители, блин. Я с некоторой тоской посмотрел на боксера с самбистом. Независимо от результата, им-то хорошо: отстрелялись — и пошли в раздевалку. Дальше — хоть домой иди, твоя часть программы окончена. А тут вот стой и разбирайся, как дознаватель и следственная бригада в одном лице. А мне ведь тоже ещё предстоит выступать!

— Мда, — протянул я. — И кто же этот движ-Париж организовал?

— Не знаю, — бык пожал плечами и хитро посмотрел на меня. — Оно тебе надо?

Ну да, конечно, не знает он. Так я и поверил. Все они ничего не знают, когда припрет. Боится, что башку ему снесут — другое дело. Ладно, попробуем зайти иначе.

— Понятно. Есть вариант отказаться? — сухо спросил я.

— Пацаны не поймут, — раздался сзади до боли знакомый и долгожданный голос.

Я резко развернулся. Неужели? Дорогая пропажа! Передо мной стоял Степаныч собственной персоной. Лицо его выражало суровую решительность. Интересно, как он так незаметно появился? Хотя да, ФСБ же… Но вряд ли он прибыл один. Тогда где его отряды доблестных сотрудников? И вообще, почему он появился именно в этот момент и именно здесь? Он что, имеет отношение к тотализатору?

Я взял его за локоть и отвёл в сторонку. Мы встали в коридоре, ведущем в зал.

— Это твоих рук дело? — спросил я его напрямую.

— Почему только моих? Турнир — наше общее детище. Забыл, что ли, Боец? — с издевательской улыбкой ответил Степаныч, как бы давая понять, что распространяться на тему своего пребывания здесь он не намерен.

— Степаныч, твою мать! — я в ярости стукнул кулаком по стене рядом с ним. — Давай для шуточек как-нибудь потом время выделим! Я спрашиваю, тотализатор — твоя затея или нет?

— А какая разница? — равнодушно пожал плечами наш ветеран. — Идёт он себе и идёт.

— Какая разница? — я просверлили его взглядом и зашипел. — Какая разница, говоришь? Мы по белому работаем, на хрена мне такие подставы на ровном месте организовывал. Какого черта тебя нет здесь полтурнира? Мы о чем накануне говорили? Почему я должен в одиночку проблемы разруливать, не зная даже, что к чему и кто куда? И ты теперь со мной разговариваешь, как с умственно неполноценным? Давай ка заканчивать этот спектакль.

— Ничего из того, что не было бы предусмотрено заранее, — таким же ледяным голосом ответил Степаныч. — Ты успокойся, Боец.

— Успокойся?

— Сережа, ты не лезь, если не просят, — Степаныч вдруг назвал меня по имени, что случалось крайне редко. — Занимайся своими делами. А остальное предоставь мне.

Вообще, в этот раз Степаныч разговаривал со мной непривычно жёстко и холодно. Пару раз у меня создалось ощущение, что я нахожусь не в коридорах дворца спорта перед своим выступлением, а у него в кабинете на допросе. Причем разозлив перед этим его до крайности.

— Что значит «не лезь»? — процедил я. — Вообще-то это мне идти выступать, если ты забыл! И это вокруг меня непонятки начались! И ты мне говоришь «Не лезь!»?

— Ничего, справишься, — отстраненно сказал Степаныч. — Иди лучше готовься к бою, правильно тебе пацаны говорят. А я пойду в зал — у меня тут, знаешь ли, дел невпроворот. Или ты думаешь, что я сюда приехал поразвлечься между баром и баней?

Я медленно пошел в раздевалку, стараясь упорядочить мысли в голове. Надо было выпить воды и немного остыть. Эмоции, конечно, хороши для выступления, но когда они начинают перекрывать здравые рассуждения — это уже перебор. Посижу, подышу, успокоюсь. Ну и действительно, настроюсь на бой.

Но почему всё-таки Степаныч ведёт себя так странно? Ладно: то, что он приехал с таким опозданием, наверняка было рассчитано и причины для этого были. Не удивлюсь, если он вообще все это время сидел в засаде где-нибудь в ста метрах от дворца и наблюдал зарождающуюся разборку двух группировок и мою встречу с Вариантом. Не докладывать же ему мне, в самом деле, все детали своей оперативной работы. Но вот почему он так спокойно, я бы даже сказал, попустительски отнёсся к устроенному непонятно кем тотализатору? Это же только усложняет общую картину!

На развлечение все это было действительно мало похоже. Да и неподходящие время и место были для пустых игрищ. Но какой был в этом смысл? Я присел на лавочку в раздевалке и откупорил бутылку с питьевой водой. Сделав пару глотков, я попытался уложить в голове все происходящее.

Итак, Степаныч планировал накрыть всю толпу бандитов сразу после начала турнира. Вместо этого он прохлопал и тёрки между людьми Заура и Варианта, и организацию азартных игр… Что-то тут было не то. Спецслужбы — это всё-таки не участковые менты, чтобы вот так просто пасовать. Значит, случилось что-то, что помешало изначальному плану.

Но что это могло быть? Я сделал ещё глоток воды, прокручивая в голове события перед турниром. И вдруг неожиданная мысль озарила меня — как будто молнией ударило!

«Что сделали бандиты, когда приехал Вариант?», — спросил я себя. «Правильно, они сдали оружие. А значит, и брать их формально не за что. Вместо вооруженной толпы бандитов появилась компания друзей, пришедших посмотреть на бои. И никаких правонарушений они тоже при этом не совершали — и, скорее всего, не совершат и дальше. Мало ли кто они там по жизни — это в дело не впишешь. За морды кирпичами и ботанье по фене статей пока тоже не ввели. Значит, Степанычу нужен был формальный повод начать операцию. Иначе в любом кабинете, куда их привезут, они начнут качать права, а потом ещё приедут „уважаемые люди“ с адвокатами — и тогда уже силовикам придется объясняться, за что они схватили бедных, несчастных и невинных мальчиков. Да ладно объясняться — как бы ещё извиняться не пришлось. А тут — нелегальные ставки, железная статья».

Ай да Степаныч, ай да сукин сын! Ловко придумал, не подкопаешься. Мда, интересные дела у нас тут впереди намечаются… Значит, и вправду придется продлевать турнир и увеличивать количество боёв.

Кстати! Во всей этой схеме был и ещё один нюанс, который с ходу в глаза не бросался, но многое при этом объяснял. А может, наоборот — ещё сильнее запутывал. Когда бычара показывал мне свои бумажки со ставками, имя моего конкурента в суперфинале было туда вписано четко на всех листах. И он был один, без всяких других вариантов. Значит, и у них исход боёв был предрешён заранее, и выходить за рамки сценария было никак нельзя — все посыплется иначе.

Казалось бы, что с того? У нас тут тоже все расписано, как по нотам — сценарий и актеры, отрепетировавшие свои роли. Но, честно признаться, до этого момента я думал, что Варианту все равно, кто у него там победит. Ведь главной его целью было подпортить проведение моего турнира. А кто уж там из его шестёрок кому набьет морду — небось сам бы наблюдал, как за сериалом.

Теперь же выясняется, что ни фига подобного. Все было так же точно просчитано, как и у нас. Для чего? Вариант — такой перфекционист? А на хрена бандиту, пусть и крупному, расписывать подобные детали? А может, это вообще не он все просчитывал? Тогда кто? «Неужели… Степаныч?» — ужаснулся я своей догадке. И тут же отогнал от себя эту мысль, от которой по спине пробежал холодок. По большому счету, никакой разницы, кто это сделал и зачем, для меня не было. Грядущий итог все равно был известен: их всех накроют. На остальное никто даже внимания не обратит. Так что и мне не стоит забивать себе голову подобными деталями. Тем более, что и других забот полно. В конце концов, мне еще нужно хорошо выступить — я инстинктивно подошёл к зеркалу и пошевелил плечами, разминая руки. Хлопоты хлопотами, но тонус терять было нельзя. Я вообще-то должен победить Юру-«Уильямса» так, чтобы все выглядело достоверно.

Мда. Все это, конечно, хорошо, но что же делать с вещанием? Ведь это всё-таки прямой эфир, а не запись, которую можно смонтировать и разделить на несколько частей. Под трансляцию в телевизионной сетке выделено определенное время, которое просто так не продлишь. Ну, на несколько минут задержать, конечно, можно (дескать, всякое случается, непредвиденные обстоятельства), но дальше — другие проекты, в них заряжена реклама и так далее… Другими словами, попадалово на бабки. Телеканал такими вещами играться не будет. Но и обрывать трансляцию перед самой кульминацией — тоже невозможно. Это испортит всю идею, и трансляция тут же потеряет всяческий смысл. Значит, надо обсудить все изменения с Глебом. По крайней мере, поставить его в известность. А там уж дальше пусть сам решает — на то он и начальник.

«Телевизоров начальник и трансляций командир», — усмехнулся я, выбросил бутылку и пошел в зал искать Глеба. Да, Степаныч, подставил ты нас всех знатно. Как-то оно всё ещё разрулится…

От автора: У Хлебова новый том «Золото 2». Я попал в тело советского геолога. Оказалось в СССР конкуренция между геологами и черными старателями похлеще, чем у капиталистов будет https://author.today/work/347287

Глава 21

Глеба я обнаружил в самом конце зрительских рядов отдающим какие-то распоряжения своему помощнику. Тот беспрерывно метался между дворцом спорта и телевизионными автобусами, координируя работу.

— Глеб, можно тебя на секунду? — спросил я.

— Серёга, ей-богу, не до тебя сейчас! — торопливо произнес Глеб. — Эти раздолбаи меня в могилу раньше времени сведут! Нет, ну ты представь только: режиссер трансляции, который должен переключать планы в прямом эфире, идёт обедать и по дороге теряет бумажку, на которой написано, кто есть кто и как кого зовут! Ну кто они после этого? Не дебилы, а? Я, что ли, должен там сидеть и все вручную делать каждую секунду?

— Дебилы, — спешно согласился я. — Но давай всё-таки отойдем в сторону. Новости есть, поговорить надо.

— А может, новости твои потом успеются, после турнира, а? — умоляюще спросил Глеб. — Я здесь и так света белого не вижу.

— Боюсь, что мы все его в ближайшее время не увидим, — ответил я.

— Ну ладно, говори, что там у тебя? — Глеб всё-таки отошёл со мной в сторону.

— В общем, так, — начал я. — У нас тут непредвиденно расширяется программа турнира. Помимо всего, что уже было запланировано, будет ещё суперфинал. Там буду биться я и финалист от того турнира, который совместили с нашим. Итого все действо по времени увеличится минимум на полчаса. А с учётом перерыва, подготовки, объявления ринг-анонсеок и так далее — может, что и больше.

Глеб посмотрел на меня, как на больного, отказывающегося признавать свою болезнь.

— Серёг, с тобой все в порядке? — нарочито-заботливо спросил он. — Какие ещё на хрен полчаса, какое на хрен больше? Да я если на пару минут по графику вылетаю, мне потом столько разгребать приходится! Оправдываться перед теми, чьи программы сократил, перед рекламодателями… Иногда и на бабки влетаю. А ты мне тут про полчаса! Не, если мне сюда сейчас позвонит… ну хотя бы мэр города и гарантирует, что покроет все издержки, то пожалуйста. Но мне почему-то кажется, что он не позвонит. Так что давай-ка ты, Серега, свои влажные фантазии засунь себе куда-нибудь подальше. Никаких сдвигов. У нас есть план — вот по нему и будем работать.

Я покачал головой.

— Я все понимаю, Глеб, — начал объяснять я. — Но меня самого поставили перед фактом. Тут вариантов нет, иначе бы я это обозначил. Они уже открыли тотализатор. Все зрители в курсе. Если мы сейчас скажем, что суперфинала не будет… Публику ты видел, знаешь, что за персонажи. Тут такое начнется, что только по углам прятаться. А без трансляции вообще вся затея теряет смысл. Зато тебе будет ещё один эксклюзив!

— Да в гробу я видал твой эксклюзив! — возмутился Глеб. — Мне издержки кто оплачивать будет? Публика твоя?

— Не знаю, — честно признался я. — Но если все прервется, мы с тобой оба рискуем отсюда просто не выйти. Хоть с оплатой издержек, хоть без. Так что я не просто так говорю, что вариантов нет.

— Вот черт, связался с тобой на свою голову… — пробурчал Глеб. — Ну раз ты такой умный, тогда скажи, как ты себе вообще это представляешь. У нас там заказчики, знаешь, тоже не хуже этой братвы в зале. Я до дома могу тоже не доехать, если что. Да и начальство тоже, скажем так, на дедушку Мороза не сильно похоже…

— А ты кто? Разве не начальство? — удивился я.

— Я больше по творческим делам, — объяснил Глеб. — В принципе, могу ставить в эфир что хочу, но при условии, что рейтинг будет. А есть ещё люди, которые цифры считают. Деньги, в частности. Ну спонсор, понимаешь? Который денег на канал даёт и за отдачей следит. И если будет минус, то меня самого оттуда турнут, за ними не заржавеет. А с твоими передвижками минуса никак не избежать. Эфирное время, знаешь ли, это тоже товар, который кто-то должен оплачивать.

— Так, может, давай позвоним этому твоему спонсору? — предложил я. — Так и так, мол, ЧП, форс-мажор, никак иначе не вырулить. И посмотрим, что он скажет. А от этого будем отталкиваться.

— Да знаю я, что он скажет, — с тоской протянул Глеб. — «Или платите полную стоимость, или никаких сдвигов, выгребайте как хотите». Ну ладно, пошли, попробуем, раз такое дело.

Мы пошли на проходную служебного входа дворца — у вахтера всегда был городской телефон. Попросив разрешения, Глеб набрал номер, а я отошёл чуть в сторону, чтобы его не смущать. До меня доносились только отдельные слова: «Да… да я понимаю… ну а как я… тут такие серьезные люди, что…».

Наконец разговор был окончен, и Глеб с тяжёлым лицом подошёл ко мне.

— Ну что? — нетерпеливо спросил я.

— То, что я и думал, — усмехнулся Глеб. — Он за изменения в сетке зарядил сумму, как бы тебе лучше сказать, чтоб понятней было… Ну, в общем, это второй бюджет канала за год.

Я присвистнул. Вот это аппетиты!

— Вот если, говорит, эту сумму найдешь, — продолжил Глеб, — то крути-верти сеткой как хочешь. А нет — значит, не созрел ты ещё для таких решений и для такой работы. С намеком так сказал. Понял?

Да уж как тут не понять. Спонсоры — всегда люди конкретные, их интересуют только деньги. Точнее, возможность быстро отбить свои вложения — желательно ещё и с прибылью. И чем больше будет эта прибыль, тем лучше. Времена меценатов и добровольных жертвователей во благо чего бы то ни было давно прошли.

Хотя этот спонсор по своим запросам переплюнул многих. Нам нужно было сдвинуть и немного сократить лишь следующие пару программ. То есть компенсацию необходимо было выплатить нескольким конкретным рекламодателям и двум создателям передач. И то не стопроцентную. А этот деятель запросил такие деньги, как будто мы вообще сутки вещания берём на собственное усмотрение.

Хотя, с другой стороны, хозяин-барин. Его деньги — его продукт, имеет право распоряжаться им как считает нужным. Без него-то здесь вообще ничего бы не заработало. Благодетель. «Покровитель» — вспомнил я словцо из недавнего прошлого и усмехнулся. А уж как представил, что и на том конце телефонной трубки тоже сидит Степаныч — так и вовсе развеселился.

Так-с. Однако, шутки лучше пока отставить в сторону. Что же это получается? Нужно за полдня найти довольно кругленькую сумму, иначе весь наш проект, к которому мы так долго шли, полетит прахом. А сумма эта такая, что попахивает стоимостью московской квартиры в не самом плохом районе. И где, спрашивается, мне ее искать?

Ладно. Сейчас главное — убедить Глеба и его спонсора, что деньги будут. А там что-то придумается. Тем более, что у меня, кажется, возникла одна идейка…

— Глеб, — уверенно сказал я. — Меняй сетку. Деньги будут.

Глеб с сомнением посмотрел на меня.

— Точно будут? А то бывает…

— Со мной не будет, — перебил я его. —. Я хоть раз тебя подводил?

— Когда ты меня не подводил, все зависело только от тебя и твоих друзей, — возразил он. — А сейчас — Серега, не обижайся, но я точно знаю, что таких денег у тебя нет, значит, ты будешь у кого-то просить. А это дело такое — дадут-не дадут, захотят-не захотят…

— Захотят, — уверенно сказал я. — Стопроцентный вариант, других не держим. Слушай, быстро же в тебе бизнесмен включается!

— Когда на тебе — содержание целого канала плюс ответственность за чужие вложения, бизнесмен действительно включается очень быстро, — согласился Глеб. — Иначе по нынешним временам очень быстро включится зек, пациент или труп.

— Не боись, — подбодрил я его. — Не включится. Я сделаю все возможное.

— Ну как скажешь, — Глеб вроде бы согласился, но было видно, что сомнения у него всё-таки оставались. — Тогда я даю отмашку, чтобы двигали сетку.

Глеб снова ушел звонить — на этот раз на телестудию. А я начал лихорадочно размышлять, где можно раздобыть такую гигантскую сумму денег. У кого-то перехватить? Даже самому смешно стало. У нормальных людей таких денег отродясь не водилось — во всяком случае, так, чтобы запросто вытащить их из условного кармана (а скорее, из чемодана). А одалживать или перехватывать такие суммы у бандитов — проще уж сразу застрелиться, чтоб время зря не тянуть. Да и как это вообще может выглядеть? «Одолжи-ка мне годовой доход телеканала, только срочно и ни о чем не спрашивай, я тебе через недельку отдам»? Бред какой-то.

Ссуду в банке просто так тоже не возьмёшь. Им обоснование надо, документы, время на принятие решения… Да и какой ещё банк, когда я сегодня должен до упора торчать здесь, а завтра… завтра это вообще может быть уже неактуально? Продать в срочном порядке на такую сумму мне тоже нечего: моя нынешняя жизнь не располагает к накопительству.

Остаётся последовать той идее, которая возникла у меня во время разговора с Глебом. А именно — я решил сыграть в тотализатор. Да, рискованно. Да, это авантюра и никто не даст никаких гарантий, что эти бравые ребята не скроются вместе с деньгами сразу после их сбора. Но… другого варианта достать такую сумму у меня сейчас не было. А если скроются — найдем. Из-под земли достанем. Тоже не пальцем деланные. Да я думаю, и не станут они скрываться — тоже ведь не дураки, знают, с кем имеют дело.

Я разыскал того персонажа, который показывал мне цифры ставок.

— Какие сейчас наивысшие ставки? На что? — спросил я.

— А тебе зачем? — насторожился тот.

— Сыграть хочу, — без тени усмешки ответил я.

Бандит усмехнулся, мол, чего только в голову этим спортсменам не придет. Но открыл свою папку.

— Короче, Боец, не обижайся, но самые высокие ставки — против тебя, — сообщил он, внимательно изучив свои бумаги.

Что за день такой? С самого утра меня все просят не обижаться, а потом сообщают какие-то неприятности.

— В смысле против меня? — я был настолько погружен в свои эмоции, что даже не сразу понял суть сказанного.

— Большинство ставит на то, что ты проиграешь америкосу, — объяснил бандюга. — Говорят, он здоровяк, и ты его не одолеешь просто по комплекции. Не знаю, может, фильмов со Шварценеггером насмотрелись или ещё что, но тут реально дикие суммы стоят. Вот смотри.

Он снова раскрыл передо мной листы с цифрами. Действительно, на мой проигрыш ставили две трети игроков, если не больше. И суммы некоторых ставок были такими, что если их все сложить вместе, то хватит не только на оплату изменений телесетки, но и на то, чтобы всей нашей компании организаторов гульнуть в не самом дешевом кабаке.

— Записывай, — решительно сказал я, доставая из кармана всю остававшуюся к тому времени наличность. — Вот это все — на мою победу в финале.

— Э… как это? — опешил бандит.

— А так, — я попытался прикинуть, как именно мне будет удобнее всего одолеть нашего псевдоамериканца, чтобы это выглядело правдоподобно. — Во втором раунде свалю его удушающим. Скорее всего, на второй минуте. Смело предлагай народу такую ставку.

— Мне так и писать — на второй минуте второго раунда победа удушающим? — ещё раз уточнил приёмщик ставок.

— Так и пиши, — кивнул я и, проследив, что моя ставка принята, отправился в раздевалку. Время уже поджимало — совсем скоро мой выход. — Я надеюсь коэффициент порадует.

— Нерррвы на пррределе! — торжествовал ринг-анонсер. — Бойцы готовы буквально рррразоррвать друг друга на части! В правом углу! Американская машина для убийств! Терминатор с кувалдами вместо рук, принявший человеческий облик! Джииииммм Уиииииииильяямммсс!!

Зрители взревели. Некоторые помахивали американским флагом, но все же большинство было с российским. «Значит, болеют они за меня, а ставили на Уильямса», — промелькнуло в голове. «Очаровательно».

Я подогнал мотоцикл к выезду в зал. Мне хотелось повторить уже достигнутый эффект.

— Рррруссский богатырь! Нет, три знаменитых русских богатыря в одном! Вся сокрушительная мощь ррррусского духа в этой горе мышц!

Я не стал дослушивать такое пафосное представление себя и, не дожидаясь окончания речи ринг-анонсера, выкрутил ручку мотоцикла до отказа. Зал пришел просто-таки в неистовое бешенство. Зауровским ребятам пришлось серьезно поработать, чтобы эмоции не выплеснулись чересчур далеко и не снесли ринг, на котором нам предстояло выступать.

Прозвучали гимны обеих стран. Во время «битвы взглядов» Юра-Джим тихонько спросил меня:

— Ну что, мне тебе поддаться сразу?

— Не надо, — ответил я. — Нам нужно яркое шоу, картинка. Работай на полную катушку.

Гонг!

Я действительно намеревался победить своего соперника по-честному. Я понимаю, почему ставок на мое поражение было больше, чем на победу. Юрий-«американец» и вправду был чуть ли не в два раза больше меня. Но, с другой стороны, он, в отличие от меня, не был профессионалом. Юра ещё только набирался боевого опыта и вырабатывал свою манеру боя. А у меня за плечами этих боёв — и в этой, и в прошлой жизни — было столько, что впору было уже открывать свою школу.

Прежде чем выходить с кем-то на бой, я старался изучить его манеру, повадки, сильные и слабые стороны. И, уже находясь на ринге, я практически всегда знал, на чем я могу сыграть. Куда бить, а куда лучше не стоит, в какие моменты действовать, а в какие выгоднее «попридержать коней», агрессивную манеру выбрать или вкрадчиво-осторожную — все это моментально анализировалось в моей голове, стоило мне только увидеть перед собой соперника.

Так было и на этот раз. Юру-Джима я изучил вдоль и поперек, и удивить меня он точно не смог бы, даже если бы очень захотел. Это было все равно что выставить на одну и ту же олимпиаду по школьным предметам пятиклассника и выпускника и дать одинаковые задания. Разные весовые категории, разный уровень мастерства. Поэтому мне оставалось только не ослаблять внимания, чтобы не пропустить какой-нибудь удар сбоку. В остальном же я был уверен в себе и своей победе. В конце концов, мне удавалось побеждать таких бойцов, о которых мой нынешний соперник даже и не слышал.

Мы работали спокойно и уверенно, не касаясь друг друга перчатками. Я старался не выкладываться слишком сильно — всё-таки я должен был победить во втором раунде, а до него ещё нужно было дотянуть. Впрочем, в этом не было ничего особенного и сверхъестественного.

Но… вот черт!! Юра пробил первый лоукик, и я вдруг почувствовал, что моя правая нога слушается меня уже не так безупречно, как до этого. Я попытался сменить локацию на ринге — и обнаружил, что могу передвигаться, только слегка прихрамывая. Этого мне ещё только не хватало!!

Юра-«Джим» увидел, что произошло, и одной мимикой переспросил меня — мол, может, мне всё-таки поддаться? Я отрицательно мотнул головой — скорее на автомате, чем из героических побуждений.

Я сразу понял, почему это случилось. Пока все остальные участники разминались и разогревались, я бегал по дворцу и улаживал организационные вопросы. А выходить биться без разминки и разогрева — это не то что риск, это практически стопроцентный способ стать калекой. На время или на всю жизнь — тут уж как повезет. Вот и наказал меня организм за то, что я выставил его неподготовленным. Всё-таки правильно умные люди говорят: нельзя, нельзя в одном человеке совмещать организатора и выступающего, выйдет себе дороже!

Но все это философия. В этот момент мне стало не до нее. Почему так бывает, почему это произошло именно со мной и именно сейчас, что делать, чтобы этого не повторилось — на все эти животрепещущие темы лучше порассуждать после. А сейчас надо выкарабкиваться из этого дрянного положения. Во втором раунде я должен победить любой ценой, иначе суммой долга я перечеркну себе всю оставшуюся жизнь.

Вот только нога по-прежнему ноет и практически подволакивается. Я даже толком опереться на нее не могу — а мне ещё нужно скакать по рингу и в стойках стоять. Наверное, зря я всё-таки запретил «американцу» поддаваться. Так что же делать? Как выправить ситуацию? Что можно сделать прямо сейчас?

Глава 22

Неожиданная неприятность, произошедшая с моей ногой, лишила меня возможности двигаться свободно. Впрочем, «неприятность» — это я смягчил, вообще-то, строго говоря, это была травма. Не криминальная, из тех, что «до свадьбы заживёт», но в бою любая мелочь может повлиять на его исход. Нога, самую «малость» болтающаяся в колене — тем более.

Именно это я и ощутил в последующие минуты. Обычно я прекрасно маневрирую на ринге, тут же стоял как истукан, чуть ли не перед каждым движением проверяя ногу — способна ли она пошевелиться так, как мне нужно или нет. Такой расклад был совсем не в тему. Надо же было так долго готовиться, приложить столько усилий, придумать столько классных фишек — и все для того, чтобы вляпаться в такое в самом начале выступления!

Ситуация осложнялась ещё и тем, что «американец» был гораздо крупнее меня по комплекции. Поэтому он не всегда мог правильно рассчитывать движения и удары, не говоря уже о том, чтобы соотносить их с моими возможностями. Собственно, и по ноге-то он мне врезал, не рассчитав силу удара. А в результате я из Бойца превратился в какую-то хромоножку. А ведь мне, по сценарию, надо было победить «американца», и этот момент был ещё не скоро! И как мне теперь держаться до моего решающего приема? Который еще надо как-то до соперника донести…

Мда… еще не приплыли, но прям по линии прохожусь. Если колено окончательно вылетит… впрочем не надо думать о плохом!

Пока я пытался привыкнуть к своему новому состоянию, Юра-Джим действовал согласно нашей с ним договоренности. Другими словами, он пёр вперёд со страшной силой, как будто ничего не случилось. С учётом богатырских габаритов все его усилия смело можно было как минимум удваивать. А уж если учесть ещё и то, что единственным навыком, которым он по-настоящему владел, была совершенно «колхозная» рубка… Нет, в темной подворотне с хулиганами за него можно было быть спокойным. Но выступление на ринге требует всё-таки чуть большего набора навыков и чуть более высокого уровня мастерства.

Я-то, когда планировал бой, рассчитывал уходить с линии атаки и работать на разрыве и сближении. Но теперь об этом можно было забыть. Такая тактика и со здоровыми-то ногами требует определенной выносливости, что уж говорить о моих. Какие тут разрывы и сближения — равновесия бы удержать, не грохнуться на ринг раньше времени!

Можно, конечно, применять приемы, которые используют силу противника против него самого. Да что там «можно»! По правде говоря, это чуть ли не единственная рабочая стратегия, которая у меня ещё осталась. Но и здесь придется быть чрезвычайно осторожным. «Американец» заметно больше меня не только в размерах, но и в весе. Стоит ему только упасть со всего размаху на пол — глухой нокаут гарантирован. А ведь мне нужно каким-то образом протянуть время до второй минуты второго раунда!

Ну что ж. Другого выхода все равно не предвидится. Я стал нырять под противника, уклоняться от его ударов. Вот, выгадав удобный момент, быстро просчитываю траекторию и наношу хороший удар левой. В обычных условиях это не то чтобы моя «коронка», но по крайней мере отличный рабочий прием. Позволяет нейтрализовать соперника на пару-тройку секунд, а самому тем временем нанести следующий удар или же поменять положение на ринге, расчистив себе поле для дальнейших маневров.

Но сейчас это не сработало. Постоянно думая о травмированной ноге и испытывая ощутимую боль при каждой попытке на нее опереться, я потерял возможность полностью вкладываться в удар. Такое ощущение, что тело потеряло привычные опоры и ориентиры, а новых так и не появилось.

В результате удар мой получился слабым и размазанным. Юра-Джим чуть качнулся в сторону, но по большому счету это было для него все равно что комариный укус. Да, так дело явно не пойдет. Складывалось безвыходное положение: играть в поддавки было не вариант, порушилась бы вся драматургия зрелища. А биться в полную силу я тоже уже не мог.

Публика при этом неистовствовала. Кажется, всем предыдущим сценарием мы завели зрителей настолько, что зал в каком-то смысле уже жил своей отдельной жизнью. Создавалось впечатление, что зрительское возбуждение вызывал уже сам факт нахождения кого-то на ринге. При этом было неважно, что именно делают выступающие борцы.

Хотя это ощущение было, конечно, обманчивым. Это для меня с моей травмой и лихорадочными поисками выхода из ситуации зрительский гул сливался в единое целое. На самом деле подавляющее большинство из людей, находившихся в зале, сделало немалые ставки на различные исходы турнира. И теперь их реакция на то или иное событие на ринге зависела от предмета ставки. Двоих, например, как я успел заметить краем глаза, вообще пришлось вывести из зала — настолько их эмоции мешали находящимся рядом. (Позже я узнал, что они поставили все имевшиеся при себе деньги на то, что я завалю американца на второй минуте первого раунда).

Тем временем мой противник нарвался на очередной клинч с моей стороны. Ну то есть как «нарвался» — скорее это вынужденно становилось главной тактикой нашего боя. Такое положение было удобным, чтобы сделать небольшой перерыв в активных действиях. А заодно — при необходимости — шепнуть что-то сопернику.

— Слушай, Боец, может, мне всё-таки чутка сбавить обороты? — тихо спросил Юрка, когда мы в очередной раз «сдерживали» друг друга. — Боюсь, такими темпами все скоро закончится.

— Не надо, — ответил я, превозмогая боль в травмированной ноге. Соблазн, конечно, был велик — бой-то в любом случае был постановочным, но зрители в зале ведь тоже не дураки. Стоит только кому-то заподозрить, что на ринге происходит договорняк — будет скандал и, опять же, попадалово на бабки. А именно этого мне сейчас и не хотелось больше всего. — Все шоу поломаешь. Просто принимай мою тактику и все.

— Смотри, как бы ты не свалился раньше времени, — заметил «американец». — Я же вижу, тебе тяжеловато стало.

— И не такие тяжести выдерживали, — парировал я. — Нам нужно настоящее зрелище, а не лечебная гимнастика в санатории!

— Смотри, Боец, последний раз спрашиваю, — ещё раз уточнил «Джим».

— Не боись. Работаем как положено, — как можно увереннее ответил я.

С этими словами я пошел в очередной размен. На лице соперника было написано сомнение в правильности моей тактики. Хорошо, если в этот момент камеры не брали его крупным планом! Но всё-таки главным здесь был я, а не он. Поэтому в следующий удар «американец» вложил всю свою силу, которой у него было немало.

То ли Юра-Джим случайно попал в какую-то «нужную» точку, то ли я к этому моменту уже прилично ослаб от травмы и от попыток держаться, несмотря на свое состояние… Но после удара ринг вместе с противником и со всем остальным залом поплыл у меня перед глазами по кругу. Зрительские ряды, телекамеры со стоящими за ними операторами, рефери, следивший за каждым нашим движением, зауровские охранники, сновавшие по залу и успокаивавшие особенно буйных — все это превратилось в одну большую карусель. Она кружилась передо мной, как заставка к известному советскому мультсериалу, а я с трудом пытался вычленить из мелькавших картинок конкретные объекты.

Рев зрителей ещё усилился. Кажется, воодушевились те, кто ставил на мое поражение. (Интересно, как я выглядел в этот момент со стороны?) Мои движения — да, честно говоря, и сознание — в эти минуты напоминали сильно пьяного человека. Если такого персонажа сейчас же не уложить спать, он рухнет сам где-нибудь под лавкой на улице и ему станет окончательно все равно, что происходит вокруг.

Но мне-то спать нельзя! Если я не смогу собраться, то ещё несколько секунд — и я рухну на ринг, а рефери засчитает поражение. И тогда плакали и денежки, и вообще весь проект.

«Степаныч, сволочь ты этакая, где твой захват?» — мелькнуло в голове. Действительно, если бы сейчас началась операция с омоновском захватом, то турнир тут же прекратился бы по объективным причинам. А главное — все, кроме бандитов, остались бы в выигрыше. Я получил бы возможность по-человечески прийти в себя, Глеб — впечатляющую картинку и суперэксклюзив в трансляции без дополнительных затрат…

Но Степаныча с его бойцами опять не было видно. Значит, придется снова выкарабкиваться исключительно собственными силами. Мне ничего не оставалось, кроме как броситься в клинч и повиснуть на сопернике. Это была распространенная «выручалочка» для боксеров, позволявшая перевести дух после пропущенного удара и параллельно потянуть время, блокировав противника. По крайней мере, несколько секунд в моем распоряжении точно были, а дальше что-нибудь придумаю.

Гонг!! Первый раунд окончен. Полдела, считай, сделано — уже результат, уже хорошо.

Я с облегчением отошёл к краю ринга и в изнеможении опёрся на ограждение. Ко мне подскочили мои секунданты. Они, ошалев от происходящего, наперебой стали давать мне советы, какую тактику выбрать дальше, какие удары и приемы использовать…

Интересно, а подойдёт ли ко мне Алина? Вон же она, в зале, все на том же первом ряду — я видел её несколько раз, когда в ходе боя поворачивался лицом в эту сторону. Между прочим, к борцам в перерывах подходят и их девушки тоже — это здорово вдохновляет и придает сил, правда не на всех турнирах разрешено. Не может же Алина об этом не думать!

Я скосил глаза и нашел ее. Она по-прежнему сидела на своем кресле, не двигаясь с места. Может быть, мне показалось, но как только я нашел ее глазами, она поспешно отвела свой взгляд от меня. Так кошки, свалив и разбив любимую вазу хозяев, делают независимый и скучающий вид — мол, это вообще не я, она сама спрыгнула и разбилась, а я-то тут при чем, я просто шла мимо.

«Образ выдерживает», — подумал я. «Интересно, чем весь этот спектакль закончится?».

Я невольно начал вспоминать нашу ссору, потом перед глазами поплыли сцены в гостинице… Кажется, меня начало уносить куда-то в дремоту…

Вдруг сквозь этот полусон я услышал прямо у себя над ухом шепот:

— Боец, да договорись ты с ним! Пусть поддастся, ты же здесь все равно главный, ты организатор, тебе и виднее! А ему потом премию втихаря выделишь и все!

Кто-то потрепал меня по щеке, и я вернулся в реальность. Это один из моих секундантов решил подсказать мне выход. Тут же подключился и второй:

— Боец, в самом деле, шепни там ему в начале, чтобы не исполнял! Тебе сейчас к врачу надо, а не на ринг! А если уж хочешь ещё подраться — так сейчас отдохни, соберись с силами и проведи удушающий! Так ты его быстрее уделаешь!

Я только усмехнулся.

— Нет, ребята, — протянул я. — Спасибо вам, конечно, за заботу. Но у меня сейчас в бою свои задачи.

— Ну и дурак, — беззлобно сказал первый секундант. — Он тебя вырубит просто и все. Он же здоровенный, силы не рассчитывает.

— Вы меня рано хороните, — заметил я. — Это же обычный бой. Что я, в первый раз сражаюсь, что ли?

— Смотри, как бы не вышло, что в последний, — проворчал второй секундант. — Ты сейчас мало что соображаешь в своем состоянии. А со стороны все прекрасно видно.

— Да соображаю, не волнуйтесь, — я попытался выдавить на лице какое-то подобие улыбки. Получилось не очень. — У меня есть своя стратегия, я все рассчитываю.

— Унесут на носилках — потом не жалуйся, — раздражённо ответил первый секундант. — Смотри-ка, стратегия у него, самый умный нашелся. Рассчитывает он, Эйнштейн, тоже мне…

Мне повезло, что камеры не снимали мой угол, а трансляция еще шла не на таком высоком уровне, чтобы снабжать углы соперников микрофонами. Представляю, если бы такой разговор всплыл в прямом эфире.

Я не сердился на своих секундантов. Они ведь были не в курсе моих ставок и договоренностей. Если бы этих сделок не было — я бы наверняка прислушался к их советам. Но близилось время второго раунда. Предстояли решающие две минуты, по истечению которых должна была определиться судьба и турнира, и трансляции, и моих денег… да что там — и меня самого тоже.

В начале раунда я почувствовал, что в ходе боя что-то изменилось. Юра-Джим начал заметно проигрывать в борьбе. Его руки во время соприкосновения с моим телом скользили и оставляли на мне жирные пятна… Мать честная! Да его же намазали маслом! Кто, почему, на хрена⁇

Не знаю, из каких соображений и в чью светлую голову пришло это решение (так-то понятно для чего маслом мажутся, но не в этом же случае), только мне оно было никак не на руку. Конечно, когда он промазывал по мне своими ручищами и тем самым смягчал удары, это было хорошо. Но через минуту с небольшим мне предстояло повалить своего противника удушающим приемом. А шея у него и так была короткой и толстой, что само по себе затрудняло применение удушения. Так теперь с этим маслом моя рука с его шеи попросту соскользнет! Вместо эффектного приема и победы я попросту упаду с его шеи на пол, как ребенок.

Этого мне ещё только не хватало! Мало мне было собственного ослабления — так теперь ещё и доступность противника ухудшилась. Кстати, об ослаблении. По-моему, перерыв между раундами мне вообще никак не помог, хоть я и валялся как убитый в надежде дать организму хоть чуть-чуть отдохнуть и восстановиться.

Для того, чтобы применить удушение, нужны силы. Требуется максимально сконцентрировать тело на точке приложения этих сил, то есть на шее. Мне же скоро, похоже, будет и прилагать нечего. Я физически ощущал, как силы уходят с каждой секундой. Плюс для хорошего и плотного удушения надо вытянуть соперника, а для этого зафиксировать корпус ногами… Тут не то что удушить и победить соперника, тут уже основная задача — как бы не упасть в процессе выступления. А время идёт, вторая минута все ближе… Надо что-то делать!

Я понял, что единственный вариант, который может сработать в моем положении — это закрыть нашего псевдоамериканца на треугольник. Конечно, там тоже потребуется сила ног, а одна из них по-прежнему болит, но… по крайней мере, не нужно будет на этих самых ногах пытаться удержать равновесие. Да и можно будет успеть шепнуть Юрке, что вот именно в этот момент можно уже и поддаться.

Но для этого нужно было дождаться второй минуты раунда. Черт, я давно заметил: когда больше всего нужно, чтобы время пошло быстрее — оно тянется, как разжеванная жвачка. Казалось бы, чего там ждать — какая-то минута! А для меня она была, наверное, часом. И в течение этого часа было необходимо держаться, выглядеть пристойно и вообще изображать из себя здорового борца, который вот-вот пойдет на штурм противника. Тут, помимо борцовских, не помешали бы и актерские способности, да только где же их взять, когда силы на исходе?

В этот момент в зале началось что-то странное. За непрекращающимся ревом толпы я не мог расслышать лишний шум — тем более в своем состоянии. Но инстинктивно почувствовал, что происходит нечто незапланированное. Это даже как-то взбодрило меня — во мне тут же проснулся организатор этого мероприятия. Я развернулся так, чтобы увидеть зал. Бегло бросив взгляд в сторону зрителей, я увидел каких-то людей, быстро ходивших по рядам в разных направлениях.

Я испытал некоторое дежа вю: такое зрелище мне уже пришлось наблюдать какое-то время назад. Тогда это оказались «работнички», принимавшие ставки на тотализатор. Но теперь никаких ставок быть не могло по определению — какие ещё ставки, когда мероприятие, по сути, близится к концу? Тогда кто это? И почему вообще ход турнира постоянно нарушается какими-то сюрпризами?

Глава 23

Однако засматриваться на зал мне было особо некогда. Во втором раунде придется особенно тщательно следить и за временем, и за расходованием своих сил. В общем, работа предстоят адовая, пожалуй, в прямом смысле этого слова.

Должен признать, что наш «американец» обладал некоторыми преимуществами по сравнению со мной. Несмотря на его грубоватую манеру боя и внешнюю неотесанность, он владел на удивление превосходной функционалкой. Сразу было видно, что тренировался парень со знанием дела. Каждая группа мышц, каждый сустав работал у него как единый слаженный механизм. Обычно нагрузка в мма здорово отличалась от других видов спорта (даже хорошо подготовленный боксер начинал дышать в трех раундах по пять минут, как и наоборот), но на Юре это не работало. От слова совсем. На второй раунд он вышел свежий, как после разминки и разминал шею. Хорош, что тут еще сказать!

Кроме того, у Юры-Джима очень здорово работало дыхание — оно не сбивалось даже в самые напряжённые моменты. А это для борца немало, как и для любого спортсмена. Поэтому ему ничто не мешало продолжать работать своей рубкой на потеху публике. Ее он и продолжал навязывать мне в бою. В общем, ринг-анонсер, конечно, прихвастнул по долгу службы, но потенциально это была действительно «машина для убийств». Я готов был сделать ещё одну крупную ставку, что он может спокойно проработать в таком ритме ещё как минимум полчаса и после этого ещё почесать репу: «и чего это я вдруг подустал».

А вот мне выдерживать такой ритм становилось все сложнее. Во-первых, после получения травмы дышать стало тяжелее по определению — ведь я, по сути, перевалился на одну ногу вместо двух. А такое положение означало гораздо большую напряжённость во всем теле. А во-вторых, недавний удар, который я умудрился пропустить в конце первого раунда, добавил мне проблем, которые по-настоящему я прочувствовал только сейчас. Похоже, наш псевдоамериканский друг и коллега своим мощным кулаком повредил мне носовую перегородку. В результате, помимо контроля за травмированной ногой, мне приходилось ещё и постоянно успокаивать свое дыхание. А это усложнялось вусмерть заложенным носом, в котором, к тому же, ещё и запеклась кровь.

Времени оставалось все меньше. Мой внутренний секундомер работает идеально. По большому счету, я давно уже мог обходиться без контроля времени со стороны: ошибался я крайне редко и всегда незначительно. Вот и сейчас я понимал, что подходит время завершать бой, как и планировалось изначально.

Наступал решающий момент. Он же потенциально — мой звездный час и триумф. Я начал пытаться зайти на удушающий. Но это оказалось сложнее, чем я думал. От такой долгой и напряжённой работы без разминки и разогрева мои мышцы забились, конечности плохо слушались, да и общее состояние организма лучше всего описывалось словами «дайте полежать». Мои руки соскользнули с «американца». А вот он не зевал и упускать своих возможностей не собирался. Мощный удар пришелся мне прямо в грудину. Я зашатался. В другой ситуации, скорее всего, я бы устоял. Но сейчас — слишком много всего произошло за такое короткое время. Я потерял равновесие и рухнул на пол ринга, сцепив зубы.

И в этот момент я стал жертвой собственных указаний. «Не поддавайся», «работаем на полную»… Хорошо хорохориться, когда ты в абсолютном порядке и полон сил. А когда главная задача — не упасть раньше времени, то лучше не пренебрегать разумными компромиссами. Я же понадеялся то ли на везение, то ли неизвестно на что. И вот теперь Юра-Джим, увидев выгодное для себя положение, бросился меня добивать.

Это было хуже всего! Ещё немного — и он удосрочит меня, тем более что для этого нужно совсем немного усилий. И тогда — скандал в прессе (американец победил русского!), проблемы с партнерами-коллегами, с которыми мы все это задумывали и плюс ещё долги, несовместимые с жизнью. И, возможно, совсем другой разговор с Алиной…

Кстати. Алина! Ее лицо встало передо мной явственнее, чем навалившийся на меня противник. Как в реальности, я видел её насмешливо-недоуменное лицо и чувствовал холодно-презрительную отстранённость. Все это, вполне вероятно, предстояло увидеть мне и наяву, если я сейчас проиграю поединок. Служба службой, понимание — пониманием, а женскую природу никто ещё перехитрить не сумел. А уж Алина-то была настоящей, стопроцентной женщиной.

«Ну нет уж, девочка. Хрена лысого я тебе дам такую возможность!» — подумал я. «Вот так глупо, из-за какой-то ноги, спустить в унитаз все, к чему я так долго и упорно шел?» Внезапная ярость охватила меня, и, почувствовал прилив сил, я мгновенно поймал «американца» на треугольник. И вот тут я наконец-то услышал его тяжёлое сбившееся дыхание. Вторая минута раунда была в самом разгаре. Пора.

— Сдавайся, идиот, иначе всем хуже будет, — прошипел я, закрывая прием, но не спеша давать нагрузку.

— Ты же говорил, что работаем, как условились до этого, — подколол меня «Джим», с трудом шевеля языком.

Ах ты юморист хренов! Нашел время для подколов и выяснения отношений! Тоже мне, Шекспир недоделанный…

— Поддайся, — ещё сильнее захрипел я. Впрочем, даже его поддавание было уже необязательным. Я был настолько зол, а прилив сил — настолько мощным, что он непременно окажется придущен даже вне зависимости от своей воли. Вот оно, второе дыхание! Вовремя! Ещё буквально три-четыре секунды — и победа моя!

Зрители застыли в нетерпеливом напряжении. Впервые с самого начала турнира в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как кто-то открывает пластиковую бутылку с водой. А этот «богатырь» все упорствовал. Что в нем, интересно, такое взыграло настолько не к месту? Ну да ничего. Я не долго думая, начал давление. Если Юра не сдастся, то через несколько секунд уснет.

Одна секунда… сейчас-сейчас… две… три… «Американец» обмяк и рефери было бросился останавливать схватку, но…

— Всем оставаться на своих местах! — внезапный крик прорезал тишину, как заточенный нож свежее мясо. — Руки за голову! Всем! Не двигаться!

Неужели началось⁈ «Степаныч, зараза, ты специально, что ли, ждал этого момента?» — подумал я. Мной овладели смешанные чувства. С одной стороны, было облегчение от того, что наконец-то наступает долгожданная развязка. Но с другой — обидно, когда она наступает буквально за несколько секунд до твоего триумфа. Есть в этом что-то несправедливое. Неужели нельзя было подождать ещё какую-то минуту?

Скосив глаза в сторону зала, я увидел, как ворвавшийся ОМОН быстрыми ручейками растекается по рядам, фиксируя всех подряд — и охранников Заура, и людей Варианта, и его самого.

Но было уже слишком поздно. Моя победа никем не была зафиксирована. На мой вопросительный взгляд рефери лишь развел руками и кивнул в сторону зала. Дескать, все, турнир окончен, ничего не считается, сам-то не видишь, что происходит?

Приехали. Столько усилий, две травмы — и все впустую, что ли? А теперь что? Турнир- компенсация? Но на реванш я буду способен ещё не скоро…

С другой стороны, его можно было понять. В зале и вправду началась такая заваруха, что никто бы не заметил моего триумфа, даже если бы ринг-анонсер орал об этом несколько минут во все горло. Бандиты неожиданно начали оказывать сопротивление.

Для самого Варианта такое развитие событий стало большим сюрпризом. Он, прижатый мордой к спинке кресла, с зафиксированными сзади руками, выкрикивал обычные «авторитетские» угрозы: «вы знаете, кто я», «считайте, что вы безработные», «молитесь, чтоб вас не узнали»… Конечно, наблюдать, как вяжут таких наглых беспредельщиков, несмотря на их распальцовки — это отдельное удовольствие. Бандиты выражались — на лоха и мамонт идет. Сейчас же лохами были они. Степаныч усыпил бдительность Варианта, подвел под статью и вскрылся.

Но Вариант хотя бы просто кричал и не рыпался физически. Видимо, статус не позволял. А вот рядовые бандюганы были намного развязнее. Разумеется, их тоже уложили на пол, но они то и дело вскакивали и вступали в драку с омоновцами. По идее, это тоже надо было бы снимать телекамерами — картинка была бы захватывающей. Но, если не ошибаюсь, трансляция прервалась в момент захода ОМОНа в здание. Не дураки же они — давать фиксировать на чужие камеры свою работу по задержанию.

А жаль. Любителям острых боевиков и детективов было бы на что посмотреть. Вот рослый омоновец умудрился зафиксировать сразу двух бандюганов и уселся на них сверху, чтобы не рыпались. А вот, наоборот, двое омоновцев с трудом укладывали на пол здоровенного «быка». Тот, понятное дело, поддаваться не хотел и постоянно пытался сбросить омоновцев со своих рук, как прилипшую паутину. Но через какое-то время успокоили и его.

Я внутренне посочувствовал силовикам. Применять оружие им было ни в коем случае нельзя: в зале находилось множество обычных зрителей, которые вообще не понимали, что происходит. И вероятность зацепить кого-то из них была слишком высока, тем более что бандиты наверняка воспользовались бы ситуацией и начали прикрываться простыми людьми.

Поэтому омоновцы были вынуждены работать исключительно врукопашную. «Хорошо, что перед турниром эти бычары сдали стволы!» — подумал я. «Иначе сейчас началась бы такая кровавая баня, что представить себе страшно».

Однако и без кровавой бани каша заварилась серьезная. Омоновцы работали дубинками, но какого отморозка можно напугать какой-то дубинкой? Там у половины, если не больше, за спиной по паре ходок. И возвращаться за решетку никто особо не хотел. Поэтому на каждый удар дубинкой приходилось по ответному удару кулаками или просто тем, что первое подвернётся под руку. Один особо ретивый громила даже ухитрился выхватить дубинку у омоновца и пару раз его ударить. Впрочем, дальше этого зайти он не сумел: на выручку подоспели другие бойцы в форме. И мне кажется, тот дурень очень пожалел о своем поступке. Во всяком случае, об этом говорили издаваемые им звуки.

За общей суматохой, будучи увлечены залом, все как-то позабыли про ринг. Хотя не исключаю, что была отдельная команда по рингу и служебным помещениям не работать. Всё-таки вся публика, которая интересовала силовиков, находилась в зале, а у остальных должна была быть возможность укрыться или незаметно для бандитов уйти.

Я к этому моменту уже более-менее оклемался: видимо, сказалась толком нереализованная злость в последнюю минуту боя и нешуточный адреналин, который выплеснулся во мне при начале операции. Спустившись с ринга, я успел сходить в раздевалку, обтереться полотенцем и сменить одежду на сухую. Не бегать же по залу в одних трусах! Операция будет закончена явно не через минуту: слишком сложная задача, слишком много людей, слишком большая территория.

Было несколько минут, чтобы передохнуть. Я взял бутылку воды и присел на лавочку. Интересно, как теперь обстоит дело с изменением сетки передач на телевидении? Вроже бы мы условились продлить трансляцию, а теперь ее пришлось, наоборот, закруглить раньше времени. Можно ли двигать программу дважды туда-сюда за сутки и придется ли мне оплачивать все эти изменения? Надо будет переговорить об этом с Глебом поподробнее, когда ОМОН закончит работу и уйдет.

Я тяжело выдохнул, взглянув на распухшее колено.

Какой же кайф, оказывается, просто сидеть и пить воду! Прямо как в зрительном зале. Кстати, о зале. Интересно, а где сейчас Алина? Ее-то омоновцы точно не будут дубасить дубинками. Такие вещи всегда четко оговариваются командиром. А то ещё, чего доброго, отдубасят сотрудников другого ведомства, а ты потом отвечай.

Но и вскочившей со своего места и отбежавшей в сторону я ее тоже не припомню. Может, она сейчас наравне с командиром управляет ходом операции? А может, я просто не заметил, как она отделилась от общей толпы? Все же, что ни говори, она — профессионал в штате спецслужб, а я до недавнего времени находился в таком состоянии, что вообще мало чего видел и замечал.

Я решил отправиться обратно в зал и поискать глазами Алину. Объясняя это тем, что мне было просто интересно, куда она вдруг подевалась, я неохотно признавался самому себе в том, что я просто-напросто боялся за нее. А ещё боялся, что увижу, как какой-нибудь омоновец, пусть даже случайно, попадет по ней своей дубинкой. Я точно знал, что я не удержусь и обязательно вмешаюсь, а тогда ситуация могла стать и вовсе неуправляемой.

Хотя в чем тут особенно было признаваться-то? Тоже мне, секрет Полишинеля…

Алины нигде не было видно — ни в зале, ни в служебных коридорах. А я-то думал, как она отреагирует, увидев меня после победы (пусть и не зафиксированной). Ну и ладно. Главное она уже увидела, а об остальном поговорим после.

Теперь же, стоя у входа за кулисы, я наблюдал, как омоновцы постепенно одерживают верх над бандитами. Каким-то шестым чувством понимал, что для меня вечер ещё не окончен.

Безупречной работе своей интуиции мне пришлось порадоваться уже через пару минут. Мое внимание привлек ближайший ко мне сектор: из-за того, что зрителей там было изначально очень мало (обзор оттуда открывается не самый удачный, и обладатели этих билетов предпочитают наблюдать турнир стоя, но в более выгодном месте), омоновцы согнали их на соседний сектор и разбирались с ними уже там. И вот теперь я боковым зрением заметил какую-то движуху в пустых рядах.

Повернув голову, я буквально обалдел от увиденного. Какой-то деятель, держа под мышкой уже знакомую мне папку со ставками тотализатора, направлялся в сторону выхода. Осторожно оглядываясь, не привлекает ли он внимания омоновцев, он тащил к выходу несколько сумок с чем-то, по очертаниям напоминающим маленькие кирпичики…

«Ах ты сука», — мелькнуло в голове.

Папка… тотализатор… заваруха… убегание… все сходится! Кто-то под шумок попер все бабки, которые были поставлены!

«Ну нет. Хрен ты от меня уйдешь!», — подумал я и побежал к мотоциклу. В конце концов, помимо моей ответственности за все, что связано с турниром, там были и мои деньги тоже.

У мотоцикла я наткнулся на Танка, который протирал его тряпочкой и любовно разглядывал механизмы. Если бы дело происходило в более спокойной обстановке, этой картине вполне можно было бы умилиться: более трогательного и даже в чем-то детского выражения лица у Танка я не видел никогда. Но сейчас предаваться сентиментальности было некогда.

— Боец, гляди, какая офигенная машина! — восхищённо произнес Танк. Он был настолько увлечен мотоциклом, что даже не заметил моего взвинченного состояния. — Я все детство о таком мечтал! Хотел купить, да родители денег не дали, а потом…

— Танк, родной, не до этого, — оборвал я поток его воспоминаний. — Прыгай на сиденье, поможешь!

— Что такое? — встревоженно спросил он.

— Кто-то прямо сейчас свистнул все бабки с тотализатора. Надо его остановить, — кратко бросил я в ответ и завел мотор.

И вовремя! Выехав из здания, я увидел, как в паре сотен метров от него тот парень, которого я видел в зале, запихивает сумки в багажник «Мерседеса» и, в сотый раз быстро оглядевшись, садится за руль. Машина взвизгнула тормозами и тронулась с места. А я на мгновение оцепенел от увиденного. Внешность этого грабителя показалась мне до боли знакомой.

— Глеб, сука ты продажная! Стоять! — заорал я, и мой мотоцикл унес нас с Танком прямо вслед за «Мерседесом» большого телевизионного начальника, нашего информационного спонсора и делового партнёра.

Глава 24

Вот же сволочь этот Глеб! Как он только умудрился так втереться к нам в доверие, что ни я, ни кто-либо ещё из нашей команды ничего ни разу не заподозрил! Или он все это время не притворялся и действительно был нормальным парнем, а сегодня соблазн огромных лёгких денег затуманил ему мозг, и он сам не понимает, что творит? В принципе, такое иногда бывает. Но, так или иначе, это было неважно. Важно другое: мы мчимся на мотоцикле за нашим «партнёром», а он увозит в багажнике все наши наличные деньги.

Кстати, непонятно, на что он надеется? Личность его всем прекрасно известна, более того — человек он публичный, начальник телеканала. Пусть и не самого крупного и популярного. Такого персонажа найти — раз плюнуть, что силовикам, что бандитам. И ещё вопрос, что для него хуже. Значит, либо он вступил в сговор с кем-то очень влиятельным и сильным, либо у него действительно помутнение мозга. Например, от того, что трансляция сорвалась, а спрашивать будут с него!

Расстояние между нашим мотоциклом и мерсом Глеба неуклонно сокращалось. Встречные и попутные машины шарахались от нас в разные стороны, пугаясь очередной разборки на улицах города. Но все равно движение было довольно плотным. Хотя надо сказать, что пару раз мы обогнали автомобили там, где на машине сделать это было бы невозможно. В этом смысле мотоцикл, конечно, удобнее и маневреннее. Если так пойдет и дальше, то уже через несколько минут мы поравняется с этим недоделанным телемагнатом, а там уж заставить его остановиться — дело техники.

Но в этот момент Глеб внезапно высунулся из окна, и я увидел направленный на нас пистолет. Улучая моменты, когда впереди более-менее свободно и можно на пару секунд отвлечься, он начал стрелять в нашу сторону. Мне пришлось начать постоянно вилять мотоциклом из стороны в сторону, чтобы ему было труднее в нас попасть.

Поворот! Мерседес нырнул в один из бесчисленных московских переулков. Решил, значит, попетлять и сбить нас с толку. Ну-ну. Ты-то, дружок, кабинетный червь, а за тобой едут люди, у которых подобных погонь было в жизни больше, чем ты провел прямых эфиров. Я прибавил скорости. Ещё буквально несколько секунд — и мы поравняемся с этим мерсом.

Но вот — внезапно — ещё один поворот! Сколько же в городе всяких переулков-закоулков… Этот вел вообще в какой-то полутупик, где даже одному автомобилю развернуться было проблематично. «Что он делает?» — успел подумать я. «Самоубийца, что ли? Тогда на хрена ему деньги?».

Что он делает, стало понятно практически сразу. Визг его тормозов, какой-то удар по касательной — и картина маслом: наш мотоцикл лежит на земле, оглушенный Танк валяется рядом без сознания, раскинув руки, а ещё чуть дальше лежу я. В сознании, но… такое чувство, будто с трудом выхожу из наркоза.

Я чуть-чуть приоткрыл веки, чтобы незаметно оглядеться. Метра за три от нашего мотоцикла стоял автомобиль Глеба. Сам он рядом с машиной о чем-то разговаривал с тремя быками характерной внешности. У одного из быков была в руках арматурина, которой, судя по всему, нас и вырубили. Точнее, вырубили Танка — видимо, я инстинктивно отвёл голову в сторону, и меня лишь немного задело, а вот ему прилетело уже основательно. Но пусть пока что думают, что мы оба без сознания. Сейчас надо было понять, что вообще происходит. Я прислушался.

— И чего с этими клоунами делать? — спрашивал бычара у Глеба.

— Да уж, — усмехнулся Глеб, — реально такую клоунаду устроили, хоть кино снимай. Короче, их надо докончить, чтобы уж наверняка, отвезти в какой-нибудь лесок и прикопать хорошенько.

— А этот же вроде какой-то известный, — с сомнением показал бандит в мою сторону. — Я его по телеку видел. Его искать не будут?

— Ещё как будут, — согласился Глеб. — Я даже лично объявление на канале дам. И буду переживать с тревожной мордой. А чтобы искали сильнее, распоряжусь объявление крутить почаще. Вместо всех остальных рекламных роликов на канале.

Все дружно заржали.

«Надо же, какой деловой», — подумал я. — «А в глаза-то как преданно смотрел: Сережа, Сережа… Простого парня изображал. Ему бы не в телевизионные начальники — в актеры бы идти. Цены бы не было. Только вот интересно, кто его нанял? Не сам же он до такого додумался. Это он перед быками крутого босса из себя строит. А чтобы такие операции разрабатывать — не того масштаба голова…»

— Только фиг ли с того? — продолжал Глеб. — Сейчас любой дурак знает, что большой спорт — это большие бабки, а большие бабки — это большие разборки, то есть криминал. Ну найдут их в лесу через какое-то время, красивых, полуразложившихся. Газеты повздыхают на тему «Ох, какого парня загубили, ах, как у нас относятся к талантам», я возьму интервью у следователя, где буду кивать с серьезным видом. А публика опять решит, что дурак сам нарвался — полез куда не просили. И все на этом закончится.

— Понятно, — кивнул бык. — Просто я только в том месяце откинулся, назад чего-то неохота. А если найдут…

Глеб с досадой вздохнул — дескать, вечно этим недотепам приходится объяснять очевидные вещи.

— Ты помнишь, года два назад в Питере певца одного грохнули? — спросил он.

— Как не помнить, — отозвался бандюга. — По всем каналам, во всех газетах только про это и говорили. Мол, беспредел, уже до артистов добрались…

— Вот-вот, — поддакнул Глеб. — И что? Нашли кого-нибудь? Да хрен там ночевал. Повздыхали и разошлись. А уж бойца, у которого драться и конфликтовать — это его профессия… Короче, не колоти. Иди разбирайся с этими, — он кивнул в нашу сторону, — а мы тебя в машине подождем.

С этими словами Глеб сел обратно на водительское сиденье, два других бандита сели в салон вслед за ним. Машина развернулась и проехала чуть вперёд.

«Багажником ко мне повернулся, сука», — понял я. «Чтобы удобней грузить было. Ну ничего, сейчас посмотрим, кто кого и куда погрузит».

Тем временем третий бандит подошёл ко мне, вытащив на ходу ствол и взведя курок. Я лежал, не подавая признаков жизни, и лишь на долю миллиметра приоткрыв глаза, чтобы контролировать ситуацию. Привстав передо мной на одно колено, он приблизил дуло к моему лбу. Я резко вывернул голову, одной рукой отведя в сторону его руку с пистолетом, а другой — обхватив его за шею.

«Какое это уже по счету дыхание-то во мне открылось», подумал я, аккуратно и по возможности бесшумно фиксируя бандюгана на асфальте. Но совсем беззвучно сделать это всё-таки не получилось: в машине поняли, что все пошло не по плану. Один из бандитов высунулся из окна и начал стрелять в мою сторону.

«Темная ночь, только пули свистят по степи», — почему-то вспомнились строчки из песни. «Хоть бы кто-нибудь ментов вызвал, что ли», — с тоской подумал я.

Но люди в жилых домах, видимо, попрятались, услышав выстрелы. Если до этого я ещё замечал то тут, то там в окнах любопытствующие физиономии, то теперь здания напоминали заброшки. Да и на самой улице внезапно не стало ни пешеходов, ни едущих автомобилей. Оно и понятно: если мимо простой разборки ещё можно прошмыгнуть, то пулей может задеть кого угодно. А кому охота лежать на больничной койке, а то и в морге из-за чужих разборок?

Оставалась только слабая надежда, что кто-то из жителей окрестных домов, у кого есть домашний телефон, всё-таки решится набрать по нему 02.

«Вот и получил ты, Боец, обратно свои денежки!» — мелькало у меня в голове, когда я метался по асфальту, чтобы стрелявшему было труднее в меня попасть. Прикрываясь вырубленным бычарой, я нащупал его пистолет и стал целиться в Мерседес.

Первым выстрелом мне удалось разнести заднее стекло. Увернувшись от ответных пуль, я услышал крик «Гони!», и машина тронулась с места. Я собрал оставшиеся силы, прицелился ещё раз — и второй выстрел пришелся по заднему колесу. Раздался страшный визг вперемешку с дикими матерными воплями.

«Ну все», — подумал я. — «Ладно, один вырублен. Но ещё трое со стволами против меня одного… И хорошо еще, если у них только по пистолету! И Танк, как назло, в отключке… Это все, конец. Теперь нужно только постараться продать свою жизнь подороже».

Внезапно я снова услышал визг тормозов. Это что ещё такое⁈ Мерседес стоял на месте. Судя по крикам, доносившимся из него, для бандитов это тоже было сюрпризом. Осторожно вытянув голову, чтобы в меня снова не начали палить, я увидел, как прямо перед мерсом дорогу перегородил другой автомобиль, а за ним выстроились ещё две машины.

«И как это понимать?» — лихорадочно размышлял я. «Если это подкрепление, то не слишком ли много на одного меня? И почему тогда эти горе-гангстеры недовольны?».

Вдруг Глеб выскочил из Мерседеса и ринулся в мою сторону, на ходу доставая что-то из кармана. Я не успел отреагировать, как он ногой вышиб из моей руки пистолет, одновременно заведя ее назад.

— Сдал, падла! — заорал Глеб. Я только успел заметить блестящее лезвие ножа, стремительно приближавшееся к моему лицу. По идее, перехватить бы его руку свой свободной, но, зафиксировав мою другую руку, Глеб заставил меня выгнуться в неестественной позе. К этому прибавилась внезапно накатившая усталость мышц плюс полученные на ринге травмы… Нет, всё-таки слишком много выпало мне приключений на один день!

Внезапно прогремел ещё один выстрел, и пуля просвистела буквально в сантиметре от нас с Глебом.

— Ааааа!! — видимо, от шока закричал Глеб, уронил нож и, трясясь всем телом, повалился на асфальт, куда секундой раньше упала пуля.

Я чуть приподнял голову. Возле машины, перегородившей дорогу, стоял Степаныч, внимательно наблюдая за происходящим и всем своим видом выражая готовность в любую минуту вмешаться. Несколько, по всей видимости, его сотрудников, паковали по машинам бандитов. А ближе всех ко мне стояла Алина с пистолетом, тяжело дыша и с выражением сильной тревоги на лице.

Я повернулся к Глебу и взял его за грудки.

— Как ты мог бабки забрать, сволочь! Я же тебе доверял! — может быть, конечно, это было не лучшее время и место для подобных разбирательств, но эмоции меня захлестнули.

— Вообще-то, Серёга, это не твои бабки, — прохрипел Глеб, пытаясь высвободиться.

— Да что ты говоришь? — Я аж обалдел от такой наглости. — А чьи же они тогда? Папы Римского?

— Ты не выиграл ставку, — объяснил Глеб. — Бой ведь официально не закончен. Гонга не было, объявления результатов тоже. Значит, никто пока не победил.

— Я тебя сейчас башкой как долбану об асфальт — будет громче любого гонга! — проскрежетал я.

— Сережа, тебе помочь? — раздался участливо-насмешливый голос Степаныча.

— Погоди, Степаныч, — отозвался я. — Мы ещё не договорили. У нас партнёрские разногласия с информационным спонсором мероприятия, — добавил я в тон его реплике.

В этот момент, не дожидаясь окончания наших разговоров, одна из оперативных машин развернулась и уехала, увозя с собой двоих задержанных. Ну и правильно. Мусор надо по возможности убирать сразу, а не дожидаться, пока его наберётся много.

— Серёга, не дури, — продолжал хрипеть Глеб. — У меня к тебе деловое предложение.

— Чего? — мне захотелось расхохотаться. — Ты украл мои деньги, стрелял в меня и моего напарника, чуть не разделал меня пером, а теперь у тебя деловое предложение? Что ж ты раньше-то молчал, родной! Я бы тогда по колесам твоего мерса не палил. А так — видишь, как неудобно получилось.

— Да погоди ты, Серёга, не ерничай, — ответил «информационный спонсор». — Там, в сумках — просто опупенные бабки! Такие раз в жизни выпадают! Смотри: ты сейчас даёшь отбой своей команде, этих быков-дебилов пусть забирают, от них все равно вреда больше, чем пользы. Мы делим с тобой все бабки пополам и сегодня же ночью летим на Кипр. Я уже все разузнал, как там легализоваться, оформиться…

— Надо же, какой ты продуманный, — не удержался я. — Прям ходы на все случаи жизни!

— Ну а что же, — похоже, Глеб по своей недалекости принял мою насмешку за готовность согласиться. Теперь он изо всех сил изображал доброго друга, берущего меня с собой на спасательный ковчег. — Как говорится, хочешь жить — умей вертеться, верно? В общем, покупаем там по небольшому домику, открываем свой бизнес — хочешь, совместный, а хочешь — у каждого свой будет. И все! Новая жизнь, новые кайфы, все легально, никаких братков и разборок! И вся эта прошлая жизнь — как страшный сон! А девки там знаешь какие? Уууу! Огонь! Да эта твоя телка по сравнению с ними…

Тут я не выдержал и с размаху долбанул идиота головой. На Кипр он, значит, захотел, скотина! То есть пока мы придумывали сценарий турнира, разрабатывали рекламную кампанию, привлекали прессу, отбирали бойцов, разбирались с конкурентами — в общем, серьезно готовились и думали, что болеем за общее дело все вместе — эта гнида вынюхивала, как на наши бабки обустроиться на Кипре! Эх, жалко, мы здесь не одни! Нечасто мне так сильно хочется с кем-то «поговорить по душам».

От моего удара Глеб вырубился и обмяк. Я брезгливо швырнул его на асфальт и посмотрел на Степаныча:

— Забирай клиента.

Тот кивнул своим, и двое бравых ребят потащили телемагната в машину. Сам же Степаныч подошёл ко мне.

— Ну ты, конечно, Боец-молодец, — усмехаясь, произнес он. — Четко работаешь. Чтобы после всего ещё чуть было эту кодлу не накрыть — это, знаешь, не каждый сумеет.

— А у меня был выбор, что ли? — отозвался я.

— Выбор, Сережа, есть всегда, — назидательно сказал Степаныч. — Люди и от половины того, что с тобой произошло, ломались. А казались до этого намного крепче тебя.

— Что теперь? — спросил я сухо, прервав эти торжественные фанфары с почестями.

За последние дни я увидел столько метаморфоз, происходящих с людьми, что старался отбросить все, что связано с эмоциями. Иначе недолго и кукушкой поехать.

— Теперь? — Степаныч задумчиво огляделся вокруг. — Напомни, сколько ты был должен за эфирное время с учётом изменений в сетке?

Я мысленно прикинул сумму, рассчитывая, что мне удастся договориться со Степанычем и получить бабки.

— Да, почитай, практически все, что в этих сумках. И не самому Глебу, а…

— Да знаю, знаю, кому. Там серьезные люди. Мда. — произнес Степаныч. — Вообще-то, конечно, я все это обязан конфисковать. Вещдоки, предмет преступления… Но ладно. Эти придурки на себя уже навешали столько подвигов, что, если бы мы их отпустили, они бы прожили недолго. А за высокими заборами да решеткой им такие сроки светят, что уже и цифры неважны. В общем, я этих денег не видел. Бери сумки и плати свой долг.

— Не получится, — это был голос сотрудника, имя которого я не знал. — Деньги необходимо конфисковать.

— Почему? — Степаныч изогнул бровь.

— Без них дело развалится, там серьезные юристы по ту сторону, плюс происхождение этих денег сама по себе статья…

Степаныч поскреб макушку, покосился на меня.

— Он прав, Боец. Бабки надо конфисковать, но это временно…

— Если сможешь решить вопрос с долгом, то пожалуйста, — невозмутимо откликнулся я, хотя внутренне напрягся.

Так то я к долгу имел отношение косвенное, о чем и сказал.

— Напомню, что эти бабки я не в казино спустил и не на девчонок, если бы не они, плакала бы твоя операция.

— Разберемся, — неожиданно холодно ответил Степаныч. — Я тебя чуть позже по ситуацию сориентирую, сегодня еще одна небольшая программка намечается, будешь на ней присутствовать. Ну если захочешь, конечно.

— Надеюсь, что разберетесь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Где Алина?

— Спасибо девчонке хочешь сказать? Она тебе жизнь спасла, вообще-то. Хоть и промазала. Но это она от волнения. Сечешь, Боец? — Степаныч игриво подмигнул. — Она мне ещё по дороге сюда весь мозг в машине выела, что если вдруг что, то она нас всех… Чуть руль у меня не выхватила несколько раз. А тут уж тем более. Короче, волновалась, что с тобой что-то случится, и промахнулась. Хотя вообще-то со стрельбой у нее всегда был полный порядок. Понял?

Понял, понял. Чего уж тут не понять-то. На этом разговор был закончен, ситуация вокруг денег меня малость напрягла, но на данный момент я не мог ничего изменить. Посмотрим, как будет расклад развиваться дальше…

Глава 25

Всё-таки, как ни крути, даже самым суровым бойцам ничто человеческое не чуждо. Бой — это азарт, это концентрация всех умений, навыков, напряжённая работа всего тела. А когда все позади, то можно и расслабиться. Только, разумеется, в меру. А то некоторые, бывает, начинают расслабляться и потом никак не могут закончить. Но мне это было неинтересно. А просто посидеть за столом с друзьями, обсудить прошедшие события и планы на будущее — почему нет? Да и не только планы, некоторые вопросы стояли особо остро.

Поэтому когда Степаныч предложил отметить окончание турнира в хорошем ресторане (это и была та самая программка, о которой он чуть ранее упомянул), я не видел причин отказываться. Конечно, формально у турнира не было победителей — в этом Глеб был прав. Но кто сейчас думал о формальностях? Тем более, не исключаю, что на этой встрече решится вопрос по деньгам и моем… то есть не совсем моему долгу. Я то, по крайней мере, этот вопрос подниму обязательно.

Под празднование было решено снять ресторан целиком, чтобы зеваки и прочие малоприятные персонажи не могли помешать нашему застолью. Тем более, что гостей оказалось много. Я-то был знаком только с теми, кто сидел рядом — Степаныч, Танк (поражаюсь его чугунному котелку, но после удара он был не в одном глазу), спортсмены, ринг-анонсер, работавший на турнире. А дальше разместились ребята с телевидения, сотрудники Степаныча, принимавшие участие в операции… короче ресторан набился под завязку.

— Если уж праздник, то для всех, кто был рядом — все отлично поработали, все заслужили, — сказал по этому поводу Степаныч, и я был с ним абсолютно согласен.

Блюда были изысканными, напитки — разнообразными, музыканты на сцене играли приятные фоновые мелодии. Словом, праздновали на широкую ногу.

И только два обстоятельства портило мне настроение — финансовый вопрос и отсутствие Алины. Ни за одним столиком я не мог разглядеть Алину. Может быть, она на каком-то новом задании? Но странный тогда подход у ее начальства: уж ради такого-то случая можно было сделать исключение и дать ей передышку! С другой стороны, красивым женщинам, кем бы они ни работали, часто свойственно опаздывать…

Я решил подождать какое-то время, и, если Алина так и не появится, спросить об этом Степаныча. Выяснять что-то сразу не хотелось, потому что один подвешенный вопрос у меня до сих пор был. А по Алине, положа руку на сердце, мне было не очень приятно, когда кто-то давал мне понять, что в курсе наших отношений с ней. Выглядело это всегда так, как будто учителя разгадали тайный роман одноклассников и начинали давать советы перед всем классом. Смешно, конечно — какие мы школьники? Да и окружающие — не учителя. Но все же хотелось, чтобы такие разговоры звучали пореже.

Вопрос денег я решил поднять сам, подошел к Степану, сел и посмотрел ему в глаза.

— Слушай, Степаныч, — начал я, когда все расселись, пару раз выпили и приступили к основной трапезе. — А что там наш телемагнат?

— Да что телемагнат, — пожал плечами Степаныч. — Много интересного нам рассказывает.

— Рассказывает — уже хорошо, — заметил я.

— А ты чего ждал? — рассмеялся Степаныч. — На его месте знаешь какие «крутые» раскалывались? А этот-то… тьфу! — он махнул рукой. — Ты же видел, как он поплыл сразу, как мы подъехали. Три раза за пять минут тактику поменял. А уж у нас-то…

— Да я догадываюсь, — кивнул я. — Но всё-таки — у него это запланировано было или случился, так сказать, порыв души?

— А тебе-то теперь какая разница? — поинтересовался Степаныч.

— Интересно всё-таки, по бабкам у меня по прежнему понимания нет, — объяснил я.

Степаныч кашлянул в кулак и продолжил говорить про Глеба, мой вопрос как будто мимо ушей пропустил.

— Запомни: в нынешней России ни одно дело не получится организовать без нужных контактов и покровительства. А тем более телеканал. Пусть этот канал не первый и не второй, и не во всех городах пока вещает — а все равно свою аудиторию имеет. А аудиторией пренебрегать нельзя. Какое-никакое, а влияние на массы.

— Он говорил, что там серьезные люди стоят…

— Ну да, серьезные. А когда работаешь под серьезными людьми и постоянно видишь, как они ворочают большими деньгами — рано или поздно появляется соблазн. Тем более когда в какой-то момент крупная сумма возникает прямо у тебя перед носом.

— Ага, — поддакнул я.

— Вот и наш Глебушка так подумал своей не самой светлой головушкой. Только тут вот ведь какая штука. Многие на это замахиваются, но не рассчитывают свои силы на этот замах.

— Он своих хозяев кинуть решил? — напрямую спросил я.

— И не только их. Но и всех вообще, с кем имел дело. С тобой, как он думал, проблем не возникнет — в самом крайнем случае можно пообещать тебе хорошую долю, а потом все равно кинуть. Но он и тут просчитался. А главное — его, кгхм, спонсоры и доброжелатели — не из тех людей, которые подобную самодеятельность оставляют без внимания. Не прощают там такого, понимаешь? Это он так думает, дурачок, что он спокойно улетел бы на свой Кипр и отдыхал там с кальвадосом и местными шлюхами. Да он бы даже до трапа самолёта не дошел. Его уже в аэропорту ждали. Читали бы мы все потом в новостях что-нибудь типа «В туалете международного аэропорта обнаружено тело известного телепродюсера»… Наивный. Мало ли таких уже было.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — философски заметил я и решил спросить в лоб. — Бабки когда будут? Мне долг не менее серьезным людям отдавать.

Степаныч вздохнул и во второй раз как будто мой вопрос не заметил. Ну или решил начать отвечать на него уж очень издалека. Я перебивать не стал.

— Ты имей в виду, что я здесь ненадолго. Ты отмечай сколько захочешь, ресторан снят до утра, отдыхай, общайся — заслужил. Тебе, как говорится, олл инклюзив. А меня ещё служба ждёт. Поэтому давай как поднимем тост! Ну что, Боец, — Степаныч наполнил рюмку, постучал по ней ножиком, привлекая всеобщее внимание и встал, чтобы произнести речь. — За последние недели ты показал, что ты действительно боец. Столько испытаний, сколько выпало тебе за этот период, не каждому достается и за все время службы. Ты с честью выдержал каждое из них и доказал, что ты крепкий спортсмен, хороший организатор, а главное — верный и надёжный товарищ, на которого можно положиться в любой ситуации. Так что — за тебя, дорогой!

Все застучали рюмками. После того, как мы выпили и хорошо закусили.

— Степаныч, ты от вопроса не уходи… — начал я.

— А кто уходит, Боец, — улыбнулся Степаныч, отрезая ножом кусок бифштекса. — Я все помню, и от своих слов не отказываюсь. Люди с тебя будут спрашивать действительно серьезные, но поскольку это наше общее дело, то я тебе помогу. Не финансами, бабки эти не вернуть, по крайней мере сейчас. Слишком много на них завязано. Поэтому я помогу тебе немножечко по другому, но тоже надежно. В конце концов, я тебе кое-что обещал — там, в резиденции. Так что будем считать, что ты совместишь приятное с полезным.

Кстати, водитель-грузин Сосо тоже был здесь и с добрым отеческим прищуром поглядывал на меня из-за столика неподалеку. Я превратился во внимание.

— Ты можешь реализовывать свои спортивные проекты, какие посчитаешь нужным. Я не буду препятствовать проведению твоих турниров, ну и вообще легализации силового спорта. Более того, замолвлю за тебя словечко перед кем надо, чтобы у тебя все совсем уж гладко пошло. В точки зрения пристального внимания, так сказать. Но сейчас… сейчас тебе надо на время залечь на дно, дорогой. Без отрыва от производства, но залечь. Вернее тебе надо оказаться там, где дотянуться до тебя будет сложнее, чем здесь.

— Это как?

Степаныч вытащил из внутреннего кармана пиджака какой-то конверт и положил на стол прямо передо мной.

— Что это?

— Так, одна информация по твоему делу. Думаю, тебе будет интересно. Потом прочитаешь, когда один останешься. Ну а мне, извини, всё-таки пора. Служба есть служба. Ещё раз поздравляю, Боец!

Мы обнялись. Степаныч пообещал всегда быть на связи, снова заверил, что я могу рассчитывать на его помощь и поддержку в любой ситуации и удалился, забрав с собой несколько своих сотрудников. Я понимал, что бабки, которые были конфискованы больше не увижу. И на самом деле плевать — перейдут эти бабки кому-то в карман, или будут храниться, как вещдок. Это неважно, потому что это не изменить. Но посмотрим, что будет в конверте, который Степаныч мне оставил.

Праздник шел своим чередом. Танк рассказывал кому-то про свои боевые подвиги, ринг-анонсер вспоминал самые громкие турниры, которые он вел, телевизионщики обсуждали задержание Глеба — оказывается, некоторые из них давно ожидали чего-то подобного… «Наконец-то мы сидим и общаемся в простой человеческой обстановке. Даже отдаленно на нормальную жизнь похоже», — невольно подумалось мне.

Я уставился на конверт. Что же там могло быть такого суперсекретного, что Степаныч не захотел сообщать в разговоре? Или у него уже началась профдеформация и игра в секретные донесения по поводу и без? Я взял конверт в руки и стал оглядывать зал — не смотрит ли кто на меня в этот момент. Потом одернул сам себя — «шпионские игры ещё и заразны!» — хотел уже разорвать конверт, и вдруг в углу зала напротив увидел Алину.

Она сидела одна за дальним столиком, на котором был только бокал вина. Голова ее была опущена, плечи подрагивали — Алина явно была не в настроении. Я подскочил и, чуть не снеся от волнения свой стол, направился к ней. Пол конверт ненадолго забыл.

— Алина, — заговорил я, присев рядом с ней и взяв ее руку посмотрел в глаза. — Спасибо, ты…

Я осекся. Только теперь я понял, что она плачет. А плакала Алина редко, но если уж начинала, то делала это навзрыд, отчаянно, так, что с трудом могла говорить. В такие моменты успокоить ее было очень сложно. Такой уж она была человек — если играла железную леди, то превращалась почти в робота, если плакала — то как наказанная маленькая девочка, если любила, то забывая обо всем и подчиняя всю остальную жизнь своему чувству. Ее максимализм иногда доходил до крайностей, но что уж было поделать.

— Серёженька, ты прости меня, — она подняла на меня заплаканные глаза и провела рукой по моему лицу. — Прости, что я там, на турнире… я как увидела потом, что этот на тебя с ножом… какая я была дура! — и ее голос снова утонул в рыданиях.

— Ну что ты, — я поцеловал ее руку. — Перестань. Я уже и забыл сто лет как. На турнире мы все перенервничали, нанесли друг другу всякой ерунды. Не переживай!

— Я тебя очень люблю, Серёженька, — вдруг сказала Алина и посмотрела мне в глаза, как будто умоляла меня о чем-то. — Очень. Правда. Я никогда ни к кому ничего подобного не испытывала. Но жизнь… Наверное, судьба у нас с тобой такая… Видимо, нам с тобой не суждено…

Я не дал ей договорить и накрыл ее губы своими.

* * *

Чуть позже, в постели номера гостиницы, мы оба упали на подушки, чтобы отдышаться. Мне показалось, что это как раз удобный момент, чтобы начать тот разговор, который я уже долгое время откладывал. К тому же сегодня я получил от Степаныча дополнительные основания для своей просьбы.

— Алина, я думаю, что тебе лучше всего уволиться со службы. Работа эта нервная, себе ты полностью не принадлежишь… Да и вообще, я хочу оставшуюся жизнь провести вместе с тобой. И не думать каждый день о том, что с тобой на очередном задании может что-нибудь случиться.

— Эх, Сережа, если бы это было так просто, — вздохнула Алина и повернула голову в сторону окна. — Это ведь тебе не из-за прилавка магазина уволиться. Ты понимаешь, что такое спецслужбы? Там на каждый твой чих столько проверок… Я до конца расслабиться, наверное, только в ванной могу. И то не уверена.

— Так я тебе как раз и предлагаю раз и навсегда избавиться от этого всевидящего ока, — возразил я. — Конечно, какие-то проверки придется пройти, это понятно. Зато потом будешь жить нормальной обычной жизнью, как все женщины.

— Нормальной — это какой? — ехидно поинтересовалась Алина, посмотрев мне в глаза. — Считать, хватит ли мне зарплаты на килограмм картошки, если цены опять начнут скакать каждый день? И трястись, не дадут ли мне сзади по голове, когда я одна захожу в темный подъезд? Или у тебя открылись суперперспективы и ты можешь предложить какие-то другие варианты?

— Открылись, могу, — подтвердил я. — В ресторане Степаныч передал мне один конверт, и пока ты была в душе, я его распечатал.

— Ну и что там оказалось? — заинтересовалась Алина.

— Предложение организовать подобный турнир за границей, в Америке, — сказал я. — Мы, видишь ли, нашумели в международном масштабе. И, несмотря на нашу аферу с Джимом, который на самом деле не Джим, их спортивные воротилы впечатлены размахом и уровнем мероприятия. Хотят посотрудничать и обменяться опытом, так сказать, на своей территории. И я намерен это предложение принять! Конечно, нужно будет ещё немного подтянуть язык, но главное я тебе уже сейчас по-английски сказать могу. Вот смотри: Алина, ай лав ю! Би уиз ми, плиз! — я широко улыбнулся, как будто на рекламном плакате.

— Ну, прямо полиглот. Ты же вроде хвастался, что хочешь отечественный спорт поднимать, — насмешливо напомнила Алина. — «Я хочу забрать пацанов с улиц», «Они должны знать, что можно зарабатывать без криминала»… Все, пыл угас?

Я помолчал. На самом деле все было не так просто, как хотелось бы. Степаныч, не в силах обеспечить мне нужную безопасность в России, попросту отправлял меня за бугор, но Алине об этом знать ни к чему. По крайней мере пока. Не хотелось портить впечатление о нашем примирении, да и грузить женщину мужскими проблемами тоже неправильно. Тем более Степаныч действительно давал понять, что к турниру на Западе возник интерес и я ехал не просто так, а по рабочей визе, которая уже была готова. И Алину я хотел видеть рядом с собой за океаном; девяностые — сложное время, женщинам в органах в это время делать нечего. Да и знал я, что если выдать Алине реальный расклад, то она может полезть туда, куда лезть не следует по определению.

— Ничего не угас, — возразил я после некоторой паузы. — Но на западе такие мероприятия организуют уже не один десяток лет. Если поработать там какое-то время, то можно перенять много чего полезного. Опыт-то будет бесценный! Раскрутка спортсменов, правильная реклама, привлечение спонсоров, продажа платных трансляций… Ведь это же — целая огромная индустрия! И если ты начинаешь осваиваться в каком-то деле — тем более в том, которым до тебя здесь никто толком не занимался — то глупо упускать возможность поучиться у тех, кто на нем уже собаку съел!

— Ага. Главное только — не подавиться этой собакой, — язвительно заметила Алина.

— Ну откуда в тебе столько сарказма?

— Как-то слишком фантастически все звучит, — призналась она. — Ты уверен, что справишься? Всё-таки организовывать турнир в чужой незнакомой стране и в одиночку…

— Да почему в одиночку-то? — возразил я. — Где наша не пропадала? К тому же тамошние ребята — не в пустыню же они нас зовут! Там же что написано? «Партнёрское сотрудничество»! Ну уж введут нас в курс дела, я думаю, а нам только направление показать. Это же официальные организации, а не подпольные конторы какого-нибудь дяди Яши с Брайтон-Бич. Составим договор, все легально. Пока такие возможности есть — надо ими пользоваться! И потом, знаешь, — я привстал в постели для убедительности и горделиво поднял подбородок вверх, — я, между прочим, за это время тоже кое-чему научился. Не Дон Кинг, конечно, но и быть им я так-то не собираюсь! У нас свой путь.

Алина не выдержала и прыснула со смеху.

— Что я смешного сказал? — улыбнулся я.

— Да нет, ничего, — хихикнула она. — Ты бы себя сейчас видел! Полководец, завёрнутый в одеяло!

Тут уж рассмеялась мы оба. А потом я прилёг обратно рядом с Алиной, приобнял ее за плечи, и нежно, но твердо сказал:

— В общем, решено и обжалованию не подлежит. Мы с тобой едем за границу!

Следующий том «Боец-7»: https://author.today/work/348384

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Боец 6: лихие 90-е

Content

Боец 6: лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene