Боец 7: лихие 90-е

Глава 1

Мои разговоры с Алиной всё-таки возымели свое действие. Ее нерешительность и сомнения уступили место согласию со мной и внутренней уверенности.

— Ты знаешь, пока ты спал, я очень много думала, — сообщила она мне как-то утром. — И поняла, что, наверное, ты прав.

— Это естественно, — игриво кивнул я. — А в чём именно?

— Серёж, не смейся сейчас, пожалуйста, — попросила Алина. — Тебе хаханьки, а для меня это, между прочим, очень сложное решение и далось оно мне непросто.

— Извини, — сказал я. — Не хотел тебя обидеть.

Было непривычно видеть Алину такой. Хотя за время нашего знакомства мне приходилось видеть ее разной. Иногда она была светской львицей, надменно-презрительно взирающей свысока на тех, кто пытался добиться расположения такой королевы. В других случаях — собранным и деловым офицером, как будто все время находящимся на особо ответственном задании. Ну, конечно, в постели она была страстной и неутомимой женщиной. А если ее чем-то расстроить — могла быть растерянной и обиженной девочкой. Но при этом Алина всегда оставалась взрослой, серьезной и в хорошем смысле рациональной. Даже если ее обуревали эмоции.

А вот чтобы она боялась совершить какой-то поступок настолько, что не решалась даже попытаться прикинуть последствия тех или иных шагов — такой я ее видел впервые. Впрочем, это тоже можно было понять и объяснить. Не каждый день меняешь страну обитания и заодно всю свою привычную жизнь.

— Я поняла, что мне действительно лучше уволиться, — продолжала Алина. — Я вспомнила все свои годы, проведенные на службе… Что я там видела? Враги, шпионы, преступники, засланные агенты, разоблачения, укрытия, легенды… И везде и всегда я должна играть перед всеми не ту, кто я есть на самом деле.

Я вспомнил ее фразу о том, что она даже в душе не может расслабиться до конца. Раньше я как-то не придавал этому такого серьезного значения, а теперь попытался представить такую жизнь в деталях и ужаснулся. Такая жизнь и вправду не сахар.

— А ведь я женщина, Сережа, — голос Алины задрожал. — Ещё молодая женщина и, надеюсь, привлекательная.

— Ну что ты, — начал было я.

— Погоди, — она остановила меня жестом. — Это я сейчас не к тому, чтобы ты меня комплиментами засыпал. Просто… знаешь, как хочется жить обычной жизнью? Заниматься тем, чем нравится, быть вместе с любимым и любящим человеком, ездить, куда захочется? В конце концов, прийти на какой-нибудь концерт или в ресторан, и чтобы не нужно было постоянно держать в голове свою легенду и задание…

Я обнял ее и поцеловал в затылок. «Зачем же ты тогда пошла на такую работу, девочка моя?» — крутилось у меня в голове. «Или тебя на чем-то поймали?». Но пока что я таких вопросов решил ей не задавать. Захочет — попозже расскажет сама, а давить на нее сейчас незачем.

— В общем, я увольняюсь, — подытожила Алина. — Сегодня же узнаю, что для этого нужно. Процедура эта действительно непростая, но… похоже, пришла пора принять это решение. Честно говоря, этот момент назревал уже давно, и я тебе очень благодарна, что ты помог мне решиться.

И мы начали готовиться к грядущему отъезду.

К моему удивлению, визу мне одобрили легко. Уж не знаю, поспособствовала ли этому протекция Степаныча или просто-напросто в эту лихую и безумную эпоху все формальности улаживались гораздо легче и быстрее. Но, так или иначе, загранпаспорт вместе с визой были у меня на руках.

А вот Алина такими темпами похвастаться не могла. Более того, она все время откладывала подачу документов. Объяснялось это ожидаемыми сложностями с увольнением.

— Сережа, ну я же тебе с самого начала говорила, что это — сложная и долгая процедура! — объясняла Алина, когда я пытался ее поторопить. — Это с обычной работы можно уволиться в один день. А здесь меня замучили уже разными проверками и беседами. Как, почему, зачем, с какими целями… И это у меня ещё не самый высокий уровень допуска к тайне. Те, кто на самом высоком уровне работает — вообще пожизненно невыездные никуда.

— Алин, ну неужели же невозможно этот процесс хоть как-то ускорить, — недоумевал я. — Ты вон сама пару месяцев назад упоминала, что какой-то ваш сотрудник уволился и на острова с семьёй улетел. Значит, как-то это возможно!

О том, что в любой момент (если я затяну с отъездом) у меня могут начаться проблемы с отдачей денег, я не говорил, но торопил Алину как мог.

— Тот сотрудник был мелкой сошкой, можно сказать, на побегушках, — парировала Алина. — Он ничего путного никому не мог бы рассказать, даже если бы захотел. Кроме того, у него, помимо семьи, была ещё любовница в самых-самых верхах. На каком-то мероприятии увидела его и приглянулся.

— Да ладно? — не поверил я. — Вот так все просто?

— Ха! А откуда, ты думаешь, у него такие деньги, чтобы купить жилье в другой стране и перевезти всю семью, причем, заметь, без потери комфорта, а не в какие-нибудь там трущобы? — усмехнулась Алина.

— Можно подумать, вы мало получаете! Накопил, да и все, — предположил я.

— У нас зарплаты, конечно, выше средних, — согласилась Алина. — Но это по сравнению со школьными учителями мы богачи. А чтобы недвижимость так легко покупать… Ты цены на этих островах знаешь? Тебе такие цифры в самых смелых снах не снились. Так что это его вторая любовь ему помогла. Прониклась ситуацией, так сказать. Без нее фиг бы он куда даже подумал уехать. Или ты хочешь, чтобы я себе тоже высокопоставленного любовника завела? — Алина кокетливо стрельнула глазками.

— Я тебе заведу! — притворно разозлившись, улыбнулся я и сгреб ее в охапку. Собственно, примерно так и заканчивались все наши споры и разговоры на тему предстоящих событий. Это, конечно, было приятно, но ни на йоту не приближало к поставленной цели.

В конце концов, когда дата отъезда становилась все ближе, а никаких подвижек с документами Алины так и не было, стало ясно, что наши планы надо корректировать. Переносить поездку было нереально. Во-первых, это был всё-таки не туристический круиз — существовали определенные договоренности с принимающей стороной. В том числе и по датам. И я был, мягко говоря, не мировой звездой, чтобы диктовать свой график и условия.

Во-вторых, внезапные переносы дат без уважительной причины вроде тяжёлой болезни или смерти кого-то из близких почти наверняка вызовут подозрения в соответствующих инстанциях, и тогда проверки и собеседования придется проходить уже мне. Создавать себе все эти проблемы, когда можно просто спокойно улететь, было откровенно глупо. Ну а в третьих… почему надо валить пока ходят пароходы — итак понятно.

— Знаешь, Сережа, ты лети пока без меня, — сказала мне Алина, когда мы лежали под одеялом, отдыхая после очередного «разговора о наших планах».

— А как же ты? — не понял я. — Ведь мы же договаривались, что поедем вместе и вместе будем заниматься всеми делами, обустраивать нашу новую жизнь!

— А мы и будем делать все вместе! — заверила Алина. — Просто мне понадобится ещё некоторое время, чтобы утрясти все рабочие формальности. Ну видишь, так сложилось, что я не продавщицей на рынке работаю, уж извини! — она засмеялась и положила голову мне на плечо.

Вдруг меня осенило.

— Слушай! — сказал я. — А что, если попросить Степаныча помочь? Он обещал нам всяческую поддержку, да и связи у него, наверное, хорошие…

— Хорошие-то хорошие, но он тоже не начальник федерального ведомства, — возразила Алина. — А потом, он и так для нас уже сделал и продолжает делать очень много. Если сейчас попробовать его напрячь ещё и по этому вопросу — это будет, во-первых, просто уже неприлично, а во-вторых, ему придется искать других людей, у которых связи выше, чем у него. И все это — ради того, чтобы ускорить обычную процедуру, которая и так идёт своим чередом?

— Ну да, — вынужден был согласиться я. — Нерационально.

— Ну вот, — сказала Алина и чмокнула меня в нос. — Так что не дергайся. Я здесь все улажу и прилечу к тебе попозже. А ты пока постарайся подготовить там почву, чтобы, когда я приеду, нам можно было сразу приступать к делу. Тебе в Америке в первое время и без меня будет чем заняться.

Алина была права. Обустройство на новом месте, тем более в другой, незнакомой стране — занятие хлопотное и нервное. Может, даже лучше, что сначала я буду там один. Всё-таки срывать любимую женщину с насиженного места ради постоянных беспокойств — тоже как-то не комильфо.

И вот наконец у меня на руках — билет в Нью-Йорк и записка с подробной информацией о гостинице и контактами принимающей стороны. Вылет был назначен на вечер. Но сначала, конечно же, я должен был попрощаться с теми, кто прошел со мной этот безумно интересный и настолько же сложный путь от задумки турнира до его проведения. Со многими мы за это время сдружились, да и просто этот день знаменовал для меня окончание важного жизненного этапа.

В тренировочном зале дворца спорта — именно там, где мы тренировались и отбирали участников — собрались все: тренер Серёга, Танк, Алина, мой бывший соперник Юра, который уже не пытался изображать из себя американца Джима и другие ребята-бойцы. Единственный, кто больше уже не участвовал в наших встречах — это Степаныч. Теперь ему не было необходимости играть тренера, да и на службе появились другие задачи, требовавшие времени и его личного участия. А попрощались мы с ним отдельно — наедине и очень тепло.

— Друзья, — начал я свою речь перед соратниками и вдруг почувствовал, что от волнения у меня пересохло в горле. Сделав пару глотков воды, я продолжил: — Мы с вами прошли вместе огромный путь. И я очень благодарен вам. За поддержку, которую я чувствовал на протяжении всего этого времени. За ту самоотдачу, с которой вы работали и готовились. За ваш энтузиазм, искренний интерес и профессионализм. Поверьте, в наше смутное и тяжёлое время это очень дорогого стоит.

Неожиданно для меня раздались аплодисменты. Конечно, это было не официальное мероприятие с установленным регламентом и не сценическое выступление. Но молодые ребята, видимо, не знали, как ещё можно выразить свои эмоции.

— Сегодня я улетаю в Америку, — продолжил я, когда аплодисменты затихли. — Но это не значит, что мы с вами прощаемся насовсем! Я улетаю, чтобы продолжать работу уже там. В Штатах я буду готовить почву для проведения такого же международного турнира. И, конечно, когда все будет готово, самых надёжных и профессиональных бойцов — то есть вас — я приглашу к участию в первую очередь.

Раздался восторженно-одобрительный гул. Ещё бы! В начале 90-х пацану из небогатой семьи вот так просто попасть в Америку, да ещё участвовать там в международном турнире! Да это была практически несбыточная сказка! Впрочем, мне пришлось немного охладить их пыл:

— Разумеется, это произойдет не завтра. Подготовка такого мероприятия в новых условиях требует времени и усилий. Но, тем не менее, вы должны быть к этому готовы. Я сделаю все возможное, чтобы организовать для вас эту поездку и выступление. Но и вы со своей стороны должны очень хорошо подготовиться. Тренируйтесь, не ленитесь, помните, что один пропущенный день тренировок или немотивированных послаблений означает месяц, потерянный впустую!

— Про меня не забудь, Серёга! — раздался голос Юры-«Джима». — Мы с тобой ролями поменяемся: теперь ты будешь американцем, а я приеду как русский богатырь!

Раздался дружный смех.

— Непременно! Уж тебя-то я в первую очередь вызову! — пообещал я.

— А когда примерно все будет готово и вы нас пригласите? — раздался чей-то робкий голос из последнего ряда. На смельчака тут же зашикали: «тебе сказали же, как все будет готово!»

— Да нормальный, естественный вопрос, чего вы, — возразил я тем, кто одергивал спросившего. — Точной даты я вам пока назвать не могу. Но я буду в постоянном контакте с вашим тренером, — я показал на Сергея, — и все самые последние новости вы сможете узнавать у него. И именно потому, что точная дата неизвестна, вы должны быть готовы всегда! Приведите в порядок все свои документы. Позаботьтесь о получении загранпаспорта, у кого его нет. Вашему тренеру я оставлю распечатку с перечислением, какие требования предъявляются для получения американской визы — перепишите этот список себе и пройдитесь по каждому пункту. Сделайте так, чтобы, когда я позвоню и дам отмашку, вам оставалось только податься на визу в безупречном виде!

Последние мои слова потонули в бесконтрольном гуле. Мальчишки окружили меня: кто хотел пожать руку на прощанье, кто засыпал какими-то вопросами… Я ещё раз ощутил себя рок-звездой — только теперь уже покидающей место очередных гастролей. Наконец Сергей посмотрел на часы, скомандовал своим подопечным, чтобы они отошли, и сказал мне:

— Ну что, тезка, пора. Давай я тебя отвезу в аэропорт, — сверкнул он ключами от своего уже легендарного «Запорожца».

— Давай, — согласился я.

Уезжал я налегке, взяв с собой только спортивную сумку со сменой белья, одеждой, зубной щеткой, бритвой и документами. Я справедливо рассудил, что в личный дворец меня вряд ли поселят — во всяком случае, с самого начала. А потому таскать с собой половину обстановки квартиры, не имея понятия, где и как будешь ночевать и как долго это продлится, было как-то глупо. Не говоря уже о дороговизне перемещений по Америке с большим багажом. Самым же необходимым вполне можно было «обрасти» уже на месте — уж чего-чего, а дефицита товаров там точно нет.

Я ещё раз попрощался с ребятами, подхватил свою сумку и пошел по направлению к машине. Впереди, рядом с водителем сел Танк, а сзади расположились мы с Алиной, крепко держась за руки.

— Ну что, Алина, запоминай момент! — торжественно провозгласил я. — Когда ещё на таком элитном транспорте покатаешься!

— Это ты запоминай, — улыбнулась в ответ Алина. — В твоих Штатах небось таких машин точно не будет!

— Это с чего это они мои? — притворно возмутился я. — Вообще-то я туда работать еду, а не гражданство менять!

— А все, Боец, обратной дороги нет, — включился в игру Танк. — Ты теперь у нас представитель мировой спортивной общественности. Если когда-нибудь ещё сюда и приедешь — будешь заокеанский гость! Как там у вас в Америке говорится — хау ду ю ду, я вас имел в виду!

— Да-да, Боец, ты только смотри, гамбургерами с колой не слишком-то увлекайся, — поддакнул Сергей, сворачивая согласно указателю в сторону аэропорта. — А то вот вывесят у нас рекламные плакаты с твоей физиономией, а мы тебя и не узнаем!

За общим весельем мы не заметили, как доехали до аэропорта. Такой игривый настрой был мне по душе. Уж, во всяком случае, это лучше, чем бесконечные слезы и махания платочком.

— Сережа, ты только не забывай меня, звони почаще, — сказала мне на ухо Алина, прильнув ко мне, когда Танк и Серёга тактично отошли чуть в сторону. — А то там тебе будет не до меня. Дел будет невпроворот. Да и девушек там красивых тоже вокруг полно, — кокетливо улыбнулась она.

— Ты с ума сошла, — я крепко поцеловал ее. — Мне, кроме тебя, никто не нужен, ты же знаешь. А поэтому изволь выполнить свое последнее задание на родной земле.

— Слушаю вас, мой командир, — Алина призывно откинула волосы со лба. Эх, были бы мы сейчас в гостиничном номере!

— Как можно скорее оформляй свое увольнение и готовь все необходимые документы, — стараясь оставаться серьезным, сказал я. — Я намерен забрать тебя к себе при первой же возможности.

— Как скажешь, — улыбнулась Алина и посмотрела на табло. — К сожалению, тебе пора. Надо же, чуть ли не впервые в жизни замечаю, как быстро время бежит…

Мы ещё раз поцеловались. Я обнялся с Танком и Серегой и встал в очередь на свой рейс. Крылья моего самолёта, выполняющего рейс «Москва — Нью-Йорк», уже блестели за окном.

Глава 2

— Уважаемые дамы и господа! Говорит старший бортпроводник. Мы рады приветствовать вас на борту нашей авиакомпании. Наш рейс выполняется по маршруту Москва — Нью-Йорк. Время в пути составит восемь часов. Желаем вам приятного полёта!

С этого объявления начался новый этап моей теперешней жизни. Когда самолёт разгоняется и начинает набирать высоту — все пути назад уже отрезаны. Остаётся только мысленно попрощаться с прошлым и планировать свое будущее.

Большую часть полета я проспал. Всё-таки последние недели выдались слишком насыщенными, особенно если учесть, что и ночью выспаться удавалось далеко не всегда. Поэтому полет прошел почти незаметно. Тем более что снилась мне Алина, которая сначала обнимала меня под одеялом в ставшем чуть ли не родным гостиничном номере, а потом так же в обнимку провожала куда-то по очень длинной дороге, по которой шли только мы вдвоем.

Что же, при известной доле романтизма такой сон можно было считать даже символичным. Проснувшись и открыв глаза, я первым делом посмотрел в иллюминатор. Вот она, разница в часовых поясах: садился я в самолёт поздно вечером, можно сказать, на ночь глядя — а здесь день только набирал обороты. Нью-Йорк приветствовал меня ярким солнцем. Да, давненько я не летал — уже отвык от этого завораживающего вида облаков под самолетным крылом. Зато теперь уже было совершенно ясно: перелет в Америку — не сон и не обман. Уже через пару часов я выйду из самолёта и окажусь в Нью-Йорке — и снова в бой, покой нам только снится.

«Приеду в гостиницу, приму душ, пообедаю — и сразу к делам», — размышлял я, глядя на сине-белую панораму за стеклом. «Нельзя терять ни одного дня. Мне выпала уникальная возможность стать равноправным партнёром людей из американской спортивной индустрии. А это уже прямой выход на международный уровень. И в чуть более отдаленной перспективе, чем черт не шутит — создать свою UFC, огромную медийную и денежную машину, которая подомнет под себя весь рынок смешанных единоборств. Тогда, с такими-то мощностями, можно будет без проблем проводить международные турниры в России и продавать их по алгоритму платных трансляций по всему миру. В России что называется, „такие гуси не взлетают“, граждане не особо желают расставаться с кровно заработанными (которых, собственно ни у кого нет), а вот в Америке янки очень даже не прочь пошелестеть купюрами. А это, в свою очередь, отличная возможность поднять и российский спорт, подтянуть туда огромное количество молодежи».

Горизонты возможностей пьянили и обескураживали своими масштабами. Правда, был в этой стройной картине и существенный минус. Пока не создано никакого турнира, парней-борцов из России сюда не привезёшь. Да и куда их сейчас везти? Своего зала для тренировок нет, жилья — тем более… Не в аэропорту же им жить и заниматься. А хочется ведь сделать все уже сейчас, сегодня же! Парни тоже не могут долго кукурузу стеречь, им деньги нужны.

«В общем, мне есть над чем здесь поработать», — заключил я про себя. «Тем более, что заинтересованность американской стороны — это ещё даже близко не гарантия. Это простое намерение для них и далеко не стопроцентный шанс для меня. А вот как я сумею этот шанс использовать — зависит уже только от меня самого».

Пейзаж за окном начал с каждой секундой становиться все более отчётливым и приобретать очертания города. Улицы, обычные дома, небоскребы, зелёные островки среди водных просторов угадывались внизу сквозь прозрачные облачка и становились все крупнее.

— Дамы и господа! — раздался в динамиках уже знакомый мне голос. — Говорит старший бортпроводник. Наш полет завершён. Температура за бортом — двадцать четыре градуса по Цельсию, погода солнечная. От имени всего экипажа благодарим вас за выбор нашей авиакомпании и желаем вам хорошего дня!

Спасибо, дорогой, тебе тоже не болеть.

Паспортный контроль я прошел легко. Чернокожий полноватый сотрудник в форме поставил штамп, расплылся в улыбке: «Welcome to United States!» и вручил мне мои документы. Я поблагодарил его и прошел в основное помещение аэровокзала. Теперь надо было разобраться, куда здесь идти. Отсутствие вывесок на русском языке было непривычным и несколько сбивало с толку.

Аэропорт встретил меня разношёрстным гулом. Уж на что я привык к шуму в местах вроде Шереметьево, но даже самые людные места Москвы не могли сравниться по громкости с Нью-Йоркским аэропортом. Тысячи людей вокруг сновали туда-сюда, одновременно разговаривая и крича на десятках языков мира. Причем разговаривали они тоже на повышенных тонах, стараясь перекричать тех, кто идёт рядом, поэтому создавалось впечатление, что все вокруг орут друг на друга.

«Да, в такой-то толпе главное — не щёлкать клювом», — подумал я. «Чуть отвлечешься, зазеваешься — и ни сумки, ни бумажника».

Однако где же мои встречающие? Почему-то я был уверен, что меня встретят и отвезут в гостиницу люди, которым это будет поручено моими будущими партнёрами. Правда, отдельно мы об этом ни с кем не договаривались, но… в конце концов, это было логично. Да и просто вежливо: ведь мы фактически собирались строить совместный бизнес, а я был приглашен не в другой район Москвы, а в другую страну. И вообще, подобные жесты — азбука делового этикета.

Воображение рисовало мне картинку, которую я много раз видел в американских фильмах: человек, стоящий с лучезарной улыбкой на лице и с табличкой «Sergey Kresov» в руках, оглядывающийся в поисках этого самого Сергея Кресова, то есть меня. Но, к моему изумлению, оббегав весь зал прилёта, никого похожего я так и не встретил. Может быть, человек опоздал или отошёл в туалет?

Я подождал с полчаса, выпил горький кофе из автомата. Поток пассажиров с моего рейса уже несколько раз за это время сменился другими, но никакого человека с табличкой с моим именем нигде так и не было видно. Да и объявлений с моей фамилией не звучало: мой английский, особенно разговорный, был далеко не идеален, но уж свое имя я бы точно услышал. На секунду мне показалось, что сейчас откуда-то сзади подойдёт Степаныч со своей фирменной хитрой улыбкой: «Ну что, Боец, провелся?». Но, кажется, никакого розыгрыша здесь запланировано не было.

Что же, весьма интересно меня приветствует Америка. И что мне теперь делать? Я вытащил из кармана записку, которую приготовил ещё в Москве. Помимо прочей организационной информации, здесь было название и адрес гостиницы, а также — на всякий случай — номера маршрутов, которыми можно было туда доехать. Естественно, ни то, ни другое мне ни о чем не говорило.

«Ладно, один раз живём!» — решил я. «В честь прибытия можно и шикануть. Пойду-ка найду местных таксистов. Они и город знают хорошо, и что-нибудь интересное, может, расскажут. А то пока я буду искать транспорт в этой толкотне, ещё полдня пройдет».

Найти машины с характерными желто-черными клеточками оказалось легко. Однако и здесь меня поджидал неприятный сюрприз.

— Фифти файв долларз, — отрезал водитель, прочитав адрес на моей бумажке. Пятьдесят пять баксов за поездку! Ни хрена себе! Судя по расчетам, произведенным ещё в России (а также по ценам, которые я успел заметить в аэропорту), на эти деньги я мог несколько раз пообедать.

— Не вариант, другого дурака ищи, — сказал я таксисту.

Тот равнодушно пожал плечами. Никакого почтения к будущей звезде мировой спортивной индустрии. А если серьезно, то меня ещё на Родине предупреждали все, кому не лень: жизнь в Америке гораздо дороже. Для неподготовленного человека цены вообще кажутся космическими. И вот я начинал получать подтверждения этому на собственном опыте. А значит, денежки нужно попридержать и экономить их везде, где это возможно. Та сумма, которая была у меня при себе, рассчитана на месяц жизни в условиях, скажем так, эконом-класса. Растратить эти деньги, польстившись на соблазны большого города в чужой стране, было очень легко, а главное — быстро. А друзей, которые в случае чего могли бы меня выручить обедом, ночлегом или работой, у меня пока что здесь не было.

«Эх, сейчас бы мне ту сумку с деньгами, которую конфисковали у Глеба!» — размечтался я. «Да чтобы сразу в долларах!».

Но мечты мечтами, а нужно было каким-то образом добираться до гостиницы. Я кое-как, на своем ломаном английском выведал у сотрудника аэропорта, в какой стороне находится остановка нужных мне маршрутов, и двинулся в указанном направлении.

Да, ну и расстояния же тут! От зала прилетов я шел уже минут пятнадцать, а остановки ещё не было и в помине. Впрочем, вдали уже виднелась какая-то конструкция, вроде бы напоминавшая остановку.

«Мда, что-то моя поездка начинается не очень», — размышлял я, впервые в обеих своих жизнях шагая по американской земле. — «В Москве мне все это представлялось немного по-другому. Нет, конечно, я не ожидал ковровой дорожки, духового оркестра и лимузина к трапу. Но хоть прислать своего сотрудника на машине можно было? Что же это за контора такая, которая приглашает к себе для начала партнёрской работы и не проявляет даже элементарного гостеприимства? А ведь мы собираемся устраивать международный турнир. Там участники тоже будут своими силами добираться из аэропорта?»

Было даже хорошо, что Алина не успела уволиться и оформить документы. Положение было, прямо скажем, дурацкое. И таскать ее за собой до тех пор, пока я не выясню, что здесь происходит и не решу все организационные вопросы, было незачем. Да и как бы я себя чувствовал в такой ситуации? Обрисовал девушке радужные перспективы, сорвал с серьезной работы и привез на пустое место, сам толком не понимая, что здесь будет… Нет уж, обживусь, налажу быт, запущу проект с американцами, начну зарабатывать — а там уж можно будет и Алину сюда поторапливать.

Погруженный в эти рассуждения, я не сразу заметил, как ко мне подошли два каких-то латиноса. Я уже начинал привыкать, что меня окружает бесконечный гул разговоров и перестал обращать на него внимание. Только после того, как меня толкнули в плечо, я сообразил, что их слова были обращены непосредственно ко мне.

— Let me smoke, — недружелюбно произнес один из них.

— А? Что? — я вынырнул из своих мыслей, будто только что проснулся. — В смысле, what тебе надо?

— Let me smoke, — повторил латинос уже более грозно. — Give us your cigarettes!

Английский я знал, но не так чтобы хорошо. Однако понять о чем толкует смуглый, получилось. Акцент у него был еще хуже чем у меня.

— А-а, — сообразил я. — Закурить? Извините, ребята, я не курю. То есть, тьфу ты… No smoke кажется по вашему.

Да, придется ещё какое-то время привыкать, что разговаривать нужно по-английски. Ну да ничего, зато язык быстро освою. Хотя что-то мне уже и без хорошего знания языка подсказывало, что эти две особи мужского пола подошли ко мне не поговорить. И даже не за сигаретами.

Мою догадку подтвердил второй латинос, доставший из кармана небольшой ножик, лезвие которого он умело приковал ладонью второй руки. Я быстро оценил взглядом этих двоих. Небольшого росточка, все покрыты татуировками. Жуют жвачку всей челюстью, дёргаются, как на шарнирах — нервные, агрессивные. Наверняка нарки на ломках… А ножик у них небольшой, но почикать таким зазевавшегося прохожего вполне можно.

Понятно в общем.

В Москве или в Ростове, таких чудиков нашли бы в реке с мешками на головах.

Не дожидаясь, пока этот ножик будет проверен в деле, я крутанулся вокруг своей оси и точным ударом ноги вышиб оружие из руки латиноса. Через полсекунды двинул кулаком по его роже локтем — такой удар всегда выводил уличную шпану из строя на несколько секунд. Так что, пока он соображал, кто он и где находится, я ударил под дых второму. Теперь они оба были согнуты почти пополам, а их бошки удачно находились примерно на одном и том же уровне. Чем я и воспользовался, с удовольствием столкнув этих недограбителей лбами со всей силой, на которую в этот момент был способен. Попрошайки рухнули на землю, распластавшись в неестественных позах умерших в конвульсиях животных. Думаю, полчасика они точно здесь проваляются — если, конечно, какие-нибудь службы не подберут их раньше.

— Вот и отдыхайте, ребята, — сказал я, отряхивая свои джинсы от дорожной пыли. — То есть это, как его… привет из России!

— Рашн, рашн, — заскулили латиносы.

Взбодрившись такой встречей, остаток расстояния до остановки я преодолел за пару минут. По счастью, ждать нужного маршрута мне пришлось недолго: автобус с вожделенной цифрой впереди подошёл практически сразу.

Я сел на свободное место и уставился в окно. Передо мной мелькали незнакомые улицы, машины и здания. Жизнь здесь явно сильно отличалась от российской. И, хотя в Москве красочные рекламные вывески тоже стали привычным делом, здешний размах не шел ни в какое сравнение.

Вдруг за окном показались немыслимо высокие здания, сплошь покрытые сияющей рекламой автомобилей, напитков и других товаров, а также каких-то концертов и шоу. В разговорах других пассажиров замелькали знакомые слова: «Манхеттен», «Таймс Скуэр», «Бродвей»… Видимо, кто-то встречал приехавших знакомых и проводил ознакомительную экскурсию по городу.

Я глазел на невероятную в наших краях застройку. Честно сказать, я и в прошлой своей жизни, в двадцать первом веке как-то не успел доехать до Америки. И хотя и видел много съёмок американской жизни, но оказаться здесь вживую — это все равно было сильнейшим впечатлением.

Больше всего поражали разительные социальные контрасты. Мелькали явно недешевые заведения, в которых, как я подозреваю, легко можно было оставить всю мою наличность за вечер. Возле них останавливались такие же дорогие автомобили, из которых выходили мужчины в брендовых костюмах и дамы в платьях и драгоценных украшениях. «Вот это я понимаю — дамы и господа!» — подумал я. «Дай бог через какое-то время и я смогу пригласить Алину на свидание в подобное место. Конечно, заглянув перед этим в бутик и в ювелирный».

Но тут же, буквально в метре от этой роскоши, знакомой мне по голливудским фильмам о высшем обществе, можно было увидеть грязных, оборванных бомжей. Ничуть не стесняясь своего вида и, казалось, ощущая себя полноправными членами общества, они вальяжно восседали прямо на асфальте, попивая что-то из банки или просто глазея на прохожих. Некоторые активно приставали к идущим людям. Самым удивительным для меня было то, что прохожие не обращали на это ровно никакого внимания — разве что плотнее прижимали к себе сумки, если они у них были.

Сначала я подумал, что американцы настолько привыкли к уличным попрошайкам, что действительно их не замечают. Позднее я понял: это была самая правильная тактика. Стоило хотя бы одним словом ответить на реплику какого-нибудь бомжа, хотя бы чуть-чуть замедлить шаг — он вцеплялся в тебя, словно клещ, и отделаться от него без материальных потерь становилось гораздо труднее.

Полицейские при этом прогуливались по улице с расслабленным видом. Судя по всему, для них происходящее тоже было в порядке вещей.

«Мда, у нас бы давно уже всех этих попрошаек на процент поставили», — подумал я. — «Тем более что на российских улицах их заметно меньше и ведут они себя гораздо скромнее. А эти же наглые, просто как распространители сектантских листовок или зазывалы».

Со стороны действительно было непонятно, кого на нью-йоркских улицах было больше — богатых и обеспеченных «дам и господ», средней руки обывателей или же обитателей социального дна — бомжей и наркоманов. Более того, последние, кажется, и не чувствовали себя ни на каком дне, а уж по сравнению с нашими и вовсе имели расслабленный и весьма довольный жизнью вид. Хотя и очень грязный.

Больше же всего из увиденного меня изумляло то, что ни у прохожих, ни у пассажиров моего автобуса все это не вызывало ровным счётом никаких эмоций. Они даже не задерживали взгляда на очередном попрошайке, внаглую перекрывавшем дорогу идущим прохожим. У нас бы давно уже покрыли трехэтажным матом и коммунистов с демократами, и богачей с нищебродами, и отдельно — несправедливую судьбу-злодейку.

«Нью-Йорк — город контрастов», — зазвучала в голове фраза из знаменитого советского фильма. Главное теперь — самому не оказаться на месте Семена Семеныча Горбункова, которого втянули в свои дела международные мафиози, а он об этом даже не подозревал.

Глава 3

Нежданная автобусная экскурсия по Нью-Йорку немного затянулась. Я даже в какой-то момент подумал, что ошибся автобусом и сел на междугородный маршрут. Вот как приеду в соседний штат, которого даже названия не знаю! Конечно, посмотреть разные регионы было бы интересно, но прилетел я сюда всё-таки не для этого.

Но нет. Автобус остановился на своей конечной станции, и я вместе со всеми вышел из салона. Призвав на помощь все свои знания в английском языке, я подошёл с запиской к водителю.

— I need this (далее Английский будет заменен русским), — я ткнул пальцем в адрес на бумажке. — Это здесь?

— Да, — заулыбался водитель. — Вы все правильно говорите.

— Спасибо, — немного растерянно сказал я.

Одна из пассажирок, вышедшая из нашего автобуса, в ответ на мое такое же тыканье пальцем в записку махнула рукой куда-то вперёд. Из отдельных слов, которые мне удалось разобрать, я понял, что мне нужно пройти немного в указанную сторону. Там-то я и обнаружу нужную мне гостиницу. Я поблагодарил ее и стал осматривать окрестности.

Увиденное меня обескуражило. Стоявшие в несколько рядов, словно палатки на рынке, одноэтажные здания, на фоне которых несколько двухэтажек смотрелись чуть ли не небоскрёбами, огромные кучи мусора, из-за которых иногда было сложно различить входные двери домов, развешанное прямо посреди улицы белье, слоняющиеся тут и там грязные, оборванные чернокожие люди с явно обдолбанными лицами… В двадцать первом веке блогеры-экстремалы будут мотаться по заброшенным и полузаброшенным городам — снимать «жёсткая». Сюда бы их на пару деньков поместить. Да хотя бы на один. Впечатлений на всю жизнь бы хватило.

Все это резко контрастировало с увиденным в центре города. А главное — напрочь не соответствовало моим представлениям о том, как солидная принимающая сторона, нацеленная на долгосрочное международное сотрудничество, встречает потенциальных деловых партнёров. Что-то не то явно…

«Ну и дела» — совсем по-виннипуховски подумал я. — «Что это за место такое? И почему моя гостиница располагается в этих трущобах? И, кстати, где она? Уже полулицы прошел, а ничего похожего пока что не видно. И почему меня даже здесь, на конечной остановке автобуса, никто так и не встречает?»

Может американские товарищи переобулись на ходу, пока я в их Америку летел? Или, допустим, от меня решили таким образом избавиться, чтобы на время «не мешался»? Отправить восвояси вроде как с почетной миссией — да и дело с концом. А дальше — пришибут где-нибудь возле притона, и кто там будет разбираться, кто я, с какой целью приехал… Сюда полиция-то лишний раз носа не сунет, спишут как неопознанный труп да и все.

Мысли были разные, не все комфортные, но взвесить следовало разные варианты. Я задумался, оглядываясь.

Нет, бред какой-то. Пора детективы начинать писать. Хотели бы от меня избавиться — тюкнули бы по башке в подъезде, когда из ресторана подвыпивший возвращался, и всех делов. Телезвезда напилась и ввязалась в пьяную драку. Эка невидаль. Ах, как жаль, светлая память, навсегда в наших сердцах. Дёшево и сердито. И с заграницей связываться не надо. А раз уж я здесь… значит, действительно надо выяснить, как я должен приступить к делу. В конце концов, где наша не пропадала! Я, между прочим, не растерялся, даже когда очутился не в своем теле не в свое время, а теперь уж жаловаться и вовсе ни к селу, ни к городу.

— Хей, мазафака! — раздался вопль, и в метре от меня просвистела запущенная кем-то бутылка. Я резко оглянулся. Неужели мне и здесь нужно будет постоянно отбивать атаки каких-то маргиналов?

Но в данном случае я был ни при чем. Двое чернокожих мужиков выбежали во двор, судя по всему, что-то не поделив. Раздетые до пояса, со спущенными ниже этого самого пояса штанами, они орали друг другу какие-то оскорбления, после чего сцепились.

Казалось бы, банальная уличная драка — что в этом особенного? Но мой взгляд зацепился за то, как именно они дрались. Грузный мужик поднял руками вверх своего более щуплого соперника, после чего с размаху швырнул его об землю. Упавший сложился раскладушкой, но не выключился. В ответ схватил ногами шею товарища, притянул к себе, ловко перехватил шею руками и провел удушающий прием. Толстяк рухнул рядом с ним, и они схватились уже в положении лёжа.

Я с изумлением наблюдал за происходящим. Это было так непохоже на наши уличные драки! Если в России двое гопников начинали между собой что-то выяснять, то это больше всего походило на беспорядочное размахивание нижними и верхними конечностями. (Конечно, это справедливо для случаев, когда ни у кого не было при себе оружия. Если кто-то доставал хотя бы кастет, начиналось жесткое месиво, в котором разобрать, кто, кого, как и зачем, становилось уже совсем сложно).

Здесь же движения выглядели продуманными и отработанными, совсем другой стиль что ли. По сути, это был почти что профессиональный поставленный бой. Не хватало только рефери и ограждения по периметру.

«А неплохо парни работают, колоритно!» — подумалось мне. — «Если бы таких вытащить из этого дерьма да выставить на ринг — цены бы им не было. Зрелище получилось бы покруче любых боевиков. А главное — им практически ничего не надо объяснять. Видимо, они прирожденные не только музыканты и танцоры, но и борцы».

Разнимать двух драконов я не стал. Скользнула мысль, что оба товарища под наркотой. Крэк или как там называется местное зубодробительное дерьмо… Мда.

Однако что же это за район такой? Драки, бомжи, наркоманы, грязь, мусор, нищета… Может, я ошибся с адресом и попал в гетто? Я помню, как был удивлен в свой первый в жизни приезд в Москву, когда перепутал Ленинградский и Ленинский проспекты и пытался найти нужный дом… Но здесь ошибка была исключена: я спросил нужный маршрут ещё в аэропорту, потом уточнил у водителя, туда ли он едет, а потом переспросил у водителя и у женщины из числа пассажиров, там ли мы оказались. Все сходилось. Это было именно то место, которое мне обозначили.

Пока я размышлял и наблюдал за дракой двоих парней, автобус, на котором я приехал, набрал новых пассажиров. Заурчал мотором, развернулся и отправился в обратный путь. Если что, следующий автобус должен прийти только через пару часов. Что ж, по крайней мере есть время, чтобы во всем разобраться. Хотя… куда я могу поехать на обратном автобусе? Снова в аэропорт — брать билет до Москвы? Ну уж нет. Раз уж всё-таки оказался здесь, имеет смысл хотя бы понять, куда я попал и что с этим всем можно сделать. И вообще, это очень хорошая проверка себя и своих сил. А свалить обратно всегда успею.

Двое драчунов вдоволь начистив друг друга морды и через слово вставляя «нига» ушли. Не в обнимку, но уже без былой агрессии.

Я решил пройтись по этой улочке ещё чуть вперёд и посмотреть, что здесь за жизнь и где, кстати сказать, мой обещанный отель. По улице слонялись персонажи наподобие тех двух латиносов, которых я встряхнул у аэропорта. То ли они были под кайфом (то, что большинство здешних обитателей были наркоманами, я понял сразу), то ли не испытывали проблем с деньгами на свои кайфы, то ли вид у меня был чересчур суровый и решительный — но пока что ко мне не пытался приставать никто. Хотя я по сути был здесь единственный белый.

По этой причине многие смуглые ребята, сидевшие на крыльцах домов, поглядывали на меня с интересом.

Полные чернокожие женщины развешивали белье, оборванные дети носились тут же, что-то крича… Время от времени встречались вывески дешёвых лавок и забегаловок. Про себя я сразу же решил, что отовариваться здесь буду только в самом крайнем случае. Цены, конечно, ценами, и экономить мне придется неслабо, но мало ли что в таких углах тебе подсунут.

Моей гостиницей оказалось одно из двухэтажных зданий. Как будто цепляясь за последнюю надежду, я в сотый раз посмотрел в свою бумажку. Сомнений не оставалось — это именно то заведение, куда меня пригласили.

Я внимательно оглядел место моего будущего временного пристанища. С трудом открывавшиеся окна с потрескавшимися рамами, стены, исписанные похабными надписями и рисунками, облупившаяся от времени краска на двери, какая-то солома на крыше… В одном из открытых окон показалась недовольная морда постояльца. Увидев меня, он хотел что-то сказать, потом, видимо, передумал, презрительно сплюнул на дорогу и скрылся в недрах своей комнаты, пробурчав что-то с использованием нескольких «факов» и «факинщитов».

«Ну и местечко», — подумал я. «А я, дурак, хотел ещё притащить сюда Алину».

Дескать, путешествие на двоих, романтические вечера в ресторане отеля, номер с широкой двухместной кроватью… Был бы сейчас нам тут романтический вечер. Хорошо, если бы не пришлось кому-нибудь из местных по рогам дать. Боюсь представить, где мне в таком случае предложат тренироваться. Здесь же на заднем дворе отбиваться от наркош? А турнир, наверное, будет посреди улицы, с участием всех жителей этого элитного района? Вместе с тем, я смутно припомнил некоторых вполне себе известных бойцов, как тот же Кимбо Слайс или Хорхе Масвидаль, которые начинали свой путь с уличных мордобоев.

Если выпрямлять собственные мысли, я почувствовал, что начинаю закипать. Мне все сильнее хотелось увидеть этих щедрых американских организаторов и задать им пару вопросов.

Я решил, что зайду в гостиницу и потребую себе номер так, чтобы они сразу предложили мне лучшее, что у них есть. И заодно организовали встречу с «партнёрами». А если нет — дождусь автобуса и тут же уеду. Но иногда вселенная слышит нас, как говорится, в прямом эфире. Не успел я в очередной раз подумать «ну и где эти встречающие?», как со стороны гостиницы послышался крик:

— Эй! Ты, что ли, Боец?

После нескольких часов в Америке внезапно услышать русскую речь, правда с акцентом было приятной неожиданностью. Я обернулся на звук. В дверях гостиницы стоял молодой негритенок, ничем не отличавшийся от тех, что шатались по местным улицам.

— Ну, я, — ответил я, разглядывая нового знакомого.

В голове не укладывалось, что черный парень говорил со мной по русски.

— Пойдем, — приглашающе кивнул он. — Я тебе покажу, куда заселяться. Комнату тебе уже приготовили. Старшие сказали тебя как полагается встретить.

Мы поднялись по деревянной узкой лестнице на второй этаж. Вообще, здание изнутри напоминало наши постройки барачного типа. Те же длинные коридоры с разными дверями (модель называется «на что хватило денег»), склады разного хлама, завалившего все проходы до потолка… Контингент проживающих был, видимо, соответствующим. У нас такие обычно по вокзалам тусуются. Ну и ещё периодически в обезьянниках.

— Вот, — паренёк остановился у одной из дверей и достал из кармана ключ. — Нам сюда. А че так долго то был?

— Значит так надо, — сухо ответил я.

Вообще негритенок говорил по русски довольно бойко и акцент мне только послышался.

— Слышь, а ты сам откуда?

— Обижаешь, я из Сталинграда!

Я аж в кулак кашлянул. Надо будет потом расспросить его подробнее как он во первых в Сталинград то попал, во вторых как его оттуда в Америку занесло. Ну это потом, а сейчас я вошёл внутрь и понял, что насчёт «комнаты» мой провожатый явно погорячился. Это можно было назвать чуланом, камерой, пеналом, чем угодно — но слово «комната» было для этого помещения явным комплиментом. Мы вдвоем разворачивались здесь с большим трудом, стараясь не заехать друг в друга локтем.

Но это было бы ещё полбеды. Где мне только не приходилось ночевать в обеих своих жизнях! В конце концов, мне самому достаточно было просто угла, где можно принять горизонтальное положение и где никто бы меня не беспокоил. А на лучшие условия заработаем потом. Но вот то, что кроватей в комнате было две… Причем одна из них была свободной и даже застеленной свежим бельем, что для этого места уже казалось невероятным уровнем комфорта. А вот на второй явно кто-то не так давно лежал. А после этого разбросал по ней свои вещи: какие-то поношенные штаны, тряпки, коробок спичек… Венчала все это великолепие холщовая сумка, устало глядевшая на меня своим вывернутым наизнанку нутром.

— Я чего-то не понял, — повернулся я к встречающему пареньку. — Я что, буду жить здесь не один, что ли? Что ещё за подселение?

— Да это так, — паренек махнул рукой, желая показать незначительность проблемы, но я заметил, что он довольно сильно нервничает. С чего бы это?

— Что значит «так»? — строго спросил я.

— Да ладно тебе, Боец, не кипятись, — паренёк даже попятился. — Это просто предыдущий постоялец. Задолжал за проживание, и ему сказали, что не отдадут вещи, пока постоялец не заплатит все, что должен. Вот он и отправился с утра деньги искать. Найдет деньги, заплатит — и съедет. И будешь ты жить один в этом номере, по-королевски! Мы даже эту вторую койку никому сдавать не будем, пока ты здесь! Все обговорено!

Я невольно усмехнулся. Ничего, в Уфе мне уже приходилось перебиваться в фургончике и было это не так давно. А насчет должника… таких мы знаем, плавали. Побежал на дозу себе искать путем отбирания денег у прохожих. Найдет, закайфует и ему вообще пофиг дым и на гостиницу, и на всех остальных. Только если дождаться, пока он грабанет кого-то на совсем уж большую сумму и подобреет.

— Слушай, ты вот это все сейчас серьезно? Вы приглашаете меня совместно готовить международный спортивный турнир и жить при этом в наркоманском притоне? А че сразу картонку не постелили в переулке?

— Боец, так я-то здесь ничего не решаю, — продолжал оправдываться мальчишка. — Мне просто сказали тебя встретить и проводить в твою комнату, и все!

Он попятился с перепугу, с размаху врезался затылком в ржавый почтовый ящик, висевший на двери. Но вместо того, чтобы ойкнуть и отпрыгнуть в сторону, парень просиял:

— Совсем забыл! Тебе же тут ещё записку оставили, просили лично в руки!

С этими словами он вытащил из ящика сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне. Я развернул и прочитал по-английски:

«Привет! Надеюсь, добрался хорошо. Если возникнут какие-то вопросы по твоему проживанию и вообще любым организационным проблемам, звони по этому телефону».

Ниже был указан номер. Записка была не подписана.

— Ну и? — Я вопросительно посмотрел на моего спутника. — Где здесь есть телефон звякнуть?

— А? — вздрогнул мой провожатый, успевший задуматься о чем-то своем.

— Бэ! — передразнил я его. — Позвонить где можно, спрашиваю?

— Так это там, внизу, у дежурного! — радостно ответил парень. — Пойдем, я покажу!

Мы спустились вниз по той же лестнице, и я с удивлением увидел стойку, отдаленно напоминавшую место работы советского вахтера в каком-нибудь учреждении. Развешанные ключи, журнал, телефон… А вот сам дежурный куда-то отошел. И как это я проглядел это чудо, когда мы поднимались вверх?

Парень перегнулся через стойку и достал старый телефонный аппарат с диском.

— Вот, пожалуйста, звони, — приглашающим жестом указал он. — Бесплатно!

Я набрал номер, указанный в записке. Послышались длинные гудки, после чего в трубке щелкнуло, раздалось какое-то кряхтение и мужской голос недовольно сказал:

— Привет?

— Меня зовут Боец, из России, — я старательно подбирал слова по-русски, лихорадочно вспоминая перевод.

— О! Одну секундочку, повторите! — помехи в трубке действительно мешали разобрать слова.

— Говорю это Боец, Сергей Кресов! — повторил я. — Звоню из номера. Я приехал по…

Я задумался, слово забыл. Как ему дальше-то объяснить? Я уже открыл было рот, чтобы попросить своего провожатого взять трубку и перевести на английский все, что я скажу, как вдруг мой невидимый собеседник гаркнул мне в ухо:

— А, Боец! С приездом! Не парься, говори по-русски!

От авторов: Интереснейшая серия из 18-ти книг про попаданца в СССР! Полное погружение во времена Брежнева! Первая книга серии сегодня со скидкой 55% https://author.today/work/267068

Глава 4

— Все Боец, еще раз с приездом, мой пацан сообщит адрес куда подойти и подскажет, как туда доехать. До встречи.

В трубке раздались гулки и я положил трубку. Покосился на паренька.

— Твой босс сказал, что ты адрес черканешь?

Паренек вытащил из внутреннего кармана огрызок карандаша и записал на листике новый адрес.

— Там по выходу с остановки ты сразу упрешься в здание, встреча будет на первом этаже, — важно сообщил он.

— А как место называется?

— Ой да я не помню, ну там сразу… на остановке… — замялся паренек, снова краснея, как вареная свекла.

— Как часто ходят автобусы и какой номер мне нужен? — я не стал продолжать давить, сам разберусь, может и вправду пацан забыл.

Парнишка все подробно объяснил, следом вписал на листок номер автобуса и название остановки.

— Ладно, малой, или гуляй. Я пожалуй сразу туда пойду, но по моему возращению будь добр решить вопрос с соседом, добро?

Паренек закивал и растворился в коридоре. Я посмотрел на бумажку в своих руках. Ну хоть какая-то конкретика появилась. По первому впечатлению организатор, назвавший себя промоутером, виделся вполне сговорчивым парнем. Извинился несколько раз, что так вышло и пообещал позже объясниться. По большому счету объяснения мне были особо не нужны, я не затем сюда приехал. А вот встреча наконец могла обозначить те горизонты, которые предстояло завоевывать.

С этими мыслями я шагал к автобусной остановке. По указанному адресу меня ждали ровно через час, чтобы обсудить планы совместной работы и вообще перспективы моего пребывания в Америке.

На остановке пришлось поторчать. Автобус прибыл спустя четверть часа. Ехать мне предстояло минут сорок, но если верить объяснениям, место встречи буквально в двадцати шагах от остановки в городе, а значит успею. Ну а если и не успею, то подождут.

Наконец подъехал видавший виды автобус.

За окном снова замелькали городские пейзажи Нью-Йорка. Только теперь они шли в обратном порядке: развалюхи и пустыри постепенно сменялись более-менее приличными зданиями. А через какое-то время мы и вовсе поехали по нормальному современному городу, каким и представляется большинству этот мегаполис.

Начали появляться красочные вывески, хорошо одетые прохожие… Впрочем, обживаясь в Америке, я быстро привык к тому, что выражение «хорошо одетый» здесь было скорее условностью. Каждый человек мог выйти из дома в чем угодно (если только он не направлялся куда-то, где действует строгий дресс-код). И если ты видел мужика в порванной футболке и замызганных джинсах, то это ещё совсем не означало, что на его счёте не лежит сумма с шестью, а то и с семью нулями. Просто ему сегодня так было удобно. Как говорится, каждому свое.

Двери автобуса в очередной раз распахнулись, и я выскочил на улицу. Достав бумажку, начал сличать написанный в ней адрес с указателями. Найдя нужный, я с удивлением оглянулся. Неужели… По соседству от остановки располагались солидные офисные здания и приличные рестораны. Но прямо напротив остановки стоял… «Макдональдс», который занимал весь дом, номер которого был обозначен в моей записке.

Я улыбнулся. Забавно так, за колой и гамбургером обсуждать «международный турнир». Ну а моему бы и да? Кстати, давненько я в маке не ел…

Мои мысли прервал шум подъезжающего автомобиля. Звуком автомотора в большом городе внимания не привлечешь, но тут был особый случай. К тротуару подъехал настолько раритетный экземпляр, что я даже не разглядел марку машины — все надписи были либо отломаны, либо стёрты от времени. Но, судя по внешнему виду, новой и модной эта чудо-машина была лет этак сорок назад. Причем хозяин явно не заморачивался с содержанием своей «ласточки». Об этом красноречиво говорили три небольших, но заметных вмятины в разных местах, мутные фары и водительская дверца, открывшаяся только лишь с пятой или шестой попытки. Поскольку водитель, чуть только ему удалось вылезти наружу, сразу извергнул из себя многоэтажную конструкцию, состоявшую исключительно из русского мата, я сразу понял, что это и есть мой телефонный собеседник.

Выглядел он забавно. Какой-то «дискотечно-караыальный» пиджак с блесками (правда вытертыми), брюки с клешом и туфли из крокодиловой кожи с острыми каблуками. Не кожи правда, а скорее дермантина. Кстати но то что перело мной нужный человек, указывали брелки-перчатки, висевшие на зеркале заднего обзора.

— Здорова промоутер, — хмыкнул я.

Увидев меня, он расплылся в улыбке и радостно протянул руку:

— Ты, наверное, Боец? Это я с тобой по телефону говорил! Меня зовут Сэм Плохенко.

«Все с тобой понятно», — подумал я. «Семён Маркович с Брайтон-бич, обувная лавка „У Яши“. Эх, Сережа, Сережа, куда же ты вляпался…». Но вслух сказал:

— Да, это я.

— Пойдем! — он приглашающим жестом показал на дверь в закусочную. — Перекусим, заодно и обговорим все. Я угощаю! — заговорщицки подмигнул он.

Я пожал коротко плечами.

— Ну пойдем, если есть что сказать.

Я открыл двери в закусочную, первым пропустил туда Сэма, зашел следом. Народу здесь было не протолкнуться. Столики были заняты, американцы в суете бегали туда сюда. Не успевало освободиться место за столиком, как туда тотчас запрыгивали новые посетители.

— Боец ты что будешь?

— Колу, гамбургер, мне все равно.

— Ладно как здесь говорится «ван момент», а ты пока найди где упасть!

Сэм двинулся в кассе, где заказы отдавались один да другим. Я снова смерил взглядом зал. Пустых мест, а тем более целого отдельного столика здесь не было. И вряд ли будет. Возможно, что проще будет переговорить в машине на улице.

Сэм на удивление быстро забрал свой заказ, и маневрируя с подносом между посетителями, помахал мне.

— Мест нет, — заверил я. — Может выйдем?

— Ноу ноу ноу, — Сэм огляделся и поставил подносы рядом с пышной белой женщиной. — Вы не будете против, милая Леди, если два горячих мужчины составят вам компанию?

Пышечка мотнула головой и продолжила жевать свои гамбургеры.

— Садись, садись, — поторопил меня Сэм. — Мы никому не мешаем!

Пышка подвинула свой рюкзак и Сэм уселся рядом с ней. Ну я человек в принципе не особо скромный. Сяду. По итогу для переговоров мы оказались за одним столом с американкой и ни ее, ни Сэма это похоже нисколечко не смущало.

Я взглянул на поднос. Семён заказал нам по двойному чисбургеру и по стакану колы. Всё-таки одно преимущество у такой еды существует: с одной булки можно наесться так, что потом ещё полдня о еде не вспомнишь.

Белая пышка закончила трапезу и ушла, а Сэм предусмотрительно положил на скамью свой чемодан. Несколько посетителей прошли мимо косясь за наш столик, но сесть никто не сел.

Семён держался так важно, будто дело происходило не за столом Макдональдса, а в отдельном кабинете элитного ресторана, и у входа стояла не видавшая виды развалюха, а его личный лимузин на полквартала. Откусив от принесенного чисбургера и сделав глоток газировки, он заговорил:

— Ты уж, Боец, извини, что я тебя в аэропорту не встретил. Не обессудь, как говорится. Сам видишь, на каком драндулете передвигаюсь. Я уже собирался к тебе ехать, а он заглох собака такая. Пришлось в ближайший сервис толкать, там меня уже знают. Вот, сделали кое-как…

«Ага», — подумал я. «Сервис, наверное, называется 'Такой же эмигрант, но с кувалдой».

Семён, перегнувшись через стол, похлопал меня по плечу:

— Да не переживай ты, Боец! Это же только сначала так! Вот раскрутим наше дело, начнем зарабатывать — заживём как короли! — И, заметив мою скептическую ухмылку, нарочито весёлым тоном добавил: — Все будет чики-пуки! Я отвечаю за базар!

Я внимательно смотрел на своего международного партнера. Ни хрена здесь не было никаких четких договоренностей, о которых мне соловьём заливались в Москве. Просто очередной аферист-неудачник прослышал про турнир и решил попробовать срубить под это дело лёгких деньжат.

Поэтому-то у американской стороны и не вызвал никаких сомнений наш Джим, который на самом деле Юра. А я-то, наивный, думал, что это мы так здорово все подготовили и сыграли, что даже американцы поверили. На самом деле им было вообще все равно. Да даже если бы мы выставили туда хромого карлика и объявили, что это Арнольд Шварценеггер, претензий от российской публики было бы гораздо больше, чем от этих «американцев». Для них было важнее зацепить более-менее успешного человека в отрасли и использовать его в своих целях на месте.

Но вот вопрос — а как же Степаныч? Да и Алина? Ведь люди из спецслужб должны, по идее, первыми распознавать подозрительные затеи. И уж точно перепроверять любые предложения не по одному разу. Как же они меня отправили на такую аферу?

Ну хорошо, допустим, Степаныч меня как бы скрыл. Ведь деньги-то, которые я должен был отдать за эфир, пока конфискованы. А сумма там слишком серьезная, чтобы о ней никто не беспокоился. Значит, мне и вправду лучше всего временно залечь на дно. Америка в этом смысле — практически идеальный вариант: здесь я максимально далеко от России, и даже если та сторона отправит кого-то в США — ещё поди найди меня во всей стране. А пока будут искать — глядишь, и денежки можно будет забрать и выплатить. Так что в такой поездке мне действительно будет безопаснее. Правда, место моего временного пристанища заставляло сильно сомневаться по поводу этой самой безопасности. Могли бы, в конце концов, что-нибудь получше придумать — если все это и вправду только их прикрытие.

Стоп. Внезапная мысль пронзила меня холодом по всему телу. А случайно ли Алина задержалась в Москве? Действительно ли у нее возникли такие труднопреодолимые сложности с увольнением? Почему она наотрез отказалась обращаться к Степанычу — точно ли из вежливости? Вообще, она действительно увольняется, или…

Это «или» было настолько кошмарным, что я постарался отогнать его подальше. В конце концов, расследованием я займусь потом — и, скорее всего, уже после возвращения в Москву. А раз уж я оказался здесь, лучше было бы сейчас подумать о том, что нужно делать дальше. Я ведь собрал всех молодых пацанов, которые у нас тренировались, пообещал им, что вывезу их в Америку, дам выступить на турнире международного уровня… Какими глазами я на них смотреть-то буду? Решил поднимать российский спорт и уводить ребят с улицы, а сам их кидаю на первом же повороте? Хорош благодетель, нечего сказать!

Нет, нужно дожать этого Семена и вытащить из него все, что возможно. В конце концов, первый раз, что ли, начинать все с нуля? Если до этого получалось — значит, получится и сейчас. Я теперь воробей стреляный.

— Ладно, — прервал я сумбурные извинения Семена вместе с его многословными обещаниями. — Обрисуй мне лучше, какая здесь ситуация в целом. От чего отталкиваемся, куда идем?

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Семён. Ну точно аферюга со стажем — начинает дрожать от любых вопросов. И точно неудачливый, иначе ездил бы на чем-то поприличнее и обедал не в «Макдональдсе». Хотя, конечно, это может быть эффектной ширмой…

— Расскажи, как обстоят дела в дисциплине? — уточнил я.

— А-а, в дисциплине, — облегчённо выдохнул Семён. — Да, честно говоря, особо никак. Здесь ведь что самое популярное из боевых направлений? Бокс! А в бокс соваться… — он махнул рукой. — Туда на хромой козе не подъедешь. Знаешь, какие там бабки? Я столько нулей даже в учебнике математики не встречал! И ребята работают чрезвычайно серьезные. Дон Кинг, Боб Арум… да там при одном упоминании этих имён все разбегаются. Знают, что связываться бессмысленно.

— И на что же ты в таком случае рассчитывал? — не понял я.

— Понимаешь, есть, как говорится, один нюанс, — продолжил Семён. — Зрители заметно подустали от этого бокса. А все почему? Вот знаешь, в каком-нибудь производстве бывает штучный товар, а бывает ширпотреб? Так вот, в боксе здесь в последнее время сплошной ширпотреб. С боксерами стало очень сложно договориться — молодой выскочка год назад засветился, пару успешных боев провел, а претензий уже как у Майкла Джексона какого-нибудь. В результате ярких событий почти не бывает. Громких, заметных боёв — раз, два и обчелся. Да и те ещё попробуй организовать! Понадобится не только вагон денег, но ещё и нервов два таких же вагона…

— С боксом понятно, — кивнул я, прервав многословные объяснения своего собеседника. — А что у нас тут по смешанным единоборствам?

Семён пожал плечами.

— Да, в общем-то, тоже практически ничего. Ну бывает, конечно, дерутся пацаны на кулаках. Ещё, я слышал, есть какие-то отдельные небольшие активности по грэпплингу. Но чтобы так, как у тебя — такого, конечно, нет. Ты знаешь, — Семён заметно оживился, — я как посмотрел твой турнир, как послушал рассказы, как там у тебя все было сделано — я прямо в восторг пришел! Я здесь никогда…

— Какие у тебя в связи с этим планы? — перебил я его. Выслушивать подхалимские оды у меня не было никакого желания.

— Нууу, какие, — Семён задумчиво посмотрел в окно. — Самые обычные, ничего, как говорится, экстраординарного. Размножим твои кассеты, будем раздавать их всем, кто хоть как-то связан с индустрией. Будем искать варианты. Можно попытаться на кабельное пролезть, как вариант.

— Погоди, — я думал, что ослышался. — БудеМ?

— Ну конечно! — замахал руками Семён. — Именно вместе! Ведь, как я слышал, ты сам свой турнир сделал, с нуля — значит, у тебя громадный, просто бесценный опыт! И этот опыт нам поможет! Ну и потом, это же всё-таки наше общее дело, кто-то же должен возрождать истинную культуру боёв…

Да, прохиндей этот Семён был тот ещё! Я давно заметил: когда тебя хотят использовать — кинуть на деньги, втянуть в сомнительную авантюру в качестве «лица фирмы» — сразу начинаются разговоры про «наше общее дело» и «кто, если не мы». В качестве последнего аргумента обычно используется «Нельзя же быть таким жадным и все время думать только о деньгах». Это, видимо, ждало меня ещё впереди.

В России такие аферюги попадались мне через одного, и я уже научился распознавать их в момент озвучивания их предложений. Но что в США меня отправят к точно таким же, я, честно говоря, даже не предполагал.

С другой стороны, а что мне оставалось? Во мне начала просыпаться даже какая-то спортивная злость. Я решил во что бы то ни стало сделать здесь обещанный турнир и привезти сюда наших пацанов. Причем с созданием нормальных человеческих бытовых условий и для них, и для меня. И ещё — сделать все это так, чтобы не дать Семену кинуть меня ни на цент.

«Я из тебя, падлюка ты такая, все выжму!» — зло и решительно подумал я. «А то как же, решил он, что на Ивана-дурачка попал! Да хрен тебе на воротник!»

— Ну и что ты планировал делать прямо сейчас? — спросил я.

— Ну… — снова затянул волынку Семён, — хотел отвезти тебя к одному мужику. Просто познакомиться.

— Просто познакомиться? У нас что тут, клуб знакомств?

— Сергей, — деланно поморщился Семён, — ну зачем ты все опять переворачиваешь? Знаешь, как обидно такое слышать, ей-богу. Я же ведь стараюсь все сделать для тебя, для нас, для нашего общего дела, а ты вот так вот…

Он явно ожидал моих горячих извинений. Я молчал. Наконец Семён не выдержал:

— Естественно, это знакомство будет по делу. Для нашего будущего турнира!

— Так бы сразу и сказал. Тогда поехали, — отчеканил я. — Как зовут мужика?

На лице Семена отразилась такая напряжённая работа мысли, словно он вспоминал, сколько денег за всю жизнь угрохал на ремонт своего драндулета. Он замолчал и начал нервно барабанить пальцами по столу.

— Слушай, — наконец проговорил он. — А я и не помню. Забыл, представляешь? Латинос такой… блин из головы вылетело, прикинь! Ща вспомню, это… пойдем не будем время терять?

— Пойдем.

Мы встали из-за стола. На наше место тут же приземлилась парочка каких-то студентов с дредами. Проходимость здесь все таки бешеная. Вышли из забегаловки и двинулись к машине. Сэм оббежал меня, первым сел в машину.

— Погоди, Боец, тут пассажирская дверь открывается только изнутри, никак руки не дойдут починить.

У волшебника Сулеймана все по честному без обмана… вопрос у меня возник такой — как это чудо в перьях в принципе имело что-то общее со Степанычем. И напрямую ведь о таком не спросишь.

Дверца открылась.

— Присаживайся, дорогой!

Я взглянул на заметно протертое сиденье на какой-то ляд залатанное скотчем. Присел. Внутри машины стоял запах сигарет вперемешку с арахисовой пастой.

— Так, Боец, пристегиваемся, тут копы такие, что хрен договоришься, — засуетился Семен. — Я никак после Москвы не привыкну к местным стражам правопорядка, хотя считай пятый год здесь.

— Может тебе блокнот подарить для заметок? — я решил подколоть Семена. — А то как себя самого зовут скоро забудешь.

— Да блокнот, — он отмахнулся. — Все это ерунда, блокноты — органайзеры. Макулатура! Запомни одну простую вещь, если в голове что-то не задерживается, значит оно не надо!

Железная логика — забыть как зовут потенциального партнера… я все же промолчал.

Семен вставил ключ в личинку замка зажигания, со вздохом перекрестился. Крутанул стартер, машина начала рычать, но завелась только с пятого оборота. Сэм облегченно выдохнул. А потом вдруг хлопнул себя по лбу.

— Вспомнил, как его компаньона зовут. Арт Дейви! Точняк. А второго то ли Мейси… то ли Кейси… что-то такое, в общем… то ли этот, как его…

— Грейси? — спросил я.

— Точно! Ну точно же! Грейси! Погоди, а ты откуда его знаешь? — он уставился на меня так, как будто я показал ему карту с указанием места, где закопан клад.

А у меня внутри все как будто зашевелилось от предвкушения. Кто такой Грейси и что значит его фамилия в мире единоборств, я знал очень хорошо.

Глава 5

Хоть развалюха Семена и вела себя так, как будто с трудом доживает последние минуты, на нью-йоркских дорогах это впечатление всё-таки сглаживалось. Если бы на такой тарантайке прокатиться в российской глубинке — я бы, наверное, от тряски обстучал своим туловищем весь салон и несколько раз ещё приложился затылком об потолок. Да что там в глубинке — я в Москве-то в серегином «запоре» пару раз чуть сотрясение мозгов не получил от его «качки». Здесь же, если уж ты завел свою четырехколесную помощницу — значит, поедешь нормально.

Пока я разглядывал в окно нью-йоркские небоскребы, Сэм пытался выпытать, откуда я знаю Грейси.

— Нет, ты мне скажи, — не успокаивался он. — Вы с ним где пересекались, а? На турнире небось каком-нибудь, да? Или у вас уже были переговоры, чтобы вместе что-нибудь организовать?

«Ах, вот что тебя волнует!» — усмехнулся я про себя. «Как бы через твою голову никто ни с кем не договаривался! А я-то уж подумал, что ты как сельская бабка. Внучек уехал в Москву — наверно, самого президента видал! А как же, бабуль, на одном рынке огурцы покупаем, конечно. И вся деревня собирается по вечерам слушать ее рассказы».

— Не было у нас никаких переговоров, не волнуйся, — невольно улыбнулся я. — И лично я с ним не знаком.

«Если бы у меня были такие знакомства, на кой ляд бы ты мне сдался со своими чисбургерами» — подумал я, но вслух пока ничего такого говорить не стал. Мало ли, он вон какой обидчивый.

— А чего же ты тогда так отреагировал? — Сэм с подозрением покосился на меня. — Как будто я твоего родственника или приятеля назвал.

— Потому что я в свое время достаточно неплохо изучил джиу-джитсу, — объяснил я. — А фамилия Грейси в этом виде единоборств — мягко говоря, не пустой звук. Их там любая школота знает.

— Да, — согласился Семён, — все эти латиносы — красавцы, конечно. Прикинь, у них самый мелкий — этот, как его… Войс… Пойс… Лойс… блин, да что сегодня за день такой…

— Нет, я тебе точно блокнот подарю, — рассмеялся я. — Точнее, даже два. Один — чтобы записывать важную информацию, а другой — помечать, что, когда и куда записал. Правда, потом ещё третий понадобится — записывать, куда сегодня положил первые два.

— Да ну тебя! — опять отмахнулся Сэм. — Подскажи лучше, раз уж ты так всех знаешь. Как его — Мойс, Тойс…

— Ты так все согласные в алфавите решил перебрать? — переспросил я. — Да Ройс его зовут, не мучайся.

— Во, точно, Ройс, — закивал Семён. — Так вот этот Ройс, когда приехал в Штаты, он даже английского языка не знал ни хрена, ты прикинь? И ведь пробился же! И как пробился, ты посмотри! Ну, конечно, когда у тебя папаша — основатель этого… как ты там сказал… джиу-джитсу, то понятно, что у тебя насчёт профессий вариантов нет. Они там все с братьями в эти единоборства и пошли. Но это же как надо уметь пробиваться!

У этого дельца, похоже, мысль действовала только в одном направлении — пробиться, раскрутиться, знакомства, связи… То, что, помимо этого, необходимо ещё и впахивать как папа Карло, чтобы что-то стоящее из себя представлять, ему, по всей видимости, в голову не приходило. А ведь когда ты начинаешь выделяться в своем деле, на тебя начинают выходить с предложениями уже вне зависимости от того, с кем ты знаком и кто твой отец.

«Но, с другой стороны, не такой уж он и дурачок, этот Семён», — размышлял я. «Конечно, дядька забавный, персонажей комедий напоминает. Но чуйка-то у него работает в правильном направлении. И в спорте он, пусть с грехом пополам, но все же разбирается. Понимает, на что лучше сделать ставку, а что уже не актуально или окажется неинтересным. Это хорошо».

Сэм, как будто услышав мои мысли, поспешил оправдать мои ожидания.

— Кстати, Боец, — заговорил он непривычно серьезным и деловым тоном, поворачивая явно в какой-то другой район города. Здесь строения были заметно ниже, а магазинчики и забегаловки выглядели гораздо более непритязательно, чем в центре. — Ходит слушок, что эти Грейси всерьез заинтересованы провести турнир по схожей с твоей темой. Ну типа кто сильнее боксер или борец? Дзюдоист или каратист? Он давно этой темой горит, а сейчас ищет бабки, как это все организовать не на заднем дворе своего дома.

— Так?

— Так вот, к сути, — кивнул Семён. — По слухам опять таки, турнир они хотят представить к концу года.

— А ты прямо в курсе последних новостей, я смотрю, — уже более доброжелательно отозвался я. — Следишь!

— Ну а как же, — горделиво подбоченился Семён. — Знаешь, чтобы оставаться на плаву в нашем бизнесе, приходится вертеться. Никуда не денешься, будешь в курсе!

Мне снова захотелось рассмеяться. «На плаву в бизнесе»! Тоже мне, Билл Гейтс выискался!

— Так, — заговорил я, сдерживая свое веселье. — А к чему ты мне это рассказал-то? Турнир — это, конечно, все интересно, а мы-то к нему каким боком?

— У нас, Боец, есть уникальный шанс их опередить! Такой шанс раз в жизни выпадает! Тем более, поговаривают, что Грейси эту тему под свой зал мутят.

Я покосился на Сэма.

— Поясни?

— У них тут в Калифорнии свой зал по этому самому джиу джитсу. Концепция у них понятная, так что джитсер при таком раскладе просто не может проиграть. А когда выиграют, то скажут — смотрите, джиу джитсу лучшее единоборство в мире! Хотите тоже всех побеждать — добро пожаловать в академию Грейси в Калифорнию детка!

Хм, лихо он закрутил. А ведь и правда, Ройс Грейси на самом первом турнире юфс победил в финале удушкой. Но что-то мне подсказывает, что победа та отнюдь не отработанный сценарий. Хотя конечно ход мысли у этого Семена удивительный.

Из своей прошлой-будущей жизни я помнил, что именно с этого, первого турнира UFC начнется повальный бум на бои по смешанным единоборствам. Сначала Америка, а затем и все остальные страны мира станут буквально сходить с ума по этому направлению, а бойцы-мастера смешанных единоборств будут считаться настоящими героями и кумирами молодежи.

Я задумался. Неужели у меня действительно сейчас появилась возможность опередить этих американцев? Фактически — изменить ход спортивной истории? Хотя… а почему бы и да?

— Только смотри, Боец, — Семён припарковался у какого-то здания с приветливо мигающими электрогирляндами на входе. Тут же были выставлены объявления, извещающие о ближайших мероприятиях. — Времени у нас очень мало. Поэтому ты должен поторопиться. Этот Грейси здесь ненадолго. Он специально приехал из Калифорнии на один день.

— Ради встречи с нами? — уточнил я.

— Нууу… нет, — засмущался Семён. — Он сам участвует здесь в турнире. Вон, смотри! — он махнул рукой в сторону афиши, на которой, действительно, было написано «bjj tournament». А над надписью виднелся большой портрет Ройса Грейси, как главной звёзды предстоящего мероприятия.

— Так, погоди, — начал понимать я. — Значит, нам не назначена встреча с Грейси?

— Ну, честно говоря, нет, — помолчав, признался Сэм.

Да, лихо работают наши эмигранты в Америке! Вот уж действительно, наглость — второе счастье. Причем как выражается, собака! «Времени нет» у нас, а «торопиться» должен я!

— Ну не могу же я, человек, ни разу в жизни не выходивший на ринг, пытаться вести переговоры с Грейси! — изобразил благородное возмущение Семён, когда я изложил ему эти свои соображения.

Логики в его словах было мало. Обычно выступать как раз выходили одни, а договаривались об этом другие. Но если бы я начал доказывать очевидное и объяснять «видному американскому промоутеру» азы ремесла, мы бы застряли здесь до утра.

— Пошли уже, переговорщик от бога, — сказал я и вышел из машины. На мое счастье, изнутри пассажирская дверца открывалась без проблем. Хоть что-то в его машине работало исправно.

Внутри здания было чуть попрохладнее, чем на улице. После нервного дня такая атмосфера была как раз по мне. Фойе здания было увешано афишами соревнований и плакатами известных спортсменов. Вход в зал манил к себе ещё более яркими разноцветными огнями, чем дверь с улицы. Изнутри раздавалась громкая музыка. А вот шума толпы, так привычного мне по аналогичным мероприятиям в России, слышно не было. Это меня малость удивило. Ведь американцы не стесняются выражать свои эмоции, а сейчас им предстояло грандиозное зрелище. По идее, зрители должны сходить с ума от нетерпения. Здесь же обстановка скорее напоминала школьный актовый зал, в котором врубили громкую музыку раньше, чем запустили учеников на праздник. Ладно, разберёмся.

Я посмотрел на часы. До начала оставалось минут десять, если верить рекламе.

— Ну пошли, чего ты встал-то? — я потянул снова затормозившего Семена к входной двери. — Какие там у нас места?

— Так погоди, куда просто так идти-то, — возразил он. — Надо же ещё билеты купить!

— А ты их не купил, что ли? — в очередной раз изумился я, хотя к эксцентричному поведению Сэма можно уже было привыкнуть.

— Так я же не знал наверняка, приедешь ты или нет! — взволнованно объяснил Семён. — А если бы ты не приехал? А если бы приехал, но не пришел ко мне на встречу? А если бы ты отказался ехать сюда, на турнир? Билеты пошли бы псу под хвост! Зачем бы я тратился-то? Это убытки, между прочим! У меня и так каждый цент на счету!

— Ну так иди покупай! — я коротко пожал плечами.

Терпеть не могу, когда взрослые самостоятельные люди, да ещё вроде как и предприниматели, начинают вести себя как маленькие капризные дети. А ведь ещё претендует на какие-то там совместные проекты и чуть ли не на мировую славу.

— Да-да-да, сейчас-сейчас, — залепетал Семён, хлопая себя по карманам. Он проверил все карманы джинсов. Обнаружить ему там удалось только носовой платок. Семен вытер им вспотевший лоб и спрятал обратно. Потом он начал лазить по карманам пиджака — судя по его выражению лица, там тоже было пусто. Я наблюдал за этим спектаклем, ожидая, когда ему надоест придуриваться.

— Боец, я тут это, такое дело в общем… — наконец заговорил Семён, сделав виноватое лицо. — По-моему, я свой бумажник дома оставил. Я, знаешь, специально отложил немножко на «Макдональдс», чтобы нам с тобой пообедать, вот. Выложил их отдельно в карман, чтоб удобнее доставать было и чтобы в толпе никто бумажник не выхватил. А сам бумажник машинально на тумбочку в прихожей положил и забыл. У тебя есть возможность? Ну доллары есть с собой? Можешь купить билеты? Я тебе потом все отдам, — залепетал он скороговоркой, заметив мое выражение лица. — Точно отдам, даже не сомневайся! Да и потом, мы же скоро с тобой все равно заработаем ещё!

Знаю я таких деятелей и отдавателей. Все у них всегда потом, все они отдадут, только заплати. Понятно, что он хитрил и бумажник у него был если не в одном из карманов, то в машине точно. Но мне сейчас было не до того, чтобы воспитывать своих бывших соотечественников. Главной моей задачей было попасть на турнир по джиу-джитсу. Поэтому я удержался от язвительных замечаний и отправился в кассу.

Когда мы зашли в зал, сразу стало понятно, почему я не слышал снаружи шума толпы. Ее там просто не было. Не знаю, может, организаторы не позаботились должным образом о рекламе, а может борьба в принципе широкой публике неинтересна, только зрительный зал был полупустой. Да и из присутствующих большинство, похоже, взяло билеты по принципу «сходить хоть куда-нибудь, лишь бы дома не сидеть».

— Слушай, раз такое дело, — услужливо затараторил Семён, — пойдем тогда сядем поближе к татами? Тебе как раз будет интересно, сможешь весь бой в деталях рассмотреть!

Я пожал плечами. Ближе так ближе. Вряд ли кто-то будет проверять места при полупустом зале.

На ринге выступали неизвестные борцы, одетые в кимоно. Тот, что выходил справа, выглядел чуть здоровее левого. Вот он приподнял его над землёй и швырнул о землю. Но тот на удивление быстро вскочил и снова принял боевую стойку.

Немного продержав соперника на дистанции, он вышел на бросок. Громила рухнул на татами, и мне показалось, я даже услышал его стон. Его соперник торжествующе уселся сверху, закрылся гард и пошло удушение. Соперник тотчас постучал.

Понятно почему зрителей тут нет — по факту зрелищности кот наплакал. Борцы поднялись, поблагодарили друг друга.

Впрочем, я сюда пришел не для того, чтобы наблюдать схватки джитсеров. Семен, конечно, жук ещё тот и нужное направление чувствует верно, но если так пойдет и дальше, все может закончиться тем, что мы посмотрим турнир и разъедемся по домам. А заявляться в свою дыру, проведя день без малейших результатов, не входило в мои планы.

— А где собственно Грейси? — уточнил я у своего горе-компаньона.

— Так ты афишу видел? Грейси выйдет на главную схватку.

И в подтверждении слов Семена, ведущий мероприятия начал объявлять главное событие.

— Итак, дамы и господа! Ну а теперь то для чего вы все сегодня собрались в нашем зале. Встречайте, Р-ройс Гр-рейси!

Я кашлянул, ежась в предвкушении.

Раздались аплодисменты, и на татами вышел сам Ройс! Я впервые видел легенду единоборств вживую. Пока ринг-анонсер рассказывал о том, что Грейси является одним из самых молодых обладателей черного пояса по бразильскому джиу-джитсу, я внимательно разглядывал героя дня. Меня привлекла та спокойная уверенность, которая учитывалась в каждом движении и взгляде Грейси. Внешне добродушный, чуть лопоухий, он на ковре (и позже в октагоне) превращался в настоящую безжалостную машину из мира джиу-джитсу. Казалось, он уже знал, что ему суждено стать символом революции боёв в мире спорта, и он с достоинством принимал такое положение вещей.

Тем временем анонсер объявил, что соперник Грейси получил серьезную травму и не может выйти на ринг. И вот тут случилось непредвиденное.

Грейси взял микрофон у анонсера и стал что-то говорить. Опыта в понимании английского на слух у меня было ещё не очень много, а говорил он быстро, комкая слова и тоже кстати с акцентом, только бразильским.

— Что он говорит? — спросил я Семена. — Переведи!

— Он говорит, — откликнулся Семён, — что, поскольку произошла непредвиденная неприятность, а люди купили билеты, то, чтобы их не разочаровывать, он готов продемонстрировать свое мастерство против любого желающего из зала. Если в зале есть профессиональные борцы или просто те, кто владеет навыками единоборств, то могут подняться к нему на ринг и попробовать свои силы. Да свистит он и не краснеет! «Чтобы не разочаровывать зрителей», конечно, как же! Тут неустойка на такие случаи знаешь какая? И деньги за билеты ещё возвращать. За бабки он трясется, понял? А, ещё, говорит, он так популяризует академию своей семьи. Куда там их ещё популяризовать-то? И так вся Америка их рекламой уже увешана! Ну надо же так врать-то, а? Э, Боец, постой, ты куда?

Не слушая дальнейший трёп Семена, я поднял руку, для верности ещё и встав с кресла. Грейси посмотрел на меня, потом оглядел весь зал. Больше желающих не было. Ройс улыбнулся и приветственно кивнул головой, приглашая меня на ринг.

— Ты с ума сошел, Боец? — Семён выпучил глаза так, что, казалось, они могли освещать зал без всяких прожекторов. — Ты реально решил с ним бороться?

— Мы же хотели встретиться с Грейси, — обронил я, направляясь к рингу. — Ты ещё говорил что-то про шанс, который раз в жизни выпадает. Так вот это и есть самый верный шанс, и другого у нас не будет.

С этими словами я поднялся на татами и оказался рядом с Грейси. Живая легенда, без пяти минут символ смешанных единоборств во всем мире стоял от меня на расстоянии вытянутой руки.

Глава 6

— Да стой же ты, — подскочивший в кресле Сэм намертво схватил меня за руку. — Ты что, не понимаешь, куда ты лезешь? Да он же тебя размотает как Тузик грелку — руки ноги повырывает и голову открутит! Сразу предупреждаю, Боец, я тебе больницу оплачивать не подряжался!

— Ещё раз, — повторил я. — Это шанс законтачиться с Грейси. И другого у нас с тобой не будет. Так что можешь не думать ни про какие больницы.

— Нам нужно законтачиться с ним в смысле организации, а не чтобы он тебе башку открутил! — едва ли не взвыл Семён.

«Башку открутил». И этот человек называет себя спортивным промоутером. «Да ты больше всего сейчас трясешься, чтобы он меня прямо с ринга не пригласил к себе в раздевалку о чем-то договариваться мимо тебя», — подумал я.

— Если ты не отцепишься, сначала я ее тебе откручу! — зло ответил я, выхватил свою руку и твердо направился к рингу.

Да, жизнь, конечно, время от времени совершает головокружительные пируэты. Никогда — ни в первой своей жизни, ни во второй — я не мог даже и предположить, что окажусь в поединке с человеком, чьи плакаты украшали стены тысяч залов по все у миру. А теперь это происходит как бы само собой. Как будто просто зашёл в ресторан и сделал заказ. Правда есть оговорка — не украшали, а будут украшать. И времени до этого момента осталось совсем немного.

Итак, разувшись, я вышел на татами на встречу с одним из моих кумиров. Соблюдая этикет и правила боёв, я поприветствовал зал поклоном в каждую из четырёх сторон.

Ринг-анонсер снова загрохотал что-то в микрофон. Насколько позволяли уловить смысл его речи мои скромные познания в английском, он сказал что-то вроде «Вот он, наш неизвестный смельчак из зала! Поприветствуем его!». В зале раздались неохотные жиденькие аплодисменты.

Я посмотрел на Грейси. Он развернулся ко мне и изучал меня с нескрываемым интересом. Ещё бы! Что в Америке, что в России, что в любой другой стране — не каждый даже опытный боец осмелится вот так с ходу, без предупреждения, выскочить на поединок с гвоздем программы. Ведь тем самым ты оказываешься в заведомо проигрышном положении. Я вообще не удивился бы, если бы мне сказали, что расчет Грейси по какой-то причине был именно на то, что никто выйти не осмелится. Потому что этот человек действительно вырывал людям люди и откручивал головы.

А я сейчас, впридачу ко всему, ещё и чувствовала себя совсем не по-спортивному. Во-первых, со всеми своими организационными хлопотами и переездами я не занимался уже несколько дней. А приключения последних суток, как ни крути, только добавляли усталости. В этом смысле я идеально чувствовал состояние своего организма — на тонусе мышц все эти обстоятельства отражались не самым лучшим образом. Во-вторых, у меня не было кимоно и я вышел на ринг в том, в чем пришел — в джинсах и футболке. Со стороны это, должно быть, смотрелось комично — особенно на фоне Грейси, который был одет, как и положено, в кимоно.

Эх, увидеть бы мне эту встречу со стороны!

— Расскажи о себе парень! — обратился ко мне ведущий. — Ты откуда?

— Я Сергей из России, — спокойно ответил я.

По залу пронесся гул. «Раша!» — зашелестели между собой зрители. Их можно было понять: с одной стороны, в то время повышенный интерес к русским, вызванный перестройкой, уже постепенно угас, и мы воспринимались просто как жители другой страны с медведями и балалайками. Но, тем не менее, вот так с ходу бросить вызов американскому бойцу решился бы не каждый. А тут ещё гость из непонятного далека, причем, кажется, без малейших раздумий… И это при том, что джиу-джитсу никогда не был российским спортом. Все это действительно приковывает внимание.

Ведущий поинтересовался, каким видом спорта я занимаюсь. Я напрягся, вспоминая, как будет по-английски «всем понемногу».

— Добро пожаловать, гость из России! — снова прогремел ринг-анонсер.

Из зала опять послышались немногочисленные хлопки. Мне показалось, что это говорило не столько о неуважении ко мне, сколько о сдержанном интересе. Всё-таки у этой публики не принято было раздавать авансы неизвестно кому, плюс джиу джитсу это не реслинг, тоже в Америке популярный, а уважаемый вид единоборств. Да ещё когда рядом стоит признанная знаменитость в этом спорте.

Вдруг краем глаза я заметил видеокамеру, которая снимала все происходящее. «Отлично», — отметил я про себя. «Каким бы ни оказалось мое выступление, сам факт поединка с Ройсом Грейси будет зафиксирован. А это уже немало. Вот, значит, и первое достижение в мою международную копилочку. И сразу какое!»

— Ты смелый парень, — тихонько сказал в мою сторону ведущий, отведя микрофон от лица. Смелый я парень, значит. Я вежливо улыбнулся в ответ. Конечно, смелый. Походил бы ты, мужик, в этом своем парадном костюме по ростовским окраинам ближе к вечеру — ещё и не такой смелости бы набрался. Хотя… чего там хорохориться, выйти против Грейси по джиу-джитсу было все равно что забежать безоружным в пещеру ко львам. Правда, Грейси, в отличие от Львов, все-таки будет соблюдать установленные правила.

Я покосился на Семена, вцепившегося в свое кресло, как на американских горках, бледного будто простыня, взмокшего от напряжения. Он, похоже, застыл в той самой позе, в которой пытался меня остановить. «Как же ты, друг мой ситный, собираешься маневрировать в суровом мире спортивного бизнеса, если простая неожиданность — причем далеко не самая неприятная — тебя вот так сильно выбивает из колеи?» — подумал я. «А ведь бороться предстоит даже не тебе!».

Ринг-анонсер объявил правила схватки. Главным правилом было следующее: здесь были запрещены броски захватом двумя руками за шею или голову соперника без захвата другой части тела соперника (исключение составляли удушающие приемы, выполняемые со стойки — «Бейсбол» и «Гильотина»). Также он напомнил, что предстоящий поединок — показательный. Поэтому никаких победителей объявлено не будет, как не будет и подсчёта очков.

Перечислив запреты, ведущий перешёл к тому, что было разрешено: борьба стоя и лежа, броски, удушающие, болячки на руки и ноги, удержания, перевороты и другие технические действия борьбы лежа.

Я кивнул, обозначая, что мне все понятно. В этот момент мне ничего не оставалось, кроме как согласиться со всеми правилами. Сейчас их устанавливал не я, зато мне предоставлялся уникальный шанс, упускать который я не собирался. Я оглядел себя. Мда, биться в джинсах, конечно, не самая лучшая затея. Но что было делать? За неимением идеальных условий будем работать в тех, что есть.

Мы с Грейси вышли в центр ковра. Напряжение, казалось, так явственно висело в воздухе, что до него можно было дотронуться рукой. Секунды, отсчитываемый до сигнала рефери, казались мне вечностью. Сердце стучало едва ли не сильнее гонга.

Свисток!!

Мы с Грейси ударили по рукам. Я внимательно оглядел его — уже не как героя плакатов, а бесстрастно, как соперника. Он был примерно одного роста со мной. Вес, похоже, тоже более-менее совпадал. Это хорошо. С противником, с которым у тебя характеристики совпадают, биться проще.

А в остальном… Не могу сказать, что я очень хорошо разбирался в грэпплинге, которым Ройс владел в совершенстве. Тем не менее базовые вещи были мне знакомы. Этим я и рассчитывал удивить Грейси. Вряд ли он ожидал увидеть подготовленного профессионала, владеющего всеми современными техниками боя. Слишком все это было бы похоже на подставной поединок. Но кле какой сюрприз у меня в рукаве все же был — грэпплинг с 93 года ушел далеко вперед…

Я встал в дзюдоистскую стойку, взяв немного поверх руки Грейси. Мне хотелось контролировать дистанцию. Пусть наши уровни несравнимы, но, раз уж подвернулся такой случай, мне необходимо вырвать все возможное из этого поединка. А это значило — показать все лучшее, на что я был способен. Ведь, по сути, это был своего рода кастинг. Прохождение отбора в лигу избранных — примут тебя на мировом уровне за своего или нет.

Грейси предсказуемо атаковал. У него в этот вечер тоже были свои задачи. Он должен был показать джиу-джитсу в лучшем свете. Помимо задач бизнеса, ему, видимо, и самому, как фанату этой борьбы, хотелось «заразить» интересом к ней как можно большее количество людей.

Я ожидал, что Ройс будет разрывать мой захват. Наверное, он понимал эти ожидания и решил, что это будет чересчур просто и предсказуемо. Вместо разрыва он резко приблизился ко мне, вставил свою ногу между моими и произвел кувырок на рычаг колена.

Эх, если бы только здесь не было «правил»! Я бы успел всадить ему это самое колено прямо в подбородок и отшвырнул бы подальше, а потом подскочил бы и стал добивать. Ну или, по крайней мере, постарался бы это сделать. Но вот в бразильском джиу-джитсу у меня не было ни малейших шансов. Шутка ли — человек занимается этой борьбой лет пятнадцать, если не больше.

Но так просто сдаваться я не привык.

Я не стал пытаться вырваться и резко подниматься. На моём месте это сделали бы девять борцов из десяти. Но если бы я поступил так, то Грейси получил бы возможность выпрямиться и реализовать захват.

Поэтому я построил свою дальнейшую тактику по-другому. Встал ногой на грудь соперника и прихватил его руки, облаченные в кимоно. Тем самым я уменьшил себе расстояние для болевого. Вот сейчас, ещё чуть-чуть, и этот американец просто офигеет…

Нет!! Я не успел. В отличие от меня, Грейси пребывал в превосходной боевой форме. Я-то не имел возможности даже размяться и разогреться! Не говоря уже о каких-либо тренировках по джиу-джитсу. Ройс довел кувырок и зафиксировал три точки: пятку, бедро, а тазом надавил мне на колено. Конечно, он был опытным бойцом, к тому же понимал ситуацию. Поэтому он рассчитывал свои силы и работал не с полной отдачей, чтобы ненароком что-нибудь мне не сломать.

Но у меня от приемов Ройса все равно глаза на лоб полезли. Я попытался сбить ногой его захват, но Грейси вцепился в меня, как клещ. Казалось отцепить его от меня можно было только трактором — да и то ещё вопрос спорный. Ну что ж. У нас и на этот случай вариант имеется.

Я молниеносно перешёл на его бедро, ослабляя захват. Таким образом мне всё-таки удалось высвободить колено. Я резко закрыл гард и попытался перейти на боковой контроль, отжав ногу.

Если бы я в тот момент был способен хладнокровно просчитывать и анализировать происходящее — я бы понял, что все перечисленное далось мне удивительно легко. Даже, я бы сказал, неправдоподобно легко. Такое может быть, только в двух случаях: или соперник специально тебе поддается, чтобы проиграть (но зачем это сейчас Грейси?), или…

Или, черт возьми! Грейси схватил меня, прижал к себе и запустил правую руку на шею сверху, а левую — снизу. После этого он резко крутанулся по часовой стрелке, высвобождаясь из-под бокового контроля.

Бейсбол чоук! От него у меня уже защититься не вышло. Захват оказался плотным, но сработал тот самый мой козырь, я использовал защиту, которую Грейси не знал, а значит не был готов. Я перешел в маунт, прижался к Ройсу грудью и схватил его за плечо, оттягивая на себя кимоно. Второй рукой схватился за его штаны, оттягивая их к полу. Следом прокрутился по часовой стрелке, высвобождаясь из бейсбола, чем похоже поставил Грейси в тупик. Но высвободившись, вернулся в маунт и закрыл удушение Иезикиля. Грейси попался, как в будущем попадается на Иезикиль чоук от японского дзюдоиста на турнире Прайд.

— Стоп!!! — прозвучало над рингом.

Рефери чуть ли не прыгнул на меня. Ройс не постучал, но захват получился плотный.

Я знал, что из него ему уже будет не выбраться.

Нас подняли на ноги:

— Время! — объявил рефери.

Грейси с удивлением смотрел на меня. Переваривал, что его только что за малым не задушил зритель, да ещё внезапно, без разминки и разогрева… но главное — он похоже не мог понять, как я вывернулся из бейсбола и перешел на иезикиль. Защиты, которую я применил попросту еще не существовало. По-моему, теперь нам точно было о чем поговорить.

Мы поднялись с пола и снова встали рядом друг с другом под одобрительный свист и аплодисменты публики. Теперь эти аплодисменты уже были более активными: если бы зал был полным, то их можно было бы назвать овациями.

— Ну что же, друзья, давайте ещё раз поблагодарим наших уважаемых борцов, — раздался англоязычный гром ринг-анонсера. — Сергей из России!! —публика снова разразилась аплодисментами. — иииии… Р-ройс Гр-р-рейси!! — аплодисменты повторились.

И, клянусь, я вовсе не был уверен, что Ройсу хлопали намного сильнее и восторженнее, чем мне. Ассистент подал мне полотенце, чтобы я смог вытереть пот. И эта вроде бы мелочь в тот момент стала для меня лишним подтверждением их гостеприимства.

Ведущий проорал стандартный рекламный текст, извещающий о работе академии Грейси по бразильскому джиу-джитсу в Калифорнии. Собственно, все сегодняшнее мероприятие и было частью рекламного тура в поддержку этой академии. И я, судя по всему, чуточку подпортил впечатление… но Грейси как настоящий профессионал наверняка думал не об этом. Его интересовало КАК у меня получилось сделать прием?

Согласно рекламе, прийти обучаться мог любой желающий, и при должных усилиях опытные тренеры делали из него спортивную звезду мирового уровня.

В этот момент я уже обулся и спускался в зал, где меня ждал Сэм. Его выпученные глаза говорили о том, что только что он стал свидетелем чего-то настолько невероятного, что он спокойнее бы отнёсся к приземлению летающей тарелки у себя во дворе.

— Ну как? Нормально смотрелось? — весело спросил его я.

— Ннннну ттты… — пробормотал он. — Ну ты, Боец, даёшь! Не ожидал я такого от тебя!

— А ты думал, мне такое прозвище просто так дали! — хохотнул я. — То ли ещё будет!

— Так а как же насчёт законтачиться-то, — завел свою шарманку Семён. — Ты хоть успел ему что-то шепнуть, пока вы там валялись?

— «Валялись», — передразнил его я. — Давай я тебя так же поваляю и на удушку возьму, а ты мне потом скажешь, что тебе в этот момент хотелось шепнуть, ага?

Семён насупился.

— Я тебя уверяю, — продолжал я. — Ни один борец в мире не забудет такого выскочку, который появился из ниоткуда и, будучи явно намного хуже подготовленным, продержался против него целую минуту. Теперь, если я к нему подойду, он сразу меня вспомнит, скажет что-нибудь типа «оу, рашен крейзи беар!» — и вести разговор сразу станет намного легче. Понял, стратег ты макдональдовый? — ободряюще улыбнулся я.

Я понял, что мой компаньон даже толком не врубился, что только что произошло. Не понял он, что я взял Грейси на удушающий, со стороны это смотрелось как обычные «обнимашки».

— Да уж, с твоей стратегией никому не сравниться, — пробурчал Семён. — Нет, это все, конечно, эффектно смотрелось, но… а если бы он тебя головушкой об пол — тюк? С кем бы я тогда турнир организовывал?

— Опять ты про свою головушку, — сказал я. — Это же тебе не драка с гопниками в подворотне. Тут правила работают. Так что хорош уже трястись за свои деньги, которых к тому же пока ещё и нет!

При слове «деньги» Семён вздрогнул и сурово уставился на меня.

— Вставайте, сударь! — я взял его за локоть, поднимая с кресла. — Нас ждут великие дела!

Глава 7

Пока мы с Семёном спорили, основная часть и без того немногочисленных зрителей уже вышла из зала. Поэтому мы двигались к выходу уже практически в пустом помещении. Я до сих пор размышлял почему на вечер борьбы, а более того, борьбы с участием Грейси, пришло так мало народу. Проходи такой турнир в России и было бы не протолкнуться от числа желающих.

— Все это, Боец, конечно, хорошо и даже замечательно, — не переставая тарахтел он, — но ведь с самим Грейси мы так и не встретились и не поговорили!

Я посмотрел на своего «партнёра». После всех сюрпризов, которые он мне организовал, он еще держался со мной так, будто бы у него были ко мне какие-то претензии! Учитывая то, что сам он как менеджер, промоутер и как их там ещё называют, себя пока никак не проявил, спихивая все заботы на меня же — смотрелось это по меньшей мере забавно.

— Ты хочешь сказать, что это моя недоработка? — саркастически уточнил я.

— Да нет, нет, ну ты что, — стушевался Сэм, — просто знаешь, получается, мы сюда шли с конкретной целью и ее не достигли, а это зря потраченный вечер, а такой вечер — это убытки, сечешь, что здесь капитализм? Надо тебе к этому привыкать, коммунизм здесь никто не строит…

Беспрерывно балаболящий Семён как-то забыл, что мои убытки — стоимость билетов — пока что превышали сумму, которую он потратил на посиделки в Макдональдсе. Впрочем, поставленная нами цель этого вечера, как выяснилось, дожидалась нас сама — в лице крепкого человека в деловом костюме, стоявшего у самого выхода и внимательно вглядывавшегося в выходящих из зала людей.

— Простите, — произнес он, когда мы с ним поравнялись, — вы ведь Сергей из России?

Я вздрогнул, услышав свое имя. Всё-таки слышать его на чужом языке в другой стране пока ещё было непривычно.

— Да, а что вы хотели? — спросил я.

— Я представляю мистера Ройса Грейси, — улыбнулся мой собеседник. — Он желает вас видеть и приглашает вас к себе. Сейчас он как раз собирается ужинать здесь, в ресторане.

Вот это поворот! Кажется, моя ставка сыграла. Грейси не просто обратил на меня внимание — он меня запомнил и теперь хочет познакомиться получше!

Семён наблюдал наш диалог с такими же выпученными от изумления глазами, с какими он смотрел на мое выступление на ринге. Он поворачивал голову то на меня, то на представителя Грейси, беззвучно хлопая ртом. Наконец он торопливо произнес:

— И Я! Я тоже с ним пойду!

— Простите, а вы кто? — осведомился американец.

— А я… я… — Семён замешкался, потом похлопал себя по карманам и выудил оттуда свою визитку. — Я его промоутер!

Приглашающий прочитал визитку и с вежливой улыбкой сообщил:

— Простите, но лишних мест в ресторане нет.

— Так это ничего страшного! — замахал руками Семён. — Я и постоять могу, раз такое дело!

«Мда, хороший же из тебя промоутер», — внутренне усмехнулся я. «Обычно промоутеры выбивают себе и подопечным лучшие условия, а ты готов постоять в сторонке, лишь бы только тебе разрешили где-то поприсутствовать. Поэтому ты и ездишь на развалюхе до сих пор. Деловые люди, а уж тем более американцы, такие вещи в два счета считывают».

— Ну хорошо, — американец пожал плечами и жестом пригласил нас следовать за собой.

— Что у тебя хоть там за визитка-то? — спросил я, пока мы шли пустыми служебными коридорами в прилегающий ресторан. — Дай посмотреть!

Семён протянул мне цветной картонный прямоугольник.

— Спортивный промоутер, владелец компании «Боевая перчатка» — прочитал я. — Адрес офиса… Погоди, так у тебя и офис здесь есть? А чего же мы тогда по макдональдсам шатаемся?

— Да там нет пока никакого офиса, — затараторил Семён, — это просто дом моей тещи. Но обязательно будет! А телефон выдуманный, цифры из головы написал.

— На хрена? — удивился я.

— Да потому что никто на самом деле не будет никуда ни ехать, ни звонить, — объяснил он. — Но когда контакты есть, это производит впечатление серьезного делового человека.

— Ну ты и проныра, — хмыкнул я.

— Кстати, надо будет тебе тоже какую-нибудь визиточку организовать, — сказал Семён. — Только покрасивее. Все твои титулы, какие есть, туда вписать, и парочку новых ещё придумать, посолиднее.

— И какой адрес я там укажу? Того наркоманского барака, в который ты меня определил? — подколол его я.

— Ну придумаем какой-нибудь, — отмахнулся Семён. — Ты же понимаешь, это бизнес! Пыль в глаза тоже надо уметь пускать!

С этими словами мы вошли в зал ресторана. Увидеть столик, за которым сидел Грейси, было нетрудно. Во всяком случае, несмотря на то, что он находился в самом неприметном углу, мой взгляд почему-то сразу направился именно туда.

Посетители ресторана, кажется, не знали или делали вид, что не знают, что здесь, вместе с ними, ужинает такой человек. С другой стороны, я себя тут же одернул: это для меня он кумир, а те, кто не увлекается спортом, не обязаны знать его имени, да и мировая слава к Грейси еще не пришла. Ну и вообще, воспитанные люди приходят в ресторан поесть и пообщаться друг с другом, а не таращиться на известных посетителей.

Мы подошли к столу. Вот он, небожитель мира единоборств! И, к слову, если уж о пускании пыли в глаза — если не знать, кто это, в жизни не догадаешься, что это спортсмен международного масштаба. Я невольно скользнул взглядом по его тарелкам. Стейк из рыбы на пару, овощной салат, минеральная вода… Да, в профессии мелочей не бывает! Мистер Грейси знал, чем питаться и, судя по всему, диету свою соблюдал строго.

Грейси жестом пригласил меня сесть на стул напротив, отпустил своего помощника и вопросительно уставился на Семена.

— Оу, мистер Грейси, — привычно залепетал он, — ай эм спорт промоутер, а это — май бой!

Грейси выслушал эту тираду довольно равнодушно. Видимо, он уже повидал немало таких деятелей и теперь уже с первой минуты видел, кто есть кто на самом деле. Он перевел взгляд на меня, давая понять, что разговор произойдет именно со мной.

— Где ты научился такой борьбе, парень? — с улыбкой спросил он.

— Ну как где? В России… — начал было рассказывать я и вдруг осекся.

Точно! Как же я об этом не подумал? Некоторые приемы — в частности, защиту от бейсбола — придумали уже в начале двадцать первого века. Естественно, что я-то их помнил, а вот Грейси в 1993 году ничего подобного знать не мог.

— Это моя собственная, сборная методика, — с достоинством объяснил я. — Что-то взял из дзюдо, что-то из самбо… в общем, всего понемногу.

— Мне очень понравился твой подход, — сказал Грейси. — Во-первых, ты явно очень смелый парень. Не каждый бы вызвался идти драться вот так, внезапно, из зала. Я правильно понимаю, ты пришел просто как зритель и принял решение выйти спонтанно?

— Вообще-то, мистер Грейси, мы хотели… — заговорил вдруг Семён, но я тут же пнул его локтем в бок, и он замолчал.

— Да, правильно, — улыбнулся я.

— Ну вот, — кивнул Грейси. — А во-вторых, я заметил твою гибкость в смысле применения различных приемов. Ты не просто выбираешь какую-то тактику для всего боя, ты смотришь, какой ход будет предпочтительнее в каждый конкретный момент. Это ценно. Такой подход и помог тебе победить, несмотря на то, что ты был неразмятый. Я это чувствовал.

— Спасибо, — вежливо сказал я.

— Так, — Грейси посмотрел на часы. — Сейчас, к сожалению, у меня времени нет — через несколько часов у меня самолёт. Но я бы хотел, чтобы ты приехал ко мне в Калифорнию. Хочу поговорить с тобой поподробнее. Поэтому, как будешь в Калифорнии, позвони вот по этому номеру, — он достал свою визитку и протянул ее мне. — Скажешь, что ты Сергей из России, который боролся со мной в Нью-Йорке.

— Хорошо, мистер Грейси, обязательно позвоню, — заверил его я.

Семён, естественно, не преминул взамен всучить ему свою визитку с фальшивыми адресом и телефонным номером. «Не дай бог Ройс решит по нему позвонить!» — подумал я.

Грейси уже вставал из-за стола, когда Семён суетливо заговорил:

— Мистер Грейси, я слышал, что вы думаете о проведении турнира…

Ройс впервые за весь вечер внимательно посмотрел на него. Видимо, об этой задумке знали пока ещё немногие.

— Думаю, — подтвердил он. — Но пока ещё ничего не ясно. Этот турнир ещё только в стадии идеи. Нужно будет разработать концепцию, правила, придумать октагон. Потом определить состав участников, сделать хорошую рекламную кампанию… Всем этим только ещё предстоит озаботиться.

— А что это должен быть за турнир? — спросил я. Вопрос был задан скорее для уточнения формата мероприятия — мне хотелось понять, что полезного я могу ему предложить.

— Это будет первый турнир, в котором я выступлю как устроитель, — объяснил Ройс. — Мне важно показать, что джиу-джитсу — лучшее единоборство, а моя академия — лучшее место, где можно ему научиться.

— Это же отлично! — воскликнул Семён. — Сергей как раз имеет богатый опыт проведения таких турниров в России. А, как я уже говорил, я промоутер, и мы с Сергеем были бы рады, если бы вы…

Грейси взял салфетку, вынул ручку, что-то написал и протянул ее Семёну.

— Если у вас есть вот такая сумма, то, думаю, мы сможем об этом поговорить, — сказал он. — Извините, ребята, мне пора!

Вслед за Грейси и его помощником мы с Семёном тоже направились к выходу.

— Вот тебе и достигнутая цель, — сказал я. — А ты беспокоился. Видишь — законтачились всё-таки, с кем хотели!

— Да, только что теперь делать с этим контактом, — задумчиво произнес Семён, глядя на салфетку с написанной на ней суммой. — Он уже по высшей планке все отмеряет. Где же мы столько денег-то возьмём…

— Ну, для начала надо съездить в Калифорнию, — рассудил я. — Обсудить все подробности. Может быть, начать не с турнира, а просто с совместных выступлений. А там уже видно будет.

— «Съездить», — грустно повторил за мной Семён. — На какие шиши? Ты знаешь, сколько билеты туда-обратно стоят? И там ещё надо на что-то ездить и перекусывать.

— Если у тебя нет денег, я могу съездить один, — предложил я.

Семён задумался. На его лице была написана жестокая борьба жадности и осознания пользы для будущего бизнеса.

— Ладно, — наконец произнес он, тяжело вздохнув. — Я продам свою машину. Много, конечно, за нее не дадут, но на пару билетов должно хватить.

Мы, не сговариваясь, печальным взглядом скинули его автомобильный раритет. Действительно, по стоимости обменять ее можно было разве что на авиабилет. Чудом было, что она вообще как-то двигалась.

— Давай завтра с утра вместе этим займёмся? — попросил Семён. — Мне с тобой будет как-то… поспокойнее.

— Давай, — согласился я. — На завтра у меня пока все равно особых планов не было.

— Тогда я заеду за тобой утром, — сказал Семён.

— Ага, — кивнул я. — Как мне сейчас в мои трущобы-то добираться?

— Садись, — показал он на пассажирское место. — Я тебя обратно до того Макдональдса довезу, а дальше ты номер автобуса и остановку знаешь.

Я сел в машину. Как и в прошлый раз, агрегат завелся с шестого раза.

— Ты пойми, — увлеченно разглагольствовал Семён, выруливая на оживленную даже в этот поздний час дорогу. Кажется, он заметно воодушевился от предстоящей совместной поездки в Калифорнию. — Деньги мы с тобой найдем. Главное ведь что? Зацепка! Мы с тобой за него зацепились! Ты ведь по сути в Москве делал то же, что здесь делает ЮФС, только под другим названием. Ты можешь дать ему то, что ему очень нужно. А это важнее любых денег. Может, в конце концов все обернется так, что и денег никаких не понадобится, — мечтательно протянул он.

— Ты думаешь, он сам захочет нам доплатить за уникальную возможность поработать с великим промоутером? — уточнил я.

— Да нет же, — отмахнулся Семён, не замечая моего сарказма. — Смотри, нам сейчас главное — продемонстрировать твои организаторские способности, знания и опыт. Тогда есть шанс, что этот турнир мы будем делать вместе. И можно будет разделить обязанности: он как бы торгует лицом и находит спонсоров, а мы составляем план действий и последовательно его реализуем. То есть, другими словами, определяем, как эффективнее всего эти спонсорские деньги потратить.

— Да, в том, как тратить чужие деньги, ты точно разбираешься хорошо, — согласился я.

— Это распространенная схема, — настаивал Семен. — В Америке по ней весь шоу-бизнес работает! Звезда становится лицом проекта, опытные устроители решают все оргвопросы — занимаются кухней, проще говоря. А в результате все в шоколаде: зрители идут на раскрученное лицо, получают качественное шоу и заодно скупают все, что им попутно предлагают. И обе стороны довольны!

Я слушал вдохновенные речи Семена и смотрел в окно на пролетающие в темноте здания. Где-то вдали раскинулся сверкающий огнями Манхеттен, заметный уже отсюда. А мы ехали мимо обычных городских домов, практически ничем, кроме вывесок на английском, не выдававшим своего месторасположения.

Да, как всё-таки интересно складывается жизнь! Ещё каких-то пару недель назад я готовился к турниру и мечтал, чтобы его заметили в Москве. А вот сейчас ехал по вечернему Нью-Йорку и готовился, как принято говорить в России, «покорить Америку». Хорошо бы к тому моменту, как мы договоримся с Ройси о проведении турнира, Алина уже смогла решить все свои рабочие проблемы и прилететь ко мне. Правда, нужно будет и мне решить проблему жилья — не в трущобы же ее приглашать!

Впрочем, это все далёкие и пока что бесплодные мечты. Нужно было вплотную приступать к конкретным делам, чтобы эти мечты воплотились в реальность. А для этого хорошо бы получше разобраться в особенностях работы на американской земле.

— Все это, конечно, очень здорово, — задумчиво сказал я. — Только ведь в Америке до фига и больше профессионалов, которые в этой сфере не первый год. Надо придумать, как сделать так, чтобы он выбрал именно нас. То, что я удачно провел бой — это одно, а организация…

— Те профессионалы, о которых ты говоришь, — возразил Семён, — работают за очень отдельные деньги и по новому виду спорта они не в курсе особо. Ну и без суммы, хотя бы втрое превышающей то, что он мне тут написал, к ним даже соваться бессмысленно. А твои услуги — прости, конечно — пока что стоят дешевле и как ни парадоксально, опыта больше именно у тебя.

— Ну да, — согласился я. — Вряд ли он не захочет сэкономить без потери качества, так сказать.

— Вот! — поднял палец вверх Семён. — На этом мы можем и сыграть. Ты освежи в памяти какие-то тонкости организации, они нам могут пригодиться.

Да уж. Я невольно улыбнулся, вспомнив «тонкости организации» в Москве. Погром точки продаж конкурентами, найм проституток для привлечения покупателей, тиражирование пиратских кассет для рынков, выдавание русского парня за американца, разборки с бандитами перед самым выступлением, когда я всерьез рисковал получить вместо победного удара гонга пулю в лоб… Такие тонкости здесь были точно ни к чему. Придется придумывать все заново.

— А если какие-то моменты окажутся неподходящими для работы здесь, — Семён как будто прочитал мои мысли. Нет, что ни говори, а чуйка у него работает! — ты сразу говори мне. Мы сядем вместе и придумаем, как адаптировать твои идеи к американскому рынку. Но на самом деле здешний потребитель не очень сильно отличается от российского. Вообще любой потребитель в любой сфере любой страны хочет чуда. И наша задача — ему это чудо дать. А вот, кстати, и твоя остановка.

— Ладно. Будет видно, — сказал я, выходя из машины. — Нужно чудо — значит, сделаем чудо.

— И не забудь: завтра утром я у тебя! — крикнул Семён, высунувшись на прощание из окна.

Глава 8

За обсуждениями наших грандиозных планов я чуть было не забыл о будничных заботах.

— Подожди! — крикнул я вслед уезжающему Семёну, замахав руками. Автомобиль затормозил, в водительском окне снова показалась кудрявая голова моего «промоутера».

— Что?

— Слушай, где там в моем гетто можно купить каких-нибудь недорогих, но путёвых шмоток, может сориентируешь? И, кстати, что-нибудь ещё пожрать тоже не помешает. Не буду же я каждый раз в этот Макдональдс ездить гамбургерами травиться. А там я прошел пару кварталов, но увидел в основном какие-то подозрительные забегаловки. Ещё вопрос, что там тебе впендюрят. Короче помощь нужна, коллега.

— Блин, — нахмурился Семён. — А я и не знаю даже, сам редко здесь бываю. Спроси у кого-нибудь из местных что ли. Хотя, знаешь что… — он осекся, как будто что-то вспомнил, — у местных, наверное, лучше не спрашивать. Ну, в общем, разберёшься сам. Ты, я гляжу, парень толковый, быстро в новой обстановке ориентируешься. Так что сообразишь!

— Понятно, — усмехнулся я. Как будто от этого «воротилы бизнеса» можно было ждать какого-то другого ответа. — Кстати, все забываю спросить. Тот смуглый пацаненок, который меня встретил в гостинице и проводил в комнату — это кто? Явно же из наших.

— А, это, — улыбнулся Семён. — Это мой племяш. Ты не гляди, что он такой молодой, он в жизни уже столько видел, что… Его батя свалил куда-то в Африку, оставив семью — типа как хотите, так и живите, какое мне дело. А маманю его больше интересовали всякие гулянки, ребенок для нее обуза, он вообще у них случайно получился. И она его, недолго думая, сдала в детский дом. Так что племяшка, можно сказать, прошел суровую школу жизни. После такого Америка для него — как лёгкая прогулка в оздоровительном детском лагере. Даже в условиях диких трущоб. Можешь представить — смуглый пацан в России нашего времени?

«Похоже, он не врёт и все примерно так и есть», — подумал я. «Здесь не то что оскорбления — слово „негр“ и то можно произносить только самим чернокожим. Если то же самое произнесет белый — ему кранты. А у нас как только кого не называют. Максимум дадут по морде, но и для этого нужно очень сильно постараться. Но зато вляпаться в какое-то другое дерьмо бывает проще, чем мороженого купить. Сам не заметишь, как там окажешься. Уж если выжил в России в начале девяностых — потом уже нигде не страшно. Поднимешься круче тех, кто здесь родился».

— Кстати, — напомнил я, — я надеюсь, ты уже решил вопрос с моим соседом? Когда договаривались о моей поездке, об общежитии никто ничего не говорил!

Семён замялся и торопливо заверил:

— Да-да, конечно, не волнуйся! Все уже решили!

По его нерешительной интонации и бегающим глазкам я понял, что ничего он не решил. Похоже, у него на все случаи жизни была тактика насвистеть с три короба — а там, как говорится, как-нибудь выплывем.

— Ты чем вообще по жизни-то занимаешься? — спросил я вопрос, которы тоже давно вертелся в голове. — Непохоже, чтобы твое спортивное промоутерство тебя сильно кормило.

— Да мы приехали с женой несколько лет назад, — пожал плечами Семён. — Продали каждый свою квартиру, думали купить здесь на эти деньги хорошее жилье. А в итоге нас развели, продали эту халабуду под гостиницу. Я же не знал, что это за район! Договаривались-то издалека! Ну я и думаю — круто, своя гостиница будет, бизнес, сначала сами номерок будем занимать, потом поднимемся, купим жилье, а то и домик построим! Покупали вроде бы через надёжных людей, на фотографиях все было отлично… Как приехали, увидели — мама дорогая! — Семён грустно взмахнул рукой.

— Ну и отменили бы сделку, — удивился я. — Раз видишь, что такое кидалово.

— Так они и тут мне наплели, мол, нужен лёгкий ремонт и будет конфетка, чуть ли не президентский дворец, — жалостливым тоном объяснил Сёма. — А я же в строительстве ничего не понимаю! И район, говорят, элитный: тихий, в стороне от магистрали — чуть ли не курорт! А они еще специально такое время выбрали для показа, когда все это местное население ещё толком не проснулось. Ну встретишь на улице двух-трех обормотов — так где их не бывает? В общем, мы и подписались, думая, что делаем выгодную бизнес-инвестицию и что через пару лет на этом поднимемся.

Потом, конечно, когда получили ключи и начали уже более детально исследовать и здание, и район — поняли, куда вляпались… А все, уже обратно-то не перепродашь! Ну, жена в результате обиделась, устроила скандал и ушла. Нашла себе какого-то американца, пиндоса блин. Я ее, с одной стороны, понимаю — кому такое понравится? Ее рядом с этой гостиницей вообще однажды вечером чуть не… в общем, еле сумела сбежать. А с другой — мне-то ведь тоже обидно, что один остался. Я теперь с тёщей своей бывшей чаще общаюсь, чем с ней.

— Это у которой в доме твой офис? — уточнил я.

— Ага, — кивнул Семён. — Она самая.

Понятно. Обычная эмигрантская история людей, не понимавших, куда и зачем они едут.

— А сам-то где живёшь? Или в своем рыдване ночуешь?

— Да так, — Семён неопределенно пожал плечами, — где придется. Не в рыдване, конечно. Мир не без добрых людей.

— Понятно, — сказал я. — Ну бывай, бизнесмен! До завтра!

«Да, вот так бы и я с Алиной вляпался», — думал я, глядя в окно автобуса на пролетающие мимо улицы. Сейчас они уже казались почти знакомыми. Семён был прав — в новых обстоятельствах я осваиваюсь быстро. Меня все меньше удивляла разношерстная публика на улицах. Я даже начал находить различия между бродягами центра и своего квартала. За этими незатейливыми сравнениями я не заметил, как доехал до своей — конечной — остановки.

Приехав к себе, я решил найти какой-нибудь магазин. В конце концов, мне действительно нужно было чем-то питаться. Да и вообще, когда заселяешься на новую территорию, лучше всего как можно скорее ее изучить и узнать, куда и по какому поводу можно направиться. Иначе неминуемы неприятные сюрпризы, причем в наименее подходящий для этого момент.

Район, где я оказался, больше походил на какой-то отдельный поселок в границах города. Если исключить время от времени курсирующий автобус, ничто не напоминало здесь о том, что всего в получасе езды отсюда — Большой Город, ослепляющие огнями и оглушающий музыкой мюзиклов. Если сравнивать с Россией, то скорее эта территория напоминало полузаброшенный поселок, в котором остались либо те, кто хочет дожить оставшиеся годы на привычном месте, либо те, кто никогда никуда стремиться и не будет: наркоманы и уголовники. Хотя чаще эти две «профессии» совмещались.

В отличие от утра, когда я оказался здесь впервые, вечером здесь было более многолюдно. Правда, публика была в основном одна и та же: откровенно криминальные типы, пьяные женщины явно одних и тех же занятий да дети, внешним видом и поведением сильно напоминающие беспризорников. Пожилые домохозяйки, которых я встречал в светлое время суток, теперь исчезли. Видимо, им тоже не хотелось лишний раз сталкиваться с этим контингентом.

Время от времени я замечал, что кто-то из них бросает косые взгляды и на меня. Некоторые даже о чем-то перешептывались между собой. Не скажу, чтобы мне такое внимание было слишком приятно, но где наша не пропадала. На каждого прохожего оборачиваться — никогда до дома не дойдешь, а если кто-то будет бычиться — уж с уличной шпаной-то я точно справлюсь, и не таких на место ставили. Да и потом, мне в любом случае нужно было найти магазин. Не сидеть же голодным из-за того, что по улице хожу не только я.

Квартала через четыре я обнаружил криво висящую вывеску «Shop». Еле разглядел ее в свете тускло горящих редких фонарей! «Совсем не заботятся о рекламе», — на автомате подумалось мне. «Хотя, с другой стороны, зачем им тут реклама? Это же как сельмаг в наших деревнях — в единственную на районе торговую точку и так все каждый день ходить будут».

Магазин оказался ожидаемо маленьким, но при этом ассортимент товаров был достаточно обширным. Собственно, это было что-то вроде нашего универмага в миниатюре. Тут были и продукты, и бытовая химия, и какие-то мелочи… Правда, среди продуктов преобладали главным образом полуфабрикаты.

«Так. Устраивать готовку и званый ужин у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Да, собственно говоря, и надобности особой в этом тоже нет. Так что возьму пока просто что-то слегка перекусить, а уж полноценной готовкой займусь потом», — решил я. В голове вдруг встал образ Ройса Грейси за столиком с диетическим ужином. Ну что ж. Как только заработаю себе здесь на ресторанное питание — тут же последую его примеру. А пока что передо мной стоит задача максимально растянуть то количество наличных долларов, которые я с собой привез.

Выбрав пару замороженных гамбургеров, я подошёл к кассе. За прилавком стоял старый негр с огромными дредами. Вот уж действительно яркий представитель своей субкультуры. Это вам не наши дедушки с домино. Это прямо уличный боец и наркоторговец в одном, только заметно постаревший — но горбатого могила исправит. Не удивлюсь, если где-нибудь в подсобке ещё парочка амбалов со стволами в карты режется. Все в лучших традициях американских криминальных фильмов.

Я выложил на прилавок свои покупки.

— Порнушка нужна? — будничным тоном спросил дед.

Я помотал головой:

— Пожалуй, откажусь.

— А наркота?

Он говорил об этом так спокойно, как будто интересовался, какой соус я предпочитаю к своим гамбургерам.

— Нет, не нужно, — ответил я.

Старик посчитал сумму на калькуляторе и показал мне результат. Я вытащил пятидесятидолларовую купюру, дед взял ее и начал отсчитывать сдачу.

— Дядь, дай денег, а, — раздался голос откуда-то сбоку.

Я обернулся. Рядом со мной стоял маленький, грязный и оборванный негритянок. Так в советских книжках изображали нищих американских детей, живописуя все ужасы капитализма.

— Дай денег, — повторил он. — Кушать нечего.

Мне не хотелось начинать свою жизнь в этом районе с разборок, да ещё и в магазине, куда, судя по всему, мне придется регулярно заглядывать за пропитанием. Кроме того, таким детям проще дать какую-нибудь мелочь, чтобы они отказались. Не драться же с ребенком, в самом деле. Тем более что у меня была пара купюр по доллару — чего-то существенного на них не купишь, а отдать как милостыню — в самый раз. Я вытащил из кармана пачку денег — и, только я собрался отделить от них мелочь и отдать негритенку, как он ловким и привычным движением вырвал у меня из рук всю «котлету» и бросился наутек.

— Я сейчас вернусь! — крикнул я кассиру и выбежал за мальчишкой.

Всё-таки спортивная подготовка здорово выручает. Даже в таких, сугубо бытовых ситуациях. Как бы быстро он ни бегал, маленького воришку я поймал уже через несколько секунд. Когда я схватил его за руку, он ловко переложил деньги в другую, которой теперь и размахивал, чтобы мне было труднее схватить и ее тоже. Тогда я выкрутил его руку посильнее.

— Аааааа!! — раздался дикий вопль на всю округу. — Помогитеее! Убиваююют!

— Отдай мои деньги, и я тебя отпущу, — тихо, но твердо произнес я.

— Какие ещё деньги? — с вызовом крикнул мальчишка.

— Мои, — я ещё сильнее выкрутил его руку. Ишь ты, решил силушкой потягаться. Ну попробуй.

— Отпусти, — пискнул он.

— Деньги отдашь — отпущу, — повторил я. — Не отдашь — ещё больнее сделаю. Я умею, поверь.

Пацан внимательно посмотрел на меня.

— И никого звать не будешь? — вдруг спросил он.

Я покачал головой:

— Мне это не нужно.

Воришка огорчённо вздохнул — бизнес сегодня вечером не удался! — ещё раз недоверчиво посмотрел на меня и протянул мне деньги. Я спрятал их в карман, отпустил его руку, и через мгновение он уже скрылся в темноте трущобных дворов. Если бы я даже захотел, вряд ли я смог бы его теперь найти. Цвет кожи и рано приобретенные навыки делали его в этих условиях практически неуязвимым.

— Надо же, какой проворный, — усмехнулся я. — С ранних лет криминальной профессией владеет. Эту бы энергию да в мирных целях — мог бы и чемпионом каким-нибудь стать. И зарабатывать честным трудом

Я вернулся в магазин. На прилавке по-прежнему лежали мои гамбургеры, а старый негр, завидев меня, протянул мне сдачу. Пересчитав деньги, я увидел, что пройдоха-кассир недоложил туда несколько долларов. Это уже было слишком. Одно дело — не ввязываться в чужие разборки, как говорится, не лезть почём зря на рожон, и совсем другое — давать себя обирать каждому проходимцу в округе.

Нет, так дело не пойдет. Тут как на зоне или в армии — как себя изначально поставишь, так с тобой и будут впоследствии обращаться.

— Ты недодал, — сухо сказал я.

— Не может быть, — ответил старик с интонацией кристально честного человека и таким же взглядом. — Я всегда считаю правильно, — он помахал перед моим носом калькулятором. — Может пацан украл?

Я почувствовал, как внутри меня вскипает злость. Я опёрся локтями о прилавок и стал смотреть этому кассиру с дредами прямо в глаза.

— Значит, так. Мне плевать на твои схемы, это твои дела и я не собираюсь в них лезть. Но я очень не люблю, когда меня держат за идиота. Поэтому слушай меня внимательно. Если ты мне не отдашь все деньги, которые ты мне должен, я, пожалуй, возьму вот этот кассовый аппарат и сам заберу оттуда все, что мне положено. Только перед этим, — я понизил голос и стиснул зубы, — я опущу его тебе на голову. С размаху. Чтобы тебе в нее больше никогда в жизни не приходила мысль обманывать честных людей.

Не знаю насколько я все верно произнес по английски, но него явно не ожидал такого отпора. Он стоял в нерешительности, как будто соображая, что на это можно ответить. Вдруг я увидел, что он косится глазами куда-то вниз и вбок. Я проследил за его взглядом — из-за его пояса выглядывал пистолет.

— Не советую, — твердо сказал я, покачав головой.

Старик помялся, ещё какое-то время побегал глазами. Затем открыл кассу и отсчитал мне недостающую сумму.

«Да, райончик, конечно, тот ещё», — думал я, шагая в сторону гостиницы. «Зевать нельзя ни секунды. В любой момент облапошить могут».

Я поднялся по уже знакомой деревянной скрипучей лестнице на второй этаж. Дежурного внизу, как и утром, не было. Создавалось впечатление, что он вообще там появляется только тогда, когда случается что-то чрезвычайное. Приезжают хозяева заведения, например.

Внутри номера на этот раз было относительно чисто. Соседская постель тоже была застеклена, и никаких чужих вещей видно не было.

«Хм. Может быть, Семён не наврал, и мой соседушка действительно нашел деньги и съехал отсюда? Это хорошо. По крайней мере, буду хотя бы в номере чувствовать себя в относительной безопасности».

Но обрадовался я рано. Повернувшись, я увидел два чемодана, стоявшие возле дверей. Чемоданчики были плохонькие, перевязанные веревками и совсем не напоминали красивые кожаные чемоданы с наклейками из разных стран, которые мелькали передо мной в аэропорту. Понятно — обеспеченные постояльцы здесь могли оказаться только случайно. И этот случай уже был использован мной.

Ну, по крайней мере, собрался уехать — тоже неплохо. Сейчас, наверное, вернётся, заберёт чемоданы и исчезнет окончательно. А я пока что приму душ. После всех событий сегодняшнего дня, включая сложный бой, освежающий и расслабляющий душ — это именно то, что мне нужно больше всего.

Я зашёл в блок, где располагался санузел и душевая. «Черт, не подумал — у них ведь с таким сервисом наверняка ни шампуня, ни мыла, ни полотенец нету! Ладно, сейчас просто сполоснусь, а завтра уже закуплюсь всем, чем необходимо. Не идти же сейчас специально опять в тот магазин», — решил я.

Я открыл дверь душевой, и на меня уставились огромные, удивлённые и испуганные глаза. Передо мной стояла голая негритянка.

От авторов: Вышел 6 том ФИЗРУКА! https://author.today/work/348385 Попаданец перенесся в СССР и стал учителем в советской школе. Он ведет секцию каратэ и завоевывает авторитет не только у школьников! Кто еще не читал, 1й том здесь со скидкой: https://author.today/work/302039

Глава 9

Меня не так просто смутить. Но сейчас даже я застеснялся и отвёл взгляд. Хотя, честно говоря, посмотреть было на что — фигура у моей неожиданной гостьи была превосходная. Да и на мордашку она была весьма симпатична, хотя, конечно, такая внешность для нашего человека в то время была ещё в новинку.

— Уйди, уйди отсюда! Вон! — завопила она.

— Да я не смотрю, не волнуйся, — ответил я, выходя из душевой. И добавил чуть громче, чтобы она точно услышала: — Но вообще-то я здесь живу, если что.

Я вернулся в комнату и присел на свою койку. День близился к своему завершению, а сюрпризы ещё и не думали кончаться. Отдохнул, блин, сполоснулся под душем перед сном!

«Вот, значит, как», — мысли носились в голове, как перепуганные тараканы по кухне, где ночью внезапно включили свет. «Оказывается, у меня в соседях — вполне симпатичная чернокожая баба, а никакой не маргинал-наркоман. Только мне ведь от этого не намного легче. Что вот мне теперь с ней делать?»

Вообще-то, конечно, если бы такое со мной случилось немного в других обстоятельствах, я бы точно знал, что мне с ней делать. Но теперь, во-первых, у меня была Алина, а во-вторых, я не хотел отвлекаться ни на что, не связанное с моей работой. Все же я приехал сюда продвигать российский спорт, а не, кгхм… обрастать личными связями, если выражаться вежливо. Во всяком случае, это было далеко не на самом первом месте. Да и кто её ещё знает, что за баба такая? Вот так потеряешь бдительность, а наутро ее криминальные дружки возьмут тебя в такой оборот, что забудешь, зачем прилетел.

Тем временем негритянка вышла из душа, перемотанная полотенцем.

— Прости, я уже ухожу, — сказала она уже спокойнее. — Я случайно задержалась.

— Тебя как зовут-то? — как можно дружелюбнее спросил я. Девушку-то ведь тоже можно понять: вытираешься ты в душе после купания, вся такая мечтательная и расслабленная, и вдруг к тебе вламывается без стука незнакомый мужик. Некоторые ещё бы и не так отреагировали.

— Бесси, — как-то даже доверчиво хлопнула она глазами.

— Сергей, — представился я. — Я приехал из России.

— Оу, Россия, — воскликнула она. — Это же, по-моему, так далеко!

— Ну да, не близко, — улыбнулся я. — Но в наше время супер скоростей человек может преодолеть любые расстояния.

— Это точно, — она тоже улыбнулась, давая понять, что напряжение между нами сходит на нет. — Извини, я думала, что успею уйти до того, как ты вернёшься. Мне сказали, что ты недоволен и надо выселяться. Но, видимо, я слишком задержалась в душе — и… вот. Не успела. Но ты не волнуйся. Я ещё буквально пять минут побуду — волосы обсохнут, я переоденусь и уйду.

— Да можешь не спешить! — ответил я. Девушка явно не была похожа на представительницу низших слоев общества. — Я тебя не тороплю. Я-то вообще думал, что со мной какой-нибудь дебил и наркоман живёт. Поэтому и был недоволен. Так что собирайся сколько тебе надо. Ты есть будешь? Голодная?

— Ну… — Бесси замялась. — Честно говоря, да. Я весь день ничего не ела.

Я достал из пакета замороженные гамбургеры и направился к микроволновке, стоявшей в углу комнаты. Но, открыв дверцу, я увидел такой слой грязи и копоти, что застыл в нерешительности. Разогревать пусть даже и непритязательную еду в таком дерьме… Лучше уж вообще ничего не есть.

— Она не работает, — донесся сзади голос Бесси. — Ее последний раз использовали, наверно, когда эту гостиницу открывали. Там даже сетевого шнура нет.

Я заглянул за корпус печки. Действительно, она стояла здесь без малейшего намека на то, что ей можно будет когда-нибудь воспользоваться. Просто часть интерьера. Как сказали бы в будущем — инсталляция.

«Эх, Сёма, Сёма» — подумал я. Бизнесмен-хозяин, твою мать. Даже проследить за своим же имуществом не может. Заставил все хламом, как сарай, и называет это гостиницей.

— Тут все так, — продолжала Бесси. — Никаких электрических приборов лучше не просить. Точнее, спросить-то можно, но толку с этого не будет. Тут у них ни фена, ничего нет. А что всё-таки есть, то или потеряли, или не работает. Так что обо всем приходится заботиться самостоятельно.

— А как же тогда с ними быть? — произнес я, разглядывая купленные полуфабрикаты. — Не грызть же их замороженными.

— Тут общая кухня есть. Если хочешь, я могу приготовить, — отозвалась Бесси.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Я как-нибудь сам справлюсь.

— Ну уж нет, — засмеялась Бесси. — Раз уж у тебя из-за меня возникли неудобства, дай я хотя бы ужин приготовлю.

С этими словами она взяла гамбургеры и ушла на кухню. «Надо же», — подумал я. «Нормальная девчонка, веселая, вежливая. Такую и гнать-то не хочется. Только вот что нормальный человек забыл в этом гадюшнике? С другой стороны, сам-то я ведь тоже здесь оказался».

Я оглядел комнату. Да, слово «гадюшник» подходило сюда в полной мере. Конечно, приходилось мне бывать и в более грязных и запущенных помещениях. В некоторых даже ночевал. Но там это и не называлось гостиницей. Да и денег за это не просили. Здесь же обстановка более всего походила на наспех обставленную каморку строителей. Облупленные стены, грязнющие потёки на потолке, неработающая загаженная микроволновка, свисающая лампочка вместо нормальной люстры… Разве что спальные места всё-таки представляли собой кровати с бельем, а не брошенные на пол матрасы. И душ, судя по всему, работал исправно. Это уже выглядит достижением.

— А вот и ужин! — прервала мои размышления Бесси, торжественно входя в комнату с двумя гамбургерами. От них шел пар и расходился по комнате аппетитный запах.

— О! Супер! Давай ужинать! — я показал рукой на кровати, которые были здесь не только спальными местами, но и единственными сиденьями.

— О да, — радостно сказала Бесси и радостно вгрызлась в свой гамбургер. — Наконец-то!

— Вообще-то я не очень люблю такую еду, — признался я, чтобы как-то поддержать разговор. — Но когда нет возможности нормально поесть, то, в общем, по-быстрому перекусить можно и гамбургером.

— А я вот в основном ими и питаюсь, — сказала Бесси. — Хотя уже знаю, что это вредно. Но зато вкусно и сытно. Ничего, вот поступлю в колледж, вся жизнь сразу по-другому пойдет!

Эх, молодость! Я тоже когда-то был таким романтиком.

— А ты чем занимаешься? — спросила Бесси. — Как-то странно лететь из такой далёкой страны и ехать в трущобы.

— Я спортсмен, — объяснил я. — Занимаюсь разными единоборствами. А сюда меня пригласили, чтобы делать совместный российско-американский проект. Так что, может, спустя какое-то время ещё увидишь меня на афишах.

— Как здорово! — искренне восхитилась Бесси. — Знакомых спортсменов у меня ещё не было. Ну так… если не считать спортсменами всяких деревенских хулиганов, которые целыми днями с кем-нибудь дерутся.

— Ну значит, я буду первым, — сказал я, откусив от ароматной булки. — Теперь твоя очередь рассказывать, как ты очутилась в этой дыре. Ты же вроде не эта… — я замялся, не зная, какое слово лучше подобрать, чтобы не обидеть девушку. — Ну, в общем, ты цивилизованный человек. И вдруг в таком клоповнике живёшь.

— Ой, — негритянка махнула рукой, — это длинная история. Если коротко — мне задолжали деньги за работу, поэтому я не могу расплатиться за этот номер. Но это не страшно. Сегодня переночую на вокзале, мне не привыкать, к тому же там всё-таки дежурит полиция и какая-никакая, а безопасность. А завтра мой работодатель отдаст мне деньги. Я сегодня с ним разговаривала, он обещал. Он меня никогда не обманывал. И тогда уж заселюсь в какое-нибудь нормальное место, поприличнее. И перестану тебя смущать.

— А ты сама-то откуда? — поинтересовался я.

— Да ты небось и названий таких не знаешь, — засмеялась Бесси. — Деревушка в соседнем штате. Семья у меня большая, но небогатая, прямо скажем. Мама — инвалид и не может работать. Отец вообще сгинул неизвестно куда, я даже сомневаюсь уже, что он жив. Всего нас восемь детей, и я — самая старшая.

— На что же вы живёте? — изумился я. — Это сколько же нужно денег, чтобы столько ртов прокормить!

— Ну так, — смущённо замялась Бесси. — У нас огородик небольшой, выращиваем фрукты, овощи… Мать на дом работу берет — кому что-то подштопать, кому сшить на заказ. А кому иногда на праздник приготовить что-нибудь особенное, вкусное. Тогда подвыпившие клиенты на радостях могут и больше оговоренного заплатить. Вот так и живём.

— Да, — протянул я. — Не сахарная жизнь, прямо скажем.

— Ну да, — согласилась Бесси. — Поэтому-то на меня вся надежда. Понятно же, что из этого дерьма надо как-то выбираться. Вот сначала я, потом и младшие братья-сестры подрастут, тоже за мной потянутся… Вообще-то я планирую поступать в колледж, там и общежитие дают. Все шансы у меня есть, подготовилась я вроде бы неплохо. Но экзамены будут только через несколько месяцев, а до этого жилье мне никто и не даст. Вот и скитаюсь, где придется, подрабатываю,э тоже, чтобы у матери на шее не сидеть.

— Можешь остаться ночевать здесь, я не против, — предложил я.

— Так мне платить нечем, — напомнила Бесси. — Я из-за этого и съезжаю, если ты забыл.

— Не волнуйся, — улыбнулся я. — за все уже уплачено. Мое проживание здесь обеспечено, а я могу приглашать к себе гостей. Этого мне никто запретить не может.

Бесси удивлённо выпучила на меня свои и без того огромные глаза.

— И что, я ничего не буду за это должна? — спросила она.

— Ничего, — подтвердил я.

Она уставилась на меня так, как будто у меня на ее глазах только что выросла вторая голова.

— Чего ты так смотришь? — спросил я, дожевывая свой гамбургер.

— Да ничего, — наконец сказала Белла. — Просто ты такой необычный! У вас в России там все такие?

Я усмехнулся, припомнив некоторых знакомых.

— Нет, Бесси, — честно ответил я. — Далеко не все. Можно сказать, даже немногие. Особенно сейчас.

Намек на тяжёлый переходный период в стране Бесси, естественно, не поняла, да и ладно. Крепче спать будет.

— Так что, я тогда могу распаковывать чемоданы? — уточнила она.

— Можешь, — кивнул я. — Располагайся.

— Спасибо тебе, как это, значит, тебя…

— Сергей, — подсказал я.

— Сергей, — старательно повторила она. — Для меня ещё никто ничего подобного не делал.

— Какие твои годы, — усмехнулся я, — ещё и не то кто-нибудь сделает. Впрочем, знаешь… Кое о чем я тебя всё-таки попрошу.

— О чем? — напряглись моя чернокожая соседка.

— Да расслабься, ничего такого, — успокоил я. — Ты знаешь, где здесь можно какого-нибудь шмотья купить? Мне завтра ехать по делам, а с собой я взял только самый минимум вещей, чтобы тяжести не таскать. А могут быть деловые встречи. Надо будет выглядеть… ну не как на официальном правительственном приеме, но более-менее пристойно. Так что, знаешь места?

— Конечно, знаю, — с готовностью ответила Бесси. Потом она посмотрела на часы и добавила: — И если мы отправимся прямо сейчас, они ещё будут открыты. Там лавка такая… как бы для своих. То есть для соседей. В смысле прийти-то туда может любой, просто они закупают товар, который будет востребован именно здесь. Поэтому не могу сказать, что фирменный бутик, но если особых претензий нет, обычную повседневную одежду всегда найдешь.

— Пошли, — я встал с кровати. — Покажешь мне этот чудо-магазин. А то завтра с утра за мной заедут, и я ещё не знаю точно, во сколько. Времени гулять по магазинам не будет.

Мы вышли на улицу. Жизнь райончика окончательно затихала. Кое-где тускло горели редкие фонари и стояли видавшие виды машины. Впрочем, их здесь было ещё меньше, чем фонарей. Подозреваю, что половина населения района за год тратило на ядовитый кайф стоимость среднего автомобиля. При таком раскладе было непонятно, как владельцы этих транспортных средств не боятся оставлять их здесь, да ещё и на ночь.

— Нам сюда! — сказала Бесси, увлекая меня в первый же переулок. Я свернул за ней.

— А ну стоять! — вдруг прозвучало сзади.

Я обернулся. Нас нагнала компания подростков лет по пятнадцать, среди которых была одна девушка. Они быстро окружили нас и теперь выжидательно смотрели на меня. Впереди я увидел наглую физиономию того воришки, который пытался нагреть меня в магазине.

Я попытался рассмотреть эту гоп-компанию, насколько это было возможно при таком освещении. Приспущенные штаны, татуировки, банданы с черепами, жевание жвачки на весь размах челюсти… Некоторые многозначительно похлопывали себя по поясу, подразумевая, что там наготове ствол. Но пустота под майками и рубашками явственно убеждала, что пистолеты для них пока что были не более чем плодом их фантазии. Что и говорить, колоритная публика. Мы когда-то так же бродили толпой по дворам, изображая из себя крутых бандитов. Казались себе при этом ужасно взрослыми и страшными.

Пацаны загалдели так быстро и сбивчиво, перебивая друг друга, что, как я ни силился, не смог понять ни одной фразы. Девчонка была единственной, кто стояла молча — видимо, выжидая, кто из сопровождающих парней покажет себя круче всех. Во всяком случае, смотрела она на них явно оценивающе.

— Слушай, чего они от нас хотят? — спросил я у Бесси.

Она прислушалась и ответила:

— Они говорят, что ты им должен денег.

— А-а, вот оно в чем дело, — протянул я. — Подожди-ка секундочку.

Я сделал шаг в сторону этой «банды» и ещё раз внимательно их осмотрел, глядя каждому в глаза. Пацаны притихли.

— Ну? Кому из вас я должен денег?

От компании отделился один негритенок и с вызовом ударил себя в грудь:

— Мне!!

— А-а, тебе? — произнес я. — Ну что же, нет проблем.

С этими словами я вынул из кармана одну купюру и протянул ему. Парень подошёл и уже собрался было протянуть руку за купюрой, как я резко ударил его головой. От неожиданного удара тот упал на землю и, пытаясь встать, перевернулся на карачки. Его хаотичные движения и попытки ползти в разные стороны вместе со стонами говорили о том, что удар получился хорошо. Если мозг сотрясен — может, в следующий раз и задумается, прежде чем лезть за халявными деньгами куда не просят.

— Так, этому долг вернул, — подытожил я. — Кому ещё должен?

Ещё один негритенок медленно достал заточку.

— Не-а, пацаны, — покачал я головой. — Не советую.

Похоже, они сами не знали, что делать дальше. Надеялись проскочить на понтах — не вышло, один получил, другие повторять за ним не захотели. Теперь неудавшиеся налётчики стояли и лихорадочно соображали, чем ещё меня можно впечатлить. Они же не знают, сколько шпаны мне приходилось видеть в жизни, да ещё такой, по сравнению с которыми эти — отряд пионеров с дудками и барабанами.

Вдруг Бесси, до этого никак не вмешивавшаяся в происходящее, что-то прокричала. Что именно — я снова не смог разобрать. Американцы и так говорят по-английски по-своему чуть ли не в каждом штате, а уж у таких уличных группировок и вовсе собственный сленг. Это как шифр «для посвященных»: не знаешь — не поймёшь. Бесси-то было проще: она среди этого выросла. И уж в любом случае успела выучить весь возможный в этих кругах жаргон.

Услышав ее крик, компания тут же развернулась и двинулась в обратном направлении. На ходу, естественно, не забывая выкрикивать угрозы и выбрасывать в воздух распальцовки. Я хорошо знал такое поведение по опыту уличных разборок в России. Когда шпана понимает, что перспектив победить нет и связываться — себе дороже, они уходят «красиво», давая понять, какие они на самом деле грозные и опасные. Но для этого нужно чётко знать, что сказать или сделать, чтобы добиться такого эффекта.

— А что ты им сказала-то? — спросил я, повернувшись к Бесси, когда топот этих малолетних грабителей растворился где-то в глубине трущоб.

Глава 10

Бесси кокетливо взглянула на меня.

— Я сказала, что у меня старший брат — член Блудс, — хитро улыбнулась она. — И что если они не угомонятся, он приедет сюда и всех их перестреляет. Сразу скопом или поодиночке — как получится.

— Так ты же говорила, что у тебя нет никакого старшего брата, только младшие? — удивился я.

— Им об этом знать необязательно, — объяснила Бесси и закатила глазки. — Его нет, зато такие обещания, если их высказать достаточно жёстко и уверенно, действуют на них отрезвляюще. И уж точно куда убедительнее, чем абстрактные угрозы или вызовы полиции.

— А ты продуманная, — восхитился я. — Четко соображаешь!

— А то! — гордо вскинула голову девчонка.

— Ладно, — сказал я. — Все это, конечно, замечательно, но мы вроде как за одеждой хотели идти. Куда дальше-то?

— Да здесь, — она потянула меня за руку, — буквально пару кварталов и направо!

Через пару кварталов и направо обнаружился довольно вместительный торговый центр. То есть, конечно, по сравнению с теми «монстрами», которые я успел увидеть в центральных районах, это больше походило на мелкие барахолки. Но здесь, в нищих трущобах, такое заведение выглядело солидным культурным центром, где можно было и закупаться, и развлечься, и посидеть в кафе.

Народу в этот поздний час здесь было мало. Видимо, не у всех проблема покупок стояла так остро, как у меня. Честно говоря, я вообще был удивлен такому цивилизованному заведению в этом районе. Но — тем лучше. Буду знать, где можно комфортно провести время.

«Да, сам бы я ещё долго искал это место», — подумал я. — «Запрятали, как будто самопальные гаражи какие-то».

Бесси тем временем потащила меня в шмоточный магазин и, уточнив мои размеры, принялась хватать все более-менее подходящие футболки, рубашки и штаны и навьючивать их на меня.

— Да расслабься ты, — пытался сопротивляться я. — Мне нужна всего-то навсего пара футболок да штанов на смену, и все. Я же не голливудская звезда, чтобы каждый день наряды менять!

— Когда станешь звездой, будет поздно, — парировала Бесси, — Фанаты, журналисты — просто так в копеечных местах не нашопишься. Ты же сам говорил, что я тебя на афишах увижу. А слава всегда приходит внезапно. Так что лишний комплект одежды тебе не повредит, — она продолжала ковыряться среди вещей, рядами развешанных на вешалках.

Вот она мастерица языком чесать, а! Не знаю, куда она там собралась поступать, но переговорщица из нее вышла бы отменная.

— Да мне и складывать-то сейчас все это будет некуда, — возразил я. — Не по углам же в этом клоповнике одежду ещё хранить. А из шкафов и мебели у меня только спортивная сумка, с которой я прилетел, и все.

— Так тебе и необязательно покупать абсолютно все, — объяснила Бесси. — Ты просто примерь и посмотри, что тебе больше подходит!

Спорить с женщиной в магазине, да ещё и в шмоточном — самое бесполезное занятие. Я убедился, что это правило работает независимо от того, в какой стране вы находитесь и откуда родом сама женщина. Поэтому мне пришлось взять все, что отобрала Бесси, и послушно отправиться с этим в примерочную. Да и, если уж совсем начистоту, было в этой наивной девичьей заботе что-то очень трогательное и приятное.

Глазомер у Бесси оказался действительно неплохой — в основном практически все, что она отобрала для меня, более-менее мне подходило. Видимо, сказался опыт жизни с кучей младших братьев и сестер. Когда заботишься о младших, а бюджет настолько ограничен, что его почти нет, волей-неволей научишься быстро и точно выбирать любые товары в зависимости от потребностей.

— Ну что, ты отобрал себе что-нибудь? — любопытная Бессина голова возникла в примерочной как раз в тот момент, когда я стянул с себя очередную футболку со штанами и остался в одних трусах. — Ой, — захихикала она. — Извини!

— Иди отсюда! — притворно-сердито прикрикнул на нее я. — Как выберу — сам выйду и все увидишь!

Прозвучала наверняка двусмысленно, она вынырнула из примерочной, но я успел заметить заинтересованный блеск в ее глазах.

«Конечно, и сюда ты заглянула совершенно случайно», — усмехнулся я про себя. — «Как ребенок, ей-богу».

Выбрав наиболее приглянувшуюся мне футболку и лёгкие джинсы, я вышел из примерочной.

— Покажи, что выбрал, — засветилась Бесси, схватила вещи у меня из рук, развернула и оценивающе оглядела. — А у тебя есть вкус, — одобрительно сказала она, возвращая шмотки. Потом заговорщицки добавила, хитро подмигнув мне: — И вообще, ты такой красавчик!

Я хотел ответить, что приличные и воспитанные девушки не разглядывают малознакомых мужчин в примерочных в одних трусах. Потом вспомнил: сам-то я вообще вломился к ней в ванную и видел ее полностью голой. Правда, случайно. Но и она делает вид, что тоже. Ладно. Пусть будет один-один.

Надо посмотреть, сколько это барахло стоит.

— Ни хрена себе! — присвистнул я, посмотрев на бирки с ценниками.

— Что, дорого для тебя? — обеспокоилась Бесси.

— Ну не то чтобы прямо уж заоблачно, — задумчиво ответил я, — но вообще, если я буду каждый день оставлять где-нибудь такую сумму, то через неделю останусь без цента. А мне ещё до своих заработков жить и жить. У нас в России цены скажем так подемократичней.

— Понятно, — сочувственно кивнула Бесси и вдруг сказала: — Ты широкий, прикрой меня!

— Что ты задумала? — не понял я.

Бесси незаметно встала так, чтобы моя спина полностью закрывала ее от взглядов кассира и охранника. Затем быстро огляделась, взяла футболку, вонзила в нее заострённый ноготь и потянула в сторону. Теперь на футболке красовалась нехилая зацепка — пусть не на самом видном месте, но товарный вид ее все равно был непоправимо испорчен.

Касса находилась в противоположном углу магазина, камер видеонаблюдения в эти годы ещё не было нигде, поэтому наши маленькие хитрости остались незамеченными. Со стороны могло показаться, что люди заметили что-то на выбранной вещи и теперь внимательно ее рассматривают. А нам именно этого и надо было!

— Эй, мистер! — возмущенно крикнула Бесси продавцу. Тот моментально подошёл к нам. — Что же за товары у вас здесь продаются! Нам так эта футболка понравилась, а что же это такое? — она тыкнула пальцем в зацепку. — У вас что, вещи весь персонал магазина носит перед продажей? Или собаки их грызут?

— Оу, мисс, — с вежливой улыбкой ответил продавец, — Мы сожалеем, что на выбранном вами товаре обнаружился такой брак! Вы можете выбрать другой аналогичный товар!

— Зачем нам другой, если нам нужен именно этот, — сердито пробурчала Бесси.

— В таком случае наш магазин в качестве извинения и возмещения морального ущерба готов предложить вам скидку в 50% на все ваши покупки! — продавец ещё сильнее расплылся в улыбке.

— Ладно уж, давайте тогда вашу скидку, — примирительным тоном сказала Бесси, для вида подумав пару секунд. — И тогда мы готовы забыть об этом инциденте.

Ловко она все это провернула! С учётом скидки сумма покупки оказалась уже не такой ощутимой.

— Где ты этому научилась? — шутливо спросил я, когда мы вышли из магазина с покупками и отправились гулять по торговому центру. — Неужели в вашей деревне преподают такие специалисты?

Бесси не ответила и только многозначительно улыбнулась.

— У тебя такой забавный английский, — вместо ответа сказала она. — Мне очень нравится слушать, как ты разговариваешь! О, а давай поиграем!

Бесси кивнула в сторону игровых автоматов, которые были выстроены в ряд вдоль стены. Я напрягся: ещё не хватало мне в чужой стране и с минимумом денег вляпаться в азартные игры! Я уже было открыл рот, чтобы отказаться, как увидел, что это было не мини-казино, а обычные компьютерные игры — из тех, что в то время стояли и в российских магазинах вроде «Детского мира». Это совсем другое дело — отчего же не вспомнить юность? Да и в гостиницу, честно говоря, возвращаться пока не хотелось. Гулять с симпатичной девушкой по торговому центру гораздо приятнее, чем сидеть в четырех стенах в грязном полузапущенном номере.

— А давай! — ответил я и направился к автомату с игрой Stritfighter. В эту игру когда-то давно, в прошлой жизни, мы с пацанами резались по полдня, пока наши обеспокоенные мамы не забирали нас силком из магазина домой. Каратист и его приятель, сражающиеся с уличной шпаной, цепляли нас так, что мы напрочь забывали о существовании времени и пространства.

— Чур, я за Кена! — крикнула Бесси и схватилась за второй джойстик. — Сейчас увидишь, что не только ты способен уличных хулиганов в стороны разбрасывать, каратист!

Я усмехнулся. Но вскоре увидел, что играет моя новая подружка и вправду неплохо. Она так ловко управлялась с джойстиком, что даже я не всегда успевал уследить за ее персонажем. Более того, Бесси прекрасно разбиралась в видах ударов и в том, когда именно какой из них лучше всего применить.

Я наблюдал за ней с не меньшим удовольствием, чем за талантливыми бойцами в спортзале. Ее движения были четкими и отточенными, взгляд — уверенным, а в целом она создавала впечатление, будто разыгрывает заранее продуманную партию. Так обычно ведут себя опытные спортсмены: перед выходом на ринг продумывают свою стратегию и варианты реакций на различные действия противника.

«Интересно, этому она тоже в деревне научилась?» — подумал я. «Если в жизни она всем этим владеет так же шикарно, как в игре — ей никакие трущобы будут не страшны. Только откуда в их деревушке, любопытно бы узнать, взялись игровые автоматы? Их что, фермеры в поле устанавливают, чтобы в обеденный перерыв не скучно было?»

— Хадокен! — крикнула Бесси, и ее герой повалил в нокаут последнего уличного хулигана. Ничего себе! Она ещё и терминологией владеет! На тот момент название этого приема знали разве что самые продвинутые игроки.

Бесси торжествующе смотрела на меня. Ее глаза сияли, как у человека, только что одержавшего важную победу.

— Ну что, видел, как я его? — воскликнула она и совсем уж по-детски добавила: — Так что я тоже в турнирах кое-что могу!

— Видел, видел, — со смехом отозвался я. — Пойдем-ка кофейку попьем, расслабимся после таких сражений!

Мы уселись в местном кафе, взяв по чашке кофе с пирожным. Бесси, судя по всему, чувствовала себя моим проводником в мир американской жизни. Гамбургер мне приготовила, от уличных хулиганов спасла, скидку в магазине выбила, а теперь ещё и продемонстрировала класс в компьютерной игре. От всего этого она выглядела гордой, словно олимпийская чемпионка.

— Спасибо, что показала мне это место, — сказал я. — Сам бы я его ещё сто лет здесь искал.

— Не за что, — улыбнулась Бесси. — В таких районах действительно можно найти все, что угодно. Просто надо знать нужные места. Если что-то будет нужно — обращайся!

— Обязательно! — кивнул я и отхлебнул из своей чашки. — И кофе здесь неплохой.

— Да уж получше, чем в той лавчонке, где ты гамбургеры покупал, — согласилась Бесси.

— А там что, и кофе наливают? — удивился я. — Что-то я там такого не заметил. Хотя там ко мне этот воришка малолетний прицепился — может быть, чего-то и не успел разглядеть.

— Наливать не наливают, но растворимый продают, — объяснила она. — И должна тебе сказать, что их растворимый кофе — редкостная дрянь. Его можно пить, только если ничего другого в жизни не пробовал. Если нет денег, лучше уж простой воды попить, чем этой мутью себя травить.

— Буду знать, — сказал я, беря в руки пирожное. — Слушай, а в какой колледж ты поступать-то надумала?

Бесси, уже успевшая взять в рот свое пирожное и откусить от него, вдруг замерла. Ей понадобилось секунды две, чтобы положить оставшуюся часть на тарелку и начать жевать.

— Да так, — сказала она с набитым ртом, — есть там один. А что?

— Да ничего, — ответил я. — Просто ты так много всего умеешь, что могла бы овладеть как минимум десятком профессий. Но нельзя же учиться одновременно на десяти специальностях. Вот мне и интересно, какую ты в конце концов выбрала.

— А кто тебе сказал, что я выбрала? — Бесси снова улыбнулась, но на этот раз ее улыбка выглядела вымученной, а веселье — фальшивым.

— А что, ты ещё в процессе? — удивился я.

— Ну ты ведь сам только что сказал, что я владею минимум десятком профессий, — напомнила Бесси. — А я скажу тебе по секрету: гораздо больше, чем десятком. Поэтому я подала документы не только в разные колледжи, но и на разные отделения. Можно сказать, я отдала выбор профессии на волю фортуны. Куда охотнее всего примут — значит, там и есть моя судьба.

— Вот это подход, — засмеялся я. — Никогда ещё не видел, чтобы так место учебы выбирали.

— А выбирать мне вообще трудно, — философски заметила Бесси. — Что бы я ни выбрала, мне все время кажется, что я пропустила лучший вариант. Так что пусть уж лучше так. Как будто несколько лотерейных билетов купила.

— Так между чем и чем ты в таком случае сейчас выбираешь? — я всё-таки решил допытаться до хоть сколько-нибудь внятного ответа на свой вопрос. — И, кстати, что за колледж?

— А зачем тебе мой колледж? — каким-то странным тоном спросила опять насторожившаяся Бесси.

— Кто его знает, как моя жизнь повернется. Может, у меня ещё появятся дети, и я захочу их отправить сюда учиться! Вот родится, допустим, девчонка, а я уже хорошее место буду знать! — шутливо ответил я.

— Да там так, — неопределенно проговорила Бесси. — Я же ведь уже сказала тебе, что подаю документы в несколько колледжей сразу. Где пройду, там и буду учиться. А если примут сразу в нескольких, то пойду туда, где лучше условия. — Бесси заметно засуетилась. — И знаешь, я вообще очень суеверная. Пока что-то важное не сбылось, я об этом стараюсь не рассказывать. А то так и не сбудется.

Сейчас Бесси вела себя странно. От ее былой игривости и кокетливости не осталось и следа. Она выглядела так, как будто бы ее случайно поймали полицейские на месте тяжкого преступления, и теперь она судорожно ищет слова, чтобы объяснить, что оказалась здесь случайно. А все эти трупы кассиров и сумка с магазинной выручкой — так это ей подбросили, она и понятия не имеет, откуда все это взялось. Я много раз видел такие сцены в голливудских фильмах, но сейчас это происходило в действительности.

Поведение этой девчонки выглядело подозрительно. Каким бы суеверным ни был человек — он не станет так старательно скрывать свою будущую профессию. Да, я, конечно, ей не сват-брат-муж, но я ведь и не выпытываю у нее каких-то интимных тайн. Такие вещи часто сразу при знакомстве сообщают, и ничего.

— Понятно, — я сделал вид, что поверил ее объяснениям про суеверность. — А что же тогда ты…

Я посмотрел на Бесси и прервался на полуслове. Ее лицо окончательно стало напряжённым и тревожным, а глаза уставились в какую-то точку позади меня. Если бы это был кадр из фантастического триллера, я бы подумал, что она увидела Годзиллу или какое-то подобное чудовище, шагающее по ее знакомым улицам.

— Бесси, что случилось? — спросил я.

Ее губы затряслись.

— Ничего, — дрожащим голосом пробормотала она. Заметив, что я за ней пристально наблюдаю, она вздрогнула и торопливо добавила: — Нет, правда ничего, Сергей. Все в порядке.

Ничего себе «в порядке». Да она при встрече с уличной бандой выглядела увереннее! А теперь за пять минут у нее третий раз меняется настроение — то она веселая, то растерянная, то испуганная.

Я оглянулся в ту сторону, куда смотрела она, и увидел какого-то молодого байкера. Больше в той части помещения никого из людей в этот момент видно не было.

— Кто это? — спросил я.

— Да так, неважно, — отмахнулась Бесси. — Не обращай внимания. Давай просто допьем кофе и пойдем отсюда.

То ли мой пристальный взгляд привлек такое внимание, то ли байкер зашёл в торговый центр с вполне конкретной целью… Но в следующую секунду он повернулся в нашу сторону и увидел Бесси. Прищурив взгляд — видимо, убедившись, что это была именно она, — он развернулся и твердым шагом направился к нашему столику. Краем глаза я успел заметить, как Бесси вжалась в стол.

Глава 11

— Черт, надо было мне сразу отсюда уходить, — Бесси нервно рванулась в сторону.

— Почему? — спросил я и предположил первое, что пришло в голову: — Он что, твой бывший?

— Да ну… неважно, — замялась Бесси. — Я тебе потом все объясню. Но сейчас он меня просто убьет.

Она дрожала, и эта дрожь говорила о том, что произошло что-то внезапное и очень для нее страшное. Так или иначе, я все равно не позволю сделать с ней что-то плохое. Дура она, конечно. Судя по всему, она вляпалась в крупные неприятности, раз боится каких-то недоуголовников. Причем, скорее всего, по своей же инициативе. Но «дура» — не преступление. А на отпетую злодейку она все равно похожа не была.

— Не бойся, Бесси, — я накрыл ее руку своей. — Все будет хорошо. Я рядом.

Но ее это успокоило слабо. Создавалось такое впечатление, что она в этот момент вообще видеть и слышать кого-то, кроме себя и того байкера.

— Прости, Сергей, мне пора, — она выдернула свою руку из-под моей и снова дернулась в сторону выхода.

— Сиди. — я спокойно, но твердо удержал ее за столом. — Запомни: ты — со мной. Ничего он тебе не сделает.

Приближение байкера я почувствовал спиной. Я специально развернулся обратно к Бесси. Во-первых, мне хотелось ее поддержать и успокоить, а во-вторых, этот парень приблизился к нам явно с не самыми дружелюбными намерениями. А таким деятелям не стоит показывать, что их ждут и из-за их визита останавливается вся жизнь. А если он вдруг решил бы напасть со спины — я был готов и к этому. Пара точных движений — и нападающий уже не стоит за спиной, а корячится на полу.

Но этот, похоже, решил всё-таки начать с переговоров.

— Слышь ты, шалава, — раздался грубый голос позади меня, — я тебя везде искал вообще-то. Ты какого хрена по кафешкам тусуешься?

Я начал осмысливать то, что услышал. Для начала, этот субъект не был похож на какого-то родственника. Для брата или племянника он был чересчур взрослым (если верить, что Бесси в семье самая старшая), а для остальных родственников — отца, дяди или кого-то ещё — наоборот, слишком молодым. Тогда кто он? Ее сожитель? Агрессивный, но неудачливый поклонник? Сутенёр или криминальный подельник (в эту версию мне хотелось верить меньше всего)? Друг? Просто знакомый? Одноклассник, сосед? А если так, тогда что за претензии у просто знакомого, да ещё и в таком тоне?

Было бы неплохо выяснить, что вообще происходит. Но у Бесси спрашивать об этом сейчас было бессмысленно — бедняжка вцепилась пальцами в стол и, похоже, была намерена держаться за него до конца своих сил. Байкер же сыпал оскорблениями и одними и теми же фразами, не позволяющими пролить хотя бы немного света на происходящее. И уж он-то мне точно ничего объяснять не собирался.

— Отвечай, сука, почему ты черт знает где шатаешься, когда я тебя ищу? — зло повторил он.

Бесси молчала. Она опустила глаза вниз и застыла. Только ее дрожащие пальцы нервно ковыряли ногтями стол.

— А ну встала, тварь, и пошла со мной! — рявкнул байкер.

— Никуда я с тобой не пойду, — буркнула Бесси.

— Я сказал, встала и пошла! — он наконец обратил внимание на меня. — Что, уже дружка себе нашла, шлюха?

Ну уж нет. Вот это он сказал уже совсем зря. Независимо от того, что происходит между ними, так разговаривать с дамой в моем присутствии я не позволю никому. Такое уж у меня воспитание. Тем более что девушка ещё ничего плохого не сделала — во всяком случае, при мне.

— Слушай, парень, — заговорил я как можно спокойнее. — У вас в Америке, когда детей воспитывают, не объясняют им, что с девушками так разговаривать нельзя?

— Чего? — Байкер скривил такую рожу, как будто оскорбили его любимый мотоцикл. — Ты вообще кто такой, адвокат-неудачник? Решил в героя поиграть, девушку собой прикрыть? Так это ты зря. Заткнись и сиди тихо, пока я добрый. — Он снова повернул голову к Бесси. — А ты, сука, не выводи меня из себя, я сказал! Быстро встала и пошла со мной!

Я покосился на Бесси. Та все ещё дрожала от страха, но на ее лице читалось упорство и нежелание двигаться с места.

— Молодой человек, сбавьте тон, — снова сказал я, по-прежнему стараясь оставаться спокойным. — Я не знаю, что между вами произошло, но мы находимся в общественном месте, и потрудитесь вести себя прилично.

— Чё? — его физиономию аж перекособочило от злобы. — Не знаешь, что произошло, говоришь? Вот и заткнись тогда, раз не знаешь! Эта сука сейчас пойдет со мной, потому что я так сказал! А ты сиди, дрожи от страха и молись своему богу или в кого ты там веришь, что жив остался и все зубы на месте, понял? Здесь я буду решать, что и с кем делать! И твое дело, козел — молча выполнять, что тебе говорят!

Ни хрена себе самомнение. Не знаю, как в Америке, но в России за такие перлы ему пришлось бы отвечать, и очень серьезно. Те, кто обладает реальным авторитетом, пускают его в ход довольно редко — все вокруг и так знают, кто есть кто, и лишний раз что-то доказывать необходимости нет. А вот такое тупое раскидывание понтов обычно производит впечатление только на неопытных малолеток. Собственно, в основном они этой дурью и маются. До тех пор, пока пару раз серьезно не получат по всему организму и не усвоят правила поведения в обществе.

— Сбавь обороты, я тебе говорю, — повысил я голос. — Ты кто такой вообще?

— Тебе документы показать или свидетелей привести? — издевательски осведомился байкер. — Предупреждаю: если не угомонишься, то это ты мне сейчас расскажешь, кто ты такой. Причем не сходя с этого места и со всеми подробностями! А иначе я тебе такую веселую жизнь устрою — пожалеешь, что на свет появился!

— Вот даже как? Ты мне угрожаешь, что ли? — я посмотрел прямо ему в глаза.

— А ты такой тупой, что тебе дополнительные разъяснения нужны? — заорал байкер. — Может, и угрожаю! И чё?

— Ничего, — пока ещё негромко ответил я. — Просто не советую.

Байкер разразился хохотом. Не знаю насколько он меня понимал, потому что мой английский оставлял желать лучшего, но я старался изъясняться максимально просто.

— Ох ты ни хрена себе! — прорявкал он. — Он мне не советует! А мне плевать на твои советы, ты понял? Всякая куча дерьма мне будет ещё советы раздавать! Последний раз говорю — захлопни свою вонючую пасть и сиди в ужасе! Ну или беги отсюда в том же ужасе, пока я ещё разрешаю тебе уйти целым!

Мда. Видимо, придется с этим парнем поговорить по-другому. Жаль портить хороший вечер, но что теперь делать, если некоторые не понимают человеческого языка?

Байкер тем временем окончательно обнаглел и, видимо, решил продемонстрировать свое превосходство — в первую очередь мне. А заодно и меня проверить — смогу ли я постоять за себя или сожру его хамство, сделав вид, что все нормально. С вызовом глядя мне в глаза, он взял мой стакан с кофе и начал медленно его пить. Я вскочил с места и тут же с размаху врезал кулаком по дну стакана. Раздался треск зубов, и байкер, выполнив стакан, сплюнул кровью на пол.

— Подожди-ка меня у выхода, — быстро проговорил я в сторону Бесси. Та, не дожидаясь уточнений, пулей выскочила из-за стола. Последние несколько минут она сидела в таком оцепенении, выпучив глаза, что я уже забеспокоился, не хватил ли ее паралич от сильного стресса.

— Ну, ссука, берегись, тебе конец, — прорычал байкер. Увидев, как его рука тянется к тому месту, где обычно носят ствол или нож, я ударил его ногой прямо по яйцам.

— Аааааййй, сука!! — раздался вопль, и байкер согнулся пополам. Я усадил его на стул и уткнул мордой в тарелку от пирожного. — Ууухрджарп! — промычал он что-то невнятное. Я ещё раз утвердил его голову в тарелке для верности, взял свои покупки и направился в сторону выхода. Через несколько шагов я был остановлен официантом.

— Уважаемый мистер, что случилось с этим господином? — осведомился он, с подозрением косясь на «пациента». — Ему плохо? Может быть, нужно вызвать скорую помощь?

— Ничего страшного, — ответил я. — Просто этот господин немного проголодался.

Стану я еще объяснять персоналу все тонкости взаимоотношений юных девушек, нормальных людей и быдла, неспособного даже внятно сформулировать свои претензии.

Странно, но меня никто не попытался задержать, хотя наверняка свидетелями конфликта были и сотрудники заведения, и его посетители. Хорошо ещё, что интернет ещё не стал таким повсеместно доступным явлением. Если бы дело происходило спустя лет двадцать пять, то через несколько минут в сети бы уже лежал с десяток роликов поражения байкера. А торговый центр мне понравился, и я планировал здесь бывать, причем желательно не в качестве местной знаменитости.

Я быстро, но без лишней суеты шел коридорами здания к выходу. Пару раз оглянулся — никакой погони «клиент» не устроил. Да и сотрудники тоже не пытались вмешаться. Вот что мне нравится в американцах — у них нет привычки лезть в чужие разборки и пытаться их разрулить по своему усмотрению. В некоторых ситуациях это существенно облегчает жизнь. Хотя интересно, почему ко мне подошёл тот официант? Да ещё с такими идиотским вопросами. Наверняка же сам прекрасно видел, что случилось.

Ладно. Спишем на местный этикет, помноженный на инструкции поведения для сотрудников. Может, у них так положено.

На выходе меня ждала Бесси, которая, завидев меня, сразу бросилась ко мне на шею и повисла на ней с той же силой, с которой недавно цеплялась за стол в кафе.

— Спасибо, спасибо, Сергей, — затараторила она, целуя меня в щеку. — Ты просто спас меня от этого ублюдка!

Я отстранил ее. Сейчас меня было не пронять этими девичьими нежностями. Своим враньём она меня сильно разозлила. И если она думает, что стоит немного построить мне глазки, и я обо все забуду, то она глубоко ошибается. Я уже давно вышел из этого возраста.

— Ты меня обманула, — холодно сказал я. — Ни в какой колледж ты не поступаешь и вообще живёшь совершенно другой жизнью, чем рассказывала мне.

— Я сейчас все тебе объясню! — залепетала она. — Ты только выслушай меня, пожалуйста!

— Да не надо мне ничего объяснять, ты себе объясни! — раздражённо ответил я. — Я что тебе, полицейский, что ли? Или учитель в школе? На хрена было мне врать?

Меня раздражала не столько сама Бесси, сколько ситуация в целом. С Бесси-то что взять — обычная глуповатая девчонка из низов, привыкла обманывать всех окружающих направо и налево, чтобы никто ни в чем не уличил. Если мозги есть — со временем сообразит, что в разных ситуациях и поступать надо по-разному. Если нет — своих все равно не вставишь. Да и она мне пока что никто — даже если мы прямо сейчас распрощаемся и никогда больше не встретимся, то спустя пару недель я уже смутно вспомню, кто она такая. Мало ли смазливых девиц встречалось мне в жизни. Ее единственное принципиальное отличие от всех предыдущих заключалось разве что в цвете кожи — ну так в Америке и чернокожие девчонки будут мне попадаться чаще.

Гораздо хуже было то, что теперь я не знал, чего ожидать от такой непредсказуемой соседки. Вот так ляжешь спать под приятную беседу о жизни и семье, а проснешься от полицейского фонарика, направленного тебе прямо в глаза. И доказывай потом, что ты просто случайный сосед и знаешь об этой дурынде не больше, а, может, и поменьше, чем они. Вся эта история доказывала, что расслабляться здесь нельзя вообще ни на секунду. Я почувствовал себя Штирлицем, заброшенным непонятно куда и на сколько. Причем мое «задание» с каждым часом становилось все более туманным и трудновыполнимым, превращаясь от этого в ещё более опасное. Только, в отличие о киношного разведчика, мне никто и не думал присылать никаких шифровок и указаний — во всем предстояло разбираться самостоятельно. Как пелось в другом фильме, думайте сами, решайте сами. Уравнение со всеми возможными неизвестными сразу.

— Ладно, — сказал я, беря девчонку под локоть. — Пойдем в отель, там обо всем и поговорим, чего здесь-то теперь торчать.

— Нет! — заупрямилась Бесси и принялась совсем уж по-детски повторять это слово на все лады. — Нет, нет, нет!

— Чего нет? — удивился я. — Ты теперь намерена у входной двери торгового центра поселиться? Ну твое дело. Тогда назад я пойду один. Только имей в виду, что твой приятель скоро тоже выйдет сюда, и что у него будет на уме, лично я не берусь даже предположить.

— Я не сдвинусь с места, пока ты меня не выслушаешь и я все тебе не объясню! — капризно заявила она.

Я закатил глаза и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться и не наговорить ей лишнего. Срываться на девку, на которую десять минут назад пытался напасть полукриминальный верзила, было самым глупым, что только можно было придумать в данной ситуации. С другой стороны, прислушаться к голосу разума она сейчас тоже была неспособна. А если этот тип очнётся, выйдет на улицу и увидит нас, он заведется по новой и тогда уже совсем неизвестно, с каким результатом закончится все это общение на троих.

— Бесси, послушай меня внимательно, — я старался говорить так, чтобы ей передалась моя уравновешенность. — Пойми, нам сейчас лучше здесь не оставаться. Пойдем в гостиницу, попьем чаю, и ты мне все расскажешь. Ну или не расскажешь — это уж твое личное дело. Но в любом случае, если он сейчас выйдет, то снова будет скандал. Я уже понял, что у вас было что-то личное и неприятное. Я уже понял, что ты не та, за кого себя выдаешь. Я только не понял, зачем тебе понадобился весь этот спектакль, учитывая, что я тебя не знаю и не имею никаких намерений в твою сторону.

— Сергей, все совсем не так, как ты думаешь! — отчаянно закричала Бесси. — Я понимаю, что все это выглядит некрасиво. Понимаю, что ты наверняка уже подумал про меня, что я…

— Вон они! — раздался голос со стороны торгового центра. Я обернулся. В дверях стоял тот самый байкер с двумя вооруженными полицейскими по бокам. Этого мне ещё только не хватало!

— Вот этот придурок меня избил! — продолжал разоряться байкер. Следы от пирожного на своей морде он так и не вытер. Поэтому можно было бы сказать, что вся эта ситуация выглядит комично, если бы не внезапно открывшиеся мне перспективы познакомиться с местным правосудием. — Я спокойно разговаривал со своей знакомой, а он напал на меня и чуть не искалечил. Хорошо, что я успел вовремя среагировать и закрыться, а то бы, наверное, лежал уже в реанимации!

«Ах ты, бедная овечка!» — подумал я песенной строчкой. «Как, наверное, удобно и приятно выпендриваться на тех, кто не может дать тебе отпор. А как только напорешься на кого-то, кто в состоянии начистить тебе твое наглое рыло, бежать с поджатым хвостом и жаловаться: ой-ой-ой, меня побили, спасите-помогите! Наверняка в классе был первым стукачом и ломился со страшной силой, заливаясь слезами, к родителям или учительнице всякий раз, когда приходилось за это отвечать!».

Но полицейские не умели читать мыслей. Более того, они не слишком-то интересовались моими соображениями по этому поводу. Они просто подошли ко мне вплотную, и один из них тихо, но внятно произнес, позвякивая наручниками:

— Сэр, мне очень жаль, но мы должны вас арестовать за разбойное нападение на безоружного человека в общественном месте.

— Чего? Какое ещё разбойное нападение на безоружного? — изумился я. Я бы ещё понял обвинение в драке, в хулиганстве, в дебоше, в оскорблении, в конце концов. Но разбойное нападение — обвинение намного более серьезное. И для него нужны веские основания.

— Какое нападение? — переспросил полицейский, заводя мои руки за спину и защелкивая на них наручники. — Судя по всему, из хулиганских побуждений.

От автора

Друзья! НОВИНКА от Дамирова и Гурова! Конечно же, в жанре «НАЗАД в СССР»!

Пожилой тренер по боксу погибает и оказывается подростком в далеком 1976-м. Как осуществить свою мечту, и выступить на Олимпиаде-80? В прошлой жизни не получилось, но теперь он готов взять реванш и сделать все правильно: https://author.today/work/351980

Глава 12

— Фамилия?

— Кресов.

— Имя?

— Сергей.

Чернокожий полицейский хмуро и сосредоточенно разглядывал мой загранпаспорт. Хорошо всё-таки иметь привычку носить с собой документы. Особенно в незнакомой стране.

Может, поэтому, а может, потому что у них так принято, обращались со мной предельно вежливо и деликатно. Даже в машине по пути сюда мне дали попить воды и разрешили смотреть в окно. Впрочем, когда на тебе надеты наручники, по бокам сидят двое вооруженных верзил в полицейской форме и вы едете в участок, такие мелочи не спасают от общих не очень приятных предчувствий. Хотя и немного подбадривают.

Ну да ничего. Ещё и не из такого выбирались. В конце концов, сейчас приедем в участок, меня допросят, я объясню, как все было на самом деле. А там — за такими, как этот байкер, обычно по десятку разных подвигов числится. Его наверняка здесь знают и поймут, кто на самом деле заварил всю кашу. Так что где-нибудь через час-полтора я уже буду на свободе.

— С какой целью приехали в Соединённые Штаты Америки? — осведомился полицейский, привычно заполняя бланк протокола.

— Я спортсмен. С целью сотрудничества в области проведения спортивных турниров по единоборствам, — честно ответил я. Теперь-то даже идиоту будет понятно, что я никаких нападений не совершал — не для этого же я сюда прилетел.

Ужасно тянуло сказать полицейскому какую-нибудь колкость, но я сдержался, да и не до конца был уверен, что моих навыков языка тут хватит. Меня предупреждали, что в разговорах с представителями американских органов неуместны ни шутки, ни раздражение. Наших шуток они не понимают, и все это может быть истолковано не в твою пользу. Да и потом, тут хоть раздражайся, хоть не раздражайся — на результат это все равно не повлияет. Уж если тебя заграбастали — придется пройти все предусмотренные законом процедуры.

— Встаньте, — скомандовал коп, указывая кивком головы на табличку, расчерченную сантиметрами и миллиметрами. Меня сфотографировали в фас и профиль, зафиксировали в протоколе мой рост.

«Ну вот, теперь моя рожа останется в американской полицейской картотеке», — мелькнула мысль.

— Мистер Кресов, — обратился ко мне полицейский. — Я обязан зачитать вам ваши права. Итак, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Ваши права вам понятны?

— Да, господин полицейский, — ответил я.

— Вы задержаны за нападение на человека. Если вы или ваши близкие могут внести за вас залог в сумме пять тысяч долларов, то мы можем освободить вас с обязательством явки в суд, — сообщил он.

— У меня нет таких денег, — сказал я. — И близких у меня здесь тоже нет.

— В таком случае я буду вынужден препроводить вас в камеру, — отчеканил коп.

Вот это поворот. Только этих приключений мне ещё и не хватало! Ещё вчера мне жал руку знаменитый мастер единоборств, а сегодня меня пакуют, как прожженного уголовника. Вот это я понимаю, американские горки!

— И сколько мне там предстоит находиться? — спросил я.

— До заседания суда, — был ответ. — Но у вас также есть право на услуги адвоката, говорящего на вашем родном языке и на один телефонный звонок.

— Хорошо. В таком случае мне нужно позвонить, — ответил я, параллельно соображая, кому, собственно, я могу здесь позвонить. Вариантов особо не было — из всех телефонных номеров у меня был только номер тещи Семы, который был указан на визитке. Хорошо ещё, сама визитка по-прежнему лежала в кармане. Правда, каких-то сильных надежд я не питал — но, может, мне всё-таки повезет, новость обо мне передадут этому чудо-промоутеру, и он найдет способ вытащить меня из этого невеселого места?

Телефон был расположен в коридоре. Время от времени к нему выводили таких же задержанных в сопровождении сотрудников полиции. Говорить надо было быстро: телефон здесь — вещь востребованная.

Трубку взяли после второго же гудка. Я обрадовался: сейчас я все объясню и меня наконец-то вытащат!

— Хеллоу, — проговорил скрипящий старушечий голос.

— Алло, здрасьте! — закричал я. — Позовите, пожалуйста, Сему! Меня Сергей зовут, мы вчера договаривались с ним насчёт турнира!

— А? Чего? Кого вам позвать? — старушка, похоже, была глуховата, впрочем, на русский язык она перешла сразу.

— Сему позовите! Семена! — нетерпеливо повторил я.

— Слышь, снежок, быстрее давай, ты не один здесь, — недовольно произнес сзади чей-то голос. Очередь к телефону здесь образовывалась мгновенно.

— Ха! А где я его тебе возьму-то? — судя по тому, что моя собеседница завелась с полоборота, я наступил бабке на больную мозоль. — Я его сама ищу, найти не могу! Взял у меня, сволочь этакая, две тысячи в долг, обещал через неделю вернуть — так два месяца уже ни слуху, ни духу! Ты если встретишь ещё этого мерзавца — скажи, что я ему…

Я положил трубку, не дожидаясь окончания старушкиной гневной тирады. Внутри у меня все рухнуло. Никаким другим способом я до Семы не достучусь — мобильников и мессенджеров тогда ещё в помине не было. А значит, и наша утренняя встреча пошла прахом. А, возможно, и все наши совместные планы.

В гостинице он меня не обнаружит. Бесси могла бы ему обо всем рассказать, но к тому моменту, как он приедет, она наверняка уже сбежит. Если Сема и примется меня искать, то пока он прочешет все больницы и полицейские участки — надо мной уже состоится суд. Я не знал американских законов, но догадывался, что за разбойное нападение штрафом в сто баксов я точно не отделаюсь. Не исключено, что впаяют реальный срок. Ну надо же было так вляпаться, а!

Камера, в которой мне предстояло провести как минимум ближайшую ночь (а может, и несколько последующих), была наполнена криминальными и полукриминальными персонажами разной степени адекватности. Здесь были и откровенные, как бы сказали в будущем, фрики, у которых невозможно было однозначно определить даже цвет волос, были традиционные негры-наркоторговцы, постоянно подпрыгивающие на месте, как на шарнирах. Но особой активностью отличались начинающие гангстеры — молодые пацаны, изображающие из себя прирожденных уголовников. Такой типаж, наверное, присутствует в любой стране.

— О, новенький! — заорал один из них, как только за мной захлопнулась дверь. — Ну что, бабки на стол, дружить будем?

— Советую соглашаться на дружбу, — по-клоунски подмигнул второй. — А то он у нас знаешь какой? Кто с ним дружить не хочет, того он любить начинает! Как раз и ночь впереди! Ты как вообще, к любви-то готов?

Камеру сотряс дружный ржач.

— Ты смотри, чтобы после таких попыток тебя самого не отлюбили, — спокойно возразил я. — Я твою башку быстро на твою же ногу надену, в случае чего.

То ли у меня к тому моменту уже был вид человека, которому нечего терять, то ли они действительно были ещё неопытными салагами, а скорее всего, и то и другое вместе — только мой ответ их быстро усмирил. Они затихли и вернулись к каким-то своим разговорам, которые были прерваны моим появлением.

Я улёгся на свободную полку. Нужно было как минимум привести свои мысли в порядок. А если бы получилось ещё и придумать, как выкарабкиваться из этого дерьма — было бы вообще великолепно.

«Мда, ну и вечерок сегодня выдался», — размышлял я. 'Не нравилась тебе гостиница, Сережа — добро пожаловать в другое казённое помещение. Интересно, когда будет суд? Этот, что меня допрашивал, так ведь даты и не назвал. И какого исхода ждать на этом суде?

Как-то по-дебильному все вышло. Заступился, блин, за девушку, романтический герой! Забыл, что не в России находишься — американцы все, как один, повернуты на законах и крючкотворстве. Бесси ещё эта… Чего я к ней прицепился? Уже ежу понятно, что никакая она не студентка, а черт пойми кто. Может, ей в таких вот камерах вообще привычнее ночевать, чем в гостиницах. Вообще бы, по-хорошему, надо было оставить ее наедине с этим байкером и все. Их личная жизнь — пусть сами и разбираются. А я ей не охранник и не старший брат. Хотя что-то в ней всё-таки есть…'

Мда, дела. И, как назло, завтра ещё эта встреча. Есть, конечно, хиленький шанс, что до времени встречи мое дело рассмотрят и меня выпустят — в конце концов я никого не убил и не изнасиловал, но… это даже не вилами по воде, это ещё более хиленький шанс. Зато завтра с самого утра мне обещали подогнать русскоговорящего адвоката. Это уже кое-что. Обсужу с ним всю ситуацию, может, он что-то толковое подскажет. Топить меня он вряд ли начнет — ему, по идее, должно быть все равно.

«Эх и вымотался я сегодня! Сейчас хоть посплю нормально. Главное только, чтобы, пока сплю, сзади никто не попытался пристроиться. А то все эти намеки про любовь тоже вряд ли просто так. Как-никак, все-таки это тюрьма, хоть и американская. И контингент здесь не из научной библиотеки. Ладно. Лягу на другой бок, спиной к стенке и все…».

С этими мыслями я начал проваливаться в приятную дремоту. Перед глазами поплыли события вчерашнего дня, только почему-то в обратном порядке. А над этими событиями где-то в отдалении парила и улыбалась Бесси. Чуть поодаль за ней задумчиво наблюдала Алина. Надо бы подойти к ней и сказать, что ничего такого, что я просто… но секундочку, что это за лязг такой? Что за день такой — даже во сне и то какой-то грохот, как кувалдой по голове.

— Кресов! — Раздался строгий командный голос. — На выход! С вещами!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это уже не сон.

— Кресов! — повторил голос уже громче.

Наконец до меня дошло. Я тут же вскочил и направился к двери. Пока полицейский вел меня к выходу, я судорожно пытался понять, что происходит. Неужели адвоката прислали так быстро? И что, он вот так молниеносно разобрался в ситуации и потребовал отпустить своего подзащитного?

Вряд ли. Я не такая уж важная птица, чтобы из-за меня адвокаты подрывались посреди ночи. Тем более в Америке. Тогда в чем же дело? Никаких других вариантов мне на ум не приходило.

Все разрешилось, когда у выхода я увидел Бесси.

— Поздравляем, ваша подруга внесла за вас залог, — сообщил мне полицейский, возвращая мои скромные пожитки. — Напоминаем вам о необходимости явиться на допрос или в суд по первому требованию.

Я вышел из дверей тюрьмы. Как у них официально называется то, что в России обозначено как СИЗО, даже не запомнил — видимо, мой мозг отторгал подобную информацию как нежелательную. Однако давно я не выходил ни из одного учреждения с такой охотой! Я провел там всего несколько часов, а ощущения были такие, как будто я глотнул воздух свободы впервые лет за пятнадцать! Всё-таки на свете есть места, куда лучше не попадать никогда и ни при каких обстоятельствах.

Бесси с тревогой смотрела на меня, не отводя взгляд ни на секунду. И что вот мне теперь с ней делать? Из-за нее я, по сути, оказался за решеткой. Она же меня отсюда и вытащила. Значит — что? Девчонка в меня уже втюрилась, что ли? Или такая совестливая оказалась? Или я ей для чего-то понадобился?

— Откуда у тебя такие деньги? — осведомился я. — Я же знаю, что залог — пять тысяч. Насколько я помню, у тебя не было денег даже на то, чтобы оплатить ночь в гостинице.

— Я внесла в залог золотое украшение, — проговорила Бесси, отводя взгляд. — У меня была бабушкина брошь. Настоящая, фамильная. Не бижутерия, — зачем-то добавила она.

— Ну ты даёшь, — удивился я. — Не ожидал. Спасибо.

Я посмотрел на часы. Начиналось утро. Я не знал точного часа, когда Семён планировал заехать за мной. Но, учитывая, что мы хотели сразу отправиться продавать машину… В общем, у меня оставалось, наверное, максимум часа два-три. Нужно было двигаться в сторону гостиницы. Ложиться спать было уже бессмысленно, но я должен был быть на месте. Встречу пропускать было нельзя.

— Как отсюда добраться до гостиницы? — спросил я.

— Сейчас, наверное, только на такси или пешком, — виноватым тоном ответила Бесси и поспешно добавила: — Я тебе покажу дорогу, я пройду с тобой!

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Утренние пешие прогулки меня бодрят.

Мы побрели по рассветным нью-йоркским улицам. Сейчас они были мало похожи на тот разгул звуков и огней, который царил здесь днем и тем более вечером. Только редкие машины да ещё более редкие пешеходы говорили о том, что здесь живут люди. А беззвучно мигающие витрины и рекламные вывески скорее напоминали старую кинохронику — привет из какой-то далёкой жизни, которой здесь больше нет. Хотя я знал, что на самом деле пройдет каких-то полдня, и эти улицы снова загалдят на разные голоса.

Бесси как бы невзначай взяла меня под руку.

— Зачем ты это сделала, Бесси? — спросил я. — Ведь я для тебя никто. А фамильными драгоценностями не разбрасываются. Ты что же, сюда пешком прибежала? Меня на машине везли минут двадцать, наверное.

— Ну да, — грустно кивнула Бесси. — Так пешком и прибежала, а как ещё?

Она помолчала.

— Жизнь у черной женщины в Америке далеко не такая простая, как может показаться, — наконец выговорила она. — Несмотря на все разговоры о равноправии. Это только в кино все замечательно да по телевизору… Прости меня, пожалуйста, — ни с того ни с сего выпалила она.

— Значит, ты не поступаешь ни в какой колледж? — уточнил я.

Бесси помотала головой.

— На самом деле я очень хочу поступить, — сказала она. — Но это стоит слишком больших для меня денег. У меня такой суммы нет. Особенно если учесть, что платить надо каждый семестр.

— Понятно, — сказал я, глядя куда-то вдаль.

— Нам налево, — потянула меня Бесси, сворачивая на перпендикулярную улицу. Снова помолчав, она дрожащим голосом проговорила: — Я хотела сказать тебе спасибо. Для меня правда никто и никогда не делал того, что сделал ты. Вот так просто оставить на ночлег незнакомую девушку… А заступались за меня последний раз, наверное, в детстве. Да и то ради забавы. Тот, кто заступился, потом сам обижать начал.

Вдруг она остановилась, обхватила мою шею руками и изо всех сил прижалась своими губами к моим. Кгхм. Приехали. Ну вот и как на это реагировать? С одной стороны, кого я пытаюсь обмануть — когда меня целует симпатичная девчонка, я испытываю те самые чувства и желания, которые испытывает в такой ситуации любой здоровый мужик. И все они — сплошь положительные. С другой — в моем случае голову терять нельзя. За те сутки, которые я с ней знаком, Бесси уже натворила столько всего, что хватило бы на отдельную книжку. А ее версии происходящего были сумбурным и противоречили друг другу. Поэтому доверять ей было пока что рановато — во всяком случае, до тех пор, пока все окончательно не прояснится. Хотя, конечно, благодарность за то, что она вытащила меня из клетки, тоже никуда не денешь.

Ну и в-третьих и в самых главных, у меня всё-таки была Алина. Пусть она сейчас находилась за семь с половиной тысяч километров от меня, но обманывать ее я точно не хотел. Тем более что здесь я оказался для того, чтобы готовить почву для нашего с ней совместного быта. Так что все эти шашни нужно прекращать в зародыше, пока они не превратились в нечто большее, чем флирт, и не стало слишком поздно.

Я оторвался от Бесси и отрицательно покачал головой. Как ни крути, сейчас мне не хотелось ее расстраивать, но лучше уж так, чем затевать мыльный сериал с непредсказуемыми последствиями.

— Тебе лучше уйти, — проговорил я. — Это уже знакомые мне места, дорогу я найду. У меня утром назначена встреча, и я подожду своего приятеля в забегаловке неподалеку. И ещё раз спасибо тебе большое, что ты меня выручила.

— Но, Сергей, я… — Бесси умоляюще заглянула мне в глаза, но я только снова покачал головой.

— Тебе лучше уйти, — повторил я.

Глава 13

Ждать, как я предполагал, пару часов мне не пришлось. Когда Бесси убежала в гостиницу, я направился к забегаловке, из которой отлично просматривался гостиничный вход. Я планировал выпить кофе и съесть пару каких-нибудь бутербродов: утренний голод уже вовсю давал о себе знать. Вдруг откуда-то сбоку послышался знакомый шум мотора и прямо передо мной затормозил Семин драндулет.

— С добрым утром! — поприветствовал он меня. — Опаздываешь!

— Куда опаздываю-то? — ответил я. — Мы на конкретный час не договаривались.

— Так я тебе с утра в гостиницу звонил, а мне сказали, что ты как вечером ушел, так до сих пор и не появлялся. Ты, кстати, чего-то ты выглядишь не очень, — затараторил Семён, суетясь, как торговка на базаре перед проверкой. — Ой, да ты в обновках! Где ты всю ночь был-то?

— Мед-пиво пил, — мрачно буркнул я.

Не буду же я ему рассказывать про свои приключения с дракой и полицией. Во всяком случае, не сейчас.

— Ты что, уже начал знакомиться с местной злачной жизнью? Смотри, осторожней, — покачал он головой. — Это дело такое. Затягивает. У меня вон одноклассник сюда переехал годом раньше меня, ну и первым делом — по ночным клубам да автоматам. В результате так увлекся — едва жив остался! Хорошо ещё, на наркотики умудрился не подсесть — а ведь ему предлагали. Так и сказал — мол, Сема, проходу мне не давали, но я…

— Не переживай, — оборвал я этот поток воспоминаний. — Мне эту дрянь предлагать бесполезно. И азартные игры меня тоже не интересуют.

— Это хорошо, — одобрительно закивал Семён, — это очень хорошо. В наше время соблазнов столько! Не каждый удержится. Знаешь, какие ломались, ууу! Но ладно, давай к делу. Ты с соседом-то свой вопрос решил?

Обалдеть. Он даже не в курсе, что у меня не сосед, а соседка. Классный организатор, нечего сказать.

Я брякнул что-то отвлеченно-философское насчёт того, что все пройдет, пройдет и это. Мне не очень хотелось развивать тему с Бесси. Да что там говорить — у меня вообще пропало всякое желание иметь дело с чем-то, что ее хоть сколько-нибудь касается. Конечно, она вытащила меня из-за решетки, но, несмотря на этот благородный порыв, теперь я относился к ней с опаской. Кто знает, какие ещё у нее есть знакомые и что вообще у нее на уме. Всё-таки я сюда прилетел по делу.

Кстати, насчёт дел. Если все, что касается сделки с машиной Семена, пройдет удачно, то уже сегодня мы с ним сядем в самолёт и отправимся в Калифорнию. Там мы пробудем, наверное, примерно с неделю. Этого времени как раз хватит, чтобы Бесси решила все свои проблемы. Ну или нажила новые — это уж как она сумеет. Но в любом случае за этот срок она сможет собраться и съехать из моего номера. А пока меня не будет — в принципе пусть там и живёт, в нашем номере, мне не жалко. Только надо ей как-то об этом сказать. В гостиницу идти — не вариант, она опять набросится на шею, начнет о чем-то просить, а мне сейчас не до сантиментов.

— Слушай, Сема, а где здесь можно позвонить, кроме гостиницы? — спросил я.

Сема огляделся.

— Так вон же автомат, — махнул он рукой.

— А номер гостиницы какой?

Сема порылся в карманах и выудил оттуда смятую бумажку с накарябанным на ней телефонным номером.

— Пока тебя найдешь, все телефоны наизусть выучишь, — шутливо пробурчал он.

«Ага. Так прям и все. Знал бы ты, откуда я несколько часов назад твоей бывшей родственнице звонил» — усмехнулся я про себя и направился к автомату.

— А что ты хотел-то? Гостиница же вон, через квартал! — крикнул Сема.

— Подожди две минуты, я сейчас, — бросил я вместо ответа уже на бегу.

Набрав номер, я попросил позвать к телефону свою гостью. Через минуту в трубке послышался знакомый голос.

— Бесси, — сказал я. — Меня не будет примерно с неделю. Так что пока можешь спокойно пожить в номере, персонал я предупредил.

— Спасибо, — выдохнула Бесси. Судя по ее голосу, она или уже плакала или вот-вот заплачет.

— Только я тебя прошу — чтобы без всяких приключений, — строго сказал я. — Мне проблемы с законом не нужны. Решай свои вопросы где-нибудь в других местах, подальше от гостиницы. Поняла?

— Ну что ты, Сергей, о чем ты говоришь, — забормотала она. — Это была чистая случайность, я никогда не подставила бы человека, который так по-доброму ко мне отнёсся, я ведь…

— Извини, — оборвал я ее, — у меня совсем нет времени, я уезжаю. Пока.

Я повесил трубку, не дожидаясь ответа. С такими женщинами ведь как — стоит только чуть-чуть «поплыть», потом не заметишь, как ввяжешься в какую-нибудь историю. А историй мне здесь уже и так хватает. Пора бы уже делами заниматься, а не бесконечным выяснением отношений.

— Поехали уже, — Сема нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле машины. — И так уже половина утра, считай, прошла. А там с утра — самая торговля и идёт. К обеду все разъезжаются по делам. Хорошо бы успеть сегодня с машиной разобраться да отправиться в Калифорнию, чтобы времени не терять.

— Поехали, кто ж против-то, — я сел на пассажирское сиденье.

— Только надо по пути заскочить куда-нибудь перекусить, а то я с твоими делами ещё даже не завтракал, — сообщил Семён. Что бы ни происходило — причиной неприятностей у него всегда был кто-то ещё.

— Так вот же какая-то жральня, — я удивлённо показал на заведение, в котором собирался ожидать своего промоутера.

— Это фигня, — отмахнулся Сема. — Там отрава одна. Здесь публика неприхотливая. Так что в таких забегаловках даже масло для пирожков неделями не меняют, прямо как на Родине. А у меня, знаешь ли, уже возраст не студенческий. Да и тебе для спорта себя беречь надо.

Минут через десять он остановил машину у какого-то кафе с надписью на витрине «Еда на вынос».

— Я скоро, — сказал Сема, вышел из машины и скрылся за дверями заведения.

«Ишь деловой», — подумал я. «Удивительно, что с таким подходом у него ещё есть, что продавать».

Вдруг мой взгляд упал на обивку водительской двери. Она была вся исписана карандашными пометками. В основном это были какие-то сокращения и цифры. Когда он возил меня в этой машине вечером, надписи были не так заметны, но теперь, при ярком солнечном свете, не увидеть их было невозможно.

«Как он собрался этот хлам втюхивать-то», — подумал я, и в этот момент водительская дверца открылась, и на сиденье плюхнулся Сема с двумя стаканами кофе и пакетами с пончиками. Он протянул половину мне:

— Держи. Пончики, конечно, не овощной салат или чем там спортсмены питаются, но это реально лучшее, что у них есть.

— Сем, — спросил я. — А что это за карандашные летописи у тебя на двери?

— Где? — недоуменно огляделся Сема. — А-а, это! Это я бюджет фиксирую. Доходы, расходы. Дела, знаешь ли, четкой бухгалтерии требуют.

— Так что, всё-таки подарить тебе блокнот? — саркастически спросил я.

— Бесполезно, — отмахнулся Сема, жуя пончик. — Я же тебе говорю — я забываю все эти блокноты где ни попадя. А так — информация всегда под рукой.

— Лучше бы эту информацию стереть, — заметил я. — За твою колымагу и так много не выручишь, а за такие дела ещё сильнее цену сбросят.

Сема попытался стереть одну из надписей пальцем, но только сильнее размазал ее по поверхности. В конце концов он махнул рукой:

— Ладно, что-нибудь придумаем. Ты ешь, а то нам ехать надо.

Я заметил, что вкус кофе здесь отличается от российского. Да и пончики, хоть и выглядели примерно так же, на вкус были другими. Вот что значит различие в национальной кухне! Хотя… может быть, просто наши мастера общепита так сильно бодяжат все, что им попадается в руки?

— Что, напряжённые у тебя отношения с тещей-то? — спросил я, когда с трапезой было покончено и наш автомобиль снова вырулил на проезжую часть.

— А ты откуда знаешь? — удивился Сема.

— Да так, — неопределенно ответил я, — позвонил вчера вечером, хотел насчёт нашей с тобой встречи уточнить и перенести на попозже.

— О, это ты зря, — махнул рукой Сема. —. С ней разговаривать бесполезно. Нет, если о погоде или о том, какая партия победит на выборах — это пожалуйста. А как мое имя за слышит — сразу как с цепи срывается.

— Может, это потому, что ты ей долг не отдаешь? — уточнил я. — Две штуки баксов — деньги-то приличные.

— Ну ты же видишь, как дела идут, — Сема так вальяжно развел руками, что мне захотелось перехватить у него руль, чтобы мы никуда не врезались. — Как заработаю — сразу и отдам, я же не махинатор какой-нибудь. Я и ей так же сказал, не знаю, откуда она сроки взяла. Сама же дала в долг, теперь возмущается.

— Ну да, такое бывает, — согласился я.

— Ещё как бывает! — подтвердил Сема. — А если ты думаешь, что я у старушки последнее обманом отнял и ей не на что к врачу съездить, то зря. У нее столько денег, что… То, что она мне дала, для нее как утреннюю газету купить. Это все возрастные прибамбасы уже, похоже, начинаются.

— Возрастные прибамбасы — это серьезно, — снова согласился я и решил сменить тему: — Куда мы хоть едем-то?

— Да мы уж почти приехали, — сказал Семён, заруливая на какой-то пустырь, уставленный автомобилями разной степени ветхости. — Это что-то типа автобарахолки. Такие места во всех странах одинаковы, так что не заплутаешь.

На въезде на площадку Сема вышел и о чем-то поговорил с охранником, затем вернулся в машину.

— Вон там в конце места свободные есть, — объяснил он. Мы стали пробираться тихим ходом мимо толп продавцов и потенциальных покупателей.

— И сколько ты планируешь за нее выручить? — спросил я.

Сема пожал плечами.

— Да, думаю, пару сотен баксов, — после некоторого раздумья ответил он. — На самолёт, наверное, не хватит, а вот на междугородный автобус — вполне.

— Так если мы все равно на самолёт не попадаем, почему бы нам тогда на ней туда и не поехать? — удивился я.

Сема грустно улыбнулся.

— Да не доедет она, — со вздохом объяснил он. — Развалится по дороге. Тут и колесо заднее уже спускает, и пятая передача того… барахлит. А чинить все это — проще и дешевле другую тачку бэушную взять.

Мда. Я слабо представлял себе, кто может клюнуть на такое чудо, кроме любителей поковыряться в гараже, чтобы из пяти развалюх собрать более-менее ездящее нечто. А такие любители обычно норовили сбрасывать цену до радикального минимума — чуть ли не до нескольких долларов. Барахолка она и есть барахолка. А такой вариант нам вообще не подходил.

Однако через некоторое время после того, как мы обосновались на свободном месте, к нам начали подходить первые интересующиеся. И их вид совсем не напоминал гаражных работяг. Скорее это были относительно обеспеченные любители ретро. Впрочем, праздные любопытствующие все равно не вызывали у Семена особого интереса. Он отвечал на их вопросы вяло и всем своим видом показывал, что не про их честь такая красота сюда приехала. В перерыве между такими разговорами Сема объяснил мне, что ребята предлагали за машину смехотворные суммы.

— На то, что они готовы заплатить, мы в лучше случае с тобой на такси по домам разъедемся, — сказал он в подтверждение своих слов. — Да и то под большим вопросом.

Оживился мой промоутер, только когда к нам подошёл мужчина средних лет в приличном костюме и с деловым выражением лица. Он долго и придирчиво разглядывал нашу машину, пока Семён не выдержал:

— Да не сомневайтесь даже! Тачка новье: муха не сидела! Ну то есть по возрасту она, конечно, старая, но обращались с ней бережно и ни одной аварии или поломки не было!

— Н-да? — недоверчиво отозвался посетитель. — Прямо так-таки и ни одной?

— Да конечно, вы посмотрите, в какой она сохранности! — засуетился Семён. Я невольно улыбнулся: с таким усердием обычно школьник убеждает маму, что он не курил, а стоял рядом с курящими старшеклассниками. Вдруг Сема занервничал и выпалил: — И вообще, это знаете какой раритет? На ней сам Элвис Пресли ездил!

Не знаю, было ли заметно со стороны, но по ощущениям мои глаза расширились до такой степени, что заняли все лицо.

«Что ты несёшь, придурок», — подумал я. «Какой ещё Элвис Пресли⁈»

Но посетитель отреагировал на удивление спокойно.

— Чем докажешь? — спросил он.

— Так вот же! — воскликнул Семён и открыл водительскую дверцу. — Глядите, здесь черновики его песен! — сказал он, указывая на свои карандашные почеркушки.

— У него что, бумаги не было? — усмехнулся мужик.

— Ну, знаете, — начал рассуждать Сема, — это дело такое. Он же много ездил. Где-то блокнот забудет, где-то потеряет в переездах, где-то в другой машине оставит или в вещи так запихает, что с ходу не найдешь. А тут мысль в голову приходит — ее же срочно записать надо, а то забудешь. Вот он схватил карандаш, на стенке по-быстрому ррраз! — и зафиксировал.

— Гляди-ка, и даты ставил! — воскликнул мужик, уткнувшись указательным пальцем в надпись «1970», которая на самом деле являлась результатом каких-то финансовых подсчётов.

— Да-да, он вообще в этом отношении очень скрупулезный был, — с готовностью закивал Сема.

— Понятно, — сказал посетитель. — Я отойду на пару минут и вернусь. А ты тачку пока попридержи для меня.

Семён кивнул.

— Сема, ты с ума сошел? — тихонько шепнул я. — У нас в Ростове за такое рожу чистили, не отходя от кассы.

— Да ладно тебе, Серёга. Здесь не Ростов, — справедливо заметил Семён. — Я этого мужика знаю, видел уже на всяких автомобильных сходках. Он оценщик, типа эксперт. Ну и скупщик заодно. Хотя чаще всего посредник. Но эксперт он такой, как бы тебе сказать… непрофессиональный, на уличных рынках работает. Это примерно как профессиональный гитарист и тот, который по электричкам блатняк шпарит. Ему главное — пыли в глаза побольше, чтоб он потом мог хвастаться, какой экземпляр отхватил. На понты ведётся — только в путь! А потом с ещё большими понтами перепродает вдвое дороже.

Словно подтверждая теорию Семы, эксперт снова подошёл к нам. Отозвав Сему в сторонку, он что-то проговорил ему на ухо. Сема согласно кивнул. Вид у него при этом был такой деловой, что если бы я его видел впервые, я бы вполне мог подумать, что передо мной — нефтяной магнат, совершающий многомиллионную сделку.

Белоснежный конверт перекочевал из рук эксперта в Семин карман. Взамен покупателю достались ключи и документы на машину.

— Пошли, — махнул мне рукой промоутер.

Мы вышли на улицу.

— Ну что? — спросил я, убедившись, что мы остались одни и нас никто не слышит.

— Ты представляешь, — Сема просиял, как начищенный самовар, — он дал на пятьсот баксов больше! Сработал Элвис-то! А ты говорил!

— Ты прирожденный аферист, — признал я. — Мне бы такая чушь и в голову не пришла. Только теперь тебе нужно перестать попадаться этому парню на глаза. Иначе Элвис сработает уже против тебя.

— Да. Ну зато сейчас все очень удачно сложилось. Правда, у этого есть и обратная сторона, — внезапно погрустнел Семён.

— Что, чувствуешь, что деньги скоро улетят? — спросил я.

— Да нет, — отмахнулся он. — Деньги на то и деньги, чтоб их тратить. Просто я, блин, с такой тачкой расстался! Это же был раритетный экземпляр!

— Ну ты же не в казино ее прокутил, — заметил я.

— Согласен, — сказал Сема. — Это ради нашего общего дела, поэтому, с одной стороны, вроде как и не жалко. Если мы раскрутимся — а с такими знакомствами грех не раскрутиться! — то денежки вернутся очень быстро. Но ведь на ней сам Элвис ездил!

На секунду мне стало его даже немного жаль. Бедолага так заврался, что, похоже, сам начал верить в свое враньё.

— Ну так Элвис-то, наверное, не только на ней ездил, — осторожно заметил я. — Купишь другую, такого же возраста. И на ней Элвис покатается. Или Джон Леннон. Да мало ли кто!

— Ты прав, дружище, — Сема встряхнул головой, как будто приходя в себя после сна. — Чего я, в самом деле…

Мы остановились на перекрестке. Неподалеку располагались автобусные остановки и указатели, ведущие в разные стороны. Чуть поодаль виднелся вход в метро. Фактически отсюда можно было доехать в любую часть города.

— Ну что, на вокзал? — бодро спросил я.

Глава 14

Автовокзал встретил нас традиционной шумной толпой. Как и в аэропорту по прибытии в Нью-Йорк, мимо проносились люди самых разных национальностей и звучали самые разные языки, вплоть до экзотических. Но прислушиваться к ним и изучать контингент было некогда — нужно было как можно скорее взять билеты и отправиться на встречу с Ройсом Грейси.

— Где здесь кассы? — спросил я Семена. — Ты же небось не первый раз здесь, в отличие от меня.

— Сейчас найдем… — задумчиво произнес он. Меня поражала его способность в любой ситуации вести себя так, как будто все происходящее он давным-давно запланировал и никаких неожиданностей быть не может. Впрочем, может, это профессиональная черта всех промоутеров, менеджеров и как там они себя ещё называют?

Так или иначе, в кассах нас ждал неприятный сюрприз. На сегодня все билеты в сторону Калифорнии были уже проданы. Никакие привычные штучки вроде многозначительных подмигиваний — «ну может быть, вы всё-таки посмотрите?» — здесь, конечно же, не срабатывали. Если нет билетов — значит, их нет не для тебя, а вообще.

— И что мы теперь будем делать, господин промоутер? — спросил я. — Не пешком же в эту Калифорнию идти.

— Да, пешком — это как-то слишком радикально, — согласился Семён. — Может быть, всё-таки поедем в аэропорт?

Я мысленно прикинул расходы на путь до аэропорта и авиабилеты и отрицательно покачал головой.

— Нет, — решительно ответил я. — Самолёт — это дорого.

— Но на билеты у нас точно есть, — возразил Семён. — Тачка хорошо ушла.

— В том-то и дело, что только на билеты у нас и есть, — сказал я. — Кто его знает, на сколько мы там задержимся? Все это время жрать что-то надо. Да и где-то ночевать, кстати, тоже. Я уж не говорю, что надо будет на что-то жить после возвращения обратно. Или что, ты думаешь, что Грейси нас тут же посадит на полное содержание? Я бы губу не раскатывал.

— Ну я тогда не знаю, — сдался Семён. — Критикуешь — предлагай.

«Эх, Бесси, сейчас бы нам какую-нибудь вторую твою фамильную драгоценность», — с улыбкой подумал я, и передо мной возникла ее приветливая мордашка с наивно распахнутыми глазами. «Ну или по крайней мере, твои бесценные знания, как можно выбить приличную скидку или и вовсе заполучить бесплатно все, что угодно. Наверняка ты бы и в аэропорту придумала, как нам попасть на борт, не заплатив ни копейки, то есть ни цента».

Я встряхнул головой, как бы сбрасывая с себя наваждение, и стал осматриваться вокруг. Должны же быть какие-то альтернативные способы добраться из одной точки в другую!

— А что там такое находится? — спросил я, махнув рукой в сторону дальнего угла автовокзала. Там виднелось какое-то скопление мужиков явно рабочего вида.

— Где? — Семён привстал на цыпочки и сощурил глаза, пытаясь разглядеть, что я ему показываю. — А-а, это! Там стоянка дальнобойщиков. Это же автовокзал, отсюда трассы в разные стороны идут.

— Пошли, — решительно сказал я и направился в ту сторону.

Напроситься попутчиком к дальнобоям показалось мне отличной идеей. Денег они, как известно, не берут — им важнее хорошая компания. Ехать-то далеко, скучно, музыка надоедает, а тут какое-никакое, а живое общение. Но и здесь нас ждала загвоздка. Компания дальнобойщиков была представлена в основном чернокожими. И они не слишком-то горели желанием везти двоих белых, один из которых явно был знаком с силовым спортом.

Прошло уже, наверное, минут двадцать наших безуспешных попыток попасть в кабину чьей-нибудь фуры. Взгляды водителей-негров, обращённые в нашу сторону, становились все более подозрительными. «Так всё-таки и придется ехать в аэропорт, а потом голодать» — грустно подумалось мне. Что поделать — иногда приходится выбирать между удобством и делом. Вдруг сбоку раздался голос:

— Ребята, а вам куда надо?

Мы оглянулись. Перед нами стоял приветливо улыбающийся толстяк с добродушным лицом. Поскольку сам он тоже был белым, цвет нашей кожи его, видимо, не смущал.

— Нам в Калифорнию бы попасть, — ответили мы едва ли не хором.

— Так я туда и еду, — толстяк улыбнулся ещё шире. — Садитесь! Хоть поговорить будет с кем.

Уговаривать нас было не надо. Мы быстро запрыгнули в кабину. Водитель подождал ещё минут десять — видимо, так было нужно, чтобы соответствовать графику — и мы тронулись в путь.

— А вы, ребята, сами-то откуда? — спросил он, когда мы вырубили на трассу и набрали скорость. — И чем занимаетесь?

— Я — спортивный промоутер, — заявил Семён. — Занимаюсь организацией спортивных мероприятий. Выбор профиля турнира, подбор и приглашение спортсменов, реклама — все это моя стихия!

— О, это круто! — кивнул водитель, живо заинтересовавшись. — А какие соревнования вы уже провели? Ну, из последних? Может, я слышал?

— В последнее время я взял перерыв, — нимало не смутясь, ответил Сема. — Другие дела нарисовались. Ну в смысле сейчас тихо, завтра громко.

— Да, отдыхать тоже важно, — согласился водитель. — Я по себе знаю: не даёшь себе отдыха — и работать хуже начинаешь.

— Нет, мой перерыв был не для того, чтобы отдохнуть! — горячо возразил мой «промоутер». — В нашей сфере, знаете ли, только решишься отдохнуть, ненадолго остановишься — сразу кто-нибудь займет твое место! Да и сфера у нас такая — все так и норовят тебя обогнать. Шоу-бизнес всё-таки, штука жестокая!

Я молчал — пусть его лепит свои легенды, мы, в конце концов, не на исповеди. Но про себя, конечно, я хохотал над его рассказом. «Шоу-бизнес»! Великий промоутер, продавший старую развалюху, чтобы хватило хотя бы на билеты! Хорошо ещё, про Элвиса опять не завернул!

— Я решил выйти на новый профессиональный уровень, — сообщил Сема. — А для этого нужно было тщательно разработать проект, собрать информацию, прикинуть свои возможности, подобрать людей…

— Новый проект, значит? — заинтересованно переспросил водитель. — И какой же?

— Я собираюсь организовать международный турнир по единоборствам, — Сема гордо выпятил грудь, насколько это позволяло его сидячее положение. — Будут участвовать суперзвезды из разных стран! Вот, например, — он ткнул меня локтем в бок, — суперзвезда единоборств из далёкой России!

— Ого! — присвистнул водитель. — Из такой дали к нам приехал?

— Да-да! — Сема все больше распалялся. — Специально приехал пораньше, чтобы помогать мне с организацией. Так уж ему понравилась эта идея! А сейчас мы едем в Калифорнию — как раз для того, чтобы начать деловые переговоры с одним из участников и, возможно, будущих спонсоров нашего мероприятия — Ройсом Грейси! Слыхали о таком?

Я ткнул промоутера локтем в бок, но он не обратил на меня никакого внимания. Похоже, он дождался своего звёздного часа — появились свободные уши, готовые выслушать все заготовленные речи о его грандиозной карьере.

— Грейси? — переспросил дальнобойщик. — Конечно, знаю. Да вот его только недавно по телевизору видел. Крутой мужик, слов нет! Любого скрутит в бараний рог.

— Ну так вот! — довольно сказал Сема. — Конечно, из-за того, что я вплотную занялся этим турниром, пришлось все остальные проекты на паузу поставить. Иногда неудобно получается — ведь приходится многим отказывать. Вот, например, с месяц назад звонит мне Майкл Джордан…

Я закатил глаза и окончательно отпустил ситуацию. Сделал вид, что разглядываю лесопосадки за окном. С другой стороны, где я ещё таких вдохновенных сказок наслушаюсь? Ещё немного — и «спортивный промоутер» оказался бы основателем Олимпийских игр.

— Ничего себе! — отозвался дальнобойщик. — Вы с самим Майклом Джорданом знакомы?

— Ха! — окончательно разошелся Сема.— А как бы мы не были знакомы, если я участвовал в организации чемпионата НБА? Вот он меня тогда запомнил, ему понравилась моя работа, мы и обменялись контактами на всякий случай. И вот он звонит и говорит мне: «Сэм, я слышал, ты что-то готовишь? Может быть, пригласишь меня хотя бы почетным гостем? А то я бы и с командой к тебе приехал с удовольствием!» Ну что поделать? Пришлось ему сказать, что в ближайшее время я занят единоборствами, и баскетбол в эту схему никак не вписывается. Наверное, расстроил человека, а с другой стороны — ну что я ему мог ещё сказать? Понимаю, что Чикаго буллз сейчас на взлете… но я не привык лукавить.

— Да, ребята, крутой у вас размах! — заметил водитель. По его интонации не было понятно, поверил он в Семины россказни или соглашается просто так, чтобы поддерживать беседу. — Когда все организуете, мне-то пришлёте билетик? — подмигнул он. — Я люблю посмотреть на крутые бои!

— О чем разговор! — с готовностью согласился Сема. — Конечно, пришлём! Вы сами-то что везёте? На кого-то работаете или самостоятельно катаетесь?

— Ой, что я только не вожу! — отмахнулся водила. — Я же ведь тоже приезжий, из Германии. Приехал заработать — мне сказали, что здесь, если правильно сориентироваться, можно в разы больше зарабатывать, чем у нас. А у меня жена, дети… Вот я и решился.

— И как успехи? — спросил я, чтобы совсем уж не выглядеть молчуном. — Получилось разбогатеть?

Дальнобойщик рассмеялся.

— Честно говоря, я думал, что будет легче, — признался он. — Нет, по условиям вроде бы все в порядке, никто не притесняет. Я половину зарплаты домой высылаю — жена довольна. Но как бы вам объяснить… здесь люди мыслят иначе. Вообще беда всех приезжих в том, что люди в одном конце земного шара рассуждают совсем не так, как в другом. При этом каждый думает, что он прав. Да чего там другой конец земного шара! Здесь вон люди из разных штатов могут не понимать друг друга!

— А чего же здесь понимать-то, — удивился я. — У вас работа какая? Взял груз — оформил, отвёз, получил бабки, поехал за следующим. Что здесь можно не понимать?

— Так-то оно так, — неопределенно произнес водитель. — Да только жизнь ведь не из одних рабочих дней состоит. А атмосфера в коллективе тоже важна. От отношений с коллегами многое зависит. Рассоришься с кем-то — глядишь, он тебя подставил. Или даже не подставил, а не передал тебе какое-нибудь выгодное предложение. И вот он в шоколаде, а ты в заднице.

— Так зачем же ссориться? — переспросил я.

— Как будто ты это планируешь, — усмехнулся наш дальнобой. — Я же говорю: даже если люди формально разговаривают на одном языке, они все равно могут друг друга не понимать. И под одним и тем же словом будут подразумевать кардинально разные вещи.

— И что, это уже приводило к каким-то неприятностям? — спросил я.

— И не один раз! Ну вот вам пример, — сказал водитель. — Я в этом году праздновал день рождения у себя дома. Ну и пригласил своих коллег. Конечно, не все смогли прийти — кто-то в рейсе был, но все равно народу набралось — полный дом! Выпивали, угощались, слушали музыку, танцевали — все как положено. А потом они ушли, а вместо них ко мне заявилась полиция! Я в шоке — с чего бы это вдруг? Я же не преступник, ничего не совершал. А оказывается, дорогие коллеги настучали, что у меня музыка громко звучит. Ушли от меня — и наперегонки к уличному телефону: кто быстрее в органы сообщит!

— Да, американцы — они такие, — подтвердил Семён. — Их хлебом не корми, дай только повод в полицию или в суд побежать.

— О чем и речь, — продолжил водила. — И это при том, что когда они ещё были у меня, я несколько раз их спросил: не громко ли музыка играет? Может, убавить? Ни один не сказал «Убавь»! «Оу, ноу, ёр мьюзик из гуд!» Всем нравится, все кайфуют. Только вышли за дверь — сразу докладывать!

— А главное — как человек, на которого донесли, должен себя чувствовать после такого, — вставил я. — Вам же ещё вместе работать потом.

— И не говорите, — подтвердил водила. — Потом приезжаешь в контору и думаешь: тот настучал или этот? А они все, как один, улыбаются, «Хау, а ю», как будто ничего и не произошло! Это они, видите ли, о соблюдении порядка в своей стране так заботятся. Такое впечатление, что все с утра до ночи на службе.

— Тут иногда вообще не поймёшь, с человеком разговариваешь или с роботом, — проворчал Сема. — Иногда такое ощущение, что у них вместо головы — компьютер, который сверяет твое поведение с перечнем законов штата. И если что-то вдруг не так — сразу принимают меры. Как под колпаком иногда себя чувствуешь, честное слово! Вот, помню, я как-то раз…

— Твою мать! — внезапно заорал водитель и резко дал по тормозам. Фура завизжала, дрогнула и остановилась. Увлекшись дискуссией об особенностях поведения американцев, мы не заметили, как на трассу невозмутимо вышел лось. Услышав шум тормозящей фуры, он обернулся в нашу сторону, посмотрел на нас выпученными от ужаса глазами, резко развернулся и скрылся в лесных зарослях. Мы замерли, понимая, что ещё чуть-чуть — и нам пришлось бы знакомиться с американским правосудием поближе. У меня и так обязательство о явке в суд и ещё неизвестно, какое наказание мне решат назначить. А уж сбить лося — это преступление посерьёзнее драки будет. Хоть и не я сидел за рулём, но лишний раз попадаться копам на глаза все равно не хотелось. Тем более еще не ясно, как та моя явка, а отдел закончится.

— Ффух, — выдохнул наш водитель. — Черт бы побрал этих лосей! Ходят по трассе, как у себя дома! И ведь даже шум их не пугает, вы только посмотрите!

— Хорошо ещё, машин на трассе сейчас мало, и сзади нас никто не ехал, — заметил я.

— Это верно, — поддакнул дальнобойщик. — Сейчас бы ещё насчёт страховки разбираться надо было… сплошной геморрой! А то ещё бывает, люди неудачно руль выворачивают — и машина такие кульбиты даёт, по несколько месяцев потом в больнице лежат! Съездил, называется, заработал!

«Да уж, могли бы сейчас все втроём в кювет улететь и кабиной накрыться», — подумал я. «Интересно, если бы я угодил здесь в больницу, Бесси приходила бы меня навестить? И вообще, интересно, как она там разобралась с этим байкером? Может, он в гостиницу к ней припёрся? Хотя нет, он не знает о гостинице, иначе бы сразу туда пришел. Главное, чтобы она сама опять куда-нибудь не влезла».

Вдруг я рассердился сам на себя за такие мысли. Какого черта меня вообще интересует эта Бесси? Какая мне разница, что там у нее с этим байкером? На кой-ляд я снова ее вспоминаю? Я сюда приехал не за романтическими приключениями — это раз. А во-вторых, мне вообще не надо отвлекаться от своих целей. На мою голову и так свалилось неожиданностей больше, чем я мог бы предполагать. А если я ещё и на девок начну отвлекаться — какие уж тогда турниры! Тогда незачем было и лететь.

Вдруг я увидел, что наша фура сворачивает куда-то на обочину.

— Слушайте, ребята, ехать нам ещё очень долго, — прервал мои размышления водитель. — Я предлагаю остановиться и отдохнуть. Здесь есть неплохой отель для дальнобойщиков. Там, кстати, и бар приличный имеется. Можно расслабиться, отдохнуть, подремать, а потом уже и дальше ехать. Думаю, нам всем привал не помешает, а? А то ведь следующего лося можем и не заметить!

День близился к концу. Уже темнело, и обещанный бар-отель я увидел позже, чем его вывеску — издалека я принял ее за какую-то рекламу (хотя, если подумать, какая электрическая реклама могла быть на трассе?) Приглядевшись, я заметил и место для парковки фур.

— Да, пожалуй, что перекусить и отдохнуть нам бы точно не помешало. Во всяком случае, мне, — признался я. Только сейчас я вспомнил, что за всеми нашими заботами и событиями я с самого утра ничего не ел. — Сема, ты как?

— А что я? — встрепенулся Сема, как будто его пытались в чем-то уличить. — А, ты в смысле поесть? Я бы да… я согласен, я тоже бы поел.

— Ну вот и прекрасно, — резюмировал водитель, припарковав свою фуру и глуша мотор. — Пошли! Я это заведение знаю. Здесь хорошая кухня и пиво приличное. Да и номера удобные, спишь как убитый, никто не мешает. Именно то, что надо!

И мы отправились ко входу в бар-отель, откуда доносилась громкая музыка и довольные крики посетителей.

Глава 15

Несмотря на не совсем презентабельный внешний вид, внутри заведение оказалось вполне пристойным. Наш водитель предъявил какой-то документ дальнобойщика и представил нас как своих напарников. Поэтому нам без проблем выдали ключи от номеров, и мы договорились встретиться в баре через полчаса.

Какое же наслаждение наконец-то оказаться в человеческих, пусть и скромных, условиях! Спокойно вымыться, почистить зубы, не ожидая, что кто-нибудь вломится к тебе в номер и опять начнутся выяснения отношений. В комнате манила к себе застеленная кровать. Интересно, сколько я уже не высыпался? Но это мне ещё предстоит чуть позже. А пока неплохо бы и поесть. Вкусно, плотно поужинать нормальной, горячей пищей, а не замороженными гамбургерами-полуфабрикатами!

Я с удовольствием, не спеша принял душ, затем высушил голову, причесался и отправился в бар, который одновременно служил и рестораном. Ребята уже расположились за свободным столом и внимательно изучали меню. Я же тем временем рассматривал посетителей. Контингент здесь, что и говорить, был разношёрстный. Дальнобойщиками становятся по-разному. Кто-то считает это своим призванием с самого детства — это, как правило, самые уравновешенные люди. Кто-то просто идёт по родительским стопам, не задумываясь о том, чего хочет сам. А кого-то приводит в эту профессию вынужденная необходимость заработать несложным, но выматывающим трудом. Конечно, это не самый плохой вариант, когда нужны деньги: в конце концов, идти в криминал намного хуже. Но всё-таки и долгую жизнь за рулём выдерживают не все.

Объединяло таких разных людей одно: их хлеб был тяжёлым. И отдыхали они так же, как и работали — на износ. Большинству из них, по всей видимости, предстояло садиться за руль не раньше следующего дня, поэтому они не ограничивали себя в крепких напитках. Воздух был густой от табачного дыма, то и дело раздавались азартные крики игроков в карты и на биллиарде. Венчала все это пьяное «великолепие» монотонная музыка, которая все время орала из музыкального автомата. Заказав по салату, горячему и по паре кружек пива, мы принялись ждать.

— Кормят здесь неплохо, — рассуждал наш водитель. — Ну, не элитный ресторан, конечно, но для привала в рейсе — самое оно. И, главное, большинство посетителей — постоянные, мы же все катаемся туда-сюда. Поэтому можно быть уверенным, что никто тебя не обсчитает и не отравит. Кому охота терять клиентов?

Наконец нам принесли наш заказ, и я жадно набросился на еду. Наш приятель оказался прав: и бифштекс, и жареные овощи были приготовлены отменно, да и порции здесь были недетскими. Так что наесться можно было от души!

«Да, это вам не булка, в которую наспех запихали что попало! Всё-таки их хвалёный фаст-фуд не идёт ни в какое сравнение с правильным горячим питанием», — отметил я про себя, одновременно вспоминая, когда я последний раз ел такую еду. Мой желудок аж заурчал от удовольствия. Я с наслаждением отхлебнул холодного пива.

— Ты чего, охренел, что ли? — вдруг раздался грозный крик откуда-то со стороны барной стойки. Я обернулся и увидел, как два изрядно поддатых дальнобоя пытались отнять друг у друга бутылку виски. — Ты ничего не перепутал? Я вообще-то ее заказал минуту назад!

— А я за нее заплатил! — рявкнул второй дальнобой. — Поэтому убрал быстро свои поганые грабли от моей бутылки!

В этот момент второму участнику алкогольного спора удалось, наконец, вырвать бутылку из рук конкурента. И, вместо того, чтобы начать пить свой виски, он обрушил завоёванный пузырь на голову первого. Тот завопил, схватил ближайший стул и замахнулся, чтобы надеть его на счастливчика с бутылкой. Но тут подоспели охранники. Ловко и почти бесшумно скрутив обоих, они вывели их на свежий воздух.

— Вы что там увидели? — спросил наш водитель так, как будто мы сидели в тишине на берегу пруда в полном одиночестве. Обернувшись и разглядев в барном полумраке возвращающихся охранников, он махнул рукой: — А! Не обращайте внимания. Здесь это обычное дело. Работа у нас монотонная, а в пути расслабляться нельзя. Поэтому уже к середине рейса голова гудит так, как будто вы выпивали несколько дней подряд. Вот и развлекается народ, как может.

— Хорошие развлечения, — улыбнулся я. — Так ведь и до травматологии доехать недолго.

— Да нет, — покачал головой наш новый приятель. — До этого доходит крайне редко. Вы думаете, здесь все такие силачи, что ли? Ха! Их только и хватает, чтобы бутылку разбить! Так, поорут, разнесут пару бутылок или стульев, выпустят пар — и на боковую. А наутро их увидишь — даже в голову не придет, что несколько часов назад буянили. Так что ешьте спокойно. Ничего особенного здесь не происходит.

— Как после таких развлечений уснуть-то, — буркнул Сема.

— О, это как раз очень легко, — улыбнулся водитель. — Полдня за рулём, тут шум-гам, чуть-чуть выпьешь, приходишь в номер — а там тишина, мягкая кровать, никто не мешает… Да за секунду заснешь! Там другая проблема: рейс бы не проспать!

Поглощая долгожданную пищу и вполуха слушая спор об условиях здорового сна, я лениво наблюдал, как градус общения посетителей между собой набирает обороты. Не успели вышибалы избавить заведение от конкурирующих за бутылку, через минуту вспыхнул новый конфликт: ещё двое дальнобоев не поделили снятую здесь же проститутку.

«Вот же заняться людям нечем», — усмехнулся я про себя. «У нас в России такие споры решились бы просто, и никто бы обделённым не остался. Не жену же делят».

Тем не менее страсти вокруг жрицы любви кипели не хуже, чем в голливудских фильмах, и вскоре вышибалы снова вынуждены были вмешаться в происходящее. «Такими темпами скоро во всем зале останемся только мы втроём», — подумал я. Но тут случилось такое, что полностью изменило, по всей видимости, привычный ход вечера.

Двери бара с грохотом отворились, и в зал с диким шумом вошла компания из шести байкеров. Их суровый вид явно говорил о том, что они не намерены подчиняться ничьим правилам, а напротив, сейчас будут устанавливать здесь свои.

Судя по всему, в этом заведении они были постоянными посетителями и, более того, наводили на всех немало страху. Вышибалы как-то резко притихли и молча уселись в своем уголке. И то сказать: одно дело — выволакивать вусмерть пьяного водителя, который и на ногах-то с трудом держится, не говоря уже о том, чтобы оказать какое-то сопротивление. И совсем другое — вдвоем усмирять шестерых трезвых и, скорее всего, вооруженных быков. Тут, как говорится, своя шкура дороже.

— А это кто? — тихонько спросил я у нашего дальнобоя.

— Ооо, это… — ответил он с тревогой в голосе. — Забудьте все, что я вам говорил насчёт того, что ничего особенного не происходит! Вот как раз когда они появляются, это «особенное» и начинается! Никто точно не знает, чем эта банда промышляет. Только их постоянно видят в вот таких отдаленных от городов заведениях. Зайдут, побуянят, напьются, отожмут у кого-нибудь денег — и уедут. Причем гоняют все время исключительно на мотоциклах — ни догнать, ни разглядеть толком. Их все боятся, как огня!

— Что, кого-нибудь уже убивали? — уточнил я.

— Да кто ж из знает, — пожал плечами водила. — Может, где-то и… Бывало несколько раз, что люди, поссорившись с ними, пропадали и никто и никогда их больше не видел. Да только кто же вам об этом правду расскажет? Вы понимаете, они ведут себя как хозяева. И главное — весь персонал вплоть до владельцев заведения, вся охрана ничего с этим сделать не может! Значит, либо за ними кто-то стоит, либо хорошо известно, что с ними лучше не связываться. Ну а как ещё?

«М-да», — подумал я. «Только от родной организованной преступности сбежал — и тут то же самое. Прямо как в какой-нибудь боевик попал. Ладно, не мое дело. Мы сюда не за этим пришли, завтра нас ждут великие дела».

Я снова занялся своим бифштексом. Официант между тем подбежал к байкерам и заискивающе пригласил их за свободный столик.

— Пошел на хрен! — громко выдал тот, кто, по всей видимости, был у них за главного. — Мы сядем там, где захотим, понял? И нечего под ноги лезть, иначе после тебя костей не соберут!

Официант угодливо закивал — «Да, да, да, конечно же, извините…» — и отполз поближе к кухне. Главарь взглядом хозяина обвел помещение и направился к одному из столиков в центре. За столом сидели четверо посетителей, но байкеров это, кажется, нисколько не смущало.

— Слышь, ты, — обратился главарь байкеров к одному из отдыхающих. — А ну быстро встал и вместе со своей кодлой свалил отсюда!

— Ты чего? — поднял на него глаза посетитель. — Вообще-то здесь полно свободных столов, садись за любой из них, а мы здесь сидим уже…

— Да мне плевать, сколько ты здесь сидишь и где какие столы! — заорал главарь. — Я хочу сидеть здесь! Поэтому ты сейчас поднимешь свою задницу и убежишь так быстро, чтобы я не смог проследить, куда! Понял меня?

С этими словами он кивнул своим сопровождающим, и те начали силком вытаскивать дальнобоев из-за стола. Те, конечно, пытались сопротивляться, но силы были слишком неравны, к тому же байкеры, в отличие от давно отдыхавших здесь водителей фур, были ещё трезвыми. Поэтому уже через полминуты они заседали за понравившимся им столом, а официант вовсю носился между ними и кухней, едва успевая метать на стол еду и выпивку.

— Да, суровая публика, — оценил я. — С этими, пожалуй, не забалуешь. Любые вышибалы отдохнут.

— Ой, да что вы! — замахал руками наш водила, прихлебывая пиво из кружки. — От них здесь вообще никакого спасу нет! Как только они появляются на горизонте — сразу понятно, что будет беспредел. Поэтому у кого есть возможность, быстро доедают и уезжают либо отправляются в номер. Знаете ли, лучше не доесть, чем уехать отсюда не в рейс, а в больницу.

— А полиция что? — спросил Семен. — Не может же быть, чтобы на них совсем никакой управы не было!

— А что полиция? — удивился дальнобой. — Вы видите, где мы находимся? Отсюда до ближайшего населенного пункта в одну сторону двадцать километров и в другую чуть ли не столько же! Если даже кто-то и вызовет копов — пока они сюда доедут, байкеры уже свинтят подальше. Как бы еще за ложный вызов не пришлось платить. Они же беспределят только там, где точно знают, что им ничего за это не будет. Зато если начинают, то уж по полной! Так что, друзья мои, доедайте-допивайте и надо нам тоже идти в свои номера отдыхать. Завтра дорога ещё длинная предстоит, нам нужно хорошо выспаться.

— Погодите-ка, — ответил я. — Здесь, похоже, что-то интересное намечается.

Я заметил, что главный байкер уже успел выпить и перекусить, и теперь рассаживал своих «бойцов» таким образом, чтобы они организовали как бы полукруг вокруг него, а место напротив при этом оставалось свободным. Он делал это явно не для лучшей организации их ужина. И мои догадки очень скоро подтвердились.

— А ну все слушайте меня! — гаркнул главарь, и все посетители моментально притихли, а музыкальный автомат выключился так резко, как будто был запрограммирован на эту секунду. — Значит, так! Объявляю турнир по пощёчинам! Ставка со стороны каждого, кто будет участвовать — сто долларов. Кто сумеет пощечиной сбить меня с места, забирает приз — тысячу баксов. Кого собью я — забирает свою задницу и валит обратно на свое место, только уже без сотни в кармане, ха-ха! Да, и ещё! Перед каждым ударом в обязательном порядке выпивается стопка виски. Для куража и решительности. Кто не пьет — тот не бьёт, но сто баксов мне даёт, гы-гы! Ну что, смельчаки в этой дыре есть?

Все замерли в нерешительности.

— Что, все такие ссыкуны, что ли? — продолжал разогревать толпу байкер. — Или сотни ни у кого не осталось, все бабки уже пропили?

Наконец от одного из столиков поднялся мужик. Вытащив из кармана купюру, он нетвердой походкой направился к столу байкеров.

— О, вот и первый желающий! — загоготал главарь. — Давай сюда сотню и садись напротив. Тебе как первому, кто решился, так и быть, даю право первого удара.

Мужик отдал деньги байкеру. Затем размял руку, поиграв кулаком, как перед сдачей крови, прицелился — и… его ладонь едва скользнула по ухмыляющийся роже байкера.

— Теперь моя очередь! — заявил тот. Чуть привстав с места, он посмотрел сверху вниз на противника, и, замахнувшись, одним движением снес его со стула. Бедолага без сил рухнул на пол и пополз в сторону своего стола, одновременно пытаясь подняться с пола.

Байкер довольно загоготал.

— Ну вот, один уже потратил сто баксов с пользой и отлично провел свой вечер! — выдал он. — Есть ещё желающие? Не бойтесь, это недолго, можете вон у него спросить, он вам подтвердит! — он ткнул пальцем в побежденного, который к этому моменту уже взгромоздился на свой стул и уткнулся в кружку с пивом.

Желающих оказалось ещё трое. Каждый из них мгновенно оказывался на полу от мощного удара байкерской клешни. Я автоматически отметил про себя, что ни один из них не выглядел как человек, занимающийся хотя бы элементарной зарядкой, не говоря уже о спорте. А в ударах они допускали такие элементарные ошибки, за которые у нас даже детей на соревнования не выпускают.

Шальная мысль закралась мне в голову. Если сейчас ничего больше не заказывать, то, за вычетом ужина и ночлега, у меня в кармане останется как раз что-то в районе сотни баксов. А нам ведь ещё нужно на что-то жить в Калифорнии, да и после возвращения никто спонсорской помощи пока что не обещал. А что, если…

— Так, я не понял! — разорялся байкер. — Что, мужики здесь кончились, что ли? Больше никто не хочет испытать свою крутизну?

Я задумчиво посмотрел на Семена, засунув руку в карман, в котором лежали деньги. Надо отдать ему должное — мою задумку он понял мгновенно.

— Ты что, Серёга, — затряс он головой. — Не вздумай даже! У нас и так денег в обрез! Нет, я в тебе не сомневаюсь, ты, конечно, крутой, но зачем лезть на рожон-то? Да ты на них посмотри — даже если ты выиграешь, они тебя вшестером замочат просто!

Наш водитель, заметив беспокойство Семы, спросил, в чем дело. Семён перевел ему, что я намерен участвовать в турнире по пощёчинам.

— О, нет, — выдохнул дальнобой. — Ей-богу, не стоит! Нет, дело, конечно, ваше, но я вам говорю как постоянный посетитель этого заведения: у вас нет никаких шансов! Шансы вообще есть только у этих байкеров. Вы посмотрите на этого парня — он же здоровенный, как слон! Он каждый раз здесь так развлекается и каждый раз уходит победителем с полными карманами денег. Так что не советую, друзья мои, не советую!

Я ещё раз мысленно прикинул правильную технику пощёчины и пошевелил пальцами, разминая руку.

— Так что, мать вашу, кто-нибудь ещё желает со мной сразиться? — заорал байкер. — Или мы тут все только побухать собрались, как в каком-нибудь гнилом подвале, а?

— Я желаю! — крикнул я, и, не обращая внимания на истерики Семы и сокрушенные покачивания головой нашего дальнобоя, направился к байкерскому столу.

— А ты ещё кто такой? — осведомился байкер, принимая у меня стодолларовую купюру. — Что-то я тебя раньше здесь не видел. Новенький, что ли?

— Вроде того, — спокойно сказал я.

— Тогда понятно, почему не боишься, — ухмыльнулся байкер. — Правило помнишь? Сначала стопка, потом пощёчина!

— Помню, — кивнул я.

Передо мной поставили стопку, до краев наполненную виски. «Главное — не захмелеть раньше времени», — мелькнуло в голове. Я быстро махнул стопку и посмотрел на байкера.

Он, как и раньше, чуть привстал, и я увидел, как его здоровенная лапища замахивается, чтобы снести меня на пол, как будто убитую шахматную фигуру.

От автора:

Новинка от В. Гурова! Древний Рим. Сулла вырезает сторонников Мария и всех сочувствующих. В теле патриция, внесенного в «списки смерти», оказывается наш современник.

https://author.today/work/353307

Глава 16

— Погоди, — раздался голос откуда-то сбоку. Главарь недовольно посмотрел в ту сторону.

— Чего тебе? — спросил он одного из сообщников.

— Киньте жребий, — объяснил тот. — Парень же у нас новичок, пусть ему хоть какая-то лафа будет.

Главарь понимающе хмыкнул.

— А что, давай, — одобрительно сказал он, затем пошарил в кармане и извлёк оттуда монету — металлический доллар. — Смотри, мой будет орёл, твоя — решка. Кому выпадет, тот и будет бить первым.

Такая внезапная участливость показалась мне подозрительной. Да и в голосе того, кто предложил жребий, чувствовался какой-то подвох. Поэтому я совсем не удивился, когда на подброшенной монете выпал орёл.

— Ха! Ну что, я все равно первый, — ухмыльнулся байкер. — Не обессудь, парень! Сам видишь — судьба у тебя такая.

— Как-то у тебя все очень гладко и просто складывается, — заметил я.

— Ну да, — байкер вальяжно откинулся на спинку стула. — Я удачливый парень.

Остальная банда услужливо загоготала.

— Поэтому и объявляешь турниры? — уточнил я.

— А что, тебе что-то не нравится? — напрягся главарь.

— Просто интересуюсь, — ответил я.

— Ишь ты, — ухмыльнулся байкер и обратился к своим: — Нет, вы это слышали? Он просто интересуется!

Банда снова заржала, подстраиваясь под настроение главного.

— Ты сам вышел, тебя никто не заставлял, — напомнил главарь.

— Я издалека приехал, — начал я косить под дурачка. — Когда-то давно, в юности, я был даже чемпионом двора по пощёчинам. Вот и вызвался вспомнить молодость, так сказать. У нас там, правда, никаких монет не было, начинали по очереди, поэтому я и говорю — интересуюсь, как здесь принято…

— Ты решил нам тут вечер воспоминаний устроить? — грубо прервал меня байкер, расположившийся сбоку.

— Да ладно тебе, — главарь вкрадчиво заговорил, глядя мне в глаза. — Посмотри, какой любопытный у нас экземпляр. Сначала резко вызывается участвовать, делает ставку, потом мы, как добрые люди, идём ему навстречу, решаем дать шанс. Шанс не выпадает — ну, это бывает, что ж теперь. И тогда он начинает нам рассказывать, что он какой-то там чемпион, вместо того, чтобы доказать это делом.

— Шанс, говоришь? — переспросил я. — Пока что все шансы здесь выпадали только тебе.

— Послушай, парень, — байкер сменил тон и перегнулся через стол. — Мне плевать, кто ты, откуда и какого хрена здесь делаешь. Я объявил условия — ты вызвался сразиться. Так если вызвался — бери и выполняй условия! Чего ты ломаешься, как уличная девка? Или тебя что-то опять не устраивает? Я ещё раз спрашиваю!

— Интересоваться будешь в другом месте, — подтвердил байкер, стоявший рядом со мной. — А здесь либо выполняй условия турнира, либо катись к чертовой матери отсюда!

— Да, только помни, что вступительный взнос ты уже уплатил, — довольно ухмыльнулся байкер, тряся передо мной стодолларовой купюрой. — Ну так что?

Я быстро взял со стола монету и повертел ее в руке. На первый взгляд — монета как монета. Но я за обе свои жизни уже привык к разным мелким хитростям. Поэтому мне не составило особого труда заметить, что один из краев этой монеты подпилен. Я уже как-то сталкивался с таким приемом. Если об этом знать и уметь правильно ее подбрасывать, то можно практически гарантированно управлять результатами любого жребия. Человек, не знакомый с этой мошеннической «кухней» не то что не заметит подставы — ему и в голову не придет что-то проверять. Хорошо, что они не знали, кто я такой.

— Другая монета есть? — спросил я.

— А что с этой не так? — недобро сощурился байкер.

— Для чистоты эксперимента, — уточнил я.

— Слышь, может, ему мозги прочистить, а? — не выдержал кто-то из байкеров. — Чего он время тянет!

— Остынь, — главный махнул рукой в его сторону и снова обратился ко мне. — Это какой же такой эксперимент тебе ещё нужен? Ты, случаем, дверь не перепутал? Научная лаборатория находится не здесь, — вкрадчивым голосом проговорил он.

— А мне не нужна лаборатория, — спокойно ответил я. — Мне просто нужна другая монета.

— Так что же не так с этой монетой, а? — снова спросил байкер. — Или, по-твоему, она какая-то волшебная и тебя не любит? Ты мужик или трепло базарное?

К этому моменту вокруг байкерского стола столпились практически все посетители бара. Видать, ситуация, когда этим гориллам кто-то бросает вызов, случалась здесь нечасто. А может быть, и вообще впервые. Гориллы, к слову сказать, начали то и дело показушно поигрывать мускулами.

Я поднял монету над собой и продемонстрировал всем спиленный край доллара. Потом подбросил его вверх и посмотрел, какой стороной он приземлился. Повторил подбрасывание ещё несколько раз разными пальцами, руками и способами — результат оказывался неизменным.

— Орел, — сухо констатировал я. — Что, скажешь, простое совпадение?

— Совпадение, — напряжённо кивнул байкер.

— За такие совпадения, — проговорил я, тщательно взвешивая каждое слово, — у нас во дворе немножко портили внешность. А кому и не немножко — это уж как повезет. Это все равно что садиться играть краплеными картами. И кто из нас после этого мужик, а кто трепло?

— Сука, — еле слышно прохрипел главарь. — Ты ещё пожалеешь, что раззявил здесь свою пасть!

— Может быть, — согласился я. — Но я очень не люблю, когда меня кто-то держит за дурака. И терпеть этого не буду. Даже если вы меня через минуту всей толпой здесь замочите.

В баре, кажется, не осталось ни одного человека, который продолжал бы пить и есть. Все напряжённо следили, чем закончится наша пикировка с байкерами. Такого в этих краях точно ещё не бывало. Все привыкли, что банда заходит, устраивает свое шоу, забирает деньги и уходит. А сегодня вот все у них пошло совсем не по плану.

Главарь, судя по всему, тоже не ожидал такого развития событий. Впервые кто-то решился ему возражать — и теперь он не знал, что ему делать, внутренне мечась от растерянности к агрессии. По его побагровевшему от ярости лицу было понятно, что, находись мы тут одни, через полминуты от меня остались бы разве что запчасти. Но сейчас вокруг было слишком много свидетелей. Помимо репутации «сильного и несокрушимого» байкер рисковал ещё и собственной мордой. Я ведь знаю, что такое толпа людей, все время унижаемых какой-то несправедливостью: им нужно только показать, что можно отомстить обидчику. Стоит лишь начать заваруху, а уж они, как увидят, что им ничего за это не будет, так подключатся — мама не горюй. Байкеры бы попросту отсюда не вышли, это совершенно точно. Судя по всему, и главарь это тоже прекрасно понимал.

— Черт с тобой, — зло проговорил он и обратился к окружающим: — Дайте мне другую монету!

Байкеры стали шарить по карманам. Один из них вытащил ещё один доллар и положил на стол. Я взглянул на монету — эта вроде бы была нормальной, не подпиленной.

— Ну что? — издевательски осведомился главарь. — Это вариант тебя устраивает, мистер проверяющий? Или, может быть, перепробуем все монеты, которые найдутся в этой глуши, а? А может, ещё поедем в Нью-Йорк и выгребем все монеты там? Нам же надо найти ту, которая придется тебе по душе, наш чемпион!

Байкеры снова загоготали, явно отслеживая реакцию главаря. Тот, впрочем, уже был заметно более раздражён. Вероятно, таким нервничающим его можно было увидеть нечасто, раз эта кодла выглядит так неуверенно.

— Устраивает, — я посмотрел ему в глаза. — Бросай.

Байкер медленно, тоже не сводя с меня своих глаз, дотянулся до монеты на столе и подбросил ее. По итогам повторного жребия выпала решка. Значит, мне предстояло бить первым. Этого-то мне и было нужно!

— Ну что, теперь ты доволен? — ухмыльнулся главарь. — Или у тебя будут ещё какие-нибудь условия, о король поединков?

Его кодла смотрела то на него, то на меня.

— Будешь продолжать выпендриваться — живым отсюда не выйдешь, — тихо проговорил мне на ухо один из них. — Понял, нет?

— Ты лучше за себя беспокойся, — процедил я. Теперь отвлекаться на разговоры было уже ни к чему. Нужно было сосредоточиться.

Я ещё раз мысленно прикинул предстоящий удар. По условиям это должна быть пощёчина, то есть удар открытой ладонью. При этом основная сила удара должна прийтись на подбородок: если грамотно ударить в это место, то можно не только свернуть челюсть, но и повалить всего противника в заданном направлении. И ещё: бить нужно основанием ладони, а не ее серединой или, боже упаси, пальцами. Основание в ладони — самое твердое и надёжное место: точно не согнется и не соскользнет. Если все сделано правильно — удар получается не хуже, чем кулаком.

— Ну так ты будешь бить? — нетерпеливо крикнул главарь? — Или пока ваша светлость собирается с духом, мы можем сходить пивка попить?

Я взглянул на байкера. Его самодовольная наглая рожа хоть и была искривлена злостью — ещё бы! Ему при всех указали на его мухлеж! — но всё ещё выражала полную уверенность в себе и презрение ко всем остальным. Разгоняя свои эмоции, я вспомнил, как эта гнида унижала простых работяг, не сделавших ему ничего плохого и, в отличие от него, зарабатывавших свой хлеб честным и тяжелым трудом. Когда я почувствовал, что ненависть к нему перекрывает все остальные мысли и эмоции и я готов вогнать его в землю прямо здесь, я молниеносно выкинул вперёд правую руку, вложился корпусом, и основание моей ладони со всей силы впечаталось в его челюсть.

Раздался дикий грохот. В первые секунды никто даже не сообразил, что произошло. Да и к тому же беспомощно валяющийся на полу и матерящийся от бессилия главарь байкеров наверняка был слишком непривычной картиной для этого заведения. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что его никто не успел подхватить на лету. И теперь он лежал на спине, беспорядочно шевеля конечностями, как перевернутый таракан.

— Слышь ты, падла, — вопил он то ли от боли, то ли от внезапного унижения. — Ты ещё пожалеешь об этом, понял? Я тебя, суку, из-под земли достану! Не думай, что ты просто так уйдешь с моими бабками! Да ты сейчас вообще отсюда не выйдешь! И тебя все равно найдут и накажут!

Если вдуматься, то фразы, которые изрыгал из себя этот ублюдок, были слабо связаны между собой. То я отсюда вообще не выйду, то он меня где-то найдет… Но в одном он был прав: о спокойном пребывании в этом заведении теперь можно было забыть. Зато я приумножил свои вложения в несколько раз, а это было уже немало. Теперь можно было и уходить.

«Интересно», — вдруг подумал я. «Байкеры в Америке везде такие агрессивные дебилы? Тот, с которым я из-за Бесси подрался, тоже пер, ничего не соображая. Может, он тоже из этой банды?»

Я мысленно одернул себя. Какая мне разница, какие здесь байкеры? Какое мне дело, что там у них с Бесси? (Вспомнив ее, я непроизвольно вздрогнул). Нашел время! Здесь и сейчас я столкнулся с конкретными уродами, и нужно развязывать эту ситуацию, пока не стало слишком поздно. Тем более, что я не один — а значит, моим друзьям из-за меня тоже могло перепасть.

Я молча взял со стола все деньги, которые главарь байкеров собрал со своих противников и положил их в карман. Поднявшись со стула, я уже хотел было направиться к выходу, как вдруг меня схватил за руку один из байкеров. Ну да, естественно, глупо бы было думать, что они вот так просто согласятся признать свое поражение.

— Руку убери, — сказал я.

— А куда это ты собрался? — проговорил байкер.

— Не твое дело, — огрызнулся я.

— Это как посмотреть, — осклабился он. — Ты что-то больно интересный, парень.

— А ты — нет, — парировал я. — Руку убери, говорю.

— Задержись-ка ещё на пару минут, — в его глазах уже загорелись нехорошие огоньки.

— Это ещё зачем? — осведомился я.

— А затем. С одним из наших ты сразился. Теперь давай-ка попробуй со мной посоревноваться, — проговорил он, смакуя каждое слово.

Остальные байкеры внимательно смотрели на нашу перебранку, сгрудившись вокруг стола. Их позы ясно показывали готовность в любую минуту кинуться на выручку своего сообщника.

— Нет ни малейшего желания, — отозвался я, уже понимая, к чему все идёт.

Я всё-таки выдернул свою руку и направился к выходу. Но в этот момент за спиной послышался какой-то шум. Я машинально обернулся и увидел, как поверженный главарь встаёт на ноги. С диким и злым ревом он перевернул стол — видимо, демонстрируя свою мощь и силу. Этот театральный жест возымел эффект: кто-то из посетителей притих, кто-то, наоборот, настороженно застыл, как будто готовясь к возможной схватке. Так или иначе, заварушки уже было не избежать.

— Ну что, сука, решил просто так сбежать с бабками, да? — рявкнул он. — Хрен тебе на рыло! Сейчас посмотрим, какой из тебя чемпион или кто ты там! Мне ещё никто так пощечину не давал, ты за это ответишь!

С этими словами главарь шагнул чуть назад, нащупал сзади бильярдный стол, оглянулся и схватил кий. С этим кием, сделав угрожающее выражение лица, он попер на меня. В принципе, если кием хорошо огреть по голове, то результат может быть не хуже, чем от кастета. Я бросил взгляд на наш столик. Семен в панике залез под стол, откуда теперь торчали только его насмерть перепуганные глаза. Дальнобой развел руками: мол, я тебя предупреждал, теперь выкручивайся сам, как знаешь. Понятно. Помощи здесь ждать было не от кого, но я, честно говоря, особенно и не рассчитывал.

Тем временем на меня пошли уже все шестеро байкеров.

— Вот так, значит, да — все на одного? Лихо вы свою крутость показываете! — крикнул я. Сейчас надо было максимально их отвлекать, чтобы суметь неожиданно напасть первым.

— Таких, как ты, учат быстро и на всю жизнь, — прохрипел главарь.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты был один, а я с пятью друзьями, — огрызнулся я.

— Что-то ты борзый до хрена, я смотрю, — заметил главарь, многозначительно перекладывая кий из одной руки в другую.

— Уж какой есть, — пожал я плечами. — Не нравится — не ешь, никто не заставляет.

Компания байкеров медленно, но верно приближалась ко мне. Главарь для устрашения с размаху стукнул кием об пол. Надо было срочно что-то предпринимать. Но что? Я лихорадочно соображал: оружия у меня при себе не было. Да даже если бы и было — это бар, здесь полно людей, чуть дернется рука — положишь не того и сядешь. Да, вот это зашёл, блин, вечерком поужинать!

С другой стороны, раз начался такой беспредел — значит, мне тоже можно уже не стесняться. Это же фактически уличная драка, хоть и в помещении. А в уличной драке можно все. В ней не бывает правил — бывают только победители и проигравшие. И проигравшим я быть точно не хочу.

Ну что ж. Главное — чтобы никто не сообщил в полицию, иначе с учётом предыдущих приключений от срока мне действительно уже не отмазаться. Я схватил бутылку с пивом с ближайшего стола, подскочил к главарю и разбил ее об его обнаглевшую башку. Опыт уличных драк дал о себе знать: все это заняло у меня немногим больше секунды — и горилла в кожаной одежде во второй раз рухнула на пол, как непрочно построенный карточный дом.

Теперь у меня в руке осталась розочка, а передо мной ухмылялись пятеро злобных байкерских рож, которые, кажется, останавливаться не собирались.

— Ну что, суки, интересно, кто из вас рыпнется первый, — по русски крикнул я, сжимая в руке розочку и готовясь отразить атаку. Вся эта ситуация меня не на шутку завела, как всегда заводила любая несправедливость. Скольких, интересно, простых работяг обобрали эти бандюганы? А сколько ещё оберут, если их не остановить?

Вдруг я почувствовал на плече чью-то руку. Голос нашего водителя тихо проговорил:

— Уходим! Сергей, уходим, быстрее!

Глава 17

Дальнобой был прав. Мотать удочки нужно было как можно быстрее. Байкеры явно были нацелены на «продолжение банкета», а с учётом моего недавнего общения с полицией неизвестно, чем все могло бы обернуться. Да и втягивать Семена, а уж тем более водителя в эти разборки было как минимум непорядочно.

Когда мы втроём выбежали из бара, ребята побежали в машину, а я первым делом стал переворачивать мотоциклы, стройным рядом выставленные у входа.

— Тебе что, заняться нечем? — истерично заорал Сема. — Ты ещё сбегай в магазин за краской и матерщиной их испиши! Давай в машину быстро! Поехали!

— Заняться мне всегда есть чем, — резонно заметил я, захлопывая за собой дверцу кабины. Дальнобой с прямо со старта начал набирать скорость, и теперь я смотрел, как бар-отель, в котором мы с такими приключениями поужинали, отдаляется от нас все быстрее и быстрее. — Просто если они решат сейчас ехать за нами, то это их хоть на сколько-нибудь задержат.

— Ну, это уже излишне, — заметил наш водитель.

— Почему же? — удивился я.

— У нас здесь действует неписаное правило. Кодекс, если хочешь, — объяснил дальнобойщик. — Если у тебя с кем-то какие-то напряги — решай их, что называется, «на земле». Ни в коем случае нельзя нападать на своего противника, когда он в пути. Это что-то вроде этикета. Ну, знаешь, как нельзя нападать на мужика, если он с девушкой или с ребенком.

— Непохоже, чтобы эти отморозки всерьез думали о каких-либо правилах, — заметил я.

— Похоже или непохоже, — пожал плечами дальнобой, — а только если кто-нибудь захочет эти правила нарушить, ему несладко придется. Ты не смотри, что дальнобойщики боятся этим байкерам слово сказать. Это в кабаке. А трасса считается нашей территорией. И потом, если ты проиграл — пусть даже мошеннику — то ты сам проиграл. А когда нападают просто так — расклад совсем другой. Короче, наши ребята на фурах им бы такую разборку устроили, что их главный ещё десять раз подумал бы, стоит ли снова этот его чертов турнир устраивать.

Я замолчал, переваривая услышанное. Удивительный всё-таки народ эти дальнобойщики! Значит, на дороге они могут проучить любых негодяев, даже самых отпетых, а стоит им выйти из кабины — от тех же самых бандюганов они сразу готовы терпеть оскорбления, унижения и грабеж? Мда, каких только чудес на свете не бывает! Причем об этом рассказывается как о чем-то настолько естественном, что ни у кого не возникает никаких сомнений, что можно как-то по-другому!

— А ты рисковый парень, — голос водителя вывел меня из этих размышлений. — С этими байкерами сцепиться, да ещё в одиночку — это, я тебе скажу, не каждый сможет. Честно говоря, я с таким удовольствием наблюдал, как ты этого их главного козла поставил на место, что теперь даже не жалею, что пришлось оттуда срываться раньше времени. Сколько ты, кстати, заработал-то?

Интересный вопрос! В суматохе я даже не успел пересчитать купюры, который одной кучкой схватил со стола. Вытащив из кармана, я разгладил, пересчитал и аккуратно сложил их.

— Пятьсот баксов, — объявил я. — Видимо, он просто понты кидал, когда говорил про главный приз в тысячу.

— Просто ты ему все карты спутал, — засмеялся американец. — Ещё полчасика — он бы не то что тысячу, а две или три там у себя скопил. Впрочем, это все равно ни малейшего значения не имеет: главного приза, насколько я знаю, ещё никто ни разу не забирал.

— Ну ещё бы, — согласился я. — Предлагать хорошо выпившим людям соревнования на силу и точность удара. Он бы ещё пробежаться по ровной линии предложил.

— Они знают, что делают, — кивнул водитель. — Иногда бывало даже так, что на турнир по пощёчинам выходили вообще все посетители по очереди. Все, кто был в этот момент в баре! Ну и, само собой, проигрывали. Кровь-то после выпивки бурлит, а сила и ловкость уже не те.

— А ты сам-то выходил попробовать? — с улыбкой спросил я.

— Да что ты! — дальнобой замахал руками. — Я вообще человек от всего этого далёкий. Это мне ребята рассказывали, которые там были. А я-то, сам видишь, и пью максимум кружку пива или пару рюмок крепкого, а уж что касается азарта — у меня вообще строгое табу. Я же тебе рассказывал — я в Америку зарабатывать приехал. От меня семья денег ждёт, а я буду их тут ещё всяким козлам для развлечения раздавать!

— Сема, а ты так до самого их ухода и собирался просидеть под столом? — с сарказмом спросил я «великого спортивного промоутера», который, похоже, так до сих пор и не отошел от приключений в баре. — Броня крепка, и ноги наши быстры?

— Да у меня шнурки развязались! — обиженно пискнул Сема. — Я наклонился завязать, а тут как раз вы и рванули к выходу, я даже доесть из-за вас не успел!

Ага. Видел я его наполненные животным ужасом глаза из-под стола. Конечно, развязались шнурки. Именно в тот момент, когда их обладатель уже битых полчаса как спокойно сидел на месте.

— Слушай, Сергей, — обратился ко мне водитель. — Ты, конечно, крутой, и сейчас эти козлы никуда не рыпнутся. Но вообще на будущее запомни: с байкерами лучше не связываться. Они же все ненормальные, как с пулей в голове всю жизнь. Даже если ты сперва их уроешь — они тебя запомнят и потом такое устроят, что тебя и обнаружат-то не сразу.

— Хорошо, — ответил я. — Запомню. Спасибо.

«Кто есть кто на чужой территории, тоже никогда понимать не помешает», — подумалось мне.

— Но и во всем, что сегодня случилось, тоже есть плюс, — продолжал вешать неугомонный водитель. — Теперь мы раньше окажемся в Калифорнии.

— Ага, — отозвался я. — Ты только смотри не засни за рулём. Ты ведь так и не отдохнул.

— Да ничего, — отмахнулся тот. — Зато я поужинал, размялся — вроде бы как-то и стало пободрее… выпить правда не успел. А отосплюсь, когда на точку приеду. У нас там тоже отель, а у меня как раз и времени теперь больше будет. Высплюсь на неделю вперёд!

Мне стало неудобно перед водителем. Мало того, что мы навязались бесплатными пассажирами, так теперь ещё и лишили его законного отдыха, чуть ли не втянув в бандитские разборки. Я вытащил из кармана сто долларов и протянул нашему дальнобою.

— Что это? — недоуменно спросил он.

— Возьми, — сказал я. — Ты ведь из-за нас в переплет попал. А ты вовсе не обязан нас возить и тратить на нас свои нервы. Так что пусть тебе будет компенсация. Вроде как за моральный ущерб.

Краем глаза я заметил, как Сема вытаращил глаза, не в силах отвести их от купюры.

— Ну уж нет, — широко улыбнулся водитель. — Денег я с вас, ребята, не возьму. Я благодаря тебе, Сергей, такое шоу посмотрел — как этого байкера на место ставят — что за такое сам готов доплатить! Так что убери свои доллары. А если уж ты говоришь про компенсацию… Ты ведь из России, я правильно помню?

Я кивнул.

— Ну так вот, — продолжил водила. — Земля-то ведь круглая и маленькая. Ещё как-нибудь свидимся. Деньгами я не беру, а русской водкой возьму. Вот угостишь меня — считай, и квиты будем!

— Замётано! — с готовностью согласился я. — Сочтемся!

Я убрал не пригодившуюся купюру обратно в карман и снова уставился в окно. Впрочем, там практически ничего невозможно было разглядеть в ночной темноте. Вдруг я понял, что, как и наш водитель, тоже долго не спал. События последних часов меня утомили. А завтра ещё предстояло искать где-то Ройса Грейси, каким-то образом договариваться о совместной работе… Для этого надо было быть в форме.

До конца пути ещё оставалось несколько часов, и я решил прикорнуть. Устроившись поудобнее, я от души зевнул и начал проваливаться в приятную дремоту. Правда, сразу уснуть у меня не получилось, потому что Сема, почувствовав, что появились свободные уши, решил снова выступить с рассказами о своих профессиональных достижениях. Хотя, судя по размаху его небылиц, ему скорее стоило задуматься о писательской работе.

— Сейчас — время шоу-бизнеса, — вещал Сема со знанием дела. — Чистый спорт или чистое искусство больше не проходят. Самые интересные, перспективные и прибыльные идеи лежат именно на стыке разных сфер. Поэтому так и взлетели боевики с участием спортсменов: вроде бы он дерется, а вроде бы это и кино с сюжетом. Я-то это давно уже понял. Именно поэтому и сделал ставку на спортивные зрелища.

— И как, удачно? — поинтересовался дальнобой.

— Не то слово! — горячился Сёма. — Народ просто валом валит, не успеваем билеты допечатывать да дополнительные турниры назначать! Вообще, я тебе так скажу: в нашем бизнесе все взаимосвязано. Узнав, что на твоём мероприятии будет выступать суперзвезда, люди бегут к тебе толпами. Ну а прослышав, что ты так можешь завлекать зрителей, и звёзды в очередь выстраиваются! Им же тоже нужно постоянно напоминать о себе.

«Да, вот уж действительно — сделай голос поувереннее и можно нести любую ахинею: люди гарантированно поверят», — подумалось мне.

— Вообще, конечно, жизнь в спортивном бизнесе — очень интересная! — разглагольствовал Сёма, как будто давая интервью перед телекамерами. — Столько всего происходит, о чем ты понятия не имел! Столько видишь выдающихся людей, столько уникальных вещей попадает в руки! Да вот, чего далеко ходить — буквально вчера я продал свою машину. А ведь это непростая машина! На ней в свое время сам Элвис Пресли ездил! Он даже там несколько песен сочинил!

Водила присвистнул:

— Ни фига себе!

— Вот и я о чем! Но это ещё не всё! Незадолго до смерти Пресли ее продал, и через пару владельцев она перешла Майклу Джексону! А уж от него через одного профессионального посредника — ко мне. У меня дома даже письмо Джексона есть: мол, езди, Семён, на здоровье, ровных тебе дорог.

— Вот это да! — я снова не понимал, поверил дальнобой Семёну или поддакивал, чтобы было веселее ехать. — А зачем же ты такой раритет продал-то? Когда-нибудь на аукционе эта машина знаешь сколько будет стоить!

— Так-то оно так, — вздохнул Сёма. — Да только такие вещи требуют ухода. Она же не новенькая уже. Ей постоянно нужен осмотр, ремонт, реставрация… Всем этим заниматься нужно. А я, сам видишь, остаюсь то туда, то сюда! Чтобы держать в сохранности подобные раритеты, нужно все время этому посвящать. Конечно, можно нанять специалиста, и он будет делать это за тебя. Но, честно тебе признаюсь, я как-то не люблю доверять дорогие мне вещи чужим людям. Да и кто может поручиться, что в один прекрасный день он не сбежит вместе со всеми ценностями? Вот я и решил, что будет лучше, если я продам эту машину тому, кто сможет уделять ей больше внимания.

Когда поворачивалась удобная ситуация для сочинения легенд, тормозов у Семы, похоже, не было вообще. С другой стороны — да и пусть его. Кому он мешает своими сказками? Развлечет человека — и на здоровье. В конце концов, может, он всю жизнь мечтал быть среди великих, и эти россказни — его единственный шанс с ними соприкоснуться.

Что же касается меня, то я думал о вещах гораздо более приземленных. Удастся ли нам привлечь Грейси в свой проект? Ведь таких звёзд в первую очередь интересуют финансовые условия и «плюсы» в репутацию. А у нас не то что финансов — строго говоря, и самого проекта пока ещё нет, одни теоретические расклады да мечты. И это потом, через время расклады кажутся очевидными, а тут еще надо убеждать, что это работать.

А ведь, уезжая, я обещал привезти сюда российских пацанов. Интересно, как там они сейчас занимаются? Наверняка воодушевились ведь от моих тогдашних обещаний. Тренируются, представляя себя на ринге где-нибудь в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, и подумать не могут, что здесь ещё, как говорится, ни коня, ни возу. Одно я теперь знаю точно: возвращаться несолоно хлебавши — это не только обломаться самому, это обрушить мечты молодых ребят, которые мне поверили. Нельзя!

— А самый смак — это что мы с Ван Даммом придумали, — вовсю трепался Сема. Создавалось впечатление, что он не в машине по делам едет, а окучивает какую-нибудь недалекую девицу. — Я нашел его телефон, звоню, говорю: так, мол, и так, Жан Клод, мне сказали, что ты сейчас свободен, может, выступишь, вместе денег подзаработаем. Ты же крутой каратист, подберём тебе подходящего партнёра — это бомба будет! А он, представляешь, в ответ говорит мне, мол, слышал о тебе, Семён, слышал, и сам давно хочу с тобой поработать! Давай, говорит, сделаем международный даже не турнир, а фестиваль карате! Ведь многие каратисты в фильмах снимаются — так пусть они и бои проводят, и сцены из своих боевиков разыгрывают! Только сейчас, говорит, у меня съемки, сразу в двух фильмах снимают — сам понимаешь, трудно со временем. Поэтому позвони-ка мне через полгодика! А было это как раз полгода назад. И сейчас — сам видишь: какой мне Ван Дамм? Ну вот проведу турнир, если время будет, то, может быть, и позвоню ему… А так вообще прикольная идея, правда?

Если верить Сёминым россказням, то у него в приятелях ходили уже все мировые чемпионы и пол-Голливуда. При таких раскладах единственное, что было непонятно — почему такой знаменитый и важный человек ловит попутку на автовокзале, а не летает в собственном самолёте чартерным рейсом.

«А Алина?» — я даже вздрогнул от этой мысли. «Мы же с ней договорились, что я в Америке буду готовить почву для нашей с ней совместной работы и жизни! Я обещал, что, когда приглашу ее, у нас здесь уже фактически будет налаженный бизнес. А сам вот еду на попутке наудачу с неизвестными перспективами… Наверное, она уже решила все свои проблемы с увольнением и документами. Ну или, во всяком случае, на финишной прямой. Не годами же все это будет длиться-то. Надо бы найти возможность откуда-нибудь позвонить ей… А с другой стороны — что толку звонить, если я сам ещё здесь на птичьих правах? В общем, завтра надо будет надавить на этого Грейси, чего бы это мне ни стоило. Я должен выйти от него с договоренностью о совместной работе!»

С этими волнующими, но приятными мыслями я и провалился в сон окончательно.

Проснулся я от того, что Сема тряс меня за плечо:

— Вставай, Боец! Приехали! Да проснись же ты, Серёга, я же из машины не выйду!

Я с трудом разлепил глаза. Как ни странно, в кабине фуры спалось ничуть не хуже, чем на нормальной застеленной кровати. Или я настолько устал, что мне было уже все равно?

В глаза мне вовсю бил солнечный свет. Часы показывали половину девятого. Я потянулся, открыл дверь и спрыгнул на землю. Я огляделся. Судя по всему, мы остановились в каком-то пригороде: природа здесь явно преобладала над человеческими постройками. В сотне метров от нас стояла хвойная рощица, вдали виднелись горы… А воздух! Здешний воздух резко отличался от того, которым мы дышали на Манхэттене. Эх, отдохнуть бы в таких местах хотя бы недельку, не думая ни о каких делах! Впрочем, если визит к Грейси окажется удачным, то вполне возможно, что вскоре я смогу себе это позволить.

— Сейчас чуть-чуть пройдете вправо, и увидите автобусную остановку, — сказал наш дальнобой, показывая рукой направление. — На нем доедете до города — ну а там уж разберётесь, куда вам надо.

— Спасибо, дружище, — я протянул ему руку. — Ты себе представить не можешь, как ты нас выручил.

— Да ладно, пустяки, — улыбнулся водитель.

— И главное, не забудь: если какие-то спортивные мероприятия — это все ко мне! — затараторил Сема, всовывая ему в руку свою визитку.

— Хорошо, хорошо, — засмеялся водитель. — Удачи вам, ребята!

С этими словами он залез обратно в кабину и тронулся в сторону своей базы. А мы с Семой направились на остановку автобуса.

— Ну что, Сергей, — торжественно провозгласил он. — Начинается наша новая жизнь!

— Ага, — отозвался я. — Сейчас из-за угла вырулят Элвис с Майклом, а к вечеру, глядишь, и Ван Дамм позвонит.

— Да ладно тебе, — обиженно протянул Семён. — Ты думаешь, я это просто так, что ли, из любви к искусству? Имидж — вот что главное для публичного человека! Ну и для его промоутера, конечно, тоже, э — заметив мой взгляд, поспешно добавил он.

— Ладно, промоутер, — сказал я, разворачиваясь возле знака автобусной остановки. — Будем считать, что имидж ты нам уже придумал. Теперь нужно понять, как найти зал Ройса Грейси, — задумчиво сказал я.

Глава 18

В автобусе, который вез нас в Лос-Анджелес, я снова глазел в окно. А поглазеть здесь действительно было на что. Природа в этом городе заметно отличалась от нью-йоркской. Да и самой природы в Лос-Анджелесе было ощутимо больше: не выезжая из города, здесь можно было увидеть и тропические деревья, и снежные горы, и океан. Правду говорят, что Лос-Анджелес — это все равно что копия всей Америки в миниатюре. Во всяком случае, у меня сложилось полное впечатление, что, живя в этом городе, можно увидеть все, что представлено в разных американских городах по отдельности. Эх, разве мог я, мальчишкой смотря голливудские фильмы, хотя бы мечтать о том, что я увижу все это вживую?

Вообще оказалось интересно понаблюдать, как сильно различается жизнь в разных штатах. Лос-Анджелес отличался от Нью-Йорка приблизительно так же, как Москва от Сочи. Если Нью-Йорк дышал суетой и бесконечными людскими потоками, спешащими в разные стороны, то здесь атмосфера была расслаблена настолько, насколько это можно себе представить. Казалось, здесь даже общественный транспорт ездил лениво. Это был курорт со всеми вытекающими отсюда последствиями: понты и демонстрация красивой жизни здесь значили гораздо больше, чем в Нью-Йорке. Можно сказать, на этих китах и была построена вся здешняя жизнь.

Конечно, был огромный соблазн поддаться этой атмосфере. Задвинуть подальше все дела, отправиться на какой-нибудь пляж, ну а дальше — как в красивых фильмах: океан, коктейли, фигуристке девушки, дорогие отели и прочие признаки того, что жизнь удалась. Но на те деньги, которые были у нас с собой, пошиковать подобным образом мы могли бы разве что пару часов. А вот для того, чтобы в дальнейшем иметь возможность жить чуть иначе, нам нужно было сегодня найти зал знаменитого борца и начать напряжённую работу.

В принципе, я понимал, почему Грейси решил открыть свой зал именно здесь, в Лос-Анджелесе. Причиной тому был не только подходящий климат — в том же Нью-Йорке, конечно же, погода не очень располагает к усиленным тренировкам. Лос-Анджелес — фактически центр всего американского шоу-бизнеса. Здесь и самые знаменитые музыканты, и спортсмены, и Голливуд. И, естественно, все, что происходит в Лос-Анджелесе, автоматически вызывает в разы больше интереса у журналистов, чем происходящее где-либо ещё. Поэтому раскрутить новый проект здесь намного проще. Но, разумеется, это правило работает при соблюдении всех остальных условий. Если ты ничего из себя не представляешь, а твоя идея — обычная калька с того, что уже сто раз было сделано другими, то никакие Лос-Анджелес с Голливудом тебе не помогут, как ты ни упирайся.

Мы вышли из автобуса на конечной. Это уже был типичный Лос-Анджелес — пальмы, летние кафешки, особняки, все, как в рекламных туристических буклетах. Казалось, заблудиться здесь было сложновато, особенно если хорошо знать, куда идешь. Однако города не знал даже Сема, который живёт в Америке уже несколько лет — что уж говорить обо мне. Поэтому теперь нам предстояло найти нужный нам адрес, указанный на визитке Грейси вместе с телефоном его офиса.

— Ну что, звоним? — спросил Сема. — Вон и будка телефонная как раз недалеко.

— А чего туда звонить-то, — после недолгого размышления сказал я. — Ехать надо. Адрес тут указан, время — как раз рабочий день начинается.

— Так они хоть объяснят, как до них добраться, — возразил промоутер.

— Чтобы они смогли объяснить, как добраться, нужно для начала понять, где мы находимся, — резонно возразил я. — А пока мы будем у кого-то выяснять, где мы, проще уж сразу спросить, на чем доехать.

— Ну вообще да, — согласился Семён, взглянув на ближайший дом, на котором висела только табличка «53», а улица указана не была. — Что ж, значит, будем интервьюировать прохожих!

Дело это оказалось не самым лёгким и быстрым. Некоторые из прохожих просто отказывались разговаривать, пробегая мимо. Наверное, после путешествия в кабине фуры мы и вправду выглядели не слишком внушающими доверия. Какой-то мужик все же выслушал наш вопрос, но, взглянув на адрес, удивлённо пожал плечами: он не то что не знает, как туда добраться — впервые слышит, что в городе вообще есть такая улица.

— Приезжий, что ли, — удивился я. — Тогда зачем вообще разговаривал — сказал бы сразу, что города не знает.

— Скорее всего, он просто живёт только в своем районе и слабо интересуется другими, — объяснил Сема. — Это мы в Советском Союзе еще привыкли, что у нас куча знакомых, полсотни мест по городу, куда мы мотаемся: с кем-то встретиться, что-то «достать»… А здесь человек может всю жизнь прожить, не выезжая за пределы нескольких ближайших кварталов и даже имён соседей толком не знать.

— Звериный оскал капитализма, — усмехнулся я. — Ладно, давай пробовать дальше.

Через несколько минут нам всё-таки повезло. Какая-то полная мэм средних лет знала эту улицу и подробно объяснила нам, как туда добраться. Однако выяснилось, что зал расположен не то что не в центре — скорее на окраине города, причем противоположной той окраине, на которой находились мы. Поэтому ехать нам предстояло с двумя пересадками.

— Странно это как-то все, — пробурчал Сема. — Вроде звезда, а зал сделал в такой глуши. Или он специально, что ли, отребье всякое по окраинным улицам собирает, чтобы криминала меньше было?

— Я думаю, тут все объясняется намного проще, — ответил я. — Зал этот он открыл только несколько месяцев назад. Раскрутиться ещё не успел. С каких же шишей он будет вбухивать деньги в аренду здания в центре? Это же тебе не квартирку снять на чердаке, там целый комплекс помещений нужен! Вряд ли Ройс Грейси будет довольствоваться маленькой тренажеркой в подвале!

— И то верно, — согласился Сема. — Ладно, что ж теперь делать. Поехали!

В автобусных окнах снова замелькали пальмы. Ей-богу, иногда становилось непонятно, как в такой расслабляющей атмосфере люди ухитрялись ещё и мотивировать себя на ежедневную работу. Хотя, конечно, все это — не более чем впечатления приезжего. В каждом городе живут прежде всего самые обычные люди, которым не до красот природы и достопримечательностей. Их повседневная жизнь как раз и состоит из работы и бытовых забот.

Впрочем, район, где находился зал Грейси, выглядел уже далеко не так презентабельно, как-то, что мы уже успели увидеть. Здесь преобладали небогатые жилища — конечно, по меркам Лос-Анджелеса, на спальные районы Ростова это все равно не походило ни малейшим образом. В принципе, Сема был прав: помимо экономии на аренде помещения, здесь можно было ещё и набрать больше учеников за счёт местного хулиганья, которому целыми днями нечем заняться.

Мы прошли примерно полквартала и уткнулись в огромную для этого района надпись: «Спортивный клуб Ройса Грейси».

— Ну вот, — сияя, сообщил Сема, — мы и на месте. Наконец-то наша жизнь изменится кардинальным образом!

Я не мог не улыбнуться, глядя на его по-детски счастливое лицо.

— Подожди радоваться, — отозвался я. — На месте-то мы, конечно, на месте, но для того чтобы все повернулось так, как мы хотим, нам ещё предстоит хорошенько попахать. Пошли внутрь, чего стоять здесь, как в почетном карауле. Поговорим с Грейси, потом уже и планы строить будем.

Самым шикарным, что было в зале Ройса Грейси, оказалась вывеска — красочная, кричащая, завлекающая. Венчал вывеску крупный портрет широко улыбающегося хозяина. Судя по всему, я был всё-таки прав: раскрутка сейчас была для него на первом месте. Такая реклама должна была способствовать привлечению новых клиентов и увеличению заработка. А пока что внутреннее убранство зала выглядело весьма скромным: ремонт помещения делался явно в режиме экономии. Хотя вентиляция и освещение были добротными: как профессионал, Грейси не мог не понимать важности правильной атмосферы во время занятий. Если вентиляция будет плохо работать — долго ты в таком зале не прозанимаешься, будь он хоть трижды разрекламированным. А в темноте отрабатывать приемы тоже не ахти: чтобы научиться взаимодействовать с противником, неплохо бы для начала визуально изучить все его возможные действия.

Мы зашли в зал в тот момент, когда тренировка там шла вовсю. Я сразу обратил внимание, что учеников в зале было гораздо больше, чем у нас в Москве. Может быть, сработала реклама и имя Грейси, а может, здесь просто было меньше мест, где можно было заниматься. Все ученики были одеты в кимоно, и у каждого был какой-нибудь пояс. Значит, это была группа не для начинающих.

Я автоматически начал наблюдать за их действиями. Сразу было видно, что ребята впахивают капитально. Тренера в зале видно не было, тем не менее поблажек никто себе не давал. Юные спортсмены были разбиты на группы, в зависимости от того, какой прием они отрабатывали. Не у всех движения были совершенными, но в целом было заметно, что уровень здесь достаточно серьезный.

Несколько раз на нас взглянули с подозрением. Понятное дело: вообще-то, конечно, не принято, чтобы во время занятий в зале шатались случайные прохожие. А о том, что мы здесь оказались не случайно, бойцы, естественно, знать не могли.

Сэм сделал шаг вперед, намереваясь, по всей видимости, начать разговор с кем-то из бойцов.

— Погоди, — остановил его я.

— Что такое? — удивился Сема. — Ты хочешь и дальше просто стоять и смотреть, как они тренируются? Мы что, для этого тащились сюда черт знает откуда?

— Сем, — тихо сказал я. — Вообще-то при входе в зал принято разуваться.

— Да? — изумился Сема. — Так это же тебе не дом! Тут может быть грязно!

«Да, дружок», — подумал я. «Охренительный ты спортивный менеджер и промоутер, конечно. Сразу видно — суперпрофессионал! Не знает элементарных правил, о которых в курсе каждый школьник. Это ведь даже не этикет — это обязательное правило работы! За такое нарушение, если сильно не повезет, можно и в морду получить. Не говоря уже о том, что после этого на тебя ещё долго будут коситься».

Но что толку сейчас было заниматься этой воспитательной работой!

— Сем, так принято, — терпеливо сказал я. — Если хочешь пройти, просто разуйся и все.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Семён. — Я же не заниматься иду, а поговорить и узнать, где их начальство. Не отсюда же мне им орать, правильно?

Впрочем, сами бойцы орать не стеснялись. Как только Сема сделал ещё один шаг в обуви, откуда-то из середины зала раздался грубый окрик:

— Эй, ты! А тебя не учили разуваться, когда входишь в помещение?

— Если не учили, то мы сейчас научим, — подтвердил второй голос.

Я понял, что если не вмешаться, то бедного Сему здесь могут «научить» так, что придется вызывать скорую.

— Ребята, все нормально, — примирительно начал я. — Мой друг просто ещё не совсем освоился. Конечно, мы сейчас разуемся, нет никаких проблем.

— Нет проблем, говоришь? А вы вообще кто такие? — от бойцов отделился один из них и направился ко мне. — Откуда вы припёрлись и какого хрена здесь делаете? Вы не видите, что здесь люди занимаются? Какого черта вас сюда принесло — чтобы всех отвлекать и грязь по полу размазывать?

Я уже приметил этого бойца, когда наблюдал за тренировкой. Судя по тому, что этот парень делал, он был грэпплером, причем довольно крутого уровня. Сейчас же выяснилось, что и нрава он тоже достаточно крутого. Что ж, без характера в нашем деле тоже ничего не добьешься, это факт. Правда, выкаблучиваться на пустом месте на незнакомых людей тоже бы не следовало. Мало ли на кого нарвешься. Да и не в этом заключается доблесть настоящего бойца. Такие вещи хорошо бы объяснять с самого начала, как только человек приходит в зал. Но что ж — если его тренер это упустил, жизнь скоро всему научит. Причем намного убедительнее любых тренеров.

— Нет, дружище, все не совсем так, — как можно миролюбивые ответил я. — Мы приехали по приглашению Ройса Грейси. Мы спортсмены, и хотим…

— Да что ты говоришь, мать твою! — захохотал грэпплер. — Знаешь, сколько здесь таких, как ты? «Приглашенных»? И все чего-то хотят от Грейси! И все — его лучшие друзья! Давай, вали лучше отсюда по-хорошему, и дружка своего забери!

— Я тебе не хамил, — возразил я, повысив голос. Не в моих правилах было пререкаться, будучи незваным гостем, но и спускать оскорбления на тормозах тоже нельзя. Тем более что этот щегол — явно один из учеников, а не начальник, и вся его бравада была не более чем гнилыми понтами. — Поэтому будь любезен и ты разговаривать вежливо. На тебя тут пока что никто не наезжал.

— Да что ты говоришь! — совсем развеселился грэпплер. — А ты что, ещё и наехать на меня думаешь? Ну давай, попробуй, ублюдок! Я тебе живо башку и задницу местами поменяю!

— Гляди, как бы наоборот не получилось, — заметил я, машинально разминая кулаки. Сзади этого смельчака тем временем начала собираться «группа поддержки» — несколько тренировавшихся парней выстроились треугольником и сделали суровые лица. Со стороны это смотрелось даже забавно — этакие птенцы, которые изо всех сил пытались выглядеть орлами.

— Ты ещё пооткрывай тут свою вонючую пасть! — заорал парень, явно теряя над собой контроль. Вероятно, он был одним из тех, кого набрали с улиц этого не самого благополучного района Лос-Анджелеса. — Ты здесь никто, хрен с горы, понял? И будешь делать то, что тебе скажут, если хочешь остаться целым, а если очень повезет, то и здоровым!

— В самом деле, приятель, — поддакнул один из тех, кто стоял позади. — Шел бы ты отсюда по-хорошему. Здесь чужих не любят. А тебя все первый раз в жизни видят. Сваливай, а то мамаша твоя очень огорчится, а зачем же зазря огорчать пожилого человека!

— Сергей, не надо, — тронул меня за локоть Семён, глядя, как я, вскипев, начинаю играть мускулами. — Давай лучше уйдем отсюда и подождем Грейси на выходе.

— Думаешь, мне заняться больше нечем, кроме как весь день торчать у выхода? — я уже завелся, и поставить на место этого выскочку было делом принципа. Дальше я обратился уже к нему: — Ты что, получить хочешь? Нарвешься ведь, тебе оно надо? Ты думаешь, сюда задохлики зашли, которые от твоих воплей в ужасе в обморок упадут? Да хрен ты угадал!

— Ну что, сука, ты сам напросился, — грэпплер нетерпеливо приплясывал, как боксер перед боем. Руками он делал недвусмысленные движения, похожие на удары. — Последний раз предупреждаю — сваливай отсюда, или тебя добрые доктора по кускам собирать будут, если, конечно, успеют доехать!

— Я что-то не понял, — раздался за спиной знакомый голос. — А кто это здесь у нас такой умный, что переквалифицировался из бойца в моего секретаря?

Я обернулся. Из тренерской комнаты вышел Ройс Грейси собственной персоной.

— Босс, тут опять какие-то ушлепки, — начал оправдываться грэпплер. — Плетут разную ерунду, говорят, что вы их пригласили и так далее. Ну сами знаете, такие тут по десять раз в день мотаются, задрали уже, позаниматься не дают нормально! А эти вообще в обуви начали по залу шастать!

— А ты, значит, решил тут порядок навести, да? — голос Грейси стал жёстче. — Я, когда уходил, что сказал делать? Продолжать тренироваться или строить из себя секьюрити?

— Да мы… в общем…

— Что «мы в общем»? Не слышу!

— Продолжать тренироваться, — обречённо ответил боец.

— Так какого же дьявола вы тут крутых из себя строите, а? — голос Грейси теперь грохотал на весь зал. — Боевиков насмотрелись? Здесь вам не улица! В моем зале действует первое и главное железное правило: дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина! Если вы будете отвлекаться на каждого, кто вошёл, вышел, позвонил или сделал фотоснимок — вы говно, а не бойцы! Это понятно, нет?

— Так этот вон вообще за языком не следил! — сделал последнюю попытку ученик, указывая на меня. — Зашёл сюда, не разувшись, и начал на всех наезжать, дескать, я от Ройса Грейси, а вы вообще кто такие…

— Ройс, все было немного не так, — мягко заметил я.

— Да я догадываюсь, — усмехнулся владелец зала. — Не обращай внимания, он уличный. Его ещё обтесывать и обтесывать.

Надо было видеть глаза этого «уличного», когда Грейси подошёл к нам с Семёном, широко улыбнулся и обнял нас обоих за плечи.

— Ты бы лучше сам последил за своим языком, — произнес он, смакуя каждое слово. — Это мои гости, и я их ждал. Вместо того, чтобы объяснить им, как пройти ко мне, ты устроил им встречу, как каким-нибудь вымогателям. Они приехали издалека и встречают вот такое гостеприимство. Это что, нормально, по-твоему?

— Так я же это, босс, — смущённо заговорил грэпплер, — я же не знал…

— Ну а раз не знал, зачем тогда на рожон лезешь? Ладно, с тобой мы ещё потом отдельно поговорим, — парировал Грейси и добавил, обращаясь уже ко всем: — Ребята, этот парень — из России. И совсем недавно он сделал то, чего никому ещё не удавалось. Он выиграл бой у меня.

Глава 19

Жалко, что в те годы, когда я оказался в Америке, ещё не создали смартфонов с их хорошей камерой и объемной памятью. Если бы они у нас были — я бы точно снимал фильм о происходящем. И тогда можно было бы запечатлеть застывшие от изумления фигуры борцов, которым Грейси представил меня как человека, который его победил.

Конечно, об этой истории все уже были наслышаны — но больше вскользь, по каким-то рассказам и пересказам. Ведь интернета ещё не было, а газеты интересовались более масштабными событиями, чем тот турнир, на котором я познакомился с Грейси. И вдруг оказалось, что незваный гость, с которым чуть было не завязалась драка — это и есть тот незнакомец. На задиру, хотевшего со мной сцепиться, было жалко смотреть: он, кажется, совсем потерял ориентацию в пространстве и только хаотично работал челюстью, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Так вот, — продолжал Грейси. — Это мой гость, коллега и друг из далёкой России. Его зовут Сергей, и он — один из лучших грепплеров, которых я когда-либо встречал в своей жизни. У него очень необычная и оригинальная техника, и я надеюсь, что в скором времени мы все сможем ее наблюдать в действии.

— Скажите, а можно… — осмелел один из бойцов и тут же замялся, не зная, как лучше сформулировать просьбу, — можно показать нам этот… ну, прием, которым… с помощью которого вы…

Парнишка вконец засмущался, не решаясь произнести при своем учителе фразу «вы его победили». Все, включая Грейси, понимающе заулыбались.

— Можно, но не сейчас, — прервал его Ройс. — Все расспросы, а может быть, и совместные тренировки — потом. А сейчас у нас серьезный разговор. Продолжайте заниматься!

Ребята снова разбрелись по своим позициям, обсуждая услышанное. А Грейси провел нас с Семёном в свой кабинет. У коврика перед входом стояла уличная обувь, недвусмысленно напоминая о правилах поведения, и тут уж моему промоутеру пришлось разуться. Краем глаза я обнаружил, что у Сёмы дырявый носок.

«Мда, Сёма», — усмехнулся я про себя, — «ты просто бьешь рекорд за рекордом. То не знаешь, что при входе в зал нужно разуваться, то на деловые переговоры, от которых зависит вся наша дальнейшая карьера, являешься, как на деревенские посиделки. Про тебя бы комедию снимать».

Семён и вправду чем-то напоминал комедийного героя — неуклюжий и незадачливый недотёпа, который все время собирается вершить великие дела, не имея ни малейшего представления о том, как это делается. Главная загадка заключалась в том, как ему удавалось убедить самых разных людей, что он действительно является воротилой спортивного бизнеса.

Мы разулись и зашли внутрь. Первое, что обращало на себя внимание в кабинете Ройса Грейси — обилие медалей и кубков, полученных им на соревнованиях самого разного уровня. Их было так много, что за ними не было видно части стены, и казалось, что сама стена именно из них и состоит. Конечно, это было неудивительно: ведь сейчас Грейси было уже под тридцать, а его первые достижения относились ко времени, когда он был ещё любителем. Но, с другой стороны, он и в этом был прекрасным примером целеустремленности и влюбленности в свое дело. Ведь кто-нибудь другой на его месте давно бы уже почивал на лаврах и стриг купоны со своей былой славы. Грейси же и не думал останавливаться: его постоянно обуревали идеи о том, что ещё можно сделать, какие вершины покорить. И именно Ройс был самым ярким представителем семьи в бразильском джиу-джитсу.

Сам же кабинет сочетал в себе традиционный интерьер и яркие, кричащие краски. Я смутно помнил, что, кажется, это называется мексиканским стилем в дизайне. Но, как бы это ни называлось, само оформление кабинета говорило о темпераменте его хозяина. Грейси буквально излучал жизненную силу и стремление преодолеть любые препятствия.

— Ну что же, друзья, — начал Грейси, усевшись за стол у окна и предложив нам расположиться на стульях напротив. — Мою историю вы, наверное, знаете, но я на всякий случай расскажу о себе в двух словах. Думаю, это поможет лучше понять, чего и почему я хочу.

Мы с Семеном приготовились слушать.

— Вы, должно быть, слышали, что мой отец был основателем бразильского стиля джиу-джитсу, — начал Ройс. — Естественно, в детстве я не знал ничего, кроме этого стиля единоборства, хотя вокруг все мальчишки были одержимы футболом. Мой старший брат первым переехал сюда, в Калифорнию, и начал работать дублером в остросюжетных фильмах, а главное — обучать всех желающих джиу-джитсу.

— И ты, конечно, вдохновился примером брата, — подсказал я.

— Ха! Вдохновился — это не то слово! — воскликнул Ройс. — Да я спал и видел, как схожу с трапа самолёта в Лос-Анджелесе! Я не мог дождаться, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы тоже уехать сюда, к брату! Более того — я был так увлечен своими мечтами, что не готовился должным образом к боям и проиграл две схватки на национальном чемпионате. И это, заметьте, после того, как отец вручил мне черный пояс, пойдя на нарушение правил — он не имел права делать этого до моего совершеннолетия. Прикиньте — получил пояс и тут же провалил два боя!

— Вот что значит выпасть из момента, — ввернул я.

— Ага, — поддакнул Грейси. — В общем, когда я, наконец, вырвался сюда, братец мой уже развернулся на полную катушку. Он ставил боевые сцены в популярных фильмах, имел эксклюзивные контракты с Голливудом…

Я посмотрел на Сёму. Он внимательно слушал Грейси и вообще держался непривычно скромно.

«Конечно. Попробуй тут порассказывай свои байки насчёт приятелей из Голливуда. Быстро на чистую воду выведут».

— В общем, теперь мы вместе занимаемся популяризацией джиу-джитсу, — продолжал Грейси. — Так сказать, семейное предприятие. Я даже выпустил видеокурсы, которые, к слову, очень неплохо продаются. Хотя в основном я, как видите, посвятил себя тренерской работе, — он махнул рукой в сторону зала, где занимались его ученики, — но периодически и сам выступаю.

— Для тренера это важно, — подтвердил я. — Не терять форму…

— Конечно, — согласился Грейси. — А кроме того, учитель всегда должен быть готов продемонстрировать то, о чем говорит ученикам. Иначе веры ему не будет никакой.

— И как ученики? — спросил я. — Радуют?

— Есть очень крепкие ребята, — кивнул Грейси.

— И с характером, — пробурчал Семён, глядя на свой дырявый носок. Я пожалел, что сижу напротив него, а не рядом, и незаметно пнуть его не получится.

— Что касается этого инцидента, — широко улыбнулся Грейси, — ещё раз приношу извинения. Сами понимаете, парни с окраин, не всегда воздержанные на язык… А тут в самый разгар тренировки заходят двое неизвестных и делают что-то, что им не нравится! А они уже разогретые, размятые…

— Да, ты очень вовремя вышел, — подхватил я. — Приезжать в твои владения, чтобы с порога устроить драку, было бы верхом невежливости.

— Забей, — махнул рукой Грейси. — У нас на такие случаи охрана имеется. Там такие быки служат — самим бы где-нибудь выступать. Просто парни немного раскуражились: тренер вышел, никто их не контролирует, можно и поразвлечься. Они же не думают о том, что тренер видит и слышит все, что ему надо знать!

Грейси расхохотался, и мы вслед за ним. Вообще, он чем дальше, тем сильнее располагал к себе в общении.

— Я, как педагог, работаю и над этим тоже, — пояснил он. — Техника техникой, но боец должен прежде всего уметь себя вести и уважать других людей. Во всяком случае, до тех пор, пока они ему не докажут, что уважать их не за что. Иначе они ничем не будут отличаться от обычной дворовой шпаны, которая только и ищет, кому бы дать по башке и отобрать бумажник. А ведь именно оттуда я многих и вытащил!

— Да, эту дурь бывает сложновато выбить, — согласился я. — Зато если получится — это будут самые благодарные тебе люди на всю жизнь.

— Да бог с ней, с благодарностью, — отмахнулся Грейси. — Нет, это, конечно, приятно, спорить не буду, но, честное слово, я этим занимаюсь не для того, чтобы ко мне потом в очередь с подарками выстраивались. Мне хочется развить свой любимый спорт, понимаешь? Сказать в нем свое веское слово — вот моя задача!

— Да, — понимающе протянул я. — После того, как добьешься личных успехов, всегда хочется выйти на более широкие горизонты. Как у вас с братом и получилось: у него с Голливудом, а у тебя — с твоими учениками.

— Верно мыслишь, Сергей! — Грейси в порыве эмоций хлопнул ладонью по столу. — Ну, так вот! Теперь наша задача — показать, что джиу-джитсу — это лучшее, что существует в мире единоборств! И тот турнир, который я задумал, должен нам в этом сильно помочь. Что скажете, ребята?

Я не спешил с ответом, обдумывая услышанное от мастера. Мне почему-то вспомнилась одна крылатая фраза: «Если бы самбо было лёгким, оно бы называлось джиу-джитсу». Но здесь подобные шуточки были неуместны, и я прикусил язык. Во-первых, о самбо здесь уже знали — недалек был тот день, когда одним из первых чемпионов UFC станет наш Олег Тактаров. Во-вторых, шутить над этим было просто невежливо. Ну а в-третьих, наша цель была — совместная работа, а не упражнения в остроумии. И потом, мечты Ройса были мне близки: человек искренне верил в свое дело и стремился заразить этой верой всех вокруг.

— Звучит очень здорово и амбициозно, — признал я. Планы Грейси и вправду были масштабными: ведь по сути он хотел вывести любимый вид спорта на первое место в мире. — Но как ты собираешься это воплощать? Ведь сейчас столько всего существует: и видов спорта, и различных турниров — спортивная пресса кишмя кишит анонсами и репортажами. И знаменитостей в каждом из них тоже немало. Прости, но, боюсь, что одного твоего имени здесь будет недостаточно.

— Верно, — кивнул Ройс. — Мордой поторговать здесь не сильно поможет. Поэтому я придумал вот что. Я отберу самых крепких и перспективных парней, которые занимаются в моем зале. А против них выйдут лучшие бойцы из других.

— И что? — не понял я. — Турниры между разными секциями тоже проводятся нередко.

— Нередко-то нередко, — согласился Грейси. — Но мы это обставим несколько поярче. Смотри: во-первых, рекламная кампания будет построена на том, что это именно лучшие из лучших. Не просто пара бойцов оттуда, пара отсюда, а сливки, элита, понимаешь? Во-вторых. Это будут смешанные единоборства. Таким образом, мы привлекаем и фанатов самбо, и поклонников дзюдо, и тех, кто предпочитает каратэ, и всех остальных. Ну а там уже и я начну светиться — рассказывать, что лично отбирал претендентов. Сам выступлю с неожиданным гостем из России, который демонстрирует необычную технику боя. Догадываешься, кто это может быть?

Грейси широко улыбнулся. А я сидел и размышлял о том, что мне все это напоминает. А напоминало мне это ММА, который стал так популярен в двадцать первом веке. Учитывая, что в начале 90-х о нем ещё никто слыхом не слыхивал, у этого проекта были все шансы на успех. Хотя это не было стопроцентной копией, но все же, все же… «А ведь у нас теперь есть шанс стать первооткрывателями нового формата!» — неожиданно подумал я. «Конечно, пока это просто задумки, без всякой конкретики, но, черт возьми, я-то ведь уже знаю, как это можно сделать, а они — ещё нет!».

Да, всё-таки хорошо, что память моей прошлой жизни осталась при мне! Теперь нужно было подумать, как извлечь из этого обстоятельства как можно больше пользы — и, конечно, материальной выгоды. Нужно продвигать те технические решения, до которых здесь ещё не додумались — и тогда можно будет создать действительно сенсационный формат. Но для начала хотелось бы понять, как себе все это представляет сам Грейси. Нам на руку играло то, что он был не оторванным от реалий мечтателем, а в хорошем смысле расчётливым и практичным человеком.

— Слушай, а как все будет решено технически? — осторожно спросил я его. — Я к чему — ведь если мы хотим сделать что-то принципиально новое, что запомнится всем и сразу, то нужны и новые технические решения. Вот, например, что ты собираешься делать с площадкой? На чем будут выступать борцы? И какие думаешь использовать перчатки?

— Площадка? — Грейси задумчиво пошевелил пальцами на столе. — Я пока выбираю между песком и традиционным рингом. Тут ведь какая ситуация: и там, и там есть масса недостатков, которые ещё неизвестно к чему могут привести. Вон я недавно видел бой на ринге, так там парню так в челюсть заехали, что он через этот ринг перелетел и прямо вниз головой и навернулся. Я, конечно, понимаю, что наш вид спорта — не шахматы, но если есть возможность минимизировать травмоопасность, то, я считаю, нужно это сделать. Я своими ребятами, во всяком случае, дорожу. А у нас тут захваты, партер…

— Понятно. Ну а что насчёт перчаток? — переспросил я.

— Перчаток? — Грейси покрутил в пальцах ручку и положил ее обратно на стол. — Насчёт перчаток… пока что думаю. А что, у тебя есть какие-то идеи?

— Есть, — оживился я. Сейчас-то я его впечатлю, не хуже, чем тогда, в бою! — Обычные перчатки, которые всегда используются, не подойдут. Совсем.

— Это почему же? — заинтересовался Грейси.

— В них неудобно бороться, а если выходить без них, бой не пропустит ни одна атлетическая комиссия, — объяснил я. — Да и травмоопасно, голым кулаком по черепу. Но погоди пока с перчатками. Сначала давай разберемся с самой площадкой. Я считаю, что прежде всего под наши цели не подходит сам ринг как таковой.

— Ринг? — изумился Ройс. — А где же бороться-то, по-твоему? Или ты предлагаешь на сцене оперного театра все устроить?

— Я предлагаю поставить просторную клетку, — ответил я.

— Клетку? — кажется, Грейси окончательно перестал что-либо понимать. — Как в зоопарке, что ли?

— Зоопарк — не зоопарк, но ты пойми, Ройс, что нам нужно совместить хорошую зрелищность и удобство для бойцов, чтобы для их работы не было ограничений, — начал объяснять я. — С точки зрения зрелищности ринг — так себе затея, зрители ходят скорее вопреки, а не благодаря, потому что других вариантов никто не предложил. Да и для самих борцов это то ещё удобство — ты сам только что рассказал, как кто-то за ринг вылетел вниз головой. То есть он ещё и небезопасен. Поэтому я и предлагаю соорудить клетку. Это немного более хлопотно, зато поможет нам решить главные задачи.

— Каким образом? — спросил Ройс. — Объясни, какой она, по-твоему, должна быть, — он пододвинул ко мне ручку и лист бумаги.

— Пожалуйста, — согласился я, взял ручку и нарисовал на бумаге схему клетки, того самого легендарного восьмиугольника. — Вот смотри. Сама клетка должна быть на возвышении, чтобы улучшить видимость происходящего из зала. Стенки клетки должны быть выше самого высокого бойца — это исключит возможность таких приключений, как перелет через стенку в зал. И ещё: они должны представлять собой мелкую-мелкую сетку и должны быть выполнены из суперпрочного материала. Чтобы даже грузовиком с разгону ее было не порвать, понимаешь?

Грейси заинтригованно смотрел на нарисованную мной схему.

— Хм, — сказал он после долгого молчания. — Пожалуй, в этом что-то есть… парни действительно смогут работать без оглядки и смотретя это будет у-ух! Самые опасные люди планеты настолько опасны, что должны сражаться за ограждением! Черт возьми, Сергей, светлая у тебя голова!

— Песок в качестве покрытия отметаем сразу, это дополнительные риски, — продолжал я. — И главное. Что касается состава выступающих. Я считаю, что будет лучше всего, если сообщество по каждому из единоборств выставит самого сильного из своих представителей. В этом случае мы получим действительно битву сильнейших, а не пьяный карнавал.

Грейси сидел с таким видом, как будто ему только что сообщили, что все его знания об устройстве мира оказались неверными.

— Ройс, — тут же вмешался Семён. — Сергей, как настоящий фанат своего дела, часто увлекается узкоспециальными вопросами и не переходит к главному. Он забыл упомянуть, что все новаторские идеи, которые он только что, озвучил, запатентованы.

Грейси поднял глаза и внимательно посмотрел на меня.

Глава 20

Судя по всему, упоминания о патентах сильно впечатлили Ройса. Во всяком случае, окончательно убедили его в том, что я — не просто талантливый боец, а серьезный деловой человек, рационально подходящий к делу.Понятно, что никаких патентов у меня по факту не было, но на этот раз Семен показал прозорливость.

— Слушай, Сергей, — после недолгого размышления заговорил Грейси. — У меня есть к тебе деловое предложение. Если, как ты говоришь, все эти идеи запатентованы, то мы можем сделать с тобой совместный бизнес. С моей стороны гарантирована раскрутка в СМИ, вся возможная реклама и поддержка моим именем. Тебе же предоставляется полный карт-бланш плюс прибыль от твоего личного в нем участия. Все это — при условии, что ты покажешь достойный уровень продаж трансляций на «Showtime» и «HBO». Деньги любят счет.

Я задумался. Что такое «Showtime» и «HBO», я знал хорошо. Эти каналы появились уже довольно давно, и за время своего существования успели сформировать целую культуру платных трансляций. В России этим, конечно, заинтересовать телезрителей было практически невозможно — с нашим-то уровнем доходов и, как следствие, видеопиратства платить за трансляции, запись которых завтра же можно будет купить в ближайшем переходе, могли только отдельные люди. А вот в США их трансляции раскупались хорошо. Значит, теперь мне предстояло организовывать «достойный уровень продаж».

— Ройс, а достойный — это, по-твоему, какой? — сразу решил уточнить я.

— Минимум сто тысяч продаж, — не моргнув глазом ответил Грейси.

Я с готовностью кивнул. Хотя, вообще говоря, дело это было рискованным. Это в двадцать первом веке, с его невероятным уровнем развития интернета, соцсетей и вообще медиа, сто тысяч подписчиков, пусть даже платных, мог сделать любой блогер средней руки. Не говоря уже о таких монстрах, как какой-нибудь Макгрегор или Тайсон, для которых и несколько миллионов продаж — плевое дело. А здесь, в первой половине 90-х… Если ты сумел сделать двести тысяч продаж — можешь считать себя практически рекордсменом этого дела. Да что там говорить, если знаменитый поединок Шугара Рэя Леонарда и Роберто Дюрана собрал всего 155 тысяч покупок. А ведь эта пара вошла в историю бокса!

Так что, учитывая все это, я, можно сказать, нырял в омут с головой. Впрочем, мне это было не в новинку. Да и потом, это все равно был единственный вариант включиться в работу. А кроме того, мне и самому было интересно попробовать себя в новой стороне спортивного бизнеса. Поэтому, какие бы сложности меня ни ожидали в этом направлении, отказываться я точно не собирался.

Что ж, пора было определиться с материальной стороной дела.

— Почём будет продаваться одна трансляция? — спросил я.

— По пятьдесят долларов, — улыбнулся Грейси.

Так. Я мысленно включил калькулятор. Пятьдесят долларов на сто тысяч — получается пять миллионов. Неслабая цифра! Понятно, что часть уйдет каналу за трансляцию, но цифры — убойные.

— Сколько из них мои? — поинтересовался я.

— Твой — один процент, — сказал Ройс.

— Хорошо, — согласился я. — Но если продаж будет больше, то пусть моими будут пять процентов.

— О’Кей, — отозвался Грейси. На лице его было написано неподдельное удивление. То ли он не верил, что какой-то неизвестный парень из России сможет сделать такие продажи на незнакомой для себя территории, то ли такие цифры в принципе были малореальны даже для опытных профи.

Так или иначе, наш американский друг решил сделать некоторые уточнения — и, быть может, предупредить меня от некоторых ошибок.

— Имей в виду, — заговорил он. — В Америке — особенная публика. Никакие «постановки» или условности здесь не пройдут. Наш зритель любую, даже самую мелкую фальшь чувствует за километр.

«С чего это он вдруг про постановку заговорил?» — подумал я. «Странно. Неужели кто-то уже рассказал ему про наш фокус с Юрой-Джимом?»

— Нам нужны не просто какие попало бойцы, — продолжал Грейси. — Просто бойцов полно в любом колледже — хоть отбавляй. Нам необходимы архетипы. Ну то есть такие парни, чтобы ты пару секунд посмотрел на него — и сразу понял: перед тобой — настоящий бэдбой или патриот. Ну или еще кто…

— Понятное дело, — согласился я. — В таких масштабах, как у нас, мелочей не бывает. Махнешь рукой на маленькую деталь — вылезет большая проблема.

— Вот-вот, — кивнул Грейси. — А то, знаешь, насмотрелся я таких. Приводят не пойми кого, только что не инвалид. И ещё недоумевают, почему их брать не хотят. «Он же приемы знает!». А что мне толку с его знаний? Приемы-то — это азбука, а многие думают, что этим все дело и ограничивается. А ведь настоящий боец — это целая система! Это безупречное владение техникой, это характер, это воля уничтожить противника даже тогда, когда кажется, что он уже практически уничтожил тебя! Это владение психологией, чтобы хорошо чувствовать состояние и настроение соперника. Это стратегическое мышление, чтобы четко представлять, как выстроить бой. Это безжалостность в самом бою, когда вся остальная жизнь остаётся за бортом! Да, черт возьми, это просто хладнокровная машина для тщательно спланированных убийств!

Грейси, описывая идеального бойца, вошёл в такой раж, что вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате, крича на весь кабинет.

— А мне приводят либо маменькиных сынков, либо, наоборот, таких зверей, которым вообще никакие правила не писаны и с которыми даже я бы побоялся встретиться в темном переулке! — возмущался он. — А ведь этой машиной для уничтожения противника он должен быть только на ринге. А если он полный дебил в обычной жизни, тогда и в бою неизвестно, какой сюрприз он преподнесет!

Я вспомнил некоторых соотечественников, с которыми приходилось иметь дело, и невольно усмехнулся.

— Да, — проговорил я, — иногда не знаешь, куда больше усилий уйдет: научить такого драться или объяснить, как себя вести. Во всяком случае, на людях.

— Вот именно! — подтвердил Грейси. — А ведь это моя репутация как тренера и организатора! Он выкинет что-нибудь, а разгребать потом мне. Ладно, — Грейси снова опустился в кресло. — Вижу, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Да как не понимать, — сказал я. — Мне и самому приходилось таких ребят перевоспитывать. Так что я по себе знаю, какое это муторное дело. Страны у нас разные, а проблемы похожие. Дураков везде хватает. Но зритель покупает именно конфликт…

— Это верно, — согласился Грейси. — Теперь дальше. Что касается раскрутки — я договорюсь о презентации нашего продукта на одном из популярных каналов. А твоя задача — успеть подобрать к этому моменту самых жестоких сукиных сынов и прирожденных убийц, понял? Но только с головой, а не таких, о которых мы говорили… хотя — делай как посчитаешь нужным. Как именно ты это сделаешь — меня не волнует, это полностью твое дело и я тебя не ограничиваю в способах.

— Хорошо, — снова кивнул я.

— И ещё, — продолжил Ройс. — Я должен знать, как будет выглядеть этот чертов ринг и перчатки! То, что ты мне тут намалевал, — он показал пальцем на мой рисунок, — это для комиксов. Мне нужна полная схема с подробным описанием материалов и технологии.

— Сделаем, — коротко ответил я. — Что ещё от меня требуется?

— Мы должны обсудить с тобой свод правил, — ответил Ройс. — Если уж мы хотим делать новаторский формат, то и общепринятые правила не помешает обновить, чтобы получить разрешение от атлетических комиссий. Ну и самое главное. Ты должен выступить… от моего зала, — Грейси прищурился. — Ну как? Ты в деле, Сергей?

— Разумеется, — сказал я. — Только мне нужно все хорошенько уложить в голове.

Мне понравился подход Грейси. В России я уже привык к тому, что каждая идея, будучи изложенной потенциальному спонсору или партнеру, вызывает только одну реакцию. Как правило, все заинтересованы в том, чтобы как можно скорее срубить бабла. Другими словами, чтобы сегодня он вложил в тебя, скажем, сто тысяч долларов, а через три дня получил двести. И никто не хочет понимать, что так не бывает. Вернее, бывает — если схемы мошеннические и темные. А вот если работать по-честному, то это всегда долгоиграющие проекты. И естественно, что качество продукта при таком подходе уходит не то что на второй — на какой-нибудь десятый план. Поэтому и имеем на выходе певцов, не умеющих петь и бойцов, умеющих драться, но не умеющих продавать себя. Зато все, кто надо, получил свою долю. А если вдруг провал — завтра склепают другой такой же проект и уж тогда точно вернут все, что вложили. Публика подвоха не заметит.

Здесь же подход к делу был совершенно иным. Я видел, как Грейси тщательно обдумывает каждую деталь. Он понимает, что от этого зависит авторитет его имени. Что если сегодня он подпишется под откровенной халтурой, то завтра с ним уже не захотят иметь дело. И тогда не то что прибыли не видать как своих ушей — даже вложенного не вернёшь. Да ещё и влетишь на какие-нибудь штрафы, которые полжизни будешь выплачивать.

Именно поэтому я и шел с лёгкостью на любые условия Ройса. С Семёном в этом смысле не было никакого сравнения. Я понимал, что до тех пор, пока все не будет сделано качественно, проект запущен не будет, на кону — репутация зала семьи Грейси. А значит, и у меня появляется дополнительный стимул поработать. Тем более что каждая задача обозначается внятно и руки при этом полностью развязаны. Такие принципы работы были мне по душе.

— Что ж, укладывай, — снова улыбнулся Ройс. — А завтра жду тебя здесь же, поговорим обо всем поподробнее. И да, кстати, я хочу попросить тебя показать пару приемчиков из твоего самбо. Ты меня тогда на ринге, признаться, впечатлил. Думаю, коллеги из разных стран должны обмениваться опытом, не так ли? — Грейси снова расплылся в улыбке.

— Разумеется, — ответил я. — Я своих ноу-хау от коллег никогда и не скрываю. Считаю, что все мы делаем одно дело и в наших интересах, чтобы оно было выполнено на высоком уровне.

— Это здорово, — сказал Грейси. — У меня есть двое крутых парней — очень крепкие бойцы, все схватывают на лету. Им было бы полезно поучиться. Если ты не против, я приглашу их завтра тоже?

— Конечно, пусть приходят, — с улыбкой ответил я. — Всегда приятно, когда люди хотят расти дальше.

— Ну что, тогда по рукам и до завтра? — спросил Ройс.

Семён пнул меня ногой и выразительно посмотрел на меня.

— Подожди, — сказал я. — Хотелось бы ещё обсудить наши бытовые условия. Я имею в виду проживание. Мы же специально к тебе сюда приехали, и жить нам в Лос-Анджелесе негде. Не на улице же нам ночевать все это время.

Поняв намек Семы, я посчитал, что действительно уже вправе поднять вопрос хотя бы о жилье. В конце концов, мы уже не просто явились к звезде с предложениями — мы уже по сути являлись полноправными партнёрами в бизнесе.

— Зачем же на улице? — удивился Грейси. — Нет, на улице я вас не оставлю. Но, честно скажу, и на номера люкс пока не рассчитывайте, сами понимаете. Условия у меня сейчас спартанские — мы только начинаем подниматься. Поэтому поселю вас вместе со своими бойцами — с теми самыми, которых вы уже видели в зале. Сейчас напишу вам адрес и номер комнаты. У вас будет, правда, одна кровать на двоих, зато просторная, легко разместитесь. К вечеру там уже будет белье, я распорядился. И учеников своих я тоже предупрежу, больше никаких недоразумений не возникнет. Так что смело располагайтесь — теперь вы в нашей команде!

С этими словами Ройс взял листок бумажки, что-то написал на нем и протянул мне.

— Надеюсь, Сергей, ты не в обиде за такие условия? — спросил он. — Не переживай: заработаем — и условия будут получше.

— Нет, конечно, ты что, — сказал я. — Все в порядке!

Ещё бы мне сейчас возникать из-за недостаточно просторного бесплатного жилья в Лос-Анджелесе. Я приехал сюда делать дело, а не искать халявы.

— Отлично! Ну что ж, тогда до завтра, — Грейси поднялся из-за стола и протянул мне руку. Я с удовольствием пожал ее.

Когда мы с Семёном вышли на улицу, настроение мое было ещё более приподнятым, чем с утра. Казалось, чуть ли не каждая встречная пальма поздравляла меня с удачей. Шутка ли — договориться о совместном проекте с таким крутым спортсменом! Это, скажу я вам, и не всем звёздам под силу!

Я посмотрел на Семена. Вид его выражал скорее озабоченность, чем восторг. Я не понимал, что его не устраивает — мы идём по городу-мечте, только что был дан старт нашему суперпроекту, осталось только отработать каждому свою часть — и все окончательно будет в ажуре!

— Ты чего это невесел, дружище? — я попробовал подбодрить его. — Все же получилось именно так, как мы с тобой хотели! Впереди море интересной работы, начинается новая жизнь!

— Ну да, — как-то неуверенно отозвался мой «промоутер». — Главное, что мы всё-таки подписались…

— Мы не просто подписались, мы уже, можно сказать, приступили к работе! — возразил я.

— Так-то оно так, — проговорил Семён. — Только… у тебя есть на примете подходящие бойцы?

— А у тебя их разве нет?

Семён смущённо уставился в асфальт.

— Нет, — наконец признался он, ковыряя тротуар носком ботинка. — Ну то есть как? Они как бы были, но… В общем, у меня были договоренности, но они были устными, договора подписать мы ещё не успели, а пока я тебя ждал, пока ты прилетел, освоился и так далее — там уже все, похоже, разъехались кто куда. Сам понимаешь, бойцы — товар штучный, без дела долго не сидят…

Как там было в том бородатом анекдоте? «Я хренею, дорогая редакция»? До меня даже не сразу дошло, что нес этот чудо-менеджер, у которого не было ни денег, ни знакомств, ни договоренностей, ни людей, готовых с ним сотрудничать. Была только пачка визиток, еле-еле ездящая машина-развалюха, от которой с трудом удалось избавиться да ещё бывшая теща, которая при одном только упоминании его имени приходила в ярость. И ещё были немереные понты, помноженные на невероятную наглость афериста из подмосковной электрички. Как можно было вообще что-то обещать с таким багажом? Как он собирался что-либо где-либо проводить, если его ресурсов хватило бы разве что на праздник в школьном классе?

Вообще фигура Семёна вызывала у меня все больше вопросов. Если бы я просто наугад приехал в Америку и случайно познакомился с ним в кафе — я бы не удивлялся. Но почему-то именно его мне представил Степаныч. Более того, почему-то именно его мне отрекомендовали как серьезного менеджера, у которого есть и большой интерес, и такие же деньги, не говоря уже о связях. Из рассказов в Москве я понял, что у него в США все уже на мази, что здешние воротилы спорта ждут только ответных действий российской стороны. А в итоге я сам мечусь кабанчиком чуть ли не по всей необъятной Америке, знакомлюсь с людьми и делаю с нуля малоизвестную мне работу, которая, по идее, должна была быть выполнена ещё до моего прилёта.

А ведь сам Степаныч — далеко не уличная шпана и не вокзальный лохотронщик. В конторе, где он служит, такие осечки по определению невозможны: конечно, можно иногда напороться на то, что называется человеческим фактором, но перепутать авторитетного менеджера с нищим недотепой-неудачником? Ну, для французской комедии про высокого блондина такой поворот подойдёт. А в жизни — что-то я сильно сомневаюсь. Прежде чем сводить двух людей, у этих ребят по обоим кандидатурам такие проверки устраиваются — матери родные про своих сыновей столько не знают.

Так почему же тогда Степаныч подсунул мне именно этого персонажа? Почему он отправил меня одного в чужую страну, уверяя, что здесь жаждут раскручивать российский спорт, если он знал, что меня здесь ждёт только вот это недоразумение? И кто мне теперь ответит на все эти вопросы? Семён? Его о чём ни спроси — все бесполезно. Нанесет очередной пурги про грандиозные планы и непредвиденные обстоятельства и все. Ну приплетет для убедительности очередных друзей из Голливуда, которые вот-вот ему позвонят. А звонить Степанычу отсюда слишком разорительно для моего нынешнего финансового положения. Да и рассчитывать на подробный ответ от него тоже вряд ли приходится.

Но вопросы тем временем накапливались. Если так пойдет и дальше — они вполне могут перерасти в прямые подозрения.

Глава 21

Через несколько минут мы уже входили в комнату для ночевки — благо, жилое помещение располагалось по соседству с самим залом. Место, где нам предстояло жить во время пребывания в Лос-Анджелесе, было очень похоже на наши общежития или бараки. Разве что комнаты здесь были попросторнее и вмещали больше людей. А если бы каждая комната была рассчитана всего на две койки, то все бы и вовсе напоминало гостиницу Семена. Осознав это дежа вю, я не выдержал и рассмеялся.

— Ты чего? — удивился Семён.

— Да ничего, — отмахнулся я. — Анекдот вспомнил. Давай лучше располагаться.

Наше спальное место на двоих найти было нетрудно: оно было застелено чистым бельем, и возле этой кровати, в отличие от остальных, не были оставлены ничьи вещи.

— Представляешь, Сема, — со смехом сказал я, — сколько шуточек про нас было бы, если бы в России увидели, что нам выделили одну кровать на двоих? Да и здесь, собственно, тоже могут поржать…

— Да ладно тебе, — возразил Сема. — Все всё понимают: эконом-класс. Здесь так вообще нормальные ребята живут. Тем более что все они спят точно так же.

Я ещё раз огляделся. Семён был прав: комната была уставлена двухместными кроватями.

— Ладно, — сказал я. — Кровать на двоих мы как-нибудь переживем, но надо здесь осмотреться, да и, кстати говоря, чего-нибудь перекусить. Столовая столовой, но до обеда ещё далеко, да и не факт, что во время обеда мы ещё будем здесь.

— Кажется, здесь в конце коридора есть общая кухня, — произнес Сема.

«Ну точно твоя гостиница, только Бесси здесь не хватает», — снова подумал я и уточнил:

— А магазины?

— Ну уж этого-то добра в Америке на каждой улице навалом! — заверил он.

Продуктовый магазин действительно обнаружился в паре сотен метров от зала Грейси. Наши и без того невеликие финансы нужно было экономить. Хорошо, что жилье было бесплатным, но ведь оставались расходы на транспорт, на перекусы вне этого самого жилья — да, в конце концов, элементарные предметы личной гигиены вроде зубной пасты и полотенца тоже стоили денег. Поэтому в магазине пришлось по старой памяти выбрать два полуфабрикатных гамбургера и две больших бутылки питьевой воды.

Должен честно признаться — хот-доги, да ещё и замороженные, конечно, далеко не самая здоровая еда и уж точно не то, чем нужно питаться спортсмену. Но на фоне и так нерегулярного питания, помноженного на стремительный водоворот ежедневных событий, они показались нам пищей богов. А на сытый желудок, как известно, и на жизнь смотрится с ещё большим оптимизмом. Хотя в нашем случае поводов для оптимизма и так хватало.

— Ну что, Сергей, — спросил меня Семён, жуя свой хот-дог, — уже чувствуешь себя настоящим американцем? Сидишь в Лос-Анджелесе, ешь гамбургеры…

— А то я в России их не ел, — отозвался я. — Да и Лос-Анджелеса этого я пока ещё, можно сказать, и не видел. Полчаса в пассажирском автобусе — не та экскурсия, которая даёт представление о городе.

— Ну ничего, — сказал Семён. — Вот проведем турнир — и развернемся!

— Для начала его надо подготовить, — заметил я. Мне не очень нравились эти бесконечные мечтания моего компаньона «Что будет, если мы когда-нибудь…». По моему опыту, люди, которые ими чрезмерно увлекались, норовили ни хрена не делать в реальной жизни. И Сема пока что всеми силами подтверждал эту теорию.

Тем временем начали возвращаться с тренировки бойцы, с которыми мы с утра повстречались в зале. Трое из них, увидев нас, подошли поближе. Среди них был тот самый парень, который пытался завязать со мной драку.

— Слушай, дружище, — нерешительно произнес он, переминаясь с ноги на ногу. — Ты извини, что мы тебя так встретили. Сам понимаешь, тренировка, все завелись, а тут незнакомцы… Мы же не знали, кто вы такие!

— Да ладно, ребята, все нормально, — с улыбкой ответил я. — Всякое бывает. Лучше расскажите, откуда вы сами попали к Грейси? Занимались где-то до этого?

— Да тут у всех по-разному, — пожал плечами задира. — Но большая часть бойцов, скажем, конкретно в нашей группе попала сюда буквально с улицы. У меня, например, родители погибли, когда я был ещё совсем маленьким. Жил с тетушкой, она обо мне вроде бы и заботилась, но ты сам понимаешь, что такое чужой ребенок, свалившийся как снег на голову. Ее больше интересовала своя личная жизнь, поэтому я в основном мотался по улицам.

— Так что же, здесь все… — я попытался подобрать максимально корректное выражение, — без родителей, что ли?

— Ну почему, — ответил парень. — У некоторых родители есть, но такие, что их как будто бы и нет. Кто в алкоголе, кто в наркотиках, а ребята болтаются по улицам, потому что дома делать нечего, да и, откровенно говоря, смотреть на все это достало уже. Троих наших ребят Грейси буквально от тюрьмы спас — взял под свою ответственность.

— Вот это да, — только и мог произнести я.

— Поэтому здесь всякое случается, — невесело отозвался паренёк. — Сам понимаешь, воспитание трущоб и подворотен — это не королевский дворец. На улице со временем привыкаешь видеть опасность в каждом встречном. Ну а опасность, как известно, лучше предупредить, чем потом от нее спасаться. — Вдруг он заулыбался: — Тебе ещё повезло, что ты здесь не годом раньше появился. В то время я любому незнакомцу мог запросто с ноги заехать, а потом уже разбираться, кто он, откуда и зачем.

— Да, тут у нас так, — сказал ещё один боец. — Вон, видишь, у меня шрам над губой? Так это я пришел в зал записываться и в этот момент он там один разминался, без Грейси.

Остальные ребята вежливо засмеялись.

Постепенно мы разговорились. Оказалось, что помещение, в котором нам предстояло жить — не просто общежитие. Грейси устроил для своих подопечных настоящий интернат. Проживание, содержание самого жилья, питание, медицинские услуги в случае необходимости — все было организовано за счёт легендарной семьи. Особенно много внимания он уделял своим юным соотечественникам из Бразилии, у которых тоже не было ни семьи, ни какой-либо ещё поддержки. Причем дисциплина внутри была железная. Втихаря от Грейси, конечно, кто-то мог покурить за углом или затеять короткую драку, но в целом здесь у каждого была часть обязанностей по выполнению учебной программы и содержанию помещения в чистоте. И за выполнением этих обязанностей контроль был неукоснительный.

Такой подход, естественно, мог вызвать лишь ещё большее уважение и восхищение благородством этого человека.

— Ты знаешь, — наперебой рассказывали ученики, — у нас тут пару месяцев назад появился мальчишка из Бразилии — тоже с детства на улице жил. Так Грейси с ним возился, наверное, не меньше, чем со своим ребенком. Учил вести себя за столом, держаться с людьми. А когда мы спросили, зачем такая опека — ведь мы же всё-таки не в детском доме находимся — он ответил: «Главная задача тренера — не научить быстро кулаками махать, а воспитать человека».

«Вот это Ройс, конечно, красавчик», — думал я, слушая рассказы ребят о том, как им здесь живётся. «Не каждый богатый и знаменитый человек станет использовать свои ресурсы для того, чтобы помочь тем, у кого других шансов в жизни может и не появиться. Теперь я понимаю, почему здесь такая скромная обстановка и кровати на два места. Попробуй-ка посодержать такое хозяйство! Да ещё, по сути, без права на ошибку: ведь если вдруг что-то случится, то все, кто сегодня зависит от Грейси, окажутся на улице без средств к существованию. И парни, поверившие в себя и свою удачу, столкнутся с окончательным крахом всех своих надежд».

— Да, кстати, — неуверенно заговорил наш новый знакомец, — а ты всё-таки покажешь нам тот свой прием? Ну, понятное дело, не сейчас, а на тренировке? А то у нас все уже говорят, что ты Грейси победил, но никто так и не знает, как именно.

— Хочешь знать, как победить своего педагога? — пошутил я.

Бойцы снова засмеялись.

— Да покажу, конечно, — ответил я. — Все, что касается профессии, я от коллег в секрете не держу. Думаю, у нас ещё будет удобный момент, чтобы поговорить об этом подробнее.

После того, как ребята, обнадеженные моим обещанием, попрощались с нами и разбрелись по своим делам, мы с Семёном снова остались одни. Пора было устраивать мозговой штурм и решать, как выполнить свою часть обязательств по турниру.

— Может быть, лучше пройдемся, погуляем? — нерешительно предложил Семён. — Во время прогулки хорошо дышится, и больше умных мыслей в голову приходит.

«Что-то я этого не заметил, когда мы шатались по Лос-Анджелесу в поисках зала Грейси», — язвительно подумал я, но вслух сказал:

— Думаю, не стоит. Мы всё-таки в курортном городе — тут такие виды, что о работе вообще думать не захочется. Давай лучше здесь.

— Давай, — нехотя согласился Семён. — Тогда наш главный вопрос — где бы взять хороших бойцов. Таких, чтобы и выступать умели, и публике нравились, и под требования Грейси подходили.

— Ага, — подхватил я. — У тебя есть какие-нибудь предложения на этот счёт?

Семён задумался. На его лице отобразилась напряжённая работа мысли.

— Может, объявления в газетах дадим? — наконец выдал он. — В спортивных и рекламных. Их много народа читает!

Если бы в этот момент я ел или пил, я бы точно поперхнулся. Этот «спортивный менеджер» все больше напоминал мне массовика-затейника из сельского ДК, который дальше родного села никогда не выезжал и не представляет, как по-другому может быть устроена жизнь.

— Сём, — стараясь быть спокойным, выговорил я. — А ты, случаем, на солнце здесь не перегрелся?

— А что? — Сёма недоуменно уставился на меня. — На такое имя знаешь сколько кандидатур сбежаться может!

— А то, — ответил я. — Мы не районные соревнования устраиваем и не новогодний утренник в школе, а турнир международного уровня! Кто на такие мероприятия набирает людей по газетам? Ты хоть когда-нибудь, хоть в какой-нибудь газете видел объявление «Требуются спортсмены, представители разных видов спорта для участия в Олимпийских играх»?

Семён задумался ещё сильнее.

— Ну тогда не знаю, — наконец сказал он.

«Что ты вообще знаешь, воротила шоу-бизнеса нашего двора», — с досадой подумалось мне.

— У тебя же были какие-то устные договоренности, — напомнил я. — Подумай, какие есть самые крутые бойцы из тех, чей контакт у тебя есть?

— Может быть, Халк Хоган? — предложил Семён.

Сказать, что Халк Хоган в то время был выдающейся фигурой — ничего не сказать. Самый знаменитый рестлер, неоднократный чемпион WWF, связавший спорт и поп-культуру и добившийся таким образом популярности рестлинга даже там, где о нем до этого не слышали… Одна из главных мировых звёзд в мире единоборств! Да, заполучить его на свой турнир — это был бы мощнейший ход! Как говорится, шах и мат, причем с первых же ходов.

— А что, у тебя имеется выход на Хогана? — я даже посмотрел на Сёму с некоторым уважением.

— Ну, как сказать — прямо выход… — замялся Семён. — Однажды я ходил на рестлинг и взял у него автограф. А ещё подарил ему его портрет, на обороте которого написал свой номер телефона.

— Портрет? — не сразу врубился я.

— Я, когда только приехал в Америку, немного живописью занимался, — объяснил Семён. — В частности, портреты знаменитостей делал. Некоторые прям очень хорошо уходили!

Он ещё и художник, оказывается. О, сколько нам открытий чудных…

— И какой же телефон ты ему оставил? — уточнил я. — Той самой тещи, с которой я имел удовольствие побеседовать?

— Ну да, — как ни в чем не бывало ответил Семён. — Другого же у меня нет.

— Ну и как? — уже зная ответ заранее, спросил я. — Не звонил Хоган?

— Да кто же его знает, — рассудительно ответил мой напарник. — Может, и звонил, да только разве же эта змея скажет…

«Конечно, звонил», — подумал я. «Вот прямо на следующий день позвонил и попросил нарисовать ещё один портрет. А потом достал твой рисунок из помойки, куда его сразу же выбросил, и ещё раз позвонил».

— Ладно, — сказал я, поняв, что в очередной раз все придётся решать и делать самому. — Давай сделаем так. Вспомним имена тех, кто выступал на самых первых турнирах, и попробуем их разыскать.

Мы взяли бумагу и ручку и путем копания в памяти выписали несколько имён. Тэнк Эббот, Кимбо Слайс — в основном эти имена вспоминал, конечно, я. Если бы нам удалось заполучить их всех — это уже был бы очень мощный состав. Как говорится, все звёзды в одном. Правда на данный момент большая часть этих людей звездами еще не было.

— Ну, допустим, сколько-то кандидатур у нас уже есть, — с важным видом дипломата на переговорах сказал Семён. — Где бы нам теперь их найти?

— Сём, на первом этаже я видел телефон, а рядом с ним — толстый справочник, — сказал я, когда число фамилий на листке дошло до десятка.– Принеси его, пожалуйста, сюда.

Семён принес книгу, заодно захватив зачем-то пару рекламных газет, валявшихся там же, возле общего телефона. В следующие несколько минут я написал напротив каждого имени рабочий адрес и телефон. «Промоутер» с изумлением смотрел на меня.

— Откуда ты их всех знаешь? Как ты понял, где их искать? — из него, как из рога изобилия, сыпались вопросы, достойные первоклассника.

— Птичка на хвосте принесла, — коротко ответил я.

Не буду же я ему сейчас объяснять, что для того, чтобы браться что-нибудь организовывать, хорошо бы для начала хотя бы минимально разобраться в этой отрасли. А уж знать все самые актуальные имена — это просто азбука любого дела. Уже и так было давно понятно, что промоутер из Сёмы — как из меня балерина, и с каждым днём он только ещё сильнее подтверждал эту мысль. Мне все чаще казалось, что без него дело бы пошло гораздо легче и быстрее. Своей бесконечной суетливостью и непониманием элементарных вещей Семён иногда только мешал. Я уж не говорю о постоянном расхождении его слов с его же делами.

— Ну что, товарищ Семён, — закончил я составлять список, — поехали?

— Куда? — не понял он.

— Как куда? В казино, куда же ещё: удачу испытывать да халявные баксы транжирить! — весело воскликнул я. Увидев совершенно обалдевшее Сёмино лицо, я не выдержал и расхохотался: — Да по адресам поедем! Нужно же нам бойцов себе ангажировать!

— А-а, — с облегчением выдохнул Сёма. — Это да, это нужно. А куда поедем?

Я заглянул в список.

— В колледж, на соревнования по американскому футболу, — отчеканил я. — Там сегодня, если верить рекламе в твоей газете, выступает Тэнк Эббот. А судя по адресу и схеме рядом с этой рекламой, колледж расположен не так уж и далеко отсюда. Мы можем даже дойти туда пешком. Ты ведь, кажется, хотел прогуляться?

— Хотел, — подтвердил Семён.

— Кстати, — ввернул я. — Ты говорил, что у тебя есть связи и устные договоренности. Поднимай их. Ты же наверняка со всяким юношеством и колледжами договаривался?

— Ну, я, в общем… — привычно замялся Сёма. — Ты же сам говорил, что колледжи — это отстой! — вдруг нашелся он, вспомнив какой-то наш разговор между делом.

— Вот заодно и проверим, — бодро парировал я. — Давай собирайся! Идём к Тэнку Эбботу! Нам нужно привлечь этого засранца на свою сторону!

— И как же ты собрался это делать? — спросил Семён, обуваясь. — Нас ведь здесь никто ещё пока не знает.

— А как привлекают выступающих на любые мероприятия? — удивился я. — Во-первых, нас могут не знать, зато Ройса Грейси знают все. Во-вторых, организация в том и заключается, чтобы найти к каждому потенциальному участнику свой подход.

Мы вышли на улицу и направились в сторону колледжа. Я заметил, что Лос-Анджелесские пейзажи, в отличие от Нью-Йоркских улиц, действовали на меня умиротворяюще. Несмотря на атмосферу курорта, этот город прибавлял мне уверенности в том, что все получится. Даже прохожие здесь, казалось, своими взглядами и улыбками подбадривали: «Ты все сможешь!». Да, всё-таки статус столицы шоу-бизнеса даёт о себе знать!

— И потом, Сема, — вдохновенно продолжал я. — Мы ведь затеваем то, чего никто никогда ещё не делал. Как ты думаешь, много спортсменов откажутся стать участниками исторического события, которое автоматически поднимет их имена на новую высоту?

Глава 22

На встречу с кандидатами в участники турнира я отправился не с пустыми руками. У одного из воспитанников Грейси я увидел видеокамеру, торчащую из его сумки. Камера была рассчитана на большие стандартные кассеты, поэтому можно было, вытащив кассету из камеры, сразу вставить её в видеомагнитофон.

— Вы что здесь, кино снимаете, что ли? — полушутя-полусерьезно спросил у него я.

— Вроде того, — поддержал мой тон ученик Грейси. — Это мы свои тренировки записываем, потом смотрим, чтобы замечать и исправлять ошибки. Ройс так научил. Ну и, конечно, какие-то свои важные выступления тоже снимаем, на память. Потом состаримся, пересматривать будем.

Грамотно Грейси придумал. Посмотреть на свои ошибки со стороны — такая практика может заменить десять объяснений тренера. Наглядность бывает важнее тысячи слов. Жаль, что у нас в России видеокамеры, даже бытовые, были ещё доступны далеко не всем.

Но хватит лирики. Я задумался. А ведь это неплохая идея…

— Слушай, — обратился я к владельцу камеры. — А ты мог бы одолжить мне на денёк эту камеру и какую-нибудь чистую кассету, которую можно было бы использовать? Я тебе верну все вечером в лучшем виде, не волнуйся!

— Не вопрос! — отозвался паренёк и, найдя в сумке чистую кассету, вручил мне ее вместе с видеокамерой. — Аккумуляторы как раз с утра зарядил. Для друга Ройса мне ничего не жалко! — подмигнул он.

Перед выходом мы с Семёном зашли в столовую и попросили пару бутылок воды похолоднее. Всё-таки нам предстояло почти весь оставшийся день расхаживать по городу. Солнце между тем парило нещадно, и никакие тропические деревца от этой жары не спасали. А если бы мы начали закупаться водой и мороженым в местных магазинах, или, чего ещё доброго, в кафе — наши денежные запасы иссякли бы за несколько дней. Впереди же ещё маячила долгая работа над турниром, и когда мы сможем пощупать первые заработанные деньги, пока что оставалось загадкой.

И вот теперь мы были похожи на съемочную группу телевидения, идущую делать репортаж. Я держал в руке сумку с камерой, а ему разве что не хватало микрофона в руках. Это придавало нашему внешнему виду некоторую солидность — во всяком случае, прохожие гораздо охотнее откликались на наши просьбы показать дорогу.

Город жил обычной жизнью. День был в разгаре: ездили автобусы и автомобили, жильцы домов выходили по делам и возвращались обратно, отдыхающие спешили на пляж, а магазинчики завлекли рекламой прохладительных напитков. Только оказавшись в Лос-Анджелесе лично, я до конца понял, почему многие фильмы снимались именно здесь. В этом городе можно было найти локацию и картинку практически на любой сюжет. Наверное, будь я киноактером, сценаристом или режиссером, я бы любой ценой постарался оказаться именно в Лос-Анджелесе.

— А что ты собираешься с этой камерой делать? — спросил меня Семён, когда мы уже подходили к колледжу.

— Сыграю на нарциссических наклонностях одного бойца и заодно запишу рекламный ролик для других, — расплывчато ответил я.

Семён хмыкнул, но ничего не сказал.

— Кстати, — спросил я. — Ты уже придумал, чем мы будем привлекать бойцов к участию в нашем турнире?

— Эх, — грустно произнес Семён. — Боюсь, что, кроме имени Грейси, у нас ничего пока и нет. Хотя… ты же сам сказал: мол, историческое событие, возможность вписать свое имя в начало нового формата соревнований? Или что-то изменилось?

— Да нет, — ответил я. — Просто подумал, вдруг у тебя появились какие-нибудь ещё идеи.

В колледже, узнав, что мы ищем Эббота, нас сразу направили в спортзал. Пока мы направлялись туда, я рассматривал колледж изнутри. Было интересно сравнить американские и российские учебные заведения. Бросалось в глаза, что студенты ведут себя намного более свободно, и даже общение с преподавателями носило хоть и уважительный, но более неформальный характер, чем у нас. Стены были оформлены в ярко-красочных тонах, что само по себе поднимало настроение.

А вот, наконец, и спортзал. Я не знаю, сколько ребят были заняты в каких-нибудь спортивных секциях, но, похоже, им было чем заняться! В подсобных помещениях спортзала я увидел и мячи для футбола, волейбола и баскетбола, и ракетки для большого и настольного тенниса, и даже хоккейные клюшки.

«Неужели они здесь и лёд заливают?» — подумал я. «Хотя вряд ли. Наверное, где-то рядом есть отдельное поле со льдом для хоккея и катания на коньках».

Надо заметить, сами здешние спортзалы тоже сильно отличались от российских и были скорее похожи на дворцы спорта в миниатюре. Трибуны вокруг игрового поля, возможность переоборудовать зал для занятий разными видами спорта — все говорило о более чем серьезном подходе к делу. А под самими трибунами, как и в профессиональных спортивных учреждениях, были расположены различные помещения для разминок, переодевания и хранения инвентаря. Ребята, встречавшиеся нам возле зала, были одеты в одинаковую форму — видимо, только что закончилась какая-то тренировка.

— Слушай, Сергей, а мы точно в колледже? — спросил Семён, обалдело глазевший по сторонам. — Больше похоже на какой-то стадион.

— Ты же давно в Америке. Занимаешься спортивным бизнесом, и ни разу не видел, в каких условиях тренируются студенты? — подколол его я.

— Да я как раз со студентами-то дела никогда и не имел, — ответил Сёма. — А тут — гляди какая красота! Не хочешь — а начнёшь чем-нибудь заниматься!

Честно говоря, я и сам не мог нарадоваться условиям, в которых занимались эти студенты. И это простой колледж, никакой не институт спорта! Да если бы в моей школе и институте в свое время были такие спортивные залы, у нас бы, наверное, все стали спортсменами! Теперь мне ещё сильнее захотелось привезти сюда наших российских ребят и дать им возможность поработать в этих условиях.

— Все это, конечно, хорошо, но хотелось бы понять, где нам теперь искать Эббота, — проговорил я, глядя на бесчисленные двери.

— А чего там понимать, — отозвался Сёма. — Пойдем наугад да и все. Где-нибудь его и обнаружим.

— Эббот там, — сообщил нам вышедший навстречу из зала юноша, услышавший наш разговор. Он показал рукой на одну из дверей под трибунами.

— Слушай, Сёма, — проговорил я. — Думаю, будет лучше, если ты подождёшь меня снаружи.

— Это почему ещё? — подбоченился Сёма. — Я, между прочим, твой официальный представитель и менеджер!

«Ишь ты, как тебя распирает-то», — с усмешкой подумал я.

— Но ведь сейчас речь не обо мне, — мягко объяснил я. — Я сам буду как бы переговорщик от Грейси, а когда к тебе на переговоры приходит больше одного человека, то это напрягает, уж поверь мне. А ты пока походи около зала и присмотрись, как тут все оборудовано. Может пригодиться на будущее. Мы ведь всё-таки собираемся именно юношеский спорт продвигать.

— Ладно, посмотрю. Тогда давай договоримся, что о ходе переговоров и обо всех результатах ты будешь сразу рассказывать мне, — важно предложил Семён.

— Договорились, — ответил я и направился к двери, за которой меня ждала встреча с Тэнком.

Сёма хотел что-то ещё сказать, но передумал и со вздохом отошёл в сторону. На самом деле я уже примерно представлял, каким образом уговорить Тэнка принять участие в нашем проекте, и боялся, что чересчур суетливый и болтливый «менеджер» нарушит всю затею.

Беседа с Тэнком заняла не более десяти минут. Он оказался понятливым, а главное — мой расчет на его нарциссизм оправдался на сто процентов. Видеокамера сделала свое важное дело.

— Ну что, первый готов, — довольно сказал я, выходя из подтрибунного помещения и потирая руки.

— Как? Уже? — удивился Семён.

— Так долго ли умеючи, — я был настолько вдохновлён первым успехом в переговорах, что мое настроение скакнуло вверх, наверное, в тысячу раз.

— И о чем вы с ним говорили? — спросил Сёма, направляясь вместе со мной к выходу по длинным коридорам колледжа. — Если, конечно, не секрет.

— Какие секреты между компаньонами! — отшутился я. — Я просто предложил ему штуку баксов за то, чтобы он бил других людей. Бьёт троих за вечер — трёшник зелени в кармане. Как считаешь, хорошее предложение?

— Да, неплохое. Только у тебя же нет таких бабок-то, — заметил Сёма. — Где ты их собираешься брать?

— Деньги, друг мой, появятся, когда на телеканале, куда отправится Ройс Грейси, увидят вот это, — я потряс перед Сёминым носом видеокамерой.

— Что это? — не понял Семён. — У тебя есть на них компромат?

— На кого? — рассмеялся я. — На уличных пацанов, что ли? Или на Грейси, который их теперь содержит? Ну ты даёшь! Когда бы, по-твоему, я успел его раскопать, да ещё и записать на кассету, которую ещё час назад в твоем же присутствии получил чистой?

— А что же это тогда? — вконец растерялся Сёма.

— Сейчас увидишь, если присмотришься вот к этому маленькому экранчику, — ответил я, остановился, и, чуть отмотав кассету назад, включил на камере воспроизведение.

На экране возник разъяренный Тэнк, который крушил раздевалку, гневно смотря на меня. В разные стороны летели скамейки, вешалки…

— Сто долларов! — произнес мой голос за кадром.

Тэнк продолжал громить мебель.

— Двести долларов! — сказал я.

Тэнк покачал головой, и ещё одна стационарная вешалка улетела в угол. Так мы и продолжали: я повышал ставки, а Тэнк занимался разрушением окружающей обстановки, изредка обрушивая на меня матерные ругательства. Вот он снова поднял над собой широченную лавку и уже замахнулся, чтобы запустить ей в меня, но тут я произнес:

— Тысяча баксов, Тэнк!

Тэнк вдруг замер и медленно опустил лавку на землю. Затем он протянул руку в приветствии и направился ко мне. Запись кончилась. Я застал Эббота не в лучшем расположении духа — он был дисквалифицирован прямо во время игры в американский футбол (чем и занимался до того, как начал участвовать в боях) за избиение соперника. Теперь ему грозило отчисление из колледжа, и поэтому парню, который еще не знал какая судьба его ждем впереди, срочно нужны были деньги. Я же предложил ему не просто так бить людей, а делать это за деньги.

Сема смотрел то на меня, то на камеру, пытаясь понять, что все это значит.

— Так что, этот громила согласился? — не выдержал он. — Ну, на тысячу долларов?

— Согласился, — кивнул я. — Но с условием, что даст окончательное согласие только тогда, когда увидит живые деньги.

— Лихо ты, — восхитился Семён. — А как ты так узнал, что к нему именно такой подход нужен?

«Был бы ты профессионалом, тоже бы умел к разным людям подход находить» — подумал я, а вслух коротко сказал:

— Интуиция!

— То-то я думаю, что это за грохот такой раздавался за дверью, — сказал Семён. — Думаю, неужели вы с ним сразу повздорили?

Я убрал камеру обратно в сумку, и мы направились к выходу.

— Куда мы теперь? — спросил Семён, когда мы вышли на улицу.

— В соседний университет, — ответил я, чеканя шаги, и на всякий случай уточнил: — В политехнический.

— А кто там у нас? — В этот момент Сёма все больше и больше напоминал случайно встреченного знакомого, увязавшегося на чужую прогулку от безделья.

— Там учится Чак Лиделл, — бесстрастно ответил я.

— Господи, это кто ещё? — Семён недовольно поморщился и проводил взглядом томную полураздетую красотку, не спеша прогуливавшуюся по противоположной стороне улицы.

— Сём, ты о чем думаешь? — спросил я, поймав его взгляд. Я не мог сдержать улыбки: мой «промоутер» был похож на школьника-отличника, которого впервые застукали за чем-то постыдным. Он покраснел и залепетал:

— Да нет, я ничего, я это… ни о чем! — вдруг выпалил он.

«Надо же, вот наконец-то и правду сказал», — саркастически подумал я.

— Чак Лиделл, — объяснил я, продолжая идти, — это капитан местной сборной по борьбе.

— Он здесь учится, что ли? — спросил Семён.

— Нет, блин, поваром подрабатывает, — чуть раздражённо сказал я. — Ну конечно, учится, что ты какие глупые вопросы задаешь!

— Ну и чего ты тогда от него надеешься добиться, — разочарованно протянул Сёма. — Чувак получает стипендию, и она у него приличная. За каждое выступление идут ещё гонорары. Из-за не пойми какого проекта и штуки баксов он вряд ли будет менять свои планы. Тем более у него наверняка все расписано.

— А я ему покажу вот это кино, — я со значением тряхнул сумкой с камерой.

— Главное, чтобы он его ещё согласился посмотреть, — пробурчал Сёма.

— Не переживай, — весело сказал я. — Посмотрит, куда денется!

Так, за разговорами, мы почти незаметно дошли до политехнического института. Зайдя внутрь, мы немного растерялись. Толпы студентов носились в разные стороны, создавая броуновское движение.

— И как нам здесь найти этого Чака? — растерянно протянул Семён.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — ответил я, соображая, как быть. Я остановил какого-то парня, который показался мне выглядящим более спортивным, чем остальные.

— Послушай, друг, — сказал я. — Не подскажешь, как бы нам найти Чака Лиделла?

— Чака? — переспросил парень. — Да он сейчас в общаге с пацанами тусуется, у них перерыв до вечера.

— А как пройти в общагу? — спросил Семён.

— Да вот во двор выходите, — махнул рукой студент, — и справа, чуть наискосок, и будет общага. Комната Чака на втором этаже, третья по левую руку.

Поблагодарив паренька, мы отправились по указанному им маршруту. Мне нравилась атмосфера студенчества. Эти ребята были ещё совсем молодые, только начинали свой путь. Я хорошо помню эти ощущения, когда вся жизнь ещё впереди, никаких серьезных проблем ещё не встречалось, ты весел и полон сил и кажется, что так будет всегда.

«Да, если уж мне было суждено провалиться в какую-то другую жизнь, хоть бы возможность выбора дали», — с лёгкой досадой подумал я, наблюдая, как двое чернокожих студентов в шутку дерутся между собой за какую-то тетрадку. «Я бы с удовольствием выбрал побыть ещё раз студентом, даже не так важно, где именно».

Из-за двери Чака доносились громкие голоса, перебивающие друг друга, и шум телевизора. Судя по всему, наш борец с друзьями смотрел какой-то фильм, параллельно обсуждая происходящее на экране. Я постучал в дверь кулаком, чтобы меня уж точно услышали. Через несколько мгновений дверь открылась.

— Вам чего? — спросил накачанный парень, в недоумении усилившийся на нас.

— Я ищу Чака Лиделла, — ответил я.

Обитатель комнаты смерил меня изучающим взглядом.

— И на хрена тебе Чак? — спросил он.

— У меня кое-что для него есть, — ответил я.

Один из главных навыков, которые я приобрёл за время общения с самыми разными людьми — каждый должен знать ровно то, что ему положено. Если тебя и твоего будущего собеседника разделяет несколько посредников, то не надо каждому из них объяснять в подробностях, что именно вы будете обсуждать и зачем. Это может только навредить делу, а вот левых и ненужных разговоров вызовет массу.

— Ладно, заходи, — кивнул парень, пропуская меня вперёд себя.

— Сема, обратился я к своему спутнику, — подожди меня здесь.

— Как, опять? — обиженно протянул Сёма. — Я же организатор турнира!

Вот что ему на это скажешь?

— Боюсь, организатор, — покачал я головой, — здесь тебе свои визитки раздавать пока что будет некому. Да не дергайся ты, просто одному мне действительно будет быстрее понять, как с ним договориться.

Сёма расстроенно пожал плечами и отошёл в сторону.

Зайдя в комнату, я увидел компанию из нескольких крепких спортивных парней, которые тут же уставились на меня с немым вопросом в глазах.

«Теперь бы ещё понять, кто из них Чак», — подумал я.

Я то видел уже все известный образ крутого чувака с запоминающейся прической. Но зато в каком-то интервью Лиделл рассказывал, что влюбился в единоборства, когда посмотрел первый турнир UFC. Значит, его, по идее, должно впечатлить то, что он увидит сейчас на экране. А заполучить такого бойца на турнир — дорого стоит.

Я решительно прошел к телевизору, нажал на видеомагнитофоне кнопку «Стоп» и извлёк кассету с фильмом. Затем, ни слова не говоря, вставил в аппарат свою, которую заранее вытащил из камеры.

— Эй, придурок, тебе чего здесь надо? — осведомился один из хозяев комнаты.

— Да, ты чего творишь? — поддержал его другой голос.

На экране возник Тэнк, разбрасывающийся мебелью в раздевалке. Мой голос поочередно называл все увеличивающиеся суммы денег. Сзади меня послышался звук отодвигающегося кресла.

— Да что за дерьмо, мать твою, а? Слышь ты, я тебя сейчас всего на хрен переломаю, если ты отсюда сию секунду не уберешься, — прохрипел третий парень, как вдруг его остановил ещё один обитатель комнаты, который до этого момента хранил молчание.

— Погоди-ка, Джон, не кипятись, — сказал он.

— Что такое, Чак? — переспросил его хриплый.

— Мне нравится это дерьмо.

Глава 23

Чак Лиделл при более близком знакомстве оказался вполне нормальным парнем. Когда мы обсудили условия, он сообщил, что с удовольствием примет участие в нашем турнире и пожелал удачи в организации. Вообще, когда наши с Семеном собеседники видели, что мы не очередные аферисты, пытающиеся срубить лёгких денег на известных именах, а люди, искренне болеющие за спорт и стремящиеся привлечь туда молодежь, все недоверие моментально пропадало.

— Ну что, парни, буду ждать от вас звонка, хе-хе, — уже вполне дружески произнес Чак. — Надерем задницы ещё парочке негодяев!

— Обязательно, — пообещал я. — Уж там-то точно найдется, кому задницы надрать.

Я вытащил свою кассету из видика ребят, попрощался с ними и вышел из номера.

— Все в ажуре, — рассказал я Сёме, томившемуся в коридоре. — Чак теперь тоже с нами.

— Отлично! — обрадовался мой компаньон. — На что ты его взял?

— На интерес, — шутливо сказал я. — Видишь ли, бывают люди, которые любят то, чем занимаются. Пойдем дальше!

Колледж все так же шумел толпами людей разных национальностей. Мы не спеша пробирались к выходу, постоянно лавируя между бегающими студентами обоих полов.

— Ну что, к кому мы теперь? — поинтересовался Сёма, щурясь от яркого лос-анджелесского солнца.

Я достал бумажку, составленную нами у Грейси, и сверился с перечнем кандидатов.

— К Кену Шемроку, — прочитал я следующее имя из списка.

— А он кто такой? Хотя погоди… — Сема нахмурил лоб, что-то вспоминая. — Кажется, этого парня я знаю. Ну да, точно же! Он дрался с Кадзуо Такахаси и нокаутировал его футбольным ударом прямо в лицо! Как по мячу!

— Да, он самый, — подтвердил я. Хоть что-то мой промоутер все-таки знал.

— Теперь главное — чтобы он нас как мячи не использовал, — пошутил Сёма.

— В штангу попадет, — парировал я.

Мы направились к автобусной остановке.

Кена мы застали в тренировочном зале, где у него как раз был обеденный перерыв. Он пригласил нас в кабинет и гостеприимно предложил по чашке чая. Вообще, он больше напоминал какого-то офисного работника. Если бы не спортивная одежда, можно было бы подумать, что мы находимся на деловых переговорах с менеджерами. Собранность, профессиональная вежливость… С другой стороны, по сути это и были деловые переговоры: мы пришли с рабочим предложением, озвучили свои условия и рассчитывали на положительный ответ.

— Слушайте, парни, мне, в принципе, все равно, с кем драться, — сообщил нам Кен, заваривая свежий чай. — Я хоть против самого дьявола готов выйти, если он подпишет контракт на выгодных условиях.

— Хм, — я переглянулся с Семёном. Кажется, это идея! — А что, если ты так и заявишь?

— В каком смысле? — не понял Кен.— Кому заявлю?

— У нас с собой видеокамера, — объяснил я. — Давай мы снимем твое обращение, где ты скажешь, что готов участвовать в нашем турнире, если тебе предоставят контракт.

— Это зачем ещё? — поразился Шемрок. — Если организатор — не полный кретин, он и так все это понимает. А уж тем более Ройс Грейси. Он-то чувак прошаренный, опытный, знает, что к чему.

— Ну как зачем? — сказал я, ища достойные аргументы. — Для большей убедительности!

— Да ну! — отмахнулся Кен. — Это все равно, что я скажу: я буду драться, если будет зал, ринг и перчатки. Это и так само собой разумеется.

— Смотря как об этом сказать, — возразил я. — Между прочим, если правильно это снять, то может получиться неплохой рекламный ролик!

В общем, спустя ещё несколько минут уговоров Кен записал видеоролик. Таким образом, говоря языком двадцать первого века, у нас подбирался неплохой промо-пакет предстоящего турнира. В предвкушении звёздного состава мероприятия я уже потирал руки. В списке потенциальных участников напротив фамилий появлялось все больше галочек.

Но не все получалось так гладко, как это можно себе представить. После Кена мы отправились к Стиву Остину и я малость опешил, когда увидел перед собой здоровенного блондина с густой шевелюрой. Сейчас он выступал в Американском промоушене и его было не узнать: у мужика еще не было ни лысины, ни растительности на лице. И до того Остина, к которому все привыкли, ему было как пешком до Луны! И звали его отнюдь не Стив Остин… Он с интересом выслушал наше предложение, но ответил, что вынужден нам отказать. Именно на этот период у него и действовал контракт с федерацией рейтинга, который подразумевал выступления только на их мероприятиях.

— Я бы посоветовал тебе подстричься, на лысо. Не благодари, — бросил я на прощание рестлеру.

— Ну вот, — огорчился Семен. — Этого мы не учли. Не одни мы в Лос-Анджелесе турниры организуем.

— Так поголовного восторга никто и не обещал, — возразил я. — Да и, в принципе, уже одно то, что он занят в промоушене, заранее говорило о том, что, скорее всего, сторонние проекты для него закрыты. Тем более что бои там проходят часто, и даже если бы он имел возможность выступать на стороне, то вряд ли у него нашлось бы свободное время. Это же не семечками торговать — к бою готовиться надо.

— Зачем же мы тогда к нему приходили? — удивился Сёма.

— Как говорилось в одном фильме, «я хотя бы попробовал», — ответил я. — Нужно пробовать все варианты. Тогда что-то обязательно выстрелит.

— Хорошо бы в наш контракт на участие тоже внести этот пункт, — предложил Сёма. — Чтобы до окончания турнира участники нигде больше не выступали.

— Хорошо бы, — согласился я. — Только ведь не мы этот контракт составляем — это раз. Всеми финансовыми вопросами у нас заведует Грейси. А во-вторых, чтобы выдвигать такие пункты в договорах, нужно предлагать самые выгодные условия. Чисто материальные. А нам всё-таки пока приходится экономить. Мы действуем, можно сказать, наудачу.

Словно в подтверждение моих слов, отказом ответил нам и Дэн Северн — для него наша затея оказалась недостаточно престижной и интересной: как с точки зрения профессии, так и с материальной стороны. Кроме того, совсем недавно, после нескольких крупных побед, он попал в рейтинг известного журнала о рестлинге и начал более придирчиво относиться ко всем предложениям.

— Ребята, все это, конечно, замечательно, — говорил он, поглядывая на сумку с камерой в моей руке. — Но, ей-богу, мне сейчас не до того.

— Но этот турнир обещает открыть принципиально новую страницу в мире спорта, — возразили мы.

— Поверь мне, дружище, так говорят абсолютно все, — широко улыбнулся Дэн и снова притворно-подозрительно посмотрел на мою сумку. — А это что у вас? Видеокамера? Вы сейчас оттуда меня не пишете, случаем?

— Ну что ты, Дэн, — поспешил успокоить его я. — Мы с уважением относимся ко всем бойцам и работаем честно. Делать что-то исподтишка — не наш метод. А на камеру мы снимаем некоторые моменты для рекламы турнира.

— Это хорошо, — одобрил Дэн. — Мне нравится такой подход. Когда думают не только об именах, но и о промоушене. Но все равно, ребята, я не смогу с вами посотрудничать. Может быть, как-нибудь в другой раз.

Ну что ж. Нет так нет, отказ — это тоже результат. Похлопав нас на прощание по плечу, Дэн Северн пожелал нам удачи и выразил уверенность, что мы обязательно найдем тех, кто сможет сделать наш турнир незабываемым событием. Ох уж эта американская улыбчивая вежливость!

— Мда, Серёга, — расстроенно произнес Семён, когда мы выходили от Северна. — Так ведь мы не наберём участников даже на рекламную афишу!

— Да брось ты, Сёма, — возразил я, в очередной раз доставая наш список. — Посмотри — из тех, кого мы наметили, большинство уже согласилось. Все будет нормально!

— У меня такое впечатление, что чем дальше, тем больше отказов, — пробурчал Семен. — Как будто по цепочке друг другу передают. Мол, мы у них уже есть, не вздумайте соглашаться…

— Хватит теории заговора строить, — ответил я. — Какой-то процент отказов — это вполне нормально и естественно. Я тебя, возможно, удивлю, но даже на Олимпийские игры не все хотят ехать. Мало ли какие у людей могут быть причины. Не говоря уже о личных предпочтениях и просто тараканах в голове.

— Ну да, тараканы у них, а мероприятие страдает у нас, — продолжал ворчать Сёма. — Ты не забывай, что если мы не наберём нужный состав, то Грейси нас ни в команду свою не возьмёт, ни гонораров не заплатит. И получится, что мы просто так скатались в Лос-Анджелес на пальмы посмотреть.

Мда. Если Сёма с таким же настроем пытался организовывать все, что он якобы начинал, то неудивительно, что в результате он сидел в полной заднице.

— Давай без пессимизма, а, — сказал я. — В конце концов, те ребята, которые нам отказали, для нас не главное.

— Да? — оживился Сёма. — А кто главные?

— Хорошо бы заполучить Кимбо Слайса Фергюсона, — проговорил я, читая адрес напротив его фамилии и прикидывая, успеем ли мы заехать к нему сегодня. — Давай-ка выясним, как проехать вот сюда, — я ткнул пальцем в адрес. — Реклама в твоей чертовой газете сообщала, что как раз сегодня вечером он участвует в уличных боях.

Уличные бои были довольно распространенным методом развлечения среди любителей таких видов спорта. Участники делали денежный взнос, или ставку, и начинали драться. По итогам рукопашного сражения победитель забирал выигрыш, а проигравший отправлялся зализывать раны. На таких боях можно было хорошо приподняться и даже сделать себе имя. Но можно было и наоборот — не получить ничего, кроме увечий. Ну а для публики это было что-то сродни корриде: приятно пощекотать себе нервы, наверняка зная, что тебе-то уж точно ничего не угрожает.

После уже привычных приставаний к нескольким прохожим мы уяснили схему проезда и отправились в путь. В автобусных окнах снова замелькали деревья, пляжи и невысокие дома. Нам предстояло опять оказаться на окраине Лос-Анджелеса, только уже в другой стороне города. Именно там, если верить рекламе, Кимбо Слайс в данный момент побеждал какого-нибудь смельчака.

Когда мы спустя полчаса выгрузились из автобуса, то спрашивать дорогу к месту проведения боёв уже ни у кого не пришлось. Выкрики болельщиков были слышны издалека, как была видна и толпа, окружившая выступающих. Подойдя поближе, мы поняли, что приехали как нельзя более вовремя: в этот момент как раз дрался Кимбо Слайс, что вызвало у толпы просто-таки животный восторг.

Впрочем, «дрался» — это слишком громко сказано. Уже на первых же секундах он отправил своего противника в глубокий нокаут.

— Вот это да! — восхитился Сёма. — Ты глянь, какой зверь, а? Да если такой будет выступать, то на любой турнир можно закладывать не более пяти минут! И то четыре из них уйдут на торжественные речи и представление участников.

— Правильно, — подтвердил я. — Именно поэтому участников для турниров набирают больше двух. Чтобы такие, как Кимбо Слайс, были вишенкой на торте. А на твоих мероприятиях было как-то по-другому?

Сёма смущённо замолчал. «Знает кошка, чье мясо съела», — отметил я про себя. «Кто ж ты на самом деле такой, друг мой ситный?»

В этот момент толпа вокруг нас ревела — одна ее половина от восторга, другая — от боли поражения. Кимбо, не меняя звериного выражения лица, победно махнул кулаком в сторону зрителей, забрал поставленные деньги и направился к своей машине.

«Да, неплохо быть непобедимым Кимбо», — подумалось мне. «Можно делать, по сути, беспроигрышные ставки и зарабатывать так хоть каждый день. Хотя нет, каждый день — это уж я погорячился, но наверняка на кону обычно такие суммы, что и раза в неделю будет достаточно».

Увлеченный этими мыслями, я едва не прошляпил самого Кимбо. Я спохватился и подлетел к нему в тот самый момент, когда непобедимый уличный боец уже садился на водительское сиденье машины.

— Эй, Кимбо! Найдется минутка? — выкрикнул я, подбегая к его машине.

Слайс удивлённо посмотрел на меня.

— Если ты за эту минутку ни хрена интересного не скажешь, то я сломаю тебе челюсть. Идёт? — отозвался он.

— Идёт, — согласился я. Главное — получить эту минутку, а там уж я сделаю все, чтобы мой потенциальный партнёр или соперник (что в нашем деле зачастую одно и то же) об этом не пожалел.

— Ну тогда вываливай, что там у тебя, — Кимбо заинтересованно изучал меня глазами.

Я вкратце рассказал про турнир Ройса Грейси.

— Гляди-ка, как этот засранец Ройс раскрутился со своим джиу-джитсу, — хмыкнул Слайс. — Молодец. Так, глядишь, ещё и остальных подвинет.

— У него большие планы, — подтвердил я.

— Это и так понятно, — нетерпеливо сказал Кимбо. — Ты ко мне-то зачем подвалил? Чего хочешь? Минутка уже закончилась, если что.

— Для тебя есть предложение поучаствовать, — заключил я. — Три боя, за каждый — по штуке баксов.

— По штуке? Хм. Ну, допустим. И что, с кем мне драться предлагаешь? — спросил Кимбо.

— Как распределимся, — пожал я плечами. — Вполне возможно, что и со мной.

Слайс скептически посмотрел на меня.

— С тобой? А ты готов потом из трубочки есть? — Кимбо снисходительно улыбнулся.

Я пожал плечами.

— Готов. Но учти, что это может быть обоюдно.

— Это в каком смысле? — уточнил Слайс.

— А в таком, что тебе трубочка тоже может понадобиться, — объяснил я.

С минуту Кимбо Слайс, сощурив глаза, хищно смотрел на меня. Я ждал ответа, не показывая своего волнения. Вдруг Кимбо рассмеялся:

— Да расслабься ты! Я пошутил. На самом деле, мне нравится то дерьмо, которое ты тут мне изложил. Да и наглость такую я люблю. А ты типа тоже боец, да?

— В некотором роде, — сказал я. — Было дело, и Ройса уложил однажды.

— А-а, что-то такое слышал, — закивал Слайс. — Значит, это ты и есть тот самый засранец, который утер нос нашему Грейси. А теперь, значит, решил попробовать то же самое со мной? Ха! Это ты лихо придумал! Мне это ещё больше нравится!

— Так что, — решил я спросить еще раз, для верности. — Каков твой ответ, Кимбо?

— Какой ответ? Дай подумать, — Слайс снова хитро улыбнулся. — Значит, незнакомый чувак подходит ко мне и говорит, что он уложил Ройса Грейси, а теперь хочет уложить меня. К тому же есть возможность надрать ещё пару задниц и за каждую получить по штуке баксов. Черт возьми, да какой у меня может быть ответ! Ждите Кимбо Спайса, и посмотрим, кто кого уложит! В общем, считай, что я в деле и готовьте чековые книжки!

Я с облегчением выдохнул. Мы пожали друг другу руки, и Кимбо, махнув на прощанье, захлопнул дверцу. Его машина взвизгнула тормозами, и описав круг почета возле места, где он пять минут назад одержал очередную победу, умчалась вдаль, обдав нас выхлопными газами и пылью.

Стоявший неподалеку Сёма нерешительно подошёл ко мне.

— Ну что ответил этот зверь? — спросил он, провожая глазами машину Слайса.

— Ответил, что ему все нравится и он в деле, — сказал я.

— Да ладно? — не поверил Семён. — Вот так сразу и просто?

— А с людьми, для которых главное — дело, а не пустые понты, всегда все сразу и просто, — с намеком объяснил я. — Это только дешёвые понторезы всегда тянут время и цену себе набивают. А таким, как Кимбо Слайс, давно уже ничего никому доказывать не надо.

— Имя Грейси творит чудеса, — сказал Семён.

— Ага, — согласно кивнул я. — И иногда ещё имя того, кто этого самого Грейси победил.

Не то чтобы я любил хвастаться по поводу и без. Но я действительно чувствовал, что мой тогдашний поединок с Грейси сыграл свою роль не только в смысле знакомства с таким крутым бойцом. Судя по уже нескольким узнаваниям, мое имя потихоньку начало мелькать в среде американских мастеров единоборств. Причем мелькать именно в уважительном ключе, а не просто в качестве парня, который в чем-то когда-то поучаствовал. Это хорошо. Такое узнавание открывало перспективы в будущем. Если так пойдет и дальше, через некоторое время я смогу заниматься турнирами уже без чьей-либо поддержки.

— Вообще у нас неплохая команда подбирается, — мечтательно произнес Сема. А если ещё учесть, что и ты драться будешь — на турнире точно будет на что посмотреть.

— Смотреть другие будут, — ответил я. — А наша задача — организовать все так, чтобы они захотели к нам прийти.

Глава 24

— Как думаешь, Грейси подпишет с нами договор? — на обратном пути к автобусной остановке Сёма выглядел весьма воодушевленным. А я уже успел заметить: когда его что-то вдохновляло, внешне это больше походило на нервный тик. Он начинал приплясывать, перебирать какие-нибудь предметы, оказавшиеся под рукой, постоянно что-то переспрашивал… Так было и на этот раз.

— Думаю, подпишет, — пожал я плечами. — Во всяком случае, заинтересованность у него точно имеется. Да и видеодосье на бойцов у нас получилось довольно убедительным. А кроме того, насколько я понял, у него в данный момент отсутствуют другие варианты. Не забывай, что до нашего появления этот его турнир существовал только в виде туманной задумки.

— Это-то и странно, — вздохнул Сёма. — Ну, теперь главное — чтобы бойцы нас не подвели!

— Не подведут, — усмехнулся я. — Эти-то ребята точно свое дело знают.

Семён проводил глазами очередную красотку, почесал в затылке и спросил:

— Получается, мы выполняем за Ройса Грейси черновую работу.

— Черновую — не черновую, — отозвался я, — а этим мы закладываем камень в фундамент нашего собственного бизнеса в будущем. Наработка личных связей ещё никогда никому не мешала. Пойдем быстрее, вон наш автобус подъезжает!

Я смотрел в темное окно автобуса на вечерний Лос-Анджелес. Украшенный яркими огнями, город выглядел ещё привлекательнее, чем днём. Начиналось самое активное время для отдыхающих: полуденная жара спала, а ночные заведения, наоборот, приветствовали толпы посетителей. Признаюсь честно: на недолгое время мне тоже захотелось забыть о делах, выйти из автобуса и хотя бы просто пройтись по вечернему Лос-Анджелесу, дыша океанским воздухом, потягивая какой-нибудь коктейль и разглядывая проходящих мимо девушек.

Но — все это потом! Сейчас мне нужно сделать то, ради чего я сюда и приехал. Будет турнир, начнется бизнес, будут и вечерние прогулки — надеюсь, с Алиной, которую я обещал сюда привезти.

На следующее утро мы с Семёном снова сидели в кабинете Ройса Грейси.

— Ну, господа промоутеры и вербовщики, — широко улыбнулся Грейси, — рассказывайте. С кем встретились и договорились? Кто будет рвать к чертовой матери весь наш турнир?

— Да много кто, — улыбнулся я в ответ и протянул Ройсу листок с перечнем будущих участников. — Уверен, что зрители останутся довольны!

Грейси взял список и принялся его изучать с карандашом в руке, делая какие-то свои пометки. По мере того, как он читал, улыбка сползала с его лица, а вместо нее появлялась озадаченность. Он долго молчал, барабаня пальцами по столу. Затем поднял на меня свое нахмуренное лицо:

— Что это? У тебя в этой бумажке какие-то незнакомые фамилии. Единственный из перечисленных здесь ребят, о котором я что-то слышал раньше — это Кимбо Слайс. Его я знаю.

— Почему же единственный? — удивился Семён. — Не может этого быть!

Грейси снова посмотрел в список.

— А-а, ну да, конечно. Ещё Кен Шемрок, да. О нем я тоже слышал, — сказал он. — Но вот остальные… Послушай, Сергей, почему ты предлагаешь мне совершенно неизвестных бойцов?

— А что, список должен состоять только из тех, чьи рожи красуются на каждой журнальной обложке? — парировал я. — Мы вроде не Зал славы открываем. Да и потом, извини, конечно, твой авторитет не подвергается никакому сомнению, но то, что лично ты о ком-то из бойцов не слышал, ещё не значит, что он плох.

— Так-то оно, конечно, так… — Грейси продолжал гулять карандашом по листку бумаги. — Но… Ну хорошо, вот этот — капитан колледжа по борьбе, это понятно. Допустим. Но игрок в американский футбол? Может, ещё теннисистов подтянем для комплекта? А вот этот, — ткнул он в следующую строчку, — он вообще рестлер! Ты что, отбирал их по принципу «лишь бы руками махали»? — Ройс внимательно заглянул мне в глаза. — Почему именно они, Сергей? Мы ведь с тобой говорили о том, чтобы пригласить лучших из лучших в каждой дисциплине! Вместо этого ты приносишь мне список незнакомцев. Объясни, что происходит?

— Поверь мне, я знаю, что я делаю, — коротко ответил я.

— Хотелось бы и мне тоже это знать, — задумчиво произнес Ройс. — Видишь ли, я не знаю, как там принято у вас в России, но здесь, в Америке, если человек под чем-то подписывается, то он несёт за это полную ответственность. Если ты обязуешься найти лучших бойцов — значит, ты гарантируешь, что они порвут зал. Если я ставлю свою фотку в рекламу турнира — значит, я обещаю публике, что они увидят суперзрелище. В противном случае я попаду на такие бабки, что ты такой суммы наверняка даже во сне никогда не увидишь! Я уж не говорю о том, что я, Ройс Грейси, как боец, окажусь вместе со своей карьерой в полной заднице! Поэтому я и спрашиваю тебя: объясни, Сергей, почему ты намерен пригласить именно этих людей? Извини, но просто так, под твое обещание, я не могу выносить на афишу кого попало и уж тем более ставить под этим свою подпись!

Объяснить свой выбор мне было довольно сложно, если, конечно, я не хотел загреметь в сумасшедший дом. Не мог же я ему сказать что-нибудь вроде: «Из своей прошлой жизни я знаю, что те, от кого ты сейчас так пренебрежительно отмахиваешься, очень скоро станут медийными иконами единоборств. В частности, „игрок в американский футбол“ превратится в одного из самых узнаваемых рубак, за которого будут драться все спортивные организаторы мира. И если публика хочет убийц, то это — беспроигрышный вариант». Разумеется, сейчас Ройс никак не мог этого знать. Поэтому все, что мне оставалось — упирать на свое якобы профессиональное чутье.

— Ройс, знаешь, если ты поручил мне найти достойных участников, то просто доверься мне, — примирительно сказал я и достал из пакета видеокассету, на которую мы вчера активно записывали «визитные карточки» бойцов. — Если ты посмотришь эту запись, то я тебе гарантирую: сразу поймёшь, что к чему.

— Хм. Ну, давай попробуем посмотреть твое кино, — Грейси протянул руку к кассете, но я остановил его:

— Подожди. Сначала покажи нам договор. Ты обещал его подготовить к сегодняшнему дню.

Ройс улыбнулся. Он и сам был деловым человеком и хорошо понимал, почему я именно сейчас завел речь о договоре. То, чем мы занимались, было не уличным сборищем старых приятелей, а серьезным бизнесом. И без бумаг, оформленных надлежащим образом, ему ничего не стоило исключить меня из сделки. А дальше, имея на руках список бойцов, готовых участвовать в турнире, он уже мог организовать все и без моей помощи. Конечно, вряд ли Грейси собирался меня «кидануть», но предусмотрительность в делах никогда не помешает. Слишком многое стоит на кону.

— Держи, — Грейси вынул из ящика стола несколько скреплённых листов бумаги и протянул мне. Я углубился в чтение.

Он не обманул. В этих нескольких листах, заполненных печатным текстом, было отражено все, что мы с ним накануне обсуждали. Ройс брал на себя всю рекламу мероприятия, договоренности с телевидением и печатными СМИ, а также предоставлял права на использование своего имени и фотографий в качестве гарантии впечатляющего зрелища.

Мне же, в свою очередь, поручалась непосредственная организация самого турнира: подбор участников, выбор инвентаря, формы и площадки, обеспечение появления всего этого в установленные сроки. При этом в моей части работы мне предоставлялась полная свобода. Зато процент от участия был обозначен четко и беспрекословно. И учитывая планируемую сумму сборов, деньги это были немаленькие — особенно для человека, только что оказавшегося в Америке.

Черт возьми, да о таких условиях контракта зачастую мечтают даже более-менее известные люди! А мне их предлагают, можно сказать, с самого начала. Поэтому, на всякий случай пробежав текст глазами ещё раз, я с готовностью протянул Грейси кассету.

Вставив кассету в видеомагнитофон, Грейси нажал на воспроизведение и напряжённо уставился в экран. На нем сменяли друг друга бойцы, которых мы обошли вчера — один другого круче и профессиональней. Помимо традиционных для этого вида спорта угрожающих приветствий, они демонстрировали ещё и каждый свои «коронки», поэтому посмотреть здесь точно было на что. Вообще, если бы всю эту подборку правильно смонтировать, придумать запоминающуюся заставку и прокрутить по телевидению, то сам турнир можно было уже и не проводить — настолько яркое шоу у нас получилось.

Грейси, как профессионал, не мог не оценить по достоинству уровень выбранных нами бойцов. Когда запись закончилась, он ещё секунд десять сидел с отвисшей челюстью. Потом медленно повернулся к нам и развел руками, как бы говоря: «ну вы, ребята, меня и сделали!»

— Ну как тебе? — не выдержал нетерпеливый Сёма.

— Ну, что я могу сказать… Убедил! — признался Ройс.

— Надеюсь, теперь к моему выбору вопросов не осталось? — улыбнулся я.

— Не осталось, — засмеялся Грейси. — Только… там же ведь ещё два пустых места есть. Нужны ещё двое бойцов. Где ты их намерен подбирать?

«Ну все, Боец», — подумал я. «Вот и настал твой час».

— У меня есть одно условие, — проговорил я. — Мне нужно привезти моих знакомых ребят из Москвы. На какие-то супергонорары они не рассчитывают, но им понадобится помощь с визами, оплата перелета, проживание, питание и нормальные условия для тренировок. Насчёт их профессионального уровня можешь не беспокоиться: я лично осматривал их в Москве и проверял в деле не один раз. По большому счету, они ничуть не хуже тех, кого ты только что увидел на записи.

Этот момент я специально приберег напоследок, когда Грейси будет впечатлен и готов на дополнительные расходы. Ройс задумался, но ненадолго.

— То есть ты под эмблему моего турнира хочешь протащить в Америку своих парней, — с хитрой улыбкой произнес он.

«Ну да», — подумал я. «Тут, в принципе, не надо проявлять чудеса проницательности, чтобы это понять. Тем более когда ты тоже занимаешься тем же самым».

— «Протащить», как ты выразился, я хочу не каких-нибудь наглых дармоедов, — мягко сказал я, — а талантливых, но небогатых ребят, которые могут вырасти в крутых профи. Им нужен только шанс. Ройс, ты же ведь сам поддерживаешь беспризорников, в том числе со своей родины.

— Кто тебе проболтался? — Грейси сделал притворно строгое лицо. — Да ладно, шучу. Я просто считаю, что если мне выпало иметь какие-то возможности, то грех не употребить часть из них на то, чтобы помочь тем, кому не так сильно повезло, как мне.

— Ну так вот, я считаю точно так же, как и ты, — подхватил я. — Сам посуди, ну когда им ещё достанется возможность выступить в Америке и прогреметь по телевидению на весь мир?

— Скорее всего, никогда, — кивнул Грейси. — У вас там вряд ли в ближайшее время появится настолько развитая индустрия, чтобы наладить этот конвейер по продвижению молодежи.

— Вот именно. А если мы их сейчас привезём, то в итоге все останутся в выигрыше, — продолжал убеждать я. — У талантливых ребят появляется шанс проявить себя и сделать карьеру, у нас — возможность крутого шоу и хороших сборов. Поверь мне, я хорошо знаю этих бойцов и ни за что не стал бы предлагать тебе если бы они не были этого достойны. Они действительно очень крутые.

Грейси ещё немного помолчал, глядя куда-то в сторону.

— Ладно. Готов жать с тобой руки, — наконец сказал он. — Ты все действительно очень круто придумал. И твое стремление помочь своим, талантливым ребятам, не имеющим денег и богатеньких покровителей, мне очень по душе. Я уверен, что мы просто обязаны получить чертов контракт с этими засранцами с телевидения. По рукам?

— По рукам! — решительно ответил я.

Мы обменялись рукопожатиями, и наши подписи превратили предварительные договоренности в полноценный документ, имеющий юридическую силу.

Теперь я был не просто каким-то парнем из России, который сумел познакомиться с Ройсом Грейси. И даже не многообещающим бойцом, который сумел его победить на ринге. Я был его полноправным деловым партнёром! А это уже был совершенно другой статус. Конечно, с этого момента на меня накладывалась серьезная ответственность, но, с другой стороны, и договариваться с людьми о чем бы то ни было становилось гораздо проще. Имя Грейси в профессиональной среде вызывало доверие.

После встречи с Ройсом я решил немного прогуляться — один, без Сёмы. Мой «промоутер» постоянно тараторил, не давая сосредоточиться на важных мыслях. А мне сейчас хотелось побыть наедине с собой и своими ощущениями.

Я шел по солнечному Лос-Анджелесу и смотрел в его безоблачное небо. Черт побери, мог ли я в детстве, засматриваясь голливудскими боевиками, думать, что однажды окажусь в этом городе? И в качестве кого? Не просто как турист, глазеющий на пальмы, а как полноправный бизнес-партнер знаменитого спортсмена, кумира сотен тысяч подростков!

Конечно, я оказался здесь не самым простым путем — весь этот акробатический этюд с перемещением во времени мне теперь придется всю жизнь хранить в тайне. Но если сначала я злился на такой поворот, то теперь уже не жалел о нем. В конце концов, такая возможность начать жизнь почти сначала и добиться того, чего когда-то не смог, выпадает единицам.

Правда, при всех приятных моментах, оставалось ещё и много непонятного. Я пока что так и не раскусил, кто такой Сёма. Для, пусть и неудачливого, но всё-таки реального спортивного агента он был слишком глуп и не знал даже элементарных вещей. Такого просто не бывает — азы знает даже самый последний придурок, если он хоть немного покрутился возле индустрии. А для агента спецслужб (всё-таки не стоит забывать, что его контакты мне всучил Степаныч) работа была слишком топорной. Да и я же был уже в курсе всего расклада — им незачем было разыгрывать передо мной такую клоунаду. Просто аферист мелкого пошиба? Ну, у сотрудников спецслужб, конечно, и такие знакомые бывают, но зачем было сводить меня именно с ним?

У меня было все больше вопросов, на которые мне хотелось найти ответы. Единственное, в чем я был уверен — это в том, что я в любом случае доведу до конца начатое дело и привезу сюда Алину. Тем более, что мы об этом договаривались и она меня ждёт. А там уж вместе решим, что делать дальше.

Кстати! Я ведь так и не отзвонился в Москву о своих американских делах. До сих пор особых поводов похвастаться у меня не было, но сегодня… Подписанный контракт — это уже что-то. Так что хорошо бы позвонить, рассказать, как все продвигается — а заодно и узнать, как там Алина. Ну и Степаныч, может быть, что-нибудь интересное подскажет. И, кстати, надо предупредить бойцов, чтобы поторапливались со сборами и начинали оформлять документы.

Я взглянул на часы. Здесь было утро, в Москве, соответственно, уже вечер — но спать в это время ещё не ложились. Значит, можно не бояться кого-то разбудить. Хотя ради редкого звонка с другого полушария планеты сон, в принципе, можно и отложить! Я разыскал глазами ближайшую телефонную будку и решительно направился к ней.

Глава 25

Первым делом я набрал гостиничный номер Алины. Мне не терпелось рассказать ей о том, что наконец-то пошли подвижки с турниром, что я буду работать с самим Ройсом Грейси, что дано согласие на приезд наших ребят, что… Да мне столько всего хотелось ей сказать, что я даже боялся что-нибудь забыть. Ну и, конечно же, нужно было расспросить ее о том, как продвигаются ее дела с документами. Скоро ли она сможет прилететь ко мне в Америку?

Но, к моему удивлению, ответом мне были бесконечные длинные гудки. Это было странно. Я допускаю, что она могла лечь спать пораньше, но телефон в гостиничном номере орет так, что и мертвого разбудит — уж это-то я помню. А отключить она его точно не могла — пока она окончательно не уволилась со службы, ей всё ещё нужно было постоянно быть на связи. Тогда в чем же было дело? Забыла что-то купить и выскочила в магазин? Отпадает: во-первых, Алина — исключительно организованный человек, и чтобы она что-нибудь забыла, необходимо как минимум землетрясение. А во-вторых, гостиница — это не квартира, и ежедневные бытовые покупки — это не то, что должно беспокоить постояльцев.

«Чертовы девяностые! Сейчас бы зашёл в мессенджер, и было бы хотя бы видно, когда она была в сети. А теперь остаётся только гадать, почему она не отвечает. Получается, что поздно вечером ее нету в номере, потому что она… Что?» Ничего путного мне на ум не шло — возможно, потому, что самые неприятные предположения я старался отбрасывать. «Господи, да что угодно! Она взрослая женщина, почему я дергаюсь о ней, как о ребенке! В конце концов, она могла просто захотеть прогуляться, а я тут стою и накручиваю себя. Черт с ней, в другой раз дозвонюсь».

Я решительно сбросил звонок и набрал номер Степаныча.

— Здорово, Степаныч! — радостно воскликнул я, услышав в трубке знакомый голос. — Это Боец тебя беспокоит! Надеюсь, не разбудил?

— Ох ты, кого я слышу! — крикнул Степаныч. — Привет ковбоям и покорителям Америки! Ну как ты, уже воплотил свою американскую мечту?

— Почти, — я кивнул, как будто Степаныч мог меня видеть. — Мне удалось познакомиться с самим Ройсом Грейси. И сегодня мы уже подписали контракт о том, что будем делать совместный турнир!

— Ого, — оценил Степаныч, — поздравляю! Грейси — это здорово! Я надеюсь, ты не забыл о том, что всем наобещал в Москве?

— За кого ты меня принимаешь? — притворно обиделся я. — У меня уже есть предварительная договоренность об участии ребят из России. Грейси одобрил, ему тоже хочется посмотреть наших бойцов. Поэтому все договоренности в силе! И я бы попросил тебя передать приглашения ребятам, потому что звонить каждому у меня возможности нет. Цены здесь, прямо скажем, ого-го!

— Да, я понимаю, — сказал Степаныч. — А кого именно ты сейчас хочешь пригласить?

— Думаю, для начала нужен будет Танк, — ответил я. — Он — мужик колоритный, может и шоу устроить. Здешней публике такое нравится, да и на Грейси впечатление произведем. Это будет хорошим дебютом российских бойцов, вызовет интерес.

— Так, понятно, — Степаныч, похоже, что-то записывал на бумажке. — А ещё кого?

— Пока что добро получено только на двух, — задумчиво проговорил я, — так что вторым… Кого бы взять вторым? А знаешь что? Пусть тренер «Крыльев Советов» подберёт какого-нибудь хорошего парня. Требования такие. Прежде всего нужна отличная техника борьбы, грубо говоря, жёсткая рубка соперника. Кроме того, хорошо бы ему владеть сразу несколькими техниками, не зацикливаться на одном. Ну и чтобы свободно чувствовал себя на ринге, не боялся публики. В идеале — чтобы мог подыграть, поддать «зверя». А то видел я некоторых — в зале работают хорошо, а на публике сразу тушуются. Здесь это не пройдет — уровень серьезный.

— Ага, я понял, — сказал Степаныч. — А когда им нужно будет приехать?

— Да пусть сразу летят, как документы будут в порядке, — ответил я. — Не думаю, что здесь могут случиться какие-то пробуксовки. Грейси тоже хочет поскорее все организовать, чтобы это никому другому в голову не могло прийти.

— Ну что значит «сразу приезжайте»? — возразил Степаныч. — Это тебе в соседнюю деревню за самогоном, что ли, сгонять? Нужны ведь гарантии принимающей стороны, конкретные даты…

Действительно, поддавшись своей эйфории, о конкретике-то я и не подумал.

— Так, сейчас скажу… — я попытался вспомнить наш разговор с Грейси. — Завтра с утра Ройс едет к телебоссам, делать презентацию нашего проекта. Думаю, что все пройдет нормально — заодно и конкретика появится. Поэтому пусть собираются и ждут отмашки. Как только все окончательно прояснится — я снова позвоню.

— Замётано! — ответил Степаныч. — Ну что же, Боец, я тебя поздравляю! То, что ты рассказал — это очень круто! Не то что не каждый на это способен — не каждый даже поверит, что такое в принципе возможно! Только ты знаешь что — поаккуратнее. Внимательнее к людям присматривайся. Там тебе не Россия-матушка, в этих америках народ знаешь какой ушлый? Мамку родную заложат, если выгодно будет. Не говоря уже о каком-то непонятном парне из России.

— Ну что ты! В этом смысле мне беспокоиться не о чем, — усмехнулся я. — Я за твоим человеком, как за каменной стеной! Он меня в обиду точно не даст.

Я вспомнил о Семёне — и, разумеется, не мог не съязвить. Может, это было не совсем вежливо… да и черт с ним! В конце концов, то, как со мной поступили, тоже было невежливо. Вместо того, чтобы встретить четкую организацию и только подтвердить предварительные договоренности, я вынужден делать все сам. Да ещё и с Сёмой этим ношусь и постоянно успокаиваю его, как малое дитя, хотя на самом деле это он должен избавлять меня от всех проблем и неудобств.

В трубке повисла неловкая пауза. Обиделся, что ли? Вот чудак-человек! А на что? Твой косяк, Степаныч, так что не обижайся!

— Да, Боец, признаю, — наконец заговорила трубка, — Нехорошо получилось, не встретили по-человечески. Ну, понимаешь, человека сорвали на задание, а работа у нас — сам знаешь… Но как только он освободится — сразу приедет, я тебе обещаю! Так получилось, ты уж не взыщи — служба!

«Что? Как это — ваш человек не приехал⁈ А Семён тогда кто?»

Я не верил своим ушам! Уже хотел было сказать Степанычу, что меня все это время сопровождает непонятно кто, но сдержался. Раньше времени раскрывать карты не стоит.

Я попрощался со Степанычем крайне озадаченным. Если Сёма — не от них, тогда кто он? И действительно ли он такой балбес или просто так умело притворяется? А если притворяется, то зачем?

Ладно. Ситуация, конечно, становилась все интереснее и интереснее. Я решил, что надо бы с этим Семёном на всякий случай быть повнимательнее. Я все больше подозревал, что он — совсем не тот, за кого себя выдает. Впрочем, и припирать его к стенке тоже не надо. В конце концов, главное мое дело — это турнир, туда и нужно направлять главные усилия. А остальное, как говорится, по мере поступления.

На следующее утро я снова пришел в зал Грейси. Я ведь обещал его ученикам показать свои фирменные приемы! На входе я столкнулся с Ройсом, который стремительно выходил из своего кабинета.

— Доброе утро, Сергей! — поприветствовал он меня. — Ну что, поучишь моих засранцев, как нужно побеждать крутых парней?

— Я просто покажу им то, чем владею сам, а дальше уж все будет зависеть от них самих, — скромно ответил я.

— Правильно-правильно, — Ройс похлопал меня по плечу. — Мы показываем, как надо, даём поджопник, а идёт человек уже сам. Ну, или не идёт — но тогда это уже его проблемы. Кстати, о поджопниках — сегодня я намерен дать пару пинков телебоссам, чтобы они заключили с нами контракт! Думаю, уже сегодня все будет в шоколаде! — Грейси потряс перед моим носом пакетом, в котором, как я понял, лежали все документы по турниру и моя видеокассета.

— Не сомневаюсь, Ройс! — ответил я. — Удачи тебе на переговорах!

Грейси приветственно махнул рукой и исчез в коридорах здания.

Я прошел в зал. Здесь уже собрались все те ребята, которых мы с Семёном встретили, когда только приехали разговаривать с Грейси. На этот раз, конечно, встретили меня гораздо более дружелюбно. Вообще, благодаря проживанию в одной комнате у нас было время познакомиться и пообщаться поближе. В большинстве своем это были абсолютно нормальные парни, волей судьбы попавшие в неприятности. Конечно, из-за того, что некоторым из них пришлось пережить, характер у них был, мягко скажем, сложный. Зато и бойцовские качества, как правило, были на высоте. Теперь мне предстояло найти с ними общий язык не только в жизни, но и в зале.

Я продемонстрировал несколько приемов, которые будут введены в единоборства только спустя несколько лет. Парни стояли, широко раскрыв глаза: перед ними открывались принципиально новые возможности боя. Только один из них был не то чтобы совсем безучастным, но относился к происходящему скептически.

Это был тот самый ученик, которого Ройс в разговоре со мной развал самым талантливым из всех. Его звали Антонио Родриго Ногейру. Я помнил, что в будущем боец с таким именем будет носить прозвище Минотавр. Пока же он был совсем юным, лишь недавно начал заниматься бразильским джиу-джитсу, хотя уже имел довольно неплохую стойку.

— А я вообще тренироваться не хочу, — заявил мне этот оболтус, когда я спросил его, почему он не пытается повторить движения вместе со всеми.

— Но почему? — удивился я. — Ты ведь чертовски талантливый боец! У тебя может быть такое будущее, что когда-нибудь и сам Грейси обзавидуется!

— Да что мне этот Грейси! — психанул будущий Минотавр. — Он относится к нам, как к детям в детском саду. Выполните то, повторите это… А я, между прочим, давно уже на пояс по джиу-джитсу наработал! Я уже превысил все необходимые нормативы! Только Грейси мне его давать не хочет. Видать, конкуренции боится — звезда-то на его поле должна быть только одна! И что мне теперь, до старости здесь эту зарядку для старперов делать? Если так и дальше пойдет, я уйду в другой зал и пусть он потом свои локти кусает!

Эх, молодость! В Антонио я отчасти узнал себя. Когда-то я тоже вот так психовал, что уже выучил все, что мне говорили запомнить, выполнил все нормативы, а чемпионский титул мне так и не дают. Нормальные подростковые амбиции, которые обтесываются только самой жизнью.

— Так что же ты думал — пояса просто так раздаются всем, кто выполнил нормативы? — спросил я. — Ты учти, что боец — это не просто чувак, умеющий размахивать руками и ногами в разных положениях. Это — целый механизм, машина, если хочешь. И в этом механизме все детали должны быть притерты друг к другу и работать идеально: и техника, и философия, и стратегия, чтобы знать, когда что применять.

— Ну и что у меня не так? — змыкнул Антонио. — Я уже столько боёв провел! Да чего далеко ходить — среди присутствующих нет никого, кого бы я хоть раз не заставил постучать!

— Тем более, — ответил я. — Честное слово, ну не думаю я, что Ройс Грейси каждый день сидит и думает: «Как бы мне ещё Антонио попридержать?». Он вас собрал здесь не для того, чтобы как можно больше медалек каждому понавешать, а чтобы каждый из вас стал отдельным именем в единоборствах! А на это нужно время. И усилия — больше, чем вам сейчас кажется.

— И каков же, исходя из этого, твой прогноз относительно меня? — ехидно спросил Антонио. — Годам… ну хотя бы к девяноста мне дадут первый в жизни пояс?

— Да не дергайся ты так, — улыбнулся я. — Точно тебе говорю — у тебя все впереди, в том числе и пояс. И даже не один. А пока тебе и в этом зале есть чему поучиться.

— Это чему, например? — с вызовом заявил Антонио. — Я, между прочим, и бокс, и бразильский джиу-джитсу знаю круче, чем любой засранец в этом зале!

Я увидел, что ребята, слушая монолог своего приятеля, явно сдерживают улыбки. Видимо, такие выступления здесь были не в новинку. Что ж, если этот парень думает, что он уже знает все, мне придется его немного разочаровать.

— Например, этому! — крикнул я и внезапно пробил хай-кик, затормозив ногу в сантиметре от подбородка ученика.

Ребята рефлекторно отпрянули, хотя удар был адресован и не им. Этот мой выпад стал для всех полной неожиданностью. Для всех, кроме Антонио, который ловко поймал мою ногу и сделал подсечку. Чертов сукин сын! Пришлось мне выйти на рычаг локтя. Я буквально всем туловищем чувствовал его сопротивление — этот Антонио реально был непрост! Но… полминуты напряжённой схватки — и Минотавр застучал мне по руке, давая понять, что сдается.

Да, реакция у этого паренька была что надо! Такого с толку не собьешь. Хотя сейчас главное, чтобы он сам себя с толку не сбивал. А то пока что его амбиции бегут впереди него. Так ведь можно и нарваться когда-нибудь.

— Слушай, Антонио, — заговорил я, когда мы оба отдышались. Я вижу, что твой уровень как бойца действительно очень высок. Я думаю, ты обязательно должен участвовать в турнире, который мы делаем вместе с Ройсом.

— Да на хрена мне сдался этот ваш турнир! — воскликнул Антонио. — Выйти потрястись пару минут, а потом все пояса и вымпелы опять одним и тем же? Что я там забыл-то?

— Во-первых, не забегай вперёд, — стараясь быть спокойным, ответил я. — Ещё не то что результаты — список участников турнира до конца не определен. А во-вторых, что ты прицепился к этим поясам и наградам? Ты ради них работаешь или для того, чтобы совершенствовать себя?

— Так совершенствовать себя я и в зале могу, — отозвался Минотавр. — А все эти ваши турниры, чемпионаты… Вот что он мне даст, этот турнир, для совершенствования?

— Ну, для начала ты выйдешь на огромную аудиторию, до которой без турнира тебе ещё ползти и ползти, — начал объяснять я. — Помимо зрителей в зале, турнир будет транслироваться телевидением на весь мир. Черт возьми, да о тебе узнают даже в тех уголках, которых ты и названий не слышал! Я уж не говорю о том, что останется видеозапись, которую впоследствии посмотрят ещё хрен знает сколько человек!

— А я не поп-звезда, чтобы мордой торговать, — заявил этот юный наглец. Похоже, ему было все равно, чему именно оппонировать, главное — высказываться резко против. Что же, все мы такими были.

— Правильно, поэтому ты будешь, как ты выразился, торговать своим умением, — парировал я. — И ты можешь попасть в пару с такими зубрами, о которых и не мечтал, и испытать себя с сильнейшими! А для этого нужно всего-навсего подготовиться и подать заявку. И сразу вписываешься в крупнейшее спортивное событие года. Что, скажешь, не круто?

— Да соглашайся ты, не дури, — послышались голоса других бойцов.

— Ну не знаю, — начал было Антонио, но тут сзади раздался сумрачный голос Грейси:

— Ну что, как тренировка?

Я обернулся. На Ройсе не было лица. Его привычная улыбка сменилась таким мрачным взглядом, что можно было подумать, будто у него умер самый близкий человек.

— Как все прошло, Ройс? — спросил я, предчувствуя неладное.

— У меня плохие новости, ребята, — с трагическими интонациями произнес Грейси.

Все замерли. Ройс достал из пакета какой-то лист бумаги.

— Что это? — несмело спросил кто-то из учеников.

— Да какая уже разница, что это, — махнул рукой Грейси. — Все равно такого помещения у нас нет.

«Какого ещё помещения, что он несёт? Может, у него на нервной почве крыша съехала?» — начали переговариваться бойцы между собой.

— Какого помещения, Ройс? — повторил я их вопрос вслух.

— Ну как это какого? — отозвался Грейси, словно раздражаясь на нашу недогадливость. И вдруг он засмеялся и победно воскликнул: — Ни в одном кабаке поблизости нет такого просторного зала, чтобы мы могли все вместе отпраздновать получение контракта с телевидением!

Мы облегчённо выдохнули.

— Ну и шуточки у тебя, Ройс, — смеясь, сказал я.

— Все просто отлично, Сергей! — Грейси радостно помахал контрактом. — Нас подписали, да ещё на самых выгодных условиях!

Следующий том: https://author.today/work/357816

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Боец 7: лихие 90-е

Content

Боец 7: лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene