Ланкастер В. К.

Подневольный Рут

В. К. Ланкастер

Подневольный Рут

Серия: Рут и Грон (книга 1)

Автор: В. К. Ланкастер

Название на русском: Подневольный Рут

Серия: Рут и Грон_1

Перевод: alevtinka_zago

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Мария Гридина

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Рут с грохотом упала на пол. Судя по тому, как быстро ее теперь уже ноющее от боли плечо соприкоснулось с полом, она пролетела чуть меньше чем один этаж. Боль была не такой острой, как при переломе, но она не удивилась бы, если бы что-то повредила. Она застонала и перекатилась на руки, стараясь задействовать свою ушибленную спину, чтобы встать на четвереньки, или сесть, а может даже подняться на ноги. В комнате, куда она попала, было темно, почти что кромешная тьма, единственный источник света находился в комнате наверху, освещая пространство непосредственно под отверстием, в которое она провалилась. Ей удалось встать на колени и оглядеться.

Пол был металлический, и это объясняло, почему он издал такой звук, когда она ударилась об него. Она практически не видела стен, потому что свет не доходил так далеко, но свет отражался от болтов и швов между листами обшивки, и это навело её на мысль, что они тоже металлические. Потолок тоже был металлическим, с отверстием в центре, примерно полтора метра шириной. Рядом с ее рукой на полу была дыра поменьше, дюймов шесть в поперечнике. Не такая большая, чтобы в нее могла войти нога, но определенно достаточно большая, чтобы споткнуться об нее, если она о ней забудет. Эти две дыры, казалось, были единственными отверстиями в окружающем её сплошном металле. Насколько она могла судить, здесь не было ни дверей, ни окон. Несмотря на бросающуюся в глаза стерильность помещения, здесь все еще чувствовался отчетливый запах меха и пота животного, как будто это место только что покинула загнанная лошадь.

Рут попыталась вспомнить события этого утра, тот момент, когда она ударилась головой или нечаянно запила таблетку ЛСД кофе. Накануне вечером она легла спать, как обычно, выключив телевизор без десяти одиннадцать и уютно устроившись под одеялом час спустя. Она крепко проспала всю ночь, ее не тревожили ни вспышки света, ни затягивающие лучи НЛО, ни маленькие зеленые человечки с анальными зондами. Она проснулась, чувствуя себя паршиво, но смирилась с этим состоянием, преследующим её почти каждый день, и пошла на работу. Она оделась, купила кофе и булочку на завтрак, как обычно, по пути на работу. Она сделала пару глотков и на ходу несколько раз куснула булочку из коричневого бумажного пакета. Город кишил людьми, спешащими вовремя добраться до своего рабочего места, в одно и то же время. Она как всегда решила срезать путь, свернув в переулок, а потом?

А потом она очутилась здесь. Вернее, в комнате наверху. Она помнила дрожь, чувство зыбкости, неприятный привкус во рту, и вставшие дыбом волосы. Затем она споткнулась о приподнятую платформу в залитой светом хромированной комнате, шатаясь из стороны в сторону, и уже без кофе и булочки. Когда ее грубо толкнули сзади, а затем сбоку, у неё тут же возникло чувство, что стены пришли в движение. Вибрирующие металлические пластины образовали перед ней дорожку, похожую на беговую, и ее толкали по ней ближайшими к ней металлическими листами. Они едва доходили ей до плеч, так что, кто бы ни стоял за ними, был слишком низкого роста, чтобы она смогла их рассмотреть. Они не позволяли ей обрести равновесие, чтобы она не могла твердо стоять на ногах и оказать сопротивление, и довольно скоро они толкнули ее в яму, и вот она оказалась здесь.

Ее похитили? Если так, то они действовали весьма ловко, но зачем ей подсунули этот чертов кофе? Это было жестоко. Зачем вообще её похищать, если подумать? Она была никем. Не представляла важности и не знала никого, кто такую важность представлял, даже компания, где она в настоящее время работала. Она была временным сотрудником. Делала ксерокопии. Работала в офисе меньше месяца. Ей было 28 лет, у неё никого не было, она жила одна вдали от родителей, которые жили в ее родном городе. Ни с кем из соседей она не дружила, у нее даже не было домашнего животного. Может быть, именно поэтому они и забрали ее: потому что ее не хватятся.

О Боже, а что, если ее продадут в рабство? Заставят работать в борделе? Она была уверена, что не переживет это, но понимала, что если все к этому идет, то ее изобьют и свяжут, возможно, дадут наркотики. Она видела подобное в сериале CSI. Может быть, ее уже накачали наркотой, поэтому она не могла вспомнить, как попала сюда? Но ведь тогда бы ее плечо так сильно не болело, да? А может она все-таки сломала его, а наркотики приглушили еще более нестерпимую боль? В любом случае, она понимала, что ей нужно отсюда выбираться. Она была не связана и без кляпа во рту, поэтому могла барабанить по стенкам контейнера, в который ее засунули, и кричать, тогда, возможно, ее спасут. Наверное, она в каком-то грузовике. Она ненавидела себя за то, что свернула в тот переулок.

Внезапный лязг металла и звук задвигаемого засова вынудили её поднять голову вверх и взглянуть на дыру, в которую её толкнули. Сейчас отверстие, через которое она пролетела, надёжно прикрывала решетчатая крышка. Её охватил ужас.

— Вы не можете удерживать меня здесь! — закричала она. — Люди начнут меня искать, и тогда вы пожалеете!

Она хотела еще кое-что крикнуть, но затаила дыхание и открыла рот, когда позади раздалось громкое, неистовое, раскатистое рычание. Она замерла, почувствовав, как по спине стекает ледяная струйка. Кто-то был здесь вместе с ней. Но кто? Судя по рычанию, это должен был быть кто-то вроде тигра или медведя. Господи Иисусе, неужели они ее скормят ему? Или они должны будут сразиться, как в Колизее? Это будет бой не на жизнь, а на смерть, или съемки фильма с насильственной смертью одного из участников?

«Пожалуйста, будь по ту сторону стены, — подумала она. — Пожалуйста…»

С широко открытыми от испуга глазами, она повернулась и глянула через плечо в угол камеры. Её первой мыслью было: «Слава Богу, это человек».

Второй мыслью было: «Нет… Не человек».

Она закричала от ужаса и вжалась спиной в самую дальнюю стену, лицом к тому, что едва могла разглядеть. Этот кто-то был похож на огромного мужчину, крупного бодибилдера, сидящего с приподнятыми коленями и скрещенными руками на груди, уставившегося на неё своими темными глазами. Вот что она увидела сначала. Затем она заметила, что часть его тела была скрыта темным мехом, который, как она догадалась, покрывал заднюю часть его шеи, плечи и руки. Судя по всему, его грудь тоже была затемнена мехом, благодаря которому в темноте его практически не было видно. Мех покрывал почти все его ноги и ступни, как у хоббита, в истерике подумала она. Девушка предположила, что его волосы того же цвета, но едва могла их разглядеть. Она лишь могла допустить, что они у него имеются, потому что безволосые участки кожи, такие как его лицо и часть груди, были единственными частями тела, которые она могла видеть в слабом свете.

Его лицо говорило о том, что он не человек, по крайней мере, не полностью. У него были густые, нависшие брови, скрывающие большие темные глаза, и плоский, широкий нос, но больше всего внимание к себе привлекал его рот. У него была массивная квадратная челюсть, а его зубы, казалось, выпирали, как у гориллы. Он зарычал, когда она закричала, обнажив огромные белые клыки, которые, казалось, были не меньше трех дюймов в длину, нависая над его нижними зубами, заставив ее призадуматься, как они помещались у него во рту.

Когда он зарычал, ей удалось подавить крик, перешедший в хныканье. Это был пещерный человек? Неандерталец? Нет, она видела экспонаты и картины в музеях, и хотя лицо было близко, мех был совершенно не таким. Пещерные люди, конечно, были волосатыми, но не настолько. Это определенно был мех, как у животного, но он не покрывал все его тело. Казалось, это был своего рода узор, вроде светлых и темных пятен на антилопе, предназначенных для того, чтобы запутать хищников. Мех этого зверя был одного цвета, но, казалось, некоторые части его тела были намеренно лишены волосяного покрова, и Рут было интересно почему.

Она осознала, что он не двинулся с места, только рычал и фырчал, поэтому она осмелилась отвести от него взгляд и оглядеться в поисках того, что могла пропустить. Она надеялась найти пути к отступлению или, по крайней мере, что-нибудь, что заверило бы ее в том, что он не сможет до нее добраться, но поиски не увенчались успехом. Стены были из идеально гладкого металла, без креплений, выступов и дверных ручек. Ее взгляд вновь метнулся к находящемуся напротив нее зверю, и ее сердце бешено заколотилось. Она определенно, без всяких сомнений, была брошена в камеру с этим зверем, и если он не был Пожирателем женщин, ей просто нужно будет с ним поладить.

Глава 2

Грон подпрыгнул, когда на пол перед ним шлепнулось существо. Он понял, что, вероятно, задремал, и разозлился на себя. Он наблюдал за тем, как животное со стоном от боли перевернулось на живот. Это не очень хорошо. До сих пор его похитители не бросали в его камеру ничего, кроме еды. Этот зверь тоже был большим. Не таким большим, как он, но если эта тварь агрессивна, он может пострадать, тем более, если у нее есть когти, острые зубы или яд. Он должен был бороться с ней? Съесть ее? Или развлекать своих похитителей, втянув это существо в кровавую бойню? Он внимательно наблюдал за тем, как оно приподнялось и село на корточки.

Тело существа было прикрыто, это было очевидно. На ногах у него, похоже, были какие-то орудия пыток, причиняющие неимоверную боль, и он понял, что, по крайней мере, по размерам оно его не превосходит. Оно было довольно худым, но у него было две руки, две ноги и одна голова, насколько он мог судить. Он не мог с уверенностью сказать, были ли одеяния надеты на существо его похитителями, чтобы согреть или защитить его, или существо было поймано уже облаченным в них. Грон знал о расе, которые прикрывали свои тела тканями, сложная структура которых, как он отметил, говорила о том, что они были чем-то большим, нежели просто накидкой, удерживающей существо в тепле. Таким образом, учитывая, что оно имело те же размеры, что и его народ, и носило искусственные одеяния, означало, что оно было разумным.

Он хотел увидеть его лицо, но длинная масса прямого и свободно струящегося меха закрывала ему обзор. Как странно, иметь шкуру, но все же носить одеяния. Возможно, это была не шкура, по крайней мере, не принадлежащая самой твари. Это мог быть какой-то трофей от убийства, который он носил на голове. Грон втянул воздух, пытаясь уловить его запах, который оказался на удивление сложным. Множество сладких и горьких ароматов наслаивались друг на друга с разной степенью интенсивности, и лишь в конце улавливался запах плоти. В целом он производил впечатление весьма чистого животного, которое выпрыгнуло из ручья, чтобы обсохнуть на цветочной поляне, правда он никогда раньше не нюхал цветов.

Существо не смотрело на него, поэтому он сидел неподвижно. Грон еще не знал, опасно оно или нет. Он наблюдал за тем, как оно начало озираться вокруг, изучив дренажную трубу в полу и люк в потолке. Когда оно повернулось к нему, он увидел лицо этого существа и замер. Да, между ними были различия, но больше всего это животное походило на Королеву. Он не понимал, как сразу не догадался. Да, ее запах почти полностью был завуалирован сладкими ароматами, которыми она себя покрыла, и ее тканевые одеяния скрывали ее грудь от его взгляда, но все же он должен был догадаться. Это была Королева. Он нахмурился, обдумывая это. Похитители выкрали Королеву и бросили ее в эту дыру к нему? Они безумцы или самоубийцы? Разве они не понимали, что ее самцы придут за ней? И что ему теперь делать?

Он замер, стараясь казаться меньше и безобиднее. Он не хотел, чтобы гнев ее самцов обрушился и на него. Это не его вина, что он оказался здесь. Он бы никогда не запер себя с ней по собственной воле. Его правильно воспитали. Он уважал законы.

Грон напрягся, когда ее взгляд скользнул по нему, и был удивлен, когда она не отреагировала. Не похоже, что она его проигнорировала, она вообще его не заметила. Возможно, она не видела в темноте так хорошо, как он, или ее глаза просто не успели привыкнуть к темноте после света наверху. Но это дало ему возможность более внимательно рассмотреть ее лицо. Да, они отличались друг от друга. Чтобы стать Королевой его рода, ей понадобятся, по крайней мере, двое, а то и трое. Может, она была молода? Но это не объясняло различий в их лицах. Примечательно было то, что ее зубы не выпирали, а кончик её заостренного носа, походил на выступающий маленький клювик. У нее, как и у него, было два глаза, хотя они казались пропорционально меньше, что подходило изящным, миниатюрным чертам её лица. Ее нос выглядел необычайно хрупким, такое чувство, что сильный порыв ветра его повредит. Разумеется, он сломается, будучи таким тонким и торчащим. Но ее глаза были на удивление выразительными, и хотя он не мог определить их цвет в темноте, он заметил, что они были светлыми, а не темными, как у него. Он поймал себя на мысли, что ее кожа выглядит мягкой.

Он оторвал взгляд от ее лица, но значительная часть ее тела была прикрыта. Ее руки, которыми она упиралась в пол, казались такими же изящными, как и ее нос. Он сильно сомневался, что она сможет вскарабкаться благодаря им на свое дерево. Она, наверно, из очень мирного и процветающего племени, возможно, обитающего на воде и питающегося рыбой. Грон слышал о таких людях, хотя никогда не встречал. С ее худенькой и изящной фигурой она, бесспорно, больше подходила для воды. Он представил, как ее узенькие плечи рассекают воду, как легкие кости не дают ей утонуть, и решил, что так оно и есть.

Решетчатый люк, закрывавший отверстие над ними, с лязгом опустился, и они оказались заперты вместе. Королева подняла голову, явно встревожившись, и начала кричать. Грон не понимал этого языка, но он был громким. Ее голос был резким, гораздо более высоким, чем у любой Королевы, которую он знал.

Она сделала глубокий вдох, чтобы продолжить кричать, но он перебил ее.

— Они только разозлятся и накажут тебя, — сказал он, не считая разумным заверять её в том, что он ее защитит. Если она была Королевой, то уже знала об этом.

Она моментально затихла. Он озадаченно нахмурился, увидев, как она напряглась и медленно повернулась к нему. Он вспомнил, что она не заметила его в темноте. Как только ее взгляд сфокусировался на нем, она закричала. У него заныли уши, но он не смел пошевелиться. По всей видимости, она испугалась. Ей было неизвестно о его присутствии, и, должно быть, он был крупнее ее самцов, поскольку она была такой маленькой по сравнению с ним. Она продолжала кричать, как будто он ее убивал, и Грон не смог сдержаться, изогнув губы в презрительном оскале. Он ничего ей не сделал и ничего не сделает, но завопив и съежившись, она будто давала понять, что он плохой, не благородный самец. Когда он зарычал, ее крик перешел в хныканье, и он заметил, как ее взгляд пробежался по его телу. Пока она его осматривала, он сидел неподвижно, надеясь, что она успокоится, узнав, как он выглядит, но, тем не менее, ему было неуютно, и его хвост нервно подергивался на его коленях.

Он был заперт в этом маленьком пространстве с Королевой. Ему следует сохранять спокойствие и держать себя в руках. Если ее похитили, ее самцы скоро за ней придут. Он напомнил себе, что не имеет права на ошибку.

Глава 3

Прижавшись спиной к стене, словно она собиралась пройти через нее, Рут опустилась на пол, ее ноги ослабли. Этот… инопланетянин все еще находился в другом конце комнаты, наблюдая за ней. Так вот кто он такой? Инопланетянин? Ее похитили инопланетяне? Это происходило на самом деле? Она не видела других, тех, кто толкнул ее в яму, но этот парень не был человеком. Даже не походил на первобытного человека, а это само по себе было бы невероятно. Ну, если ее похитили, то, похоже, и этого парня тоже. Вопрос в том, дружелюбен он или нет?

Он все еще не двигался, просто пялился на нее. Она догадалась, что ему она тоже кажется довольно необычной. К тому же она закричала, как только увидела его, и бросилась в другой конец комнаты. Теперь она поняла, что это могло показаться странным, может быть, обидеть его. Она запоздало сообразила, что, возможно, ей следует придерживаться тюремных правил, например, не смотреть в глаза, не показывать слабость. Интересно, наблюдали ли за ней те, кто ее похитил? Они, наверняка, слышали ее крик, но никто не пришел проверить, жива она еще или нет. Она смущенно провела рукой по волосам, тем не менее, пребывая в ужасе — от своего сокамерника, от того, почему ее похитили, от того, кем она была похищена, и отпустят ли её. Но все это не избавляло её от чувства неловкости. Весьма типично.

В камере вдруг стало очень тихо.

Она снова огляделась, просто чтобы отвлечься. Инопланетянин был единственным существом в камере. Великолепно. Она откашлялась.

— Привет.

Ничего. Ну, ладно, он хотя бы моргнул.

— Я Рут.

Тишина.

— Ты говоришь по-английски? Ты меня понимаешь? Кивни, если понимаешь.

Он ответил рычанием, по крайней мере, так показалось Рут. Он не выглядел рассерженным, но определенно зарычал. Так что, общение не складывалось. Она предположила, что, быть может, у него имеется универсальный переводчик или что-то подобное, как в «Звездном пути», но, очевидно, нет. Она снова задумалась о том, как долго ее здесь продержат. Она даже толком не позавтракала. Сейчас в том переулке лежали кофе и вкусная булочка с ее именем на пакете и стаканчике, в прямом смысле этого слова. По какой-то причине ей стало очень грустно. Она не хотела быть похищенной инопланетянами, она даже не хотела знать о существовании инопланетян. Разве она не должна была увидеть звезды или что-то в этом роде, если ее похитили из космоса? Может, они еще не покинули Землю! Наверняка НАСА или кто-то другой отслеживал подобные вещи? Она решила, что эта идея нравится ей гораздо больше, чем мысль о том, что она никогда не вернется домой. Наверное, могло быть и хуже. Они еще ничего не пытались воткнуть в нее. Она не была привязана к столу или связана.

Ей хотелось прилечь, но что-то подсказывало, что от этого ей не станет легче. К тому же это не казалось удобным. Ей хотелось чего-нибудь поесть или попить. Она надеялась, что ее покормят. Она застонала при мысли о том, чем для нее могут обернуться следующие несколько часов. Ее может замучить жажда. Она может проголодаться. Возможно, ей приспичит справить нужду, а туалета здесь явно не было. Она с ужасом уставилась на дыру в полу. Ей стало зябко, хотя она не чувствовала сквозняка, как будто здесь имелся кондиционер. Она была рада, что на ней все еще оставалась ее одежда, красивая-но-выдержанная-в-одном-стиле с офисным дресс кодом: брюки, блузка и блейзер. На ней еще были туфли с каблуками средней высоты. Вероятно, она замерзла из-за нехватки адреналина, поскольку недополучила калории и кофеин на завтрак в качестве подпитки. Скорее всего, у нее разболится голова без кофе, в конце концов, из-за кофеиновой зависимости.

От ее внимания не ускользнуло, что ее сокамерник был абсолютно голым, насколько она могла судить. У него был мех, но в остальном — ни единого клочка одежды. Она называла его «он», потому что мускулы, широкие плечи и отсутствие сисек не допускали мысли о том, что он это «она», но кто его знает? Он был инопланетянином. У его вида, возможно, даже нет мужчин и женщин. Возможно, они однополые, трехполые или четырехполые существа. Возможно, они отличались от людей тем, что у них были мускулистые самки и слабенькие самцы. Возможно, они доставали своих детей из-под капусты или пробирок. Возможно, они появлялись полностью сформировавшимися из деревьев. Возможно, он относился к ограниченному числу бессмертных, неспособных к размножению. Все возможно.

Но она отталкивалась от предположения, что он был мужчиной. А она была женщиной. И это может, в конечном счёте, привести к серьёзным последствиям. По крайней мере, у нее только что закончились месячные, и какое-то время об этом можно не беспокоиться. Но если она пробудет здесь долго, то, вероятно, они понадобятся, чтобы определить, сколько времени прошло. Она надеялась, что пробыла здесь не так долго, и не заболеет от нехватки солнца. Может у неё началась клаустрофобия? Как вообще проявляется боязнь замкнутого пространства? Она надеялась, что все не так плохо.

Рут чувствовала, что сходит с ума от этого нескончаемого потока мыслей в голове. Умом она понимала, что рано или поздно устанет настолько, что заснет на этом полу, но ей бы этого не хотелось. Она бы могла свернуть жакет и использовать его вместо подушки.

«Боже, кто-нибудь, найдите меня, — в отчаянии подумала она. — Кто-нибудь, спасите меня. Я не хочу здесь находиться».

Может, на ее работе заметят её отсутствие? Может, когда они не смогут связаться с ней, они позвонят ее арендодателю. Эти люди будут искать не только ее, но и ее работодателя и арендодателя. Семья и друзья, скорее всего, не заметят ее пропажу, ведь они неделями не слышали от неё вестей.

Она снова посмотрела на инопланетянина, который делил с ней эту камеру. Как давно он здесь? Они не могли похитить его с Земли в ходе того же полета, что и ее. Наверно, он провел в этой камере дни, недели или месяцы. Рут не знала, к чему приводят межпланетные перелеты на практике, никто на Земле не знал. Она надеялась, что он не сошел с ума.

Они должны подружиться. Рут не знала, сможет ли она находиться в одной камере с ним, не имея возможности говорить друг с другом и вообще не общаться. Она мрачно заметила, что если он собирается ее убить, то лучше сразу с этим покончить. Она быстро сойдет с ума от тоски, если хоть что-нибудь не предпримет, даже не встретится с ним взглядом… не сыграет в «ладушки» или во что-то наподобие этого!

Медленно, словно она приближалась к разъяренной собаке, хотя и не знала, как это делается, девушка снова встала на четвереньки, приняв позу собаки, и стала наблюдать за его реакцией. Он внимательно смотрел на нее, выглядя не вполне счастливым, но он выглядел так с тех пор, как она сюда попала. Поэтому, не сводя с него глаз, подмечая любые перемены в выражении его лица, она подползла к другому ближайшему к нему углу. Он не двигался, но следил за ней глазами, повернув голову, когда она придвинулась ближе. Теперь она могла рассмотреть его получше, и да, он был обнажен, его упругие ягодицы прижимались к металлическому полу. Даже у человеческих мужчин не было таких рельефов, не везде. Она была права и насчет волос: у него была темно-коричневая грива, длиннее, чем остальная часть его шкуры, сливающаяся с мехом, который покрывал его плечи.

Ладно, пока все хорошо. Она начала бочком подбираться к нему. Рут никогда не была популярной девочкой в школе, у нее обычно было только двое или трое друзей, но временная работа, по крайней мере, научила ее ладить с людьми, быть вежливой и приятной. В данной ситуации она бы предпочла, чтобы он считал ее приятной.

Она подползла к нему примерно на фут, когда он резко встал, пересек камеру и снова сел почти там же, откуда она начала своё продвижение. Он нахмурился, как отец, отчитывающий ребенка. Очевидно, он не слишком обрадовался ее попытке подружиться с ним.

У Рут отвисла челюсть. Не потому, что он отошел. Он не напал на нее, и это было здорово. Нет, он встал меньше чем в футе от ее лица. Теперь она не сомневалась в том, что он был мужчиной. Самым настоящим мужчиной. И, видимо, они были… совместимы. В общем-то, она могла бы даже сказать, что не увидела ничего такого, чего не видела раньше. Правда она никогда не видела такого… большого. Какой бы ни была расцветка его шерсти, она не коснулась этой части его тела, поэтому ничто не мешало ей насладиться зрелищем. Его, казалось, не заботило, что она увидит его во всем великолепии.

Но ее поразило не только доказательство его мужского начала. Когда он встал, длинный пушистый хвост соскользнул с его колен и расположился между его ягодиц, подергиваясь позади него, когда он от нее отошел.

Не человек. Определенно, нет.

Теперь у нее просто руки чесались потрогать этот хвост. Его мех был мягким или грубым на ощупь? Интересно, ему бы это понравилось или он бы её за это убил? Она предположила, что это можно будет выяснить позже.

Она устроилась на его прежнем месте. По крайней мере, там было тепло.

Глава 4

Королева стала подбираться к нему, чтобы сесть рядом. Грон хотел было позволить ей, но нервничал все больше и больше по мере её приближения. Почему она хочет приблизиться к нему? Чтобы прикоснуться? Или напасть? Ей нельзя было доверять, она могла являться орудием его похитителей, поэтому он не мог позволить ей приблизиться к нему. Он сомневался, что она сможет причинить ему боль, если только в ее одеяниях не припрятано что-то ядовитое. Но даже тогда он был уверен, что в одно мгновение одолеет ее.

Но почему она здесь? Неужели его похитители не знали, что они сделали, выкрав Королеву? Он понятия не имел, почему его похитили, но предполагал, что в качестве рабочей силы, трофея или просто ради забавы. Он яростно сражался и продолжал сражаться при каждой возможности, но у них были палки, которыми его били и обжигали. Поэтому они пришли к логическому решению и больше не приближались к нему. Они бросали еду через люк, и на этом все. Такое положение приводило его в состояние отчаяния, так как он понимал, что с каждым днем удалялся все дальше от его племени, но у него больше не было возможности сразиться или сбежать.

Если они знали, что она Королева, неужели они надеялись использовать ее, чтобы контролировать его? Он был вынужден признать, что это сработает. Если она отдаст ему приказ, он постарается подчиниться. Он все равно попытается сбежать и возьмёт её с собой, но что ему делать, если она пособница его похитителей? Что ему делать, если они пригрозят причинить ей боль, в случае его неподчинения им? Он не мог допустить, чтобы ей причинили вред, тем более такой, как она, слабой и хрупкой, возможно, еще не достигшей полового созревания. Но если он даст им это понять, не станет ли хуже положение для них обоих? Он должен помнить, что она не из его племени, не его расы, возможно, даже не его вида. Те, кто похитил его, были не из его мира, как и этот корабль. Он не был ей предан. Мысль об этом вызвала у него неприятное чувство вины и тошноты, но ее присутствие в его камере вполне могло быть ловушкой, своего рода уловкой, чтобы укротить и приручить его для их целей, какими бы они ни были. Если это правда, то ему не поздоровится, если он купится на их ухищрения.

Безусловно, раса, похитившая его, настолько отличалась от его собственной, что, возможно, не осознавала важности Королевы, возможно, даже не осознавала, что она самка. Он еще не смог определить, есть ли у их вида самцы и самки. В таком случае, чего они от него ждут по отношению к ней? Может, ее просто поместили в его камеру, чтобы перевезти куда-то? Они знали, что он опасен.

Возможно, они ждали от них сражения друг с другом. Забавы ради.

Возможно, они рассчитывали, что он её съест.

У него кровь застыла в жилах, а затем забурлила, когда ему в голову пришла другая мысль. Возможно, они хотели, чтобы он спарился с ней. Если он представлял ценность, возможно, они хотят от него большего. Потомства. Он сглотнул. Это было запрещено. Она не была его Королевой. Его похитители, вероятно, не понимали обычаев его народа, но он не собирался нарушать их, как бы далеко они ни увезли его от племени.

Но если они будут держать их вместе в этом помещении долго, не образуется ли между ними Связь? Разве его преданность не изменится, если он останется с ней наедине? Природа возьмет верх. Он станет ее. Тело не оставит ему выбора.

Он не мог этого допустить.

Поэтому он отошел, когда она приблизилась к нему. Но если она захочет прикоснуться к нему… Начнём с того, что это было бы неприемлемо. Ни одна Королева, кроме его матери, не прикасалась к нему без дара. Ему будет явно не по себе. К тому же это ускорит формирование Связи. Он будет готов к близости с ней, к ее потребности в размножении. Он не мог поверить, что она этого хотела. Не при таких обстоятельствах. У такой Королевы, как она, уже должны быть самцы, но даже если и нет, здесь не место для вынашивания и воспитания потомства. Должно быть, она намеревалась привязать его к себе только ради безопасности. Она была далеко от своего племени. Он полагал, что сможет защитить ее лучше, чем она сама, по крайней мере, в бою, и она, должно быть, это понимала.

Это мысль была… Он не мог об этом думать. Не ему решать, кто станет любовником Королевы. Его дело прислуживать и ничего больше. К тому же у него уже есть племя и Королева, и его убьют, если он предаст ее. На этом все сказано. Он будет предан своему народу, это его долг. Он не позволит причинить вред Королеве, но и не позволит связать себя узами.

По-прежнему оставалась вероятность, что она действовала в интересах его похитителей и хотела образовать с ним Связь, чтобы он больше не сражался с ними. Добиться этого можно было лишь спарившись с ним самым быстрым путём.

Когда он сел в другой конец камеры, выражение ее лица подсказало ему, что она не ожидала, что он ее отвергнет. Справедливое предположение, поскольку ни один самец не огорчит свою Королеву, но она не была его Королевой и должна это понимать. Долг самца — не уводить чужую Королеву, а он не был слабовольным или честолюбивым самцом.

Пока Грон наблюдал за тем, как она прислонилась к стене, обхватив себя руками, с печальным выражением на лице, его хвост виновато дернулся. Она была здесь одна, как и он. Ее выкрали у ее народа, забрали из ее дома. Наверное, она напугана. Он не мог винить ее за попытку наладить контакт, установить связь. Если она была такой же пленницей, как он, то со стороны Королевы это было разумно и практично. Он был впечатлен тем, что она была готова сделать это так скоро, она наверно по-настоящему сильная, чтобы отважиться на то, что защитит ее, не взирая на сентиментальную привязанность к её прежнему племени. Он задавался вопросом, не бросит ли она его, когда вернется в свое племя, не сделает ли одним из своих любовников, не убьет ли? Он не подходил к ее виду, но, возможно, он бы мог предложить им что-то, чего им не хватает, например силу, размер.

Он выкинул из своей головы эту фантазию. Что он творит, думая об этом? Это не его будущее. Он должен оставаться непоколебимым. Ситуация не улучшится, если между ними образуется Связь. Если Королева была расстроена, ей явно хватит сил, чтобы пережить это. Он поможет ей выжить, и тогда они расстанутся.

Глава 5

Похоже, инопланетянин не хотел заводить друзей. По крайней мере, он не напал на нее. Могло быть и хуже. До тех пор, пока похитители будут их кормить, он ее навряд ли съест. О, Рут не сомневалась, что он мясоед с такими-то зубами, но она надеялась, что он привередлив в еде и не поедает другие разумные расы. Он больше не пялился на нее, и это было хорошо. Она, вероятно, была более виновной стороной, поскольку была поймана с поличным за разглядыванием его гениталий.

Может, она ошиблась, может, он просто животное? Очень спокойная инопланетная горилла. От этой мысли спокойнее не стало, так что пришлось от нее отмахнуться. Он не реагировал на нее, как животное. У него было человеческое выражение лица. Он отвечал ей, хоть она его и не понимала. Он встретил ее взгляд и нахмурился с явным упреком, когда она попыталась сесть рядом с ним. Он был умен. Он был инопланетянином. Они не могли общаться. Ситуация хуже не придумаешь.

Она посмотрела на часы. Во всяком случае, ей удалось сохранить связь с жизнью на Земле. Она не смотрела на них до этого, поэтому не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как ее похитили, но еще не было и двенадцати. Она знала, что была в том переулке без десяти девять, потому что находилась недалеко от своего дома, от которого шёл кратчайший путь до её работы, а она не хотела, чтобы ее кофе остыл, когда она туда доберется. Значит, она не пробыла в камере и трех часов. Ее коллеги наверно думают, что она опаздывала или заболела. Вероятно, пройдет несколько часов, прежде чем ее босс будет дозваниваться не на её номер, а на чей-то другой. Конечно, могут пройти и дни. Возможно, они будут искать ее только для того, чтобы уволить.

Рут откинула голову назад. Как здесь может быть так тихо и статично, если они на космическом корабле? При других обстоятельствах она была бы рада полету в космическом пространстве, если бы они правда его совершали. А если все же нет? Может, ее похитило НАСА, и сейчас она находилась в Зоне 51, брошенная к инопланетянину ради эксперимента по адаптации. Может, ее похитили, потому что она была безобидной первой попыткой, чтобы проверить, враждебен ли зверь к людям, и ее не хватятся, если что-то пойдёт не так. Если ее похитили люди, она была бы очень признательна, если бы они подали ей какой-нибудь знак. Наверно, они не могли позволить ей увидеть их лица, но было бы достаточно голоса по интеркому или спецназа в бронежилетах и лыжных масках, чтобы поднять ей настроение.

Она села прямее. Еще слишком рано впадать в депрессию, она даже дня здесь не пробыла. Может, ее удерживают ради выкупа и отправят домой, как только правительство добьется ее освобождения. Она поднялась на ноги. Может, ей удастся выбраться отсюда. Она должна хотя бы посмотреть. От нее не ускользнуло, как ее сокамерник провожал ее взглядом, но сейчас не обращала на него внимания. Она не винила его за то, что он наблюдал за ней, в конце концов, кроме нее здесь никого не было. Он не мог наблюдать за тем, как сохнет краска или растет трава. Здесь даже не было плитки, которую можно было бы посчитать.

Рут повернулась к нему спиной, лицом к стене и провела по ней руками. Она вообще не почувствовала никаких вибраций, как и тогда, когда сидела на полу. Она прижала ухо к стене, но ничего не услышала, кроме тихого гула, который, как она подозревала, был шумом крови в ее голове. Рут постучала костяшками пальцев по металлу, и тот лязгнул, как тогда, когда она упала на пол сразу после того, как ее сюда сбросили. Видимо, с другой стороны была пустота. Похоже, помещение было образовано отдельными металлическими листами, скрепленными болтами, поэтому логично предположить, что уязвимые места должны были быть по швам. Рут подошла к ближайшему и провела по нему пальцами.

С другой стороны камеры до нее донеслось рычание инопланетянина. Хотя она по-прежнему не могла разобрать слова, она все больше и больше верила, что он говорил, а не просто выражал свое недовольство, как животное. Она не могла этого понять, но мысль о том, что он не будет относиться к ней равнодушно и пренебрежительно, как бы долго они ни были вместе, обнадеживала. Он не хотел, чтобы они сидели рядом друг с другом, и она это уважала, но была рада, что появилась надежда на некоторую солидарность. Он не встал, чтобы помочь ей, поэтому она вернулась к тому, чем занималась.

— Да, как скажешь, — ответила она из вежливости, зная, что он не понимает. — Я все равно посмотрю.

Она искала разболтавшийся или искореженный болт и напомнила себе продолжить поиски позже, но болты были расположены настолько близко друг к другу, что, если она хотела создать достаточно широкий зазор для ее плеч, ей пришлось бы удалить, по крайней мере, два или три болта, но шансы на то, что три поврежденных окажутся рядом друг с другом, были почти нулевые. Возможно, она бы могла как-то ослабить их, оказав воздействие на металл, но стены не поддавались, когда она навалилась на них всем своим весом.

Инопланетянин заговорил снова, вероятно, убеждая её не утруждаться понапрасну, но она остановилась, только когда услышала, как он встал на ноги. Она отскочила от стены, когда он подошел, прижав руки к груди, чтобы защититься, но он просто встал перед ней, приложив одну руку ко шву в месте соединения металла, и навалился так сильно, как только мог.

Рут задалась вопросом, побледнела она или покраснела. Если не считать того, что он обнаженный и мохнатый, этот парень был выше шести с половиной футов, а его руки были размером с ее голову. Он был тот еще качок. У него был такие размеры и рельефы, которые можно было найти только в комиксах. Теперь она видела, что мех на его груди походил на форму щита, сужающегося от грудной клетки и переходящего в дорожку, которая вела к его гениталиям, но не покрывала их. И да, она снова туда посмотрела. Сам мех, казался невероятно густым, почти в два дюйма, покрывая внешнюю сторону его рук и ног. Она опустила взгляд ниже, надеясь еще раз взглянуть на тот хвост, и была очень признательна, когда обнаружила его висящим между икр, прежде чем он свернулся и исчез из виду.

Его мышцы послушно напряглись, когда он надавил на металл, но ничего не произошло. Он снова посмотрел на нее и рыкнул. Теперь ей казалось, что она распознает «я же говорил» на его языке, если услышит его снова, но все же нахмурилась.

— Ты не можешь винить меня за попытку, — сказала она. — Кроме того, возможно, я умнее тебя, хоть и не такая сильная.

Она делала ставку на то, что он не сможет ее понять, но не скрывала раздражения и вызывающе скрестила руки на груди. Он смотрел на нее в полном недоумении, словно ожидая, что она объяснит все так, чтобы он понял. В конце концов, она закатила глаза и махнула рукой, чтобы прогнать его. Он явно не понял жеста, но все равно отступил, вероятно, неправильно истолковав это, как попытку прикоснуться к нему.

Она снова провела пальцами по шву, и стало ясно, что ничего не изменилось. По крайней мере, ее глаза привыкли к темноте. Рут прошлась по комнате, останавливаясь у каждого шва и осматривая болты. Она знала, что инопланетянин все еще стоит там, где она его оставила, наблюдая за ней, но он больше не предлагал ничего стоящего. Она старалась не нервничать под его взглядом и не пугаться его размеров.

Наконец она осмотрела все стены, не найдя ни царапины и ни пятнышка ржавчины. Великолепно. С полом была та же история. Она топнула ногой, прислушиваясь к лязгу. Должно быть, они зависли в огромном пустом пространстве, но эха не было. Она обошла помещение по кругу, пытаясь уловить изменения в звуке, намек на то, что их камера была к чему-то пристыкована, но ничего не обнаружила. Она подняла глаза и увидела, что инопланетянин стоит в нескольких дюймах от нее, глядя в пол, словно ожидая увидеть то, что объяснит ее топот. Она подпрыгнула на целый фут, когда увидела его, а он посмотрел на нее так, словно начал опасаться, что она потеряла рассудок.

Ну и что он собирается с этим делать? Рут отодвинулась от него и переключила свое внимание на потолок. Она приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть, сможет ли дотянуться до него. Она бы лишь коснулась его, если бы подпрыгнула. Ладно. Чисто теоретически, если там, наверху, есть слабые места, она может этим воспользоваться. Она не знала, как это сделать, но, по крайней мере, до него можно было дотянуться. Она снова вздрогнула, когда инопланетянин появился рядом с ней. Черт, этот парень был тихим, когда хотел. Он по-прежнему выглядел сбитым с толку, но на этот раз приложил руку к потолку. Разумеется, он мог дотянуться до него. Он был на фут выше ее, если не больше. Но это не могло не радовать. Она взволнованно указала на зарешеченный люк над отверстием в потолке. Он посмотрел туда, и на его лице отразилось понимание. Его лицо потемнело, и он зарычал. На этот раз она не думала, что он говорил. Он знал, чего она хочет, но не хотел этого делать. Почему?

Рут указала более решительно. Он снова зарычал и двинулся прочь. Она схватила его за руку. Он тут же напрягся, отдернул руку и, развернувшись, зарычал ей в лицо. Она закричала и вскинула руки, чтобы защитить лицо от удара, который, она не сомневалась, должен был последовать, но её не ударили. Она рискнула взглянуть на него и увидела, как он отступил, опустив губу и скрыв под ней свои безумные клыки. Он взглянул на люк, после чего отошел и снова тяжело опустился, привалившись к стене.

Может, там наверху было то, что не давало ему убить ее? Видеокамера? Один из тех, кто похитил ее? Она посмотрела на люк, но ничего не заметила. Она оглянулась на инопланетянина, который уже сел, но все еще внимательно наблюдал за ней. Ну и черт с ним. Рут посмотрела на люк и подпрыгнула.

Глава 6

Грон наблюдал за Королевой с некоторой тревогой и чувством вины. Он всего лишь хотел предостеречь ее, когда зарычал на нее. Она должна понять, что он не присоединится к ней. Она взяла его за руку, пытаясь отдать ему приказ, и он отреагировал, не задумываясь. Он не ожидал, что она так съежится и заверещит. Королевы, которых он знал, в ответ зарычали бы ему в лицо. Он забыл, что намного больше ее. У нее не было таких мускулов, как у него, и зубы, должно быть, тоже очень маленькие, раз помещались у неё во рту.

Он наблюдал за ней, как она сидела с понурым видом, потом встала и начала осматривать стены. Он довольно быстро сообразил, что она делает. Она искала слабые места в конструкции, путь к спасению. Он когда-то делал то же самое. Разумеется, он делал это, бросаясь в ярости на стены и ревя во все горло, пока не охрип, но он знал, что там нет ни бреши, ни спасения. Грон пытался сказать ей об этом, и хотя она ответила ему, она не остановилась. Они не понимали друг друга. Поэтому он встал, чтобы показать ей. Он осторожно приблизился к ней, заметив, как она вздрогнула, и изо всех сил надавил на стену в месте стыка. Как он и ожидал, ничего не произошло.

— Это не выход, — сказал он ей. Она что-то ответила ему, но он не понял. Затем она взмахнула руками, заставив тем самым его отступить из-за страха, что она прикоснется к нему. Грон по-прежнему не хотел, чтобы она касалась его. Он не мог сказать почему, но это было похоже на панику. Он не знал, что произойдет. Да, это было недопустимо, в его племени самец мог быть сурово наказан за то, что прикоснулся к Королеве так, как она считала неуместным, но никто не мог спорить, если Королева решала прикоснуться к самцу сама. Если Королева выбирала самца для своей свиты, она начинала с прикосновения к нему. Если она решит привязать к себе самца, лишь другая Королева сможет ей возразить.

Но он не хотел, чтобы Королева образовала с ним Связь. Или хотел? Быть избранным в супруги было большой честью, на которую он и не рассчитывал, не мог рассчитывать в своем племени, где он не был одним из самых крупных самцов и не был привлекательным. Конечно, для него это была возможность, но многое оставалось неизвестным. Он не мог даже поговорить с этой Королевой, как ее племя примет его, если они сбегут и вернутся к ним? Неужели он никогда не сможет вернуться в свое племя и не увидит ни матери, ни братьев? Разве то, что предлагала эта Королева, было достойным обменом? К тому же такая жизнь как сейчас была слишком неопределенной. Эта камера не была домом, где можно растить детей. Здесь они не были в безопасности, он бы не смог их прокормить. В любой момент существа наверху могли разлучить их, причинить боль или убить. Они могут умереть с голоду, а он ничего не сможет поделать. Пока они не будут свободны, он не станет для нее достойной парой.

Позволить образовать между ними Связь было слишком рискованно. Он защитит ее от опасностей, но должен оставаться свободным.

Грон продолжал наблюдать за странным существом, которое двигалось по камере, часто и подолгу замирая на месте. Когда она снова приблизилась к нему, то остановилась и начала топать ногами, чтобы произвести шум. Он опасался, что их услышат похитители, но ничто из того, что он делал раньше сам, не привело их в камеру, когда у них были причины спуститься. Он подумал, что, возможно, она пытается общаться с духами, обряд, который ему уже приходилось видеть раньше, но вряд ли какой-нибудь дух явится в этот холодный серый ящик.

Тем не менее, ему стало любопытно, и он снова подошел к ней, и она опять отскочила от него. Почему? Неужели она думает, что он может причинить ей боль или схватить ее? В конце концов, она сама подходила к нему раньше! Она отодвинулась от него и потянулась к потолку, даже подпрыгнула, чтобы дотронуться до него. В замешательстве он приложил руку к потолку, чтобы посмотреть, не этого ли она хочет. Ее лицо просветлело, и она указала на дыру в потолке. Она хотела, чтобы он прикоснулся к решетке люка? Нет, он уже прикасался к ней в своем неистовом желании сбежать отсюда, и получил ожог. Понимая, что она не может говорить на его языке, он зарычал на нее, сообщая, что это плохая идея. Она снова указала пальцем на решетку люка, и он повторил свое предупреждение, затем отошел от нее.

Её прикосновение к его руке стало для него сюрпризом. Возможно, по глупости, он повернулся так, что не заметил ее действий в тот момент, и она схватила его сзади. Он развернулся, чтобы предостеречь ее. Его не тронут. Он не будет связан. Она должна принять это.

Теперь он сидел, прислонившись к стене, и снова наблюдал за ней, виновато помахивая хвостом по коленям. Он не хотел напугать ее. Его поведение в племени было бы воспринято нормально. Он хотел все объяснить словами, но не мог. Им станет некомфортно находиться вместе, если они не найдут общий язык. Но он не мог извиниться, и ему нечего было ей подарить, чтобы продемонстрировать свое раскаяние.

Ему не нравилось, что она до сих пор стояла. Она все также стояла под люком и смотрела на него. Наверно, она поняла его предупреждение… Но кто он такой, чтобы указывать Королеве, что делать? На всякий случай он переместил свой вес вперед.

Но он не успел ее остановить, прыгнув после того, как ее протянутая рука задела один из прутьев решетки. Она вскрикнула от боли и упала на спину, ее ноги подогнулись, и она сильно ударилась об пол. Он мгновенно оказался рядом с ней, потянувшись к ее раненой руке, но она закричала и стала отбиваться от него, толкая его в шею и плечи, чтобы вылезти из-под него. Он отпустил ее, пристыженный. Она не только боялась его, она думала, что он настолько подлый, что воспользуется ее состоянием. Она либо не хотела его помощи, либо не верила, что он хотел ей помочь. Либо она предпочитала страдать в одиночестве, решив обойтись без поддержки или помощи, либо думала, что он сделает только хуже.

Она забилась в дальний угол, прижимая руку к груди и время от времени поглядывая на нее, чтобы оценить нанесенный ущерб. Грон по собственному опыту знал, что такие повреждения должны быть неглубокими и быстро заживать. Он видел, как она страдает, как ее тело напряжено, как стиснуты ее челюсти, как она попеременно то смотрит на свою руку, то — на потолок. Грону было физически больно видеть, как она страдает в одиночку, не приняв его помощи. Она оказалась в ловушке вместе с ним, без своих самцов, без своего племени, к тому же он не хотел связывать себя с ней. Ни одна Королева, независимо от возраста или силы, не должна страдать без утешения. Если бы она была дома, то сейчас ее окружали бы её самцы. Если бы он был дома, а его Королева ранена, он бы утешал ее. Но он не мог подойти к ней, потому что рычал, ворчал и пугал ее, вел себя так плохо, что в результате она отвергла его. Для нее боль была предпочтительнее любого утешения, которое он мог ей дать. Он подавил скулеж. Если бы дома его Королева отвергла бы его таким образом, он приполз бы к ней на коленях и просил прощения.

Но это была не его Королева. Он не понимал, почему ведет себя с ней так, будто она привязала его к себе. Конечно, его воспитывали относиться ко всем Королевам с покорностью и обожанием, и если бы он нашел раненую Королеву, то помог бы ей, но у него бы точно не возникло такого нестерпимого желания утешить ее, как сейчас, — не возникло бы желания зализывать ее раны, пройтись своим мехом по её коже и сказать ей пару нежных слов.

Наверно, он слишком долго был один. Слишком долго пробыл один в этой камере; не так должен был жить его народ. Он никогда еще не был так одинок. Возможно, он инстинктивно привязался бы ко всему, что появилось бы в его камере. К любому виду. Или даже к неодушевленному предмету. Возможно, она была не единственной, кто искал утешения в новом племени. Должно быть, так оно и было. Эти чувства не были реальными, они были всего лишь результатом его изоляции. Он не мог позволить себе поддаться им.

Он напомнил себе, что его похитители все еще могут наблюдать за ними. Они посадили ее к нему не просто так.

Он заставил себя не следовать за ней туда, где она свернулась калачиком, и отступил к стене. Он сидел, поджав хвост, и слушал её рыдания с болью в сердце.

Глава 7

Рут попыталась сдержать слезы, но не смогла. Она не хотела плакать, но ее рука очень болела! Это было глупо. Инопланетянин пытался отговорить ее, но она считала себя умнее его. Ну и кто теперь умнее? У нее был болезненный, но, к счастью, неглубокий ожог примерно в три сантиметра длиной на всех четырех пальцах правой руки, и, по крайней мере, сейчас она не могла сжать руку в кулак. Чертовы решетки были наэлектризованы или что-то в этом роде! Она должна была догадаться. Если ее сокамерник мог дотянуться до решетки, что-то подсказывало ей, что его бы уже здесь не было, если только его не удерживало нечто другое.

Она ударилась головой о стену и уставилась в потолок, пытаясь избавиться от пелены в глазах, но это не сработало. Она спрятала голову между колен и просто отпустила ситуацию, пытаясь отгородиться от всего, что её окружало. Она больше не хотела испытывать боль в руке, но гораздо больше ей не хотелось здесь находиться! Ей хотелось домой, хотелось выпить чашечку чая за рабочим столом, терпеть похотливые взгляды офисных придурков, пока она будет проводить конфиденциальные, отработавшие своё, документы через шредер. Ей хотелось побыть одной, хотелось пообщаться с людьми, которые говорили по-английски, хотелось увидеть родителей. Она не хотела сидеть в этом огромном контейнере с Тарзаном, разглядывающим ее, пока она плачет.

Боже.

Ну, ладно.

Урок усвоен: отныне слушай Тарзана. Он пробыл здесь дольше, чем она, и знал, что к чему. Она опешила, когда он неожиданно склонился над ней. Удар током, полученный от прутьев решетки, или что-то в этом роде, мягко говоря, сбил её с толку, поэтому она не удержала равновесие и упала. У неё болела рука, но когда она смогла поднять голову, он был прямо перед ней, его огромные темные глаза смотрели на нее из-под насупленных бровей. Он дотронулся до ее руки, и ей пришлось оттолкнуть его, потому что его прикосновение причиняло боль, черт подери! Он застыл, а она забилась в угол зализывать раны, и теперь он, вероятно, был не слишком высокого мнения о ней. Он предупреждал ее не делать глупостей, но она их сделала, а потом психанула. Отлично. Теперь он снова замкнулся и замолчал, перебравшись на свою сторону камеры.

Она старалась больше не выводить его из себя. Ей нужно было с ним подружиться. Теперь она знала, что он не хочет сидеть рядом с ней и определенно не любит, когда к нему прикасаются. К тому же они не могли общаться и не могли сбежать. Отлично. Что ж. В данный момент не было похоже, что она могла ещё что-нибудь предпринять. Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда накормят. Ждать, когда отпустят. Ждать до тех пор, пока ей рано или поздно не понадобиться в туалет, пока она не устанет настолько, что заснет на этом голом металлическом полу.

Люди выживали и в условиях похуже, верно? Она выживет. И тогда это будет просто история, которую она никогда никому не расскажет, потому что в это безумие никто не поверит.

Если это был какой-то эксперимент по становлению личности, Рут похоже его провалила. Может они её скоро отпустят.

Она посмотрела на часы. «По крайней мере, она хоть как-то убила время», — мрачно подумала Рут. Она пропала больше двух часов назад. Два часа, а она уже умудрилась пораниться в комнате без острых углов и движущихся частей. Блестяще.

Какое-то время она оставалась в таком положении, но, когда выплакала все слёзы, почувствовала полное безразличие и апатию. Как инопланетянин выжил в этом карцере без каких-либо стимулов? Либо он пробыл здесь недолго, либо уже сошел с ума. А может, был какой-то особый распорядок дня, о котором она еще не знала. Может их выведут из камеры во двор. Может тогда их цель станет ясна. Если у них и была какая-то цель, она бы хотела, чтобы инопланетянин просто поведал ей об этом и избавил от страданий, даже если это были гладиаторские бои или они выступят в качестве живой приманки для какого-нибудь межгалактического песчаного червя. Если бы она знала для чего ее здесь держат, она придумала бы план. И возможно этот бы план сработал.

Рут вздохнула и вытянула ноги. Она сняла жакет и свернула его. Делать было нечего, и она решила попытаться заснуть. Она знала, что когда-нибудь ей придется это сделать, какая разница, сейчас или позже? Сон поможет убить несколько часов.

Она не спала на голом полу со времен колледжа, отдавая предпочтение комфорту. Но она лежала на спине и не жаловалась. На потолке не было ламп, которые светили бы ей в лицо. Правда, для того, чтобы уснуть ей не хватало тепла, ведь она привыкла к уютной тяжести одеяла. Наверное, ей помогло то, что она не выпила кофе. Она прижалась лицом к жакету и задремала.

Ее разбудил непонятный шум, и она резко села. Сон ее дезориентировал больше, чем она ожидала, а может её сбили с толку то, что она проснулась в темной металлической камере.

В камеру упали какие-то… штуковины, вернее, они были сброшены и лежали прямо под люком, между Рут и инопланетянином. Она не могла точно сказать, что это было, но инопланетянин не сдвинулся с места. Он сидел прямо напротив нее, наблюдая за ней. Неужели он смотрел, как она спит? Поначалу она не возражала против его пристального внимания к её персоне, но скоро ей станет не по себе.

Почему он не отреагировал на присутствие чего-то нового в их камере? Она вдруг поняла, что кто-то сюда это сбросил, и вскочила на ноги.

— Эй! Выпустите меня! — крикнула она в люк, не заметив наверху никакого движения. Может, они открывали его, чтобы сбросить что-то сюда, а она упустила этот момент? — Эй! Вы не можете держать меня здесь! Пожалуйста!

Ответа не последовало. Она понимала, что они, скорее всего, не говорили по-английски и не собирались ее отпускать, но тот факт, что никто не появился у люка, чтобы узнать, о чем она кричала, показался ей жестоким. Ее могли здесь — внизу — съесть живьем, если только за ними не следили по видеокамерам.

Она снова повернулась и посмотрела на инопланетянина. Безмозглый неудачник, который мог дотянуться до гребаного люка, сидел на заднице, как обычно, уставившись на нее и не двигаясь. Ему что, здесь нравилось? Возможно. Ей снова пришло в голову, что он просто мог быть разновидностью какого-то странного животного, выросшего в неволе, помещенного в спец учреждение и не желающего выходить за пределы этой камеры. А может, снаружи было еще хуже, и он это знал. Она вспомнила, что в прошлый раз, когда она пыталась позвать на помощь, он зарычал на нее, но на этот раз промолчал. Возможно, ему надоело помогать ей, поскольку она проигнорировала его и дотронулась до обжигающего люка.

Ну и ладно. Её интересовали сброшенные предметы, даже если его они не заботили. Она посмотрела себе под ноги. Там были… какие-то круглые и квадратные хреновины. Рут опустилась на колени, чтобы рассмотреть их получше, и подняла одну из круглых штуковин. Она выглядела как гигантская гелевая капсула, как одна из тех фиговин с маслом для ванны внутри, или одна из тех таблеток от боли в горле. Предмет был размером с большую дыню и бледно-зеленого цвета. Их было четыре, по две на каждого.

Должно быть, это их вода. Рут вдруг поняла, что хочет пить. Она посмотрела на инопланетянина, но тот не двигался. Возможно, он знал о них то, что не знала она, и она не собиралась совершать очередную ошибку, игнорируя его. Может они были напичканы наркотой?

Остальные предметы представляли собой большие прямоугольники размером с четыре буханки хлеба, соединенные вместе. Положив капсульную дыню, Рут осмотрела один из двух прямоугольников. По всей видимости, она и инопланетянин получат только по одному. Что казалось немного нелепо, учитывая разницу в их размерах, но она не собиралась отказываться от своей порции, мало ли что. По консистенции он напоминал зачерствевший бисквит с красно-желтыми разводами. Ей не хотелось думать об этом, но она предположила, что это какая-то разновидность питательной смеси, заменяющей ежедневную потребность в мясе и зерне; смешанная, спрессованная и высушенная, заключенная в удобный несъедобный куб. Космический паек. Все встало на свои места. Она понюхала, но ничего не уловила. Может, от него и пахло хлебом или бабушкиным креслом, но что-то подсказывает ей, что это всего лишь игра воображения. Она сомневалась, что сквозь эту плотную оболочку могли просачиваться мельчайшие частицы ароматов, которые можно было вдохнуть.

Она хотела попробовать их, но инопланетянин ничего не предпринимал. С другой стороны, возможно, ему не нужно было так много есть, как ей. Может, они давали такой паек только раз в месяц, и он берег его, растягивая удовольствие. Может, он отпил из одного такого перед ее приходом и не был голоден. Она могла потерпеть, пока он не проголодается, так что она подождет. Рут положила буханку и отползла назад, наблюдая за выражением его лица. Он явно не одобрил её решение, словно она сделала неправильный выбор. Он нахмурился и посмотрел на «еду», будто удивляясь, почему она ее отложила. Выходит, он ожидал, что она это съест. Но сам он ничего не взял, и это не воодушевляло.

Рут решила пока понаблюдать и вернулась в свой угол. Через мгновение он встал и подошел к ней, явно растерянный. Когда он встал, ей пришлось отвести глаза. Она не понимала, как могла забыть, что он был обнажен, с такими-то заметными репродуктивными органами, как у земных мужчин. Может, потому, что он совершенно не стеснялся своей наготы.

Он подошел к еде и присел возле нее на корточки, его глаза пробежались по «еде», явно выискивая недостатки, что угодно, что заставило ее отказаться от пищи. Ничего не обнаружив, он снова поднял на неё взгляд, все еще хмурясь и пребывая в замешательстве. Затем он схватил буханку хлеба своей огромной рукой и в три шага подошел к ней. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и сел на пол, скрестив ноги, что говорило о неподобающих застольных манерах в его нынешнем обнаженном состоянии. Если бы Рут не была так сосредоточена на его действиях и на перспективе поесть, она бы посмеялась над полным отсутствием у него стыда. Это была единственная забавная вещь в данной ситуации.

Он положил космическую булку между ними, отщепнув кусочек и протянув ей. Она взяла его, отчасти чтобы уважить его, отчасти надеясь, что он докажет — съедобно это или нет. Он отломил кусочек для себя и положил его в свой рот, глядя на нее так, словно хотел её обнадежить, жестом указав на её кусок и мимикой дав ей понять, что его нужно съесть. Она усмехнулась. Он, должно быть, думает, что она тупая, раз корчит рожи, как мать, кормящая ребенка. Она съела свой кусок, просто чтобы покончить с этой шарадой и надеясь восстановить его веру в её умственные способности. Все оказалось не так уж плохо. На вкус хлеб в основном походил на крахмал, картонные опилки и непрожаренный бургер с кровью, но по консистенции напоминал черствый пирог, так что она могла притвориться, что ей нравится. В ее жизни бывали и более неприятные вещи. По крайней мере, он не скользкий и не шевелится.

Значит, у них есть еда. Инопланетяне наверху кормили их. Она поняла, что у неё будто камень с души упал, и настроение значительно улучшилось. Конечно, она не знала, как долго ей придётся довольствоваться буханкой хлеба, но, по крайней мере, следующие пару дней она будет в порядке.

Ее сокамерник отломил еще один кусок и протянул ей, но Рут подняла руку и покачала головой.

— Я не собираюсь есть твою булку, здоровяк, — сказала она. У него был такой вид, будто он готов настаивать на своем, поэтому она быстро пошла, схватила другую буханку и вернулась обратно с ней. Он выглядел довольным и съел кусок, который держал в своей руке.

Обедать с ним было очень даже приятно. Все остальные попытки подружиться оказались безуспешными, но, по всей видимости, путь к сердцу этого мужчины лежал через его желудок. Она не знала, все ли прощено и забыто, но, по крайней мере, теперь они сидели на одной половине камеры. Рука по-прежнему ее немного беспокоила, но она могла удерживать буханку, пока отламывала кусочки левой рукой. Наблюдать за тем, как он ест, было настоящим опытом. Он ел аккуратно, во всяком случае, какое-то время, но изредка сверкал зубами, вид которых вызывал небольшое беспокойство. Его передние зубы больше походили на коренные, но она размышляла над тем, как отличить его выступающие клыки от других заостренных зубов. Он был похож на саблезубого тигра. Челюсть у него тоже была огромной, если бы он открыл рот, чтобы показать зубы или пустить их в ход, она, наверняка, смогла бы без проблем засунуть туда свой кулак, ничего не задев. Рут в очередной раз убедилась в том, что лучше его не злить.

Она почувствовала себя так, будто переела, хотя не съела и восьмой части буханки. Она легко могла представить, как время от времени отщипывает от него куски, просто чтобы чем-то себя занять. Интересно, не прибавит ли она в весе? Если не из-за хлеба, то из-за отсутствия движения. Она не могла пройти больше десяти шагов за раз в этой клетушке.

Во рту у нее было как в песчаном карьере, больше еда в неё не влезала. Она пошла и взяла два предмета напоминающих мячи, желая получить урок о том, как из них пить. Мужчина с удовольствием взял тот, что она протянула ему, затем она села напротив него, зеркально повторив его позу со скрещенными ногами. Она держала шар в руках и ждала. На ощупь он был резиновый. Мгновение мужчина смотрел на нее, но не стал прикидываться дурачком, любезно отложив свой хлеб, чтобы заняться шаром.

Рут внимательно наблюдала за тем, как он нашел на нем углубление, которое она не заметила, и ковырнул с боку, пока не вытянул что-то вроде язычка, который затем осторожно зажал зубами и после нескольких попыток сумел вытащить. Сомкнув губы вокруг образовавшегося отверстия, он запрокинул голову и сделал глоток. Он снова опустил голову и посмотрел на нее, удерживая мяч в руках. Она поняла, что теперь, когда в нем появилась дырочка, он не сможет его положить на пол, потому что тот был сферической формы. «Небольшой дефект в дизайне», — подумала она.

Девушка переключила внимание на свой собственный шар, настраиваясь предпринять собственную попытку. Она поискала язычок и обнаружила, что на самом деле он похож на верхушку клубники или винограда, на том месте, где раньше был стебель. Это было растение. Идеально сферический, наполненный жидкостью плод. Ладно. Она подцепила язычок и зажала его между зубов, осторожно потянув, пока не отделила от остальной части, а жидкость не потекла в ее рот. Она была гуще воды, но очень освежала. Не такая приятная, как фруктовый сок, но вкус свежескошенной травы был не так ужасен. В данных обстоятельствах вполне приемлем.

Рут выпила половину, после чего опустила сферический фрукт, чувствуя себя намного лучше. Она практически ощутила, как её организм восстанавливает водный баланс. Инопланетянин наблюдал за её успехами, что было неудивительно. Она улыбнулась ему, чтобы поблагодарить за помощь, но он нахмурился. Ее улыбка дрогнула. Она сделала что-то не так? Он смотрел на ее рот. Может, сок что-то сделал с ней? Возможно, у нее проявилась аллергическая реакция, которую она не почувствовала. Она коснулась губ, но они казались нормальными, а язык все еще ворочался во рту и не распух. Движение сбоку привлекло ее внимание, и она увидела, как на полу рядом с ним мелькнул его хвост. Боже, это было так странно. Хвост. Ей хотелось прикоснуться к нему. Может, теперь, когда они разделили космический хлеб, он позволит ей к нему прикоснуться?

Осторожно держа шарик с соком, она положила руку на пол и медленно потянулась к кончику его хвоста, внимательно следя за выражением его лица. Она посчитала, что достаточно ясно выразила свое намерение, но мужчина нахмурился и отдернул хвост на дюйм от нее. Она замерла, но не сразу отстранилась, поэтому он приподнял губу и рыкнул, сверкнув клыком, затем встал и отошёл на другую сторону камеры.

Рут вздохнула и откинулась назад. Похоже, это был шаг вперед, а затем снова шаг назад. Но, наверно, она бы тоже не позволила ему коснуться ее хвоста, если бы он у нее был. Они только-только познакомились. Она заметила, что он оставил свой хлеб. Ну, она уже не так как раньше боялась упрямого ребенка, поэтому подняла его булку и отнесла ему, демонстративно положив буханку возле него, прежде чем вернуться на свою сторону и насладиться тем, что осталось от ее сытного плода.

Небольшой перекус действительно улучшил её настроение.

Глава 8

Проблема с едой и питьем заключается в том, что поход в туалет становится неизбежным. Этого Рут и боялась. Умом она понимала, что если пробудет здесь дольше, то стыдливость исчезнет. В конце концов, ее сокамерник уже ходил голым. К тому же мочеиспускание было естественной, необходимой потребностью организма, но неужели так трудно было установить ширму? Ее мочевой пузырь взывал к опорожнению, но она была полна решимости терпеть до последнего. Она даже пояс расстегнула. Проклятье.

Она знала, что первый раз будет самым неловким. В тюрьмах, которые показывали по телевизору, сокамерники часто делили один туалет, и, насколько она могла судить, никто не умер от чувства неловкости. Инопланетянин, наверняка, пользовался дренажной трубой с тех пор, как сюда попал. Он должен был понимать, что ей тоже придется воспользоваться этой дырой в полу. Если бы только он пошел первым и положил конец этим мучениям.

Конечно, она понимала, что может ошибаться. Возможно, дыра в полу была проделана не для этого. Как было бы унизительно, если бы она ошиблась! Но она обыскала всю камеру и не нашла никаких других приспособлений, кнопок или потайных отсеков. И она была уверена, что смогла бы определить, мочился ли Тарзан по углам или нет. Она отказывалась верить, что существо, столь похожее на нее физиологически, соблюдающее тот же самый рацион питания, не должно время от времени облегчаться. Может, он и инопланетянин, но не настолько же.

Кроме того, она с горечью осознала, что здесь нет ни смыва, ни туалетной бумаги, ни средства для мытья рук. Ей просто нужно было притвориться, что это биотуалет как на фестивале. У нее и правда не было другого выбора, кроме как обоссаться, дождаться, когда лопнет мочевой пузырь или что-то в этом роде. Учитывая все вышеперечисленное, она с трудом поднялась на ноги, чтобы попытаться убедить сокамерника хотя бы отвернуться.

Он сел прямее, когда она к нему подошла. Ей нужно поторопиться, потому что положение «стоя» лишь усугубляло её дискомфорт. Она остановилась в нескольких футах перед ним, убедившись, что привлекла его внимание.

— Ладно, приятель, — сказала она. — Мне надо пописать, так что сейчас ты отвернешься.

Он выглядел озадаченным, как она и ожидала. Она указала на стену, и он послушно оглянулся через плечо, но затем снова повернулся к ней, нахмурившись в замешательстве. Она описала пальцем в воздухе круг — жест, который считала универсальным. Даже собаки распознавали его! Но не этот парень. Нет. Он смотрел на ее палец, но не двигался. Пора продемонстрировать нагляднее. Рут похлопала себя по груди, затем указала на дыру позади себя.

— Понял? — произнесла она, вскинув брови и уперев руки в бока, стараясь не пританцовывать, чтобы сдержать позывы. Он не мог быть таким тупым. Ей показалось, что в его глазах мелькнула настороженность, и она прищурилась.

— Или ты отвернешься, или я пописаю на тебя, — пригрозила она и снова указала на стену. Он посмотрел туда, но ее сообщение явно было непонято. Она зашла в тупик, оказавшись на грани отчаяния! Она постучала себя по груди, указала на дыру, потом на него и закрыла глаза, чтобы показать, чего она хочет. — Брось, куда уж очевидные! — она чуть не заплакала. Ей нужно было пописать, сейчас же.

Он посмотрел на нее, потом медленно, явно не понимая, зачем, он поднял руки и прикрыл глаза.

— Да! Да, спасибо, вот так, не двигайся, — громко подбодрила она, отбежав и стянув брюки. Она не сводила с него глаз, потому что не была полностью уверена в том, что он не посмотрит посреди «процесса», и продолжала рассыпаться в похвалах, чтобы он знал, что открывать глаза нельзя. — Отлично, вот так, пока не смотри…

Закончив, она воспользовалась крошечным кусочком ткани, лежавшим в кармане жакета, затем выбросила его в дыру, прекрасно понимая, что больше ей вытереться будет нечем. «Решай проблемы по мере их поступления», — сказала она себе. Ее еще могут спасти.

Она оделась и пошла дать знать инопланетянину, что он может открыть глаза. Она практически дотронулась до него, но потом вспомнила, что ему это не нравилось. Она откашлялась, и он нерешительно опустил руки. Она улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она, сложив руки вместе так, будто молилась, еще один жест, который, по её мнению, не нуждался в переводе. А может и нуждался. Он нахмурился и разомкнул губы. Улыбка Рут погасла. Он не рычал, но определенно акцентировал внимание на передних зубах, а не на демонстрации клыков, чтобы предостеречь ее. Он не выглядел рассерженным, и не похоже, что пытался её припугнуть, так почему же он так скалит зубы? Она решила, что, пожалуй, лучше перестраховаться, и отошла на свою половину камеры, чтобы еще немного подкрепиться хлебом. Он что-то пробормотал, но она его не поняла.

Она взглянула на часы. Будь это обычный день, она сейчас была бы дома и ужинала на диване перед телевизором. Рут вздохнула. Неужели она тратила свою жизнь впустую? Неужели причина в том, что она оставалась дома каждую ночь, переходила с работы на работу, ничем особым не отличившись? Ей нравилась её жизнь. У нее было несколько друзей, с которыми она периодически общалась. Она звонила родителям каждые выходные. И дело не в том, что она не хотела строить карьеру, а в том, что сейчас экономика переживала не лучшие времена. Изменится ли что-то, если она вернётся домой? Что она могла пообещать Богу за свое спасение? Она ничего не могла придумать. Может, ее жизнь не была идеальной, но она была хорошим человеком. Она этого не заслуживала.

Интересно, сможет ли она еще немного поспать? Больше делать было нечего, да и интерес к еде пропал. Оказалось, что снаружи водяной плод тоже был съедобным. Он был резиновый, но освежающий. Они не дали им ничего лишнего, что могло остаться после еды, вот почему камера была совершенно пуста, когда её сюда забросили. Еда не подавалась на подносах или тарелках, для неё не требовалась посуда. Когда еда была съедена, не осталось ничего, что они могли бы использовать в качестве оружия или подручного инструмента.

Интересно, они единственные пленники на корабле? Возможно, на нем перевозили еще несколько клеток с людьми или инопланетянами внутри, которых они просто не слышали. Куда они направлялись? Зачем? Она отмахнулась от вопросов, на которые у нее не было ответов.

Рут вздохнула и снова свернула жакет, чтобы поспать. Она надеялась, что это будет недолгий полёт, куда бы они не направлялись. Она не сомневалась, что сорвется, если ей и дальше придется терпеть такое существование. На этот раз она легла на бок, лицом к стене и спиной к пленнику.

Глава 9

Когда Рут проснулась в следующий раз, инопланетянин спал. Поначалу ее встревожило глубокое дыхание, но когда она увидела, что он спит, то расслабилась. Он лежал в позе, очень похожей на ее, только лицом к ней. Его голова покоилась на одной руке, а другую руку он расположил под собой. Его лицо выглядело на удивление умиротворенном, без хмурого выражения, которое появлялось у него, когда он бодрствовал.

Она поняла, что это ее шанс изучить его. Он постоянно смотрел на нее, теперь настала ее очередь. Разумеется, она знала, как он выглядел. Выпирающие зубы, массивная челюсть, плоский нос и густые брови. Темные, почти черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, рукам и ногам и покрывающие его грудь. Интересно, как он выглядел со спины? Она знала, что у него есть хвост, но не могла припомнить, чтобы как следует его разглядела. До сих пор он старался не поворачиваться к ней спиной. Но она припоминала полоску темного меха, спускавшуюся по его спине, оставляя остальную часть спины обнаженной. Это была забавная картина. Что-то наподобие камуфляжа. Поскольку ночью темный мех было сложно разглядеть, очертания его тела превращались в разрозненные части. Она задумалась, был ли его окрас устрашающе-агрессивным или защитно-оборонительным. Окрас тигра или зебры? С такими клыками первый вариант ей казался куда более вероятным.

К тому же нельзя было отрицать, что он был в хорошей форме, и пребывание в заключении, похоже, никак на нем не отразилось. Может, на его планете гравитация сильнее? Может, в хлебе было полно протеина? В это она бы охотнее поверила. Каждая часть тела этого парня была огромной. Приметные зубы, большие глаза, широкая грудь, внушительные руки и ноги. И да, она снова посмотрела на его член, но его было довольно трудно не заметить, ведь он был голым! Стоит отметить, что спящим он выглядел и вовсе мило. Рут не часто просыпалась в одной постели с парнями, которые бы не натягивали штаны и не искали часы. Интересно, сколько ему лет? Она предположила, что разница в возрасте у них относительно небольшая. Его планете, вероятно, не требовалось 365 дней, чтобы обогнуть Солнце, и, скорее всего, не требовалось 24 часа, чтобы описать круг вокруг своей оси. Это было бы астрономическим совпадением. На её взгляд можно было с уверенностью сказать, что в физическом плане он был половозрелой, взрослой особью. У него не было ни дряблой кожи, ни седины, а значит он не старик. Ей казалось, что он в самом расцвете сил. Интересно, какой он видел ее? Рут и подумать не могла, чтобы кто-нибудь воспользовался выражением «в самом соку», чтобы охарактеризовать её.

Его дыхание, как ни странно, успокаивало. Такое чувство, что рядом с ней находилось живое существо, словно она спит в одной комнате с собакой. Он интересно посапывал. Пока она рассматривала его, ей показалось, что она увидела на его теле отметины, похожие на синяки: две или три на животе, боку и ногах. Она надеялась, что он получил их до того, как его похитили, но они выглядели более свежими, в отличие от других. Сердце Рут преисполнилось жалости к нему. Может, она становилась сентиментальной, наблюдая за тем, как он спит, когда он не мог рычать или ворчать, но впервые она представила, как тяжело ему пришлось до того, как она сюда попала. Его образ жизни мог разительно отличаться от ее. По крайней мере, она привыкла проводить время в помещениях и пользовалась современными технологиями. Ее народ выходил в космос и был знаком с понятием «инопланетяне». Может на ее восприятие повлияли мех, нагота и зубы, но она представляла его где-то в зеленых джунглях, наблюдающим за звездами из своего домика на дереве.

Он был здесь один, бог знает сколько времени. Впрочем, она подумала, что если бы ему было одиноко, он бы мог быть более дружелюбным. Но её бы не удивило, если бы он слегка спятил. С учётом всех обстоятельств, он не напал на нее и даже пытался помочь ей. Правда, ему не нравилось, когда к нему прикасались. Но это было его право. Если подумать, она, наверно, тоже не хотела бы, чтобы он прикасался к ней. Возможно, в его культуре прикосновения были под запретом. А может он думал, что у нее микробы.

Она сверилась с часами. Дома было раннее утро. Она никогда не страдала бессонницей, но и не была склонна ложиться рано и дремать в середине дня. Пока ее сокамерник спал, она решила, что будет разумно воспользоваться случаем и облегчиться. Затем она не спеша позавтракала черствым хлебом, пригубив космического сока. Ей пришлось вскрыть вторую ягоду и поставить ее в угол, приперев буханкой, чтобы сок из неё не вытек. Она привыкала к новым условиям своего существования. И получалось это у нее весьма неплохо.

Тем не менее, невозможность умыться станет для нее проблемой. Она всегда была чистюлей. Она не боялась испачкаться или день не мыться, если не собиралась выходить из дома, но второй день кряду ходить в одной и той же одежде, не имея возможности воспользоваться дезодорантом и расческой? М-да, такими темпами одежда быстро износится. Как только она сюда попала, то заметила, что в камере воняет. Видимо, источником этого запаха был ее сокамерник. Теперь же она едва ощущала его. Должно быть, привыкла. Довольно неприятный аромат, но пройдет немного времени, и от неё будет запашок не лучше. Она должна перестать быть такой придирчивой.

Ход ее мыслей прервал пробудившийся ото сна мужчина, о котором шла речь. Казалось, он не сразу сориентировался, и ей стало интересно, сколько времени у него уйдет на то, чтобы вспомнить, где он проснулся, и сколько времени ему потребуется, чтобы сконцентрировать своё внимание на ней. Он, похоже, забыл о ее присутствии, потому что замер, увидев, что она наблюдает за ним, после чего сел. «Да-да, взаимно, приятель», — подумала она.

Он смущенно взглянул на нее, затем встал и подошел к ней, от чего она напряглась и задумалась, что ему нужно. Он указал на стену позади нее. Она оглянулась, но ничего не увидела, после чего повернулась к нему в замешательстве. Он закрыл глаза ладонями, и тут до неё дошло. Она чуть не захихикала. Ему нужно было воспользоваться дырой. Она улыбнулась и любезно повернулась лицом к стене. Они вместе решали трудности, учились сосуществовать друг с другом, и на это ушел всего один день.

Она услышала, как он что-то проворчал у нее за спиной, и обернулась. Он сложил руки вместе так, как накануне это сделала она, и оскалил зубы. Зачем он это сделал? И тут она поняла, что он пытается скопировать ее улыбку! Она не была уверена, следует ли ей обижаться, но было очевидно, что его люди не улыбаются, и она должна была признать, что такая улыбка не очень хорошо сочеталась с выступающими зубами. У него неплохо получалось подражать ей, видимо, ему достаточно было увидеть что-то один раз. Её согревала сама мысль, что он делает это, чтобы попытаться поладить с ней. Он не только умен, но еще и дружелюбен!

Он вернулся на свою половину камеры, но Рут этого было недостаточно. Она заметила, что он доел свой хлеб, поэтому отломила половину от своего, чтобы отдать ему. С обожженной рукой это было затруднительно, ко всему прочему она придерживала вскрытую ягоду с соком, чтобы та не опрокинулась, но, в конце концов, ей это удалось. Она отнесла кусок хлеба ему, сев на том же расстоянии от него, какое он оставил между ними вчера, когда они разделили трапезу. На этот раз она не потянется к его хвосту.

Она улыбнулась и протянула ему буханку. Она знала, что он не понимает ее улыбки, но, похоже, он понял, что она не агрессивна, так что, если она продолжит улыбаться, он, будем надеяться, поймет, что это не сулит ничего плохого. В любом случае, она не могла перестать улыбаться. Это был рефлекс. Она улыбалась уже не так часто, как раньше, но это не значит, что она откажется от своих привычек.

Инопланетянин посмотрел на буханку в ее руке и зарычал. Рут потрясла хлебом, давая ему понять, что хочет поделиться с ним, но он не взял предложенный кусок, поэтому она положила его перед ним.

— Это тебе, — произнесла она. Никакого ответа. — Ладно, я подумала, что пришло время узнать имена друг друга, раз уж мы подружились.

Ее предложение удостоилось ответа, и она вежливо стала ждать, когда он закончит, хотя ничего из сказанного им не поняла. Он закончил свою тираду тем, что вернул ей буханку хлеба.

Неужели он не голоден? Или брезгует есть ее буханку? Она отдала ему ту половину, от которой не откусывала, но, очевидно, он не хотел хлеб. Может, он просто не хотел брать еду у нее? В конце концов, может быть, позже им бросят еще что-нибудь? Но речь шла о налаживании отношений, а не о пропитании. Она снова пододвинула к нему буханку.

— Возьми. Я же вижу, что у тебя не осталось буханки. А у меня еще есть. Я делюсь хлебом с тобой, — настаивала она, не в силах перестать говорить «буханка». Возможно, это был симптом пребывания в замкнутом пространстве.

Он уперся руками в пол и подтянул колени к груди, будто выстраивал стену из своих конечностей и сжигал мосты. Он посмотрел на нее с неповиновением во взгляде. Она вздохнула и разломила имеющуюся половину буханки пополам, положив перед ним четвертинку хлеба.

— Ты съешь это, — заявила она безапелляционно.

Она не знала, подражает он ей или его народ всегда так себя ведет, но он вздохнул, отломил маленький кусочек от лежащего перед ним куска хлеба и быстро его проглотил.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Спасибо. Итак… — она прижала руку к своей груди и начала выговаривать слова так, словно учила маленького ребенка. — Я Рут, — сказала она.

Он явно не понимал, что она пытается сказать.

Она начала похлопывать себя по груди, показывая на себя.

— Рут… Руут…

Если у его вида нет имен, он подумает, что у нее крыша поехала. Она наблюдала за ним, ожидая хоть малейшего проблеска понимания, и тяжело вздохнула. Ладно. Она начала указывать на предметы в комнате, которых было не так уж много, и называть их, чтобы подкинуть ему идею.

— Стена. Дыра. Люк. Потолок. Пол… Хлеб. Ру-ут.

Ничего. Она указала на него.

— Инопланетянин?

При этом слове он напрягся, очевидно, почувствовав себя оскорбленным, и снова зарычал. Рут не знала, сможет ли она произнести его имя, когда услышит, если так звучал его язык.

— Скажи мне, как тебя зовут, — произнесла она. Тишина. Она снова постучала себя по груди. Честно говоря, ей все равно больше нечем было заняться, у нее было нескончаемое количество часов, чтобы вдолбить в его башку свое имя. — Рут…

— …Гру…

— Да! То есть, нет, но ты реагируешь, и это здорово, мы кое-чего добились. Хорошо. Рут…

— Груэ…

— Рут, — она наклонилась вперед, до нелепости нарочито двигая губами и языком, и говоря как заторможенная. Вытягивая один единственный слог, так долго, как только могла.

— Груф.

— Не Груф, а Рут.

— Груф?

Ладно, может быть, каждое слово в его языке начиналось с буквы «Г» и ей просто придется с этим смириться. Возможно, ему незнакомо звучание буквы «т». Итак, она хочет быть Груф или Груэ?

— Грууууууут, — она зажала язык между зубами и зашипела, как змея. Он выглядел немного встревоженным, но последовал ее примеру.

— Грууут?

— Да! Грут! Немного практики и… Грут.

Наконец-то.

Она указала на него и посмотрела с ожиданием во взгляде. Он ударил себя в грудь и издал утробный звук.

Она непонимающе захлопала ресницами.

— Грон.

— Как?

— Грон.

Пауза. Она попыталась как могла произнести то, что услышала.

— Гр, — прорычала она.

Он посмотрел на нее так, словно хотел сказать, что она и не старается.

— Грон.

— Грр?

— Грон.

Она изо всех сил постаралась рыкнуть.

— …Грррон.

Она перевела дыхание и пробудила свою внутреннюю гориллу.

— Грон, — рыкнула она. Его лицо просветлело, хотя она и не была уверена в том, что конкретно ему сказала. Ей тоже придется попрактиковаться. Он еще что-то пролепетал, но для нее это был просто шум.

— Грут, — произнес он, будто поздравляя себя с преодолением языкового барьера.

— Грон, — поддержала она его из солидарности.

Глава 10

Второй день в камере протекал так же, как и первый. Им сбросили еду туда же, куда и прежде. Рут постаралась запомнить время. Если их собирались кормить в одно и то же время каждый день, это бы помогло структурировать распорядок дня. Она поймет, когда можно будет спокойно покончить с тем, что осталось со вчерашнего дня. Она поймет, когда инопланетяне окажутся возле люка, этажом выше. Она не знала, как так получалось, что она никогда их не слышала, но если они собирались сбежать, было бы полезно знать их расписание.

Она попыталась вовлечь Грона в разговор, или заставить его сыграть в какую-нибудь игру, или еще что-нибудь, но, хотя сейчас он не возражал, когда она садилась рядом с ним, он ясно дал понять, что не хочет, чтобы она была слишком близко, или чтобы она прикасалась к нему. Он наблюдал за ней и иногда что-то отвечал, но что именно она не понимала. Она сидела перед ним и болтала обо всем, что приходило ей в голову. Задавала ему вопросы о положении, в котором они оказались, рассказывала о своей жизни, расспрашивала о его планете. Рассказывала ему анекдоты. Это помогало общению, даже если он не понимал, и, надо отдать ему должное, он не выказывал скуки и раздражения. Он внимательно смотрел на нее, как будто действительно слушал.

На третий день, она увидела инопланетян, которые ее похитили. И ничего приятного в этом не было.

Она в очередной раз общалась с Гроном, ее голос слегка охрип, а темы от долгого одностороннего разговора иссякали, когда внезапно Грон напрягся и уставился на люк. Она тоже туда посмотрела, но ничего не увидела. Наверно, он слышит или чувствует то, чего не слышит и не чувствует она. Его могло встревожить только одно. Вероятно, там наверху другие инопланетяне, и он явно этому не обрадовался. Рут посмотрела на часы, они как раз подходили к тому времени, когда им вчера бросили еду, но реакция Грона отличалась от той, когда их кормили. Что-то изменилось, и она собиралась сдержать свое обещание и довериться ему после инцидента с люком.

Из него вырвался гортанный рык, да и выглядел он каким-то взъерошенным. Она хотела спросить его, что случилось, но остановила себя, зная, что он не сможет ни понять ее, ни ответить, поэтому решила, что лучше помолчать и позволить ему прислушаться.

Не взглянув на нее, он отодвинул ее в сторону и указал в угол комнаты. Очевидно, для него прикасаться к ней было в норме вещей. Она пошла туда, куда он указал, а он последовал за ней, загнав ее в угол и прикрыв своим телом. Он почти не оставил ей места, встав между ней и остальной частью камеры. Его хвост повис между ее ног, а шерсть на спине щекотала ей нос. Одна его рука лежала на ее бедре, словно удерживая на месте, хотя она и не смогла бы никуда уйти. Она старалась не двигаться, думая лишь о том, насколько сильно он превосходил ее в размерах. Ее голова едва доставала ему до лопаток. Она подавила желание провести пальцами по мышцам на его спине.

Она была напугана. Если он загнал ее в угол, значит должно произойти что-то плохое. Он пробыл здесь дольше, чем она. Он мог знать, почему они здесь, почему ее похитили. Возможно, ему уже приходилось проходить через эксперименты или гладиаторские бои. Но почему он так ее защищает, встав между ней и приближающейся опасностью? Он, наверное, решил, что она слабачка по сравнению с ним, но что с того? Тогда она становилась для него обузой, ненужным балластом. Если их заставят сражаться насмерть или что-то в этом роде, если на карту поставлено его выживание, он не должен ее защищать. Она ему даже не нравилась, насколько она могла судить. Они были незнакомцами, она ничего для него не значила.

— Грон… — всхлипнула она. Он оглянулся на нее и тихо заурчал, вероятно, что-то успокаивающее, и она обнаружила, что это немного помогло.

Она услышала голоса наверху. По крайней мере, она полагала, что это голоса. Ей показалось, что она даже может определить… эмоции. Они не казались взволнованными. Сам язык, однако, походил на звон ключей в стеклянной банке, падающей и перекатывающейся с одной ступеньки лестницы на другую. Шерсть Грона встала дыбом, как у кошки, и чуть ли не топорщилась. Его хвост бился о ее ноги, удивительно сильный, и она попыталась отодвинуться, чтобы дать ему больше пространства.

Грон злобно зарычал, по всей видимости, в ответ на голоса, и ей стало интересно, понимает ли он их. Если бы она услышала этот звук, доносящийся из темной дыры в полу, на их месте она тут же отступила бы. Он пытался предупредить их, не покидая ее. Но таким образом, он бы не смог с ними бороться при всем своем желании. Если он останется с ней, то станет легкой добычей. Если он оставит ее, она будет беззащитна. Она подавила всхлип и отчаянно захотела прикоснуться к нему, просто положить руку ему на спину или обнять за талию, за что-нибудь ухватиться. Попросить его не бросать ее. Она не сделала ни того, ни другого, потому что, не имело значения, чего она хочет, сейчас не время выводить его из себя.

Сверху снова послышались голоса. Она не видела ничего, кроме широкой спины Грона. Рут уловила звук отодвинутого засова и лязг быстро открывшегося люка, а затем последовала череда глухих ударов, когда несколько инопланетян, по-видимому, спрыгнули в камеру.

Грон взревел, подавшись вперед и полуприсев, по-прежнему пытаясь ее защитить. Ей стало интересно, боится ли он, и если боится, то больше за себя или за нее. Она не считала себя слабой, на самом деле она часто считала себя довольно-таки выносливой, но она понимала, что есть множество вещей, которые может сделать с ней инопланетный вид, что сломает ее. Возможно, у них было то, о чем она даже не догадывалась. В конце концов, они не проявят к ней того же элементарного уважения, с каким относятся к своему виду. Если они держали ее в этой камере, они, вероятно, считали ее животным. К тому же они явно были гораздо более развиты в плане передовых технологий, нежели люди, если имели возможность совершать космические полеты.

А потом началась самая настоящая битва. Она предположила, что один из них подошел слишком близко, потому что Грон внезапно перестал удерживать ее, а вонзил какую-то длинную черную палку в шею кого-то на полу. Теперь она увидела напавших. Они были намного ниже ее ростом, от трех до четырех футов (прим. от 90 до 120 см). Грон выглядел как Годзилла, сравнивающий Токио с землей, когда косил их как траву одного за другим, но они определенно были готовы к атаке. Рут не могла разглядеть, как они выглядели на самом деле, потому что все они были одеты в нечто похожее на самодельные, набитые чем-то мягким, доспехи. Они обернули свои тела тканями, которые выглядели как нечто среднее между кровельной изоляцией и футоном, дополненным странными кусочками металла. Все они были в шлемах или защитных масках, но она смогла разглядеть участки зеленой кожи. Они все держали одинаковые длинные черные палки, которые были длиннее их роста, с небольшим зубцом на конце. Они явно готовились ко встрече с медведем, но заставило ее призадуматься не это, а их кое-как пошитая броня. Она посчитала, что они не могут быть военными или иметь отношение к крупной корпорации. Ей показалось, что больше всего они напоминают пиратов.

Грон боролся, не собираясь сдаваться, но его уже несколько раз укололи палками, оставлявшими на нем большие красные рубцы, которые, наверно, и были причиной отметин, замеченных ею ранее. Его уводили все дальше и дальше от нее, и ее страх возрос. Она не знала, чего они добиваются, но догадывалась, что они хотят забрать из камеры хотя бы одного из них. Рут видела, как Грон повалил одно существо на пол, потом схватил другое и сильно укусил за плечо. Существо заверещало, как лягушка, взахлеб выдавив из себя несколько громких кваканий, когда, по-видимому, каждая косточка в его плече сломалась. Она сомневалась, что зубы Грона смогут прокусить наполнитель брони, но сокрушительная сила его челюстей, должно быть, просто неимоверна, и если уж эти клыки вонзились в плоть, он не выпустит жертву из своей хватки. Один из пришельцев сильно ткнул его палкой в спину, пронзив кожу, пока Грон не взвыл и не отпустил пришельца, которого держал, чтобы развернуться и отомстить.

Рут посмотрела на ближайшую к ней тварь. Грон весьма искусно ранил существо в шею, но тот не умер. Похоже, палка не пробила кожу, но существо явно сопротивлялось. Оно еще не успело подняться, но слабо перекатывалось из стороны в сторону. Может у него была перебита трахея, сломан позвоночник или еще что-нибудь. Может ей покинуть безопасный угол и схватить палку, которая все еще лежала рядом с ней? Ее вдруг осенило, что им выпала возможность сбежать, ведь люк все еще открыт. Не перестанет ли она себя уважать, если позволит напасть на Грона и ударить его, стоя в углу? Что, если ее действия изменят их жизнь и они либо застрянут здесь, либо вернуться домой?

С этими мыслями в голове она неуверенно покинула угол камеры. Она не хотела привлекать к себе внимание, но как только она вооружится… Рут устремилась к распростертой на полу фигуре, которая уже собиралась подняться. Она осторожно подкралась к существу. Палка была с другой стороны, ей придется склониться над ним, чтобы поднять ее, или обойти. Она заметила, как инопланетянин потянулся к палке, и сделала выпад, подхватив ее с пола и поспешно отступив. Инопланетянин в защитной маске повернулся к ней с удивлением? Страхом? Ей хотелось на это надеяться.

— Поделом тебе, тварь! — угрожающе бросила она.

И что теперь? Она проверила Грона и с ужасом обнаружила, что он стоит на одном колене, его движения стали заметно медлительными и крайне неточными. Существа визжали друг на друга, и стало ясно, что почти все они были в той или иной степени ранены. Один из них тащил павшего товарища к люку.

Что же ей делать? Помочь Грону, или будет только хуже? Не помешает ли она? Не отвлечет ли его? Рут видела, что пока остальные кружили вокруг Грона, нанося все больше и больше ударов, один из них отделился от группы и направился к ней.

— Даже не думай, дружок, — сказала она, крепче сжав палку. Ее обожженная рука ныла, ну и черт с ней. У нее не было на это времени. Она направила палку на пришельца под нелепым углом, но у нее определенно было преимущество в размере. Инопланетянин выставил свою палку, заостренным концом вперед. Черт, почему она не брала уроки фехтования?

Казалось, ее разум наводнил нескончаемый поток всевозможных стратегий, одна лучше другой, насколько она могла судить, но она знала, что у нее нет никакой подготовки, и не на чем основывать свои решения, лишь секунды, чтобы действовать. Ей на ум пришли такие слова, как «парировать», «блокировать» и «джиу-джитсу», пока она безуспешно пыталась прочитать язык тела инопланетянина, чтобы предугадать его дальнейшие действия. Но сделать это было не так-то легко, учитывая, что на пришельце была броня с толстой подкладкой. Вся эта ситуация показалась ей ужасно несправедливой. Она хорошо училась в школе, поэтому прекрасно понимала, что ей давали время подготовиться.

Пришелец принял несколько пробных выпадов, и она отпрянула назад, но ей не хватало места для маневра. Она услышала стон Грона, который ей не очень понравился, но она не могла позволить себе оглянуться. Она спасет его после того, как разберется с этой тварью.

Она сделала выпад, выставив палку вперед, оттолкнув от себя противника, но ей не хватило места для размаха, чтобы нанести удар по его телу, и он успел отскочить от нее. Краем глаза она заметила еще одну фигуру, отделившуюся от группы. Она не могла отвести взгляд от того, кто стоял перед ней, но знала, что на подходе другой. Черт, черт, черт… Ее инстинкт «дерись или беги» обезумел. Она внезапно рванула вперед к группе в центре, ее единственной мыслью было прорваться сквозь маленьких зеленых человечков, сбивая их с ног, как кегли, и ударив нескольких по морде. Если она доберется до Грона, они смогут сражаться спина к спине. Она будет не одна.

Не успела она сделать и трех шагов, как острая, жгучая боль пронзила ее сбоку, вынудив растянуться на полу. Она вскрикнула от шока и боли, но не выпустила палку. Она знала, что ей не подняться. Она видела, как, по крайней мере, четверо других прижимают Грона к полу, вонзая в его тело зубцы своих палок, пока он тяжело дышал и рычал. Он посмотрел на нее с отчаянием в глазах и попытался приложить еще одно усилие, но маленькие демоны, окружившие его, начали пинать Грона, а один из них забрался ему на спину и удерживал. Он хотел спасти ее, но они были в меньшинстве. Рут надеялась, что он понимает, — она его не винит.

В нее ткнули палкой еще пару раз, и каждый раз был хуже предыдущего. Она захныкала и скрючилась на полу, все ее тело ныло от боли, но отчаянно пыталось увернуться от острых зубцов. Казалось, каждая мышца в ее теле напряглась до предела. Она не могла пошевелиться. Ее нервы пропускали импульсы и не подчинялись приказам мозга. Она была беспомощна, когда напавшие потянулись к ней своими крошечными ручками, и почувствовала, как по ее коже заскользили холодные острые лезвия, а на глаза от страха навернулись слезы. Она услышала, как рвется ткань. О, Боже. Что они делают? Неужели они собираются ее изнасиловать? Прямо на глазах у Грона? Зачем им это делать? Зачем было рисковать ради этого?

Ее одежда была разрезана и сорвана с нее в мгновение ока. Она пыталась сопротивляться им, из последних сил оттолкнуть, но они с легкостью справились с ней. Когда она оказалась полностью раздета, они ловко отбежали и выскочили из люка. Остальные наблюдали за уходом своих товарищей, после чего бросились вслед за ними, явно не желая задерживаться надолго после того, как работа была завершена.

С минуту они оба просто корчились на полу. Грон что-то слабо пророкотал, но она не могла посмотреть на него. Она была слишком занята, пытаясь свернуться в клубок и как-то прикрыться. Их похитители забрали даже обрывки ее одежды. Она услышала, как Грон окликнул ее по имени, но не обратила на него внимания. Она пришла в себя быстрее, чем он, потому что ее ударили зубцами всего три раза, а его, вероятно, раз тридцать. Поразительно, что он все еще был в сознании. Как только смогла, она наполовину отползла, наполовину откатилась от него и забилась в дальний угол. Он позвал ее снова, но она просто обхватила себя руками и задрожала, пытаясь осознать, что только что произошло.

Почему они сделали это? Неужели некоторые из них подверглись серьезным ранениям, только чтобы забрать ее одежду? Она представляла для них какую-то ценность? Благодаря ей они каким-то образом смогут получить информацию о Земле? Рут знала, что никогда не поймет для чего пришельцам дешевый хлопок и полиэстер, она могла только предположить, что для них это все равно что лунная пыль, продающаяся за миллионы на инопланетном eBay, или топливо для их термоядерного реактора, или что-то в этом роде. Они даже забрали ее часы. Неужели они похитили ее только ради шмоток? Но тогда зачем ждать три дня, прежде чем изрезать и сорвать с нее одежду? Неужели они ждали, что она снимет ее сама, но их терпение лопнуло?

Она сомневалась, что ее нагота была соблазнительна для них, особенно, если учесть, что они сбежали так быстро, будто за ними черти гнались, как только заполучили ее одежду. Но будет ли ее нагота сексуальна для Грона? Если да, то стоит ли ей бояться? Возможно, он не понял, что она женщина, прикрывающая свое тело. Вполне возможно, что у его вида не было женщин, похожих на нее, или для размножения не требовались мужчина и женщина. Возможно, его виду отводилось определенное время года для размножения, ритуалы или правила, частью которых она не была. Возможно, у нее не было нужных феромонов. Возможно, он не находил ее привлекательной.

Но при всем при том она понимала, что все сводилось к тому, что он сможет ее принудить, если захочет. У нее не было ни единого шанса против его размеров и очевидной силы. Впрочем, до сих пор, он не был ни агрессивен, ни похотлив по отношению к ней, по крайней мере, судя по его поведению. В сущности, он рьяно и неоднократно избегал ее прикосновений. Она сомневалась, что ее нагота изменит его отношение к ней. Она поняла, что отчасти доверяла ему. Не полностью, но чувствовала, что узнала достаточно, чтобы предсказать его дальнейшие действия. Во всяком случае, она на это надеялась.

Она хотела одеться. Ей было холодно. Без одежды в камере было довольно прохладно. Ее кожа покрылась мурашками, она чувствовала, как металл высасывает из нее тепло. Она была слишком скромна, поэтому чувствовала себя неловко. Рут редко обнажалась перед другими. Все это время Грон был голым, но его, похоже, это нисколько не беспокоило. Наверно, его люди не носили одежду. Его, скорее всего, не заботило, что она теперь голая, но это не означало, что она могла просто расслабиться.

Она вспомнила, как не могла пошевелиться, когда маленькие руки и огромные лезвия срезали с нее одежду. Это воспоминание не скоро забудется. Они не использовали лезвия в бою, хотя Грон легко мог убить их. Почему? Единственный ответ, пришедший на ум, — они не хотели убивать их или рисковать ими. Значит, они им для чего-то нужны. Рут отвернулась к стене и постаралась больше не плакать, гадая над тем, для каких целей их похитили.

Глава 11

Грон застонал, подтянув колено под себя, чтобы снять лишнее напряжение с трясущихся рук. Воздействие палок все еще ослабляло его. Грут пришла в себя и отползла в другой конец камеры, подальше от его глаз, но он продолжал бороться. Она не обратила на него внимания, когда он окликнул ее. Это было справедливо. Он потерпел неудачу. Он был недостаточно силен, чтобы защитить ее. Теперь он ей не нужен.

В данный момент он был не сильнее новорожденного. Пока он полз к стене, в животе засело чувство стыда и отвращения к себе, вызывающего тошноту. Он знал, что они придут. Он услышал и учуял, что их слишком много, еще до того, как они открыли люк. Не зная, как еще защитить ее, он загнал Грут в угол и прикрыл ее собой, приготовившись к бою.

Он не знал, зачем они пришли. Может причинить ему боль своими палками? Ему никогда раньше не приходилось никого защищать, поэтому он действовал осторожно. Но их было слишком много, и он упал, а они все равно добрались до нее.

Перед нападением Грут сидела рядом с ним, как и накануне, болтая на своем языке. Он предполагал, что она говорит о своем доме или о ритуалах, которым ему придется следовать, чтобы стать одним из ее самцов. Он не понимал ее, но хотел бы понять. Чем больше он привыкал к ее голосу, тем приятнее он ему казался. Наверно, она думала, что он умен, раз посчитала, что он достоин разговора, и, возможно, в конце концов, он выучит ее язык, но это было трудно.

Их отношения были странными. Она ни о чем его не просила и перестала к нему прикасаться, но все же подошла, села рядом и заговорила с ним. Ей казалось важным, чтобы они ели вместе, в одно и то же время, рядом друг с другом, поэтому он постарался подчиниться. Это было тяжко, потому что обычно Королевы ели первыми, и только когда они наедались, ели самцы. Он вспомнил, как она настояла на том, чтобы он съел ее пищу, за что его бы наказали в родном племени. Он часто разрывался между тем, чтобы следовать традициям своего народа и повиноваться сидящей перед ним Королеве. Он полагал, что, бросив ей вызов, совершит худший поступок из всех. То, как она скалилась, производило опасно-чарующий эффект, который, как он предполагал, был умышленным. Ее очередным обольщением. Он не имел в виду ничего плохого, когда последовал ее примеру, просто пытался определить ее реакцию, которая, похоже, была отрицательной. И это сбивало с толку.

Она пробыла с ним в камере всего ничего, но он уже чувствовал, как к нему возвращается жизнь, его разум снова пробудился, он больше не походил на животное, которым стал за время изоляции и нападений. Он знал, что даже если не Свяжет себя с ней, он не сможет вернуться к одиночеству. Он не мог позволить им забрать ее у него. И не позволит. Хотелось бы ему сказать, что это ради ее же блага, ведь, наверняка, если он позволит похитителям забрать ее, для нее это ничем приятным не закончится, но всему виной был его эгоизм.

Затем он потерпел поражение. Он был напуган, но полон решимости бороться. Он собирался заставить их пожалеть о том, что они вошли в камеру. Но они все равно добрались до нее, пока он лежал на полу, как беспомощный детеныш. Когда она вооружилась одной из их палок, он понял, что не смог ее защитить. Она считала его слишком слабым и знала, что он проиграет. Ее крик, когда они, в конечном итоге, поймали ее, показался ему последним звуком, который он услышит в этой жизни. Он бы отдал в тот момент остаток своих дней за то, чтобы спасти ее. Они причинили ей боль, а он не смог за нее постоять.

Боль от четырех воткнутых в него палок удерживала его на полу. Даже сейчас воспоминание об этом щекотало ему нервы. Он стал свидетелем того, как двое напавших обнажили клинки и опустились рядом с ней на колени там, где она лежала не в силах пошевелиться от полученных ран. Они разрезали ее одеяния, и он был уверен, что увидит, как они ее съедят, убьют, отрежут какую-нибудь часть ее тела. Но они этого не сделали. Они только взяли материю и исчезли.

Это обескуражило его, но он не стал гадать что к чему. Он лишь от всего сердца поблагодарил Богиню-Мать за то, что она услышала его молитвы и сберегла ее. Она была изранена палками, но он по собственному опыту знал, что все пройдет. Она будет жить. Она будет такой, как всегда. Целой и невредимой.

Значит, у него еще есть надежда, что они оправятся от нападения, и повреждения будут незначительными. Он посмотрел на нее, пытаясь овладеть своим телом и подползти к ней, чтобы осмотреть ее раны и потереться своим мехом о ее кожу, чтобы она знала, что у нее есть мужчина. Но она не взглянула на него. Она пыталась пошевелиться, но не посмотрела на него. Она не обратила на него внимания, даже когда он позвал ее по имени. Она пришла в себя быстрее, чем он, и отодвинулась от него к той стене камеры, которая стала ее. Смысл был ясен: она больше не хочет иметь с ним ничего общего. Он потерпел поражение. Он доказал свою слабость и неспособность защитить ее, в результате чего эти существа коснулись ее. Она обнаружила, что он ее недостоин.

Он застонал, подавшись всем своим телом к стене. Он хотел спасти ее. Хотел, чтобы она посмотрела на него и обнажила зубы в своей собственной манере, чтобы снова попыталась прикоснуться к нему. Он не мог позволить сформироваться этой Связи, но эгоисту в нем нравилось, что она пыталась до него дотронуться. Возможно, он позволил бы ее пальцам на мгновение коснуться его кожи, прежде чем остановить. Ему нравилось, как звучал ее голос, когда она обнажала зубы, напоминая ему те моменты, когда дети племени играли на солнце.

И вот все это в прошлом. Теперь ему придется страдать от ее молчания, разочарования и упреков до тех пор, пока их пребывание в этой камере не подойдет к концу. Он должен отпустить ее и встретить свою судьбу, зная, что подвел ее.

Грон добрался до стены и привалился к ней. У него больше не было ни сил, ни желания бороться. Он бросил на нее последний взгляд; он должен был убедиться, что она поправляется, что ей уже лучше. Ее обнаженная кожа привела его в замешательство. Он знал, что внешне она будет отличаться от него — уже отличалась — но совсем без шкуры? Возможно, именно поэтому она и носила одеяния. Она наверно страдала от царапин и ссадин, нанесенных любым мельчайшим предметом. По ее спине струилась длинная грива, обеспечивая какое-никакое покрытие, но не значительное. Кости, проступающие под кожей на ее спине, вызывали тревогу, он никогда прежде такого не видел. Он даже видел ее ребра. Он не заметил у нее ни одного мускула и подумал, не истощена ли она. Ему вдруг стало не по себе от того, что он взял у нее кусок плода, который она ему предложила. Он также заметил, что у нее нет хвоста. Если он прав насчет того, что она родом из племени, которое питается плодами океана, то ее гладкой коже легче рассекать воду и быстрее высыхать. За неимением хвоста она не могла быть с деревьев, как он.

Она лежала в стороне от него, сжавшись в комок, но он уже увидел достаточно, чтобы понять, что она взрослая. Возможно, молодая, но зрелая. Однако не было похоже, что она рожала, и в его голове снова мелькнула мысль, что, возможно, она еще не спарилась и не собрала свой гарем. Возможно, ее похитили, потому что она только что покинула свое племя и осталась одна. Она была очень храброй, раз решилась так быстро образовать с ним Связь, если он правильно ее понял.

Даже если у нее не было других самцов, теперь она знала, что он недостаточно силен. Даже не имея других самцов, которые могли бы защитить и позаботиться о ней в этом месте, она не примет его. Это глубоко ранило, но он понимал, что заслужил такую участь. Он потерпел неудачу. Сейчас она не двигалась. Ее плечи не тряслись от рыданий, дыхание было ровным и размеренным. Он мог отдохнуть.

Он позволил своим плечам скользить по стене до тех пор, пока не лег на пол и не заснул с мыслью о том, что она повернулась к нему спиной.

Глава 12

Рут замерзла. Адреналин после борьбы схлынул, а есть и пить, чтобы восполнить энергию, было нечего. Еду явно не дадут, то ли в наказание, то ли потому, что они были слишком заняты лечением раненых. Она злорадно надеялась на последний вариант, но понимала, что это не имеет значения. Она по-прежнему была голодна. Но если последнее предположение верно, то еду им вскоре бросят. Сейчас ее сильно трясло. Она хотела, но не могла справиться с этим, не могла успокоиться. На мгновение ей показалось, что она подвергнется сексуальному насилию со стороны инопланетян, пока единственный человек, который мог ей помочь, был прижат к полу в двух футах от нее.

Она посмотрела туда, где лежал Грон. Будь она сострадательнее, то сказала бы, что он был без сознания. Будь она цинична, то сказала бы, что он заснул. Ей хотелось спать, но она не могла заставить себя расслабиться. Она не знала, стоит ли ей пойти и проверить его. Он пострадал гораздо больше, чем она. Он может быть серьезно ранен. С другой стороны, что она могла сделать? Она не знала, какой у него должен быть пульс и в каком месте его можно прощупать. Если он не дышал, она понятия не имела, как его оживить. Попытаться воспроизвести искусственное дыхание, которое она видела по телевизору? Она вздохнула. Наверное, ей стоит перестать гадать, взять себя в руки и хотя бы пойти посмотреть, жив ли он. Если он спал или был без сознания, ей не нужно было беспокоиться о своей наготе. Она могла вернуться и прижаться к стене так, чтобы он не увидел ее тела.

Она надеялась, что он жив. Он, похоже, пришел в себя, когда она отползала от него, ей бы не хотелось находиться в камере с трупом. Это было бы ужасно. К тому же она не хотела потерять его. Рут не знала, можно ли назвать его другом, но во многих отношениях он был ее товарищем по несчастью. Насколько ей известно, они находились в одинаковом положении, преследуя одни и те же цели. Он был милым и забавным, когда пытался копировать ее стиль общения. Он боролся почти до смерти, чтобы защитить ее.

Она уже прошла половину камеры, когда заметила, что он дышит. Теперь она могла вернуться назад.

Но она подошла ближе.

Его тело было покрыто рубцами от палок, а кожа блестела от пота. Его дыхание было не таким, как раньше, когда он спал, теперь оно было поверхностным и неровным.

Рут все еще мучило осознание того, что она голая. Разбудить его или дать отдохнуть? По правде говоря, ей бы очень хотелось, чтобы он проснулся. Ничто из того, что он скажет, не улучшит ее самочувствия, но, по крайней мере, он попытается и это отвлечет ее. Она хотела, чтобы он смотрел на нее спокойным взглядом своих темных глаз и успокаивающе урчал. Она хотела, чтобы все было так, как раньше, этим утром, вчера… Неужели она пробыла здесь целых три дня?

Разбудить его было бы подло. Она должна позволить ему оправиться от этого сурового испытания. Но она не могла вернуться, сидеть голой и замерзшей на своей стороне камеры и просто ждать, когда он проснется. Она протянула руку и нежно провела пальцами по тыльной стороне его ладони.

— Грон… — прошептала она. Ничего. Он был в отключке. Она попыталась еще раз, потреся его за руку чуть сильнее. Она чувствовала себя ребенком, которому приснился кошмар, и, испугавшись, он пытался разбудить своих родителей. Это казалось нелепым, но в камере было слишком тихо и слишком темно, она просто хотела, чтобы он проснулся. Отпустив его руку, она нерешительно потянулась к нему. — Грон…

Как только ее пальцы коснулись его, он вздрогнул и проснулся. Он сел, приняв оборонительную позу, явно готовясь к нападению, стараясь сосредоточить на ней свой взгляд, пока его полусонный разум пытался понять, что он видит. Она подняла руки, словно показывая, что безоружна, и попыталась спрятать грудь за коленями. Грон обвел взглядом камеру и люк, потом снова посмотрел на нее, не обнаружив угрозы. Рут заметила, что он двигался не так быстро и уверенно, как она привыкла. Должно быть, он еще не оправился.

Он был явно растерян, и ей стало стыдно за то, что она его напугала. Она обхватила себя руками и изобразила дрожь, проведя несколько раз руками вверх и вниз. Его взгляд упал на ее грудь. Ладно, похоже, он не понял ее намерений. Она вся задеревенела от того, как сильно сжалась в комок, пытаясь прикрыться.

— Мне холодно, — произнесла она, прекрасно понимая, что это ничего не изменит. — Грон.

Она снова потянулась к его руке, и он отдернул ее на дюйм или два. Она чуть не завыла, ничего не добившись. Дело дрянь. Она окоченела, проголодалась, уже несколько часов ничего не пила, что плохого в том, что ей просто хочется обняться и вздремнуть?! До сих пор ей приходилось несладко, и она все бы отдала, чтобы пару секунд подержится за руки, но ее все еще отвергали, как прокаженную. Она сойдет с ума, если он не уступит. Она отказывалась верить, что он родом из общества, которое не терпело прикосновений ни при каких обстоятельствах, и даже если это было так, она была бы очень признательна, если бы он сейчас поступился своими принципами и просто вымыл руки, когда они выйдут из этой проклятой камеры!

Ее вдруг осенило, что он, возможно, женат или что-то в этом роде, и именно поэтому прикасаться к ней было запрещено. У него могла быть миссис Грон и куча маленьких Гронов, ожидавших возвращения папы домой, и он хотел вернуться с чистой совестью. Возможно, он хотел сказать своей любимой, что не касался другой женщины, пока был вдали от дома, а она пыталась помешать в этом ему.

Но он уже прикасался к ней раньше. Проблема возникала, только когда она пыталась сама дотронуться до него.

«Плевать», — подумала она. Она не пыталась залезть в его несуществующие трусы, речь шла о выживании. Он мог неправильно толковать ее действия, но он поймет это, когда ничего не произойдет. В данный момент она была готова загнать его в угол, если потребуется. Во всяком случае, она согреется, гоняясь за ним по камере. Она больше не боялась его и мысли не допускала, что он нападет на нее.

Рут снова потянулась к его руке, чуть быстрее. Не схватив, но и не дав ему возможности вырваться. На этот раз она его коснулась, но он не отстранился. Мех на тыльной стороне его ладони показался ей странным. Он был грубым и густым, но его пальцы и ладонь были точь-в-точь как у человека. Он сказал ей что-то, похоже, что-то важное, но она не знала, как реагировать. Он мог сказать все что угодно, а смотрел на нее так, словно просил что-то сделать или не делать, не надеясь добиться своего. Что ж, нарушение табу, вероятно, всегда приводит к такой реакции.

Она придвинулась ближе, подняла его руку и повернулась к нему спиной. Он был таким теплым. Она чувствовала исходящий от него жар, даже не соприкасаясь с ним кожа к коже, кончики меха на его груди всего лишь щекотали ее спину. Она положила себе на живот его руку, которая была тяжелой и мускулистой. Грон не держал ее, едва прикасался к ней, за исключением того места, где она расположила его руку, но он не отстранился. Рут вздохнула, когда его тепло медленно проникло в ее тело, расслабляя напряженные мышцы и просто давая ей знать, что рядом был другой человек. Грон снова что-то приглушенно пробормотал.

— Я знаю, здоровяк, — прошептала она в ответ, чтобы успокоить его. — Знаю, что ты не хочешь этого делать, но потерпи еще немного, пожалуйста…

О да, она определенно могла проспать в таком положении несколько часов. С ее стороны было жестоко принуждать его, но она не собиралась заниматься с ним сексом, и если миссис Грон разозлится, он мог просто сказать ей, что Рут нужно было помочь.

Она снова позволила себе придвинуться к нему, и он застонал, сопроводив свой стон еще парочкой ворчаще-рычащих слов. Может она ошиблась, и он на самом деле был как монах, давший обет безбрачия, а она проверяла его клятвы на прочность или что-то в этом духе? Она сомневалась, что заводит его, потому что никто в нее ничем не тыкал, а его рука все еще обнимала ее за талию. Он даже не пытался ее облапить. Возможно, он просто испытывал к ней отвращение — такому маленькому, лишенному меха, бесхвостому человеку — и мужественно, терпеливо ждал, когда сможет отстраниться. Она была ему признательна. Он напоминал меховой коврик перед камином, а она — кошку. Рассеянно поглаживая его по руке, она запустила ноготки в его мех, и он вздрогнул.

Она снова открыла глаза, понимая, что должна уйти от него и оставить его в покое, но ей не хотелось лишаться тепла, променяв его на холод. По крайней мере, она перестала дрожать, чувствуя, что эмоционально окрепла, и теперь могла сама о себе позаботиться. Она сняла его руку со своего живота и отодвинулась, улыбнувшись ему. Он выглядел растерянным и немного ошеломленным.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь я чувствую себя лучше.

Он что-то недовольно проворчал и подался вперед, как будто собирался последовать за ней.

Ее стали терзать сомнения. Он хотел и дальше обниматься? Может, он что-то для себя решил? Она улыбнулась и протянула руку в качестве проверки. Если он хотел еще немного пообниматься, она наверняка сможет заснуть. Он посмотрел на ее руку, затем взял ее, как будто прикосновение не было для него проблемой. Она усмехнулась, снова придвинулась ближе и легонько толкнула его, чтобы он лег, прислонившись спиной к стене, после чего она легла спиной к нему, взяв его руку и положив себе на талию. Она осторожно переместила свое тело так, чтобы прижаться к нему, пока он будет прижат к стене.

— Все в порядке? — спросила она, глянув на него поверх плеча. Он что-то пробормотал и нежно отвел волосы с ее лица и шеи. Она подпрыгнула, когда что-то пушистое поползло по ее бедру, забыв, что у него имелась лишняя конечность. Он подложил свою руку ей под голову, чтобы она воспользовалась ей как подушкой, затем опустил голову, зарывшись лицом в ее волосы и шею, и глубоко вдохнул. Если бы он не прижимал ее к себе, то его мощная грудь оттолкнула бы ее от него.

Когда он, явно довольный, улегся спать, а его, к счастью, не заинтересованные в активных действиях гениталии коснулись ее бедер, она вдруг испугалась, что инициировала то, чего не понимала. Он определенно передумал насчет их прикосновений, но почему? Кем теперь он их считает? Сокамерниками? Друзьями? Он не предпринимал попыток заняться с ней сексом, но обнимал, как профи.

Она не собиралась тревожить его сон во второй раз. Они все равно не могли обсудить произошедшее. Единственное, что ей было нужно, — это теплое, податливое место для сна. Если он сделает что-то, что ей не понравится, она остановит его. В конце концов, навряд ли она разобьет ему сердце. Если их разлучат или им придется расстаться, когда они сбегут, это будет просто недоразумением. Вряд ли она нанесет ему непоправимый эмоциональный ущерб. Они знали друг друга всего три дня.

Глава 13

Рут проснулась в объятиях Грона, словно под нелепым лоскутным одеялом из тепла и холода, но в целом чувствовала себя куда более комфортно, чем раньше. Кроме того, ее голова все еще покоилась на его руке. Он спал у нее за спиной, обняв ее за талию и прижимая к себе. Его хвост по-прежнему безвольно лежал у нее на коленях. Она задумчиво опустила на него свой взгляд. Он спал… но, похоже, преодолел свое отвращение к ее прикосновениям. Оглянувшись через плечо на его умиротворенное во сне лицо, она осторожно провела рукой по меху хвоста, не удостоившись никакой реакции.

Она обхватила его рукой и провела по кончику. Это было странно. Она все еще думала о нем как о человеческом хвосте, потому что Грон был очень похож на нее. Хвост был теплым и увесистым, мех почти мягким, но с остренькими кончиками. Она подняла хвост и поднесла его к глазам. Он был, по меньшей мере, три или четыре фута длиной (прим. 90-120 см), и она не могла полностью обхватить его рукой. Мех переходил в небольшую кисточку на конце, по которой она поводила туда-сюда, вздрогнув, когда хвост дернулся в ее руках. Рут улыбнулась, должно быть, ему стало щекотно. Она проделала это снова, и хвост дернулся, пытаясь высвободиться из ее руки, но она не ослабила хватки и провела пальцем по его кончику, чтобы успокоить его и выпрямить волоски, которые потревожила. Рут поднесла его ко рту, чтобы почувствовать мех на своих губах. Он был колючим. Она еще несколько раз провела им по своим ладоням, после чего снова положила его на свое бедро, но он обвился вокруг ее запястья, а кончик потерся о ладонь, словно прося ее продолжить.

Рут оглянулась и обнаружила, что большие темные глаза Грона наблюдают за ней. Хвост еще крепче прижался к ее руке, и она улыбнулась. Кому-то явно нравилось, когда его гладили, как бы он не протестовал раньше. Рут снова улыбнулась и вернулась к поглаживанию хвоста, уложив взъерошенные волоски и проведя ноготками по меху. Грон застонал и прижался лицом к ее плечу, крепче обняв ее и притянув к себе.

Она понимала, что в этот момент нормальный мужчина прижимал бы к ней свою эрекцию, но у него ее не было. По всей видимости, для Грона это было платоническим взаимодействием, поэтому Рут подавила желание отпустить хвост и перевернуться на другой бок, чтобы провести пальцами по его мышцам. О чем, черт возьми, она думала? Он был инопланетянином, фактически незнакомцем. Она решила, что наверно, всему виной посткоитальная поза (прим. уставшая, утомленная), в которой она проснулась с ним в обнимку, да еще и голая. По правде говоря, теперь, когда они оба проснулись, ей следовало бы отодвинуться. С его стороны было очень мило согревать ее во сне, но она не могла больше полагаться на него и не могла себе позволить привыкнуть к этому. Она села подальше от Грона и демонстративно прикрыла глаза рукой, чтобы воспользоваться дырой в полу.

Ни еды, ни питья по-прежнему не было, и Рут начала ощущать их нехватку. Кроме того, она прекрасно сознавала, как безобразно выглядит, особенно ее волосы. От Грона пованивало, но она привыкла к этому, а ее кожа была липкой и неприятной на ощупь, и в данный момент она променяла бы все что угодно на душ или расческу. Камеру наполняли их смешанные запахи. Наверно, для кого-то неподготовленного к такому, это стало бы невыносимым, но так случалось, когда живых существ удерживали запертыми в небольшом пространстве. Пока она шла к дренажной трубе, она заметила, что запах Грона преследовал ее больше, чем обычно, и что ее руки и спина были немного маслянистыми. Она понюхала свои ладони и поняла, что они пахнут им, и что у него, должно быть, есть какое-то масло в мехе, по которому она проводила своими руками. А ее спина пропиталась его маслом, поскольку была прижата к его мохнатой груди. Великолепно. Тем не менее, ее волосы были довольно жирными, вероятно, как и у него, если он проведет по ним руками. Рут не могла обижаться на него в их ситуации. Она потерла живот, пытаясь унять голод и отвлечься от мучившей ее жажды.

Внезапно камера сильно покачнулась, и она чуть не потеряла равновесие. Грон мгновенно оказался рядом с ней, положив руку ей на спину, чтобы поддержать, его хвост метался из стороны в сторону, пока он рычал и оглядывался, пытаясь найти угрозу. Клетка явно накренилась на одну сторону, как будто то, что поддерживало их раньше, сломалось. Грон что-то проворчал и посмотрел на нее, погладив по спине. Рут была по-настоящему напугана. Что, если их выбросит в открытый космос или что-то в этом роде? Затем накренилась другая сторона, выравнив камеру, от чего Рут бросило к Грону, который поймал ее и прижал к себе, явно не желая, чтобы она была вне его досягаемости.

Они оба уставились на люк, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Они заметили, что потолок комнаты над ними стал удаляться, как и корабль, на котором они летели. Затем они увидели звезды.

— Боже мой!.. — застонала Рут.

Грон крепче прижал ее к себе, но ничего не сказал. В камеру проникал прохладный ночной воздух. Их доставили к месту назначения, о котором они до сих пор не имели ни малейшего представления, как и о цели своего прибытия сюда. Рут услышала голоса пришельцев, которые похитили их, и камера снова пришла в движение, хотя и не такое быстрое, как раньше. Ее желудок сжался, когда она поняла, что камеру поднимают с помощью погрузчика или домкрата, а затем сдвигают и волокут. Их определенно куда-то везли.

Может ее привел в чувство вид звезд или свежий воздух, но она вдруг испугалась, что, если они не убегут сейчас, будет слишком поздно. Она схватила Грона за руку и произнесла его имя, указав на люк и надеясь, что он поймет ее, но, скорее всего, он ее не понял. Камера покачивалась, двигаясь по неровной земле. Может, если они навалятся на стену, она опрокинется? Но что это даст? Если они перевернут камеру так, что люк окажется на земле, это не только сорвет планы пришельцев, но лишит их с Гроном единственного источника света. Рут бросила взгляд на дыру в полу, но уже знала, что та не ведет наружу.

Она услышала еще больше шума и голосов. Они направлялись к какой-то толпе. О, нет. Неужели их собираются бросить на ринг? Она не могла сражаться, ее определенно в итоге убьют, если они заставят ее биться насмерть с инопланетянами, у которых наверняка имеются когти, клыки, яд и… Если они бросят ее вместе с Гроном, он защитит ее, но от нее не будет никакой пользы, она станет для него обузой. Рут будет тормозить его и отвлекать, ограничив в движениях. Как тогда, когда пришельцы вошли в их камеру. В конце концов он устанет, выбьется из сил и будет повержен. Она не знала, с чем им предстоит столкнуться, но Грон был хорошим бойцом. Он бы смог продержаться, если бы не беспокоился о ней. Она крепче обняла его, уповая на то, что он ее не бросит.

Голоса приближались, а их клетка продолжала двигаться. По крайней мере, они не казались кровожадными. Пришельцы, передвигающие их, перекрикивались друг с другом. Рут задумалась, не был ли люк обесточен после отсоединения от корабля. Она наверняка смогла бы отодвинуть засов, если бы Грон ее подсадил, чтобы просунуть руки сквозь прутья решетки.

Наконец, минут через десять-пятнадцать камера остановилась. Рут заметила источник какого-то искусственного освещения, мерцающего, как огонь. Грон осторожно оттащил ее из-под люка. Он толкнул ее себе за спину и попятился к стене, снова загнав ее в угол и спрятав от посторонних глаз, но также не позволив ей видеть то, что творилось вокруг него.

Ей показалось, что она слышит еще больше голосов, затем раздалось несколько глухих ударов, как будто несколько инопланетян только что запрыгнули на камеру. Леденящее кровь рычание вырвалось из груди Грона, и она предположила, что он видит их и чувствует как-то иначе. На этот раз она положила руки ему на талию, в то время как его хвост неистово хлестал ее по ногам. Он снова подался вперед, приготовившись к бою, и как только он это сделал, она увидела зеленую рожу, смотрящую на них через люк. Существо было похоже на гигантскую светящуюся жабу с огромными черными глазами. Судя по размерам, это мог быть тот же вид, что и экипаж корабля, похитивший ее.

Какое-то время зеленая тварь глазела только на нее, потом отвлеклась и заговорила с остальными. Раздалось несколько коротких криков, словно кто-то отдавал приказы или спорил, но затем Рут услышала, как отодвинулся засов на люке.

Грон, очевидно, тоже это услышал, потому что молниеносно схватил ее и сорвался с места, пробежав камеру и выбив люк. Рут ничего не видела. Он крепко держал ее за талию, и сила его движений почти согнула ее пополам. Она слышала крики и вопли, но Грон уже бежал прочь. Парень был быстр. Рут попыталась извернуться и посмотреть, что происходит. Она заметила что-то похожее на небольшую ярмарку с палатками, окруженными клетками всех форм и размеров, с несколькими фигурами в темных одеждах, снующими между ними. Их камера располагалась у самого края, и ее со всех сторон, как муравьи, облепили маленькие инопланетяне, некоторые из них стояли, а некоторые были сбиты с ног. Несколько пришельцев гнались за ними, но было ясно, что они их не догонят. Снаружи их камера выглядела на удивление маленькой. Она и подумать не могла, что двое людей смогут прожить в ней почти неделю.

Местность, по которой они бежали, состояла из ровного слоя грязи со странными пучками травы. Грон бежал в сторону леса, и как только он его достиг, сразу же прыгнул, и Рут внезапно оказалась на дереве в пятнадцати футах от земли (прим. около 5 м). Что ж. Похоже, она была права насчет того, что Грон из народа, живущего на деревьях.

Грон что-то пролепетал и быстро ее оглядел, прижимая к дереву четырьмя из пяти своих конечностей. Похоже, он решил, что с ней все в порядке, и ловко перебросил ее к себе за спину. Она сразу поняла, что он хочет, чтобы она повисла на его спине, и сделала все возможное, чтобы забраться на него и не упасть. Как только она обвила его руками за шею, а ноги сомкнула на его талии, он снова стал карабкаться вверх, пробираясь все выше и выше к верхушкам деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку, чтобы увести их подальше от поляны. Видимо, он привык к такого рода передвижениям, но это был один из самых ужасающих опытов в ее жизни, наверно, на третьем месте после похищения инопланетянами и срезанной с нее одежды ими же. Она спрятала лицо между своим плечом и его шеей и закрыла глаза, так что все, что она слышала, — скрип ветвей, их дыхание, ветер, развевающий ее волосы, и урчание ее пустого желудка.

Спустя какое-то время Рут осознала, насколько безмолвен мир вокруг них. Она не слышала ни криков преследователей, ни других звуков. Было на удивление тихо. Она также заметила, что Грон периодически замирает, и в следующий раз, когда он остановился, она осмелилась поднять голову и осмотреться.

Они находились в дремучем, непроходимом лесу. Деревья чем-то напоминали деревья на Земле, но у них были огромные листья, как у пальм. Она попыталась оглянуться, чтобы посмотреть, как далеко им удалось уйти, но их плотной стеной окружал лес. Грон тоже озирался по сторонам, ощупывая ствол дерева и проверяя, сможет ли ветка выдержать их вес, очевидно сравнивая ее с ветками других деревьев в округе. Она решила, что он, должно быть, ищет безопасное место для их остановки.

— Грон, — произнесла она.

Он посмотрел на нее поверх плеча и погладил по руке, лежащей на его горле. В его глазах не было уверенности, но и страха она не обнаружила. Рут догадывалась, что он не успокоится, пока не уведет их подальше от плохих парней, взобравшись как можно выше на дерево.

— Ладно, — вздохнула она, втянув голову в плечи. На мгновение она почувствовала, как он уткнулся носом в макушку ее головы, а затем они снова пришли в движение.

Потребовалось чуть больше поисков, прежде чем Грон дал знак, что она может спуститься. У нее возникло чувство, что ее конечности одеревенели от излишнего напряжения, когда она попыталась их расслабить и выпустить Грона из мертвой хватки, зашатавшись, когда встала на ноги. Грон поддерживал ее, но, к счастью, ветка была достаточно толстой и стоять на ней было удобно. Она поняла, что слышит шум струящейся воды, и посмотрела вниз, увидев, протекающий среди нескольких деревьев ручей.

— Грон! — вскрикнула она, похлопав его по руке и указав пальцем. Он что-то проворчал, но она лишь несколько раз указала на себя, а потом на воду, дав понять, что хочет спуститься туда и не отстанет, пока он не воспримет ее решение всерьез. Очевидно, осознав, что ничего не добьется, пока не отведет ее туда, Грон снова закинул ее на спину и ловко спустился вниз.

На этот раз она сама спрыгнула с него и побежала к воде. Рут вошла в воду, даже не придав значения тому, что вода была холодной. Она села там, где вода была по пояс. Рыбы не было видно, но под водой росли зеленые водоросли, что, как она надеялась, означало, что вода не опасна. Она быстро зачерпнула немного и выпила, позволив воде стечь по ее груди. Рут засмеялась, наслаждаясь свободой, вскинула руки к звездам и просто залюбовалась тем, как они выглядели на фоне деревьев и неба на заднем плане вместо пустых металлических стен. Она упала навзничь, зажав нос, чтобы нырнуть под воду, которая моментально намочила ей волосы. Холодная вода приятно остужала голову.

Она услышала всплеск и вынырнула, чтобы выяснить, в чем дело, обнаружив, как Грон неуверенно и встревоженно шагнул в воду. Рут рассмеялась и протянула к нему руки, но он не присоединился к ней. Она встала и подошла к нему, ее влажная кожа быстро покрылась мурашками на ночном воздухе, но это не испортило ей настроение. Она улыбалась, как идиотка, протягивая ему руки, даже не заботясь о том, что она голая. Они были свободны! Почему он не празднует?

Она потянулась вперед и взяла его за руки, пытаясь затащить в воду, но не смогла сдвинуть с места. Она склонила голову на бок и вопросительно посмотрела на него. Он отвел одну руку и ущипнул себя за мех на груди, затем окунул кончик хвоста в воду и вытащил его обратно, насквозь промокший. А-а. Он пытался ей сказать, что его мех впитал в себя слишком много воды. Если он сейчас пойдет купаться, то ночью замерзнет. Она погладила его по руке, давая понять, что поняла, и вернулась в ручей. Она села и выпила еще немного воды, затем попыталась помыться. Правда, без мыла это было проблематично, но на дне ручья был песчаный ил, которым она могла отскрести с себя грязь.

С берега донесся стон, она взглянула на Грона и чуть не упала от потрясения. Он наблюдал за ней и дрочил! По крайней мере, так ей показалось… Когда он убрал руку, его член по-прежнему выглядел обмякшим, а на его лице определенно было несчастное выражение. Какого черта?

Ей вдруг стало не по себе, и она вновь осознала, что голая, поэтому склонилась к воде, чтобы прикрыть грудь. Грон, кажется, ничего не заметил, отвернулся от нее и запрыгнул на дерево. «Какого хрена?» — спросила она себя, вернувшись к спа-процедурам. Может, ему просто нужно облегчиться? Или он завидовал, что она помоется, а он нет? Наверно, ему еще хуже, чем ей, может, у него просто чесотка? Рут замерла. А может, у него были вши? Или блохи? Инопланетные блохи-вши? Прошлой ночью она спала рядом с ним, так что если они у него были, то сейчас они были и у нее. Она озабоченно оглядела себя, но ничего не почувствовала. Возможно, одной ночи было недостаточно, чтобы ими обзавестись.

Она вздохнула с облегчением, вспомнив, что не видела, чтобы он чесался. С ее стороны было подло считать, что у него блохи только потому, что у него была шерсть. В конце концов, он вытащил ее из камеры. Он мог оставить ее там, но вместо этого утащил, как Кинг-Конг. Скорее всего, она обязана ему жизнью.

Может, он просто скучал по миссис Грон?

Рут постаралась как следует вымыться, выпила столько воды, сколько смогла, облегчилась, потом признала, что замерзла. Ей нечем было вытереться, с волос капало, и она ничего не ела с тех пор, как инопланетяне забрали ее одежду. Впрочем, ее желудок был полон воды, а она была так рада оказаться на свободе, что в данный момент не беспокоилась насчет еды, но понимала, что скоро ей придется что-нибудь поесть.

Она встала у подножия дерева и позвала Грона. Мгновение спустя он спрыгнул на землю, и она протянула к нему руки. Он посмотрел на нее и отодвинулся, и она задалась вопросом, не вернулись ли они к правилу запрета на прикосновения. Если так, то дело дрянь. Она решила проверить эту теорию, указав на себя, а потом на дерево. Он, похоже, понял, что она имела в виду, потому что поднял ее и снова закинул себе на спину, после чего с легкостью взобрался на дерево. Она должна найти способ попросить его быть более нежным, а не закидывать ее на себя как мешок картошки.

Взобравшись на верхние ветви, Грон посадил ее рядом со стволом, а затем вернулся туда, где он, по всей видимости, пытался сплести вместе лианы и небольшие гибкие ветви, чтобы соорудить навесную площадку. Должно быть, так его люди строят свои дома. Рут знала, что, если она попробует помочь, ее плетение будет таким же прочным, как замок из песка, но она верила, что Грон не подвергнет ее опасности. Если площадка выдержит его вес, то сможет выдержать и ее.

Она села и стала наблюдать за тем, как он работает, часто спускаясь на землю за лианами и молодыми деревцами. Он действительно был невероятно силен, сгибая толстые ветви так, как ему было нужно. Сегодня он спас ей жизнь. Он привел ее к воде и теперь строил им убежище. Он уже дважды вставал между ней и опасностью. Он спас ее. Без него она бы не выжила. Сломалась бы и пострадала еще больше. А ведь у него не было причин так рисковать. Они даже говорили на разных языках.

Рут поднялась и подошла к тому месту, где он трудился. Он поднял голову, когда она коснулась его спины и провела рукой по меху, покрывавшему его спину, запустив в него свои ноготки и пройдясь ими по его коже. Он вздрогнул и закрыл глаза, опустив голову. Она наклонилась, чтобы проложить дорожку к его хвосту, проведя рукой по мягкой, гладкой длине до самого конца. Она подняла его хвост и приложила пушистый кончик к губам, облизнув его. Она понятия не имела, какого хрена творит. Судя по всему, она соблазняла инопланетянина.

Грон уставился на нее с голодом в глазах, затем протянул руку и провел костяшками пальцев по ее скуле. Он что-то пробормотал, и она не сомневалась, что это было что-то очень милое и лестное. Они, похоже, были на одной волне, и она улыбнулась. Рут даже подумать не могла, что ее будет влечь к нему, или что у нее появятся к нему чувства, но то было в камере. Как можно? В плену? Но сейчас, ночью и при звездах, когда в листьях шелестел ветер, а они уже не сидели запертыми в маленьком металлическом ящике, казалось, что они были единственными людьми на целом свете.

Она потянулась к нему, обвила его руками за шею и прижалась своей грудью к его груди. Ей захотелось поцеловать его, но она понятия не имела, знает ли он, что это такое, поэтому медленно коснулась губами его щеки, покрывая ее легкими поцелуями, пока не достигла его рта. Он не оттолкнул ее и не отстранился, поэтому она поцеловала его в нижнюю губу, затем в верхнюю. Он наклонился к ней, явно заинтересованный тем, что она делает, поэтому она прижалась губами к его губам. Разница в форме его рта не имела особого значения. Через мгновение он снова прижался к ее губам, и она позволила себе полностью расслабиться. А потом замерла. Она не чувствовала, чтобы его член как-то отреагировал на происходящее.

Это сильно подорвало ее уверенность в себе. Обычно она не тешила себя иллюзией, что ее поцелуй возбудит парня, но она, как и он, была обнажена, к тому же они соприкасались кожа к коже и меху, она даже прикладывала его хвост к своим губам, а его член даже не проявил интерес, насколько она могла судить. Она разорвала поцелуй и посмотрела вниз. Да, ничего.

— Грут?

Она снова взглянула ему в лицо. Он смотрел на нее, словно удивляясь, почему она остановилась, растерянный и обеспокоенный.

— Хм…

«Ты не хочешь заняться со мной сексом?» — указала она на его член. Осознав в чем проблема, он заерзал и начал стаскивать ее с себя.

— Грон! — захныкала она.

Неужели она все испортила? Ей бы в голову не пришло указать на член обычного парня, если бы он не реагировал! Она должна была проявить понимание, а не отпугнуть его. Она должна была просто опустить руку и помочь ему, продолжая целовать. Теперь он был обижен. Боже, она облажалась.

Он встал и посмотрел на нее так, словно собирался уйти.

— Грон, прости меня!

Она надеялась, что он поймет по тону ее голоса и выражению лица, как она раскаивалась.

Он посмотрел на нее и сказал то, что можно было интерпретировать как: «Мне тоже жаль», «Пошла ты, сука» или «Я сейчас вернусь», затем спрыгнул с сооруженной площадки и исчез в лесу.

Глава 14

Грон спрыгнул на землю и замер, не зная, куда податься. Он на мгновение прислонился к дереву, борясь с желанием посмотреть туда, где, как он знал, находилась Грут, чтобы проверить, сможет ли он ее разглядеть, увидеть, все ли с ней в порядке. Он подвел ее. Она хотела спариться, но он еще не был к этому готов. Наверно, она разочарована, что его тело так долго не реагировало на нее. В его племени требовалось около трех дней, на протяжении которых Королева прикасалась к самцу, чтобы тот стал готов к спариванию и чтобы Связь не была образована легкомысленно или случайно. Он подумал о том, каково это, когда твой организм готов к соитию после одной ночи прикосновений, но на следующий день Королева тебя отвергает, и содрогнулся. Это была бы не жизнь, а мука. Но, возможно, племя Грут было другим.

Он спал с ней, заключив в свои объятия, всего одну ночь. До этого он избегал ее прикосновений и Связи, которая могла возникнуть, но больше не мог сопротивляться. Он был так несчастен, считая, что все потеряно после того, как их похитители напали на нее, но затем он проснулся, увидев ее перед собой. Она просила его прикоснуться к ней, а ее тело было обнажено. Ох, он подался слабости, но не пожалел об этом. Как только он принял решение соединиться с ней, он обрел умиротворение, которого не знал прежде. Став Избранным, собственностью Королевы, как часть ее свиты, как ее Пара, он обрел смысл жизни, превосходящий все, на что он мог надеяться в своем старом племени. Он даже осмелился мечтать о том, что мог бы стать ее племенным жеребцом, что она могла бы позволить ему стать Первым Отцом. Но он не должен думать об этом, это было ее решение и только. Он должен быть благодарен ей за то, что она вообще выбрала его и захотела спариться, чтобы он тоже познал это удовольствие.

Но он не мог, пока не мог. Он проклинал свое медлительное тело. Почему он чувствует огонь в своей крови, если все равно не может ее удовлетворить? Это казалось жестоким. Возможно, ему следует вернуться и позволить ей прикасаться к нему всю ночь напролет. Возможно, это быстрее его подготовит. Возможно, он сможет доставить ей удовольствие другими способами. Он снова поднял голову и посмотрел на дерево, где оставил ее. Ну уж нет, он больше не разочарует ее, она больше не увидит его позора до тех пор, пока он не сможет все исправить и предстать перед ней тем самцом, который ей был нужен. Он знал, что сегодня ночью снова будет спать с ней, сжимая в своих объятиях. Он только надеялся, что она не передумает к тому времени, как он вернется.

Он продолжил поиски тростника и лиан, которые можно было бы использовать для строительства их убежища. В своих родных джунглях, он сделал бы гораздо больше с раздобытыми там материалами, но ради нее он справится с чем угодно. Он выискивал все, что можно было съесть, но пока ничего не нашел. Вскоре ему придется что-нибудь отыскать. Если они не хотят, чтобы их снова поймали, им не следует засиживаться на одном месте. Они ушли не на такое уж безопасное расстояние, к тому же их похитители будут искать их у воды.

Но привести ее к воде было вознаграждением. Он никогда не видел ничего подобного. Она была… изумительна. Там, откуда он родом, Королевы славились своими размерами, силой, могуществом, но к Грут это не относилось. Он не мог объяснить, в чем именно заключалась ее красота. Он не считал ее красивой до сих пор. Красота Королевы его племени заставляла самцов вытягиваться во весь рост. Красота Грут вынуждала его преклонять перед ней колени. Она была похожа на маленький цветок, спрятанный под листом, ради взгляда на который ты опустишься на колени. Она была похожа на птиц, которые стоят в воде и взлетают, стоит тебе лишь сдвинуться с места. Обычно он не мог дотронуться до таких вещей. Они существовали за пределами его мира, его жизни. Но Грут хотела его прикосновений. Мысль об этом снова взбудоражила его кровь, стоило ему подумать о том, как он прикоснется к ней и что она почувствует.

Он видел ее ребра и кости, но это только добавляло ей красоты, потому что делало ее хрупкой. Она не была больной. Она была сильной. Пока Грут плескалась в воде, закинув руки за голову с приподнятой грудью и изогнутой спиной, он впервые проклял свой орган за то, что тот не реагировал. Затем она спросила его о нем. Знать, что она готова, а он нет, было пыткой. Если бы он мог заставить свое тело стать тверже ради нее, он сделал бы это, даже если бы это не принесло потомства. Он желал ее, как никого прежде.

Он винил себя в том, что впустую потратил время в камере. Ему нужно было позволить образоваться Связи уже тогда. Если бы он это сделал, то прямо сейчас мог ей отдаться. Он прикоснулся к своим губам там, где она прижималась к ним раньше. Он не знал, зачем она это сделала. Интересно, сделает ли она это снова?

Он подошел к ручью и выпил еще воды, надеясь унять внутренний жар, пока ее не было рядом, ведь в прошлый раз он не напился, поскольку отвлекся, наблюдая за ней.

Ему нужно закончить площадку на дереве, чтобы они могли спокойно поспать, и он должен найти еду. Если он принесет ей еду, она быть может решит, что он еще чего-то стоит, пока они ждут, когда он будет готов к спариванию.

Он искал так долго, как только мог, но не хотел уходить слишком далеко от нее или оставлять ее одну надолго. Она была не с деревьев. Она могла упасть или замерзнуть из-за отсутствия у нее меха. В конце концов он нашел дерево, на котором в тугой связке росли орехи, и положил на большой лист вместе с лианами столько, сколько мог унести, удерживая края этого листа в зубах, чтобы можно было вернуться к Грут.

Когда он запрыгнул на площадку, которую еще не закончил, Грут сидела в безопасном месте у ствола дерева, сжавшись в комок, что обычно означало, что ей холодно. Когда он появился, она подняла на него свой взгляд, в котором читалось явное облегчение. Он немедленно подошел к ней, чтобы показать найденные орехи и согреть, если она позволит. Она оскалилась в своей собственной странной манере, когда он предложил ей съесть орехи. Его хвост хлестал по ветке рядом с ним, словно вспоминая, что почувствовал, когда ее язык едва коснулся его шерсти.

Она съела почти половину одной грозди орехов, после чего посмотрела на него и жестом предложила ему поесть. Позже он закончит площадку, чтобы они могли поспать, а завтра унесет ее подальше отсюда в непроходимые джунгли.

Он работал, пока она доедала орехи. Убедившись, что площадка выдержит их вес, он расстелил листья и протянул ей руку. Она приняла ее, потянулась к нему и, последовав его примеру, легла. Грут снова прижалась к нему спиной, и он предложил ей свою руку, чтобы подложить под голову. Благодаря листьям, площадка стала необычайно удобным местом, на котором он спал с тех пор, как его похитили, и он по-прежнему не хотел, чтобы она спала вдали от него. Прежде чем улечься, он накрыл их большими листьями.

Грон вспомнил, как она прижималась губами к его лицу, и, подражая ей, прижался губами к ее плечу. Она посмотрела на него и слегка подвинула бедра так, что ее филейная часть коснулась его колен, но затем снова отодвинулась, опустив голову и закрыв глаза.

— Пожалуйста, потерпи, — прошептал он, отводя волосы с ее лица. — Прошу тебя, подожди.

Глава 15

Грон разбудил ее на следующее утро, когда первые лучи рассвета показались из-за горизонта. Он прижал пальцы к ее губам и указал в лес. Но в отличие от него, она ничего не видела и не слышала. Пора двигаться дальше. Страх, который, как ей казалось, остался позади, вновь вернулся. Прошлой ночью она думала, что теперь они свободны и находятся в полной безопасности. Рут должна была догадаться, что так легко их не отпустят. Она до сих пор не знала, почему их похитили, но если раньше они представляли ценность, то теперь перешли в разряд крупных затрат. Рут была уверена, что полет через вселенную не дешевое удовольствие.

По крайней мере, им нечего было паковать. Она просто наблюдала за тем, как Грон разбирает навесную площадку, которую соорудил, а затем забралась ему на спину, чтобы он нес ее через лес. Рут отчетливо сознавала, что они понятия не имеют, где они и куда направляются. Она чувствовала, что рано или поздно они столкнутся с какой-нибудь цивилизацией, с местным населением, но сомневалась, что их встретят дружелюбно. Она понятия не имела, в каком лесу они находятся. В данный момент они могли передвигаться по парку в центре города. Или могли находиться на планете, лишенной всяких признаков жизни, за исключением преследующих их инопланетян. На этой планете могут быть злобные гигантские монстры или зимы настолько суровые, что они не смогут выжить. Она рано радовалась, полагая, что они в безопасности, но прошлой ночью даже мысли не допускала о возвращении на Землю.

Грон двигался быстро, чтобы оторваться как можно дальше от преследователей. Такое чувство, что они были в пути несколько часов. Рут не верилось, что их смогут поймать, ведь они не касались земли и не оставляли следов, но что, если у инопланетян есть устройство слежения? Она отбросила эту мысль, не желая даже думать о том, что им никогда не обрести свободу.

Ближе к полудню Грон остановился у ручья, чтобы они могли напиться. Рут увидела поблизости несколько ягод, но не хотела рисковать. Она была так голодна, что даже плод похожий на хлеб показался бы ей сейчас аппетитным, но она не знала, что ядовито, а что нет. Это чудо, что у нее не возникло аллергии при контакте с окружающими ее растениями, но настоящим благословением было то, что насекомых практически не наблюдалось. Она предположила, что их могли истребить животные, и это было бы здорово. Мясо лакомилось мясом. Лишь бы этим едоком был не скорпион или что-то в этом роде. Единственная проблема заключалась в том, что она не видела ни одного живого существа.

Она обеспокоенно посмотрела на Грона. В отличие от нее он сжигал намного больше калорий, да и мышцы у него были куда более развиты. Похоже, в его теле не было ни капли жира. Наблюдая за тем, как он пьет, она заметила, что он погрузил руки в воду и поднял, набрав в ладони немного воды, чтобы плеснуть себе на грудь. Дневная температура быстро возрастала, и ему, наверно, было жарко перепрыгивать с дерева на дерево, удерживая ее на своей спине. Она вошла в воду и встала перед ним. Ей представился шанс искупать парня.

Река здесь была гораздо мельче по сравнению со вчерашней. Если это та же самая река, то они, вероятно, держали путь вверх по течению, и она задумалась, не взбираются ли они по склону. Вода доходила ей только до лодыжек, но она присела перед ним на корточки и взяла его за руки, смывая песок и грязь с его кожи и меха. На этот раз он, по-видимому, не возражал, поэтому она постепенно омывала его руки все выше и выше, притягивая его к себе, чтобы он сел в воду. Он казался озадаченным, когда она провела руками по его ногам, пока мех не стал гладким и настолько чистым, насколько это было возможно.

Рут зашла ему за спину, чтобы уделить внимание его хвосту, который, как она знала, тоже должен был находиться в воде. Он был мокрым и невероятно тяжелым, но она все равно провела по нему руками, почесывая и массируя. По его широкой спине время от времени пробегала дрожь, когда она касалась его кожи ногтями. Удовлетворившись результатом, Рут зачерпнула воду ладонями и вылила ее на пыльную шерсть на его спине и на обнаженные участки спины, отмывая его. Везде, где она прикасалась к нему, он был теплым и твердым, мускулы создавали бесконечное разнообразие рельефов, которые она могла исследовать. Было много брызг, когда он энергично намывал свою грудь, и она замешкалась. Не слишком ли она медлит? За ними все еще ведут охоту? Но он замер и посмотрел на нее, когда почувствовал, что она остановилась, поэтому она улыбнулась и начала давить на его плечи, стараясь выжать как можно больше воды.

Теперь вопрос в том, как помыть его волосы. Ему придется лечь. Она потянула его за плечи, пока его голова не оказалась у нее на коленях. Рут улыбнулась ему, чтобы подбодрить, и стала потихоньку зачерпывать в ладони воду и поливать темные пряди, которые казались черными, когда намокли. Он что-то сказал, глядя на нее, но она лишь улыбнулась ему в ответ. Что еще ей оставалось делать?

С учетом всех обстоятельств, потребовалось много времени, чтобы смыть пыль и песок с его волос, шерсти и кожи. Когда она закончила, он выглядел весьма обаятельно с зачесанными назад волосами, и она прикусила щеку, чтобы не выдать себя. Рут попыталась вылезти из воды, но его рука на ее запястье остановила ее. Он нежно усадил ее перед собой, и она улыбнулась. Ладно, его очередь. Она позволила ему облить водой ее руки и плечи, медленно проводя руками по ее коже, изредка поглядывая на ее лицо, чтобы убедиться, что он не пересек черту.

Он что-то сказал и жестом попросил ее подняться. Она встала, а он опустился на колени, и ей вдруг стало немного неловко, что он так хорошо видит ее промежность, но он не отрывал взгляда от своих рук, пока лил воду ей на шею. Он провел руками по ее грудной клетке, пройдясь пальцами по ее ключицам, и она дернулась. Было ли это так же эротично, когда она мыла его?

Грон заскользил пальцами по ее груди, что одновременно удивляло и немного обескураживало ее, но его большие теплые руки прошлись по ее ребрам, огладив талию, а большие пальцы очертили контур живота, пока он наблюдал за ее реакцией. Он прижался к ней лицом и глубоко вдохнул, продолжая гладить ее по бокам, спускаясь к бедрам и ниже. Рут запустила пальцы в его влажные волосы, чтобы не упасть.

Грон снова отстранился и принялся зачерпывать воду, которая была прохладной, но солнечные лучи красиво пробивались сквозь кроны деревьев, согревая воздух и их кожу, и сердце Рут забилось быстрее и сильнее. Грон вымыл ей голени, постепенно подбираясь к ее коленям и бедрам. Рут ахнула и покачнулась. Никогда еще ни один мужчина не уделял ей столько внимания, не требуя ничего взамен. Она не была уверена, понимал ли он, что делал, но он, скорее всего, заметил, как тяжело она дышит.

Его рука скользнула по внутренней стороне ее бедра, и девушка закрыла глаза, раздвинув для него ноги. Он полил тонкой струйкой прохладной воды ее лобковые волоски, и в ее животе все перевернулось. Она хотела попросить его прикоснуться к ней там, но не могла. Вместо этого она почувствовала, как его пальцы нежно пробежались по ее волоскам, омывая ее, а затем он снова прижался к ней головой, на этот раз ниже, и опять глубоко вдохнул. Она заставила себя открыть глаза. Никто никогда не делал этого с ней, но она не испытывала чувства неловкости. Он мыл ее с таким благоговением, словно поклонялся ее телу, но он был инопланетянином, откуда она знала, что он делал и что это для него значило?

Рут почувствовала, как его выдох задел ее лоно, и чуть не упала. Боже, она хотела его. Она была такой горячей сейчас. Неужели он собирался прикоснуться к ней? Он не мог стоять перед ней на коленях, уткнувшись лицом ей между ног, и не понимать, что происходит, верно? Она представила, как он пустит в ход свой язык, руку, хвост, все, что угодно, но, по-видимому, ей ничего не светит.

— Грон… — в отчаянии застонала она, подавшись к нему бедрами, стараясь быть как можно более очевидной. Он поднял голову, посмотрев на нее своими большими темными глазами с застывшим в них желанием и вопросом.

— Пожалуйста, Грон, — взмолилась она.

Рут никогда не умоляла об этом раньше, но с другой стороны столь незначительная стимуляция никогда прежде ее так не возбуждала. Он даже не прикоснулся к ее клитору или груди, даже не поцеловал ее, а у нее возникло такое чувство, что она кончит от одного пристального взгляда. Опустив на нее взгляд, она заметила, как его хвост приподнялся и обвился вокруг ее бедра, мягко раздвинув ей ноги. О, слава Богу… Пушистый кончик уперся в ее вход, и она непроизвольно напряглась.

— Ох, чтоб меня, — выругалась она. Что это за новое ощущение? Мех покалывал и дразнил ее, не давая по-настоящему испытать это ощущение, но и не позволив проигнорировать его.

Он снова остановился и просто посмотрел на нее. Ох, черт, давай же…

— Пожалуйста, Грон, сделай что-нибудь, — простонала она.

Он что-то проурчал ей в ответ, его лицо покраснело, мокрая прядь упала на лоб, и он поцеловал ее в клитор. «Этот парень гребаный садист?» — задалась она вопросом. Но затем он раздвинул и скользнул по ее половым губам большими пальцами, вынудив ее судорожно втянуть в легкие воздух и качнуть бедрами вперед, а голову откинуть назад. Придя в себя, она снова опустила на него взгляд и увидела, как он потирает большой палец о другие, изучая ее влагу.

Она догадывалась, что для него она тоже была своего рода инопланетянкой, но ему придется освоить некоторые навыки. Было ясно, что если она хочет, чтобы между ними что-то произошло, то ей нужно показать ему, как это делается. Рут полагала, что раз уж в этом отношении он походит на мужчин с Земли, она будет мало чем отличаться от женщин с его планеты. Не факт, что его реакция предполагала обратное, но поскольку ей еще предстояло дождаться от него стояка, возможно, он был настроен на что-то другое. Может, ей следует сделать то, что заставит его член хотя бы пошевелиться? Что ж, сначала она посмотрит, не откажется ли он получить от нее первый урок.

Рут опустилась перед ним на колени и взяла его за руку. Убедившись, что он не возражает против этого, она направила его руку к развилке между ее ног, а свою руку положила поверх его руки. Ее желудок сжался, когда ее коснулись его пальцы.

— Вот так, — произнесла она дрожащим голосом, пока скользила его пальцами по своим половым губам. — Вот куда ты войдешь.

Она протолкнула его глубже, показывая, что есть вход, который раскрылся под натиском ее пальцев, когда она ненадолго погрузила их в себя. Другой рукой она нежно коснулась кончиками пальцев его члена, который по-прежнему оставался безучастным. Рут надеялась, он понял, что она хотела сказать.

— А вот здесь происходит магия, — подытожила она, направив его палец к своему клитору и покружив по нему. Ее голос, возможно, немного охрип, но это не важно. Она сделала все, что могла. Остальное зависело от него.

Он не отвел от нее своей руки. Вместо этого он нерешительно повторил движения, которые она ему показала, скользнув по ней своими пальцами, проникнув в нее, затем ритмично покружив вокруг ее клитора. Когда он ввел в нее свой толстый палец, она ахнула и сжалась вокруг него. Рут положила руки ему на шею, ощутив его пульс и тепло, и опустила голову ему на плечо.

— О, черт, ты идеален, — простонала она, оседлав его руку, когда он повторил все сначала. Он что-то фыркнул в ответ и свободной рукой притянул ее к себе на колени, и она с радостью оседлала его. Он добавил еще один палец к тому, который уже входил и выходил из нее, и рыкнул. Рут не сдерживала возгласов, вскрикивая каждый раз, когда он в нее входил, поднимаясь и опускаясь на его пальцы. Он подключил другую руку, большим пальцем потирая клитор легкими круговыми движениями, что моментально подвело ее к оргазму.

Она обвила его руками за шею и крепко поцеловала, забыв на мгновение, что это была не совсем привычная для него практика, но она прижалась к нему всем телом, пока он не открыл рот, и ее язык не сплелся с его языком. Он быстро учился, и даже с ритма не сбился, когда она на него набросилась, что не могло не впечатлить. Рут кончила, простонав ему в рот, пока ее тело снова и снова конвульсивно сжимало в себе его пальцы. Ей пришлось убрать его руки, поскольку он, похоже, не знал, когда нужно остановиться. Она вымыла их руки в ручье и слегка ополоснулась.

Что ж, ей стало лучше. Даже если у него не встанет на нее, они так или иначе при желании смогут справиться. Он смотрел на нее так, будто удивлялся тому, что снова видел ее в нормальном состоянии, но она не знала, что сделать, чтобы его возбудить. Он схватил ее за плечо и прижался своим лицом к ее лицу, напугав ее, пока она не поняла, что он просит о поцелуе. Она улыбнулась и подчинилась, сначала нежно поцеловав его, прикусив его нижнюю губу и облизнув линию его рта, после чего запечатлела на его губах поцелуй и сосредоточилась на его языке. Казалось, ему не терпелось научиться тому, что она делала, поэтому он положил руку ей на затылок и приступил к более активным действиям. Она была рада целовать его так долго, как он хотел, но ей пришлось разорвать поцелуй, когда у нее заныла челюсть. Она улыбнулась и провела большим пальцем по его скуле.

— Нам пора идти, — сказала она. — Иначе я так размокну в этом ручье, что превращусь в чернослив.

Она указала в сторону леса, и Грон неохотно согласился. Он вышел на берег и стряхнул воду со своего меха. Рут сделал еще пару глотков воды, после чего присоединилась к нему.

Глава 16

Несколько раз они останавливались, когда Грону казалось, что он нашел что-то съедобное. Иногда это были орехи, однажды они наткнулись на молодое дерево, которое Грон сломал, выдавив мякоть и предложив ей. Наверно, это было какое-то смолистое вещество, но по текстуре и по вкусу напоминало арахисовое масло. Это была весьма скудная еда, но Рут надеялась, что она сохранит им жизнь. Они остановились, только когда снова наступила ночь, на этот раз найдя небольшую пещеру, в которой смогли укрыться.

Рут оглядывала пространство, пока Грон делал вылазки наружу, принося листья и мох, которые раскладывал, чтобы соорудить им постель. Большие ветви деревьев, наподобие пальмовых, были на удивление удобными, но Рут по-прежнему беспокоило, что ей на глаза не попалось ни одной живности. Ничего похожего на оленя, медведя, кролика, белку или даже птицу! Это было по меньшей мере зловеще. Может, они все отравлены чем-то, что еще не подействовало на них. Как бы там ни было, Рут не сомневалась, что долго они не продержатся.

Но сейчас в пещере было тепло и сухо. Рут принялась подбирать самые крупные обломки скальной породы и выбрасывать их наружу. Это было лучшее, что она могла сделать, не имея под рукой метлы. Интересно, сможет ли она разжечь огонь? Раньше у нее такого опыта не было, но она полагала, что со временем ей это удастся. Она почувствовала бы себя лучше, если бы в пещере был свет, но понимала, что если их все еще преследуют, то могут обнаружить и снова схватить. Она тяжело вздохнула. Какой теперь будет ее жизнь? В данный момент она была вполне счастлива, освободившись из камеры на пару с Гроном, но она знала, что в конце концов такая жизнь станет для нее невыносимой. Им придется добывать еду каждый день, иначе они умрут от голода. Если станет чуть холоднее, ей придется самой шить себе одежду. Если она заболеет или пораниться, то может умереть. Если что-то случится с Гроном, она почти наверняка загнется. Ее жизнь превратится в пытку, если она каким-то образом не воссоединится с цивилизацией.

Она выбросила эти мысли из головы, к тому же стало слишком темно и что-либо разглядеть было невозможно. Она присоединилась к Грону на сооруженной им кровати, и он притянул ее в свои объятия, укладываясь спать. Не имело значения даже то, что он не хотел или не мог заняться с ней сексом. Этого было достаточно. Находиться рядом с тем, кто обнимает тебя и лелеет. Устроившись, она поцеловала его руку. Может ей просто нужно подождать? Может у него есть что-то наподобие брачного сезона? Она почувствовала, как его хвост снова улегся поверх ее бедра, и улыбнулась, приветливо погладив его и закрыв глаза. Да, этого было достаточно.

Она проснулась ночью от того, что Грон тряс ее и звал по имени. Она оглянулась через плечо, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Его глаза были широко раскрыты, он склонился над ней, выглядя взволнованным.

— В чем дело, Грон? — произнесла она, испугавшись, что он снова почувствовал преследователей, которые их нагоняли. Он что-то сказал и начал осторожно раздвигать ей ноги. — Что ты делаешь? — пожурила она его, положив руку ему на плечо. Его кожа была очень горячей. Она коснулась его лица. Наверно, он заболел, а температура была такой высокой, что он бредил. Затем она почувствовала, как что-то коснулось ее живота, но было не трудно понять, что именно. Похоже, он справился со своей маленькой проблемой и хотел поделиться этой радостью с ней. Хотя середина ночи была неподходящим временем для этого откровения.

Она просунула руку между их телами, просто чтобы убедиться, и ее рука наткнулась на внушительную эрекцию. В этом отношении он не разочаровал. Его плоть была очень горячей и набухшей, он вошел в ее руку почти в ту же секунду, как она коснулась его. Когда она снова взглянула на него, выражение его лица было почти испуганным. Неужели это случилось с ним впервые? Она снова погладила его, только медленнее, и он закрыл глаза, что-то быстро зашептав. Рут не глядя могла сказать, что ее ладонь стала влажной от предэякулята. Она легла на спину, оставаясь в кольце его рук, расположив их тела так, как она сделала бы на Земле, пока он смотрел на нее с недоумением во взгляде, будто ожидая, что она сделает что-то, чтобы излечить его. Рут сжалилась над ним.

Он нервно ерзал, словно ему не терпелось, но он не знал, что делать дальше. Рут улыбнулась и потянула его бедра на себя, побуждая его накрыть ее своим телом. Она притянула его лицо к себе для поцелуя, и он застонал. Она извернулась, чтобы раздвинуть ноги. Их разница в росте привела к тому, что ее промежность оказалась прижата к его животу, что в данный момент ее вполне устраивало. Она только-только проснулась и еще не была готова к близости.

Продолжая целовать его, она взяла его руку и положила себе на грудь. Он резко отпрянул, разорвав поцелуй и недоуменно уставившись на нее, словно не был уверен, что она собиралась сделать. Она улыбнулась и вернула его руку, показав, как ей нравится, когда к ней прикасаются. Он понял, что от него требуют, и начал исследовать ее, проводя большим пальцем по ее твердому соску, как будто удивляясь этому. Она начала распаляться под его ласками, тем более когда его твердый живот раздвинул ей ноги, а его рельефный пресс прижался к ее лону. Рут терлась о него бедрами, но он, видимо, был слишком занят, не заметив этого.

По крайней мере, так она думала, пока не почувствовала покалывания от его меха. Она ахнула, когда его хвост позволил себе вольности, неторопливо кружа по ее щели без всякой видимой причины, кроме желания доставить ей удовольствие. Она знала, что не должна так реагировать на хвост, но, Боже Всевышний, она реагировала, еще как. Рут ничего не могла с собой поделать и снова прижалась к Грону, дабы побудить его решиться на большее. Он посмотрел на нее сверху вниз, как будто понял суть проблемы, и вернулся к поцелуям, все еще удерживая одну руку на ее груди. Его хвост безжалостно теребил ее клитор, заставляя ее извиваться. Он быстро учился, достаточно было показать что-то один раз, после чего он повторял это на практике как профи.

Рут возбудилась за считанные секунды, ей захотелось прикоснуться к нему, поэтому она просунула руку между их телами и стала скрести по меху на его животе, не в силах добраться до его члена. Его эрекция была для нее в новинку, ведь она не знала, что ее вызвало, при том, что она отсутствовала раньше, но сейчас Рут была готова наверстать упущенное. Грон послушно передвинулся повыше, чтобы она могла дотянуться до него и схватить, ритмично поглаживая, заставляя рычать и поцеловать ее крепче. Внезапно он отстранился и встал на колени, опустив взгляд на ее раздвинутые ноги, как будто был готов перейти к следующему этапу. Она еще раз глянула на его эрекцию и пришла в ужас. Она привыкла к его размеру, ведь он постоянно ходил голышом, но сейчас, когда его член, наконец, пробудился, мысль о том, что он в нее войдет, вынудила ее призадуматься над их физиологией.

Она чувствовала, что ее лоно увлажнилось, как и в тот день, когда он гладил ее пальцами, но она знала, что не сможет быстро научить его таким вещам, как предварительные ласки. Она взяла его руку и положила себе между ног.

— Помнишь это, Грон? — пробормотала она. — Ты знаешь, что делать.

Она была вознаграждена, когда он робко погрузил в нее палец, словно не был уверен в том, что она именно этого хотела. Спина Рут прогнулась в пояснице, и она начала отчаянно хватать ртом воздух, пока он ей угождал. Она прикусила губу и улыбнулась, подняв вверх два пальца, — просьба, которую он незамедлительно выполнил. Она застонала и сменила их позу, сев и убрав его руку, когда почувствовала, что готова к более активным действиям. Она нежно толкнула его в грудь, побуждая откинуться назад, опереться на локти и вытянуть ноги, после чего перекинула через них свою ногу, усаживаясь на его бедра. В этой позе его мускулы представали перед ней во всей красе, предлагая все, до чего дотянуться ее руки, как изобилие блюд на шведском столе. Она улучила минутку, поводя по ним пальцами и наблюдая, как они вздрагивают под ее прикосновениями, от чего ее лоно запульсировало от желания. Она подумать не могла, что когда-нибудь под ней будет лежать такой парень, несмотря на шерсть, клыки и хвост.

С минуту она размышляла о всех тех восхитительных вещах, которые могла бы проделать с его телом, проводя кончиками пальцев по его твердому красному члену, снова удостоившись его рычания. Рут задумалась о том, чтобы подразнить его как можно дольше, но ей не хотелось ждать. Она была готова к этой близости еще несколько дней назад. Рут перенесла вес на свои колени и направила его к своему входу, следя за выражением его лица в поисках признака, указывающего на его озадаченность тем, что должно было произойти, но он выглядел сосредоточенным и любопытным, как будто запоминал это, чтобы повторить и попрактиковаться позже. Успокоившись, она покачала бедрами, пока не приставила головку его члена к своей щелочке, затем медленно начала опускаться, не сводя глаз с его лица.

Грон угрожающе зарычал, проникнув в нее всего на дюйм, и она тут же отскочила от него. Испугавшись, она подумала, не удивила ли она его своими действиями. Он лежал ничком, прикрыв глаза рукой, и дышал так тяжело, как никогда раньше. У него какая-то проблема? Неужели он все-таки решил не изменять миссис Грон? Рут начала слезать с него, но внезапно он схватил ее за бедра, вернул в прежнее положение и отпустил только тогда, когда, казалось, поверил, что она останется на месте. Он что-то сказал и провел руками по ее бокам и бедрам, очевидно объясняя свои действия, хотя она не понимала ни слова. Он дотронулся до ее лица, провел руками по ее волосам тихо забормотал, пока она пыталась изобразить сочувствие. Он снова улегся, уставившись в потолок и прилагая явные усилия для контроля над своим дыханием.

Грон снова приподнял ее за бедра, оставив стоять на коленях. Она догадалась, что это намек на новую попытку, но после его предыдущий реакции замешкалась. Она хотела этого, но не в том случае, когда это причиняло ему боль. Он заметил ее колебания и снова погладил ее по бедру, очевидно заверяя, что все в порядке, поэтому она вновь попыталась протолкнуть его в себя. У нее чуть глаза не закатились от удовольствия, когда ее внутренние мышцы начали сокращаться вокруг него от столь чувственного вторжения, но она оставалась расслабленной, пока, наконец, полностью не опустилась на него, ее ногти впились в его живот, а голова упала вперед, пока она дышала, привыкая к новым ощущениям. Боже, как же приятно было чувствовать его внутри. Не передать словами как хорошо.

Она услышала скуление и, подняв глаза, увидела, что он кусает себя за хвост, а мохнатая конечность зажата в его челюсти между зубами.

— Нет! — вскрикнула она и подалась вперед, разомкнув его челюсти и выдернув хвост. — Не делай этого!

Она прижала его хвост к своей груди, шерсть на котором стала взъерошенной и влажной там, где побывала у него во рту. Он что-то пробормотал, по-видимому, объясняя, но она перебила его, снова пригладив мех кончиком пальца, от чего он дернулся в ее руке.

— Мне все равно, ты не станешь причинять себе боль. Это того не стоит, — сказала она, попытавшись слезть с него. Он схватил ее и снова усадил обратно, вынудив их обоих исторгнуть стон. Его пальцы крепко удерживали ее, и она постаралась не вертеть бедрами. Когда они вновь смогли дышать, его хвост выскользнул из ее рук и обвился вокруг одного бедра, а затем, минуя ее задницу, вокруг другого бедра, улегшись в углублении, где Грон был соединен с ее телом. Он снова заговорил и погладил ее по бедру.

Рут не двигалась, настороженно наблюдая за ним. По всей видимости, Грон не хотел, чтобы она останавливалась, но она не знала, чего ожидать, если продолжит. Сейчас он урчал и рычал, и хотя она находила это весьма сексуальным, она не была уверена, что это говорило о том, что он пребывал в хорошем расположении духа. Он произнес всего пару слов и снова погладил ее по ноге, на этот раз слегка крутанув бедрами, чтобы побудить ее к продолжению. Видимо, то, с чем он вел внутреннюю борьбу, его больше не беспокоило. Она приподнялась на несколько дюймов и снова опустилась, но он не отреагировал, только начал дышать немного тяжелее. Тогда ладно.

Не сводя с него глаз, Рут принялась ритмично двигаться. Боже, как же приятно было чувствовать его внутри себя. Он толкался в нее под нужным углом, а мех в области его паха дразнил ее клитор при каждом движении вниз. Его хвост усилил на ней свою хватку, а его рука на ее ноге сжимала ее в такт движениям. Она положила его руки себе на бедра так, чтобы ему было легче объяснить, чего он хочет, и он почти инстинктивно притянул ее к себе. Он снова зарычал и согнул одну ногу для опоры, когда начал толкаться бедрами навстречу ее движениям, увеличивая их темп. Рут застонала и впилась пальцами в мышцы его живота, наклонившись вперед, чтобы предоставить клитору больше стимуляции. Теперь Грон рычал громче, выставляя напоказ свои огромные клыки, крепко ухватив ее за задницу и вколачиваясь в нее все быстрее. Она поднесла его большой палец к своему клитору и крепко прижала к себе, пока подводила его к оргазму. Он кончил первым, выгнувшись дугой на полу пещеры и издав мощный рев. Она почувствовала, как он набухает и изливает в нее свое семя, подводя ее к кульминации, поэтому стиснула его так сильно, что он не смог бы вырваться, даже если бы попытался.

Она вскрикнула, когда кончила, и упала ему на грудь. Рут лежала, пытаясь отдышаться, чувствуя, как колотиться его сердце под ее рукой, а член внутри нее становится мягче. Он обнял ее, прижал к себе и сказал что-то непонятное. Лежать на его мохнатой груди было довольно удобно. Она наблюдала за тем, как ее пальцы перебирают его волоски. Когда Рут почувствовала, что к ней вернулись силы, она приподняла голову и улыбнулась ему, освободив их тела из сладкого плена. Он отпустил ее, с любопытством наблюдая, и с готовностью снова заключил ее в свои объятия, когда она устроилась у него под боком. Он провел пальцами по ее руке и лицу и тихо сказал, наверно, что-то романтичное, учитывая обстоятельства. Она задумалась о преимуществах секса с парнем, который не мог сказать о произошедшем ничего глупого после. По крайней мере, он был ласков. Его хвост снова скользнул по ее бедру, и она рефлекторно потянулась к нему, погладив кончик и проверив, не осталось ли повреждений от его зубов.

Грон стал укладываться спать, но Рут обнаружила, что не может уснуть. Что они только что сделали? У нее был секс, потрясающий секс в пещере на планете, названия которой она даже не знала, с инопланетянином, с которым она не могла общаться. Она понятия не имела, какое значение он придавал тому, чем они только занимались. Она ничего не знала ни о нем, ни о его возрасте, ни о его семейном положении. У нее не было ни ответов, ни способа их получить. Она бросила на него взгляд поверх плеча. Он все еще наблюдал за ней, но больше не казался ей чужим, настолько она привыкла к его нечеловеческому лицу, единственному лицу, которое видела на протяжении недели или больше.

Она нуждалась в нем, чтобы выжить, это во многом было правдой. Как бы ни сложилась их судьба, они разделят ее. Замерзнут ли они, умрут с голоду, заживут припеваючи, найдут цивилизацию, каким-то образом создадут семью в глуши или никогда больше не увидят ни одного разумного живого существа, они останутся вместе.

Глава 17

Когда на следующее утро Рут с трудом разлепила глаза, солнце уже проникло в пещеру, нагрев ее до не самой комфортной температуры. Тело Рут в определенных местах одеревенело и затекло, она потянулась, чтобы снять напряжение. Грон не прижимался к ее спине, как обычно, но она все еще использовала его руку вместо подушки. Рут оглянулась и увидела, что он лежит на спине, наблюдая за ней. Она застенчиво улыбнулась, задавшись вопросом, как давно он проснулся, придавленный ее рукой к месту. Она перекатилась на бок, прижалась к нему и положила руку на его широкую грудь.

— Доброе утро, Грон, — произнесла она.

Он вздрогнул, когда она прикоснулась к нему. Краем глаза она заметила, что у него снова стоит, а когда приподняла голову, то увидела, что предэякулят стекает по его члену, как расплавленный воск по свече. Наверно, он был возбужден уже какое-то время, но стоически позволял ей спать. Это было похоже на него. Она не могла отделаться от мысли, почему он не трогал себя или не думал о чем-то несексуальном, вместо того, чтобы страдать, судя по всему, от причиняющей боль сексуальной неудовлетворенности до тех пор, пока она не проснулась.

Рут встретилась с ним взглядом. Возможно, он не нуждался в ее помощи, просто ждал, когда она освободит его руку, чтобы он мог выйти наружу. Его хвост, лежащий между ними, нервно подергивался.

Рут обняла его за талию и придвинулась к нему ближе, приподнявшись на локте и приблизив свое лицо к его. Если он ее поцелует, они займутся сексом, но если он не захочет, ничего страшного. Она сомневалась, что готова к утренней близости после вчерашнего. Глядя на него сверху вниз, она почувствовала, как по ее животу пробежал трепет желания. Трудно не возбудиться, когда такой обнаженный здоровяк ждал тебя со стояком и стекающей по нему спермой.

Грон с тоской посмотрел на ее губы, периодически заглядывая ей в глаза, словно проверяя ее намерения, поэтому она улыбнулась и поцеловала его. Он в ту же секунду ожил под ней, словно всего-навсего ждал, когда она сделает первый шаг. Его руки начали блуждать по ее талии и груди, и она запустила свои пальцы в мех на его груди. Теперь он целовался куда лучше. Он взбрыкнул бедрами, и она опустила руку вниз, чтобы погладить его член, горячий и твердый под ее рукой, поглотив его стон.

Рут оборвала поцелуй и сместилась чуть ниже, чтобы дотянуться до его эрекции и изучить его мошонку. Он что-то прошептал ей, и она лукаво улыбнулась в ответ. Рут принялась целовать, облизывать его шею и другие части тела, не покрытые шерстью. Его рука нашла ее лоно, и девушка вздрогнула, а затем застонала, когда он растер влагу по ее половым губам и погладил, скользнув по клитору и погрузившись в нее. Ее тело отозвалось поразительно быстро, ее плоть почти сразу стала горячей и набухшей. Возможно, ей придется пересмотреть свое решение действовать не спеша.

Она никогда не проявляла такой активности в постели с парнем на Земле, но с Гроном это казалось правильным, она не боялась задеть его чувства или вызвать его недовольство. Он оказался очень покорным любовником, несмотря на всю свою силу. Он никогда не забегал вперед, ожидая, когда она покажет ему, как сделать то или иное, и даст понять, что все в порядке. Но нельзя сказать, что он был неумел. «Определенно», — подумала она, когда в ней зародился первый предвестник оргазма. Видимо, Грон понимал, что спешкой можно все испортить, учитывая их различия в размерах и силе, а также тот факт, что они не могли общаться. Грон был самым настоящим джентльменом в отличие от тех, кого она знала на Земле, и это предоставляло ей свободу действий необходимую для того, чтобы контролировать их секс без всякого чувства неловкости.

Она переместилась, оседлав его и прижав свою влажную щелочку к его члену, скользя туда-обратно, покрывая его член и мошонку своими соками. Грон откинул голову на пол пещеры, бормоча что-то на своем языке, и она заметила, как его хвост двинулся к его голове. Вспомнив, как он прикусил его прошлой ночью, она схватила его и отдернула назад. К несчастью, Рут слишком поздно поняла, что неверно истолковала некоторые особенности строения его тела, и в конце концов чересчур резко дернула его за хвост. Грон дернулся, и внезапно схватил ее руками за задницу. Он был полон решимости насадить ее на свой член, но остановил себя, застонав. Она снова потянула его за хвост, медленно усиливая давление, и почувствовала, как его член запульсировал у нее между ног, а сам он начал извиваться, произнося ее имя, будто умоляя.

Интересно. Похоже, его хвост был напрямую связан с членом. Она должна об этом помнить.

Его хвост обвился вокруг ее руки, как влюбленная лоза, когда она отпустила его, несмотря на острое желание поиграть с ним и посмотреть, сможет ли она заставить его кончить, но она хотела почувствовать в себе его горячий, твердый, покрытый спермой член. Приподнявшись на коленях, она рукой направила его в себя, затем быстро опустилась, ахнув, когда он прогнулся и заворочался под ней. Ей нравилось наблюдать за тем, какой эффект она на него оказывала. Рут заерзала на нем, восхитительно потираясь клитором о его мех, обрамлявший его член, впившись ногтями в его пресс. Она потянулась к его рукам и положила их себе на грудь, начав его объезжать.

Не прошло и несколько минут, как Грон, издав утробный звук, схватил ее за бедра, чтобы насадить на свою длину, вынудив Рут исторгнуть стон. Его хвост соскользнул с ее руки, чувственно пройдясь шерстью по ее коже и прижавшись к клитору. Она кончила почти в ту же секунду, когда колкие волоски коснулась ее, зажав своими внутренними мышцами член Грона. Он продолжал опускать её на себя, продлевая чувственное удовольствие, пока не застыл и в неё не хлынули горячие струи его спермы.

Рут застонала и соскользнула с него, тяжело дыша, на пол пещеры, по которому были разбросаны листья, которые они собирали для своей постели. Ей определенно нужно помыться и выпить воды. И что-нибудь поесть. Она повернулась, чтобы посмотреть на Грона, но, похоже, он был не в состоянии двигаться. Рут снова посмотрела на сводчатый потолок и стала ждать, когда ее дыхание придет в норму, а легкий ветерок, дующий снаружи пещеры, охладит её покрытое потом тело.

Наконец, она почувствовала в себе силы подняться и выйти наружу, облегчиться. Когда она вернулась, Грон уже встал, и они вышли из пещеры. Они не могли общаться, но оба знали, что ищут: воду и еду, без которых бы не продержались. Если бы у них было что-нибудь, куда можно налить воды, они бы могли оставить ее в пещере или взять с собой, чтобы исследовать местность вдали от ручья. А так они были прикованы к нему цепями, а это означало, что если пришельцы, захватившие их в плен, продолжат преследование, то в конце концов найдут их. Рут понимала, в какой опасности они находятся, и у нее мурашки побежали по коже, когда она подумала о том, как близко могут быть их похитители. Как долго им оставалось радоваться свободе? Смогут ли они остаться в своей пещере еще на день? Не стоит ли им отправиться в путь сегодня? Но если они не вернутся туда откуда пришли, то пойдут в том направлении, где воды становилась все меньше и меньше, а ведь температура с каждым днем возрастала.

Их первой остановкой в тот день был ручей, где они напились, смыли с себя пот и пещерную пыль. Грон снова намочил свой мех, наведя Рут на мысль, что на самом деле ему грозит гораздо большая опасность перегреться, чем ей. Она хотела попросить его не передвигаться днем, перепрыгивая с дерева на дерево, удерживая её на своей спине. Возможно, впредь им лучше передвигаться только ночью, когда станет прохладнее.

Рут почувствовала лёгкое головокружение. Ей нужно было больше еды, нежели то, что она получала, и ее тело напомнило ей об этом. Воды было недостаточно, к тому же она дважды за ночь потратила много сил, израсходовав те немногие калории, которые у нее имелись. Им нужно было найти что-нибудь съестное, и поскорее. Судя по нежеланию Грона задерживаться, она догадалась, что он тоже голоден.

Они искали столько, сколько могли, не отходя друг от друга, чтобы не заблудиться, и делясь всем, что находили. Грон нашел еще пару молодых деревьев и раскачивал их до тех пор, пока они не заваливались, а затем ломал их, чтобы они могли съесть внутреннюю мякоть, которая наделяла их достаточным количеством энергии, чтобы продолжать поиски, но ее живот, не унимаясь, ныл, как будто чего-то жизненно важного не хватало. Ей нужно было что-то существенное, а не какая-то клейковина и пригоршня орехов. Она нашла еще один ягодный куст и посмотрела на него с грустью, все еще не решаясь пойти на риск. Она внимательно осмотрела его, ища признаки того, что им лакомились животные, но ягоды были нетронутыми. С другой стороны, в этом лесу не было животных, так что, возможно, это ни о чем не говорило. А, может, животных не было, потому что они поели с этого куста.

Они наткнулись на место, где вода собралась в небольшую лужицу, вокруг которой росло несколько растений. Рут в качестве эксперимента откусила от листика, но на вкус он был как любой другой: отвратительный. Она разгребла грязь вокруг растения и обнаружила, что корни имеют форму клубней и могут оказаться съедобными. Они походили на уродливый пастернак или репу. Она понимала, что у них нет ни посуды, ни кухонных приборов, ни того, что помогло бы им приготовить еду. Рут предположила, что если они разведут костер, то смогут поджарить корни на палочках. Глянув на них, она тяжело вздохнула. Рут была счастлива, что обнаружила клубни; им нужно было все, что они могли заполучить, они нуждались в различных питательных веществах, которых, несомненно, не хватало в орехах и клейковине, но они, наверняка, будут противными, как сырой картофель.

Их было меньше дюжины, но она собрала их все и отмыла, показав Грону и ожидая одобрения. Он не выглядел счастливым, но и не возражал, поэтому она нерешительно понюхала, лизнула и откусила от клубня. Он был горьким и терпким, но не таким жестким, как она полагала. Она жевала так долго, как могла, ожидая, что ее горло опухнет или во рту начнет жечь, но когда ничего не произошло, она сглотнула. Рут больше не ела, на случай, если ей станет плохо. Она немного выждет, чтобы проверить, не отторгнет ли ее желудок этот овощ. Она отложила кусочек для Грона, чтобы он мог попробовать, а затем они продолжили поиски.

Глава 18

Грон повел их обратно к пещере еще до наступления сумерек, но они добрались до нее, когда уже совсем стемнело. Им удалось пережить еще один день, но Рут все еще была голодна. Она сидела на полу у входа в пещеру, пытаясь разглядеть звезды. Ни у нее, ни у Грона не проявилось аллергической реакции на клубень растения, найденный у пруда, так что она была готова попробовать его еще раз. Ей хотелось чем-нибудь его почистить, но раз уж она не хотела скрести по нему ногтями или зубами, то должна была просто помыть его и съесть.

Грон сел напротив нее и съел почти два клубня, в то время как она с трудом проглотила половину. Рут почувствовала сытость, но скорее из-за страха, что не сможет переварить корень, и он останется в ее желудке навсегда, при этом надеясь, что он имел какую-то питательную ценность. Она была рада, что Грону удалось съесть больше. Он то и дело прерывался и озирался по сторонам, она догадывалась, что он высматривает следы их преследователей. Она тяжело вздохнула. Рут знала, что теряет вес, она видела это по тому, как начали выпирать ее кости и ребра. В ближайшие дни им придется найти что-то получше, иначе их силы иссякнут. Она понятия не имела, хватит ли у них сил отразить нападение, в случае чего. Она была уверена, что скорее умрет свободной в незнакомой глуши, чем в плену, заключенная в металлический ящик.

Пока Грон сидел, вглядываясь в ночную темноту, Рут провела рукой по его хвосту, чтобы успокоиться. Он по-прежнему был рядом. Он по-прежнему был готов ее защитить. Они по-прежнему были вместе. Она вспомнила, что узнала утром о его хвосте, и потянула сильнее. Он вздрогнул и посмотрел на нее через плечо. Она улыбнулась в ответ, снова заключив его мохнатую конечность в свою крепкую хватку и потянув за нее сильнее. Он что-то прорычал и сократил расстояние между ними, ловко сев на четвереньки. Она торжествующе улыбнулась, нуждаясь в этом, нуждаясь в отвлечении, удовольствии и увлекательном занятии. Она знала, что им не стоит расходовать больше энергии, чем они могли себе позволить, но если она так или иначе умрет, она хотела умереть в объятиях Грона.

Она поцеловала его, когда он приблизился к ней, ритмично дергая за хвост и заставляя его стонать. Она потянулась к его уже вставшему члену, сжимая и поглаживая его в такт своим манипуляциям с его хвостом, и он разорвал поцелуй, чтобы отдышаться. Грон быстро притянул ее к себе на колени, переместив свой вес так, чтобы она его оседлала, откинулся назад и просунул руку между ними, чтобы приложить ладонь к ее лону, дразня складочки, которые уже покрывала влага. Она одобрительно застонала и оттолкнула его. Если они продолжат в том же духе, она снова оседлает его и будет скакать на нем верхом, а на этот раз ей хотелось попробовать что-то новое.

Она провела ногтями по шерсти на его животе и передвинулась так, чтобы расположить свое тело чуть ниже. Добравшись до его паха, Рут ухватилась за его член и погладила по нему пару раз. Она хотела убедиться, что он не против того, что она собиралась сделать, но не знала, как сообщить ему об этом, если его вид не практиковал нечто подобное. Она решила, что ей просто придется действовать неторопливо и верить, что он остановит ее, если ему это не понравится. Опустив лицо к его члену, она лизнула головку, и он судорожно вздохнул. Рут быстро оценила его реакцию. Она не могла точно сказать, о чем он думал, но, по крайней мере, он не выглядел сердитым или расстроенным. Просто немного сбитым с толку.

Надеясь, что он разрешит ей продолжить, она лизнула его снова, медленно, от основания до самого кончика. Он что-то пробормотал, тяжело дыша, и она замерла, но его рука не оттащила ее за волосы, поэтому через мгновение она попыталась снова. Она облизнула его еще несколько раз, не останавливаясь, хотя у него перехватывало дыхание, и он, казалось, разрывался между тем, чтобы завороженно наблюдать за ней или глядеть в потолок, чтобы не потерять контроль. Наконец она почувствовала, что готова взять его в рот. Раньше она делала это всего пару раз, к тому же на Земле она бы беспокоилась о своей технике, но не с Гроном. Грон был таким отзывчивым, полным энтузиазма партнером, что она никогда не чувствовала, будто делает что-то неправильно или разочаровывает его. Она уже несколько дней ходила вместе с ним голая, объезжала его, купалась и спала с ним. Нежданно-негаданно это благотворно подействовало на ее самооценку и уверенность в себе.

Когда она обхватила его губами и начала сосать, Грон издал звук, похожий на лай, и рухнул на спину, прижав ладони ко лбу, пока его хвост возбужденно хлестал сбоку от него. Довольная, Рут обхватила руками основание его члена, куда ее рот не мог дотянуться, и задала устойчивый ритм. Его бедра дергались, а руки блуждали по его телу, цепляясь то за хвост, то за мех, в явной растерянности. Рут взяла его за руку и поднесла к своей голове, но вместо того, чтобы управлять ее движениями, Грон просто запустил обе руки в ее волосы, собирая их в большие пригоршни и пропуская длинные пряди сквозь пальцы снова и снова.

Грон простонал ее имя и что-то сказал, взбрыкнув бедрами. Она восприняла это как знак, что он был близок к оргазму, или, по крайней мере, настолько близок, насколько она хотела его к нему подвести. Рут отодвинулась от него, легла на бок рядом с ним и направила его руку к развилке между своих ног, где он немедленно приступил к активным действиям, перекатившись на бок, чтобы оказаться к ней лицом к лицу. Она закинула ногу ему на бедра и притянула к себе, исследуя руками его мускулистую грудь. Рут попыталась перекатить их так, чтобы он оказался сверху, но он не поддавался.

— Вот так, — уговаривала она, пытаясь обхватить его другой ногой за талию, чтобы прижаться к нему своим естеством, надеясь, что он поймет ее замысел. Он позволил ей уложить их так, как ей хотелось, но было очевидно, что он не понимал, что должен делать. Она крутанула своими бедрами, чтобы расположить его эрекцию между своими складочками, не зная, как быть еще очевиднее. — Я не могу постоянно делать все одна, — произнесла она. Завела руку ему за спину и обхватила основание его хвоста, проведя по нему большим и указательным пальцами, массируя кожу другими пальцами.

Грон извивался и стонал, уронив голову ей на плечо и беспорядочно толкаясь в нее бедрами. Решив, что ему просто нужно немного помочь, Рут просунула руку между их телами и направила головку его члена к своему входу, упершись в него своими пятками, чтобы подтолкнуть к себе, испытывая такое чувство, будто пришпоривает лошадь. Он резко отпрянул и уставился на нее с недоумением во взгляде, поэтому она погладила его по щеке и подтолкнула сильнее. Он что-то сказал, прозвучавшее как вопрос, но все, что она могла сделать, это притянуть его к себе для поцелуя и надеяться, что этого было достаточно в качестве ответа.

Она положила руки ему на бедра, чтобы направлять его движения, и после нескольких толчков он понял, что к чему, и взял инициативу в свои руки. Он был нежен с ней, почти осторожен, и ей приходилось подталкивать его к более быстрым, сильным и глубоким движениям. Ее дыхание участилось, а плоть сокращалась каждый раз, когда он погружался в нее, крепко сжимая его, словно стараясь удержать внутри. Мех вокруг его паха был влажным от ее лона, даря восхитительный ощущения, когда касался ее клитора.

В отличие от предыдущего раза его тело укрывало и согревало ее. Она могла целовать его, слизывать пот с его шеи и наблюдать за тем, как напрягаются его бицепсы, когда он входит в нее. Она могла гладить и массировать его хвост, чувствовать его мех на своей груди, потирающимся о ее соски. Рут приподняла бедра, чтобы еще крепче прижаться к нему своим клитором, почувствовав приближение оргазма. Она сильнее потянула его за хвост, подстраиваясь под его толчки, и его ритм стал прерывистым и неистовым. Вскоре она жестко кончила, смутно заметив, как он напрягся и взревел, нависнув над ней, после чего накрыл ее своим телом.

С минуту они лежали и переводили дыхание. Грон отодвинулся от нее с потрясенным видом. Хвост определенно стал настоящей находкой. Она с трудом поднялась и пошла за остатками своего ужина, прихватив пару кореньев для Грона. Поужинав, он уложил разбросанные листья в кучу, чтобы они могли поспать, и она снова свернулась в его объятиях, счастливая и удовлетворенная, по крайней мере в данный момент.

Глава 19

На следующее утро Грон почувствовал, что огонь в его крови все еще горит, но уже не так сильно, как накануне. Он мог спокойно лежать рядом с Грут. Спаривание примерно по три раза в сутки должно было укрепить их Связь, чтобы его тело могло расслабиться. Он блаженно зарылся лицом в ее волосы. Ему нравился ее запах, который, как он полагал, был естественным для Пары. Ему нравилось чувствовать ее в своих объятиях, нравились звуки, которые она издавала, когда они спаривались, нравилась ее красота. Именно в такие тихие мгновения, когда она еще спала, он позволял себе любить ее эгоистично. Он знал, что у нее нет других самцов, по крайней мере пока, но это изменится. Он не всегда будет ее единственным. Тем единственным, кому она позволит защищать и обеспечивать ее всем необходимым, спать с ней, заключив в свои объятия, спариваться и доставлять ей удовольствие и, возможно, подарить детенышей. Пока она спала, ему не нужно было беспокоиться о том, что она заметит, какие чувства его одолевают, и подумает, что он одержимый, все контролирующий собственник. Он знал, что не был таким, но поскольку на словах не мог этого объяснить, то должен был показать ей, что знает свое место.

Она была так добра к нему, принимая его каждый раз, когда его тело нуждалось в закреплении Связи, принимая его в свое тело и даже позволяя ему изливать в нее свое семя, словно считала, что он достоин дать ей детенышей. Эта мысль так грела его сердце, что ему захотелось обнять ее, прижать к себе и снова предложить ей свое тело. Но он понимал, что намного сильнее ее и может причинить ей боль, а Королевам такое поведение не нравилось. Самое первое спаривание с ней было незабываемым опытом в его жизни. Теперь он сделает все, чтобы сохранить ее расположение. Он и подумать не мог, что ему когда-нибудь посчастливиться оказаться Связанным, но стать самцом такой прекрасной, хрупкой и нежной Королевы, как Грут, было настоящим безумием. Даже сейчас он боялся, что если отпустит ее, то проснется.

Она продолжала доставлять ему столько удовольствия во время их совокупления, что ему было трудно сдерживать свое семя до тех пор, пока она не хотела его заполучить. Она дергала его за хвост не только в качестве побуждения спариться с ней, но и во время соития, массируя его, как будто намеренно стремилась доставить ему наслаждение. Несколько раз он думал, что она не примет его в свое тело, а оставит только в качестве Пары. Лишь мысль о том, что, быть может, она испытывает его, проверяет достоин ли он стать ее самцом и убеждается в его желании стать для нее всем, а не удерживает от себя на расстоянии, давали ему силы сдерживаться. Да, в первый раз ему пришлось укусить себя за хвост, но она лишила его этого способа контроля, требуя, чтобы он контролировал себя только силой воли. Таким образом, она требовала, всегда испытывала его, подталкивала его к действиям, получала все, что могла, но его желания тоже граничили с жадностью. Он хотел быть внутри нее. Он хотел, чтобы она выбрала именно его семя из всех. Естественно, она будет испытывать его, если удостоит такой чести.

Прошлой ночью она была особенно изобретательна в своих попытках доставить ему удовольствие, дразня его естество своим ртом! Он думал, что умрет, думал, что ранее освобождение почти наверняка лишит его положения главного самца, настолько это было соблазнительно. Но воспоминание о том, как ее теплая, влажная щелочка обхватывала его плоть и выжимала из него семя, было слишком сладостным, он знал, что не сможет жить без него, и должен сдержаться. Когда ему это удалось, Богиня! Такая награда! Она потянула его на себя, позволив взобраться на нее! Это было… запрещено. Порочно. Даже думать о таком недозволенно. Это было греховно, предосудительно. Его кровь закипела при мысли об этом, а плоть увеличилась в размере.

Нет! Только потому, что Грут позволила это однажды, еще не значит, что она когда-нибудь позволит это снова. Он не должен оскорбить ее своими желаниями. Ему было достаточно, даже более чем достаточно, когда она взбиралась на него.

Он попытался остудить свою кровь. Если бы они были дома, с племенем, с уже построенными жилищами и изобилием пищи, да, они могли бы проводить день за днем спариваясь, но они были вдали от дома. Здесь было мало еды, и они жили в пещере без предметов обихода и удобств. Когда они спаривались, то делали это на твердом камне, всегда со страхом, что похитители найдут их и снова запрут в камерах. Грут худела и слабела, постепенно под лишенной шерсти коже проступало еще больше костей. Его запах был на ней повсюду, но у нее не было шкуры, чтобы пометить его, кроме как между бедер. От нее исходил такой аромат, что он пропитывался им, когда они совокуплялись, и он надеялся, что этого достаточно. В следующий раз он попробует втереть его в шкуру на своей груди, на всякий случай.

Он чуть ли не сожалел, что его желание спариться наступило именно сейчас, когда в округе не было спокойных, безопасных мест, где они могли бы лечь, и не было других супругов, приносивших бы им еду, поскольку Грут спала дольше после каждого спаривания. Он понимал, что им нужно лучше стараться, если они собирались выжить. Ему нужно было найти более обильный и надежный источник пропитания, а также снабдить их пещеру мягкими предметами. Возможно, им даже небезопасно оставаться здесь дольше, ведь их наверняка выслеживают. Если им снова придется выдвигаться, Грон не знал, куда их вести. Он ничего не знал об этой земле. Он увел их от преследователей, а это значит, что теперь воды у них будет меньше, к тому же он не видел, не слышал и не чуял никаких животных в этих лесах. Если они хотят выжить, им придется найти место, где обитал другой народ, и учиться у них. Им придется покинуть лес, а он не знал, куда идти.

Он понимал, что у него есть долг перед ней. Это было единственное, что заставляло его вставать по утрам и спать по ночам. Если он подведет ее, то погибнет, выполняя свой долг. Он прекрасно понимал, что, если они умрут с голоду, она умрет первой, а если они замерзнут, она замерзнет первой. Если они умрут, она умрет у него на руках, и именно это видение заставляло его вставать каждый день, каким бы слабым он ни был, и искать для нее пищу, каким бы безнадежным делом это ни казалось.

Грут заворочалась и проснулась, он высвободил руку из-под ее головы и вскочил, чтобы принести один из корнеплодов, которые она вчера нашла. Они были безвкусными, но терпимыми, по крайней мере, его желудку они давали время на поиски чего-то более существенного. Он заметил, что она ест меньше, чем он, но так было всегда, возможно, ее желудок медленнее переваривал незнакомую еду. Сейчас она ела без энтузиазма, но проглотила большую часть корня и казалась довольной.

Пока она ела, он смотрел в сторону леса, но по-прежнему не видел признаки их преследователей. Ветер не доносил ни запахов зверей, ни шелест листвы. Как будто леса на самом деле не существовало. Грон заподозрил неладное, но что он мог поделать? Возможно, если они поднимутся выше, он сможет увидеть больше. Именно туда он и поведет их сегодня.

Грут подошла к нему сзади и провела рукой по меху на его спине. Он приструнил свой хвост на случай, если она захочет потянуть за него снова и начать спаривание, но ее рука замерла, не дотянувшись до него. Хвост непроизвольно дернулся, возможно, от разочарования, возможно, чтобы привлечь ее внимание, но Грон быстро вышел из пещеры. Если Грут не хочет начинать спаривание, они должны начать искать пищу. Она им понадобится.

Глава 20

Рут вышла из пещеры вслед за Гроном, и, как обычно, они направились к ручью. После того как они оба напились воды и смыли с себя пещерную пыль, Грон начал подъем по склону. Рут последовала за ним. Она ничего не знала о выживании в природе, поэтому могла полагаться только на него. Пока они шли, Грон то и дело оглядывался через плечо или на верхушки деревьев. Она не понимала, что он делает, но тем не менее смотрела туда же, куда и он. Коренья, съеденные ими на завтрак, поддерживали их в тонусе на протяжении часа или двух, после чего им пришлось собрать орехи, на которые они наткнулись по дороге.

В конце концов окружавший их лес изменился, один вид деревьев уступил место другому. Вместо деревьев, напоминавших дуб с массивными листьями, и более низких деревьев, напоминавших сосны с орехами, все чаще встречалось тончайшее черное дерево с шипами вместо ветвей. Эти деревья были очень высокими, так что в большинстве случаев верхушки почти не было видно, и на них не было ни листьев, ни орехов, ни фруктов. Они походили на необычайно острые кактусы, как будто злая ведьма наложила на них проклятье, дабы они охраняли замок Спящей красавицы.

Прошло минут десять-пятнадцать, прежде чем колючие деревья стали попадаться так часто, что они не могли пройти между ними. Рут растерянно огляделась, но ничего полезного не увидела. Что бы это ни было за дерево, оно явно доминировало в этой области, вытеснив все живое. Грона, похоже, больше всего расстраивало то, что им преградили путь. Он все также задирал голову, смотрел на деревья и изучал колючки. Он жестом велел ей оставаться на месте, и Рут стала наблюдать за тем, как Грон ухватился за две нижние ветки и начал подтягиваться вверх, петляя в лабиринте шипов.

Рут не знала, что он делал, ей не нравилось оставаться одной, но она доверяла ему. Она обхватила себя руками и старалась не упускать его из виду, пока он забирался все выше и выше, обвивая хвостом гигантские иглы, чтобы удержаться. Вскоре она потеряла его из виду, очертания его фигуры стали размытым темным пятном среди черных шипов и ослепительных лучей солнца.

Через минуту или две она услышала, как он спускается, и наблюдала за тем, как он преодолел последние несколько футов в прыжке. Он определенно был проворен. Она понятия не имела, нашел ли он то, что искал, но в его руках не было ничего съедобного. Он повел их назад, туда, откуда они пришли, поскольку колючие деревья преградили им путь.

Они вернулись к ручью, напились и быстро ополоснулись. Грон, казалось, пил больше обычного, а когда она присмотрелась, то заметила, что на внутренней стороне его бицепса зияла страшная рана, которой она раньше не видела. Она быстро схватила его за руку и вопросительно указала на нее, но он мягко ее оттолкнул. Он не мог рассказать ей, что случилось, но, похоже, рана его не волновала, поэтому она посчитала, что он просто не хотел ее волновать. Тем не менее она снова схватила его за руку, и он стоял неподвижно, пока она осматривала рану. Внутри темно-красной царапины виднелась маленькая темная колотая рана, которая выглядела воспаленной, и от которой тянулись тонкие красные линии. Рана выглядела не очень хорошо, по крайней мере, на ее взгляд. Наверно, он укололся об один из шипов на этих проклятых деревьях.

Рут позаботилась о том, чтобы они не мешкали на обратном пути к пещере, потому что Грон уже шатался, еле держась на ногах. Когда они добрались до места, он сразу тяжело рухнул на подстилку из листьев, его дыхание было затрудненным. Рут опустилась на колени рядом с ним и протянула к нему трясущиеся руки, не зная, что делать. На первый взгляд казалось, что это всего-навсего лихорадка, реакция на что-то, и он будет немного не в себе день или два, но она позаботится о нем, и он поправится. Грон все еще был в сознании и двигался, находясь, судя по всему, в здравом уме. Но она и мысли не допускала, что это серьезно. Рана на его руке увеличилась в размерах, приобретя тревожный темно-пурпурный цвет, темно-красные линии достигли подмышки и начали расползаться по его плечу, напоминая заражение крови.

Рут отчаянно размышляла над тем, что же ей делать. Высосать яд? Если он вообще был? Не убъет ли это ее? А может уже слишком поздно? Она даже не могла принести ему воды. Если он проболеет день или два, они, возможно, выживут. Если дольше, то у нее могут возникнуть проблемы. Она знала, как добраться до ручья, как достать орехи и корни, но на этом все. Она не могла идти без него, не могла лазить по деревьям или ломать их, выискивая съедобную мякоть внутри. Она не хотела, чтобы он выздоровел и нашел ее полумертвой, к тому же ему понадобятся еда и вода.

Она потрогала его лоб, у него определенно поднялась температура. Не зная, что еще сделать, она выбежала наружу и собрала как можно больше листьев, чтобы ему было удобнее, крикнув ему куда она пошла, чтобы он знал, где она. Закончив, она попробовала лизнуть рану, вернувшись к идее высосать яд, и ей показалось, что она почувствовала какую-то странную горечь, которой раньше на его коже не было. Проклятье. Она решила, что должна попытаться его спасти, и, наклонившись к его руке, накрыла губами колотую рану и стала высасывать яд. Он тут же застонал от боли и оттолкнул ее от себя так грубо, как никогда прежде, обессиленно упав на листья и тяжело задышав. Сейчас он был весь покрыт испариной. Судя по тому, что он не мог контролировать свои действия, она догадалась, что он начал терять связь с окружающим его миром, когда началась лихорадка. Она сомневалась, что смогла высосать достаточное количество яда, чтобы ему помочь, поскольку рана, судя по внешнему виду, распухла, и если она причиняет ему такую боль, что он пытается отбиться от нее, впав в беспамятство, он может серьезно покалечить ее.

У нее не было ничего, чтобы наложить жгут, ничего, чтобы ампутировать ему руку, как в кино. Ей не хотелось верить, что она способна искалечить его таким образом, но она решилась бы на этот шаг, лишь бы это помогло спасти ему жизнь. Она подползла к его голове и положила ее себе на колени. Она гладила его по волосам и несла бессмысленную чепуху о том, что с ним все будет в порядке, прекрасно осознавая, что он этого не понимает, но считая, что ее голос сможет успокоить его.

Время шло, и Рут забеспокоилась, когда Грон начал бредить. Он метался и размахивал руками, говорил и кричал на своем языке, иногда сердито, иногда отчаянно. Она утихомирила его, погладила по голове и зарыдала. Она не могла сдержать слез, видя его таким и страшась, что он умрет. Она не могла видеть его боль, он был слишком важен для нее, это милое лицо, того, кто оберегал ее, любил, нес на своей спине, перемещаясь от одной кроны деревьев к другой. Она нуждалась в нем. Ей нужно было, чтобы он поправился, поэтому она твердила об этом снова и снова, понимая, что говорит больше с собой, нежели с ним, но не останавливалась.

Было уже поздно, и она чувствовала, что ее организм ждет, когда она ляжет спать, хотя она и не могла определить время. Но Рут не могла уснуть, не сейчас, когда чувствовала, что он может ускользнуть от нее в любую секунду. Пока она наблюдала за ним, она чувствовала, что может бороться, что ее желание имеет силу. Если бы она сдалась и уснула, то почувствовала бы, что предала его, а она не могла этого сделать, поэтому осталась на коленях и покачивалась, склонившись над ним, держа его голову между ладонями, пока его лихорадочный румянец не стал пугающе бледным, а тело не успокоилось. Теперь он лежал без сознания, больше не метался и не кричал. Он был неподвижен, как бревно, но она продолжала раскачиваться и что-то бормотать, словно пыталась вернуть его к жизни. Возможно, она выглядела безумной, будто сошла с ума от горя, но ей было все равно. Она должна что-то сделать.

Линии от раны на руке теперь покрывали его шею и расползлись по подбородку, пугающе темные на фоне болезненной бледности. Она продолжала гладить по ним руками, как будто могла их убрать, как он убирал волосы с ее лица по ночам. Она касалась каждой части его тела, до которой могла дотянуться, скребя ногтями мех на его груди, потому что знала, что ему это нравится, обводя здоровые вены на другой руке и нащупав слабеющий, нитевидный пульс на его шее.

Была середина ночи. Она никогда не видела луны на этой планете, но небо было усыпано звездами. В лесу стояла мертвая тишина, только легкий ветерок время от времени колыхал большие листья. Единственным звуком был ее неустанный шепот над неподвижным и безмолвным телом Грона. Она перестала обращать внимание на то, что говорит; теперь она в основном умоляла его остаться и молила Бога найти их на этой неизвестной планете и спасти Грона. Знал ли он, что умирает? Знал ли он об этом, когда еще пребывал в сознании? Она надеялась, что нет. Она не хотела, чтобы он в последние минуты своей жизни беспокоился о том, что оставит ее одну.

Какое-то движение у входа в пещеру вырвало ее из раздумий, и она резко вскинула голову, ахнув. Трое маленьких зеленых пришельцев, захвативших ее в плен, стояли в пещере, остальные — снаружи.

— Нет… — простонала она. — Нет, нет, нет.

Она присмотрелась к их внешнему виду. Все они были одеты в серебристые комбинезоны с каким-то логотипом на груди. Они были вооружены, с различными поясами и кобурами, неравномерно закрепленными на их телах. Тот, что справа, держал нечто похожее на винтовку, и в поле зрения испуганного взгляда Рут попали ножи и пистолеты. У того, что посередине, была короткая черная палка, похожая на электрошокер, а у того, что слева, — длинная палка с острым концом, как у пришельцев в камере. У них была зеленая кожа в рытвинах, огромные глаза и большие рты. Они были похожи на жаб.

Рут дернулась назад, но не убрала голову Грона со своих колен, а вытянула руку, как бы отгоняя их.

— Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! — она обнаружила, что истерически кричит. Это был личный момент, если они заберут ее у Грона, и ее не будет рядом, когда он умрет, она разорвет этих маленьких зеленых тварей голыми руками и съест их маленькие инопланетные кишки на завтрак.

Тот, что был посередине, вытянул руки в умиротворяющем жесте.

— Пожалуйста, — произнес он на ломаном английском. — Мы здесь, чтобы помочь.

Глава 21

— Что? Почему я понимаю тебя? — удалось выдавить Рут после минутного раздумья. Одной рукой она прикрывала Грона, а другой все еще удерживала пришельцев на расстоянии.

— Мы настроили нашу программу-переводчик на твой язык. Не идеально, но поскольку у тебя нет имплантата-переводчика, это лучший способ общения с тобой. Мы не были уверены, что это сработает, — произнеся эту речь, инопланетянин нерешительно шагнул вперед.

— Не подходите, — рявкнула Рут. — Не думайте, что мне есть дело до того, что вы скажете. Вы похитили меня из дома и держали в камере. Если вы сейчас же не уйдете, я настругаю вас в гуакамоле.

Пришельцы затихли, по всей видимости, пока ее угроза переводилась, но она заметила, как тот, что с острой палкой, и тот, что с винтовкой, посмотрели друг на друга и усилили хватку на своем оружие.

— Боюсь, мы не можем уйти, — тщательно подбирая слова сказал средний, и Рут предположила, что он, наверное, вожак. Он указал на Грона и произнес: — Он умирает, мы должны доставить его на наш корабль и исцелить. Мы не можем позволить ему умереть.

Рут почувствовала, как у нее сжалось сердце, когда ее догадка подтвердилась, и так крепко вцепилась в Грона, что костяшки ее пальцев побелели. Они никогда не заберут его у нее.

— Почему? Кто он для вас? — потребовала она объяснений.

— Существо, которое ты удерживаешь, относится к вымирающему виду, который мы пытались спасти от исчезновения. Я могу объяснить позже, сейчас нам необходимо действовать, чтобы сохранить ему жизнь. Его вид не может позволить себе потерять даже одну особь. Он слишком ценен как плод наших усилий, мы не можем позволить ему умереть, — инопланетянин снова шагнул вперед, и Рут замешкалась.

— Исцелите его здесь, в пещере, — сказала она.

— Наше медицинское оборудование находится на корабле.

— Что вы сделаете с ним потом? Отпустите его? — Рут попыталась оттащить Грона от чужаков, но не смогла сдвинуть его с места ни на дюйм.

— Мы вернем его в племя. Я все объясню тебе позже, а сейчас нам надо спешить. Я знаю, что ты пострадала от моего вида и не доверяешь нам, но он умрет с минуты на минуту, если ты не позволишь нам ему помочь, — инопланетянин говорил почти что искренне, правда, это мог быть эффект от программы-переводчика. — Ты должна понять, я не готов потерять его из-за тебя. Мы заберем его силой, а тебя бросим на этой планете, выживать или умирать в одиночестве. Мы не хотим вас разлучать, но мы не рассчитывали встретить тебя, ты не входила в наши планы.

Рут ощутила под ладонью слабое, прерывистое сердцебиение Грона. Она знала, что он умирает. По всей видимости, теперь у нее был выбор. Она могла вернуть его народу, который похитил и посадил их в камеру. Судя по всему, они хотели спасти ему жизнь. Если она пойдет с ними, они не разлучат их, и он выживет. Если она откажется, они будут бороться за него, и она проиграет, потому что ее превосходят количеством и она безоружна, а потом ее оставят умирать. Она считала, что лучше умереть свободной, чем жить в плену, но не могла говорить за Грона. Не могла принять такое решение в одиночку. Если они вернутся в камеру, то, по крайней мере, будут вместе. Пусть он возненавидит ее за это, но, по крайней мере, будет жив.

— Хорошо, — выдавила она, пытаясь справиться с чувством вины, сомнения и страха, подступившими к ее горлу. Пришельцы с опаской, но быстро двинулись вперед, схватили Грона и стали проделывать с его телом такие вещи, за которыми она не могла уследить. Она продолжала держать его за руку и с трудом поднялась на ноги, когда под ним надулись плавающие по воздуху носилки.

В следующее мгновение Рут оказалась на борту корабля. Она почувствовала тошноту, вспомнив то чувство, когда ее похитили. «Эта инопланетная раса наверно обладает технологией телепортации», — подумала она, чувствуя себя обескураженной. Не успела она опомниться, как Грона вывезли из комнаты.

— Подождите! — закричала она, пытаясь последовать за ним, но предводитель пришельцев, разговаривающий с ней в пещере, преградил ей путь и удерживал на месте, прижав маленькую, холодную, липкую руку к ее животу, отчего она вздрогнула.

— Мы его исцелим. Не вмешивайся. Если ты пойдешь со мной, я объясню, что с тобой произошло. Наши сканеры показывают, что ты обезвожена и истощена. Я попрошу приготовить для тебя еду, поскольку незнаком с твоей физиологией, чтобы лечить в лазарете. К тому же я бы хотел больше узнать о твоем виде, кто ты и откуда, — инопланетянин оглядел ее с ног до головы. — В данный момент ты для нас непредвиденная загадка.

Пришелец повел ее по металлическим коридорам, которые, к счастью, были намного выше, чем требовалось низкорослым инопланетянам. Рут предположила, что раз уж у них было в норме вещей перевозить представителей других рас, то большие коридоры просто необходимы. Она снова устыдилась своей наготы. Никто ничего не сказал и даже не посмотрел на нее как-то странно, а ведь именно эти ублюдки забрали ее одежду, но она снова была единственной обнаженной персоной, и это пробуждало в ней чувство неловкости.

Она попыталась запомнить дорогу, по которой они шли, но после поездки на лифте поняла, что никогда не сможет вернуться туда, откуда ее вели. Она никогда не сможет найти Грона, если вдруг потребуется. На стенах были инопланетные письмена, но они ни о чем ей не говорили. В случае побега отсюда, ей придется найти оружие и пригрозить какому-нибудь пришельцу, чтобы он помог ей.

Инопланетянин привёл её в помещение, которое, вероятно, было его кабинетом или апартаментами, и указал на миниатюрный обеденный стол и стул.

— Присаживайся, я распоряжусь насчёт твоей еды, — сказал он по-английски, после чего раздался тот жуткий звон, когда он что-то проговорил в стену, а затем снова присоединился к ней.

Сидеть на стуле было не очень удобно, поскольку Рут чувствовала себя Гулливером в Лилипутии, поэтому она села на пол рядом с крошечными столиком. Инопланетянин занял стул с другой стороны.

— Я объясню все, что знаю, — сказал он, — если ты готова меня выслушать.

— Более чем, — проворчала Рут.

— Самец, с которым ты была, когда я…

— Грон, — перебила она.

— Прошу прощения?

— Его зовут Грон.

— О! У них есть имена? Это… Мы этого не знали. Как ты это выяснила? — взволнованно спросил инопланетянин.

— Я спросила его.

— Спросила его?

— Да, спросила.

— Вы говорите на одном языке? — инопланетянин казался удивленным.

— Нет, но мы понимаем друг друга, — уклончиво ответила Рут, не желая предоставлять этому пришельцу информацию, которую он мог использовать против неё.

Инопланетянин молчал, словно ожидая дальнейших объяснений, но она ясно дала понять, что он больше ничего не услышит.

— Понятно, — произнёс он. — Поразительно.

— У меня тоже есть имя. Рут. А у тебя? — тон ее голоса был агрессивным, но она не знала, как его изменить. Ее бесило, что эти твари считали их с Гроном животными или что-то в этом роде. Поэтому решила шокировать их своими манерами.

Инопланетянин выглядел изумленным, и Рут испытала чувство удовлетворения.

— У меня? Да, конечно, у меня есть имя. Меня зовут Т'Лакс Кранден Иксшингат.

Рут в недоумении заморгала.

— Хорошо. Так ты расскажешь мне, как я сюда попала, — проговорила она, быстро сменив тему, чтобы ей не пришлось повторять эту тарабарщину.

— Да. Самец-Грон, как я уже говорил, принадлежит к вымирающему виду. Мы называем их Гэндри. Они родом с планеты, на которой, к сожалению, разумная жизнь сформировалась гораздо позже, нежели у ее соседей, поэтому в течение длительного времени они рассматривались в основном как животные, и их естественная среда обитания была уничтожена, дабы освободить территории для расширения зон обитания других народов. К тому времени, как другие виды заметили произошедшее и начали действовать, осталось меньше сотни Гэндри. Я и моя команда являемся частью природоохранного ведомства, которое руководит в таких случаях спасением вымирающего вида. Мы создали Гэндри оптимальные условия для размножения на охраняемых землях, и я могу заверить, что у них все замечательно. Однако, они все еще под угрозой исчезновения, что делает их необычайно ценными. Экипаж, который похитил тебя и Грона, были преступниками, надеющимися продать его на черном рынке. Они телепортировали его с родной планеты так же, как они телепортировали тебя.

— Грон знает об этом? — спросила Рут. — Он знает, что является частью… программы по охране окружающей среды?

— Нет. То, что делает Гэндри настолько интересными для наших ученых, заключается в том, что языковые центры в их мозге сопротивляются любому взаимодействию с нашей технологией перевода и толкования слов. Они — единственный вид, встреченный нами, который обладает таким сопротивлением, и мы не можем объяснить почему. Это действительно увлекательно. К тому же они все еще находятся на примитивной стадии развития, обладая лишь базовыми инстинктами, не говоря уже о технологиях. Было решено, что лучше позволить им развиваться естественным образом в их собственном темпе, чем пытаться включить их в наше общество.

Итак, Грон был дикарем, чрезвычайно редким и ценным пещерным человеком. Рут уже думала об этом, но ей было наплевать. Она всегда знала, что он другой, это ничего не меняло.

— Разумеется, не помогает и то, что они очень агрессивно реагируют, сталкиваясь с любой другой разумной формой жизни, — продолжил инопланетянин. — Кроме твоей, по всей видимости. Это тоже требует дальнейшего изучения.

— Можешь изучить мою задницу, — ответила Рут.

— Зачем? Что это даст? — удивился инопланетянин.

— Это такое выражение, означает «иди на хрен».

— Слова, доносящиеся из моего переводчика, не имеют смысла.

— Я очень агрессивно реагирую при столкновении с вашей разумной формой жизни, так яснее? — выпалила Рут. — Повторяю вам, я не хочу, чтобы меня изучали.

В этот момент дверь в комнату открылась, и к ней приблизился инопланетянин, толкающий тележку со множеством тарелок, настороженно глядя на Рут, словно ожидая, что она нападет. Он быстро поставил тарелки на стол, а также кувшин с водой, и ретировался. Т'Лакс жестом предложил ей поесть, и она начала выбирать блюда, которые, на ее взгляд, выглядели наиболее безопасными. Она умирала с голоду, ее тело поглощало расставленные перед ней мясо и фрукты, и осушило половину кувшина с водой, прежде чем инопланетянин вспомнил суть разговора.

— А. Ну, это можно обсудить позже. Возвращаясь к нашему разговору скажу, что Грона украли из охраняемой заповедной зоны преступниками моей расы, намеревающиеся продать его, предположительно в качестве трофея. Мы полагаем, что они похитили тебя, считая, что вы двое станете размножаться и они смогут продать детеныша. Поразительно глупая идея, доказывающая, что они ничего не знали о законах природы или о Гэндри. По-видимому, эта идея пришла им в голову по пути к рынку, разместившемуся на планете под нами, и они просто просканировали окружающее пространство, нашли твой вид — который, должен признать, удивительно похож на Гэндри, поэтому ты должна рассказать мне больше о себе — и телепортировали самку репродуктивного возраста наугад. Они явно ожидали, что тесного пространства клетки будет достаточно для спаривания, но снова доказали свое невежество. Гэндри на протяжении веков считались животными, но наши исследования показали, что на самом деле они следуют строгим правилам спаривания. Плюс ко всему они никогда не давали потомства в неволе. Вся эта информация находится в свободном доступе. Преступники, похитившие тебя, были поразительно ленивы в сборе информации. Более того, вы принадлежите разным видам, и маловероятно, что сможете произвести потомство.

— Поэтому они забрали мою одежду? — прервала его Рут. Этот малый определенно любил слушать звук своего звенящего голоса.

Т'Лакс, казалось, был поражен услышанным, словно это сбило его с толку.

— Они забрали твою одежду?

— Да. Они запрыгнули в камеру, сражаясь этими… как же их… В общем, они удерживали меня и срезали одежду.

Рут не хотела казаться недалекой перед этим кретином, описав палки неточно.

— Значит, твой вид носит одежду? Как интересно, мне нужно будет заняться этим исследованием… Хочешь, я тебе сейчас что-нибудь найду? Одеяло или…

Инопланетянин умолк, впервые пройдясь взглядом по ее обнаженному телу, но Рут постаралась не вздрогнуть и не зарычать на него.

— Да, пожалуйста, — выдавила она. Т'Лакс встал и снова заговорил в стену.

— Полагаю, они посчитали, что если Грону не удастся оплодотворить тебя, твоя нагота может склонить его к этому. Они были ограничены во времени до начала продажи, пребывая в отчаянии. Любой Гэндри ценен, но один взрослый самец будет ценен только как трофей. Детеныш Гэндри мог быть продан в качестве домашнего животного, научного эксперимента, даже в качестве еды некоторым видам, поэтому я затрудняюсь ответить, насколько ценным стал бы жизнеспособный гибрид. Конечно, для науки он был бы бесценен, как и для тебя, если бы тебе удалось произвести потомство с другим видом. Ты знала, что они пытались продать тебя как пару? Это вызвало подозрения у покупателей, поскольку цена не выросла настолько, насколько должна была.

Дверь снова открылась, и въехала тележка, на этот раз с грудами сложенной ткани, которые были сложены рядом с ней, чтобы толкающий тележку мог быстро сбежать. Рут порылась в этой кипе сложенного материала, обнаружив, что в основном это была сплошная, необрезанная ткань. Там было несколько вещей, которые, как она предположила, считались одеждой, но никогда бы ей не подошли. Она схватила узорчатый красный лоскут и накинула себе на плечи. Она попробует надеть его как тогу, когда окажется в более уединенном месте.

— Мы следили за экипажем, который тебя выкрал, с тех пор, как поняли, что произошло. Когда вы сбежали, наши агенты уже выдавали себя за потенциальных покупателей. Конечно, мы были потрясены, увидев тебя, но, в конце концов, все разрешилось. Грон не был выбран своей самкой для спаривания, так что, на самом деле, ты представляешь особый интерес в плане изучения, не лишив Гэндри возможности продолжить свой род.

Рут подозревала, что сказанное должно было ее обрадовать, но все равно по спине у нее пробежали мурашки, когда Т'Лакс заговорил об ее изучении и размножении Грона.

— Откуда вам знать, что у Грона есть самка? — спросила она.

— Гэндри живут в семейных группах, возглавляемых альфа-самкой. Она выбирает из самцов тех, с кем хочет спариться, и, если самца не выбирают, он либо покидает группу, либо не производит потомство. Однако мы многого не знаем о социальных особенностях Гэндри. За ними трудно наблюдать внутри охраняемой заповедной зоны, — объяснил Т'Лакс.

Выходит, Грон был одинок. Это стало для неё облегчением.

— Это все, что мне известно о вашей ситуации. У тебя есть ко мне вопросы? — спросил инопланетянин.

— Грон будет жить? — спросила Рут.

Т'Лакс встал и заговорил в стену, ожидая ответа, получив который, он объявил:

— Яд был выведен из организма. Он поправится.

Рут вздохнула, хотя и не заметила, как задержала дыхание. Хорошо. Грон будет жить.

— Ты правда собираешься вернуть Грона его народу? — спросила она после.

Инопланетянин снова сел напротив неё.

— Да, в таком немногочисленном населении, как Гэндри, каждый индивидуум жизненно важен.

— Ты можешь вернуть меня на мою планету?

Т'Лакс на мгновение замолчал, словно обдумывая ответ, пока Рут с тревогой наблюдала за ним. До сих пор инопланетянин демонстрировал абсолютное хладнокровие, а может он просто не понимал чувства и побуждения народа, который он якобы защищает. Гэндри, а теперь и Рут за компанию, должны были быть изучены, их число сохранялось для науки и биологического разнообразия.

— Могу. Но у меня нет ни малейшего желания это делать. Грон выбрал тебя как свою пару. Если ваше размножение окажется успешным, внедрение другого вида в популяцию Гэндри может продвинуть их развитие на сотни лет и спасти от вымирания. Твое поведение по отношению к нему в пещере свидетельствует о том, что ты тоже приняла его как свою пару. Каким бы мизерным не был шанс, что вы произведете потомство, я не могу рисковать и отправить тебя домой. Все имеющиеся у нас данные говорят о том, что самцы Гэндри моногамны до конца своих дней, а это значит, что если Грон когда-нибудь произведет потомство, то только с тобой.

Рут стала переваривать полученную информацию. Этот козел решил, что она никогда больше не вернется домой, потому что вероятно сможет родить Грону ребенка, а он хотел за этим понаблюдать. У нее возникло желание расколоть его маленькую черепушку о стол. В то же время мысль о том, что Грон может быть привязан к ней искренно и осмысленно навсегда, заставляла ее трепетать от счастья и дрожать от страха. У нее не было таких намерений, она не думала, что это может стать следствием ее действий. Само собой, она не собиралась привязывать к себе Грона так, чтобы он не смог от нее уйти. Она хотела, чтобы это был его выбор, чтобы он мог вернуться домой, вернуться к своей жизни, даже если она не сможет.

— Итак, что ты собираешься со мной делать? — спросила она.

Т'Лакс взял кусок чего-то съестного с одной из тарелок и отправил себе в рот.

— Пока держать вас с Гроном вместе. Когда вы оба поправитесь, вас телепортируют в охраняемую заповедную зону, чтобы воссоединить с населением Гэндри. Будут приложены все усилия для создания оптимальных условий, благоприятствующих спариванию, и если тебе что-то потребуется в этом отношении, пожалуйста, сообщи нам об этом. Я понимаю, что для тебя это слишком личное, но, пожалуйста, помни о всеобщем благе. Мы говорим о будущем целой расы. Я признаю, что ты более разумна и продвинута, чем я ожидал. Возможно, ты сможешь помочь нам в наших усилиях по спасению вымирающего вида и в наших исследованиях народа Гэндри. Но это можно обсудить позже. В данный момент тебе еще что-нибудь нужно?

— Я пленница? — спросила Рут.

Что-то в лице Т'Лакса напугало ее, но, когда он заговорил, в его голосе послышалось удивление.

— Мы в космосе. Никто из нас не может покинуть корабль, если ты это имеешь в виду. Я уверен, что ты никогда прежде не сталкивались с нашими технологиями, поэтому я сомневаюсь, что ты представляешь серьезную угрозу. Я не вижу причин держать тебя взаперти, как тогда, когда тебя выкрали из дома. Тем не менее, я надеюсь, что ты будешь приветливым гостем и не злоупотребишь нашим гостеприимством. То, насколько ты важна для нас, полностью зависит от того, насколько ты важна Грону. Если ты решишь, что больше не хочешь иметь ничего общего ни с ним, ни с каким-либо другим Гэндри, то у нас больше не будет причин вести с тобой переговоры.

Рут распознала в его словах угрозу. Будь хорошей девочкой, делай то, что мы хотим, и с тобой будут хорошо обращаться. Только ослушайся нас и тебя выкинут в открытый космос.

— Я хочу помыться, а потом увидеть Грона, — заявила она.

Глава 22

У инопланетян не было душа, но Рут смогла договориться о ванне с водой и, самое главное, о мыле. Она полюбила своеобразный шампунь и кондиционер, и была на шаг ближе к тому, чтобы почувствовать себя прежней. Она соорудила из куска ткани сносную тогу и позволила отвести себя туда, где они держали Грона.

Это определенно был их медицинский отсек. Рут последовала за инопланетянином в огромную комнату со множеством прозрачных шкафов, заполненных припасами, и странными аппаратами, занимающими большую часть пространства. Все было примерно на три фута ниже человеческого роста, хотя потолок был достаточно высоким для Рут, она могла стоять ни обо что не ударяясь.

Посреди комнаты на большом койке, окруженной специальными подпорками, под ярким светом лежал Грон, все еще без сознания. Рут поспешила к нему и с облегчением обнаружила, что цвет его лица уже не такой бледный и теперь он дышит легче. Странная серебристая манжета обвивала его руку там, где была колотая рана. В комнате были и другие инопланетяне, по-видимому, врачи, которые с интересом наблюдали за ней. Рут понимала, что на этом корабле ее будут изучать каждую секунду, особенно когда она будет с Гроном. От этого у неё зудела кожа. Ей хотелось выгнать их всех из комнаты, но она даже не знала, смогут ли они ее понять, а то, как они открыто пялились на нее, наводило на мысль, что они не станут ее слушать. Может ей удастся изловить их и вышвырнуть отсюда?

— Мы будем давать ему наркоз до тех пор, пока не доставим вас в охраняемую заповедную зону, — сказал один из инопланетян, но она не смогла определить, кто именно.

— С ним все будет в порядке? — спросила Рут, нежно проведя пальцами по руке Грона, которая снова стала тёплой.

— Он вне опасности, — ответил один из врачей-пришельцев.

Рут боялась прикоснуться к нему, она понимала, что это нелепо, после того, как занималась с ним любовью, но воспоминание о том, как он умирал у неё на руках холодный и неподвижный всего несколько часов назад, было все еще пугающе свежо в ее памяти, и она боялась, что если прикоснётся к нему, может каким-то образом вернуть его в это состояние. Но, когда ее пальцы коснулись его кожи, ничего не произошло, поэтому она осмелела и позволила себе сжать его руку так крепко, как только могла.

— Можно мне остаться с ним? — спросила она.

— Конечно.

— Наедине? — инопланетяне переглянулись, и Рут заскрежетала зубами. — Вы можете запереть нас, — предложила она с надрывом в голосе. Ей хотелось лечь рядом с Гроном и чувствовать, как бьется его сердце, как вздымается его грудь при каждом вдохе. Она хотела всем своим телом почувствовать, что он жив, хотела поговорить с ним, хотя он был без сознания, и все равно не понимал ее, просто на случай, если он узнает ее голос, который его утешал. Она не хотела, чтобы в это время за ней наблюдали и фиксировали ее действия. Ей не хотелось возвращаться в камеру или превращать эту комнату в таковую, но ей хотелось уединения. Рут просто хотела быть рядом с Гроном, неважно могла она выйти из комнаты или нет. Она все равно не бросит его.

Один из пришельцев подошел к настенному коммуникатору, и Рут оставалось только ждать их решения. Через мгновение команда развернулась и вышла из комнаты. Доктора задержались, чтобы убрать вещи и запереть шкафы, но в конце концов Рут осталась наедине с Гроном. Она посмотрела на него, но он даже не знал, что она здесь. Она забралась на низкую койку и легла рядом с ним, прильнув к его боку и прижавшись спиной к подпорке. Она знала, что за ней, скорее всего, наблюдают, но, по крайней мере, раз уж их не было в комнате, она могла притвориться, что они остались наедине. Обняв его и придвинувшись ближе, она несколько мгновений прислушивалась к его дыханию.

Через некоторое время, когда Рут почувствовала себя достаточно сильной, чтобы убрать одну руку, она начала гладить его мех. Она гладила его грудь, ноги и руки. Она приподнялась на локте и пригладила его волосы, проведя большим пальцем по скулам и шее. Его хвост был с другой стороны от него, и она приподняла его, чтобы нежно провести по нему руками, приглаживая взъерошенные волоски.

— Я рада, что ты в порядке, — пробормотала она, рефлекторно глянув ему в лицо, чтобы проверить его реакцию, но он не пошевелился. — Ты меня немного напугал, но теперь все будет хорошо. Мне жаль, что ты вернулся сюда, но мне пришлось так поступить. Они сказали, что отвезут тебя домой. Не знаю, как тебе все объяснить, когда мы туда попадем, но… Надеюсь, ты будешь рад снова там оказаться. Они не отвезут меня домой. Они хотят, чтобы я осталась с тобой. Надеюсь, ты не против, чтобы я осталась?

Глаза Рут наполнились слезами.

— Если ты не захочешь, чтобы я осталась, не знаю, что мне делать. Если передумаешь, или законы там другие… Но ты ведь не сделаешь этого, правда? Ты не бросишь меня. Ты бы мог оставить меня в качестве домашнего питомца или что-то в этом роде, верно? — она улыбнулась, представив эту картину. Сначала Рут считала себя умнее Грона, потом они стали партнерами, друзьями, любовниками. Они помогали друг другу выжить, по крайней мере, она так считала, и надеялась, что он тоже так думает. Она понимала, что не прикладывала так много усилий, как он, но ведь он не бросит ее, да? А вдруг, у него не будет выбора? Они собирались присоединиться к его народу. Т'Лакс говорил, что его народом правят альфа-самки. Если все будет так, как на Земле, альфе может не понравиться появление новой самки, да вдобавок инопланетянки. Со слов Т'Лакса Рут стало известно о том, что Грон теперь предан ей до конца жизни, но правда ли он выберет ее, когда воссоединиться со своим народом? Рут понятия не имела. Они знали друг друга всего несколько недель. Они доказали, что могут выжить в дикой природе, а их шансы выжить на планете Грона были еще выше, поскольку он знал местность, но это не означало, что Рут хотела жить так всю оставшуюся жизнь.

Ей хотелось, чтобы Грон проснулся и отвлек ее от этих мыслей. Он никогда не улыбался ей, и она не понимала ни слова из того, что он говорил, но он смотрел на нее так нежно, будто она была важна для него, он целовал ее и гладил по волосам. Она знала, что это глупо. Её не требовалось держать в объятиях, как ребенка, но он был всем, что у нее было, и сейчас она чувствовала себя одинокой. Она положила голову ему на грудь и подумала о своих родителях, о том, что скажет ее мать. Она начала плакать, подумав о том, как они узнают, что она пропала и сойдут с ума от страха, и как в конце концов им придется смириться с тем, что она мертва, даже не найдя тела, или прожить остаток жизни, питая ложные надежды, что однажды она вернется домой, что ее найдут. Ей оставалось надеяться, что они отбросят худшие предположения и убедят себя, что где бы она ни была, она счастлива.

Она заснула, надеясь, что так и будет.

Глава 23

Они пробыли на космическом корабле гораздо дольше, чем ожидала Рут, но в этом был здравый смысл, поскольку она провела в камере с Гроном почти неделю, а он был там и того дольше. Грон полностью выздоровел через день или два, не то чтобы дни в космосе можно было сосчитать, но они держали его под наркозом, как и обещал Т'Лакс. Между тем Рут кормили, одевали и купали. У них был либо очень компетентный лаборант, либо научно-фантастический репликатор, потому что стоило ей описать им что-то, они приносили ей свою лучшую разработку, мало чем отличающуюся от аналога. Она описала, что любит есть, чем пользовалась для поддержания гигиены, включая шампунь, кондиционер, зубную пасту, зубную щетку, расческу, мочалку, душ, дезодорант и так далее. Она описала, что ей нравится носить, включая обувь и нижнее белье. Ничто не было идеальным или точно таким, как на Земле, но во всяком случае она была чистой, сидела за столом полностью одетая, в туфлях и лифчике, с чистыми расчесанными волосами, ела стейк, поэтому не могла жаловаться. Она проспала несколько ночей на койке с матрасом, как у Грона, которую поставили в угол лазарета, как только его рука зажила, все так же держа его под наркозом.

Рут понимала, зачем они это делают. Грон мог уничтожить их, а эти ребята не были браконьерами или пиратами, но он бы решил иначе. Если он очнется и увидит их, то определенно будет драться, и пришельцам явно не поздоровится. Рут также предположила, что ему будет легче заснуть в одних джунглях, а проснуться в других. Но она все равно скучала по нему. Большую часть времени она отвечала на их вопросы о себе, людях и Земле. Она отказывалась отвечать на вопросы о своих отношениях с Гроном, которые они поначалу записывали, что, по-видимому, говорило о ее агрессии или защитных инстинктах по отношению к своей паре, но ей было все равно. Сейчас ее жизнь зависела от их предположений, что Грон мог ее обрюхатить. Но она отказалась от сканирования и медицинского осмотра. Она объяснила это тем, что сама следит за своим здоровьем и не позволит им выяснить что-либо из любопытства, правда, они могли и не спрашивать ее разрешения, но она должна, по крайней мере, попытаться установить некоторые границы.

В целом, она чувствовала себя комфортно с Т'Лаксом и его командой. Она не заметила ничего, что указывало бы на то, что они ей лгали, и хотя ее повсюду сопровождали, никто не держал оружие у ее лица. Они спросили, могут ли они поставить ей чип с программой-переводчиком, который позволит ей говорить с ними или любым другим, у кого есть чип. Она не сможет понять Грона из-за особенностей его языка, но это будет полезно, если другие виды войдут в охранную зону, пока она будет там. В конце концов она согласилась. Это не повредит. Сама процедура была похожа на прокалывание ушей. Они приставили к ее виску какой-то похожий на пистолет инструмент, раздался щелчок, и она почувствовала легкий укол. Место вживления чипа зажило всего через пару дней.

Когда она не была с Т'Лаксом, она была с Гроном. Она гладила его мех, расчесывала волосы расческой и долго рассказывала о том, как прошел ее день, об окружавших ее пришельцах, о своих надеждах, какой будет их жизнь на его планете. Она рассказывала ему истории и составляла списки вопросов, которые хотела бы ему задать, если бы у нее была такая возможность.

У нее не было способа определить время, кроме как ориентироваться на то, когда она спала и когда просыпалась. Она знала, что ее режим сна и привычки в еде были полностью нарушены с тех пор, как она покинула Землю. Управление корабля шло в четыре смены, без четкого различия в промежутках. Поэтому она делила свой день на три приема пищи и спала, когда уставала.

Наконец, Т'Лакс сказал ей, что они приближаются к планете Грона. На корабле не было окон, так что ей пришлось поверить им на слово. Они уже обсудили, что Т'Лакс ожидает от нее отчета о том, что она узнает о культуре Гэндри. Они свяжутся с ней через некоторое время, какое именно ей неизвестно. Они говорили об этом так, будто это будет закономерно и регулярно, но она понятия не имела, как они измеряли это время или как будут протекать дни на планете Грона.

Когда пришло время, они вывезли койку Грона из лазарета и спустились в комнату, в которой сейчас находились. Как и в «Звездном пути», там была приподнятая область и панель управления. Инопланетяне старались осторожно переложить Грона на пол, поэтому она помогла им, и они сделали это вместе. Рут решила обернуть себя в ткань, а не надевать ту одежду, которую ей дали, но у нее была сумка со сменной одеждой, расческой, зубной щеткой, зубной пастой, кое-каким нижнем бельем, а также едой и водой. Она не хотела сбить Грона с толку вещами, которые у нее были с собой, но это были те вещи, без которых она не могла жить, к тому же она не хотела мерзнуть, голодать или мучатся от жажды, если им придется выживать без поддержки его народа, или если ей придется выживать без его поддержки, мрачно добавила она. Рут не взяла туфли и с удивлением поняла, что готова снова ходить голой, если это устраивает Грона, но все равно взяла сумку.

— Грон должен очнуться через несколько минут после прибытия на поверхность планеты. Сейчас мы транспортируем вас, — сказал Т'Лакс, когда Рут опустилась на колени рядом с Гроном и положила руки ему на грудь.

На этот раз Рут попыталась сосредоточиться на телепортации, но она стала для нее еще более неприятной. К счастью, это длилось всего секунду. Рут почти мгновенно склонилась над Гроном, как только они оказались на поверхности планеты, раскачиваясь из стороны в сторону и стараясь не блевануть, выжидая, когда ее тело поймет, где верх, а где низ.

Она услышала щебетание птиц. Окружавшие ее деревья были огромными, как калифорнийские секвойи. Светило солнце. Земля, на которой она стояла на коленях, была ровной и пыльной, покрытой мягким одеялом из опавших листьев. Воздух был теплым, а когда она глубоко вдохнула, ее голова слегка закружилась.

Рут переключила свое внимание на Грона, положила руку ему на щеку, другой рукой погладила по волосам и улыбнулась. Он проснется впервые за прошедшую неделю, если она правильно посчитала дни, и она не могла этого дождаться.

— Эй, просыпайся, соня, — ласково уговаривала она. Рут положила руку ему на грудь и легонько встряхнула, поглаживая мех и кожу. Она снова почувствовала себя свободной. Она ощущала солнечные лучи и дышала свежим воздухом. Она осталась наедине со своим… любимым. По крайней мере, он им был.

— Грон… — позвала она. Его дыхание участилось, он уткнулся лицом в ее ладонь, его хвост вяло дернулся, и она рассмеялась. — Грон, давай же, просыпайся… — он открыл глаза и уставился на ее лицо так, будто не мог на нем сфокусироваться. — Мы дома, — сказала она.

Медленно, еще не совсем придя в себя после наркоза, он прижал запястье руки к груди и снова уткнулся носом в ее ладонь. Она ничего не могла с собой поделать, легонько коснувшись его губ в поцелуе, потому что он по-прежнему был дезориентирован, но он все равно потянулся к ее губам, когда она отстранилась.

— Ты можешь сесть? — спросила она, пытаясь приподнять его, удерживая за шею. Он послушно сел, заворчал и приложил руку ко лбу. Она погладила его по спине и подождала, пока он придет в себя, затем он что-то сказал и посмотрел на нее, по всей видимости, растерянный тем, что чувствует. Жаль, что она не может рассказать ему обо всем. Ей казалось неправильным знать о произошедшем и не поделиться с ним. Он протянул руки и заключил ее лицо в ладони.

— Я в порядке, в порядке, — сказала она, улыбаясь, чтобы успокоить его. Он опустил руку на красную ткань, которую она обернула вокруг себя, и вопросительно посмотрел на нее. Боже, как бы ей хотелось поговорить с ним, она чувствовала себя паршиво, не имея возможности ни утешить его, ни все объяснить. Она понятия не имела, что он подумает о произошедшем. — Не знаю, как тебе рассказать, — произнесла она, надеясь, что он что-то понял по ее тону.

У нее возникла идея, она потянулась за сумкой, вытащив еду, что-то похожее на хлеб, который они ели в камере, завернутый в лист. Она предложила его Грону, подумав, что еда поможет ему быстрее оправиться от лекарств. Поскольку он не взял хлеб, она отломила кусочек себе и съела, чтобы показать ему, что она имеет в виду, затем сунула кусок ему в руки. Он послушно его съел, пока она наблюдала за ним, поражаясь тому, как приятно снова смотреть ему в глаза и видеть воодушевление на его лице. Она быстро нагнулась, чтобы снова поцеловать его, и он вновь попытался последовать за ней, но она рассмеялась и уклонилась, чтобы он не смог дотянуться.

— Сначала доешь, — сказала она ему, улыбаясь. Боже, она любила его. Он был таким… Хорошим. Невинным. Простым. Что бы там ни было, она любила его за это. Она почувствовала умиротворение, признавшись в этом самой себе, потому что она будет единственной, кому это известно. Она не могла признаться ему в своих чувствах, даже если бы захотела. Она не знала, как это отразится на их будущем, предположив, что будет гораздо больнее, если он ее бросит, а ведь она может быть счастлива, живя здесь, на чужой планете, если он решит остаться с ней.

Затем она вытащила бутылку с водой и сделала глоток, показав Грону, что делать, после чего передала ему. Было ясно, что он никогда раньше не пил из бутылки, но он не пролил ни капли, и она положила ее обратно в сумку. Грон с удивлением посмотрела на ее сумку, но она поцеловала его и обхватила ладонями его лицо. Она поцеловала его нежно, ласково, словно в первый раз, а затем сильнее, углубив поцелуй, наслаждаясь его вкусом. Он положил руки ей на бедра и попытался усадить к себе на колени. Она взяла его за руки и слегка отстранилась, поцеловав его пальцы и ладони, чтобы он знал, что она его не отвергает. Рут просто хотела уединиться где-нибудь, прежде чем они начнут заниматься любовью прямо на земле. Он только что очнулся спустя много дней, проведенных под наркозом, после того, как чуть не умер. Возможно, ей следует дать ему немного прийти в себя, прежде чем скакать на нем.

Когда он, казалось, понял намек, до нее вдруг дошло, что он не узнал свою собственную планету. Она попыталась указать ему на деревья, землю, небо, но его, похоже, не интересовало ничего, кроме нее. Она закусила губу, сдерживая улыбку, польщенная, и начала показывать на него, а потом на окружающий их мир. Он все еще не понимал, поэтому она положила ладонь ему на грудь и произнесла: «Грон». Не успела она вновь указать на окружающую их среду, как Грон протянул руку и сделал то же самое по отношению к ней, положив свою огромную теплую руку поверх сердца Рут.

— Грут, — пробормотал он, и она замерла. От счастливого выражения на ее лице не осталось и следа. Он не… Он же не собирается… сказать, что… Рут отмахнулась от этой мысли. Вероятно, это был обычный свойственный людям образ, ассоциировать любовь с человеческий сердцем. Возможно, он просто подражал ей, потому что она сбивала его с толку своими жестами, а он не знал, чего она хочет. Рут перестала обнимать и целовать его, вместо этого взяла его за руки и встала. Он последовал за ней, и она повернула его спиной к себе. Когда он в замешательстве обернулся на нее, она указала на окружавший их лес.

— Это твоя планета. Твой дом, — сказала она. Наконец он посмотрел туда, куда она указывала. Она не видела его лица, но через мгновение он напрягся, и его хвост хлестнул ее по ногам. Он развернулся и посмотрел на нее.

— Грут, — воскликнул он, схватив ее за руки.

Она засмеялась, кивнула и воскликнула:

— Да! — он выглядел таким счастливым, таким же счастливым, какой была бы она, проснувшись однажды утром на Земле. Но если бы с ней это произошло, она бы больше никогда его не увидела. Наблюдать за ним было все равно, что наблюдать за ребенком, получившим в рождественское утро именно то, что желал, наблюдать за тем, как он удивляется свершившемуся волшебству, в то время как она стоит рядом и знает, что каждый пенни того стоит. Он понятия не имел, как они сюда попали, и считал это каким-то чудом, но его неведение о пришельцах, наблюдавших за ним и его народом, нисколько не омрачало его радости. Сейчас невообразимое счастье, которое он испытывал, стоило всего, что ей хотелось сказать Т'Лаксу и его ученым.

Грон поднял ее и крепко прижал к себе. Она обвила руками его шею и уткнулась лицом в смесь шерсти и волос, вдыхая его запах. Ну и что с того, что он мохнатый? Ну и что с того, что он инопланетянин? В тот момент он был для нее всем.

Грон отстранился от нее, что-то оживленно болтая. Он опустил ее на землю и обхватил ее лицо руками, проговаривая с особой выразительностью каждое слово. Она притворилась, будто он говорит ей, что с этого момента все будет хорошо, что с ними все будет в порядке, что он отведет ее к себе домой и будет заботиться о ней, и так далее и тому подобное. Она снова поцеловала его, а он подхватил ее на руки и крепко обнял.

Конец

Content

Ланкастер В. К. Подневольный Рут