Ланкастер В. К.

Ребенок Рут

В.К. Ланкастер

Ребенок Рут

Серия: Рут и Грон (книга 4)

Автор: В.К. Ланкастер

Название на русском: Ребенок Рут

Серия: Рут и Грон_4

Перевод: alevtinka_zago

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Рут сидела в объятиях Грона, глядя на окружавший их темный лес. Ее голова покоилась на его плече, мех на его груди ласкал ей спину, а его руки согревали ее. Она чувствовала себя умиротворенной. В джунглях воцарилась тишина, когда все насекомые и животные улеглись спать, прежде чем начала пробуждаться ночная жизнь.

У них вошло в привычку сидеть так некоторое время после чего они ложились спать. Ей нравилось в конце дня проводить время в объятиях Грона. С появлением Мойры в их племени Рут часто оставалась с ней наедине. Во время их совместных прогулок они болтали об обыденных вещах — купании, добывании пищи и починке того немногого, что у них было. Рут была рада ее обществу, хотя и знала, что Мойра этому не очень-то рада.

Так уж вышло, что теперь она делила свое время между Мойрой и Гроном. Рут провела пальцами по меху на тыльной стороне ладони Грона, лежащей у нее на животе, и переплела их пальцы. Рут все еще испытывала потребность присматривать за Мойрой, но становилось все более очевидным, что в этом не было необходимости. Мойра постепенно привыкала к жизни в племени Гэндри, ей больше не требовалось, чтобы Рут держала ее за руку.

Мойра была старше Рут и во многих отношениях жестче, определенно грубее. Вначале она была растеряна и напугана. Рут нашла свое место с Гроном, она была счастлива, но Мойра все еще устраивала свою жизнь в джунглях.

Крану и Тройи помогали, Рут это знала. Они добивались внимания Мойры настойчивее, чем Рут. Возможно, в этом-то и заключалась проблема. Мойра так и не научилась доверять Гэндри, как Рут доверяла Грону. Мойра почти с самого начала находилась в обществе Рут, которая напоминала ей о Земле, поэтому Мойре требовалось больше времени, чтобы разглядеть в Гэндри нечто большее, нежели кучку инопланетян. Рут знала, что Мойра на самом деле не одобряла на все сто процентов то, как Рут была счастлива с Гроном. Мойра считала, что достойна лучшего, а Рут считала Грона подарком судьбы. Но Рут подозревала, что Крану и Тройи постепенно переубедят её, даже если сама Мойра этого не осознавала.

Рут понимала, что Крану и Тройи подходят ей, но каждый по-своему. Крану был таким же аутсайдером, как и Мойра, вечно раздраженным мятежником. Это было тем, что объединяло их, тем, в чем они могли посочувствовать друг другу. Когда жизнь в племени становилась невыносимой, один из них убегал, а другой следовал за ним, и они проводили день где-нибудь в лесу, бросая камни в разные предметы или общаясь через ветки деревьев, так что Рут не волновалась. Они бы позаботились друг о друге и в конце концов вернулись домой.

Именно благодаря Тройи племя стало домом для Мойры. Он был спокойным, уравновешенным и хозяйственным. Рут не могла сделать этого для Мойры. Она не могла жить вместе с ней на одной площадке, поскольку Грон был на первом месте, но Тройи позаботился о том, чтобы Мойра была счастлива. Он устроил для неё уютное гнездышко, где она могла отдохнуть, безопасную гавань, где она могла укрыться.

Рут тихонько вздохнула. Да, все снова утряслось. Жизнь стала такой же предсказуемой, спокойной, рутинной, как и до появления Мойры. Никакой драмы, они все уладили. У Мойры были её возлюбленные, у Рут — Грон, у Грона — родители, которые, похоже, пребывали в прекрасном здравии. Племя не нуждалось в том, чтобы Рут сидела на страже, но она все еще смотрела в темноту, как например сейчас, одним ухом настороженно прислушиваясь, ожидая услышать жалобный крик с площадки Мойры. Рут хотела защитить Мойру, словно та была ребенком, которому приснился кошмар, но прошло уже больше недели с тех пор, как однажды ночью она в последний раз услышала крик Мойры, и то потому, что Крану случайно уронил ей на волосы жука.

Всё определенно улеглось. Теперь Рут снова могла подумать о себе, о своей жизни и о Гроне. Она знала, что Грон тоже размышлял. Она была в этом уверена. Несмотря на то, как успокаивающе его руки обнимали ее ночью, что-то изменилось. Это было видно по тому, как он иногда смотрел на нее, словно хотел что-то спросить или что-то сказать. Иногда он не решался прикоснуться к ней. Он наблюдал за ней по ночам, пока она не засыпала. Когда он обнимал ее, все его конечности были напряжены. Что-то терзало его, и ей казалось она знала, что именно.

Когда начался этот безумный сезон дождей, они с Гроном фактически застряли на своей площадке на несколько дней, по крайней мере, на две недели, если не дольше. Конечно, он был ангелом во плоти и приносил ей все необходимое, но делать было больше нечего, и они проводили много времени вместе. Занимались любовью. Занимались сексом. Трахались. Тогда Грон казался абсолютно счастливым.

Дождь прекратился, и паводковые воды спали удивительно быстро, лес казался возродившимся и обновленным. Все вокруг сверкало от капелек росы, каждый цветок расцветал, а на деревьях распускались новые листья. Стволы деревьев оживили вьющиеся розовые и пурпурные цветы, благодаря переплетениям лиан, которые ярко контрастировали с листьями. Опавшую и засохшую растительность смыло с земли, и, к удивлению Рут, на ее месте выросла густая трава. Все вокруг было мягким, красочным и громким от пения птиц и криков животных.

Через несколько дней у нее начались месячные. Это не удивило ее, но Грон отреагировал странно. Поначалу он волновался, что ей было больно. Когда она успокоила его и, как ей показалось, весьма успешно заверила, что с ней все в порядке, он затих и долго сидел вдали от нее. На протяжении следующих нескольких дней он часто уходил, правда ненадолго, всегда возвращаясь, но что-то было не так.

Она не знала, сердится он или грустит. Рут старалась убедить себя, что ей это только кажется, но понимала, что, когда дело касалось его, она должна была доверять своим инстинктам, они никогда ее не подводили. Рут старалась убедить себя, что он слишком остро реагирует, что это всего лишь месячные, он видел их раньше и увидит снова, но знала, что это не так.

Он был расстроен, поскольку ожидал, что её месячные прекратятся. Но этого не произошло, потому что она не забеременела. А он явно надеялся на это.

Она могла сложить два плюс два. Ее последней надеждой в плане их способности к зачатию как пары было то, что у Грона был сезон размножения, но он для них был первым. Сезон дождей удерживал их, как и всех остальных, в безвыходном положении. Им ничего не оставалось, кроме как неустанно предаваться любви, после чего следовала так называемая весна. И в довершение всего реакция Грона подсказала ей, что если она и забеременеет, то именно в такой период.

Она мысленно перебрала все аргументы. Они были вместе не так долго, чтобы начать думать о детях. Неужели она хочет забеременеть и родить в джунглях без всякой медицинской помощи, которая может понадобиться для ребенка? Она могла родить малыша, но он бы умер от инфекции или чего-то еще. Природа была непредсказуема и жестока.

Но она верила, что зеленые человечки не дадут ее ребенку умереть. Она им этого не позволит. Она знала, что на неё им наплевать, но ее ребенок будет Гэндри, поэтому-то они из кожи вон лезли, похищая женщин с других планет, чтобы получить как можно больше Гэндри.

Неужели у нее будет ребенок, с которым она никогда не сможет поговорить? Да и не все ли равно? Вдруг ребенок Грона окажется слишком большим для ее тела и убьет ее? Она знала, что не сможет оставить Грона вдовцом. Ребенок или нет, она была ему нужна. Рут это прекрасно понимала. Лучше было просто смириться с тем, что у них не будет детей, и не рисковать. Достаточно того, что они были друг у друга.

Но что-то в поведении Грона не давало ей покоя. Он не понимал ее, а просто отстранялся. Она бы не сказала, что он ее винил, но видимо он считал, что это было ее решение, а такое она уже не могла вынести.

Они не могли поговорить, но между ними всегда была честность, никогда не было лжи. Она никогда не пыталась обмануть его или одурачить, но сейчас у него сложилось ошибочное мнение. Она не могла сказать ему, что тоже хотела ребенка. Если бы она попыталась всё ему объяснить, то всё равно не забеременела бы, а он бы просто винил себя. Она не хотела этого. Единственный выход, который она видела, — это забеременеть.

Ох, как же ей этого хотелось. Она действительно хотела стать мамой. Хотела ребенка от Грона. Она хотела выносить его и принести в этот мир, держать его, кормить и играть с ним. Она хотела научить его тому, что знала сама, например, чтению, основам математики и всему, что касалось Земли. Ей хотелось наблюдать за тем, как они засыпают в ее объятиях. И еще ей хотелось посмотреть, как Грон будет делать все эти штуки — таскать их на себе, учить лазать по деревьям и мастерить что-нибудь из листьев. Их ребенок будет очаровательным, с маленьким хвостиком, крошечными клыками и наполовину человеческим лицом. Он вырастет большим и сильным, как их папа, с улыбкой как у мамы. Дай Бог.

Рут снова вздохнула. Теперь вопрос заключался в том, как всё устроить. Это было непросто. Она надеялась найти какое-нибудь решение, но знала, что у нее есть только одно место, куда она могла пойти, и одна персона, к которой она могла обратиться. Это будет рискованно, и ей это не нравилось. Рут придется оставить Грона, а её это не устраивало, особенно если учесть, что придется уйти на какое-то время, но, по крайней мере, теперь она могла попросить Мойру присмотреть за ним.

Она могла навлечь на свою голову беду. В конце концов, ей придется раскрыть тайны своего человеческого тела и позволить зеленым человечкам ощупывать её и обкалывать, но это только в том случае, если Т'Лакс согласится помочь. Решившись на это, она окажется у него в долгу, хотя, возможно, ей удастся убедить его в обратном.

А сейчас пора было ложиться спать. У нее кружилась голова, ей нужно было перестать думать об этом, иначе она не заснет. Она беспокоилась о том, что думал о ней Грон, о том, что сделает с ней Т'Лакс и какой матерью она станет. Но не всё зависело от неё.

Она высвободилась из объятий Грона и поднялась, улыбнувшись ему, когда легла и пригласила присоединиться к ней. Он занял свое обычное место позади нее, одну руку подложив ей под голову, а другой рукой её обняв. Она любила его таким как сейчас, теплым и заботливым. Она поцеловала его на ночь и легла спать, стараясь не замечать его отстраненность и напряженность. Ее мысли все еще путались, но она заверила себя, что завтра будет достаточно времени. Завтра она во всем разберется.

Глава 2

На следующее утро, как только Рут увидела Мойру, она поспешила поговорить с ней. Рут уже приняла решение. С ее точки зрения, выбор был лишь один. Они с Гроном оба хотели ребенка, насколько она поняла по его поведению. Она больше не хотела сидеть и переживать из-за этого, переживать из-за того, что может случиться в джунглях. Гэндри растили здесь своих детей. Раз им это удавалось, значит Грон и его семья знали, как это делать. В конце концов, у Грилы было трое не маленьких детей.

Но ей понадобится помощь Мойры, по крайней мере, пока она не осуществит свой план.

Рут сидела у подножия дерева, которое делила с Гроном, и перебирала их еду, чтобы убедиться, что та не пропадет зря. Она делала это регулярно, укладывая самые спелые в одну корзину, а наименее спелые — в другую, чтобы дать им время поспеть. Это была легкая работа, которая позволяла ей приглядывать за другими вещами, например, если она кого-то поджидала.

Мойра спустилась со своей площадки и пошла через поляну, прикрывая рукой зевок. Крану следовал в нескольких шагах позади нее, как её вечная тень. Мойра говорила, что так привыкла к тому, что он теперь ходил за ней по пятам, что чаще всего просто игнорировала его присутствие. Заметив Мойру, Рут вскочила и перехватила ее, присоединившись к ней, когда она направилась к пруду, который стал настолько глубоким после дождей, что в нем можно было плавать.

— Привет, — начала Рут.

Мойра кивнула.

— Доброе утро, — ответила она.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — сказала Рут.

— Мм, что-то случилось? — голос Мойры все ещё звучал полусонно, а её рыжие волосы были растрепаны.

— Мне нужно поговорить с Т'Лаксом.

Мойра остановилась, потрясенная до глубины души.

— Зачем?

Рут сдержанно выдохнула.

— Хочу посмотреть поможет ли он мне забеременеть, — сказала она.

Мойра отшатнулась.

— Фу! Зачем?

— Нет, я… Боже, я имею в виду ребенка от Грона! Не от Т'Лакса. Фу, — Рут скривилась, почувствовав себя так, словно ее матка только что закрылась от этой мысли на веки вечные.

— Так я и думала, — заявила Мойра, оценивающе глянув на Рут. — Это серьезный шаг.

— Да… Я готова. Я хочу ребенка. По-моему, мы оба хотим, — произнесла Рут. — А это не произойдёт само по себе.

— Хорошо, — со скепсисом ответила Мойра, продолжая идти. — Что мне нужно сделать? — спросила она.

— Мне придется подняться на корабль, чтобы поговорить с Т'Лаксом. Я не знаю, сколько времени это займет, вдруг он захочет провести какие-то тесты или что-то в этом роде. Если меня не будет больше двух часов, Грон это заметит, а если он не сможет меня найти, то просто сойдёт с ума. Мне нужно, чтобы ты постаралась успокоить его, дала ему понять, что я вернусь. Даже если меня не будет пару дней, продолжай убеждать его, что я вернусь.

Мойра посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Ладно, я смогу его убедить, но…

— Если ты попытаешься, он тебя поймёт, — настаивала Рут.

Мойра кивнула, и на ее лице отразилось сочувствие.

— Постараюсь. Я работала над своей мимикой. Как-нибудь донесу до него эту информацию. Мы не оставим его одного, — пообещала она.

Рут поняла, что она включает в это «мы» Крану и Тройи, и задалась вопросом, насколько действенной окажется помощь Крану при том, что братья все еще ненавидели друг друга, но, по крайней мере, если Грон сцепится с Крану, ему будет некогда тосковать по ней.

Рут видела, что случилось, когда Грон остался без нее, она сомневалась, что он когда-нибудь полностью оправится после того, как она чуть не умерла у него на глазах в результате нападения огромного инопланетного тигра. Как раз этого она и хотела избежать. Он начнет метаться в поисках ее и сходить с ума от беспокойства, но, если Мойра будет рядом и даст ему надежду, он не потеряет голову окончательно. Он, по крайней мере, сможет поесть и позаботиться о себе, пока она не вернется.

— Спасибо, — произнесла Рут. Теперь ей стало легче дышать. Мнение Мойры могло отличаться от мнения Рут, но пока в её отсутствие рядом с Гроном кто-то будет, она верила, что он переживет ее уход, не сделав какую-нибудь глупость. Ей нужно было знать, что он будет в порядке и все еще будет здесь, когда она вернется.

Сейчас ей нужно было беспокоиться о том, что с ней сделает Т'Лакс, и от этой мысли у нее скрутило живот.

— Нет проблем, просто дай мне знать, когда соберешься уйти, — сказала Мойра, приблизившись к пруду и зайдя в воду. Она повернулась и посмотрела на Рут. — Ты будешь купаться?

Рут покачала головой.

— Может быть, позже. Я пойду поищу Грона, — произнесла она, отвернувшись, чтобы дать Мойре возможность побыть одной, и чуть не врезалась в широкую грудь Крану. Он посмотрел на нее как на безумную, затем отступил в сторону и продолжил свой путь к пруду, вероятно, намереваясь понаблюдать за Мойрой. Теперь, поскольку он был с Мойрой, Рут старалась относиться к нему не так предвзято, но иногда в глубине души она все равно считала его придурком.

Когда она вернулась в деревню, в животе у нее порхали бабочки. Она приняла решение, и теперь ей оставалось только действовать в соответствии с планом. Это не займет много времени. Она хотела отправиться на корабль в этот же день или на следующий. Если она замешкается, то передумает.

Рут попыталась выбросить из головы образ того, как окажется на операционном столе космического корабля и чья-то чудовищная рука, свисающая с потолка, будет рыться в ее внутренностях. Она по-прежнему не доверяла Т'Лаксу и его команде, но они спасли ей с Гроном жизнь и довольно часто предоставляли Рут то, что она хотела. А что касается их самих, размножение с Гроном было единственной причиной, по которой она оказалась на планете Гэндри. Какая бы процедура не помогла ей забеременеть от Грона, даже если она была неприятной и болезненной, она не могла длиться вечно, к тому же результат того стоил.

Она нашла Грона за беседой с Тройи у подножия дерева, которое он делил с Мойрой и Крану. Видимо, он спустился последним, и Грон пошел перекинуться с ним парой слов. Рут знала, что эти двое были лучшими друзьями, её радовала сама мысль о том, что Тройи будет рядом с ним на случай, если она задержится на корабле Т'Лакса дольше запланированного.

Рут на мгновение задумалась, о чем они говорят, когда подошла к ним со спины, вложила свою руку в руку Грона и прервала их разговор. Грон посмотрел на нее, и она улыбнулась, жестом дав ему понять, что он может продолжить разговор. Она подождет.

Рут развлекала себя тем, что наблюдала за двумя мужчинами. Как долго она уже была с Гроном? Девять месяцев? Казалось безумием, что прошло меньше года. Она утешала себя тем, что это были самые долгие отношения, которые у нее когда-либо были с мужчиной. И это было объяснимо, поскольку эти отношения будут у нее последними.

Он возвышался над ней, его плечи были широкими, а грудная клетка — мощно развитой. Рут наблюдала за тем, как его хвост двигался из стороны в сторону. Мех, покрывавший его грудь и спускавшийся по внешней стороне конечностей, был блестящего каштанового оттенка, а глаза были темно-карими и бездонными. Его спутанные темные волосы покрывали шею, а нависающие брови и округлые скулы скрывали глаза. Его нос был плоским и широким, а из-под полных губ выпирали большие клыки. Рут улыбнулась и прижалась щекой к его руке, от чего его хвост тут же обвился вокруг ее икры.

Она любила его так всепоглощающе, что этому чувству не хватало места в ее теле, и в то же время до привычного умиротворенно. Она могла наблюдать за ним всю оставшуюся жизнь и никогда бы не устала от этого. Она могла наблюдать за тем, как грациозно двигается его огромное тело, и слушать его рокочущее бормотание, когда он разговаривал с ней, зная, что она не понимает ни слова.

Рут перевела взгляд на Тройи. Она была рада, что Мойра взяла его себе в пару так же, как и Крану. Без Тройи Мойра с Крану были бы чересчур вспыльчивыми в отношениях. Рут на личном опыте знала, что общаться с Тройи как с одиноким мужчиной было намного легче, чем с Крану при тех же обстоятельствах, правда общением это сложно было назвать. Он казался ей спокойным, практически хладнокровным, но определенно разумным, рассудительным. Теперь, когда он сошелся с Мойрой, Рут чувствовала, что в нем пробудилась тихая, но глубокая страсть.

Рут была счастлива просто находиться рядом с Гроном. Им не нужно было что-то говорить или делать. Она демонстрировала ему свою любовь при каждом удобном случае. Ей нужно было показать ему, что она его любит, раз уж она скоро исчезнет. Она задумалась, не стоит ли ей попытаться сообщить ему о своём уходе. Она не знала, как это сделать. Возможно, она сумеет донести до него эту информацию, если попытается, но она не знала, какие выводы он сделает. Он мог подумать, что она бросает его, или что она хочет, чтобы они пошли вместе. Она бы могла заверить его, что вернется, но не могла сказать, когда именно, потому что сама не знала.

Позже. В данный момент Рут будет просто наслаждаться его обществом. Она отведет этот день на то, чтобы попрощаться, а утром нажмет кнопку на своем браслете.

Глава 3

Спустя время, в тот же день, Рут наконец-то осталась наедине с Гроном. Они отошли подальше от остальных членов племени после того, как она последовала за Гроном в лес. Не похоже, что он искал еду, хотя и жевал фрукты, которые попадались под руку, всегда сначала предлагая их Рут.

В племени было не так много работы, с трудом удавалось найти себе занятие, когда одолевала скука. Каждый день несколько Гэндри в определенное время уходили и бродили по джунглям. Теперь, когда рядом была Мойра, Рут редко выбиралась на такие вылазки, чтобы составить компанию Грону. Обычно она использовала это время на то, чтобы закончить небольшие дела, помыться или постирать одежду. Чаще всего они не заходили дальше границ их территории, но Рут догадывалась, что эти патрулирования служили им защитой. Они искали любой признак незваного гостя, опасного животного или поврежденного дерева, которое грозило в любой момент упасть. Рут также полагала, что посланца из другого племени, возможно, из племени Грасты, лучше принять здесь, нежели в деревне. Здесь располагалась своего рода буферная зона, и их безопасность зависела от того, правильно ли чужаки считывали их предупреждающие знаки.

Учитывая, сколько времени Грила проводила вдали от племени, Рут предполагала, что она патрулировала самый дальний рубеж. В конце концов, здешние самки были альфами, так что это обретало смысл. Грисс обычно ходил с ней, в то время как Бру чаще всего оставался в племени, общаясь со всеми и поддерживая мир, объединяя их как племя, а не как группу разрозненных семей. Крану следовал за Мойрой, куда бы она ни пошла, но если с ней был Тройи, то Крану обычно в раздражении уходил куда-нибудь на несколько часов. Рут не удивилась бы, если бы он в таком паршивом настроении заходил еще дальше своей матери.

Но сегодня, в такой день, когда светило солнце, пели птицы и цвели странные, аляповатого вида, вьющиеся цветы, Рут была счастлива идти босиком по молодой траве с Гроном, только с ним вдвоем. Она держала его за руку, и время от времени его хвост касался обнаженных участков ее кожи, как будто ласково похлопывал, чтобы проверить. Этот лес был ее домом, и, насколько она могла судить, это было прекрасное место. Она надеялась, что все получится и она вернется.

Ее нога зацепилась за край чего-то твердого, то ли камня, то ли сосновой шишки, то ли ветки, и она зашипела от боли. Грон остановился и глянул на нее. Рут проверила раненую ступню и улыбнулась ему. Там ничего не было, только небольшое покраснение, она даже кожу не поцарапала. Грон резко поднял ее на руки, от чего она взвизгнула и рассмеялась, а затем он отнес ее к склоненной до земли ветке, на которой она могла сидеть, пока он сам осматривал ее ногу, тихо урча. Она пошевелила пальцами ног, когда решила, что ему хватило времени убедиться в том, что она не ранена. Он поднял на неё взгляд, она улыбнулась и раскрыла объятия, чтобы он подошел ближе.

— Я в порядке — сказала она. — Лучше и быть не может.

Он положил руки на ветку по обе стороны от ее бедер, когда наклонился к ней, и она раздвинула ноги, чтобы позволить ему приблизиться к ней. Она обняла его за шею и притянула к себе для поддразнивающего поцелуя, обхватив ногами. Его хвост обвился вокруг ее лодыжки, когда она прервала поцелуй и посмотрела на него, чтобы прочесть его мысли. Он, похоже, не возражал против такого отвлечения, к тому же эти патрули гарантировали им стопроцентную приватность.

Рут снова улыбнулась, но должна была признать, что у нее была причина заняться с ним любовью до того, как она отправится на корабль Т'Лакса. Более того, она не знала, будет ли решение их проблемы настолько простым, что хватит инъекции или какой-нибудь таблетки. Если это так, и ее межвидовую фертильность можно было включить по щелчку, то лучше ей заранее позаботиться о том, чтобы он в неё кончил. Таким образом она на всякий случай заберет с собой его сперму.

Она порывалась доказать зелёным человечкам, что она пыталась забеременеть, но ничего не получилось, тогда они не спровадят ее, предложив заниматься сексом почаще. Она знала, что это неправильно и что ей не нужно ничего доказывать Т'Лаксу и его команде. Ей казалось неправильным соблазнять Грона в корыстных целях и демонстрировать их сексуальную жизнь без его ведома, но она хотела предусмотреть все возможные сценарии. В идеальном мире их проблема разрешилась бы в один короткий заход, и она бы постаралась свести к минимуму время, проведенное вдали от Грона.

Он нетерпеливо заворчал, когда она не поцеловала его снова и не отпустила, а просто смотрела ему в глаза и размышляла.

— Прости, — произнесла она, после чего снова его поцеловала.

Ее до сих пор иногда удивляло, насколько его поцелуи отличались от поцелуев земных мужчин. А может всё дело в ней, и она просто привыкла к нему? Его рот своей формой не походил на рот человека из-за клыков. Никто с Земли не смог бы обмануться, поцеловав его. Но видимо для неё он был идеальным.

Рут позволила кончикам своих пальцев приласкать шерсть на его спине. Она знала, что может дернуть его за хвост и ускорить ход событий, но не спешила. Вместо этого она развязала верхнюю часть бикини и стянула её со своего тела. В такие дни она бы всё отдала, чтобы провести оставшуюся жизнь голышом, но по-прежнему немного смущалась, когда воздух касался ее обнаженной груди, и понимала, что Грон пожирает её взглядом. Сколько бы раз она не раздевалась перед ним, возбуждение не исчезало.

Грон одобрительно заурчал и опустил лицо к ее шее, уткнувшись в нее с поцелуями, пока его слегка шершавые руки скользнули вверх по ее ребрам и обхватили ее груди. Она расслабилась и отдалась его прикосновениям, позволяя ему гладить ее и ласкать, а его пальцам играть с ее затвердевшими сосками.

Его хвост соскользнул с ее лодыжки и обвился вокруг бедра, а кончик хвоста расположился в ложбинке рядом с ее лоном. Он больше ничего не сделал, но это прикосновение напомнило ей о том, как он использовал свой хвост, чтобы доставить ей удовольствие, и она почувствовала, как ее естество разгорячилось и напряглось в предвкушении. Он знал, как прикоснуться к ней, как доставить ей удовольствие. У него больше не было причин робеть, его уверенность в себе сильно возросла.

Но он был не единственным, кто стал смелее. Она знала все его слабые места, знала, где лучше прикоснуться и как, чтобы подразнить и одарить своей щедростью. Она обвила его рукой за спину и притянула ближе, позволив другой руке скользнуть по его груди, очертив мышцы там и почувствовав, как они двигались под напором его дыхания. Его сердце учащенно забилось, когда она прижалась к нему бедрами, от чего его эрегированный член упёрся в её щелочку.

Она обхватила пальцами основание его хвоста и сжала его, потерев. Он рыкнул ей в ухо, и из неё вырвался смешок. Он снял ее с ветки и опустился на колени, уложив на мягкую траву, а затем откинулся назад, чтобы стянуть с нее трусики-бикини. Теперь он мог ее раздеть, он делал это так часто, что ее одежда больше его не смущала. Возможно это глупо, что она так возбудилась, когда он убрал последний барьер между ними, но Рут знала, что он держит ее сердце в своей ладони. Глупые мелочи впечатляли её так же сильно, как и значимые вещи. В конце концов, она его любила.

Грон зашвырнул ее трусики куда-то в лес, и она хихикнула, проводив их взглядом. Судя по всему, хоть он и научился избавляться от них, он все равно не одобрял её одежду. Она надеялась, что потом сможет их найти, но сейчас ее главной заботой был мужчина, который с каждым разом совершенствовался. Его мощные руки оглаживали ей бока, а его волосы щекотали ей грудь, которую он покрывал поцелуями.

Грон слегка сместился, и она почувствовала, как его рука коснулась ее лона, одним пальцем проверив, готова ли она к нему. Рут вздрогнула, когда кончик его хвоста коснулся ее клитора. Она притянула его к себе для поцелуя, когда он ввёл в неё палец, и толкнулась навстречу его руке, сплетая их языки вместе. Стоило его хвосту снова прижаться к ее клитору, она разорвала поцелуй и показала ему два пальца, дав понять, что готова к большему, а затем просунула руку между их телами, чтобы погладить его член, радуясь тому, что он такой горячий и твердый из-за нее. Она потерла большим пальцем по головке члена, пока не почувствовала, как предэякулят увлажнил ее кожу.

Грон зарычал, и её дыхание стало прерывистым. Она крепче сжала его пальцы и решила, что сможет его принять. Иногда ее собственное тело удивляло её тем, как быстро реагировало на него, напоминая рефлекс собак Павлова. Иногда она вообще не нуждалась в предварительных ласках, ей просто нужно было услышать его мурлыкающее урчание, поскольку Рут знала, что за этим последует — ее тело охватит желание и оно расслабится для него. Такое случалось не часто, но она воспринимала это как признак их продолжительного совместного проживания, полагая, что такая реакция присуща всем супружеских парам, и эта мысль грела ей душу.

Порой ей нравилось дразнить его, держать как можно дольше на грани, прежде чем впустить в свое тело, но сейчас был не тот случай. На этот раз она хотела заполучить его целиком и без промедления. Она отвела его руку от себя и крепче стиснула его своими ногами, чтобы побудить Грона взять ее. Теперь он знал, что означал этот сигнал, и не мешкал, как раньше, толкнувшись в нее одним плавным движением, чем вынудил ее выгнуть спину от удовольствия. Он почти сразу же начал мурлыкать, и она почувствовала, что в ответ её лоно увлажнилось ещё больше.

Грон начал буквально вколачиваться в нее, и Рут, найдя опору, быстро подстроилась под его ритм. Он навис над ней, и она запустила пальцы в толстый слой меха на его груди, чтобы ухватиться за него. Он опустил голову, чтобы снова поцеловать и уткнуться носом в ее шею, Рут нравилось ощущение того, как он накрывал ее своим горячим, твердым, огромным телом, двигаясь внутри нее и удерживая ее раскрытой для себя. Она знала, что поначалу ему было не совсем комфортно быть сверху, но сейчас она была очень благодарна ему за то, что он привык к этой позе.

Грон слегка повращал бедрами, и она ахнула, когда мех у основания его члена коснулся ее клитора. Она вцепилась в его бедра, чтобы убедиться, что он не остановится, и он поднял голову, чтобы одарить ее, как ей показалось, самодовольным взглядом, после чего уткнулся носом в ее щеку. Она не собиралась жаловаться до тех пор, пока он не остановится.

Она уперлась пяткой в траву, почувствовав приближение кульминации, и застонала в такт его толчкам. Ее влагалище сжалось вокруг его члена, и он сбился с ритма. Она кончила первой, крепко стиснув его своими внутренними мышцами, чтобы выдоить из него семя, и он со стоном кончил, отдав ей все до последней капли.

С минуту они лежали, тяжело дыша, пока к ним обоим возвращалось дыхание. Рут поняла, что долгое время после секса определенная часть ее сознания задавалась вопросом, не поможет ли именно эта близость зачать им ребенка. Ей больше не нужно было задаваться этим вопросом. Теперь она могла отдохнуть, зная, что даже если это и не самое подходящее время для зачатия, то очень скоро оно наступит.

Придя в себя, они не стали продолжать патрулирование, просто привели себя в порядок и вернулись в деревню, приняв решение по какой-то негласной договоренности. Рут снова надела верх бикини и принялась искать свои трусики, в конце концов призвав на помощь Грона, который смеялся, что-то бормотал и не отдавал их ей, удерживая в руке за спиной. Она прижалась к нему и выхватила их обратно, когда он отвлекся.

Им потребовалось некоторое время, чтобы пробраться через лесные дебри, а затем Рут повела их прямиком к наполнившемуся после дождя пруду, соблазнив Грона присоединиться к ней. На этот раз он не оказывал особого сопротивления, и Рут догадалась почему, когда он дождался, пока она разденется, а затем обнял ее, чтобы еще немного насладиться поцелуями. Теперь секс в пруду был невозможен, поскольку Мойра тоже часто им пользовалась, но Рут нравилось сушить Грона полотенцем и наблюдать за тем, как его мех становится пушистым.

Незаметно наступил вечер, и Рут с Гроном отправились посидеть с его родителями, поесть и поболтать. К ним ненадолго присоединился Тройи, затем Мойра. Крану так и не появился. Семейная идиллия никогда его не привлекала, он тут же начинал скучать, а потом как по накатанной ссорился с Гроном, выслушивал нравоучения от отцов, что-то отвечал, получал взбучку от Грилы, а затем в гневе уходил. Поэтому в такие ночи, если Тройи хотел провести время со своим племенем или Мойра хотела поговорить с Рут, один из них составлял компанию Крану. Рут считала милым то, что они не позволяли ему почувствовать себя обделенным, и гадала, осознавали ли они это.

Не успело стемнеть, как Рут встала, и Грон, извинившись, последовал за ней к их площадке. Рут размышляла над тем, как ей сообщить Грону, что она ненадолго уйдет, но у нее не было никаких блестящих идей. Проблема в том, что если она предупредит его, то он куда вероятнее захочет остановить ее или попытается последовать за ней, нежели покорно подчиниться просьбе остаться. Но не станет ли хуже, если она просто исчезнет или сбежит от него?

Пока они готовились ко сну, а Грон проверял их вещи, дабы убедиться, что никто из лесной живности в них не забрался, Рут расчесывала волосы и искала решение. Она не хотела, чтобы он волновался, и не хотела его обманывать. Она хотела признаться ему, что собирается попробовать зачать для него ребенка. Она хотела, чтобы он был счастлив и воодушевлен, а не расстроен и обижен.

Она жестом подозвала его к себе, он подошел, сел и пристроился с боку от нее, приобняв рукой. Он, наверное, думал, что она хочет сидеть и смотреть в ночь, как часто это делала, но в тот момент ей этого не хотелось. Ей хотелось смотреть на него, медленно проводя кончиками пальцев по его лицу. Она решила, что пока должна держать его в неведении. Если он узнает сейчас, что она пойдет одна, то начнет волноваться. Она не будет лишать его сна, даст ему столько времени, сколько сможет, прежде чем он поймет, что она ушла. И кто знает? Может быть, она вернется еще до того, как он заметит её отсутствие.

Она легла, и он присоединился к ней, что-то пробормотав, вероятно, прокомментировав изменение в их обычном распорядке, но она просто хотела свернуться в клубок в его объятиях и прижаться к теплому меху на его груди, вдыхая запах его кожи. Она просто хотела, чтобы быстрее наступило завтра, она не хотела больше ждать.

Грон позволил ей прильнуть к нему, тихо заурчав, когда она уютно устроилась в его объятиях. После этого она заснула практически мгновенно.

Глава 4

— Ладно, давай еще раз повторим план, — сказала Рут, переступив с ноги на ногу. Она нервничала и тянула время.

— Хорошо. Мы с Крану останемся здесь на весь день. Грон будет думать, что ты со мной. Когда он пойдёт меня искать, переполошившись, мы перейдем ко второй фазе, когда я прилипну к нему, как клей, — произнесла Мойра. — Если он начнет нервничать, я постараюсь дать ему понять, что ты вернёшься.

— И продолжишь делать это, пока он тебя не поймёт, — настаивала Рут.

— Да, да, я так и сделаю. Но вопрос в другом: что мне делать, если ты не вернешься до наступления темноты? Крану не позволит мне провести ночь с Гроном.

— Э-э, попроси Тройи составить ему компанию, — предложила Рут.

— А, ну да, конечно. Будет здорово отправить Тройи на площадку к другому мужику, — ответила Мойра. В ее словах присутствовал сарказм, но в них не было злобы.

— Тройи — друг Грона, — заявила Рут.

— Знаю, мне просто нужно что-то придумать, вот и все.

— Спасибо, что помогаешь, я ценю это, — сказала Рут. Если бы Мойра попросила Рут прилипнуть к Крану и не отходить от него, у Рут тоже возникли бы сомнения.

— Надеюсь, ты получишь хорошие новости, — любезно выдала Мойра.

— Я тоже надеюсь, — повисшая пауза, предоставила Рут возможность попрощаться, но она колебалась. — Итак, где Крану? — спросила она, глянув за спину Мойры, словно другая женщина могла заслонить собой почти двухметрового инопланетянина.

Мойра оглянулась через плечо и сказала:

— Ох, он где-то здесь. Он всегда рядом. — Она какое-то время рассматривала деревья, а затем указала на одно из них. — А вот и он.

Рут посмотрела туда, но, честно говоря, не увидела ничего, кроме теневого навеса из листьев примерно в двадцати пяти футах от себя. Затем что-то шевельнулось, и появился Крану, который выбрался из укрытия, чтобы найти новое. Он был так хорошо скрыт, что Рут вздрогнула, когда наконец заметила его.

— Зачем он это делает? — поинтересовалась она вслух.

Мойра пожала плечами.

— Наверное, каждому нужно хобби. Его хобби — преследовать меня.

— Откуда ты всегда знаешь, где его найти?

— Практика. Много практики, — невозмутимо ответила Мойра. — Я спущу его вниз, когда ты уйдешь. По-моему, ты ему не нравишься.

— По-моему, ему вообще никто не нравится.

— Ну, ты меня поняла.

Они снова на мгновение замолчали, пока Рут пыталась собраться с духом и нажать кнопку на своем браслете. Ей выпала прекрасная возможность. Здесь были Мойра и Крану, готовые стать ее алиби. Тройи вернулся в деревню вместе с Гроном, так что его успешно отвлекали. Чем дольше она ждала, тем меньше у нее оставалось времени до того, как Грон придет её искать.

Но она нервничала. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она последний раз была на корабле. Рут никогда не отправлялась туда по собственному желанию. Она надела браслет не по своей воле. Она не хотела покидать свой дом — лес, где все было идеально. В отличие от Мойры, Рут отдавала себе полный отчёт в том, что для Т'Лакса и его команды она была всего лишь подопытным животным — инопланетным телом. У Мойры не было таких негативных ассоциаций с зелеными человечками, как у Рут. Мойра очнулась на планете Гэндри. На Рут же они напали, когда держали пленницей в камере. Т'Лакс глядя ей прямо в лицо признался, что им плевать на неё, что ее единственная ценность для них заключалась в том, что она была парой Грона.

И вот теперь она должна была с радостью идти к ним, чтобы они могли поразвлечься с ее внутренностями? Возможно, сделать что-то с ее самыми интимными частями тела? Она не просто нервничала, она была напугана.

Но Рут решила пойти на это ради Грона. По крайней мере, шансы на то, что она не вернется, были минимальны. Они могли отказать ей в помощи и зашвырнуть обратно, как рыбу, но они не желали ей смерти, они хотели, чтобы она продолжала жить с Гроном. Она должна была это помнить.

Рут глубоко вздохнула и выдохнула.

— Ладно, я готова, — заявила она.

— Тогда, я пойду и уведу Крану, чтобы он не увидел, как тебя телепортируют. Хотя я бы с удовольствием на это посмотрела, — призналась Мойра.

— Может в следующий раз, — ответила Рут, чувствуя себя не очень хорошо.

Мойра развернулась и пошла прочь, а Рут направилась в противоположную сторону. Когда Мойра исчезла из вида, Рут нажала кнопку на своем браслете и стала ждать.

Но ничего не произошло.

Она проверила, зажегся ли маленький огонек, убедившись в том, что он зажегся. Может, на другом конце вообще никто не обратил на нее внимания? Может, прошло столько времени, что они решили, будто она никогда не нажмет эту кнопку? Но она не могла повернуть назад, ведь они могли телепортировать ее в любой момент. Это не помогало ее нервам избежать столь сильного напряжения, поэтому она села у подножия дерева, стараясь не попадаться на глаза, и попыталась вспомнить правила, которые ей дали на такой случай зеленые человечки. Она не могла вспомнить, было ли что-то еще, что она должна была сделать.

Затем у нее возникло тревожное ощущение, что она оторвалась от Земли и внезапно перевернулась. Когда ей снова удалось сосредоточиться, она поняла, что оказалась в той же самой белой комнате телепортации на корабле Т'Лакса, в которой обнаружила себя когда-то впервые. Перед ней стояли несколько маленьких зеленых человечков в серебристых комбинезонах, а у стены сгрудилась группа из дюжины или около того человечков, которые смотрели на нее широко раскрытыми глазами.

Она попыталась распознать среди них Т'Лакса, когда он отделился от группы у стены и приблизился к ней, заложив свои пухлые ручки за спину. На его нахальном лице застыло выражение, которое было трудно прочесть, но она догадывалась, что он выпендривается, хотя в то же время растерян и встревожен.

— Рут, — произнес он, и она поморщилась. Ей практически удалось забыть этот голос, похожий на пронзительный визг, пока вживленный переводчик передавал значение его слов прямо в ее мозг.

— Т'Лакс, — поприветствовала она его. Группа за его спиной поспешила сделать какие-то заметки. Она должна была спросить. — Кто они такие?

— Следующее поколение защитников природы, — самодовольно ответил Т'Лакс. Когда она продолжила смотреть на него непонимающим взглядом, он добавил: — Студенты.

— А-а, — протянула Рут. Отлично, она появилась именно в тот момент, когда желающих заставить ее почувствовать себя уродцем стало ещё больше.

— Похоже, на этот раз ты не нуждаешься в срочной медицинской помощи, — произнес он в пассивно-агрессивной форме, по мнению Рут. — Так почему же ты попросила доставить тебя на борт корабля?

Рут очень хотелось встать, чтобы иметь преимущество в росте, но она напомнила себе, что следует оставаться вровень с ним и вести себя как разумный, развитый вид.

— Э-э… Мы можем поговорить наедине? — спросила она. Рут все еще ненавидела его, все еще злилась на него. Но это была не ее вина. Он был самодовольной всезнающей сволочью.

Наверно, его не обрадовало её появление. По-видимому, она нарушила его распланированный график. Но она была инопланетянкой, а этот народ любил инопланетян, по крайней мере, тех, кто выглядел примерно так же, как она. И хотя ей не нравилась мысль о том, что команда зеленых человечков приложит свои грязные лапы к ее экспериментальному плану по зачатию ребенка, в конце концов, она согласится на все, что повысит ее шансы.

— Я могу подождать, если ты занят… — предложила она с улыбкой, стараясь быть любезной.

— Хорошо, — выдавил он из себя. — Может ты подождешь в своей каюте?

— Да, конечно, было бы здорово, — сказала она. Рут совсем забыла, что у нее здесь есть своя комната, оборудованная по ее требованиям. Мойра говорила ей, что она останавливалась там, когда поднималась на корабль. Будет странно увидеть эту комнату снова. Она уже чувствовала легкую клаустрофобию от пребывания в помещении, даже пол казался неестественно твердым под ее ногами. Было слишком тихо, а в воздухе витал какой-то необычный запах.

Т'Лакс жестом подозвал к себе одного из нескольких зеленых человечков, находившихся в комнате, и тот вышел вперед, нервничая и боясь ее так, как никогда не боялся Т'Лакс. Рут с трудом поднялась на ноги, прекрасно понимая, что теперь она возвышалась над всеми остальными в комнате. Ее проводнику пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть на нее.

Рут последовала за ним, когда он вышел из комнаты и повёл её по коридорам корабля. Всё казалось ей незнакомым и одинаковым. Гладкие стены из полупрозрачного белого вещества и извилистые коридоры без конца и края. Они подошли к двери, инопланетянин жестом указал на нее, и она открылась.

— Спасибо, — произнесла Рут, входя внутрь и наблюдая за тем, как комната постепенно освещается благодаря автоматически включившемуся свету. Там не было ничего особенного. Небольшая кровать и еще одна дверь, ведущая в ванную. — У меня с собой ничего нет, — сказала она, повернувшись к своему проводнику, который лишь моргал, глядя на нее. Она думала, что он понимает ее, думала, что они оба обладатели устройства-переводчика, но, возможно, она ошибалась. — Неважно, — бросила она.

— Капитан скоро присоединиться к вам, — сказал он ей, затем вышел из комнаты и позволил двери за ним закрыться. В результате они оба поняли, что он был бесполезен.

Рут села на кровать и огляделась, считая секунды до того момента, когда Грон поймёт, что она ушла.

Глава 5

В конце концов, после отупляющего ожидания, когда она прокрутила в голове все, о чем должна была беспокоиться, дверь каюты открылась и вошел Т'Лакс.

— Ну и что на этот раз? — спросил он, но по его тону она поняла, что он не хочет знать причину.

Рут нахмурилась. Можно подумать она постоянно приставала к нему по поводу и без. Они не виделись уже несколько месяцев, с тех пор как он спас ей жизнь и она решила остаться на планете Гэндри вместе с Гроном. Но Рут подавила раздражение. Она была здесь с определенной целью.

С чего же начать?

— Ну… Я знаю, что ты привез меня сюда, чтобы стать парой Грона. По-моему, нам пора… э-э… задуматься о потомстве. Ты всегда хотел, чтобы у нас был ребенок, и теперь я тоже его хочу. Но, похоже, мы с Гроном не можем зачать его самостоятельно, поэтому я пришла сюда, чтобы попросить тебя о помощи, — сказала она.

Т'Лакс долго молчал, просто глядя на Рут, его лягушачье лицо ничего не выражало.

— Что ты предлагаешь? — наконец произнёс он.

— Не знаю, я просто подумала, что у вас есть какие-то технологии или медицинские процедуры для такого рода вещей, — сказала ему Рут.

— Клонирование не принесет генетического разнообразия виду Гэндри. Это негативно скажется на наших усилиях по сохранению исчезающего вида.

— Я не клона прошу, — заявила Рут. — Послушай, на моей планете было нечто под названием «экстракорпоральное оплодотворение», а также лекарства от бесплодия и все такое. Ясно же, что наши технологии не так развиты, как ваши. Что делает ваш вид, когда пара не может иметь детей? Почему бы нам не начать с этого? Вы можете, по крайней мере, просканировать меня или что-то в этом роде, чтобы убедиться, что у меня вообще могут быть дети.

— В прошлом ты всегда отказывалась позволить нам изучить строение твоего тела, — отметил Т'Лакс.

Рут протяжно выдохнула.

— Ты можешь сделать это прямо сейчас. Я согласна на сделку. Я расскажу тебе все, что знаю.

Т'Лакс издал тихий булькающий звук, словно обдумывал сказанное, вероятно, взвешивая научные доводы и проблемы, которые он обрушит на свою голову, пообещав помочь ей.

— Хорошо, — сказал он. — Мы изучим твою анатомию, сравним ее с Гэндри, и посмотрим, сможем ли мы диагностировать проблему. Следуй за мной в медотсек, — бросил он и повернулся, чтобы уйти.

Он шел надменно и величаво, но ноги Рут были почти вдвое длиннее его, а шаг легче. Когда они вошли в большую, белую, похожую на больничную палату, комнату, представшую перед ними, Т'Лакс ввёл в курс дела тамошних врачей, и после нескольких минут обсуждений Рут запихнули в большой сканер, который напомнил ей шлюпку. Она гадала, не начнётся ли сейчас болезненное зондирование, но вместо этого вокруг ее тела стала вращаться большая механическая рука, а на койке засветились разнообразные цвета.

Рут показалось, что сканирование заняло целую вечность, но, скорее всего, прошло меньше десяти минут. Когда ей разрешили подняться, она украдкой заметила на экране безликую карту своего тела, испещренную линиями нервов, вен, внутренних органов и костей. Она содрогнулась. Теперь они знали о ней больше, чем она сама. Они стали обладателями информации о человеческой расе, она лишь уповала на то, что они никогда не решат использовать эти сведения против людей.

— Я оставлю тебя, — сказал Т'Лакс. — У меня есть другие обязанности, — на этих словах он выскочил из медицинского отсека, оставив Рут с доктором, который повернулся и посмотрел на нее.

— Было бы лучше, если бы вы рассказали нам, как функционируют ваши репродуктивные органы. Это сэкономит время, — произнес он. В отличие от Т'Лакса его голос был более высоким и грубым.

Рут оторвала взгляд от экрана, почувствовав лёгкую тошноту, когда поняла, что ей предстоит изложить то, что казалось самой сокровенной и сакраментальной наукой касающейся ее тела — способностью женщины к зачатию. Но она отбросила страхи, напомнив себе, зачем она это делает, представив себе маленького ребенка, которого когда-нибудь будет держать на руках, и начала рассказывать то, что знала.

Какое-то время спустя лицо доктора скривилось, как она догадалась, от отвращения. Их вид, скорее всего, размножался по-другому. Но они должны были знать, как это делали Гэндри, так что ему придётся потерпеть, к тому же он наверняка не в первый раз слышал о пестиках и тычинках.

Рут изо всех сил старалась вспомнить школьные уроки биологии о зиготах и бластоцистах, но не была уверена, что это поможет. К концу рассказа и после того, как она ответила на все вопросы доктора, ее голос так охрип, что она была вынуждена глотнуть воды. Ей казалось, что прошло уже несколько часов. В конечном итоге ей пришлось признать, что она больше ничего не знает.

— Ну и что вы думаете? Считаете, это возможно? — спросила Рут, наблюдая за тем, как доктор возится со своим компьютером, увеличивая и уменьшая масштаб, выводя текст, который она не могла прочитать.

— Мне придется провести более глубокие сравнения с генетическим кодом Гэндри, — ответил доктор, не глядя на нее. — Если бы мы сейчас взяли несколько ваших яйцеклеток, это бы помогло. Мы не стали бы иметь дело с гипотезами и не вызывали бы вас лишний раз.

По телу Рут пробежал холодок. Она предполагала, что это произойдёт, но надеялась, что ей удастся избежать этой процедуры.

— Будет больно? — спросила она. При мысли о том, что один из этих ребят воткнет что-то в ее тело, Рут охватило безумное чувство. Она не хотела, чтобы кто-то, кроме Грона, прикасался к ней там.

— Я могу сделать так, что вы ничего не почувствуете, — ответил доктор, открыв ящик своего рабочего стола, а затем отошел, чтобы заглянуть в несколько шкафов. По всей видимости, в каком бы инструменте он не нуждался, у него не было причин пользоваться им слишком часто.

— Сколько яйцеклеток вы собираетесь взять? Надолго ли вам их хватит? Что вы собираетесь с ними делать?

— Я возьму столько, сколько удастся. Я не ожидаю каких-либо заметных побочных эффектов. Изучу одну из них, чтобы лучше понять специфику того, что вы мне рассказали, и она, скорее всего, будет уничтожена в процессе. Другую я использую в симуляции. Всё, что останется, я сохраню для будущих попыток оплодотворения. Теперь, чтобы прояснить, вы хотите, чтобы ваши яйцеклетки были оплодотворены только тем самцом, с которым вы спарились на планете?

— Да! Грон! Только он, и больше никто! — Рут даже не рассматривала вариант того, что могла быть куда более совместима с кем-то другим, она не хотела, чтобы зеленые человечки пошли по пути наименьшего сопротивления, когда дело касалось того, с кем смешивать ее гены. Она шла на это ради Грона. Рут не хотела, чтобы доктор подсунул ей чужого ребенка, полагая, что и так сойдет. Ей нужно было знать, чей ребенок будет у неё в животе.

Доктор подошел к ней с инструментом, на который она старалась не смотреть. Вот он — переломный момент. По крайней мере, по его словам ей придется пережить это всего один раз.

— Ложитесь, — велел ей доктор.

Сделав еще один глубокий вдох, Рут снова легла в сканер. Она положила руки на живот и уставилась в потолок. Она старалась придерживаться своих намерений, убеждая себя, что скоро все закончится. Почувствовав, как крошечная, толстокожая рука доктора коснулась ее ноги, она вздрогнула, а волна паники чуть не вынудила её прервать процесс и спрыгнуть со стола. Ее сердце бешено колотилось.

Затем под ее бедрами возникла лёгкая, но мощная вибрация, которая, казалось, натянула ей все нервы от груди до коленей. Это единственное, что она чувствовала, а через мгновение не чувствовала даже этого, осознав, что её тело оцепенело. Она немного расслабилась, сбитая с толку, но благодарная за то, что больше не ощущала манипуляций пришельца. Она слышала тихие шорохи и щелчки, но отказывалась смотреть. Ей не нужно было знать. Она не хотела потом мучиться от кошмаров.

Долгое время мысли в её голове были спутаны, а затем вибрация прекратилась.

— Вы можете встать, — сообщил доктор.

Рут села, опустив взгляд на свое тело, которое выглядело таким же, каким она его помнила, даже нижнее белье выглядело нетронутым. Она не собиралась спрашивать, как он это сделал. Он стоял к ней спиной и видимо отбирал биоматериал. Ее тело не болело, но у нее было странное ощущение, что к ней прикасались, которое ей не особо нравилось. Она понимала, что легко отделалась.

— Значит, это все? — спросила Рут, внезапно почувствовав отчаянное желание вернуться домой, оказаться на солнышке, в лесу, рядом с Гроном, который обнимет ее, после чего она почувствует себя лучше.

— Да, мне нужно сделать много тестов, прежде чем вы вернетесь, — сказал доктор.

— Кто-нибудь отведёт меня обратно в комнату телепортации?

Он повернулся и посмотрел на нее, очевидно, осознав, что она не сможет найти путь назад.

— Я попрошу охранника, — сказал он, подойдя к стене, где зажглась панель, и нажал несколько кнопок. Он молча вернулся к своему рабочему месту и оставил Рут дожидаться появления сопровождающего.

Вскоре она уже следовала по коридорам за зеленым пареньком в серебристом комбинезоне. Он принес ей новый рюкзак, почти такой же большой, как и он сам, в котором лежала новая одежда и еще больше туалетных принадлежностей. Рут закинула его на плечо, коротко поблагодарив, и доктор дал ей маленькую пустую пробирку.

— Когда мы будем готовы продолжить, мы включим свет на вашем браслете. Как только это произойдет, вы должны будете взять образец репродуктивной жидкости вашего партнера и поместить его туда. Старайтесь не загрязнить его.

У неё не было желания вести светскую беседу, поэтому, когда дверь в комнату телепортации открылась, она направилась прямиком к платформе и позволила отправить себя домой.

Глава 6

Рут упала на колени. Ее руки коснулись мягкой травы, а деревья обступили плотной стеной. По тому, каким насыщенным был солнечный свет, она поняла, что сейчас уже вторая половина дня, почти вечер. Она с трудом поднялась и, спотыкаясь, побрела в сторону деревни. Зеленые человечки телепортировали её неподалеку, она уже слышала голоса — рычание, скрежетание, рокот Гэндри, когда они были взволнованы, и Мойру.

— Послушай меня, Грон! Грон, я пытаюсь объяснить, ты только… Крану, ты не помогаешь, может, встанешь вон там? Честное слово. Нет, Грон, я же сказала… я же сказала, что она вернется. Посмотри на меня, когда я пытаюсь жестами всё тебе объяснить.

Рут перешла на бег и, ухмыльнувшись, выскочила из лесной чащи. Грон и его семья стояли, сбившись в кучу, а Мойра, застрявшая посередине, одной рукой пыталась оттолкнуть Крану, а другой — привлечь внимание Грона. Она выглядела измотанной, как и Грон.

— Грон! — крикнула Рут, и все члены племени тут же повернули головы, уставившись на неё в изумление. Она сбросила рюкзак и протянула к нему руки.

— О, слава богу, — выдохнула Мойра, уронив руки и расслабившись. Крану положил руки ей на плечи, и она обмякла, откинувшись ему на грудь.

Грон продолжал внимательно разглядывать её, остальные тоже, но она рассчитывала, что он подойдет к ней или сделает что-нибудь. Ее улыбка дрогнула, и она посмотрела на Мойру.

— Он что, злится на меня? — спросила она. Мойра пожала плечами, поэтому Рут снова перевела внимание на Грона. — Грон? — она медленно шагнула к нему навстречу.

Он развернулся к ней всем телом, а затем сорвался с места, пересек пространство между ними и подхватил ее на руки. Она обвила его руками за шею и хихикнула, когда он потерся щекой о ее щеку, поцеловал в плечо и уткнулся носом ей в шею, словно пытался заново клеймить. Он что-то пробормотал, а когда опустил ее на землю, взял ее руку и положил ладонь себе на сердце. Он нежно коснулся её щеки и издал рык, который, как она была уверена, должен был наказать ее за то, что она ушла. Ему прекрасно удавалось выражать неодобрение.

Рут провела ладонями по его рукам, прикоснувшись к нему.

— Мне очень жаль, — произнесла она, стараясь выглядеть раскаивающейся. Он проворчал что-то, словно принял ее извинения.

С боку к ней подошла Мойра.

— Как все прошло? — спросила она.

Рут протяжно выдохнула.

— Они помогут, если смогут, но им нужно провести кое-какие тесты. А пока они снабдили меня припасами, угощайся, — сказала она, кивнув на рюкзак. Ей было наплевать, что там внутри. Ее все меньше и меньше волновали те вещи, которые она считала незаменимыми на Земле. — Мне нужна только пробирка, который там лежит.

— Хорошо ведь, что они согласились помочь? — поинтересовалась Мойра.

— Да, да, хорошо. Просто… наш ребенок станет для них экспериментом, — мрачно отозвалась Рут.

— А, да ну их к черту. Мы и так для них эксперимент, как Гэндри и вся эта фигня с заповедной природоохранной зоной. Что может быть лучше эксперимента дома? Твой ребенок отлично впишется, — с улыбкой заявила Мойра, после чего дала Рут и Грону возможность побыть наедине и осмотрела рюкзак.

Рут снова повернулась к Грону и встала на цыпочки, чтобы его поцеловать. Он ответил на поцелуй, но потом снова стал ворчать на нее. Похоже, она была прощена, но он не собирался позволить ей забыть о случившемся в ближайшее время. Его родители, проходя мимо, что-то ему сказали. По-видимому теперь, когда она была найдена и тревога улеглась, они стремились вернуться к тому, чем занимались раньше.

Вскоре Рут снова окунулась в размеренный ритм жизни племени. Наступило время ужина, а значит пора было спускать еду с площадок. Рут заметила, что в этот день еды собрали меньше, чем обычно, а поскольку все вернулись со своими запасами, которые откладывали на крайний случай, она поняла, что не только Грон искал ее и беспокоился о ней.

Она спросила у Мойры, что произошло за время её отсутствия, и та ответила, что в основном все прошло согласно плану. Грон объявился перед Мойрой за несколько часов до возвращения Рут. Он был рад, что Рут проводила время с Мойрой, но когда он обнаружил, что ее нет, он пошел её искать, а Мойра последовала за ним.

Единственная загвоздка заключалась в том, что Грон был физически слишком силен. Мойра не могла заставить его обратить внимание на то, что она пыталась ему сообщить. Он полагал, что Мойра не знала, где находится Рут, поэтому, когда его охватила паника, он решил расширить поиски, а не пытаться разгадать жесты. Однако Мойре и остальным членам племени удалось удержать его в деревне, пока не вернулась Рут, и это самое главное. Ужасно, если бы Рут вернулась в деревню, а Грон был за много миль отсюда.

Рут и Грон не переставая обнимались во время ужина, восстанавливая свою связь через прикосновения. Ей нужно было доказать ему, что она ушла не потому, что злилась на него или что-то в этом роде. Насколько ей было известно, он решил, что она просто зашла слишком далеко и заблудилась, а потом отыскала дорогу назад. Она не пострадала, так что он был рад, что она вернулась, но он внимательно наблюдал за ней, словно опасался, что она причинит себе вред.

Рядом с Мойрой сидел Крану, и он постоянно подавал ей что-нибудь съестное, что она брала явно машинально, не задумываясь и не задавая вопросов. Она практически ела из его рук, несмотря на то, что еда была разложена прямо перед ней. Время от времени она подхватывала какие-нибудь кусочки и передавала их Тройи, а тот покорно их съедал. Наблюдая за ними, Рут не могла решить, кто кого приручил в этих отношениях, но, похоже, они прекрасно ладили.

Затем Рут в деталях рассказала о том, что произошло на корабле Т'Лакса, пока Мойра издавала все полагающиеся возгласы. Она съежилась в комок, когда Рут поведала ей о том, что у нее взяли яйцеклетки, и хихикнула, когда услышала, что Рут придется взять образец у Грона. К тому времени, как наступила ночь, Рут чувствовала себя так, словно никуда и не уходила. Ей было тепло и уютно в окружении её семьи и друзей, она была накормлена и собиралась отправиться на боковую с ожидающим ее любимым.

До того, как тьма поглотила все вокруг, племя разделилось, и Рут последовала за Гроном на их площадку. Он прибирался на ночь, пока она расчесывала волосы, а когда закончил, сел позади нее и стал наблюдать. Она замерла, вытащив кусочек листика из меха на его руке, после чего настала его очередь.

Он тихонько заурчал, когда она провела расческой по его меху и волосам. Она расчесывала его не так часто, потому что он редко в этом нуждался, он был более искусен в поддержании своей шерсти в чистоте и порядке, но она не могла отрицать, что ей нравилось держать его хвост в своей руке и проводить по нему расческой. Хвост заботливо обвился вокруг ее руки, как всегда удивив ее тем, какой он толстый, увесистый, теплый и проворный. Грон вздрогнул, когда расческа соскользнула с кончика его хвоста, и повернулся, чтобы посмотреть на нее через плечо.

Рут улыбнулась и отложила расческу, наклонившись, чтобы поцеловать его и позволить ему притянуть ее к себе на колени.

Следующие несколько дней прошли так же, как и всегда. Единственное различие состояло в том, что Грон теперь не отходил от Рут, а Рут переполняло тревожное нетерпение. Ее терзали мысли о том, что зеленые человечки не смогут или не захотят ей помочь. Вдруг у них ничего не получится? Она не спускала глаз с лампочки на своем браслете, ожидая, когда она загорится, но понятия не имела, как долго ей придется ждать. Несколько дней? Недель? Месяцев? Был ли этот вопрос для них в приоритете?

Изо дня в день Рут старалась отвлечь себя все той же обыденной работой. Она собирала еду и запасалась припасами вместе с Мойрой, ходила на патрулирование с Гроном, сидела в деревне и изготавливала корзины и инструменты вместе с родителями Грона. Но ей было трудно заснуть, зная, что инопланетяне, нависая над её головой, проводят эксперименты над ее яйцеклетками. Они упоминали о клонировании. Она надеялась, что они поняли, чего она хочет, и не попытаются сделать больше, чем от них требовалось.

Ей предстояло обсудить с Мойрой новый план на тот случай, если ее вызовут на корабль, раз уж Грон не оставлял ее одну. Она знала, что когда зажжется огонек, ей нужно будет взять у него образец и немедленно телепортироваться. Если время будет выбрано правильно, это не составит труда. Например, идеально подойдет наступление вечера, они останутся одни и она сможет заняться с ним сексом, а потом дождется, когда он заснет, и будет надеяться, что вернется до того, как он проснется. Если он проснется до ее возвращения, то наверняка что-то заподозрит и сойдет с ума. Он начнет подмечать закономерность в её постоянных исчезновениях.

Но у них был план. Мойра должна была вмешаться только в том случае, если Грон проснется в отсутствие Рут. Затем она, как и раньше, должна будет сдерживать его, успокаивать и пытаться сообщить, что Рут вернется. Но в этот раз будет сложнее, поскольку у Рут не будет причин бродить в одиночестве посреди ночи, да и Грон будет настороже, дабы не допустить повторного исчезновения Рут. Единственное их преимущество состояло в том, что Рут в первый раз вернулась целой и невредимой, и что бы там не напридумал себе Грон, она не так уж долго отсутствовала.

Огонек на ее браслете зажегся лишь через три дня после того, как она вернулась с корабля.

Глава 7

Рут старательно прятала лодыжку, пока не пришло время отвести Грона на их площадку. Она сжала бедра вместе, задумавшись о различных способах, которыми могла заставить его кончить. Ей было сказано не «загрязнять» образец. Она задалась вопросом, не считается ли ее слюна загрязняющим фактором. Она не хотела рисковать и как-то навредить делу.

Перед ней стояла чрезвычайно важная задача, а он даже не знал об этом. То, что он даст ей этой ночью, можно будет использовать для зачатия их ребенка. Завтра она сможет забеременеть.

Когда они поздним вечером поднялись наверх, Рут не стала терять времени даром. Она не позволила ему заняться обычной процедурой проверки их припасов. Вместо этого она выудила пробирку из своих вещей и зажала ее в ладони, а затем, как только он обернулся, потянула его за хвост. Он удивленно воззрился на нее, и она ухмыльнулась, развязав верхнюю часть своего бикини и позволив ей упасть.

Грон начал урчать, когда шагнул к ней, и она усмехнулась, стянув свои трусики и отбросив их ногой. Как только он обнял ее, чтобы поцеловать, ее рука скользнула по его талии к основанию хвоста, помассировав его. Она почувствовала, как его возбужденная плоть уткнулась ей в живот, поэтому несколько раз сильно дернула его за хвост, чтобы довести его до кондиции. Он рыкнул, вероятно, удивленный тем, насколько требовательной она была, но не пытался ее остановить, что, как она поняла, означало, что он не возражал.

Прежде чем его поцелуй заставил ее позабыть о том, что она задумала, она отстранилась и опустилась перед ним на колени, ее рука неторопливо поглаживала его член, дав ему пару секунд на осмысление того, что сейчас произойдет, и возможность остановить ее. Теперь он получал гораздо больше удовольствия, чем раньше, но Рут все еще чувствовала исходящее от него сомнение. Обычно это он был инициатором прелюдий, не позволяя ей довести себя до оргазма. Он всегда стремился кончить в нее, и теперь она задавалась вопросом, не потому ли он был не так силен в оральном сексе, как парни с Земли, что пытался её оплодотворить.

Что ж, раз они хотели малыша, на этот раз ей придётся вскружить ему голову.

Рут раскрыла губы и направила головку его члена в свой рот, чтобы быстро отсосать ему, увлажнив его плоть и ощутив его вкус. Солено-сладкий с примесью мускуса, который она ассоциировала с ним и его запахом. Он был таким большим, что с трудом умещался у неё во рту, поэтому Рут пришлось продвигаться медленнее, но она наслаждалась происходящим.

Грон протяжно и утробно зарычал, когда она взяла его в рот, хлестая позади себя хвостом. Он наблюдал за ней, пока она не подняла глаза и не встретилась с ним взглядом, вынудив его отвести взгляд и провести рукой по волосам в поразительно человеческом жесте. Он выглядел рассерженным, а его губы были приоткрыты, демонстрируя ряд зубов, но Рут знала, что этот вид означал, что он наслаждался тем, что она делала. Одной рукой она надрачивала ему там, куда не могли дотянуться ее губы, а другой взяла его за руку. Он благодарно сжал ее руку, а затем переплел их пальцы вместе, по его довольно крепкой хватке она поняла, что он слишком рассеян, чтобы быть нежным.

Ей нужно было, чтобы он кончил, но она не хотела, чтобы он кончил ей в рот, иначе ей бы пришлось выплюнуть его сперму. Ей нужно было, чтобы он кончил ей в руку, и она могла счистить его семя в пробирку. Она знала, что если позволит ему войти в нее, то не сможет сосредоточиться настолько, чтобы заставить его выйти до того, как он кончит. Если он войдет в нее, она забудет обо всем, кроме ощущения его тела. Поэтому, несмотря на то, что из-за минета её лоно увлажнилось и заныло, она не могла оторвать глаз от главного приза. Она оттрахает его по полной и позволит тоже самое проделать с ней, когда вернется с корабля Т'Лакса.

Ей казалось она уже довольно неплохо читала его мысли, чтобы понять, когда он оказывался на грани. Ее план состоял в том, чтобы выпустить его изо рта и довести до оргазма рукой. Поскольку она сидела на корточках, флакончик был припрятан между ее бедром и икрой. Она полагала, что все пойдет точно по плану, поэтому в качестве дополнительного стимула провела языком по нижней части его плоти.

Затем он схватил ее за руку, чтобы поднять на ноги, и пузырек упал на площадку, но, к счастью, не откатился далеко. Рут ахнула от неожиданного движения, и он с рыком бросился к ней, заглянув ей в лицо, когда притянул ее к себе за бедра, вынудив подняться на цыпочки, от чего она покачнулась и припала к его груди. В этой позе ее клитор прижался к основанию его члена, и она закатила глаза, когда он к ней прильнул.

Рут подумала, что Грон пытался добиться своего. Он рассчитывал и хотел пройти весь путь до конца, но она не могла. Если она соберет его семя после того, как оно побывает у неё внутри, оно определенно будет считаться «загрязненным».

Грон схватил ее за бедро и закинул ее ногу себе на талию, раскрыв настолько, чтобы скользнуть своим членом по ее складочкам и смазать себя её влагой. Рут застонала и уронила голову ему на грудь, вцепившись пальцами в его шерсть, пытаясь вспомнить, почему трахаться с ним было плохой идеей.

В начале их отношений, он вел себя пассивно, когда они занимались любовью, но положение вещей быстро изменилось, и теперь он не испытывал никаких угрызений совести, прерывая ее и давая знать о своих желаниях, перемещая ее туда, где он хотел её видеть, обвивая ее ногами свои бедра, не дожидаясь, когда она инициирует секс.

Пока она пыталась блокировать чувства, которые он в ней пробуждал, он явно воспринял ее заминку как согласие и приподнял ее, чтобы затем уложить. Когда он устроился сверху, Рут почувствовала, что ее план распадается на части.

— Грон, нет, — сказала она, на мгновение заелозив под ним. Он растерянно посмотрел на нее, и она улыбнулась, чтобы его успокоить. Она положила руку ему на плечо и с её помощью перевернула его на спину. Он с готовностью ей поддался, очевидно, ожидая, что она оседлает и объездит его. Вместо этого она взяла в руку его член и снова склонила над ним голову.

Он рыкнул и потянулся к ней, приподняв ее за бедра и на мгновение перевернув ее мир, когда она неуклюже плюхнулась враскорячку ему на грудь.

— Что…? — она попыталась сесть, чтобы посмотреть поверх плеча на его лицо, но он воспользовался своей хваткой на ее бедрах и притянул ее лоно к своему рту, пустив по её телу разряд тока, когда решительно лизнул ее щель, отыскав своим языком ее клитор. Она втянула в легкие воздух, завалилась вперед и простонала, когда он атаковал ее своим языком, явно решив отплатить ей той же монетой. Она не удержалась и качнула бедрами. Ее волосы разметались по бедру Грона, и она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении того, что он с ней делал, осторожно, чтобы случайно не ударить его головой по промежности.

Когда шок прошел, она вспомнила, что должна была сделать. У нее была определенная цель. Он не сможет ее отвлечь. У него ничего не получится. Она была сильнее этого, заверила она себя, когда его язык скользнул по ее щелочке и проник внутрь, вырвав из нее пронзительный стон. Черт возьми, он был хорош.

Она заставила себя приподняться, неуклюже уперевшись локтями в нижнюю часть его тела. Одной рукой она держала его член, направляя его в рот. Ей было легче сосредоточиться, когда она концентрировалась на своем ритме, облизывании и посасывании. Она качнула головой, когда руки Грона соскользнули с ее талии и стали массировать ее попку, пока он прижимал ее к своим губам. Его руки были такими большими, что даже в этой позе она чувствовала себя окутанной им.

Было странно чувствовать, как ее груди терлись о его твердый, подрагивающий пресс там, где полоса меха сужалась. Они привыкли к нежной коже его груди и рук. Было непривычно ощущать, как он слегка приподнимал свои бедра, как непроизвольно толкался ей в рот под таким углом. Она видела, как его бедра напрягались и подергивались, пока она им занималась. Его мех ерошился, а затем снова укладывался, что, как ей казалось, было следствием проявления гусиной кожи. Тем временем его хвост извивался у него между ног, прямо у неё на глазах.

Но она не могла остановиться и понаблюдать за ним. Она с трудом дышала, и ее хватка продолжала ослабевать, когда желание просто расслабиться и позволить ему доставить ей удовольствие становилось все сильнее, но она знала, что не может этого сделать. Если она кончит, то будет рада, когда он изменит их позу, чтобы войти в нее, поэтому она должна была первой довести его до оргазма. Но ей было трудно справиться с этим, когда каждую секунду она то стонала, то извивалась в его объятиях.

На мгновение ей удалось удвоить свои усилия, крепко сжимая его одной рукой и нежно посасывая, заглатывая и выпуская его из своего рта. На ее клитор тут же обрушился его рык, и он дернулся в ее руке. Ее глаза расширились, когда вибрация его губ внезапно заставила ее кончить с громким криком. Он не остановился, даже когда она начала дрожать и извиваться. Она сдавила его одной рукой и потянулась за пробиркой другой, решив закончить работу, чтобы обернуться и поблагодарить его.

Он снова рыкнул перед тем, как кончил, его язык все еще был погружен в ее дырочку, но он с ревом оторвался от нее, когда его спина изогнулась от силы оргазма. Рут изо всех сил старалась удержать своё разгоряченное и удовлетворенное тело от падения, и в то же время старалась заполучить как можно больше его спермы. Она никогда раньше не видела в такой близи, как он кончает, и обнаружила, что испытывает самодовольный трепет, продолжая выдаивать его член до тех пор, пока последние капли не стекли по кожице его плоти.

Она зубами сняла колпачок с флакончика, а затем соскребла все, что было у нее на руках в пробирку, надеясь, что ее тело заслонит от Грона то, что она делала. Она все еще тяжело дышала, и Грон тоже, его массивная грудь вздымалась и опадала между ее бедер, а его горячее дыхание касалось ее влажного лона. Как только она набрала в пузырек все, что смогла, практически полностью его заполнив, она закрыла его и отложила в сторону. Она найдет его, когда понадобится. Сейчас ей хотелось взглянуть на лицо своего любимого.

Ее ноги почти не гнулись, когда она поднялась с Грона, повернувшись, чтобы снова на него лечь. Он приобнял её рукой за спину, чтобы поддержать, и стал пристально за ней наблюдать. Она улыбнулась и поцеловала его. Его губы были влажными, и все еще хранили её вкус, но Рут не отстранилась, искушая его язык поиграть с ее языком, когда она просунула свою ногу между его ног. Другой рукой он обнял ее за талию, подался к ней всем телом, взмахнул своим хвостом и обвил его вокруг ее руки. Она целовала его так, чтобы он знал, что проделал хорошую работу, она не была разочарована или несчастна. Похоже, его всегда охватывал страх, если они занимались чем-то другим, кроме секса с проникновением. Видимо, он полагал, что они незамедлительно приступят ко второму раунду, когда хвост дернул ее за руку, приглашая потянуть за него.

Она этого не сделала, хотя в другую ночь могла бы. Сейчас ей нужно было, чтобы он заснул, хотя она хотела ещё немного с ним пообниматься. Рут перекатилась на спину, уговаривая его накрыть её своим телом, потому что ей нравилось это ощущение, нравилось, как он нависал над ней, обнимая ее и прижимаясь своим мехом к ее коже. Он понял, что она не собиралась дергать его за хвост, и перестал предлагать его ей, расслабившись и просто поглаживая им её руку.

Наконец, она обессилела и оборвала их поцелуй, откинув волосы с его лица, когда он наклонился к ней. Она заглянула в глаза любимому мужчине, и улыбнулась, подарив ему еще один быстрый поцелуй, потому что ей этого очень хотелось.

— Я люблю тебя, — сказала она, положив руку ему на сердце. Он тихо пророкотал в ответ, подняв ее руку и поцеловав пальцы. Затем в ответном жесте приложил свою ладонь к её груди.

Она обвила его руками и прижалась к меху на его груди. Через мгновение он перекатил их так, что оказался на спине, а ее верхняя часть тела оказалась на нем. Его руки удерживали ее в таком положении, и он поцеловал ее в макушку, погладив пару раз по волосам, после чего заснул.

Рут пришлось немного подождать, чтобы убедиться, что Грон действительно крепко спит и не заметит, как она выскользнет из его объятий. Она чувствовала, что ее тело тоже хочет спать, веки отяжелели, а мышцы словно прилипли к Грону, как ил, но размышления о том, что ей делать дальше, не давали ей уснуть.

В конце концов, когда дыхание Грона сменилось с размеренного и устойчивого на легкий храп, а хватка немного ослабла, Рут высвободилась так осторожно, как только могла. Она бросила на него беглый взгляд, чтобы посмотреть, проснется ли он, и была поражена тем, каким уязвимым он казался во сне, но каким сильным и мускулистым было его тело. Она подхватила флакончик и сорвалась с места, а затем поспешила по ступенькам, ведущим с их площадки, вниз так быстро, как только могла, передвигаясь в темноте в основном по памяти.

Миновав линию деревьев их маленькой деревушки, она нажала кнопку на браслете и стала ждать. На этот раз ждать пришлось недолго, она почти сразу оказалась на корабле Т'Лакса. Ей показалось, что она узнала доктора, но споткнулась о низкую платформу.

Он протянул ей руку.

— Вы достали образец своей пары?

Рут вложила пузырек ему в руку.

— Отлично. Я вызову вас снова, когда у нас будет жизнеспособный эмбрион для имплантации.

Рут уставилась на него во все глаза.

— И это все? Вы просто хотели, чтобы я отдала вам это? Вам больше ничего не нужно?

— Мы должны провести тесты на совместимость ваших гамет, — ответил врач, словно она была тупицей.

— Точно, — сказала Рут, напустив на себя такой вид, будто знала что такое гамета.

Доктор махнул рукой в сторону транспортера. Рут обнаружила, что ей не хочется уходить. Это был не тот прогресс, на который она рассчитывала. Она думала, что не вернется с корабля без ребенка Грона в своем животе, ведь не прошло и пяти минут, как она покинула поверхность планеты. Было обидно, но она не жаловалась, просто снова ступила на платформу телепортации и заняла своё место, приготовившись к тому, что ее отправят обратно домой.

Никто из зеленых человечков не попрощался, поэтому она снова оказалась в лесу, там, откуда её забрали. Осознав, что она может вернуться прежде, чем Грон поймет, что она уходила, Рут повернулась и вскарабкалась обратно на их площадку.

Сейчас он спал на боку, перекатившись на то место, где обычно лежала она. Рут улыбнулась этой картине и подкралась к нему. Она приподняла его руку и скользнула под нее. Он пошевелился и притянул ее к себе, прижав к груди.

— Грут? — промурлыкал он сонно.

— Да? — прошептала она.

Он что-то тихо ответил, не открыв глаз, и она наклонила голову, чтобы поцеловать его в предплечье.

— Хорошо, — согласилась она.

Его хвост улегся поверх ее бедер и притянул к изгибу тела Грона, который моментально к ней прижался. Рут тоже устроилась поудобнее, положив голову ему на бицепс и запустив пальцы в его мех, чтобы зафиксировать положение их тел во сне, потом вздохнула и закрыла глаза.

Глава 8

Опять ожидание.

Рут теряла терпение, напряжение начинало её утомлять. Она отдала зеленым человечкам все, что им было нужно, включая элементы своего собственного тела. Она пребывала в ужасе от того, что они там, наверху, стряпали гибрида человека и Гэндри, проводя эксперименты над ее ДНК и ДНК Грона, и она никогда их больше не увидит. Она боялась, что они никогда ее не позовут, и она никогда не станет матерью ребенка, которого они пытались создать.

Она уже устала ждать. Ей пришлось набраться смелости, чтобы принять такое решение, как подняться наверх и пройти обследование у инопланетного доктора, а также обмануть Грона. Она не могла продолжать и дальше оставаться такой сильной. Она хотела либо плюнуть на всё и расслабиться, либо наконец получить свою награду. Но она не могла сдаться.

Ей нужны были ответы, ей нужны были последние новости. Она хотела знать, что они делают и почему так тянут. Но прошло уже два дня, а от них не было ни слуха, ни духа. Если эти инопланетяне смогли похитить Мойру и переправить ее через всю галактику так, что она даже не заметила, Рут полагала, что у них найдется технология способная воплотить то, о чем она просила.

Она также отметила, что они сразу же начали скрещивать их с Гроном ДНК, чтобы создать эмбрион, который затем будет ей имплантирован. Они даже не пытались помочь ей зачать ребенка самостоятельно. Она полагала, что это в некотором смысле хорошо, значит с ее телом все в порядке, и она не виновата, что еще не забеременела. Просто они с Гроном принадлежали к разным видам и никогда бы не встретились, даже если она считала их встречу судьбой.

Рут решила нажать кнопку на своем браслете, если ее не вызовут в ближайшие два дня. С тех пор как она вернулась после передачи образца Грона, ей приходилось вести себя так, будто ничего не изменилось, и на практике, так оно и было. Утром Мойра подошла к ней, чтобы спросить, что случилось, и Рут объяснила, а затем вернулась к обыденному распорядку дня — купанию, стирке одежды, сбору еды, починке вещей и изготовлению новых, если корзина или инструмент нуждались в замене, а также патрулированию.

Рут находила свою жизнь среди Гэндри безмятежной, даже блаженной, но когда она что-то ждала, лесная идиллия начинала ее раздражать. Словно ничего не менялось. Пение птиц и шелест листвы напоминали экранную заставку.

Сидя рядом с родителями Грона, она разглядывала ожерелья, которые носили на шее Грисс и Бру. Она и раньше догадывалась об их предназначении, о том, что оба мужчины были отцами. Она пришла к такому выводу потому, что в племени Грасты лишь один из ее любовников носил ожерелье, и именно он больше всех заботился о детях. К тому же он, похоже, был ее фаворитом. Но если это был символ фаворита, то Грисс и Бру не носили бы его вдвоем.

Даже если это был символ брака или что-то в этом роде, он все равно подходил в качестве подарка Грону. Рут не знала всех тонкостей этой церемонии, но надеялась, что Грон простит ее за это и поймет ее намерения. Однако она не собиралась забегать вперед. Она хотела забеременеть до того, как начнет что-то мастерить. Она не собиралась брать на себя лишние хлопоты, учитывая, что понятия не имела, как ей обтачивать и нанизывать бусины в джунглях. Об этом стоило беспокоиться после того, как она получит хорошие новости.

Она всматривалась в бусины Грисса, пытаясь определить, какое дерево послужило материалом, пока не поймала на себе любопытный взгляд Бру. Она поспешно отвернулась, и Бру что-то сказал Гриссу, который что-то проворчал в ответ, выглядя смущенным. После этого она сосредоточилась на своей задаче, боясь, что каким-то образом выдаст себя или, что еще хуже, произведет неверное впечатление.

Судя по всему, Грон даже не догадывался, что она что-то задумала. Он по-прежнему держался рядом, как будто боялся, что она потеряется, но, по-видимому, уже смирился с ее недолгим исчезновением, позволяя ей отходить от него, только если она оставалась в поле его зрения. Рут не хотела рисковать и пошатнуть его вновь обретенную уверенность в ней. Возможно, ей снова придется улизнуть, и когда она это сделает, она не хотела, чтобы он бросился на её поиски.

Когда она была с Мойрой, другая женщина любила задавать Рут много вопросов и размышлять вслух о том, каким будет ее ребенок. Однажды, когда они собирали тростник, Мойра ее спросила:

— Ты придумала имя?

Рут сразу поняла, что она имела в виду.

— Нет, я не хочу забегать вперед. Я ведь еще не беременна. Но имя должно быть таким, чтобы мы оба могли его произнести.

— Ммм, да, это самое трудное. Интересно, мальчик это будет или девочка? Как ты думаешь, он будет больше похож на человека или на них?

— Не знаю, — ответила Рут. По правде говоря, ей было больно думать о том, на кого будет похож ребенок. Она не хотела представлять себе маленькую девочку или маленького мальчика до тех пор, пока ее ребенок не окажется в безопасности ее живота. Она даже мысли не хотела допускать, что вообще никогда не станет матерью.

— Как думаешь, у него будет хвост? Мне кажется, он будет в нем нуждаться, и у него он должен быть в любом случае, со всеми этими вскарабкиваниями по деревьям. Если у ребёнка его не будет, он может оказаться в невыгодном положении. То же самое касается зубов, — продолжала размышлять Мойра, пока Рут не потеряла самообладание.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? У нас ещё нет ребенка, — произнесла Рут, выпрямившись, чтобы размять спину.

Наверно, что-то изменилось в ее лице или голосе, потому что Мойра посмотрела на нее и сказала:

— Конечно, прости.

Они на какое-то время погрузились в молчание, и Рут стало не по себе. Она вздохнула.

— Извини, просто мне тяжело. Я понятия не имею, что они там делают и почему так тянут. Они могут намудрить всё, что угодно. У меня нет над ними контроля. Что, если они вырастят там кучу моих детей, дадут мне одного, чтобы я заткнулась, а потом проведут эксперименты над остальными? Что, если я никогда не стану матерью?

— Навряд ли они это сделают, — неуверенно произнесла Мойра.

— Может и не сделают, но я просто чувствую, что… — она умолкла, не найдя слов, и с гримасой боли повела плечами.

Теплые руки легли ей на плечи и нежно размяли их, когда Грон подошел к ней сзади, очевидно заметив ее отчаяние. Рут вздохнула и позволила себе прижаться к нему, когда он уткнулся носом в ее макушку.

— Со мной все будет в порядке, — заверила она Мойру, а также себя и Грона заодно. — Просто ожидание и неведение меня очень нервируют. Так или иначе, я не почувствую себя лучше, пока все не уладится.

Мойра кивнула.

— Это нормально, — сказала она. — Я бы тоже, скорее всего, места себе не находила. Надеюсь, все получится и они скоро тебя позовут.

— Спасибо, — отозвалась Рут, принимая добрые пожелания Мойры, но не чувствуя особой уверенности. Она просто хотела знать, что поступила правильно, но не узнает этого, пока не доведет дело до конца. Возможно, она не почувствует себя лучше — после того как обманула Грона, поделилась знаниями об особенностях человеческого тела, а также своей с Гроном ДНК — пока не возьмет на руки их малыша.

Глава 9

Когда Рут проснулась на следующее утро, огонек на ее лодыжке мигал. Она подскочила, разбудив при этом Грона, который сонно посмотрел на нее и начал оглядываться по сторонам в поисках угрозы. Рут замерла, осознав, что на этот раз у нее не было плана. Она не знала, что делать с Гроном на время её отсутствия. Они с Мойрой обсуждали этот вопрос, но не ожидали, что ее позовут утром, когда она будет наедине с Гроном.

Обычно они вместе завтракали, мылись, а потом занимались своими делами, когда было легче всего ускользнуть. Сейчас Рут не могла выдумать предлога, который бы мог удовлетворить его дольше, чем на несколько минут. Конечно, она бы могла притвориться, что ей нужно облегчиться, это дало бы ей достаточное количество времени, чтобы отойти куда-нибудь и телепортироваться, но Грон поймет, что она пропала, когда она не вернется через несколько минут.

Грон приподнялся и сел. Рут улыбнулась ему, пытаясь скрыть свое волнение, оттягивая момент. Она не хотела часами ждать возможности улизнуть, ведь сегодня мог настать тот самый день, когда она станет матерью. Рут задумалась, не удастся ли ей уговорить Мойру подыграть ей, притвориться больной и попросить Рут присмотреть за ней? Это могло сбить с толку Крану и Тройи, но если их уловка поможет выиграть время… Нет, это было слишком рискованно. Крану наверняка донесет на нее Грону.

Грон поднялся на ноги и взял ее за руку, чмокнув в щеку с пожеланием доброго утра и готовностью начать новый день. Возможно, Рут просто придется подождать. Хотя кто знает, как долго мигал этот огонек? Что, если зеленые человечки подумают, что она не придет?

Она позволила Грону увести себя с площадки и взяла проткнутый кокосовый орех, который он передал ей на завтрак. Он принялся искать для нее фрукты, и она воспользовалась случаем подумать. Было слишком рано, Мойра наверно еще не проснулась, но Рут в ней нуждалась. Не станет ли слишком подозрительным, если Рут подойдет к ее площадке и попытается ее разбудить? Рут в замешательстве нахмурилась. Может, если она забросит туда кокосовый орех, он попадет в одного из них и разбудит?

Грон вернулся после того, как раздобыл несколько фруктов с прошлой ночи, которые они решили съесть на завтрак, и она забрала их у него с улыбкой. Она ела их там, где стояла, глядя на дерево с площадкой Мойры и размышляя. Грон с любопытством посмотрел на нее, и она вернула ему фрукт, жестом попросив дождаться ее.

«Это бесполезно», — подумала она, пересекая поляну. Ей нужна была Мойра. Грона потребуется слишком долго отвлекать, чтобы он забыл ее проверить. По крайней мере, если Мойра не спит, она поможет Рут провести мозговой штурм.

Грон что-то крикнул ей вслед, но она проигнорировала его и потянулась к первой ветке, служившей одной из ступенек, ведущих к площадке Мойры. Грон подошел к дереву с полными руками плодов, и, очевидно, спросил, что она делала, но она жестом снова велела ему ждать, забравшись повыше.

«Пожалуйста, только не будь голой», — подумала она на верхней ступеньке как раз перед тем, как ее голова поравнялась с площадкой. Она знала, что Крану и Тройи тоже будут там, но она уже привыкла к этому. Впрочем, если Мойра занималась сексом накануне, она, возможно, не потрудилась бы снова прикрыться. Рут почти никогда этого не делала.

Рут присмотрелась к груде тел, лежащей на площадке Мойры, которая по-прежнему находилась в тени из-за плотного навеса листвы. Она едва смогла различить крупный силуэт Крану с одной стороны, а Тройи — с другой, и предположила, что Мойра зажата где-то посередине. По крайней мере, самцы спали, значит, она еще не выдала своего присутствия.

Рут не понимала, почему ей так не по себе на их площадке. Семья Грона уже как-то посещала площадку, которую она делила с Гроном. Но Рут и Мойра проводили свое свободное время на земле. Какая-никакая приватность площадок казалась незыблимой, потому что именно там человеческие женщины отдавали свою любовь и свое тело инопланетным мужчинами. Несмотря на то, что они находились в почти одинаковых ситуациях и могли свободно говорить о своих отношениях на земле, то, чем они занимались со своими мужчинами на площадках, казалось им особенным и сокровенным. На Земле этого бы не поняли, но инстинкт укрыться от посторонних глаз сохранялся даже на планете Гэндри.

В случае с Мойрой было вдвойне неловко нарушать ее покой, поскольку она знала, что эта женщина поначалу сильно нервничала, принимая в любовники сразу двух мужчин. Рут не должна была совать свой нос в их личное пространство, поэтому она не осмеливалась продвинуться дальше.

— Мойра, — прошептал она, но не получила ответа. — Мойра! — прошептал она громче.

Это было смешно. Она пришла, чтобы разбудить Мойру, но сделать это с того места, где она находилась, не разбудив при этом Тройи и Крану, было невозможно. Ни к чему ей шептать, как воришке.

Она откашлялась.

— Тук, тук? — возвестила Рут нараспев, нервничая и стараясь выглядеть как можно незаметнее, просто глядя поверх площадки.

Крану первым поднял голову, а, увидев ее, тихо рыкнул и снова опустил голову. Неясные очертания их тел шевельнулись, и Рут догадалась, что Крану притянул Мойру к себе. Они снова шевельнулись, когда Тройи подкатился к Мойре поближе с другой стороны.

— Мойра? — ещё раз попыталась Рут.

— Что? — простонав, пробормотала она.

— У меня браслет мигает, — сообщила ей Рут.

Мойра что-то промурлыкала в ответ, но было ясно, что она не до конца проснулась.

— Мойра, мне нужно, чтобы ты спустилась и заняла… э-э… отца моего будущего ребенка, чтобы я могла подняться на корабль! — объяснила Рут, не желая произносить имя Грона, потому что это было единственным, что понимали Гэндри.

Мойра села, Рут поняла это по облаку ее спутанных волос, чётко обозначивших её в сплетение конечностей.

— Который час? — зевнула она.

— Не знаю, — ответила Рут. Они не беспокоились о времени уже несколько месяцев, ни у кого из них не было часов, да и маловероятно, что сутки на этой планете состояли из двадцати четырех часов.

— Ладно, я иду, — сказала она, выпутываясь и выползая из-под своих возлюбленных. Мужчины протестующе зарокотали и замурлыкали, пока Мойра высвобождала свою лодыжку из цепкой хватки хвоста Тройи, после чего встала и подошла к ней.

На ней было черное бикини, очень похожее на то, что носила Рут, — один из тех нарядов, которые зелёные человечки смогли для них воспроизвести. Не было особого смысла просить разные цветовые гаммы купальника. Мойра уже достаточное количество времени провела среди Гэндри, чтобы без стеснения демонстрировать свое тело. Только Рут могла понять свойственные человеку представления о скромности, а ей уж точно было наплевать на то, что наденет Мойра. К тому же на стирку бикини уходило не так много времени и в них было легче переносить жару.

Рут дала Мойре возможность спуститься вслед за ней с площадки, предоставив мужчинам самим решать просыпаться им или спать дальше.

— Твой огонёк правда мигает? — уточнила Мойра, потирая спросонья глаза.

— Да, наверное, он зажегся, пока я спала.

— Значит, мне нужно отвлечь Гр… э-э… твоего муженька? — спросила Мойра, когда они достигли нижней ступеньки лестницы и были встречены Гроном, стоящим внизу с растерянным видом, его взгляд метался, перескакивая с одной женщины на другую. Рут улыбнулась ему и похлопала по руке, чтобы успокоить, а затем направилась к пруду — единственному месту, куда она могла пойти. Мойра не отставала, а Грон топал следом.

— Я не знаю, как уйти от него, чтобы телепортироваться. У меня нет предлога. Он точно заметит моё отсутствие, — объяснила Рут.

— Ладно, — сказала Мойра, обернувшись и посмотрев на Грона поверх плеча.

Они подошли к пруду и Рут замешкалась. На самом деле ей вовсе не хотелось купаться.

Мойра вздохнула, словно задумалась.

— Может будет достаточно просто его отвлечь, надолго чем-то занять, чтобы ты смогла уйти? Но что он будет делать, если поймет, что ты ушла?

— Я не хочу, чтобы он переживал. Ты не видела его, когда он думал, что я умерла. Он сходит без меня с ума, — объяснила Рут. — Не хочу, чтобы он обезумел. Наверно, все дело в том, что «Гэндри выбирают себе пару на всю жизнь».

— Он обязательно заметит, Рут. Он одержим тобой, а здесь, как ты понимаешь, не так много развлечений. Возможно, тебе просто придется уйти и разобраться с ним, когда вернешься, — заявила Мойра.

Грон все еще слушал их, переводя взгляд с одной женщины на другую, пытаясь понять, о чем идет речь и почему никто из них ничего не делает.

Мойра в ответ с вызовом оглядела его с ног до головы.

— У меня есть идея, которая, по крайней мере, отвлечет его внимание. Хотя тебе она может не понравиться.

— Какая идея?

— Мы вместе искупаемся.

— Эм…

— Мой чересчур заботливый сталкер прячется на дереве неподалеку. Ему не понравится, если твой мужчина увидит меня без одежды, а ты ведь знаешь, какие они. Когда он примчится сюда, чтобы избавиться от него, мы сбежим. Если я тоже исчезну, они решат, что мы вместе, и не будут так беспокоиться о нашей безопасности.

— Но если мы обе пропадем, нас кинется искать все племя. Крану и Тройи точно не останутся дома, ожидая твоего прихода. Они разнесут это место на кусочки.

— Или братья будут обвинять друг друга до тех пор, пока не прибегут родители, чтобы их разнять. Ты же знаешь, если вмешается их мать и поднимет крик, у тебя будет добрых двадцать минут форы, прежде чем они поймут, что мы не вернемся.

Рут глубоко вздохнула и провела рукой по волосам. Это был их лучший план.

— Если они найдут тебя, а меня рядом не будет, он сойдет с ума.

Мойра пожала плечами, но вид у нее был несколько неоднозначный. Она, похоже, сочувствовала, понимая нежелание Рут так ранить свою пару.

— Но ведь он, так или иначе, сойдёт с ума, верно? Разве у тебя есть другой вариант? Ждать до тех пор, пока ты сможешь внушить ему ложное чувство безопасности? Это может занять несколько дней. Ты же говорила, что они там создают эмбрионы? Что, если они не протянул так долго в пробирке?

Рут все еще колебалась, глядя на Грона, после чего вспомнила о том, что нужно оставаться стоиком. Она снова повернулась к Мойре, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Ты правда думаешь, что его брат настолько предсказуем?

Мойра бросила на неё беглый взгляд.

— За последние несколько недель я нашла к нему подход, — призналась она.

— Ладно, думаю, у нас нет выбора. Я должна как можно скорее попасть на корабль. Спасибо, что предложила свою помощь, — сдалась Рут, повернувшись к пруду.

Мойра повернулась вслед за ней, встав к Грону спиной.

— Нет проблем. Время от времени мне нравится пускаться в авантюры, — заявила она, потянувшись к бикини, чтобы недвусмысленно намекнуть на то, что собиралась развязать ниточки.

Рут не удержалась и оглянулась через плечо на Грона, чтобы посмотреть, куда он смотрит, когда Мойра начала раздеваться. Бедняга выглядел испуганным, словно хотел уйти, не зная, куда девать глаза. Удовлетворенная тем, что он не поддался искушению, Рут направилась к пруду, тоже начав теребить завязки своего бикини, чтобы их действия выглядели правдоподобно.

— Не оборачивайся, у меня сиськи наружу, — предупредила ее сзади Мойра, вырвав из неё смешок.

— Принято к сведению, — ответила Рут, ступив на мелководье. Ее бикини было развязано, но она оставила его висеть у нее на шее, чтобы оно по-прежнему ее прикрывало. Она раздевалась настолько медленно, насколько могла, чтобы растянуть процесс, понимая, что Крану может ее увидеть, и не желая показывать ему то, что он не должен был видеть. Может, они и не отличались скромностью, живя среди Гэндри, но Рут все же не хотела выставлять на всеобщее обозрение вещи, касающиеся интимной стороны их с Гроном отношений.

Послышался шелест листвы и глухой удар по стволу дерева, за которым тут же последовал рев. Рут предположила, что это был Крану, но не стала смотреть на него, опасаясь взглядом зацепить Мойру. Рут услышала голос Грона, но их разговор быстро перерос в рычание. Ей нужно было проверить, и когда она это сделала, Рут увидела, что Крану и Грон толкают друг друга, скаля зубы. Похоже, их план сработал как по волшебству.

Мойра прижимала руки к груди, верхняя часть от ее бикини болталась у неё в зубах.

— Сейчас, сейчас, сейчас! — пробормотала она, выразительно пошевелив бровями, и они быстро, но бесшумно выбрались из воды и поспешили к деревьям. Рут обернулась и бросила взгляд на Грона как раз вовремя, увидев, как он встретил атаку Крану и перебросил его через плечо. «С ними все будет в порядке», — заверила она себя.

Оказавшись под прикрытием джунглей, они с Мойрой бросились бежать, чтобы оказаться как можно дальше от мужчин. Они обе бежали с прижатыми к груди руками и смеялись над комичностью ситуации. Вскоре они запыхались и остановились, оглянувшись назад, чтобы убедиться, что их не преследовали.

— Нажми на нее, нажми на кнопку, — взволнованно выдохнула Мойра, кивнув на браслет Рут, поскольку ее руки по-прежнему были заняты.

Рут пришлось отвернуться от Мойры, чтобы нажать кнопку и вернуть бикини на место, пока Мойра делала то же самое.

— Будь осторожна, — сказала Рут. — Возвращайся, если почувствуешь, что тебе что-то угрожает.

Мойра открыла рот, чтобы ответить, но Рут не успела услышать ответ, поскольку ее телепортировали на корабль Т'Лакса.

Глава 10

Доктор был на месте, и вид у него был рассерженный. Рут начинала различать тех зелёных человечков, которые имели с ней дело.

— Ну, пойдемте, — приказал он, развернувшись на пятках и торопливо поспешив прочь

Рут вскочила на ноги и устремилась за ним, следуя по все тем же незапоминающимся коридорам, пока они не достигли медицинского крыла. За все время он ни разу не глянул на нее и не завел светской беседы, пока дверь в палату не открылась и не закрылась за ними. Он вскрыл панель на стене, которая с шипением поддалась и начала выдавать маленькие прозрачные сосуды и бутыльки. Рут попыталась приглядеться к окружившим его предметам, гадая, кого они в себе содержат — ее будущего сына или дочь.

— Ваши хромосомные наборы не поддаются взаимной репликации, — неожиданно произнес доктор.

— Прошу прощения? — ответила Рут.

Доктор вздохнул.

— Я имею в виду вас и вашу пару, — резко выдал он, будто она была дурой.

— Ну да, конечно. Так вот в чем была проблема?

— Да. Ваши хромосомы имеют разную структуру. У вас двадцать одна, а у самца — девятнадцать. Я синтезировал генетический материал, чтобы обеспечить успешную комбинацию, и переписал вашу цепочку ДНК ради получения полноценного результата.

— И каков же будет результат? — спросила Рут слегка дрожащим голосом. Ей вдруг стало холодно в своем бикини и захотелось положить руку на живот, словно защищая жизнь, которую доктор предположительно держал в одном из контейнеров. Он говорил, что переписал ее ДНК. Кого же она в итоге родит?

Доктор напустил на лицо равнодушие.

— Невозможно сказать наверняка. Но клетки сцепляются друг с другом и размножаются в соответствии с ожиданиями. Они кажутся жизнеспособными эмбрионами. Мы узнаем больше, если ребенок родится.

— Если?

Доктор на мгновение встретился с ней взглядом.

— Вы что, передумали?

— Нет…

— Ложитесь.

Рут предположила, что он имел в виду тот же сканер, что и раньше, поскольку он был единственным местом, куда можно было лечь. Она с трудом взобралась на него, медленно выдохнула и легла. Она, правда, не передумала? Она все еще хотела ребенка Грона, но не рассчитывала, что ее ребенок станет экспериментом. Она припомнила слова Мойры о том, что ребенок нуждался в особенностях присущих только Гэндри, чтобы выжить на этой планете. Она хотела, чтобы ее ребенок был счастлив и здоров.

— И какие же… результаты мы рассматриваем? — спросила она, когда доктор скрылся из виду и она уставилась в потолок.

— Если эмбрион не приживется, возвращайтесь, и мы попробуем снова. Если ребенок родится, он может быть физически или умственно неполноценным. Однако, мои прогнозы положительны. Это была нелегкая задача, но я думаю, что справился с ней. Ребенок не должен родиться с отклонениями.

Рут крепко зажмурилась, и по её щекам покатились слезы. Каким же бессердечным он был. Хотела ли она родить ребенка, который не сможет выжить? А что, если он будет «неполноценным» или «родится с отклонениями»? Что они подразумевали под генетической модификацией? Гибрида, созданного в лаборатории? Но доктор сказал, что перспективы неплохие, и он ожидал рождения здорового ребенка. Рут пришлось поверить ему на слово. Назад дороги не было.

Она почувствовала, как койка под ней вдруг снова начала вибрировать, как и раньше, когда она отдавала свои яйцеклетки.

— Вы… вы собираетесь сделать это прямо сейчас? — спросила она, приподнявшись, чтобы посмотреть на доктора. Он стоял рядом с ней, держа в руках что-то похожее на большой прозрачный шприц без иглы.

— Да. Я введу эмбрион в раствор соединений, которые будут стимулировать его имплантацию и рост, и закупорю шейку вашей матки растворимым материалом, который предотвратит его смещение. Если вы снова начнете истекать кровью до рождения ребенка, вернитесь, и я попробую ещё раз.

Рут снова легла. Она не хотела ничего видеть. Она не хотела ничего знать. Когда ещё ей было так паршиво из-за нервозности? Она чувствовала себя ужасно, ужасно, что ее ребенок был зачат подобным образом, отдан ей этой бездушной тварью вместо ее любимого. Ей безумно хотелось, чтобы Грон был рядом и держал ее за руку.

Она убеждала себя, что хоть сперматозоид и повстречался с ее яйцеклеткой в специальной емкости на космическом корабле, но он прожил в таком состоянии всего пару часов, а быть может пару дней. Она пообещала ему, что как только он окажется в ее теле, она полюбит его всем сердцем и проведет остаток своей жизни, возмещая ему то холодное, бесчувственное зарождение, которому он невольно подвергся. Ему больше никогда не будет холодно. У него будут любящие родители. С ним будет ее сердцебиение, способное убаюкать, и ее кровь, способная согреть, и ее тело, способное его защитить.

Этот инопланетный ученый не был отцом ее малыша. Его отцом был мужчина, которого она любила, и, который ждал её возвращения домой.

Ее сердце все еще колотилось, а желудок сводило, когда от вибрации койки онемели бедра, но она старалась не думать о том, что происходит. Она не знала, сделает ли доктор ей инъекцию через живот или их технология была настолько продвинутой, что ему не нужно было к этому прибегать. Она не хотела думать о том, как он что-то в нее вставляет. Она не хотела знать, что именно он делает. Это будет похоже на насилие со стороны инопланетного существа.

Казалось, все закончилось относительно быстро и заняло меньше времени, чем в тот момент, когда он забирал ее яйцеклетки. Когда вибрация прекратилась и она осмелилась сесть, доктор внимательно за ней наблюдал. Она не могла понять, чувствовала ли себя по-другому, ведь ей могло показаться. Скорее всего, она просто выдавала желаемое за действительное.

— Нам нужно отвести вас к транспортеру. Но помните, что существует риск для телепортации ДНК в утробе матери. Вы сможете вернуться только в том случае, если имплантация не даст результата, — сообщил ей доктор.

— Ладно, — согласилась она, внезапно забеспокоившись.

Она встала и последовала за ним на выход из медицинского отсека. Она прижимала ладонь к своему плоскому животу, вопреки здравому смыслу благодарная за пробку, о которой он упоминал. Она знала, что это не поможет, но какая-то иррациональная часть ее все еще беспокоилась о том, что эмбрион может выпасть. Это был нелепый страх, но она так хотела, чтобы все получилось.

Теперь, когда она получила то, за чем пришла, и ее миссия была выполнена, она пошла немного быстрее. Её отсутствие было недолгим. Возможно, она успеет вернуться до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Возможно, они еще не нашли Мойру. Возможно, мужчины все еще искали ее, в таком случае она могла ожидать выговора, но не чувствовала себя чересчур виноватой. Грон будет немного потрясен тем, что снова потерял ее из виду, но он быстро оправится, когда поймёт, что она в порядке. И если все получится, ей больше никогда не придется его покидать.

— Телепортируйте меня рядом с Мойрой, другой женщиной с Земли, — сказала она, ступив на платформу телепортации. Техник взглянул на доктора, словно спрашивая разрешения, но никто из них не стал спорить. Рут услышала, как запустили устройство, а затем, со звоном в ушах, она вернулась в лес, теплая влажность которого прогнала холод корабля. Она снова ощутила на себе солнечные лучи.

Мойра сидела, прислонившись спиной к дереву в нескольких шагах от нее. Никого из племени поблизости видно не было. Рут бросилась к ней.

— Я вернулась! — объявила она. Мойра испуганно вскинула голову.

— Ох, — выдала она, широко раскрыв глаза.

— Ох? — повторила Рут, остановившись как вкопанная, внезапно испугавшись, что Мойра знает то, чего не знает Рут.

— Ага, — произнесла Мойра и подняла палец вверх, указав над собой. Рут посмотрела на ветви дерева и примерно в пятнадцати футах от себя увидела Мруина, который глядел на неё сверху вниз. Судя по выражению его лица, он определенно видел, как она материализовалась из ниоткуда.

— Ох, — согласилась Рут, когда Мруин начал медленно отползать по ветке, на которой сидел, выглядя встревоженным и готовым сбежать, но слишком напуганным, чтобы отвести взгляд от Рут.

— Как все прошло? — спросила Мойра, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя лесной мусор.

Рут расплылась в глуповатой улыбке, к которой не так часто прибегала.

— Я получила то, что хотела, — заявила она, снова прижав руку к животу.

Мойра посмотрела на её руку, улыбнувшись.

— Ух ты, — пропела она. — Клёво.

Рут снова подняла взгляд на Мруина.

— Они ведь ему не поверят, да? — произнесла она.

— Возможно, — отозвалась Мойра.

— Не хочу, чтобы они думали, что он сумасшедший…

— Ну, мы же инопланетяне. Они могут ему поверить.

На мгновение женщины призадумались.

— Скорее всего, он им не скажет, — предположила Рут.

— Да, давай сойдемся на этом варианте, — согласилась Мойра.

В этот момент откуда-то из-за деревьев донесся рев, который привлек их внимание к мчавшемуся к ним Крану, перепрыгивающему и раскачивающемуся на низких ветвях гораздо быстрее, чем если бы он бежал, тем самым сократив расстояние в мгновение ока.

Крану приземлился на ноги перед Мойрой и схватил ее за руки. Он, видимо, понял, что Мруин был рядом, потому что откинул голову назад и чуть не зашипел на него, оскалив клыки. Парнишка внял команде и с благодарностью прыгнул на соседнее дерево и ускакал.

Крану тут же принялся грубо осматривать Мойру. Он начал кричать на нее, громко рыча и фырча. Она оттолкнула его с упрямым выражением на лице.

— Не кричи на меня! — бросила она в ответ, и они начали бороться друг с другом, когда она попыталась вырваться из рук Крану, а он не хотел, чтобы ему отказывали.

Тройи подбежал к Крану сзади и попытался вмешаться, видимо, с целью объяснить Крану, чтобы он был нежен и не раздражал Мойру, пока сам старался хорошенько ее рассмотреть. Крану повел плечами, не обратив на него внимания, а затем обвил хвостом запястья Мойры, чтобы усмирить ее. Она осыпала его проклятиями, пока он вертел ее из стороны в сторону, чтобы проверить ее спину и ноги на наличие травм, руками приподняв ей волосы, чтобы проверить шею. Она поднесла запястья ко рту и начала кусать его за хвост, то ли пытаясь оторвать его от себя, то ли пытаясь причинить ему такую боль, чтобы он отпустил ее, но он, казалось, даже не заметил этого. Тройи стал вести себя куда решительнее в попытках встать между ними, когда Мойра начала безуспешно пинать Крану по голени.

У Рут была всего секунда на то, чтобы сдержать смех, после чего она услышала шорох листьев над головой и чье-то тело приземлилось позади нее. Она развернулась как раз в тот момент, когда Грон схватил ее за руки. Он бросил на неё такой же отчаянный взгляд, и у нее защемило сердце, когда она увидела на его лице панику.

— Я в порядке, в порядке, — заверила она его с улыбкой, положив руки ему на плечи.

Грон закончил беглый визуальный осмотр, затем бросил взгляд на громкую перепалку своего брата с Мойрой и Тройи, стоящих позади Рут. Рут оглянулась и увидела, как Крану взвалил Мойру себе на плечо, в то время как Тройи спорил с ним, а Мойра изо всех сил старалась укусить его, кипя от злости. Грон, очевидно, решил, что это место не подходит для их воссоединения, поэтому он взял Рут за руку и потащил ее за собой через джунгли. Рут пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать от него, она понимала, что он расстроен.

— Грон, — звала она. — Грон!

Но он не замедлил шаг до тех пор, пока крики Мойры и ее спутников почти полностью не стихли, а их собственное хриплое дыхание не стало самым громким звуком, который могла слышать Рут. Затем он резко развернулся и прижал ее плечи к стволу ближайшего дерева. Он удерживал ее руками, а потом нерешительно наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Кора дерева слегка впивалась ей в кожу в том месте, где его руки давили на нее, но она не сопротивлялась. Вместо этого она смотрела на него, пытаясь прочесть его мысли.

По всей видимости, удовлетворенный тем, что дал ей возможность возразить, он сократил расстояние между ними и уткнулся носом в ее волосы, прижавшись к шее, вынудив её склонить голову набок. Она услышала, как он глубоко вздохнул, а затем продолжил обнюхивать ее, проводя носом от линии роста ее волос до ключицы. Он не был ни спокойным, ни чувственным, и уж точно не пытался соблазнить ее, он просто осматривал ее, поняла она. Он почти с отчаянием водил носом сначала по одной, а затем по другой стороне её шеи, в итоге спустившись к её груди.

— Там ничего нет, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но его волнение было заразительным, и ее голос дрогнул. — Что ты там ищешь?

Он выпрямился и поднес ее руки к своему лицу, обнюхав ее пальцы, ладони, запястья вплоть до самых плеч, преисполненный решимости раскрыть все тайны того, где она была. Когда он закончил с плечами, то присел и продолжил с того места, где остановился, обнюхав чашечки бикини, после чего дернул мягкую ткань вниз, чтобы получить доступ к ее груди. Рут ахнула от этого почти варварского движения, но не от страха. Она знала, что он никогда не причинит ей вреда.

Когда он провел губами по одной груди, его рука потянулась к другой, сжав ее так, словно он ничего не мог с собой поделать, но потом он оторвался от нее и прижался лицом к ее животу. Рут положила руки ему на голову, пока он чуть ли не помечал её своим запахом. Она провела пальцами по его волосам, как будто он собирался ее поглотить, и она не остановила бы его, даже если бы он сделал это здесь и сейчас. Его поведение в какой-то степени ее заводило. Эта была та самая собственническая сторона, которую он никогда раньше не проявлял в момент близости.

Грон гортанно зарычал, но она не была уверена, отчитывал он её или был доволен. Наверное, и то, и другое. Она догадывалась, что его гнев угасает под ее прикосновением, или он не нашел того, что искал на ее коже, но Грон явно хотел, чтобы она поняла как облажалась. В ее животе все затрепетало, а затем потеплело, когда он лизнул ее, щелкнув влажным языком.

Он продолжал обнюхивать ее, но уже не так беспокойно, обхватив ее руками за бедра, чтобы удержать на месте. Больше не было безумного пыхтения, теперь он нежно водил своим носом по ее бокам и вдоль кромки ее трусиков, медленно вдыхая. Его дыхание было теплым и оставляло после себя влажные покалывания. Рут так и подмывало застонать и может даже направить его туда, куда она хотела, но она этого не сделала. Как бы там ни было, для него было важно закончить начатое.

— Там ничего нет, — повторила она. — Я ни с кем не была. Я не изменяла тебе, — сказала она.

Грон опустил свой нос ниже, и она поняла, что он может почувствовать запах ее растущего возбуждения. Она попыталась свести свои бедра вместе, но он, наверно, заметил и неправильно истолковал это как попытку что-то скрыть, поэтому зарычал и ухватил ее за бедро, грубо закинув её ногу себе на плечо. Рут пошатнулась, и ей пришлось несколько раз попрыгать на ноге, ее руки взметнулись к его плечам, чтобы обрести равновесие, даже когда Грон уткнулся лицом в ее лоно. Ткань ее нижнего белья терлась о клитор, пока он искал запах другого мужчины, как догадалась она. Рут прикусила губу, чтобы не оттолкнуть его и показать, как сильно по нему скучала. Но судя по тому, где было его лицо, он и так это знал.

Он мурлыкнул, проведя языком по ее щелочке, и она судорожно вздохнула, несмотря на то, что ее колени дрожали, она изо всех сил старалась не захныкать. Может именно этого он и добивался, но если он намеревался довести её до капитуляции, она не сдастся без боя.

Она стиснула его плечи, и он повернулся лицом к внутренней стороне ее бедра, поцеловав ее там, прежде чем начал водить носом по ее ноге, время от времени возвращаясь назад, проявляя особую щепетильность, пока не добрался до середины икры. После этого она, казалось, с успехом прошла его осмотр, поскольку он спустил ее ногу со своего плеча и откинулся на пятки, тяжело выдохнув и закрыв глаза. Рут некоторое время наблюдала за ним, отметив, что он явно испытал физическое облегчение, словно ревность наконец покинула его тело. Она заметила, что он тоже не остался равнодушным к тому, что сделал, судя по его эрегированному члену.

Она присела перед ним на корточки, взяла его за руки и заставила открыть глаза. Он выглядел расстроенным. Она улыбнулась, пытаясь успокоить его, и протянула руку, чтобы погладить его большим пальцем по щеке. Рут наклонилась, чтобы поцеловать его, их губы встретились в нежном и неуверенном поцелуе, поскольку он не прилагал особых усилий, чтобы ответить ей взаимностью. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть на него, он встал и, соединив их руки, помог ей подняться. Грон развернул ее лицом к дереву, очевидно, еще не закончив свой осмотр. Он обнюхал ее плечо, затем отвел ее волосы в сторону, перекинув их на другое плечо, чтобы обнажить её спину.

Его нос стал исследовать её затылок.

— Грон, — вздохнула она, разочарованная тем, что он все еще в ней сомневался. Возможно, услышав тон её голоса, он поцеловал ее кожу, проложив дорожку поцелуев от затылка до плеча. Она оглянулась на него и поняла, что он смотрит на нее с примирением. Одной рукой он поглаживал ее по руке в успокаивающем, целомудренном движении, в то время как другую руку положил ей на живот и скользнул ниже, погрузившись в ее трусики в жесте, который был не таким целомудренным.

Приняв его очевидное извинение, Рут подняла руки и притянула его к себе, соединив их губы в настоящем поцелуе, глубоком и страстном, когда его пальцы проскользнули между ее складочек и потерли клитор. Ее бедра задвигались сами по себе, а спина напряглась, она воспользовалась свободной рукой, чтобы притянуть себя к его груди. Так они и стояли некоторое время, наслаждаясь друг другом. Рут не могла запретить ему прикасаться к ней, ведь обычно это было взаимно. Она нуждалась в этом после всего, что ей пришлось пережить. Ей нужны были его прикосновения, прикосновения ее возлюбленного, чтобы почувствовать себя лучше, любимой и бесценной, а не животным в зоопарке или ходячим инкубатором.

Когда его пальцы скользнули по ней и погрузились в нее с восхитительным напором, она на мгновение забеспокоилась о только что имплантированном эмбрионе. Не повредит ли это ему? Не сместиться ли он? Она не знала наверняка, но надеялась, что нет. Она просто должна была верить в эффективность той растворимой затычки, которая якобы удерживала и оберегала эмбрион внутри неё.

Она не хотела, чтобы ее дразнили, поэтому снова обратила его внимание на свой клитор, и он ускорил движения, чтобы довести её до оргазма, разорвав их поцелуй, когда ее дыхание стало прерывистым, наблюдая за ее лицом, когда она кончила, ногтями впившись в его руку.

Пока её дыхание возвращалось в норму, она развернулась в его объятиях. Глянув на его лицо, иногда с легкостью читаемое, а иногда такое невыразительное, она улыбнулась, когда у нее появилась идея. Она приподнялась на цыпочки и, балансируя на них, ухватилась руками за мех на его груди, его эрекция уперлась ей в живот, и она повернулась лицом к его шее. Она шмыгнула носом возле его уха, и он возмущенно фыркнул, напрягшись. Похоже, он считал, что не заслуживает такого обращения, но Рут так не считала. Если после недолгой разлуки она стала подозреваемой, то и он тоже. Как аукнется, так и откликнется.

Он попытался дотронуться до нее, но она поймала его руку на полпути и поднесла к лицу точно так же, как делал он. Она смотрела ему прямо в глаза, пока обнюхивала его ладонь, запястье, локоть, а потом и плечо. Он отвернулся от ее пристального взгляда, тихо ворча, возможно, понимая, на что она намекала, и в какой-то степени сожалея о своих поступках.

Рут опустилась на колени, поскребла пальцами мех у него на животе, а затем щелкнула языком по его коже, как он сделал это с ней. Она не стала больше ждать, направила его член в свой рот и пососала головку. Она была готова отплатить ему за оргазм, который он ей подарил, но он остановил ее, когда опустился на землю перед ней, обхватив ее за бедра и поднял к себе на колени, посадив на себя и крепко прижав её к себе. На его лице читался вызов; на этот раз он хотел в нее войти. Он не примет другого варианта после ее исчезновения.

Рут хмыкнула и задышала чуть быстрее. Она была счастлива дать ему желаемое. На этот раз у нее не было причин ему отказывать.

Он сидел с ней на коленях, упираясь ногами ей в спину и прижимая к своей груди. Его руки оставались на ее бедрах, словно он ждал ее решения. Рут просунула руку между их телами, и он проследил за ее движением, когда она отодвинула трусики в сторону. Догадавшись о том, что она задумала, он уступил ей бразды правления и помог расположить свой член у ее входа. Рут тяжело дышала, пока вводила его в себя, но как только она его оседлала, то воспользовалась моментом, чтобы насладиться этим. Она улыбнулась ему и пригладила пальцами мех на его груди, восстанавливая связь.

Он придвинулся к ней поближе и тихо заурчал, уткнувшись лицом ей в шею. Она резко отпрянула, подозрительно глянув на него. Он ведь не собирался начинать все по-новой, да? Он выглядел раскаивающимся, снова проворковав что-то нараспев, будто промурлыкав, и притянул ее к себе, чтобы уткнуться носом ей в шею. Она напряженно ждала, что он обнюхает ее, но он, казалось, извинялся, поэтому, когда он чуть отодвинулся, чтобы поцеловать ее, она позволила ему это. Мягкое прикосновение его губ развеяло все горькие чувства, за которые она цеплялась, и она начала двигаться на нем, медленно раскачиваясь, после чего их тела вошли в единый ритм с куда большей целеустремленностью.

Его хвост обвился вокруг ее талии и огладил ее по груди. Они уже так хорошо знали друг друга, что могли быстро дойти до кульминации, тем более что Рут совсем недавно кончила и была набухшей и мокрой внутри, но Грон не торопился. Он убедился, что она понимает, что он ее возьмет, вбиваясь в нее и используя свою хватку, чтобы подбрасывать ее вверх и вниз, но поскольку они должны были прикладывать совместные усилия, она встала на колени, поставив ноги по обе стороны от него, и положила руки ему на плечи. Она провела ногтями по его меху, но не смогла дотянуться до основания хвоста.

В этом не было необходимости. Она кончила снова, ее тело стиснуло его с болезненным ощущением после того, как она уже кончила один раз. Она изо всех сил старалась держать ритм, но Грон наклонился к ней и начал двигаться так, как ему хотелось, сбившись с ритма, пока тоже не кончил. Она почувствовала, как его горячее семя стало наполнять ее, и улыбнулась. Она притворилась, что забеременела именно в этот момент, а не на хирургическом столе холодного инопланетного корабля. Она поцеловала его, когда он полностью излился, не торопясь отстраняться, даже когда почувствовала, что их покрытые потом тела начали остывать. Им обоим придется ещё раз искупаться.

Глава 11

Рут с нетерпением ждала задержки. Иногда она была уверена, что месячные не придут, и она окажется беременной, иногда она была уверена, что эксперимент зеленых человечков не удался. В одну минуту она ликовала, а в следующую — впадала в уныние. Она понимала, что ничего не могла с этим поделать, но все равно переживала, и в то же время боялась, что эти переживания как-то повлияют на шансы эмбрионов.

А пока она оставалась рядом с Гроном. Ему не нравилось, когда она покидала деревню, поэтому ее жизнь стала слишком скучной и обыденной, но она не возражала. Беспокойство занимало почти все её время, но она знала, что раскаивалась в том, что обманула Грона. У нее не было выбора, ради его спокойствия она пойдёт на все что угодно.

Мойра составляла ей компанию. Когда мужчины нашли их в джунглях после побега, Крану в конце концов убедился, что Мойра не пострадала, но к тому времени она уже была зла на него, поэтому он решил, что тоже зол на нее за то, что она ушла одна. Весь остаток дня Крану дулся где-то в одиночестве, пока Мойра кипела от злости в деревне, а Тройи оставался рядом, чтобы присматривать за ней. На следующее утро, насколько могла судить Рут, они помирились. Мойра, похоже, забыла о произошедшем, а Крану вернулся в племя, следя за ней, как будто ничего не изменилось. Рут удивлялась их пылким, непредсказуемым отношениям, от которых у Тройи наверняка кружилась голова.

Рут не знала, когда у нее начнутся месячные. Она не следила за днями, просто делала зарубку на ветке их дерева каждый раз, когда ей нужно было отметить месяц. Теперь она начала делать зарубки своим маленьким каменным остриём на палочке, чтобы отмечать дни. Больше шестидесяти, и она будет считать себя беременной, решила она. Она не хотела ждать так долго, но хотела быть уверенной. Она могла ошибиться, тем более что доктор ввел ей какой-то инородный раствор, а потом закупорил шейку матки, пусть и временно. Она знала, что он должен был раствориться сам по себе, но Рут понятия не имела, когда именно.

По ночам Грон практически привязывал её к себе. Он бы не позволил ей снова уйти. Он даже обвивал хвостом одну из ее конечностей. После первых двух ночей она начала спорить, тихонько жалуясь и осторожно снимая с себя его хвост. Она не хотела, чтобы он подумал, будто она хочет уйти. Она не хотела, чтобы он подумал, будто ее держат здесь против ее воли. Казалось, он прилагал немало усилий, чтобы вернуться к тому, как они жили раньше, но она по-прежнему просыпалась с обернутым вокруг нее хвостом. Она догадывалась, что потребуется время. Она знала, что он делал это только потому, что боялся за нее, боялся, что она потеряется или пострадает, если снова ускользнет, поэтому она позволяла ему делать то, в чем он нуждался, понимая, что иначе он не заснет.

Не прошло и недели, как им обоим стало тяжело торчать в деревне целыми днями напролет. Как бы ни была легка и непринужденна их жизнь, некоторые вещи требовали их внимания. Они съели все свои припасы, даже деревья, росшие вокруг их поляны, начали казаться голыми. Поэтому Грон отважился выбираться на поиски еды, сначала только на несколько минут. Он всегда оставлял Тройи следить за ней, когда уходил. Однажды он попросил своих родителей приглядеть за ней, но, видимо, не был удовлетворен их обещанием, и снова с ворчанием занял своё место, когда они отмахнулись от него, не подняв глаз от того, чем занимались.

Он никогда не проявлял грубость по отношению к ней и не вел себя агрессивно. Он всегда был счастлив целовать и обнимать ее, мурлыкая, когда она прикасалась к нему, и делясь едой, как они всегда делали. Он просто пристальнее обычного следил за ней. Она знала, что это не будет длиться вечно, он просто был напуган.

Она умудрилась попросить его принести ей тростник, поскольку ей было настолько скучно, что даже плетение корзин и циновок казалось привлекательным занятием. Но это не помогло, ей безумно хотелось без надзора ходить к пруду, когда вздумается, собирать с Мойрой камыши или сопровождать Грона в его патрулировании.

Крану и Тройи не так резко отреагировали на то, что на пару часов потеряли след Мойры. Крану, похоже, периодически подхватывал дурные привычки Грона, как будто брат заставлял его раздувать из этого большую проблему. Так что время от времени он пытался загнать Мойру в деревню, но тем самым лишь выводил её из себя, и, в конце концов, ему пришлось уступить и сдаться. Рут подозревала, что он не хотел, чтобы остальные члены племени поняли, что он — подкаблучник, тогда как строил из себя крутого и мужественного самца.

Рут и Тройи сидели рядом и наблюдали за тем, как эти двое избегали друг друга, и Рут хихикала всякий раз, когда Тройи обречённо ворчал, словно отец, наблюдавший за тем, как его взрослые дети ведут себя не подобающим образом. В такие минуты она испытывала к Тройи симпатию, даже при том, что он был ее стражником.

Прошло две недели, которые Рут отсчитывала с легкой нервозностью. Она старалась не забегать вперед, но понимала, что сейчас как раз то время, когда у неё должны были начаться месячные, если она не забеременела. Она проводила каждую минуту каждого дня как на иголках, все время вскакивая, чтобы проверить, чем вынудила Грона заподозрить неладное.

Прошла еще неделя, но ничего не происходило. Она попыталась проверить себя на наличие симптомов. У нее не было утренней тошноты. Может она и уставала чуть больше обычного, но это вполне могло быть вызвано стрессом и скукой. Тем же самым объяснялось периодически возникающее чувство голода. Она не заметила, что прибавила в весе или что ее грудь стала полнее.

Она понимала, что если забеременеет, то в свое бикини уже не влезет. Она надеялась, что футболки растянутся, иначе ей придется послать Мойру на корабль за новой одеждой. Но сейчас, когда мужчины начали интересоваться тем, где пропадали их женщины, это могло вызвать подозрения. А Рут вовсе не радовала мысль о том, что ей придется тайком увести Мойру из-под носа Крану, когда он почти весь день за ней наблюдал.

Она продолжала отмечать дни.

Жизнь вернулась на круги своя. Грон предложил ей присоединиться к нему в патрулировании территории. Они делили обязанности по сбору пищи, он сбрасывал ей фрукты с ветвей деревьев, а она ловила их и складывала в корзины. Она сама собирала тростник и другие необходимые материалы, хотя не оставалась надолго одна. Даже когда она отправлялась купаться, она не сомневалась, что Грон будет рядом. Наверно, некоторые привычки его брата передались и ему.

Наконец прошло четыре недели, и Рут преисполнилась оптимизма. Она потыкала себя пальцами в живот, пытаясь что-то почувствовать, но не смогла. Она не знала, когда скажет Грону, что ждет ребенка, снова задумавшись о бусинах, которые носили его отцы.

Её усталость никуда не делась, а аппетит по-прежнему был на зависть высок.

Спустя шесть недель она уже не могла больше ждать. Она рассказала Мойре о своих подозрениях в беременности. Но поскольку они находились посреди деревни, в окружении племени, они не могли отпраздновать это событие, но Мойра ухмыльнулась и сжала ее руку.

— Ты мне поможешь? — спросила Рут.

— Конечно! Что нужно делать? — ответила Мойра.

— Я хочу сделать Грону одно из этих ожерелий, — сказала она, слегка наклонив голову в том направлении, где, прислонившись к стволу дерева, с закрытыми глазами сидел Грисс, как будто дремал, но Рут знала по опыту, что он бодрствует и бдит. — Мне понадобится помощь, чтобы выяснить, как его сделать. Я не знаю, что это за дерево, где его искать и как резать.

— Я тоже, — призналась Мойра.

— Просто смотри в оба. К тому же я не хочу делать бусы в присутствии Грона. Мне кажется это должно быть сюрпризом.

— О, супер, — вздохнула Мойра. — Но знай, я не секретный агент. У меня ограниченный запас лжи.

Рут рассмеялась и положила руку ей на плечо.

— Я знаю, но к кому ещё я могу обратиться за помощью? Ты же не заставишь меня заниматься этим одной?

Мойра снова обреченно вздохнула.

— Итак, что мне известно о древесине? — риторически спросила она. Рут восприняла это как согласие ей помочь.

После этого они потратили много свободного времени, изучая различные виды древесины, которые можно было найти в лесу. Рут знала, что это должно быть твердое дерево, а не одно из тех, что будет слишком шершавым после резьбы или рассыплется на щепки в ее руках. Грон сопровождал их в этих поисках, явно сбитый с толку тем, что они делали. Они останавливались у поваленного дерева или бревна, сдирали с него часть коры, обсуждали находку и шли дальше. Рут решила, что пока они не принесут какую-нибудь деревяшку в деревню, Грон не догадается об их цели.

Ни одно из деревьев не было сразу распознано как «то самое», но после нескольких дней поисков Рут дала Мойре понять, какие из них она считала наиболее подходящими для того, чтобы вырезать бусины, надеясь, что Мойра вернется позже, чтобы собрать для нее несколько деревяшек, когда Грона не будет рядом. Следующим этапом плана было создание инструментов, с помощью которых она сможет вырезать бусины. Её по-настоящему занимала мысль о том, чтобы сделать их гладкими и круглыми, а также проделать в них дырки, не расколов при этом на части.

Так что теперь они с Мойрой сидели и обсуждали разные типы камней. Это было проще, поскольку у них был некоторый опыт в изготовлении инструментов. Им понадобится что-то длинное и тонкое, чтобы проделать отверстия, что-то жесткое, чтобы обтесать бусины и сделать их гладкими. Что-то, чтобы отрезать куски от бревна или ветки в самом начале, что-то, чтобы придать им правильную форму.

Иногда Рут чувствовала себя виноватой из-за того, что нагружала Мойру таким количеством работы, но проект давал им столько пищи для ума, сколько у них не было с тех пор, как они прибыли на планету Гэндри, и Мойра, казалось, была рада этому вызову. Она говорила, что он помогал ей почувствовать себя человеком, в отличие от сбора фруктов или купания в пруду. Она походила на тех людей, которые счастливы только тогда, когда работают, которые сходят с ума от безделья.

И вот однажды Рут сидела на поляне с Бру и Тройи, пытаясь зашить прореху в футболке, которую она больше не носила, используя кособокую иглу, чтобы проделать отверстия, через которые она затем вручную продевала размягченный тростник. У нее не очень хорошо получалось, но она училась и совершенствовалась, к тому же изготовление иголок было отличным подспорьем в изготовлении инструментов для создания бусин.

Внезапно рядом с ней появилась Мойра, и её рука легла ей на плечо, заставив Рут подпрыгнуть.

— Пошли со мной, — сказала она, широко улыбаясь.

— Чт…?

— Я нашла их. Я нашла эти бусины.

Рут отложила шитье и поспешила за Мойрой. Грон ушел на поиски пропитания, и Рут забеспокоилась, как он отнесется к её отсутствию, когда вернется, но Мойра явно была взволнована. Если она действительно обнаружила бусины, то Рут хотела посмотреть.

Это была долгая прогулка. Мойра петляла между деревьями, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с направлением движения. Рут начала терять представление о том, куда они шли. Это было в стороне от их обычных путей. Однако в конечном итоге Мойра нашла то, что искала, и подбежала к маленькому деревцу.

— Та-да! — пропела она, указав на молодое деревце.

Рут подошла к нему, но не могла понять, как она вырежет что-то из этого дерева, ведь оно было всего в два фута высотой.

— Гм, а ты уверена? Похоже, оно будет слишком мягким и зелёным… — усомнилась Рут.

— Нет, не дерево, смотри! — Мойра наклонилась и отодвинула широкие зеленые листья в сторону, открыв гроздь маленьких белых зернышек, похожих на виноград. — Это же мини-кокосинки! Бусины — это мини-кокосинки! Разве они не идеальны?

Рут присела на корточки перед маленьким деревом и взяла гроздь в ладонь. Миниатюрные кокосинки были белыми, идеально круглыми и гладкими. Она сорвала один и покатала его между большим и указательным пальцами. У него была тонкая ворсистая оболочка, но она с легкостью снималась. Все, что ей нужно будет сделать, — это проделать в нем отверстие.

— Они потрясающие. Мойра. Это же то, что нужно! — воскликнула Рут. Она посмотрела на свою подругу, которая выглядела искренне довольной и взволнованной. — Они сэкономят кучу времени! — добавила Рут, зная, что если она беременна и хочет удивить Грона ожерельем, то должна сделать это быстро, прежде чем будет заметен живот.

Мойра выглядела довольной и робко пожала плечами.

— Мы должны быть очень осторожны, когда придем за ними. За мной следят.

— Верно. Ты права, — ответила Рут, отпустив зернышко, которое держала в руке, и изо всех сил стараясь выглядеть незаинтересованной. Если Крану догадается, что они делали, он почти наверняка расскажет об этом Грону, и не в самой приятной манере. — Нам лучше вернуться, если мы не собираемся забирать их сегодня. Не хочу, чтобы Грон нашел меня и увидел их.

Она отряхнула руки, и они с Мойрой двинулись обратно. Похоже, они только что преодолели последнее препятствие, теперь работа пойдёт полным ходом.

Глава 12

На следующий день Рут и Мойра отправились в лес. У Рут была с собой пустая корзинка, одна из тех немногих, для которых она сделала подходящую крышку. Она не знала, сколько мини-кокосов ей понадобится, и сколько она сможет найти, но она планировала взять как можно больше. Она знала, что в процессе несколько сломает, пытаясь проделать в них дырки.

Когда они уже подходили к молодому деревцу, но оно еще не появилось в поле их зрения, Мойра остановилась. Она повернулась назад, лицом к лесу, из которого они только что пришли, глянув с прищуром на деревья и уперев руки в бока. Несколько мгновений она просто разглядывала деревья, но потом заметила свою цель и глубоко вздохнула.

— Крану! Иди домой! — крикнула она, указав назад, в сторону деревни.

Рут посмотрела туда, куда смотрела Мойра, пытаясь разглядеть Крану, который, как они предполагали, по обыкновению будет следовать за ними. Рут ничего не заметила.

— Крану! — повторила Мойра властным тоном. — Иди домой! — она подождала с минуту, потом фыркнула и бросилась к дереву, крича: — Не пытайся спрятаться! Ты почти семи футов ростом, орангутан! — она остановилась у подножия дерева и уставилась на его ветви. — Спускайся! — на этот раз приказала она, указав себе под ноги.

Ветви затряслись, когда он перепрыгнул с одного дерева на другое, но Мойра следила за его передвижениями.

— Крану! — рявкнула она, последовав за ним к другому дереву. — Я сказала тебе спуститься, — повторила она, снова указав на землю. — Вниз! Мы же практиковались в этом! — захныкала она, приходя в отчаяние.

Рут прикрыла рот ладонью, едва сдерживая смех, когда из-за дерева донесся глубокий рокот Крану.

— Не смей перечить! Иди домой, сталкер. Я буду там через минуту. Ради Бога, ты что, не оставишь меня одну даже на минуту? Меня здесь не съедят! — заявила Мойра, посмеиваясь, пока смотрела на него, после чего усилием воли напустила на себя строгий вид.

— Спускайся вниз! — потребовала она еще раз, расстроено вздохнув, когда это не сработало. — Ладно, — сказала она, глянув на Рут, затем выставила бедро и сменила тон. — Крану, — тихо пропела она, — Пожалуйста, спустись. Мне нужно, чтобы ты ушел, и мы могли собрать кокосинки для твоего брата, — простонала она, многозначительно поглаживая ствол дерева и играя своими волосами, глядя на ветви с проникновенностью во взгляде.

Судя по рычанию, которое за этим последовало, Крану понял, что его разыгрывают, но, тем не менее, явно испытывал соблазн. Ветка скрипнула, но он так и не появился.

— Ты вынуждаешь меня перейти к тяжелой артиллерии? — требовательно спросила Мойра. — Что ж, ты сам напросился. — Она вдруг вскрикнула, споткнулась и потянулась к своей ноге. — Ой, Крану, помоги мне! — закричала она, держась одной рукой за дерево, а другой держась за ногу. Это было довольно убедительно, даже с того места, где стояла Рут.

— Крану! — снова закричала Мойра, и Рут заметила, как затряслись ветки, когда он присел на корточки на самой нижней из них, пытаясь понять, действительно ли она ранена, не торопясь признавать поражение. Мойра шмыгнула носом и вытерла лицо, Крану спрыгнул с ветки, быстро обнял Мойру и попытался взглянуть на ее ногу. Он держал ее в своей руке и, когда не смог найти рану, вопросительно посмотрел на нее.

Мойра ухмыльнулась, обняв его за талию.

— Ты попался, дурачок! — она поцеловала его в грудь и энергично потерла по боку.

Он громко зарычал, жалуясь на то, что его обманули, попытавшись высвободиться из ее рук, когда она повисла на нем.

— Не сердись, ты сам меня заставил. А теперь иди, найди Тройи, он составит тебе компанию. И не дуйся, это ранит тебя больше, чем меня! — бросила она ему, развернув его в сторону деревни, указав одной рукой направление, а другой — шлепнув его по заднице, чтобы он поторопился. Он продолжал ворчать, когда неуклюже потопал прочь, зная, что его прогнали.

Мойра с улыбкой покачала головой, глядя вслед удаляющемуся Крану, а потом повернулась и подошла к Рут.

— Наконец-то мы остались одни, — произнесла она.

— Думаешь, ты не поплатишься за это позже? — спросила Рут.

Мойра отмахнулась.

— Я знаю, как загладить свою вину.

— Ты не боишься стать той девчонкой, которая кричала «волк» (прим. т. е. поднимала ложную тревогу)?

— Не думаю, что он когда-нибудь проигнорирует меня, если я поранюсь. Он слишком любит строить из себя героя, — сказала Мойра. — Кроме того, здесь нет ничего, что могло бы нам навредить.

Рут подумала о пурпурном тигре, который чуть не убил ее, но спорить не стала. Она не видела и не слышала ни одного из них с тех пор, как тот был убит.

Они подошли к молодому деревцу, Рут поставила свою корзинку на землю и опустилась перед ним на колени, высматривая сквозь листву грозди маленьких белых орешков.

— Как думаешь, это повредит дереву, если мы заберем их все? — поинтересовалась она.

— Понятия не имею. Но если это деревце умрёт, не знаю, где мы найдём другое, — ответила Мойра.

— Тогда я лучше возьму самые лучшие, — сказала Рут и оторвала гроздь бусинок размером с шарики марблс. Для полного ожерелья этого было недостаточно, поэтому она поискала другую гроздь, решив, что им придется вернуться через несколько дней, чтобы собрать еще больше, дав дереву время восстановиться.

Рут сорвала орешек и покатала его в ладони, внимательно разглядывая. Она счистила пушистую кожицу и убедилась, что под ней они действительно были гладким, белым деревом. Там, где орешек был соединен со стеблем соцветия, виднелось естественное углубление. Она вонзила в него свой ноготь и смогла оставить вмятину, словно там было мягче.

— Если мне удастся воткнуть сюда иглу, это может оказаться проще, чем я думала. Он выглядит мягким изнутри. Если в нем есть вода, я могу ее слить, — сказала она, показав Мойре.

Она воспользовалась возможностью их с трудом отвоеванного уединения, чтобы очистить остальные орешки, собрав ворсистую кожицу и спрятав ее под листьями. Мойра согласилась, что Крану нельзя доверять, он мог вернуться и начать вынюхивать все вокруг.

Вскоре корзинка Рут наполнилась тридцатью бусинами. Она прикинула, что для полного ожерелья Грона ей понадобится как минимум в три раза больше, учитывая его рост и длину ожерелий его отцов. Если количеству бусин и придавалось какое-то особое значение, она этого не знала. Грон наверняка будет растерян, если она ошибется, но она знала, что он ее простит.

Она больше ничего не могла сделать с орешками. Ей нужны были ее инструменты и то, на что она могла бы натянуть бусины. Они с Мойрой встали и пошли обратно в деревню, где Рут сразу же поднялась на свою платформу, чтобы спрятать корзину, засунув в нее свое розовое одеяло поверх бусин и остальных вещей. У Грона не было причин заглядывать туда. Одеяло никогда его не интересовало.

В тот вечер за ужином Мойра сидела рядом с Рут, разрезая фрукт, который они ели все время. Он был белым снаружи и красным внутри, с твердой черной косточкой. Мойра выдавила косточку, и Рут случайно взглянула на нее. По какой-то причине вскрытая мякоть плода в том месте, где он держался на косточке, показалась Рут ужасной, как черви или открытая рана, и этого хватило, чтобы все, что она только что съела, стало рваться наружу. Она отбежала от членов племени, сидевших друг напротив друга, и добралась до линии деревьев, прежде чем её вырвало.

Грон мгновенно оказался рядом с ней, положив руки ей на спину и талию, пытаясь осторожно приподнять ее, чтобы заглянуть в лицо, зовя по имени. Мойра была следующей подошедшей, круговыми движениями потирая её спину между лопатками.

— Это что, утренняя тошнота? — спросила она.

Рут могла только кивнуть. По крайней мере, она на это надеялась. Никто из них никогда раньше не сталкивался с пищевым отравлением. Не исключено, что она съела что-то не то, какой-то фрукт, который был немного перезрелым или был испорчен каким-то насекомым, но это произошло так внезапно. Она чувствовала слабость и дрожь, но у нее не было судорог или чего-то еще. Она хотела забеременеть, а это был тот самый симптом, которого она так долго ждала.

Она заметила приближение Грилы только тогда, когда та была уже в паре шагов. Альфа приподняла подбородок Рут и наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо. Она изучала Рут, прищурив глаза, ее взгляд скользил по всему ее телу. Рут застыла от страха, боясь себя выдать. Она не могла припомнить, чтобы мать Грона так прикасалась к ней или проявляла к ней такой интерес, кроме того случая, когда они впервые прибыли на планету.

Грила протянула другую руку и ущипнула Рут за бедро, словно измеряя количество жира в том месте, но Рут пришлось шлепнуть её по руке, прежде чем она успела дотронуться до ее груди. Грила снова выпрямилась, отказавшись от дальнейшего осмотра, но она продолжала буравить Рут взглядом, пока не фыркнула и не ушла, ее самцы последовали за ней, выглядя растерянными.

— Попалась, — сказала Мойра.

— Надеюсь, она ничего не скажет, — встревожилась Рут, глянув на Мойру так, словно та могла помочь.

Грон, стоящий позади Рут, гладил ее по волосам и обнимал за талию, что-то бормоча и мурлыча, будто был обеспокоен, но пытался успокоить ее. Рут держалась за его руки, чтобы не упасть. Если она хотела, чтобы Грон узнал о ее беременности от нее, то времени у неё в обрез.

Глава 13

К концу следующей недели месячные к Рут так и не пришли, и она была абсолютно уверена, что уже не придут. Ее тошнило еще пару раз, но не каждый день, она могла с этим справиться. Скрывать беременность от Грона было трудно. Он явно волновался, к тому же она чувствовала, что Грила иногда наблюдала за ней, но, похоже, она ни с кем не делилась своими подозрениями. Рут была благодарна за это, но не понимала, почему Грила делает ей такое одолжение. Возможно, женщина просто ждала новых доказательств.

Рут и Мойра собрали еще несколько маленьких кокосинок. На деревце начали созревать новые гроздья всего через несколько дней после того, как они взяли первые кисти, поэтому они решили, что можно взять больше. Корзинка Рут была уже наполовину полной. Ей удалось изготовить длинную иглу, чтобы проделать отверстия в орешках, которые оказались мягкими внутри и не содержали в себе жидкости. Что же касалось нитей, на которые она должна была их нанизывать, она брала длинные волокна у тростника, который они использовали, и связывала их концы друг с другом. Волокна были настолько тонкими, что она скатывала несколько штук вместе, правда связывать их было ужасно неудобно, но она должна была помнить, что это был труд во имя любви. Она бы не позволила Мойре помочь ей с изготовлением ожерелья; она должна была сделать его сама, чтобы оно обрело особый смысл.

Это был не такой уж легкий процесс. Она совершала ошибки, ей приходилось экспериментировать и применять разные методики. Она держала заготовку в той же корзинке, сверху накрывая одеялом. Она уходила мастерить ожерелье на час или два каждый день, этого было недостаточно, чтобы Грон заподозрил неладное, поскольку она всегда возвращалась домой целой и невредимой.

Вскоре она посчитала, что все поняла. У нее было достаточно веревки, и все кокосины были проколоты. Следующим шагом было разложить бусины по размеру для нанизывания на нить. Она будет завязывать узлы по обе стороны каждой бусины, чтобы удержать ее на месте, в надежде сделать ожерелье более долговечным. В конце концов, оно должно было прослужить Грону до конца его дней.

Однажды утром она внезапно проснулась, понимая, что ее сейчас стошнит, и, вырвавшись из объятий Грона, поползла к краю площадки. Пока её выворачивало наизнанку, Грон присел рядом с ней на корточки, растирая ей спину и поскуливая от расстройства и обеспокоенности. Она знала, что он не понимает, что с ней происходит, и почему ей не становится лучше, почему она не выглядит расстроенной, а наоборот полна решимости провести свой день на ногах.

Грон отошел от нее, но Рут не обратила на это никакого внимания, все еще пытаясь понять, не будет ли ее снова тошнить, пока не услышала позади себя какой-то шум, словно множество мелких горошин упало на пол. Она оглянулась через плечо, и ее глаза чуть не вылезли из орбит, когда она увидела Грона с розовым одеялом в руках, виновато наблюдающего за тем, как из перевернутой корзины на площадку выкатываются бусины.

Рут замерла, хотя некоторые бусины отскочили к ней, а другие исчезли за краем площадки.

Грон наклонился, поправил корзину и стал укладывать бусины обратно, насколько это было возможно одной рукой. Рут видела, как его интерес к ним возрастал с каждой секундой, постепенно он рассматривал каждую из них дольше и внимательнее. Грон посмотрел на нее, потом снова на отверстие в орешке, который он держал в руках.

Рут ждала, что он просто положит их обратно, и на этом все закончится. Но затем он взял в руки один из ее экспериментов — нитку из четырех бусин, связанных между собой, что было явной имитацией ожерелья, которое носили его отцы. Он повертел их в руке, нахмурившись, потом снова посмотрел на нее. На его лице отразилось понимание, хмурый взгляд сменился изумлением, и он плюхнулся на задницу.

Он вытянул дрожащий палец, указав на нее, и одеяло упало ему на колено. Она развернулась к нему всем телом, судорожно сглотнув. Он указал на ее живот.

— Грут… — прохрипел он, а затем пробормотал что-то ещё.

Рут кивнула, но потом вспомнила, что он этого не поймет, и на коленях поползла к нему. Он наблюдал за тем, как она приближалась, пристально глядя ей в лицо, но требовательно указывая на ее живот. Оказавшись в пределах досягаемости, она осторожно потянула его руку вниз и прижала к своему животу. Рут улыбнулась. Было так здорово наконец-то признаться ему. Она почувствовала его дрожь.

— Грут? — снова спросил он.

Она кивнула.

— Да, — ответила она, задыхаясь от переизбытка эмоций. Казалось, это был тот самый момент, когда они стали семьей, когда он присоединился к ней в проекте создания новой жизни. Ей было так приятно, что он рядом с ней, сопровождал ее в этом путешествии, понял, что они сделали это вместе, и ей больше не нужно было нести это бремя или хранить этот секрет.

Он судорожно сглотнул.

— Грон? — прошептал он.

На мгновение она растерялась, склонив голову и наморщив лоб, пытаясь понять, что он имеет в виду. Когда до неё дошло, о чем он спрашивал, она чуть не задохнулась от обиды.

— Да, Грон! — воскликнула она, негодующе толкнув его в плечо. — Грон! — повторила она снова, решительно прижав его руку к низу своего живота, чтобы подчеркнуть сказанное для сущего эффекта. Затем она хмыкнула и надулась, скрестив руки на груди. Вот же дурачок.

Все еще дрожа, Грон обхватил ее руками за бедра, а затем переместил их выше, к её талии. Его взгляд остановился на ее животе, он поднялся на колени и нежно толкнул ее на спину, последовав за ней, пока чуть не подмял ее под своё тело. Она обняла его за плечи, когда он сдвинулся ниже, уткнувшись носом ей в живот. Он начал что-то тихо бормотать, поначалу она была уверена, что он говорит с ней, но когда он продолжил шептать ей в живот, она решила, что он говорит с ребенком. Она прикрыта свою сентиментальную улыбку ладонью, решив ему не мешать, хотя слезы щипали глаза.

Он не переставая тыкался в неё носом, а она гладила его по волосам, пока он вдруг не приподнялся и не заревел на весь лес так громко, что у нее зазвенело в ушах. После ошеломляющей тишины в ответ раздался хор воплей от его семьи. Она стряхнула с себя оцепенение и рассмеялась, когда осознала, что он, должно быть, только что объявил об их положении.

— Рут! Что, чёрт возьми, это было?! — крикнула Мойра со своей площадки.

— Грон узнал о малыше! — крикнула Рут в ответ. — Он счастлив!

— Ох. Он меня напугал! — отозвалась Мойра, хотя ее было трудно расслышать из-за рева Гэндри, сотрясавшего лес. — Ты рада? — уточнила Мойра.

— Да! — откликнулась Рут в ответ, смеясь.

Дальнейший разговор двух женщин был прерван появлением родителей Грона, площадка покачнулась, когда на нее спрыгнула Грила. Грон приподнялся на коленях, чтобы поприветствовать их, но не позволил сделать это Рут, его руки все еще наглаживали ее бока, когда она с трудом приподнялась на локтях, чтобы ее не застали лежащей.

Грисс и Бру подошли ближе и поздравили своего сына, сжав его плечи и погладив по голове, в то время как Грон с радостью принимал их знаки внимания. Рут оставалось только пялиться на Грилу, которая возвышалась над ней и в лучшие времена. Ее свекровь присела на корточки рядом с ней, положила руку на живот Рут и что-то прорычала, что, как догадалась Рут, было некой материнской мудростью, которую ей очень бы хотелось узнать. Но все, что она могла сделать, — это кивнуть.

— Спасибо, — прошептала она, испуганная серьёзным выражением лица Грилы.

Следующим прибыл Тройи, он спрыгнул на площадку и присоединился к Гриссу и Бру, поздравив Грона и обменявшись с ним парой слов. Крану и Мойра появились вслед за ним, Мойра поднялась по ступенькам с Крану на хвосте, не отстававшим от неё ни на шаг. Мойра замешкалась, когда увидела Грилу возле Рут, держась на периферии, вместо того чтобы присоединиться к ним, ожидая своей очереди к будущей матери. Рут заметила, как Крану поднял одну из рассыпавшихся бусин и принялся разглядывать ее, а потом перевел взгляд на Мойру, которая старалась не смотреть ему в глаза.

Наконец Грила решила, что уделила Рут достаточно внимания, встала, отпихнув своих самцов в сторону, чтобы пообщаться с сыном, который чуть не завалился под силой ее объятий и тряски, радостно что-то рыкнув ему. Он рыкнул в ответ тоном, который должен был заставить его мать отпустить их.

Рут воспользовалась тем, что он отвлекся, чтобы попытаться освободиться и встать, но он поймал ее и удерживал в положении лежа, на этот раз благоговейно поглаживая ее живот, даже при том, что продолжал говорить с Грилой. Рут сдалась и со снисходительным раздражением позволила ему это, улыбнувшись. Несмотря на весь стресс, беспокойство и страх, через которые она прошла, сейчас она была счастлива, что ее холили и лелеяли. Она знала о ребенке уже несколько месяцев, так что могла позволить Грону и его семье насладиться моментом.

Глава 14

Рут лежала на мягкой траве под солнышком. Грон лежал вместе с ней, положив голову ей на живот — его любимая поза в эти дни. Он рассеянно поглаживал ее кожу кончиками пальцев, время от времени что-то бормоча и шепча. Она даже не пыталась прервать его разговор с сыном или дочерью.

Рут выругалась, возясь с бусинами на ожерелье. Грон с любопытством поднял голову, приподнявшись на одной руке, чтобы лучше видеть. Он потянулся к свободному концу ожерелья и прижал его к своему плечу, словно примеряя, затем осторожно потянул. Она потянула в ответ, чтобы он отпустил.

— Оно ещё не готово, — с улыбкой отчитала она его, и он заворчал от нетерпения, после чего снова лег на спину, продолжив щекотать ее кончиками пальцев.

Все складывалось прекрасно с тех пор, как раскрылся большой секрет о малыше. Грон проявлял к ней особую заботу, приносил ей еду в два раза чаще, чем раньше, и трижды ее проверял, прежде чем отдать Рут. Он не позволял ей долго ходить или карабкаться вверх и вниз так часто, как она привыкла, кидаясь к ней, чтобы подхватить на руки всякий раз, когда решал, что с нее хватит.

Его родители тоже преподносили ей подарки, например, венки из цветов или резные деревянные вещи, о назначении которых ей в основном приходилось догадываться. Рут наслаждалась тем, что ее баловали. Теперь она могла проводить с Гроном все своё время. Ей больше не нужно было таиться.

Мойра, Тройи и Крану по-прежнему были где-то неподалеку, но Рут вынуждена была признать, что последние несколько дней она пренебрегала своей подругой. Мойра часто отсутствовала, а Крану выглядел таким раздраженным, что она старалась держаться от него подальше. Тройи, как обычно, сидел с ними, и Рут казалось, что он поздравлял их, особенно Грона, который теперь казался чересчур болтливым, но если он замечал Мойру или Крану, то сразу убегал к ним. У Рут создалось впечатление, что, возможно, Грон слишком много говорил о ребенке своему другу.

Она напевала себе под нос, держа свою работу на свету, чтобы видеть, что она делала. Золотой солнечный свет пробивался сквозь зеленый полог над головой.

Какое-то движение привлекло ее внимание, Рут повернула голову и увидела идущую к ней Мойру в футболке и шортах. Она потирала поясницу и слегка морщилась. Мойра подошла и села рядом с Рут.

— Вот, что я тебе скажу, Рут, это ты во всем виновата, — выдала она.

— Что? Что я такого сделала? — спросила Рут, пытаясь сесть, но безуспешно, поскольку Грон придавил её сверху.

— По-моему, Крану хочет, чтобы я родила ребенка раньше тебя, — сказала она.

— А я все гадала, куда ты запропостилась, — рассмеялась Рут.

— Это совсем не смешно! Я не могу столько трахаться, по крайней мере, без матраса, — пожаловалась Мойра.

— Ты уже сказала ему, чтобы он отвалил? — спросила Рут.

Мойра опустила взгляд, сорвав несколько травинок у лодыжки.

— Нет… Я всегда забываю, когда он… делает все, чтобы эта идея казалась заманчивой!

Рут снова рассмеялась.

— Больше ничего не говори. У меня такой же, — сказала она, быстро накрутив на пальцы прядь волос Грона. — Как бы они ни ненавидели друг друга, у них есть что-то общее.

— Дело не только в Крану, Тройи почти так же невыносим. Думаю, он знает, что задумал Крану, и не хочет остаться в стороне. Черт возьми, мне нужен отпуск.

— Если ты скажешь им прекратить, они тебя послушаются, — предложила Рут.

— Знаю, — вздохнула Мойра. — Но у них действительно есть способы меня отвлечь.

— Но ты же не собиралась беременеть, — напомнила ей Рут.

— И слава Богу. Без обид, но ты знала, чего хотела, у тебя были свои причины. Иногда мне кажется, что я пробыла здесь от силы две недели. Я все еще пытаюсь осознать, что у меня их двое, мне не нужен ещё и ребенок в довесок. Нет уж, спасибо.

— Тебя не волнует, что он подумает?

— Рут, при всем моем уважении, если я недостаточно хороша для него, то он не заслуживает быть отцом. Я женщина, а не фабрика по производству младенцев. Он просто пытается во всем превзойти Грона. Он передумает, когда увидит кучу плачущих и какающих на тебя детишек.

— Не могу дождаться, когда мой ребенок на меня накакает, — рассмеялась Рут.

Мойра посмотрела на нее с недоверием.

— Мне кажется, тебе в голову гормоны ударили, — заявила она.

— Наверно, ты права, — согласилась она.

В разговоре возникла пауза, и Грон снова поднял глаза, потянув за ожерелье. Она перестала работать над ним, пока разговаривала с Мойрой, но теперь опять вернулась к делу, подразнив его:

— Хорошо, хорошо, я делаю.

Грон приподнялся и наклонился к ней, чтобы украсть поцелуй, но она отвернулась, положив ожерелье между ними.

— Я не могу делать два дела одновременно, — застенчиво ответила она, нисколько не жалуясь.

— Я оставлю вас наедине, голубки, — произнесла Мойра без всякого выражения и начала подниматься.

— Подожди! Я хотела поговорить с тобой кое о чем, — остановила ее Рут, высунув руку из-под Грона. Он заворчал, но послушно повернулся на бок, чтобы Рут могла говорить. — Я тут подумала, что когда стану большой, уже не смогу подниматься на площадку. Пройдёт не так много времени, прежде чем станет заметен живот, после этого Грон не сможет поднимать меня на своей спине наверх, я буду полностью лишена чувства равновесия. Я даже не знаю, увижу ли свои ноги, а что, если я упаду? Ребенок может серьезно пострадать. Не думаю, что мне следует рожать на дереве, если честно. Но и не на открытом месте, где все могут увидеть.

— Хорошо, и что же ты хочешь от меня? — спросила Мойра.

— Я хочу попробовать построить здесь дом.

— Дом?

— Домик. Хижину. Какое-нибудь жилище, — согласилась Рут. Дом, вероятно, был чересчур громким термином. Ей просто нужны были стены и крыша, что-то, что защитит ее от непогоды и даст ей немного уединения, когда придет время рожать ребенка. Казалось нелепой и ужасающей сама мысль о том, что внутри ее в данный момент плоского живота находился ребенок, который должен был родиться на свет, но не раньше, чем у неё будет такой вид, будто она проглотила арбуз. Это веселье еще впереди.

Мойра хмыкнула, задумавшись об этом. Рут не чувствовала себя виноватой в том, чтобы попросить другую женщину помочь, потому что Рут намеревалась взять на себя половину работы, как только Грон уймется, а также потому, что она видела, как Мойра отнеслась к проекту с ожерельем. По-видимому, главным разочарованием Мойры на планете Гэндри была скука, так что, подкинув ей задачку, она, казалось, помогала ей обрести душевное равновесие.

— Я уверена, что мы сможем что-нибудь придумать, — отозвалась она наконец. — Мы можем отодрать пласты коры с больших поваленных деревьев и сделать крышу из больших листьев. Если мы соберем достаточное количество веток, то сможем даже попробовать построить бревенчатую хижину.

Рут улыбнулась, наблюдая за тем, как в голове Мойры начинают крутиться колесики.

— Отлично. Отправимся на поиски после обеда.

Глава 15

Рут закончила работу над ожерельем пару дней назад, и Грон носил его с гордостью. Он наклонил голову, чтобы она могла надеть его на него, и больше никогда не снимал. Ожерелье было подходящего размера, так что Рут была довольна своей работой. Ожерелье с самыми большими бусинами внизу и самыми маленькими вверху свисало с его груди, но не мешало ему, поскольку не было настолько массивным, чтобы соскользнуть с его плеч. На протяжении нескольких недель Грон теребил его практически постоянно, и Рут приходилось часто его отвлекать, потому что она боялась, что ее изделие не выдержит этого натиска.

Когда ожерелье было готово, Мойра и Рут приступили к следующему проекту — дому. Они начали с отбора материалов. Как только остальные члены племени догадались, чего они хотят, они стали помогать. Не все из того, что было принесено, было полезно, но, учитывая, что женщины не имели ни малейшего понятия, что им понадобиться, они ничего не списывали со счетов.

Мойра предложила построить хижину рядом с деревом Рут и Грона, ствол которого служил бы задней стеной. Таким образом, он бы был надежным и прочным, по крайней мере, с одной стороны. Они долго обсуждали, что делать с полом. Оставить все как есть или попытаться уложить что-нибудь поверх травы? Рут отметила, что как только они водрузят крышу наверх, трава зачахнет, так что лучше что-нибудь постелить. Они остановили свой выбор на пластах древесной коры, потому что она была относительно ровной, ее можно было легко передвинуть или заменить. Рут предложила положить своё одеяло поверх коры, чтобы поддерживать чистоту внутри дома, просто вытряхивая одеяло каждый день.

Они гадали, насколько большим будет дом. В идеале, по мнению Рут, он должен был быть таким большим, чтобы они с Гроном могли лечь, и таким высоким, чтобы он мог стоять во весь свой рост. В итоге, раз уж им предстояло столь масштабное строительство, пришлось потратить несколько дней на поиски длинных ветвей. Грон помогал им, срывая с деревьев выбранные ими ветки. Затем они вырыли ямки, чтобы воткнуть в них ветки, обозначив передние углы дома, и начали стройку.

Пол уложили в два счета, особенно когда отцы Грона начали охоту за корой ради них, запустив практически конвейер по поиску строительных материалов. Рут и Мойра положили сверху несколько гигантских слоев коры, один из которых был почти пять футов в длину и три фута в ширину. Он не был идеальным квадратом, но Рут, походив по нему взад и вперед, чтобы проверить его функциональность, он показался подходящим. Она протянула руку Грону, чтобы тот присоединился к ней, но пол тут же треснул, стоило ему на него ступить.

— Пол нужно будет перестелить, — сказала Рут.

На это у них ушло чуть меньше недели. Возведение стен заняло больше времени, поскольку они не могли выбрать материал. Они сошлись на том, что кора для этих целей будет слишком хрупкой. Слишком велик был риск того, что она упадет и потянет за собой весь дом, а такие проблемы во время родов Рут им совсем ни к чему.

Они гадали, сколько еще веток стоило воткнуть в землю наподобие забора, но не смогли найти ветки одинакового размера. Оставались бы прорехи. Они подумывали о том, чтобы вплести большие листья размером с кофейный столик между ветвями, чтобы заполнить пробелы, поэтому начали практиковаться в этом.

В конце концов, они попробовали смешать все три способа, привязав листья к ветвям, прочно воткнутым в землю, а затем привязав листы коры снаружи для надежности. К тому времени, как они закончили с возведением второй стены, живот Рут уже заметно выступал, и остальные члены племени практически потеряли интерес к дому. Руки женщин огрубели от работы, но они были в восторге от того, что им удалось создать. Строение могло не пережить шторм, если таковой обрушиться на их головы, к тому же они не знали, сколько времени у них осталось до возвращения сезона дождей, но было не слишком жарко, поэтому они решили, что до него еще далеко. Оставалось надеяться, что к тому времени, когда начнутся дожди, Рут родит ребенка и им больше не понадобится маленький домик. Их труд был бы напрасен, если бы хижину смыло раньше.

Затем им предстояло найти дверь. Они уже достаточно поднаторели в изготовлении вещей из подручных материалов, поэтому решили, что лучше всего будет просто соорудить еще одну стену, только сверху — в пространстве между ветвями — связать листья и сплести несколько свисающих лиан вместе, чтобы они служили дверью. Грону пришлось бы пригнуться, чтобы протиснуться внутрь, но Рут подумала, что для дополнительного уединения и климат-контроля внутри хижины будет достаточно небольшого входа.

И наконец, для крыши они соорудили остроконечный каркас из палок и накрыли его большими, похожими на сани листьями. Если бы пошёл дождь, крыша все равно бы протекла, но, к счастью, дожди здесь были редкостью, так что у Рут оставалось еще несколько месяцев, чтобы все проверить и устранить изъяны. Живот у нее подрос, не слишком, но она слегка переваливалась из-за давления на бедра. Она была рада, когда дом был закончен и ей больше не нужно было подниматься на площадку.

Она вела счёт каждому прожитому дню, но не могла точно сказать, как долго продлится ее беременность. Она не знала, как долго женщины Гэндри вынашивали ребенка, и каким Гэндри будет её малыш. Доктор зеленых человечков назвали его гибридом, но означало ли это равное разделение: наполовину человек, наполовину Гэндри? Неужели ее беременность продлится девять месяцев только потому, что она человек? А вдруг она продлится дольше или меньше?

Она также беспокоилась о том, до каких размеров вырастет ее ребенок ещё в утробе. Если сравнивать ее рост с семифутовым ростом Грилы, то новорожденный малыш земной женщины едва ли продырявит женщину с шестью кубиками пресса, в то время как ребенок, достаточно большой, чтобы Грила выглядела на девятом месяце беременности, разорвет Рут пополам. Даже если ребенок был среднего размера, она сомневалась, что ей ничего не угрожало.

Похоже без проекта, над которым можно было бы поработать, к Рут вновь вернулись тревоги. Родится ли ребенок здоровым? Сможет ли он выжить на планете Гэндри с ее человеческими генами? Правильно ли она поступила? Ей хотелось пройти обследование у врача, даже просто сделать УЗИ, но она знала, что не сможет подняться на корабль до рождения ребенка. Доктор сказал, что это опасно, и она напомнила себе, что доктор не знал, чего ожидать и что являлось нормой, так же как она сама. Ее ребенок был первым в своем роде.

Всякий раз, когда беспокойство одерживало над ней верх, она просто отправлялась на поиски Грона. Похоже, его ничто не волновало. Он был на седьмом небе от счастья вместе с ней, ребенком и своими бусинами. Ему не нравился дом, очевидно, он полагал, что безопаснее спать на площадке, но ей казалось, он все понял, когда она обратила его внимание на свой живот. Он по-прежнему любил наглаживать ее пузо и разговаривать с ним, часто до такой степени, что ей иногда приходилось напоминать ему о своём присутствии, но она не возражала. Он был так счастлив, словно ничего плохого случиться не могло.

Ее перестало тошнить, и это не могло не радовать. Ей было трудно найти удобное положение, и иногда у нее начинала болеть спина. Её все время мучили одни и те же вопросы, не распухли ли у нее лодыжки и не нужно ли ей пописать. Ее сиськи стали еще больше. Они казались ей огромными, поэтому ей пришлось перейти на длинные футболки, как и предполагалось, иногда чередуя их с тогой, которую она обвязывала вокруг себя сама. Она прибавила в весе, но это ее не смущало. Возможно, она бы чувствовала себя иначе, если бы у нее было зеркало, в которое она могла посмотреться, но она не могла представить иное развитие событий.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы заметить одну особенность, и еще пару недель, чтобы убедиться в том, что Грон начал избегать секса с ней. Они все еще прикасались друг к другу, целовались и обнимались, но Грон всегда заканчивал на этом. Поначалу она не возражала. Каждому позволено иметь свободные от секса ночи. Он только недавно узнал, что станет отцом. Его мысли, наверняка, где-то витали, к тому же было ясно, что его чувства к ней не изменились.

Но были и другие признаки. Он больше не проявлял инициативы, а когда инициатива исходила от неё, они просто пускали в ход свои руки или рты, или, в ее случае, его хвост. Хотя это был особый сигнал к действию, он не пытался остановить ее, когда она отсасывала ему, позволяя ей довести его до оргазма. В результате, однажды, когда они целовались в лесу, она забралась к нему на колени и протянула руку ему за спину, чтобы дотянуться до его хвоста, но он перехватил ее руку и вернул обратно.

Рут оборвала поцелуй и с недоумением уставилась на него. Она не заметила никакого отвращения на его лице, но он выглядел растерянным. Что ж, теперь их таких двое. Она фыркнула и скрестила руки на груди, давая понять, что знает: что-то не так.

— Грон, — сказала она, желая, чтобы он объяснился.

Он тихо заурчал и положил руку ей на живот, который теперь торчал между ними. Рут поняла, что он боялся навредить их ребенку. Она тоже, но она не могла прожить еще столько же месяцев без секса.

— Все в порядке, — промурлыкала она, улыбнувшись и снова поцеловав его, надеясь заверить, что с ребенком все будет хорошо. Но когда она снова потянулась к его хвосту, он все же остановил ее.

— Ты правда так решительно настроен? — спросила она, заглянув ему в глаза. Он, казалось, недоумевал, почему она так настаивала. Может у Гэндри так устроено — никакого секса после успешного оплодотворения самки?

Рут вздохнула и слезла с него. Она не стала бы его принуждать, но ей это не нравилось. Она попробует еще раз, надеясь, что по мере того, как будут накапливаться дни воздержания, он передумает. Она не слушала тоненький голосок, который нашептывал ей, что теперь, когда она беременна, он получил то, что хотел. Или что с тех пор, как ее тело начало меняться, он больше не находил ее привлекательной.

Он рыкнул и потянулся к ней, когда она отвернулась от него. Он взял ее за руку и притянул к себе, так что ее спина оказалась прижата к его груди, и уткнулся носом в ее волосы. Ладно, он не хотел ранить ее чувства, он просто думал, что она ради секса готова подвергнуть опасности их ребенка.

Грон снова погладил ее по животу, но на этот раз его рука опустилась ниже, приподняла край футболки, которую она носила, и провела пальцами по ее трусикам-бикини.

Рут надулась, задумавшись. Она испытывала нестерпимое желание позволить ему продолжить, но не хотела, чтобы он вел так себя до рождения ребенка, и ей нужно было как-то сообщить ему об этом, поэтому она снова слезла с его колен. Когда она посмотрела на него, он наблюдал за ней с беспокойством, но она только покачала головой и пошла обратно в деревню, слыша, как он встал, чтобы последовать за ней.

Отвергать Грона было нелегко. Почти невозможно. Рут даже полагала, что на ней это воздержание скажется хуже, чем на нем, поскольку у него, по крайней мере, была благородная причина не заниматься сексом. Ее причина была куда эгоистичнее. Она не сомневалась, что ему известно о том, что она все еще любит его и все еще хочет. Они по-прежнему держались за руки, целовались и прижимались друг к другу по ночам. Она не стала относиться к нему как-то иначе и всегда давала ему любую возможность сдаться.

Прошло не так много времени, прежде чем он стал проявлять инициативу по ночам, и отказывать ему было пыткой. Он приставал к ней горячий и возбужденный, сексуально неудовлетворенный и твердый, и целовал ее так, как никогда раньше. Он обхватывал ладонями ее груди и играл с сосками, которые теперь были сверхчувствительными, и каждый раз она считала, что вот он — тот самый момент, когда они положат конец их засухе, но она ошибалась. Когда он позволял ей прикасаться к себе, или он прикасался к ней, это лишь усугубляло ситуацию, она думала, что это была прелюдия, но он не предпринимал попыток продолжить начатое, и ей приходилось останавливать процесс, продлевая воздержание. Она пыталась заставить его сдаться первым, но уже начала сомневаться, стоит ли оно того.

Именно в одну из таких ночей, когда они оба обнаженные, прижимались друг к другу в маленьком домике, а крошечная часть ее мозга беспокоилась о том, что один неуместный удар ногой или взмах хвоста может разрушить строение, он, наконец, сдался. Она лежала на боку, повернувшись в другую сторону, но плечами упиралась в пол, так что могла целовать Грона, пока он навалился на неё верхней половиной своего тела. Его рука находилась между ее ног, его пальцы, погруженные в неё, покрывала её влага, а его ладонь, прижатая к ее лобку, терлась о ее клитор с каждым толчком. Его хвост был обвит вокруг ее бедра, удерживая ее ноги раздвинутыми, пока он поглощал её своим языком в страстном поцелуе.

Он всем своим видом демонстрировал, что не хочет останавливаться, что не вынесет отказ. Его член был горячим и увесистым в ее руке, твердым, как железный прут, и он не отстранился, когда она погладила его, а наоборот толкнулся в ее руку, вжавшись в неё своими бедрами. Она попыталась перевернуться на спину, чтобы он оказался сверху и вошел в нее, но он не позволил ей этого сделать.

Она разорвала их поцелуй.

— Грон! — взвыла она от отчаяния, чуть не заплакав.

Он зарычал и снова навис над ней, вероятно, полагая, что сможет убедить ее сдаться. Его рука ускорила движение, пытаясь снова ее отвлечь. Она отвела руку с его члена, и он тихо заворчал, прочитав ее намерение, но все же не остановился. Она не могла заставить себя помешать ему, но перекатилась на живот, пытаясь хотя бы частично его отвлечь, чтобы подумать, но он просто последовал за ней, опустившись на колени и склонившись над ней, покрывая поцелуями ее плечо и шею, громко мурлыча ей в ухо.

— Нет, — простонала она, отведя его руку от развилки между своих ног. Какое-то мгновение они оба просто тяжело дышали, не зная, как продолжить, пытаясь восстановить контроль и закончить на этом. Он что-то тихо прорычал у нее за спиной.

Она не хотела останавливаться. Она протянула руку между ног к его члену, который упирался ей в бедро, и направила его к своему входу. Он застонал, и она протолкнула его через свои складочки, увлажнив и качнув бедрами, потому что ничего не могла с собой поделать.

— Пожалуйста, — простонала она, умоляя. — Грон. — Ей нужно было, чтобы он сдался, потому что если он этого не сделает, то это сделает она.

Из него вырвался рык, когда он накрыл собой ее спину, его руки сначала легли на ее бедра, а затем одной из них он упёрся в пол, чтобы перенести на неё вес своего тела, когда обхватил ее живот другой рукой. Она почувствовала, как он отвел свои бедра назад, и ахнула от неожиданности, не веря в свою победу, когда головка его члена коснулась ее входа. Он прикусил ее за шею, после чего медленно в нее вошёл.

Она громко застонала от облегчения и удовольствия, чтобы дать ему понять, что она чувствует, и он взвыл у нее за спиной. Он двигался медленно и остановился, не успев погрузиться в неё до упора. Он сдвинул руку, покоившуюся на её выступающем животе, будто проверяя, нет ли каких-либо проблем, после чего вышел из нее, а затем вошел снова. Рут почувствовала укол боли, словно ее тело забыло о его размерах, но ей было наплевать. Она тотчас же начала подмахивать ему, пытаясь заполучить больше и увеличить темп. Его самообладание поражало и в то же время раздражало, ведь его беспокойство было необоснованным. Она знала, что справится.

Первые несколько толчков Грон трахал ее мучительно медленно и неглубоко. Рут застонала и уткнулась лбом в сложенные руки, сдвинув колени в положение с лучшей амплитудой, отчаянно пытаясь превзойти его по физической силе. Когда это не сработало, она выбрала подходящий момент и сдавила его внутренними мышцами, приложив столько усилий, сколько могла. Она услышала, как он судорожно вздохнул. Она повторила свой маневр, и Грон сбился с ритма, начав вбиваться в нее так, как она привыкла, но ему все еще удавалось не входить так глубоко, как он мог. Впрочем, и этого было достаточно. Она почувствовала, как он запульсировал внутри нее, и это подвело ее к кульминации, она жестко кончила, когда он наполнил ее своей спермой.

Грон поцеловал ее в плечо, и она повернула голову, чтобы поцеловать его как следует, поблагодарив за то, что он уступил. Он погладил ее по животу и что-то неуверенно пробормотал, но Рут накрыла его руку своей и шикнула на него.

— Я в порядке, — прошептал она. — Мы оба в порядке.

Он фыркнул, словно не был убежден, но не торопился из неё выходить, будто просто ждал, когда откроется второе дыхание, чтобы приступить ко второму раунду. Рут это вполне устраивало. Она нашарила его хвост рукой и приласкала кончик, пригладила мех и провела кисточкой по своей щеке, затем обернула хвост вокруг запястья и решительно дернула. По телу Грона пробежала дрожь, и она, бросив на него призывной взгляд, снова потянула его за хвост. Грон мурлыкнул и наклонился к ней, чтобы поцеловать, и Рут почувствовала, как его член снова стал твердым.

Глава 16

Однажды Мойра подошла к ней, пряча что-то за спиной. К тому моменту Рут уже была настолько большой, что дискомфорт стал для неё практически постоянной переменной. По ее подсчетам, она была примерно на шестом месяце.

— У меня есть для тебя подарок, — сказала она.

Рут оторвала взгляд от корзины, которую плела. Та была продолговатой и глубокой, Рут планировала положить на дно свое розовое одеяло и прикрепить ручки, чтобы ее можно было переносить. Она смастерила несколько таких колыбелек, не желая обходиться без них, если одна сломается. Ей понадобится безопасное спальное место для малыша, особенно если они вернутся на площадку.

— О, и что же это? — улыбнулась она.

Мойра вытащила плоский зелёный круг.

— Это подушка!

Рут ахнула. В последнее время у неё жутко болела спина, она никак не могла найти способ облегчить боль. Она потянулась за подарком, и Мойра передала подушку ей в руки. Похоже, Мойра нашла способ обвить тростник вокруг какого-то мягкого наполнителя. Рут попыталась взбить ее, но она оказалась немного жестковатой.

— Она потрясающая! А что внутри?

Мойра украдкой пожала плечами.

— Ммм, немного того, немного сего.

— Ну уж нет, ты должна сказать, мне понадобится больше таких вещиц, — настаивала Рут. Она поискала глазами ближайшее дерево и присела к нему, расположив подушку между собой и стволом. Стоило ей правильно разместить её и Рут почувствовала, как напряжение покидает ее позвоночник. — Это невероятно, — простонала она.

Мойра рассмеялась, усаживаясь напротив Рут.

— Счастливой вечеринки в честь будущей мамочки, — сказала она.

— Вечеринки?

— Ну, я подумала… А почему бы и нет? У меня никогда раньше не было беременной подруги. Ты ведь знаешь, что этот ребенок — племянник или племянница Крану, а значит и моя племянница или племянник. Честно говоря, если ты не предложишь мне стать крестной матерью, я обижусь.

На глаза Рут навернулись слезы.

— Конечно же, ты крестная, — заявила она, раскрывая свои объятия для Мойры.

Она шмыгнула носом, и Мойра спросила:

— Ты плачешь?

— Гормоны. Я теперь постоянно плачу, — объяснила она.

— Оу, — ответила Мойра, похлопав Рут по спине. — Я просто пошутила…

К ним крадучись подошел Грон, видимо, чтобы выяснить, что произошло с его беременной парой и почему она плачет. Рут отодвинулась от Мойры, вытерла глаза, откинулась на подушку и взяла руку Грона, чтобы сжать ее.

Расслабившись, она почувствовала, как что-то шевельнулось у нее в животе, и Рут снова ахнула, резко выпрямившись от страха и удивления. Она прижала руки к животу и затаила дыхание, ожидая почувствовать что-то еще, страшась самого худшего.

Грон и Мойра отреагировали одновременно; Грон положил свою руку поверх ее руки и наклонился вперед, заглянув ей в лицо и что-то вопросительно прорычав.

— Что такое? Рут, что случилось? — спросила Мойра.

— Я что-то почувствовала, не знаю… — она не стала вдаваться в подробности, надеясь почувствовать что-то еще, боясь упустить момент. Затем она подпрыгнула, когда это повторилось, испытав странное ощущение, будто внутри неё что-то задвигалось.

— Ребенок шевельнулся, — рассмеялась она. Рут передвинула руки и прижала ладонь Грона к своему животу, не зная, повторится ли это снова. Она улыбалась до ушей, пока они оба ждали, а потом последовал легкий толчок изнутри.

Грон удивленно отдернул руку, но тут же вернул ее обратно. Рут снова рассмеялась и погладила его по лицу, чувствуя себя связанной с ним по-новому, через ребенка, который рос внутри нее, его сына или дочь. Он заурчал от изумления, затем опустил голову к ее животу и заговорил с ребенком, но тот, похоже, устал, потому что в тот день больше не двигался.

В течение следующих нескольких месяцев живот Рут продолжал расти, а ребенок становился все более активным, пока она не потеряла счет тем случаям, когда пыталась телепатически попросить его поспать, и дать поспать ей. Она безумно любила малыша, но ей не нравилось, когда ее пинали в печень. В последние месяцы Гэндри то и дело заговаривали о ее животе, словно это было поводом для беспокойства. Рут чувствовала себя огромной, но не думала, что была больше положенного. Земные женщины порой вынашивали двойню или тройню, а то и большее количество младенцев, так что пока она не ощущала угрозы. Она начнёт волноваться, когда её живот продолжит расти до десятого или одиннадцатого месяца.

Возможно, это было ответом на ее вопрос о том, насколько большими становились женщины Гэндри во время беременности, и, следовательно, насколько большим родиться её малыш. Если Гэндри считали ее необычайно огромной, то ей, вероятно, не стоит беспокоиться, что ребенок вырастет больше, чем она сможет выносить. Поскольку альфа-самки все время сражались, то вполне логично, что в отличие от Рут, они не набирали столько веса, могли самостоятельно взбираться на деревья или преодолевать длинные дистанции.

Мойра показала ей, как мастерить подушки, и они обе с воодушевлением занимались этим, в результате чего подушки и валики всех форм и размеров усеяли поляну, заполонили их площадки и маленький домик Рут. Всякий раз, когда Грон интересовался ими, она утверждала, что это для ребенка, и, возможно, так оно и было. Может, она просто вила себе гнездышко.

Она не думала, что сможет полюбить Грона сильнее, чем любила, но так и было. Наблюдая за тем, как он становится отцом, еще до рождения их ребенка, она иногда не могла сдержать слез. То, как он заботился о ней, на какие мелочи шел, чтобы подготовиться к родам, какой интерес проявлял к ее растущему животу. Он был таким счастливым и таким внимательным. Рут не сомневалась, что он отдаст свою жизнь за их ребенка, хотя такой кошмар даже представлять не хотелось, но эта преданность и самоотверженность, казалось, успокаивали ее. Она подумать не могла, что будет чувствовать себя в такой безопасности, будучи беременной, находясь на чужой планете.

И она безумно любила этого малыша. Она держалась за живот и представляла себе, как ребенок свернулся калачиком внутри нее, просто сидел и улыбался. Рут не могла дождаться, когда он или она появится на свет и она, наконец, увидит детское личико, услышит детский крик, назовет малыша по имени.

Рут больше не покидала деревню. Она все равно не могла преодолевать большие расстояния и не хотела рисковать, не зная, когда у нее начнутся роды. Поэтому ей было очень скучно. Грон почти все время проводил с ней. Мойра в меру своих возможностей старалась развлекать ее, иногда сидя на коленях у Тройи, пока Крану прятался неподалеку. Его неистовое желание стать отцом немного поутихло, и теперь Рут казалось, что даже он начал проявлять интерес к ней и ребенку. Он преподнес ей странную лозу цветов, которую она приняла в подарок. Возможно, до него дошло, что он скоро станет дядей и таким образом пытался наладить отношения.

Тройи регулярно таскал ей еду, родители Грона тоже проводили свое время, составляя ей компанию и принося ей вещи. Грила по-прежнему много времени проводила в патрулировании, Рут видела, как Грисс забирал с собой Крану, когда уходил. В племени царило чувство повышенной готовности, Рут чувствовала, что все они старались внести свою лепту.

Рут поражало то, как все сплотились и взяли на себя активную роль в попытке обезопасить малыша и сделать так, чтобы ребенок родился здоровым. Она ожидала, что Грон и Мойра помогут ей и вмешаются, но казалось, что племя защищало ее, объединив усилия, а от нее требовалось лишь сидеть и есть за двоих. Это было еще одной причиной, из-за которой она лила слезы, стоило ей подумать об этом, особенно теперь, когда она была так чувствительна. Она испытывала искреннюю любовь и уважение к маленькой группе, с которой жила — и проживет всю оставшуюся жизнь — чего никогда раньше не было.

Братья выследили Мруина и принудили его навещать ее. Бедный парень выглядел побледневшим и испуганным. Рут могла только догадываться, что он думал о ней, увидев, как ее телепортировали. Другие члены племени видели, как она исчезла, когда Т'Лакс телепортировал ее после того, как на нее напал тигр, но они, казалось, пережили это спокойнее, чем он. Для Грона было достаточно того, что она вернулась к нему живой и невредимой. Может все дело в том, что она была ранена, пытаясь защитить Мруина. Он видел, как совсем недавно она появилась из ниоткуда. Может его юный ум решил, что она ведьма или что-то в этом роде, что она и ее сестра заманили его братьев в ловушку и теперь распухают сверх того, что он считал нормальным для своего племянника или племянницы.

Мруин избегал встречаться с ней взглядом и чаще всего дрожал в ее присутствии, но Грила была счастлива, что он снова оказался в пределах ее досягаемости, гладя его мех и болтая с ним, в то время как его братья держали его зажатым с обеих сторон. Став свидетелем этой сцены Рут представила свое собственное будущее, как она донимает к почти взрослому сыну, чтобы убедиться, что он хорошо о себе заботиться. Глядя на Мруина, Рут решила, что он стал шире в плечах с последней их встречи, и больше походил на Крану, чем на Грона, но без бахвальства и высокомерия старшего брата. Рут надеялась, что встреча с ней не сбила Мруина с его пути. Может, ребенок будет так часто искушать его спуститься вниз, что он почувствует себя рядом с ней более комфортно?

Он преподнес ей в подарок фрукт, который она ела всего пару раз до этого, и который, как она полагала, было трудно достать. Она приняла его с улыбкой, но он явно не собирался заводить друзей. Было очевидно, что его вынудили прийти. Как только братья отпустили его, он снова убежал в лес, перескакивая с ветки на ветку с такой скоростью, будто Рут была опасна.

Приближение родов пугало ее. Она знала, что будет больнее, чем когда-либо за всю её жизнь. Она знала, что роды будут опасны и для нее, и для ее ребенка, и это беспокоило ее, но она ничего не могла поделать. Она просто должна была верить, что все будет хорошо, что она справится, и в этом ей помогут Грон и Мойра. Она попросила другую женщину принять роды, и от этой перспективы Мойра слегка позеленела, но в конечном итоге согласилась, после того как Рут пообещала ей, что все, что ей нужно будет сделать, это просто поймать его.

И опять же, ей было некого попросить. Грила была единственной женщиной в округе, у нее было по крайней мере трое детей известных Рут, так что она была логичным выбором. Проблема, однако, заключалась в том, что они не понимали друг друга, к тому же у Грилы были варварские манеры, которые приводили Рут в ужас, тем более, что дело касалось родов. Грила могла быть опытной, но она была огромной и пугающей.

Зеленые человечки и их медицинские технологии были недоступны до тех пор, пока не родится ребенок. Даже если что-то пойдет не так, она не сможет телепортироваться без риска для ребенка, а на это она точно не пойдет. Она собиралась рожать по старинке, с надеждой, молитвой и упорными потугами. Она старалась не думать о родах слишком часто. Это должно было случиться, она ничего не могла изменить.

Так что Рут наслаждалась тем, что ее баловали и навещали, как королеву, насколько это было возможно в ее положении, пока не наступил девятый месяц беременности и она не начала беспокоиться, что ей придется ждать еще дольше. Каждый день, каждую минуту она выискивала признаки родов. У нее и раньше бывали ложные схватки, но они длились недолго. Прошло две недели, и она начала бояться, что ее беременность продлится дольше, чем может выдержать человеческое тело. Она начала наматывать круги по поляне, пытаясь ускорить события, а все Гэндри смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Однажды, почувствовав боль в ногах от ходьбы, а также беспокойство и подавленность, Рут сдалась и снова села. Её живот и спина ныли от веса малыша, который ей приходилось носить. Она была расстроена тем, что ничего не могла сделать, и это ее напрягало. А потом она обнаружила, что сидит в луже и ахнула от неожиданности.

Глава 17

Рут хотела удариться в панику или заголосить от радости, но она заставила себя сохранять спокойствие. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, понимая, что если выкажет страх, Гэндри встревожатся. Она знала, что роды продлятся несколько часов, и не хотела все это время провести в маленьком домике. Она также знала, что не сможет скрыть схватки, когда они начнутся.

Опираясь на ствол дерева позади себя, чтобы подняться на ноги, она почувствовала легкую боль в животе, которая, как она поняла, была только началом. Ей нужно было найти Мойру. Она составит ей компанию и отвлечет ее. Рут отправит Мойру за Гроном, когда схватки участятся. Он будет суетиться возле нее, а для этого еще слишком рано.

Держась одной рукой за живот, Рут заковыляла через поляну, опираясь то на одно дерево, то на другое. Тройи и Бру находившиеся на другой стороне поляны и, наблюдавшие за ней, никак не отреагировали. Они, вероятно, решили, что она просто наматывает круги, как делала это последние несколько дней, но она знала, что за ней наблюдают, и должна была выглядеть убедительно.

Она не нашла Мойру ни на площадке, ни у пруда, а дальше Рут пройти бы не удалось. Ее пронзил укол беспокойства. Она сейчас нуждалась в Мойре. Рут повернулась и медленно пошла обратно к поляне, приблизившись к Тройи и Бру. Она обессиленно опустилась на землю перед ними, полностью завладев их вниманием.

— Мойра? — задала она вопрос Тройи, стараясь говорить нормально, хотя чувствовала себя раскрасневшейся и запыхавшейся.

Тройи явно испугался, послушно запрыгнул на дерево и исчез в листве, чтобы найти свою пару. Она повернулась к Бру, чтобы по возможности успокоить его, но он окинул ее оценивающим взглядом, затем тоже запрыгнул на дерево и исчез.

Отлично. Может её выдало то, что она была бледной и потной? Она глянула на свои руки — они были влажными и слегка дрожали. Она повернулась так, чтобы можно было прислониться спиной к дереву, и попыталась расслабиться, почувствовав еще один приступ боли. Она положила руку на живот и попыталась успокоить своего малыша.

Внезапно на поляну выскочил Грон, огляделся, а затем, заметив Рут, бросился к ней и, опустившись рядом, взял за руку. Она улыбнулась, чтобы успокоить его, и погладила его по руке.

— Грут? — прорычал он, сопроводив её имя какими-то непонятными словами. Он положил руку ей на живот.

В поле зрения снова появился Бру, видимо, сын опередил его, когда он отправился за ним. Грон повернулся, что-то буркнул ему, и тот снова исчез.

Тройи, Мойра и Крану выбежали на поляну с противоположной стороны, и Рут с облегчением выдохнула. Это была та самая суета, которой она надеялась избежать, все бегали вокруг неё, окружив плотным кольцом.

Мойра подбежала к ней с криком:

— Началось? Ты рожаешь?

Рут кивнула, сделав еще один глубокий вдох.

— У меня отошли воды, — сказала она. — Но рожать еще рано, так что не стоит волноваться.

— Я с ума сойду. Тебе что-нибудь надо?

— Нет, — ответила Рут, чтобы успокоить её. Ей потребуются кое-какие вещи, но сейчас она была в порядке.

— Давай я принесу тебе несколько подушек, — предложила Мойра и умчалась, оставив Тройи и Крану при ней. Тройи заговорил с Гроном, и тот ответил, в то время как Крану, казалось, не знал, куда смотреть. Если Рут не ошибалась, он разрывался между притворным равнодушием и праздным любопытством.

Мойра вернулась с кучей подушек и постаралась усадить на них Рут, а некоторые подложила ей под спину. Они действительно помогли. Грон пытливо заурчал, и она снова погладила его по руке.

— Ты не могла бы присесть? Не хочу, чтобы надо мной нависали, — сказала Рут, и Мойра поспешно плюхнулась рядом с ней.

Она бросила взгляд на соединенные руки Рут и Грона.

— Хочешь подержать меня за руку? — не очень охотно предложила она.

Рут улыбнулась.

— Все в порядке, я ещё не достигла этой стадии, — пошутила она.

Мойра вздохнула с облегчением.

— Хорошо, не хочу, чтобы ты её сломала, — сказала она, и Рут рассмеялась.

— Если у меня возникнет желание сломать чью-то руку, я начну с рук Грона, — выдала она.

— Правильно, помни, кто тебя в это втянул.

— Ох, я должна винить только себя, — призналась Рут.

Последовала очередная схватка, на этот раз чуть более болезненная, но все ещё терпимая. Рут на всякий случай сделала ещё один глубокий вдох.

— Ты должна поесть, пока можешь, — зловеще заявила Мойра и несколькими жестами отослала Крану в лес.

Рут была рада, что он ушёл, поскольку он нависал над ней, подавляя своими габаритами и никогда не был особенно добр к ней. Когда он ушёл, Тройи сел с другой стороны от Грона, очевидно, чтобы оказать ему моральную поддержку.

Крану вернулся с корзиной фруктов, которые, как предположила Рут, были запасами Мойры, и она с благодарностью взяла несколько штук. Рут знала, что Мойра права, ей понадобятся силы, к тому же через несколько часов ей уже наверняка не захочется есть, но она все равно поделилась едой с другими. Она не хотела казаться немощной.

Поглощение еды в таком тесном кругу, похоже, всех успокоило. Крану, судя по всему, было не по себе, наверно, он задавался вопросом, в чем именно заключалась его роль, но так или иначе не собирался бросать здесь Мойру. Наконец на поляну вышла Грила, а за ней Грисс и Бру. Она подошла к Рут и опустилась перед ней на колени, взяла Рут за подбородок и приподняла его, чтобы заглянуть ей в лицо, с минуту его изучая. Она прижала свою массивную ладонь ко лбу Рут, затем похлопала ее по вискам и щекам, как будто хотела определить её состояние. Рут не нравилась эта процедура, но она не возражала, потому что Грила была единственной, кто мог взять на себя обязанности акушерки. Затем Грила провела ладонями по животу Рут, задержавшись на боках, после чего осмотрела ладони и пальцы Рут, потерев их своими огромными руками. По окончании осмотра она казалась удовлетворенной и откинулась на пятки, заговорив с Гроном. Остальные члены племени снова расслабились, так что Рут решила, что ее диагноз был весьма оптимистичным.

Грила сказала что-то Крану, на что тот зарычал. Грила рыкнула в ответ, но тут же замолчала, когда Грисс поспешил прочь, вернувшись назад с тремя большими белыми кокосами. Грон взял один, вскрыл его для Рут и вложил ей в руки. Она вздохнула. Рут не чувствовала особой жажды, но догадывалась, что сейчас ей нужно пополнить запас воды в своём организме, пока могла, поэтому послушно отпила глоток.

Затем они провели, как им показалось, несколько часов в ожидании, пока схватки Рут не начали прогрессировать. Они еще немного поели и выпили, мужчины продолжали снабжать их провизией. Только Грон и Мойра постоянно оставались рядом с ней, уходя лишь для того, чтобы справить нужду или помогали ей встать, когда ей самой нужно было облегчиться. Остальные заскучали от того, что ничего не происходило, или поняли, что сейчас в них не нуждались, и время от времени уходили кто-куда. Рут попросила Мойру заплести ей волосы в косу, чтобы они не лезли в лицо.

Со временем спазмы стали частыми, вынуждая Рут всхлипывать и сжимать руку Грона, когда это происходило. Она покрылась испариной и, когда могла, клала голову ему на плечо. Мойра продолжала болтать, чтобы отвлечь ее, спрашивая, все ли с ней в порядке и не нужно ли ей что-нибудь, но Рут все меньше и меньше хотелось общаться. Грила вновь подошла и обхватила живот Рут, почувствовав схватки. Она задрала подол длинной футболки Рут и удивленно зарычала, обратившись к Грону, который потянулся, чтобы развязать ее бикини. Рут оттолкнула его руку, и Грила посмотрела на него в замешательстве.

Рут потянулась к руке Мойры.

— Думаю, пора идти в дом, — тяжело дыша, произнесла она. Рут считала, что сможет продержаться до тех пор, пока ей не станет еще больнее, но если Грила решила, что пришло время снять нижнее белье, она не собиралась делать это на глазах у всех.

Рут с трудом поднялась на ноги с помощью Мойры, Грон поддерживал ее сзади. Она сделала несколько неуклюжих шагов, всей тяжестью своего веса навалившись на хрупкую женщину, закряхтев и заскрипев зубами при следующей схватке, изо всех сил стараясь, чтобы её колени не подогнулись. Грон подхватил ее на руки, и она с признательностью указала на маленькую хижину. Он доставил ее туда гораздо быстрее, чем она смогла бы дойти туда сама.

Он пригнулся, чтобы зайти через дверь внутрь, Мойра последовала за ними, и в хижине тут же стало тесно. Грон уложил Рут на пол, и она жестом предложила ему сесть, прислонившись спиной к стволу дерева, а сама устроилась между его ног, прижавшись спиной к его груди, чтобы держать его за обе руки одновременно. Она видела это по телевизору, воспользовавшись единственным руководством, которое у нее было.

Мойра опустилась на колени у ее ног, пока Рут развязывала ниточки на трусиках бикини и вытаскивала их из-под себя. Ни к чему выставлять напоказ то, что так порывалась проверить Грила. Рут выбрала себе в акушерки Мойру, несмотря на большой опыт Грилы. Она услышала, как Альфа снаружи что-то крикнула сыну, и Грон ответил, но она даже не попыталась войти. Возможно, она понимала, что ей не рады.

Когда ее снова пронзила боль, Рут задумалась, правильно ли она поступила. Если что-то пойдет не так, первой это заметит Грила, а не Мойра. Но Грила не поместилась бы в этой хижине, к тому же Мойра была единственной, кто мог понять Рут.

Было очевидно, что им предстоит пройти долгий путь, прежде чем родится ребенок. Боль была невыносимой, Рут знала, что схватки должны следовать одна за другой, прежде чем у неё возникнет желание тужиться. Поэтому они продолжали ждать, Рут пила в перерывах между схватками кокосовую воду, а Грон успокаивающе мурлыкал у неё за спиной. Когда её охватила боль, она закричала сквозь стиснутые зубы, все её тело сжалось и окаменело. Когда спазмы прошли, она почувствовала себя опустошенной, измученной и усталой. Она не знала, сколько еще сможет выдержать, хотя понимала, что у нее нет выбора. Роды не позволят ей передохнуть, пока все не закончится.

Она отвлекала себя, подсчитывая секунды между схватками и то, как долго они длились. С каждым разом они затягивались и учащались, пока не стало трудно дышать, запаниковавшая Мойра начала подражать женщинам, которых в телепередачах для беременных учили дышать, пока Рут не захотелось треснуть её ногой по башке.

— Дыши! Дыши! — вопила она.

— Я дышу! — огрызнулась Рут, прежде чем очередная схватка исторгла из неё крик. — Если бы я не дышала, то уже давно бы сдохла! — из-за родов она стала, мягко говоря, раздражительной, и никак не могла найти в себе силы придержать язык, чтобы не выругаться.

— Хочешь, чтобы я посмотрела? — спросила Мойра. Она ждала, когда Рут отдаст ей команду, так как её заверили, что ей нужно будет лишь поймать ребенка.

— Не знаю, — выдохнула Рут, чуть не всхлипнув от силы, обрушившейся на неё схватки. — Наверно. Я ничего не чувствую.

— А тебе не хочется потужиться?

— Нет. Не знаю. — Ей пришлось оборвать речь ради очередного крика. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось!

— Может позвать Грилу?

Рут захныкала.

— А что она сделает? Она же не врач!

— Рут, я не знаю, как тебе помочь! — воскликнула Мойра.

— Просто подожди! Подожди ещё немного!

Мойра затихла, нервничая, пока Рут извивалась в агонии, а Грон не мог ничего поделать, кроме как обнять ее и нежно покачивать, мурлыча ей на ухо и прижимаясь лицом к ее волосам. Время от времени Грила окликала его снаружи, и он отвечал, но у Рут не было сил гадать, о чем они переговаривались.

Прошло десять минут, потом пятнадцать, боли становились все сильнее, но Рут не чувствовала никакого прогресса. Каждая схватка была словно разряд тока или удар ножом. Рут думала, что хуже быть не может, она уже чувствовала, что сходит с ума, теряя связь с реальностью и окружающими ее людьми, которые не испытывали этой боли.

— Почему это так долго длится? — всхлипнула она, рухнув на руку Грона, который её поддерживал.

— Не знаю. Хочешь, чтобы я взглянула? — предложила Мойра. На этот раз ее голос звучал так, словно она хотела это сделать, и Рут слабо кивнула. Снаружи уже наступил вечер, внутри хижины было темно, но Рут не беспокоилась о том, сможет ли Мойра что-то разглядеть, пока она корчилась от боли, одетая лишь в свою длинную футболку. Мойра не осматривала ее раньше, но сейчас протянула руку и осторожно приподняла край футболки, заглянув под нее, пока Рут удерживала ноги раздвинутыми.

— О Боже, Рут, ты истекаешь кровью! — сказала она глухим от ужаса голосом.

— Что?!

— Там кровь, тебе нужна помощь, Рут! — Мойра начала паниковать. — О Боже, Боже, ты не можешь умереть, не можешь! Ты не можешь оставить меня здесь одну, ты мне нужна! Ты нужна Грону! Тебе нельзя умирать!

— Я не умру, не умру, — простонала Рут, слишком измотанная, чтобы кричать, но Мойра была права. Они нуждались в ней. Ее ребенок нуждался в ней. — Тебе придется подняться на корабль и позвать доктора. Мне нужно, чтобы ты сделала это ради меня. Он не сможет телепортировать нас с ребенком одновременно, так что тебе придется привести его сюда, я буду в порядке.

— А что мне делать с Гроном и остальными? Он увидит!

— Меня это не волнует! — закричала Рут, когда её снова пронзила боль. — Тебе нужно идти сейчас же!

— Ладно! Ладно, — произнесла она, будто собиралась с духом. Она с тревогой посмотрела на Грона, нажала кнопку на своем браслете и стала ждать. Ей потребовалось мгновение, чтобы исчезнуть, но за это время Рут успела втянуть в лёгкие воздух, похныкать и покорчиться от боли.

Судя по крику, Грон, очевидно, заметил исчезновением Мойры, но Рут крепче сжала его руку, и он переключил свое внимание на нее. Она запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и шикнула на него. Она не хотела, чтобы он звал Грилу. Только зелёные человечки обладали необходимыми ей сейчас медицинскими познаниями и медикаментами, Рут нужно было, чтобы Гэндри позволили им помочь ей, потому что, несмотря на то, что она сказала Мойре, она была напугана.

Рут знала, что этот ребенок мог ее убить, но не хотела потерять его. Она хотела его увидеть. Ей хотелось вырастить его, поддерживать и защищать. Она не знала, сможет ли Грон справиться в одиночку. Она не знала, смогут ли остальные члены племени вырастить ребенка без них. Она не хотела, чтобы ее смерть убила её любимого мужчину, не хотела умирать, не дожив до тридцати лет. Она не знала, выживет ли ее ребенок после смерти матери, или она уже потеряла его. Он всегда двигался внутри нее, так что ей не приходилось волноваться. Она не знала в чем проблема, было ли это естественным явлением или как-то связано с их скрещенной ДНК. Возможно, такой итог был неизбежен, и она зря воображала счастливого, здорового ребенка.

Если бы у нее хватало сил и дыхания, она бы заплакала. Ей с трудом удавалось хватать ртом воздух и выдыхать его, пока ее тело пыталось вытолкнуть ребенка, который, казалось, не мог выйти.

По ощущениям, Мойра отсутствовала слишком долго. Рут надеялась, что она успеет вернуться. Затем в воздухе что-то замерцало, и она увидела силуэты двух зелёных человечков, а когда один из них зажег белый фонарик, она узнала доктора. Рут всплакнула от облегчения, когда доктор бросил на нее презрительный взгляд, после чего подтащил своего ассистента и поставил его на колени между ее ног.

Грон взревел, как только зажегся свет, и чуть не сбросил с себя Рут, когда поднырнул, чтобы отогнать незваных гостей от своей пары. Зелёные человечки отпрянули, но Рут успела схватить Грона за руку. Если бы он мог увернуться чуть быстрее, то, вероятно, убил бы их, но Рут снова шикнула на него и сделала все возможное, чтобы погладить его по руке, куда могла дотянуться, несмотря на свою слабость. Он глянул на нее и, наверно, понял по ее лицу, что она не против их присутствия, хотя у него был такой вид, будто у него земля уходила из-под ног. В свете фонаря Грон выглядел бледным и испуганным, и Рут поняла, что он, возможно, знал о ее состоянии куда больше, чем ей хотелось бы. Видимо, он храбрился ради нее, понимая, что роды затянулись.

Она не сопротивлялась и даже не волновалась, когда доктор и его ассистент раздвинули ее ноги еще шире, вонзив в бедро какой-то укол. Снаружи, за дверью, она услышала голос Мойры. Внезапно её охватило абсолютное спокойствие, и хотя она все еще ощущала боль, она чувствовала себя отстраненной. Она наблюдала, как они работали, практически не видя их за своим животом, хотя и не могла разобрать, о чем они говорили.

— Что случилось? — спросила она, ее голос прозвучал, словно издалека. — С моим ребенком все в порядке? С ним все в порядке, да?

Они не ответили ей.

— Эй! Скажите мне, жив мой ребенок или нет! — настаивала она, стараясь говорить громче, но ей казалось, что она куда-то уплывает.

Доктор приподнял свою зеленую головешку над ее животом.

— Мы должны вытащить ребенка. Плацента не дает шейке вашей матки полностью раскрыться. Пожалуйста, не мешайте нам, — отрезал он и снова исчез.

Рут почувствовала, как её сердце сковало от холода. Возможно, все дело в обезболивающем, но она полагала, что это был страх. Сейчас она и ее ребенок находились в руках врачей, она ничего не могла поделать. Она чувствовала, что у нее не хватит сил тужиться, если ее попросят. Она обхватила руки Грона и обернула их вокруг себя, нуждаясь в его тепле. Ей казалось, что она в каком-то полусне ощущала на себе руки врачей, одна из которых проталкивалась в нее.

Она слышала голос Мойры снаружи, а также рычание и ворчание остальных членов племени. Похоже, ее телепортировали снаружи, и теперь она была уверена, что другие Гэндри не видели зеленокожих. Наверно, они решили, что Рут осталась в хижине наедине с Гроном, поэтому она притихла, хотя все еще слышала, как Грон в отчаянии что-то бормотал. Она поняла, что легко может заснуть вот так и пропустить рождение их ребенка, поэтому несколько раз моргнула и попыталась сесть прямее. Она уже почти ничего не чувствовала. Видимо, то, что ей дали врачи, было очень мощным средством.

Затем она почувствовала, как врачи убрали руки с её тела, и болезненное давление ослабло, а желание потужиться пришло и ушло так же быстро, как толчок, который она почувствовала в нижней части тела, словно выскользнувший из неё сгусток боли. Она ждала, но больше ничего не происходило. Должно быть, это был ее ребенок, но тогда почему он не плакал? Почему они не отдавали его ей? Она попыталась приподняться, чтобы лучше видеть, но тут раздался самый красивый звук, который она когда-либо слышала, — тонкий, жалобный, испуганный и встревоженный вопль новорожденного малыша.

Рут подавила всхлип, когда доктор поднялся на ноги и появился в поле ее зрения. Ребенок в его руках казался огромным.

— Дайте его мне, — прошептала она, протянув руки.

Доктор выглядел вспотевшим, когда огибал ее, чтобы отдать ребенка. Его ассистент все также стоял на коленях у нее между ног, несмотря на усталость, она чувствовала, что ему еще предстоит поработать над тем, чтобы привести ее в порядок. Доктор склонился над ней, чтобы положить ребенка ей на грудь, справедливо полагая, что у нее нет сил его держать.

Рут воспользовалась светом его фонаря, чтобы впервые взглянуть на своего малыша. Он был морщинистым и розовым, покрытым белым налетом. Это был мальчик, и его маленькие ручки были сжаты в кулачки, глаза закрыты, а ноги прижаты к животу. Пуповина была перерезана и перевязана на животе. Он начал извиваться, когда она обхватила его руками в защитном жесте. Между ног у него вился маленький лысый хвостик, а на макушке торчал крохотный пучок тонких темных волос. У него был отцовский нос, а обо всем остальном говорить еще было рано.

Рут смеялась и плакала одновременно, глядя на него. Дрожащие руки Грона легли поверх её рук. Она посмотрела на него через плечо, он выглядел… уязвимым. Изумленным. Завороженным. Одной рукой он притянул к себе Рут, а другой коснулся сына. Он поцеловал ее волосы, а она поцеловала его в грудь, единственную часть его тела до которой смогла дотянуться.

Ребенок продолжал тихо агукать, сбитый с толку новой вселенной, в которой он оказался, но зная, что рядом кто-то был, готовый ему помочь. Его крики напомнили Рут о том, что она должна его покормить, поэтому она попыталась натянуть футболку, насквозь промокшую от пота и частично от крови. Грон помог ей, и они вместе обнажили ее грудь и притянули маленького паренька туда, куда он так рвался, в пределы досягаемости ее соска и как можно ближе к ее сердцу. Рут прижала его к себе. Его маленький беззубый ротик открывался и закрывался, он без труда прильнул к ней и начал сосать.

Рут пришлось вздохнуть поглубже, чтобы привыкнуть к новому ощущению. Доктор выглядел удовлетворенным и отошел проверить работу своего помощника.

— Как мы его назовем? — прошептала Рут, все еще ошеломленная. Она чувствовала, что не может отвести глаз от своего сына, боялась, что он исчезнет. Он был ее сердцем, бьющимся за пределами ее тела. Она взглянула на Грона, ожидая ответа, но потом вспомнила, что он ее не понимал. Он тоже выглядел немного пришибленным, наблюдая за семьей, которую держал в своих объятиях.

— Грон? — позвала Рут, пытаясь привлечь его внимание. — Грон? — он взглянул на нее, словно стряхивая с себя оцепенение. Рут приложила руку к груди и произнесла свое имя, затем сделала то же самое по отношению к нему, а затем нежно указала на ребенка, не желая тыкать в него, он казался таким хрупким. Грон, похоже, ничего не понял, так что ей пришлось повторить еще пару раз. Она была одурманена лекарствами и взволнована, ей пришлось хорошенько призадуматься над тем, как донести до него суть дела, но, похоже, он тоже был ошеломлен.

В конце концов, Грон, казалось, понял что к чему, мотнул головой и сосредоточенно нахмурился. Когда он осознал, что она от него хочет, то удивился и тронул ее за плечо, как бы говоря, что она должна придумать имя, ведь общество Гэндри было матриархальным. Но она должна была помнить о том, что ее сын будет расти с Гэндри, несмотря на свою инопланетную мать. Ему нужно было имя Гэндри, по крайней мере, такое имя, которое они могли бы произнести.

— Эрик? — предложила она.

Грон склонил голову набок, пытаясь прислушаться, и она повторила.

— Арррик, — попытался произнести он.

Рут понравился его вариант.

— Арик, — согласилась она.

Арик перестал сосать грудь и заснул с такой легкостью, словно кто-то щелкнул выключателем. Рут предположила, что он устал после такого испытания.

Доктор издал какой-то звук, напомнив ей о своём присутствии.

— У вас больше не должно быть проблем. Похоже, эксперимент удался, — заявил он, кивнув головой на Арика.

Выражение лица Рут ожесточилось.

— Мойра! — позвала она. Занавес из лиан в дверном проеме тотчас же был отодвинут, и в комнату заглянула другая женщина. Она заметила Арика и ахнула.

— О-о-о… Боже мой, а вот и малыш! — проворковала она. — Я так рада, что вы оба в порядке.

Рут кивнула на зелёных человечков.

— Убери их отсюда, пожалуйста, — попросила она.

Мойра повернулась к маленьким инопланетянам.

— Ладно, ребята, пора уходить, — выдала она жестким и угрожающим голосом, пройдя в хижину. Зеленые человечки вздрогнули и, что-то проворчав, нажали кнопку на своем браслете и исчезли. Рут почувствовала, как Грон от удивления дернулся у нее за спиной, но ничего не сказал. Она знала, что он признал в них тех, кто заключил его в камеру, но надеялась, он понял, что они спасли его пару и помогли родиться его ребенку.

— Похоже, они тебя боятся, — заметила Рут.

Мойра пожала плечами.

— Мне пришлось немного потрепать их, чтобы заставить спуститься, — объяснила она, подойдя к Рут и опустившись на колени, чтобы взглянуть на ребенка.

— Его зовут Арик, — со слезами на глазах прошептала ей Рут.

Мойра изумленно уставилась на него.

— Он потрясающий… Знаешь, я никогда не думала… Я не думала, что… — она шмыгнула носом и смахнула слезу.

— С тобой все в порядке? — удивлённо поинтересовалась Рут.

— Да, да, я в порядке. Просто никогда по-настоящему не задумывалась о том, что… мы и они сможем… ну, знаешь, подойти друг другу. Что у нас может что-то получиться. Я думала, что мы слишком разные. Думала, что он будет либо полностью человеком, либо полностью Гэндри, но он действительно твой. Он родился.

Рут ничего не ответила, позволив ей насладиться моментом, а затем снова попыталась взять себя в руки.

— Все снаружи захотят с ним познакомиться, — предупредила Мойра. — Мне было чертовски трудно их сдерживать, когда ты здесь затихла.

— Грону придется этим заняться, — сказала Рут, пытаясь повернуться так, чтобы передать Арика отцу, который взял его в одну руку, настолько он был крошечным по сравнению с ним. Грон прижал Арика к груди, выглядя испуганным и изумленным. Он посмотрел на нее, и Рут улыбнулась в ответ, указав на дверь хижины. Он понял, что она имела в виду, и Рут попыталась принять на себя вес собственного тела, чтобы позволить ему выбраться из-за ее спины, он помог ей другой рукой откинуться на подушку, прислоненную к дереву.

— По-моему, я не смогу сдвинуться с этого места до самого утра, — призналась она Мойре, обреченно вздохнув. Все, начиная с ребер, казалось распухшим и онемевшим.

Мойра попятилась, чтобы выпустить Грона и позволить ему показать сына семье. Как только он переступил порог, раздался громкий шум, сразу пять голосов, быстро упавших до шепота. Рут улыбнулась, представив себе, как они должно быть обрадовались тому, что она подарила этому миру и им нового члена семьи.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила Мойра.

— Одежда, — тут же ответила Рут. — Может, несколько влажных полотенец, чтобы навести здесь порядок. Наверное, мне стоит что-нибудь поесть и попить, но, честно говоря, я очень устала. Зелёные человечки дали мне что-то вроде успокоительного или обезболивающего. — Она простонала. — Это был долгий день. Я так рада, что все закончилось и у меня родился сын.

— Да, — заверила её Мойра, сжав руку. — Прекрасный малыш.

Похоже, Рут никогда не надоест это слышать.

— Ему потребуется одна из моих колыбелек, — вспомнила она.

— Хорошо, я принесут тебе все, что необходимо, — сказала Мойра, выскочив из хижины и оставив её одну.

Рут вздохнула от внезапно наступившей тишины и покоя, ее веки слишком отяжелели. Она потыкала себя в живот, который, по её мнению, совсем не сдулся. Она не хотела спать до тех пор, пока Мойра ей что-нибудь не принесет, а Арик не окажется рядом с ней в своей кроватке. Даже то, что он был снаружи, в крепких и надежных объятиях своего отца, ее немного пугало, потому что он был вне поля ее зрения, и она не могла его защитить. Рут знала, что ей нужно было привыкнуть к этому. Она знала, что будет счастлива в те дни, когда кто-нибудь будет нянчиться с её малышом. Но как раз в этот момент лекарства и усталость одолели ее, и она провалилась в сон.

Эпилог

Три года спустя

Рут стояла на кухне своего маленького дома, отмывая посуду после завтрака. Этот дом был больше и гораздо прочнее, чем первый, который они построили вместе с Мойрой. Им все еще приходилось забираться на площадки, расположенные на деревьях, когда шли дожди, но дома были построены на плавучих деревянных плотах, которые позволяли им оставаться на плаву во время наводнений, и каждый из них был привязан к деревьям, чтобы они не уплыли.

Наоми оказала значимую помощь в технологическом развитии племени. Ее появление из ниоткуда, стало полной неожиданностью. Хорошо, что Крол нашел ее и так долго за ней присматривал, но, увидев этих двоих вместе, можно было решить, что удача тут ни при чем. Она часто рассказывала им о том, как выживать в лесу, даже научила разводить огонь и готовить еду. Их рацион определенно стал куда разнообразнее за последние пару лет.

Гэндри все еще скептически относились к переменам, происходившим в их жизни на протяжении сотен, если не тысяч или миллионов лет, но Грон, Крану и Тройи мирились с ними ради блага своих пар. И это, конечно, облегчало воспитание детей, не приходилось беспокоиться о том, что они будут ползать по краю площадки. У Рут даже был импровизированный стол и матрас!

Да, многое изменилось с тех пор, как Наоми нашла их племя. У Мойры родилась маленькая девочка, Лора, с рыжеватым пушком. Какое-то время Мойра не давала ожерелье ни Тройи, ни Крану, не желая, чтобы они знали наверняка, кто отец. Рут думала, что Мойра просто упрямится из-за того, что Крану так решительно настроен, но, в конце концов, она сделала два ожерелья и подарила им по одному. Тройи, казалось, был на седьмом небе от счастья, а Крану, по крайней мере, перестал ворчать.

Рут никогда не спрашивала, кто отец ребенка. Девочка была таким сорванцом, что, по мнению Рут, Крану считал её своей дочкой, но Рут знала, что Лора с таким же успехом могла унаследовать свой нрав от матери. Малышка определенно сопротивлялась Крану с таким же упорством, как когда-то ее мать, но Крану проявлял поразительное терпение, когда его маленькая сорвиголова закатывала концерт. Мойра была рада, что ему удавалось справляться с этим, спокойно сидя рядом с Тройи, положив голову ему на плечо и наблюдая за тем, как большой злодей сражается с маленькой злодейкой.

Арику было три года, и, хотя у него было несколько ужасных периодов взросления, он их преодолел. Его хвост оброс шерстью через пару недель после рождения. У него был самый мягкий хвостик, который Рут когда-либо приходилось трогать. Будучи крохой, он обвивал им ее руку, когда она его несла, кулачками цепляясь за ее волосы. У него были волосы Грона, темнее её собственных, и ее светло-карие глаза. На голенях и руках у него отрос мягкий мех, а на спине появилась лишь небольшая полоска. Когда у него прорезались зубы, он обзавелся двумя длинными клыками, как у его отца, в окружении человеческих зубов, так что он походил на маленького вампира.

Он был слишком мал, чтобы лазить по деревьям, но ездил верхом на спине Грона, часто взбираясь на своих родственников и хватая их за шкуры. Похоже, это был инстинкт. Он настолько окреп, что меньше чем через неделю после рождения уже не нуждался в переноске, а просто цеплялся за мех на груди Грона. Рут потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к этому зрелищу, но он ни разу не упал, да и Грон не позволил бы ему пострадать.

Рут было тяжело наблюдать за тем, как они играли в свою любимую игру, когда Арик был ребенком. Грон сидел на земле и раскачивал Арика из стороны в сторону за одну конечность, иногда за хвост, а Арик радостно хихикал и что-то щебетал. Вскоре эта игра переросла в одну из тех, где Арик должен был ухватиться за своего отца, прежде чем Грон его отпустит, поэтому Грон отпускал ногу, только когда Арик, уцепившись своим хвостом, болтался на его запястье, но не раньше, чем Арик погружал свои руки в мех Грона. От этой забавы мальчик смеялся часами напролет, Рут могла слушать его весь день, даже если ей было нелегко на это смотреть. Она знала, что Грон был осторожен с ним.

Рут была рада, что Арик смеялся и улыбался так же, как она. Плюс ко всему он говорил по-английски! Рут не была уверена, что он заговорит на её языке, так как он сначала познал рычание и фырчание Гэндри, общаясь с остальными членами племени и получая в награду еду к их обоюдному удовольствию. Рут было больно видеть это, зная, что она не поймет первые слова сына, что все остальные смогут наслаждаться этими моментами, а она останется в стороне. Впрочем, она не завидовала им. У нее родился здоровый, жизнерадостный сын, который умел говорить. Она знала, что все могло сложиться куда хуже. Языковые центры его головного мозга, отвечающие за человеческую речь и речь Гэндри, могли уничтожить друг друга, и он бы никогда не научился говорить. А если бы он говорил только по-английски, то в конце концов остался бы один, ему не с кем было бы общаться. Поэтому она была рада, что он говорил на языке Гэндри, а не на ее инопланетном языке.

Но Рут продолжала говорить с ним ради себя самой, и в конечном итоге он, похоже, догадался, что мать не понимает, когда он рычит на нее, поэтому, даже будучи ребенком, он постарался воссоздать язык, который слышал от нее. Он понимал ее еще до того, как начал говорить по-английски, но как только он начал переключаться между двумя языками, его английский быстро достиг того уровня, который она считала нормальным для трехлетнего ребенка.

Родители Грона все также проживали вместе с ними, но они сильно поседели и были уже не такими быстрыми, предпочитая проводить больше времени в деревне и меньше в лесу. Теперь на патрулирование отправлялось следующее поколение Гэндри: Грон, Крану, Тройи и Крол. Мужчинам пришлось взять на себя роль стражников, в то время как Альфа и ее самцы весь день ползали за своими внуками.

У Рут не часто выдавались моменты спокойствия для размышлений, но она слышала голоса Арика и Лоры снаружи, а также голоса других членов племени возле них, так что она знала, что он был в безопасности. Ей нравилось вспоминать прожитые годы, перебирая свои воспоминания, как фотоснимки. Время не стояло на месте, Арик с каждым днем рос все быстрее и быстрее, узнавал много нового и гораздо больше интересовался внешним миром. Он предпочитал проводить время снаружи, бегая повсюду и исследуя поляну, нежели висеть у нее на бедре. Он вырос и обнимал ее теперь только перед сном.

Иногда она подумывала о том, чтобы родить еще одного ребенка. Воспоминания о ее тяжелых родах давно поблекли. Рут надеялась, что во второй раз будет легче, но она понимала, что спешить некуда. Очередной ребенок будет весьма кстати, но у нее еще оставалось время. Она не поднималась на корабль Т'Лакса с тех пор, как зачала Арика, но подозревала, что он все еще там, наблюдает. На ноге у нее по-прежнему был закреплен браслет, такой же прочный, как и в тот день, когда она его получила. Её пугала перспектива снова начать весь этот процесс: подняться туда, скрыть это от Грона, отдать яйцеклетки и снова увидеть этих самодовольных, бессердечных жаб. Теперь у нее было больше обязательств, ей будет труднее улизнуть, к тому же ее жизнь и так была идеальной. В данный момент она не хотела что-либо менять.

Грон никогда не пытался заговорить с ней о том, что он видел в ту ночь, когда родился Арик, но не относился к ним как-то иначе. Она не знала, что он думал об инопланетной расе, появившейся из ниоткуда, чтобы помочь родиться его сыну, а затем таким же образом исчезнувшей. Она и Арик выжили, это все, что имело для него значение.

В этот момент сам дьявол вырвал ее из раздумий, когда в хижину вошел Грон, с Ариком прильнувшим к его спине и опиравшийся руками на плечо отца, как он любил делать. Хвост Арика тонкой пушистой ленточкой обвивал бицепс Грона. Рут улыбнулась им в знак приветствия и заметила, что Грон явно чем-то взволнован. Он поднял руки, чтобы снять Арика с плеча, и усадил его на самодельный стол. Он указал рукой на Рут, но Арик его не понял. Рут смотрела на них в легком замешательстве, вытирая столовые приборы.

Грон склонился над сыном и что-то сказал ему, положив руку ему на спину, словно подбадривая. Арик ответил детским пронзительным рычанием, и Грон снова указал на Рут. Арик посмотрел на нее.

— Мам, папа хочет, чтобы ты вернула ему сердце, — заявил он.

Рут в растерянности нахмурилась.

— Чего он хочет? Неужели он так сказал? — она закончила с острыми приборами, которые использовала для приготовления пищи, и быстро отложила их в сторону, чувствуя, что должна уделить этому разговору все свое внимание.

— Он сказал, что оно у тебя, — уточнил Арик.

Рут взглянула на Грона, который, увидев выражение ее лица, что-то неуверенно пробормотал и снова наклонился к Арику.

— Что он сказал? — спросила Рут.

Арик надул губы.

— Он просит меня сказать, что у тебя его сердце, — повторил он. — Но зачем ты его забрала? Ты и моё собираешься забрать? — он вытянул ручки, чтобы его подняли, явно не понимая, почему его родители ведут себя так странно, он хотел, чтобы его успокоили.

Рут уставилась на Грона и покачнулась на месте, выбросив руку вперед, чтобы удержаться за стол. Грон смотрел на нее с ясным и серьезным выражением на лице.

— Мамочка, что происходит? — засуетился Арик, подползая к ней в испуге.

Она собралась с духом и подняла Арика, прижав его к себе, слегка покачивая.

— Ты ведь знаешь, что каждую ночь, укладывая тебя спать, мама говорит, что любит тебя? Думаю, твой отец пытается сказать мне то же самое, — объяснила она, сдерживая слёзы.

— О. Тогда почему ты плачешь?

Рут вытерла глаза.

— Я никогда не слышала этого раньше, — призналась она. — Не мог бы ты сказать папе, что я чувствую то же самое? Что я люблю… Что он тоже забрал моё сердце?

Арику, похоже, не нравилась эта игра, он заскулил и уткнулся лицом в её рубашку.

— Пожалуйста, Арик? Ради мамы?

Он оглянулся через плечо на Грона и что-то прорычал ему. Рут наблюдала за лицом своей пары, боясь упустить его взгляд, когда он услышит это. Когда Арик передал её слова, Грон просто раскрыл для нее свои объятия, и она быстро сократила разделявшее их расстояние, обхватив его свободной рукой за талию, чтобы прижать к себе, когда он обнял ее. Он уткнулся носом в ее волосы, что-то забормотав.

— Я тоже, я тоже тебя люблю, — сказала она, приподняв лицо для поцелуя.

Арик заерзал между ними.

— Уфф! — пожаловался он, вырвавшись из объятий матери и прыгнув на стол, затем на пол, и побежал играть на улицу.

Грон притянул ее ближе, продолжая целовать. Пока он ласкал ее своим языком, она думала про себя: разве можно было сомневаться в том, что он любил ее, когда так целовал и обнимал? Неужели он сомневался в том, что она любила его? Она была удивлена и благодарна ему за то, что он догадался попросить Арика перевести ей то, что ей и в голову не пришло попробовать, а ведь они прожили почти пять счастливых лет, не обменявшись ни единым словом. Вместо того чтобы поговорить, она положила руку ему на затылок и притянула к себе, целуя все глубже и крепче, чтобы он понял, что она любит его, что она любит их сына и что она любит каждый день, проведенный с ним на этой планете.

Конец

Content

Ланкастер В. К. Ребенок Рут