Мило Аманда

Спасенная Пришельцем

Аманда Мило

Спасенная Пришельцем

Серия: Похищенная Пришельцем (книга 2)

Автор: Аманда Мило

Название на русском: Спасенная Пришельцем

Серия: Похищенная Пришельцем_2

Перевод: Оксана Ковальская

Сверка: Lily Gale

Редакторы: Eva_Ber, Lily Gale

Вычитка: Lily Gale

Обложка: Milena Lots

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

ЗАДЕОН

Толпа приглушенно ревела, но я не получал удовольствия от того, что слышал.

«Потому что я не слышал ЕЕ в этом гомоне».

Данный факт — новая мука, которую не могла успокоить ни одна битва.

Почему сны прекратились? «Где же ты?»

Краем глаза я заметил какое-то движение и повернулся лицом к большой группе хобсов, собравшихся в туннеле.

«Только не сейчас».

Мы до сих пор были в яме, но даже когда персонал стал поливать меня из шланга, я не смог остыть. Пар поднимался от моей кожи, мне не терпелось вернуться и найти другого претендента.

Нужно было предупредить братьев. Сегодня вечером я уеду. Мне необходимо найти еще один поединок.

Потому что я теряю тевеков рассудок, когда живу спокойно.

Наконец через скопище хобсов протиснулась груфала. Я недоверчиво покачал головой. Ее гвардия слуг — одна из самых больших, которые я видел. Видимо, груфалайская принцесса их коллекционирует.

К моему горлу подступила тошнота.

Я мог прямо сейчас поклясться, что, даже если никогда не найду свою женщину, не приду в настолько отчаянное положение, чтобы стать одним из приобретений скучающей принцессы, которая любила поиграть.

Я не преклонил колени.

Мне и не нужно.

У меня была репутация мачаай и упрямца, и я вел себя так, будто часто удосуживался внимания.

Однако я кивнул… Ведь мама привила мне хорошие манеры. И я действительно знал их, независимо от того, во что верило большинство людей.

Груфала ухмыльнулась, признавая мое непослушание, но не наказывая и даже не выговаривая за мою грубость.

— Ротк Коток Задеон, — довольно заурчала она. — Я здесь, чтобы сделать тебе предложение.

Принцесса широко улыбнулась, обнажив острые зубы и в непристойном жесте заскользив языком по клыкам, словно обещая мне любовный укус.

Я фыркнул.

Обычно я игнорировал принцесс до тех пор, пока они не обижались и не уходили.

В этот раз я не смог сдержаться. Я должен был спросить. «Мне нужно было узнать».

— Ты знакома с принцессой без крыльев? У нее огненная грива и…

Губы груфалы спрятали зубы, на лице появилась неодобрительная гримаса.

— Ты был с другой? Не слышала об этом.

Ее взгляд блуждал по мне с голодным разочарованием — будто я был нагруженным едой столом, стоящим перед голодающей женщиной, которой кто-то сказал, что вся пища перед ней испорчена.

— Такой прекрасный экземпляр, я могла бы проигнорировать данный факт.

— Меня не бросали, — уточнил я. — Я принадлежу другой. Мне нужно найти ее.

Она скрестила руки на груди, выглядя одновременно заинтригованной и обиженной.

— Не бросали, но, тем не менее, она оставила тебя, даже не сказав, где ее искать? — Принцесса склонила голову в притворном сочувствии. — Не отвечая на твои попытки связаться?

Мои кулаки сжались.

— Ты привязался к ней?

Мое тело напряглось.

Поздно, но я все же пожалел о вопросе, заданном груфале. Она была слишком любопытна и не обладала чувством такта.

— А она знала об этом? Поэтому ты так опасен? Поэтому она бросила тебя?

Я не поверил своим ушам, когда принцесса сделала акцент на последних трех словах. Но ведь мне могло показаться. Это ставило под сомнение мое здравомыслие.

«Нет».

«Моя женщина никогда не бросала меня».

— Она боялась?

В мгновение ока я снова пережил это. Внезапный шок от нашей связи. Ощущение, словно между нами возведена стена. Но я убеждал себя, что просто не мог чувствовать отголоски ее страха.

Не мог, потому что тогда бы это означало, что она была в опасности.

«Была!» А не находилась сейчас… «Не может быть, чтобы это до сих пор продолжалось».

«Тогда почему я перестал ее слышать?»

Может, она была мертва…

Я не позволил этим словам иметь силу. Изгнал шепот прежде, чем он обрел сознательную форму.

Пока мне это удалось.

Подобная вероятность наполнила меня такой печалью и агонией, что я закричал.

Стены задрожали. Даже толпа над нами затихла.

Хобсы завозились, пытаясь увести свою груфалу. Но она воспротивилась. Я не знал ее, но уже ненавидел. Ненавидел то, что она из себя представляла. Ненавидел то, как она смотрела на меня, словно я превратился в падаль, будто не осталось ничего, кроме моих внутренностей, но она все равно хотела их забрать.

Больше всего я ненавидел то, что она разбудила во мне самые глубокие страхи о моей женщине.

Горло раздирало от силы, которую я использовал, чтобы произнести клятву:

— Я НАЙДУ ТЕБЯ!

Один из хобсов наклонился и что-то прокричал груфале, не сводя с меня глаз. В ушах все еще звенело, но я сумел понять, о чем он говорил:

— Неудивительно, что подобное животное оказалось в яме! Он совершенно обезумел…

Интерес груфалы не угас. Кажется, она ждала, что я передумаю. «Она хотела домашнего питомца-гладиатора». Тевек. Получит.

Я решил разъяснить все ошибочные представления.

— Прояви неуважение к моей женщине, вновь навестив меня, и твоя кровь окрасит этот песок.

А вот теперь ее хобсы запаниковали. Я изверг поток огня вдоль стены так далеко, насколько мог видеть, вынуждая все факелы с шипением вспыхнуть.

Пусть увидит меня при свете. Пусть увидит мое тело, все еще покрытое кровью противников. «Пусть увидит, каким безумным я стал без моей принцессы». Шланг начал дико извиваться, когда персонал забыл про него, отказавшись от своей задачи и пытаясь выбраться из туннеля.

На этот раз груфала позволила хобсам вывести ее, но перед тем, как скрыться из вида, она произнесла два слова:

— Твоя потеря.

Когда она и все ее многочисленные мужчины наконец свалили, я не мог не признать, что груфала была права.

«Моя потеря».

Вот только не об этой груфале речь — в тот момент я без колебаний принял решение и сейчас не испытывал сожаления.

Но я кое-что потерял.

«Кое-кого».

«Так или иначе, я верну ее».

Глава 2

ЗАДЕОН

Мое настроение не улучшилось.

Похищение сестры потрясло меня до глубины души. Я, — как и вся моя семья, — бросил все, чтобы отправиться на ее поиски. Несколько мгновений назад от Тахмоха пришло чрезвычайно непонятное сообщение, в котором говорилось, что он забрал сестру и благополучно вернул ее в семейную берлогу… а затем нечто о том, что ему было что-то нужно от меня.

Я не хотел видеть брата, но испытал огромное облегчение от того, что с нашей сестрой все в порядке. Теперь, когда она находилась вне опасности, мне было необходимо избавиться от раздражения, которое гноилось внутри меня.

Тем не менее, я позволил Тахмоху состыковать самый жалкий корабль в Галактике — «Где он только его нашел?» — с моим, и лаконично поприветствовал брата.

— Я бы сказал, что ты выглядишь так, будто нуждаешься в отдыхе, но у нас нет времени. Нам необходимы твои мускулы.

Несмотря ни на что, я был заинтригован.

— А точнее — нужен твой корабль.

Неважно. Я больше не был заинтригован.

— Ты его не получишь.

— Задеон, выслушай меня…

— Нет.

И я повернулся спиной к брату, но все равно слышал каждое второе слово, впрочем, они звучали настолько приглушенно, что я мог их игнорировать.

Пока я не уловил последнее:

— …принцесса!

Как правило, я не напрягался и не пытался слушать, если информация как-то касалась проблем груфал, но… сейчас я беспокоился о собственной принцессе.

Что-то было не так.

Я чувствовал это.

Я настолько быстро развернулся, что Тахмох отскочил и пригнулся, чтобы не получить рогом по переносице.

Снова.

Иногда я переживал из-за этого.

— Повтори.

Тахмох обиженно посмотрел на мои рога.

— Какую часть?

— О принцессе.

Брат нетерпеливо фыркнул.

— Так я об этом и толкую. Это для принцесс.

— Прин… цесс? То есть… больше одной?

Его средний палец на ноге возбужденно стучал по полу.

— Да! Никто не знает подробностей, но кто-то доставил партию груфал на планету, где проводятся аукционы.

В моих жилах застыла кровь.

— Не может быть.

— Чтобы сэкономить время, я истолкую это как риторический ответ и попрошу тебя поторопиться. Арох украл одну груфалу у крортувийцев.

Мы оба зашипели.

— Но поскольку в капсуле было всего лишь три места, Арох настоял, чтобы я оставил их с принцессой и вернул сестру домой. Теперь мы должны забрать их, а твой корабль может уничтожить все, что угодно, если нам придется обороняться…

Если мозг умел разделяться на две половинки, чтобы думать в противоположных направлениях, то, по моему мнению, мой только что сделал нечто подобное. Беспокойство о брате, ужас из-за того, что могло произойти с моей женщиной… на одно мгновение мои синапсы были перегружены, но затем я все же сумел рявкнуть:

— Когда это произошло?

Я знал ответ еще до того, как Тахмох произнес его.

— Один оборот назад.

«Когда сны прекратились». Оборот назад.

Тахмох медленно кивнул, как будто уже уговорил меня.

— Мы должны выдвигаться!

Да. Должны.

Я мог поклясться своими рогами, что именно поэтому моя женщина перестала навещать меня во снах.

Но тогда это означает…

«Она не умерла». Я бы знал. Я уверен, что знал бы это.

— Ты жива! — закричал я… и сделал это не только в своей голове, а вслух, судя по встревоженному выражению лица Тахмоха.

Если когда-то мои мысли были достаточно сильны, чтобы моя пара услышала их, то я надеялся, что и сейчас так же. Я надеялся, что она была полна решимости и сохранила свою непоколебимую целеустремленность выжить.

«Оставайся сильной. Я иду за тобой».

Глава 3

ЗАДЕОН

Мы так и не добрались до Ароха.

Но много слышали о нем и его принцессе.

И эта новость — словно удар копьем в селезенку.

«У той принцессы не было крыльев».

Все люди болтали о том, насколько неуместным было поведение Ароха по отношению к женщине. Они покинули планету вместе с хобсами… но слухи на этом не заканчивались.

Я не мог слышать шепот. Но умел читать по губам.

«Связан».

Моего брата обвиняли в том, что он был связан.

С принцессой.

С принцессой, у которой не было крыльев.

«Пусть мою ногу прострелит шипом, в довесок к копью в селезенке».

За все время поисков я ни разу не встретил бескрылую груфалу. Сколько их? Неужели моя женщина больше не являлась мне во снах, потому что сблизилась с Арохом?

Тахмох продолжал искоса посматривать на меня, опасаясь моего настроения; темного, темнее темного и смертоносного.

Если быть честным, я метался между последними двумя состояниями.

Я свернул еще одну шею.

— Видимо ты хочешь, чтобы в итоге нас до смерти закидали камнями. Ты не можешь продолжать убивать людей!

На виске Тахмоха пульсировала большая вена. Выглядит отвратительно, и мне надоело на это смотреть. Я отправил пинком мертвого инопланетянина в кустарниковую траву. Как же я хотел, чтобы брат перестал мелькать у меня перед глазами, а еще хотел покинуть эту планету, но больше всего мне нужно было найти мою женщину.

— Ты слышал, что он сказал?

Теперь уже и Тахмох зарычал:

— Он сказал, что если бы мог заполучить кусочек задницы груфалы, то поборолся бы за нее даже с Арохом.

Шипя, я превратил мертвые тела в один погребальный костер. Мы находились на пустынной стороне планеты, в этом каньоне огонь задохнется и умрет сам по себе. Ему было нечем питаться, за исключением пустого, бесконечного песка.

«Здесь вообще ничего не было».

«Ни одного намека на присутствие моей принцессы…»

Я добавил больше пламени. Не стоило, а еще, возможно, нужно было предупредить Тахмоха.

Брат быстро стянул с себя рубашку (роскошная ткань, сшитая с единственной целью — мода, которой Тахмох следовал; но эти тряпки было невозможно носить, огнеупорная одежда была бы намного более мудрым выбором), а когда я отвернулся, то услышал, как он что-то выкрикивал мне. Я уловил такие слова, как «сошел с ума!» и «хуже, чем обычно», но все равно продолжил идти, вынуждая брата догонять меня.

Я так и не понял, что заставило меня оглянуться.

Дэндроасписы кочевали на аукционных планетах, как эта. Они покупали — или воровали — разные товары только для того, чтобы переупаковывать и обменивать их… или перепродавать во время своих странствий.

Дэндроасписы, по всеобщему признанию, были жестоки к живым чатталам. Никто не хотел покупать раба или шлюху после того, как дэндросы закончат с ними.

В обычной ситуации я бы не удержался и подставил подножку одному из работорговцев, когда тот только начал преследовать беглеца из своего лагеря.

Я бы сказал, что он неуклюж. Несчастные случаи случаются.

Но когда я увидел женщину, мчащуюся во весь опор, пока ее с усмешкой нагонял разгневанный дэндроаспис… то поставить ему подножку было последним, о чем я думал. Я даже не заметил, как остановился, пока Тахмох не врезался в мою спину.

— Адское пламя! ОПУСТИ СВОИ ТЕВЕКОВЫЕ ШИПЫ!

Но я не обратил на него внимания.

А потом… я побежал.

Когда женщина оглянулась, я не был уверен, кого она больше испугалась, преследующего ее работорговца… или меня.

Но когда я толкнул ее в сторону, вынудив приземлиться на спину в песок… женщина поняла, что я принял на себя выстрел из бластера, который на самом деле предназначался ей. Она перевела испуганный взгляд с меня на дэндроасписа.

«О чем думал работорговец?» Неужели он был так зол на нее, что готов был убить? Целиться в меня было бессмысленно, он знал, что я переживу любое попадание из подобного оружия… но женщины были бесценны. Возможно, он просто не хотел, чтобы я заполучил его сбежавший товар. Что-то вроде «если я не могу иметь ее, то и никто», предположил я.

Как бы то ни было, пока его оружие заряжалось, приобретая ярко-оранжевый цвет, я прыгнул и изверг такой сильный столп пламени, что кости дэндроасписа превратились в пепел.

Когда я развернулся, то встретился взглядом с очень, очень испуганными глазами груфалы.

«Бескрылой груфалы».

— Она такая маленькая! — заворковал Тахмох, подняв хвост и прижав тот к своим губам.

Мой брат смотрел на женщину с удивлением и мгновенно вспыхнувшей влюбленностью.

— Интересно, почему она не говорит на груфалайском?

— Останься с ней, — приказал я.

— Что ты собираешься делать? — спросил он… удивив меня, так как все же сумел оторвать взгляд от женщины. Тахмох уже выглядел очарованным. — Они явно расстроятся из-за потери беглянки, и уж точно не поблагодарят тебя за убийство одного из родсссссственников, — изобразил он шипение работорговцев.

Я прошел мимо брата.

— Я должен спасти ее.

— Поздравляю, ты уже это сделал… — Тахмох замолк. — Ты ведешь себя странно. Выстрел бластера попал в твою голову?

«Моя пара была здесь».

Впервые в жизни я чувствовал ее присутствие.

Я побежал, зная, что Тахмох будет в безопасности, потому что он бы не отвел груфалу в центр сражения и не рискнул бы ее благополучием.

И хотя моего брата было сложно назвать бойцом, я знал, что его защитные инстинкты сильны, как и у каждого ракхии, — если придется, он защитит принцессу.

Однако я не планировал участия брата в битве, так как работорговцы не получат шанса вернуть беглянку.

Даже зная их репутацию, я не был готов к тому, что предстало перед моим взором, когда я добрался до лагеря.

Дэндроасписы были отвратительны на вкус.

Просто ужасны. Но если я столкнусь с ситуацией «укуси-или-будешь-укушен», означавшей, что я мог бы получить дозу их яда, то не побрезгую прикоснуться к ним ртом.

Почти.

К счастью, мне не нужно было подходить достаточно близко, чтобы пришлось кусаться. Я оттачивал диапазон поражения пламенем много лет, поэтому был уверен, что затрону только намеченные цели, не задев невинных свидетелей.

Кроме того, здесь находился только один невинный свидетель.

«Где-то».

Я ломал кости. Расчленял. Превращал в пепел.

И я нашел мою пару.

Она попыталась прикрыться, но так и не смогла. Яд дэндроасписов вызывал временный паралич… как правило, не нанося серьезных повреждений. Но на ней было такое количество укусов…

Если бы я не знал, что ищу, то даже не догадался бы, что это она. Она распухла, все ее тело было покрыто синяками и ссадинами…

Я наклонил голову, спалив кучу тел.

Затем осторожно откинул спутанную челку с лица женщины.

В течение многих лет я мечтал о том дне, когда мы наконец встретимся. Но я никогда не представлял, что это произойдет вот так.

Когда я опустил взгляд, то испытал огорчение, ведь женщина, которую я любил всю свою жизнь, страдала… Вот только она смотрела на меня безучастно. На ее лице не было абсолютно никакого узнавания.

Глава 4

КЭЛЛИ

Меня обнимали руки, — самые большие руки, которые когда-либо прикасались ко мне, — но я не сопротивлялась.

Я давно перестала бороться.

Так как очень быстро поняла, что это приносит еще больше боли.

Но… кто-то не просто придерживал меня. Он поднял меня на руки.

— Рык-рык-щелк-щелк-Кэл-ли.

Я вздрогнула от последнего звука, потому что было очень похоже на мое имя.

Не протестуя, я позволила себя нести. Мир был немного размыт и ничего не имело смысла. Существа вокруг казались восковыми фигурками, разбросанными по всей земле, как будто здесь снимали какую-то кладбищенскую сцену из фильма ужасов в комплекте с туманом. Я смутно осознавала, что тот, кто меня нес, не причинял мне боли, но благодарность — это не то, что я чувствовала к любому из этих монстров.

Я не поняла, когда именно это произошло, но вскоре я стала чувствовать себя отчетливее. Я больше не испытывала спазмов в желудке, из-за чего почувствовала огромное облегчение, так как больше не ощущала тошноту.

Если бы я и дальше держала глаза закрытыми, то смогла бы притвориться, что огромное плечо, к которому я прижималась щекой, на самом деле было моим кожаным диваном.

Материал костюма под моей кожей ощущался примерно так же, как и широкий, твердый подлокотник дивана.

Вот только он был теплым.

А еще хорошо пах.

И я ненавидела это.

Я не желала испытывать хоть малейшую симпатию к похитителям.

Лучшее понимание происходящего сделало меня менее осмотрительной. В мгновенном приступе неповиновения я слабо — но демонстративно — попыталась вырваться из хватки монстра, из-за чего приняла сидячее положение в его объятиях.

Но он не дал мне пощечину, не выкрутил запястья, не стиснул руки и не сделал ничего из того, что я ожидала от одного из монстров.

Вместо этого я получила отличный обзор того, как меня занесли в гигантский космический корабль. Гладкий, темный и страшный.

Собравшись с духом, я посмотрела на своего похитителя.

Его костюм был тоже гладкий, темный и страшный.

И еще кое-что.

Там, где его тело не скрывал костюм, он был покрыт чешуей.

Я закрыла глаза. «Но это было еще не все».

Помимо впечатления от ярко выраженного, округлого, похожего на лошадиный кривой нос — и на этом сходство заканчивалось, потому что мой похититель все же не был лошадью — я не смогла детально рассмотреть его… мой разум усвоил только одно — он был ОГРОМНЫЙ.

И страшный. В этот момент я ощутила, как его руки стиснули меня… так сильно.

Вместо того, чтобы чувствовать себя потерянной и полумертвой, с каждой минутой мое внимание обострялось, и во все уголки тела проникал страх.

А когда к моей голове приставили пистолет, я полностью обезумела.

Позже я узнала, что вместо пуль пистолет содержал крошечную схему с программным обеспечением… но все же.

Я кричала так, будто вот-вот умру.

В тот момент я действительно верила, что погибну.

Мне показалось, что мой мозг начал плавиться… поэтому я схватилась за голову и упала на пол, продолжая визжать.

Вот тогда жуткий монстр-инопланетянин потерял рассудок. Он сошел с ума и напал на того, кто только что стрелял в меня.

Когда давление за ухом ослабло настолько, что я снова смогла двигаться… я побежала.

Пока мои похитители дрались друг с другом, я куда-то забежала, спряталась и стала прислушиваться. «Это нереально, это нереально…»

Я с ужасом осознала, что оказалась уже в другом месте, где-то далеко, очень далеко. Моя кожа стала липкой, тело отяжелело, подобное всегда происходило, когда у меня брали кровь. Я была крепко зажата под чем-то, из-за чего чувствовала себя скрюченной и больной. А еще этот приглушенный рев. Иногда где-то близко. Иногда отдаленно. Вскоре меня схватили и вытащили из моего укрытия, а этот страшный инопланетянин лизнул кожу за моим ухом.

«Он попробовал меня на вкус!»

Монстр медленно вытянул мою руку, где было множество ран и синяков, и начал все ближе и ближе приближать свой рот к моей коже. Мне казалось, что мое сердце буквально разорвется.

Сейчас я считала, что лучше умереть от сердечного приступа, нежели быть съеденной заживо.

Я так боялась, что понравлюсь на вкус, но мой похититель поднял взгляд, и, клянусь, тот казался… грустным.

От его выражения у меня перехватило дыхание.

Я не знала, что это значит. Ничего не могла понять.

Он положил мою руку на мои же колени, скривив губы в разочарованном рычании, и отступил.

«Что, черт возьми, это было?!»

Я вроде как была в самом разгаре острой реакции на стресс… но позже Задеон скажет, что это все мои кошмары.

Я была в шоке, теряла сознание, потом приходила в себя, а иногда кричала.

Это положило начало целой цепочке событий.

Мое поведение взывало к чему-то первобытному в Задеоне. Он перестал видеть перед собой брата, воспринимая его как чужого мужчину… мужчину, который был противником, угрозой.

Его брат поначалу боялся, что Задеон в ярости убьет меня, но он лишь пытался защитить.

Все действия стали выглядеть совсем по-другому, когда он предстал в облике разъяренного, защищающего самца. Самца, в котором разыгралось чувство собственничества.

Его брат был на пути к тому, чтобы быть размазанным по стене в качестве сопутствующего ущерба, но прокричал слова, которые в один миг переключил внимание Задеона:

— Этот запах… как… ты только что встретил ее! Задеон, будь благоразумен. Нет, не бросай это… — рычание. — Черт возьми! Хватит! Ты пугаешь женщин!

Вот так просто Задеон остановился. И заперся в грузовом отсеке.

Чего Задеон не знал, так это того, что какая-то часть меня заметила его отсутствие.

Какая-то часть меня могла — «должна была?» — даже волноваться за него.

Но Задеон этого не знал.

На сознательном уровне я и сама этого не знала.

В тот момент я не была уверена в том, что чувствовала.

Пока я сидела здесь, мои мысли кружились вокруг ситуации, становясь менее запутанными в тишине комнаты. Но я точно была убеждена в одном:

«Похититель, который был меньше размером, следил за мной».

«Преследовал меня».

Он все время ошивался где-то поблизости… но, как я узнаю позже, всегда был в курсе, где я скрывалась. Он прекрасно определял мое местонахождение по запаху и надеялся, что я, как и другая женщина, которую они спасли, успокоюсь и рационально оценю произошедшие события.

Серьезно? Во мне не осталось ни капли рациональности.

Однажды я видела, как волки охотились на оленя. С ним все было в порядке, пока один волк намеренно не спугнул его. Как только оленя захлестнула паника, его жизнь была кончена. Он просто слепо бежал туда, куда его загоняли.

Все, о чем я могла сейчас думать, — это бедный гребаный олень.

Я продолжала прятаться и бегать, прикрывая рот обеими руками, чтобы заглушить панические крики, которые пытались просочиться сквозь мои пальцы. Я перебегала из секции в секцию на долбаном космическом корабле, но когда добралась до какой-то диспетчерской, то увидела его.

Монстра. Часть меня начала возвращаться в реальный мир, пока я наблюдала за ним на мониторе. Как бы это ни пугало меня, он не причинил мне боли… почему?

И… почему забрал меня у других?

Зачем убил их?

Почему не изнасиловал меня? Почему спас?

Я услышала шум за дверью в диспетчерскую. Довольно-таки громко, и я была уверена, что меньший инопланетянин намеренно столь неуклюж. Это прозвучало достаточно далеко, чтобы я почувствовала, что у меня ещё оставался шанс, начни я бежать прямо сейчас… и достаточно громко, чтобы я не чувствовала себя в безопасности, оставаясь на месте.

«Как раз столько угрозы, чтобы загнать оленя в волчью ловушку».

«Преследуя меня!» И начал с тех пор, как страшный подрался с ним и ушел.

Больший похититель был таким жутким. Монстр. Мои глаза снова приклеились к монитору. Даже на таком крошечном участке экрана похититель умудрялся выглядеть устрашающе. Он мерил шагами комнату, а за ним тянулись эти длинные штуки… я прищурилась, чтобы разглядеть что это такое.

— Привет.

Я высоко подпрыгнула, издавая тот звук, который так старательно старалась сдержать, и сильно ударилась рукой о глобус.

В этот момент я услышала отдаленный рев, но, вполне возможно, он звучал лишь в моем разуме, так как глобус не был Землей, он выглядел как… я сглотнула. «Тотошка^1, мы больше не в нашей Солнечной системе…»

Однако первопричина моего чуть не случившегося сердечного приступа заключалась не в инопланетянине. Позади меня стояла женщина. Человеческая женщина!

Она вздрогнула и бросила быстрый взгляд через плечо в сторону преследователя.

— Прости.

Я снова посмотрела на монитор, который был разделен на квадраты, демонстрирующие разные отсеки, но преследователя нигде не было. Только тот другой инопланетянин с раскрытым ртом и безумством во взгляде.

Женщина наклонилась и заговорила:

— Этот парень выглядит довольно страшным.

Услышав шаги в коридоре, я жестом приказала ей заткнуться. Она выглядела смущенной.

— А Тахмох кажется милым, — медленно продолжила она, как будто считала меня неуравновешенной.

«Тахмох? Она произнесла его имя, словно…»

— А Задеон… ты знала, что он сходит с ума каждый раз, когда ты кричишь во сне?

Я вздрогнула от неожиданности. Я знала, что мне снились кошмары, но крики? Во сне? Поэтому большой инопланетянин ушел?

Внезапно перед моими глазами пронеслось воспоминание… не очередная паническая атака, а что было после того, как Задеон добрался до меня в том укрытии.

Он… он похлопал меня по спине?

— Но теперь, когда на нем цепи…

— Цепи?

— Угу, — промычала женщина.

Но я заметила, как ее глаза скользнули по моему телу туда, где моя разодранная рубашка больше открывала, нежели прятала.

Я дернула то, что осталось от одежды, и заправила ткань в свой грязный, потрепанный бюстгальтер, пытаясь скрыть хоть что-то от того, что монстры сделали со мной.

И-и-и-и-и-и я вновь подняла взгляд на лицо собеседницы.

Меня ПЕРЕПОЛНИЛО отвращение к себе при виде жалостливого выражения ее лица.

«Интересно, была ли она в том месте? Видела ли она это?»

Мой желудок взбунтовался от существования такой возможности.

Я решила, что больше не хочу прятаться в этой комнате.

— Я не собираюсь торчать здесь, чтобы Тахмох нашел нас, — заявила я, прежде чем уйти от внимательного взгляда.

— Подожди! — крикнула женщина гораздо громче, чем следовало. — Кажется, ты все неправильно поняла!

На ее панический крик прибежал Тахмох.

Вот же глупая девчонка!

Я отступила и спряталась под какой-то сломанной мебелью. Та была обугленной и расплавившейся, еще с раннего утра продолжая дымиться и жутко пахнуть. Я очень надеялась, что эта вонь скрывала мой запах.

Потом я услышал шепот:

— Она там.

«Сумасшедшая ведьма!»

Я сумела бы сбежать от него.

Сумела бы.

У меня начали стучать зубы.

В поле моего зрения появилось лицо Тахмоха, но я сдержала крик.

Он протянул мне руку. А затем открыл рот…

В этот момент я вскочила и побежала к двери.

К моему удивлению я добралась до намеченной цели. Я не слышала, чтобы Тахмох начал преследование, но и не рисковала замедляться, чтобы не позволить ему так легко меня схватить.

Глава 5

КЭЛЛИ

Я бежала по коридорам, двигаясь в противоположном направлении от того места, где остался мой преследователь. Я залетела в дверной проем, одновременно испытав легкий трепет от того, что дверь успела открыться до того, как я в нее врезалась, и сожаление от того, что на мне не было моих пушистых носков, чтобы по-настоящему воспользоваться скользким полом.

И-и-и-и в придачу к носкам было бы неплохо получить ботинки, благодаря которым я бы преодолела некоторые участки пола, выглядящими так, будто их опалили.

Когда я попала на один из таких участков, напоминающих отвратительный кошмар, то вновь подумала о желанных ботинках и носках.

Моя кожа все еще была липкой, но я уже не так сильно дрожала, поэтому решила оглядеться.

Этот корабль — развалюха. Все было иначе, когда меня несли сюда. Все покрылось черной копотью, некоторые вещи расплавлены, кроме тех, которые, очевидно, огнеупорные.

Поворачиваясь и игнорируя боль, я два раз шлепнула ногами по полу, прежде чем перепрыгнула через гребаную баррикаду в огромном помещении. В полете я немного отклонилась назад, приземляясь таким образом, что сразу сумела проскользнуть в следующий дверной проем. «Это даже весело…»

Я с силой врезалась в дверь.

— Прости!

Передо мной только что извинилась дверь? Она быстро открылась, механический звук был очень тихий, как по мне, вполне соответствующий извинениям.

Я сходила с ума. Или… уже сошла. Наверняка, у меня было хорошее оправдание.

Теперь больше хромая, нежели скользя, я шла вперед и неожиданно для себя отметила кое-что знакомое: ящики.

На экране, который я так сосредоточенно изучала в диспетчерской, в одном из квадратов были эти ящики.

Позади я услышала шаги.

На этот раз они не были намеренно громкими.

И они быстро приближались.

Мое сердце быстро заколотилось, и я, проигнорировав ноющее тело, вновь побежала.

Я услышала что-то типа:

— НЕТ, СТОЙ!

Тогда я так и не поняла, каким образом сумела разобрать слова, словно говорили на английском, хотя определенно это было не так. Еще одно из многих открытий, которые я намеревалась обдумать потом.

Позже я пришла к выводу, что когда похитители выстрелили мне в голову и расплавили мои мозги, то я научилась понимать их язык.

Но сейчас я опять бежала, спасая свою жизнь.

Каждой клеточкой своего существа я знала, что преследователь шел за мной и, судя по звуку, быстро нагонял.

В поле моего зрения появилось что-то вроде прихожей, расположенной чуть в стороне от разрушенной комнаты, вдоль стены аккуратными рядами было выложено различное снаряжение, а еще здесь никого не было и на противоположной стороне находилась дверь.

Я так хотела оказаться за этой дверью.

Когда я направилась к ней, преследователь уже преодолел все препятствия и вновь стал приближаться ко мне.

Я думала, что дверь со свистом откроется, как и все остальные, через которые я без усилий прошла, чтобы попасть сюда. Вместо этого она дернулась… лишь немного приоткрывшись, но все же осталась закрытой, как и в предыдущем случае. Поэтому я в нее врезалась.

Но на этот раз дверь так и не открылась! Я начала ломиться в нее, так как ничего не могла с собой поделать, и издала звук, словно животное, которое знает, что вот-вот умрет.

В ответ с другой стороны прозвучал оглушительный крокодило-слоноподобный рев.

«Ах. Скорее всего, там был этот монстр».

Мысль в значительной степени заглушила тот факт, что дверь снова заговорила… «голосом ведьмы?»

— Эй, эй, успокойся. Это не то, что ты думаешь…

Преследователь закричал несомненно раздраженным тоном:

— Просто открой!

Дверь резко распахнулась, и я ворвалась внутрь.

Мои ноги вновь заскользили… на этот раз не специально. Я споткнулась и едва успела восстановить равновесие, удержавшись от падения. Вновь раздался рев, который был чем-то между рычанием пумы и визгом хищной птицы, примерно, ох, в трех шагах от моего уха.

Я машинально упала на пол и свернулась в позу эмбриона, пытаясь себя защитить.

Из дверного проема прозвучал уставший и хриплый голос:

— Ты тевеков идиот, Зи.

В ответ монстр лишь зарычал.

Когда все стихло, я, опираясь на руки, немного приподнялась.

Монстр тяжелыми шагами мерил комнату.

Похоже, я оказалась в ситуации «Джек-свалился-с-бобового-стебля», так как монстр выглядел гораздо крупнее, чем я помнила.

А еще здесь не было запасного выхода. Комната имела спартанскую, только в стиле пришельцев, обстановку. Множество гаджетов и фантастических технологий, но… никакого выхода.

Не то чтобы выход из космического корабля принес бы мне что-то еще, кроме смерти. Некуда идти. Даже если бы у меня получилось сбежать с этого корабля, скажем, с помощью аварийной капсулы или чего-то в этом роде… то как бы я смогла ей управлять?

Я вспомнила глобус.

Я даже не знала, где мой дом.

А теперь еще этот монстр, который вышагивал передо мной взад и вперед, и преследователь, ждущий по ту сторону двери…

То, что я оказалась в ловушке, что-то ломало внутри меня.

Я не была уверена, что в данный момент мыслила рационально. Я вроде как понимала происходящее, притом понимала достаточно четко, чтобы сделать вывод о том, реагировала ли я нормально или чересчур остро.

Но на каком-то инстинктивном уровне мне хотелось свернуться калачиком, спрятаться или просто сбежать.

Впрочем, последний вариант был самым нежеланным. Ладно, на самом деле я не рассматривала ни один из вариантов.

Я услышала, как зазвенел металл.

«Не смотри! НЕСМОТРИнесмотрнесмотри…»

И все же я посмотрела.

На меня уставилась пара глаз.

Мое сердце попыталось вырваться из грудной клетки.

«Мое укрытие — это вовсе не укрытие».

Я прижала подбородок к груди, для меня было слишком оскорбительно и страшно молить о пощаде.

Может, если бы я притворилась, что его здесь нет…

Это как лежать в постели и знать, что под ней что-то было. Я не могла уснуть, так как оно нападет. Не могла кричать, так как оно нападет. И я была чертовски уверена, что не сумею сбежать, потому что монстр начал бы меня преследовать. И продолжая развивать мысль, в итоге напал бы.

Но также я не могла открыть глаза. Слишком боялась того, что увижу. Тогда происходящее стало бы реальным.

Я находилась где-то на пол пути к панической атаке, но смутно осознавала и помнила, что каждый раз, когда я позволяла себе кричать, этот парень сходил с ума.

В итоге я укусила себя за запястье, выдыхая всхлипы, задыхаясь от рыданий и пытаясь успокоиться.

Неожиданно я ощутила прикосновение ко второй руке и вздрогнула, отскочив.

Его большой и указательный пальцы, изогнутые в форме буквы «С», так и остались висеть в воздухе. Но он так нежно прикоснулся к моей коже, словно пытался привлечь мое внимание.

— Что? — спросила я, дрожа.

Я умудрилась встать на колени, чувствуя себя смелее и спокойнее, нежели прежде. Он указал на мое запястье, кожа которого была покрыта синяками… а теперь еще слюной и отпечатками моих зубов.

Не понимая, чего он хотел, я покачала головой.

Он открыл рот.

Я прищурилась.

Произнося так, словно я была инопланетянкой, он сказал:

— Не. Кусай.

У меня отвисла челюсть.

Большой когтистый палец осторожно, медленно подтолкнул мой подбородок вверх, пока мои зубы не встретились.

Я вновь упала на задницу.

— Ты… ты говоришь…

— По-человечески?

Тихий смех вырвался из моего горла.

— Ага. По-человечески.

— Благодаря переводчику мы понимаем друг друга.

Внезапное покалывание в горле прервало этот момент, я начала сильно кашлять.

И что-то вылетело из меня.

Но не из моего рта.

Ох… НЕТ.

«НетНЕТнетНЕТНЕТНЕТэтогонеможетбыть!»

В ужасе я сжала ноги.

Однако инопланетянин уже пристально смотрел на меня. С поднятой головой, раздутыми ноздрями, как будто он чувствовал мой запах…

Я подумала о том, как пахну.

И почему.

Мой желудок сжался.

И я захотела умереть.

Мое тело только что вытолкнуло инопланетную сперму.

Меня начало тошнить, поэтому я положила руки на пол, пытаясь проглотить желание тела изгнать содержимое желудка.

«Флешбек».

О каком содержимом желудка идет речь? Я не знала, когда ела в последний раз. Зато была в курсе, что наполняло мой живот. Вот почему мне казалось, что мой рот был порван.

Меня все же стошнило.

Я плакала, дрожала и была ужасно несчастна, а мои уши болели от раскатистого рева инопланетянина.

Я сжала кулак и впилась зубами в костяшки пальцев.

— НЕТ.

Все еще дрожа, я подняла глаза и увидела, что пришелец открыл рот, демонстрируя клыки. Он тяжело дышал… ребра ходуном ходили под кожей.

Чешуйчатой кожей.

Я быстро отвела взгляд.

Его костюм был порван, открывая массивные, жилистые мышцы, которые то напрягались, то расслаблялись, то напрягались, то расслаблялись, практически гипнотизируя меня.

Хриплым и низким голосом он спросил:

— Могу я прикоснуться к тебе?

Прикоснуться ко мне? «Меня уже вдоволь облапали».

Я ничего не ответила. Но и не сдвинулась с места. Я замкнулась в себе, когда он принял мое молчание за согласие и протянул руку…

И прижал большой палец к моей щеке, чтобы заставить меня открыть рот.

«Флешбек».

«Грубые пальцы впились в мое лицо, раздвигая челюсти, чтобы я не укусила их за…»

Но вместо того, чтобы что-то засунуть в мой рот, Задеон просто вынудил меня перестать кусать собственный кулак.

Его большой палец так легко касался моей щеки, что казалось, будто мне все это чудится.

Затем он отступил, цепи потянулись вслед за ним, как…

Я закрыла глаза.

— Т-ты спас меня, — неуверенно окликнула я.

Не получив ответа, я снова открыла глаза. Задеон пристально рассматривал меня.

Я перевела взгляд на его оковы.

Оковы, из-за которых он не мог уйти.

Поднимаясь на ноги, которые ощущались такими же плотными, как полусгнивший чизкейк, я встала.

— Я… — я сглотнула. — Возможно, я смогу отплатить тебе тем же.

Несколько мгновений Задеон просто пялился на меня.

— Если ты считаешь, что должна мне, то считай, что все улажено.

Мое великое предложение… сделанное, несмотря на огромный риск получения значительного вреда, ведь я прекрасно осознавала, что Задеон мог нанести мне травму, которая останется на всю мою жизнь… или вообще закончить эту жизнь, было отвергнуто…

Как Задеон смог просто отмахнуться от этого?

Почему он сказал «нет»? Кто вообще отказывался от подобного предложения?

— Ты не можешь оставаться в таком состоянии.

Загадка, которой он стал, когда отказался от моего предложения, заставила мои шестеренки в мозгах закрутиться в новом, более безопасном направлении.

А мне нравилось все безопасное.

Мышцы Задеона напряглись.

«Ммм, не совсем безопасно…»

Я наблюдала, но он не двигался, кажется, он сдерживал свою агрессии. Ощутив это, я почувствовала себя увереннее и попыталась еще раз:

— Скажи, как тебя освободить.

— Не нужно.

Заявление привело меня в замешательство.

— Но почему?

— Я сам заковал себя.

— Сам… себя заковал?

Я ахнула от одной лишь мысли о том, чтобы быть скованной цепью. Как можно было сделать это с собой?

— Но зачем…

— Я пугал тебя.

Он так просто сказал это.

Инопланетянин посадил себя в тюрьму, потому что пугал меня?

Я отвела от него взгляд и подняла руку, изучая свои дрожащие пальцы. Возможно, я пока не была готова приступить к полномасштабной спасательной операции. Или, может, это была поздняя реакция от предложения помочь гигантскому монстру вырваться на свободу, когда мы находились в однокомнатной камере космического корабля.

Не точно, но я больше склонялась ко второму варианту.

Я села на пол, скрестив ноги.

Резкость моих движений заставила Задеона быстро вскочить… и одна цепь выдернулась из стены.

Я вытаращила глаза.

— Прости, — пробормотал он и сел, откинув хвост в сторону, конец которого с глухим стуком упал на пол.

— Вообще-то, я.… я думаю, это моя реплика. Я напугала тебя?

— Мне показалось, что ты падаешь. А ты просто очень изящно села.

Мои щеки покраснели.

— Раньше я танцевала.

Его глаза изменили цвет.

Как… неожиданно.

Я немного отползла назад.

Его пальцы сжались в кулаки.

«Может, это была не такая уж хорошая идея». Мои ягодицы и бедра напряглись, когда я приготовилась встать.

— Не уходи, — спокойно и тихо протянул Задеон.

И я. Нахрен. Замерла.

«Этот. Голос».

Нет. Нет, я.… я покачала головой.

Он был… прекрасен. Но не мог принадлежать Задеону. Это невозможно. У меня в голове полный бардак.

Но я не собиралась уходить.

Задеон позволил тишине затянуться, некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

— Почему ты больше не танцуешь?

Я снова покачала головой, отковыривая грязь из-под ногтей.

— Произошел несчастный случай.

— Что… — начал он.

Но я перебила его:

— А чем ты занимаешься?

Он достаточно долго смотрел в мои глаза, давая понять, что просто позволил мне избежать эту тему, а затем ответил:

— Я борюсь.

Я ожила объяснений.

Но Задеон не собирался ничего разъяснять.

— И все?

— Это то, в чем я хорош. Почетная профессия для моего народа и людей, которые правят нами.

— Я имела в виду, это все, что ты собирался рассказать? Борьба может означать, что ты солдат или…

— Я гладиатор, — он окинул меня изучающим взглядом. — Почему ты не знаешь этого?

Я была в недоумении.

— А почему я должна это знать?

Он удивленно моргнул.

— Я же человек.

Длинные уши внезапно дернулись по обе стороны от его лица. Ха! Откуда они взялись?

— Сейчас я уже все понял, — согласился он.

Его глаза опустились, клянусь, Задеон снова стал выглядеть печальным… и даже больше, он был убит горем.

Почему? «И почему у меня заныло сердце?»

Я прижала ладонь к своей груди, так как не могла дышать.

— Ты получила серьезную травму головы? — спросил он.

Я не могла перестать пялиться на Задеона.

— В твоем голосе только что промелькнула нотка надежды?

Его уши откинулись назад, а нижняя часть рогов стала более насыщенного цвета.

— Прости. Все это время я верил…

Его рога оцарапали стену, когда он медленно покачал головой, глаза так и остались опущены, отливая фиолетовым и выглядя так… словно Задеон что-то потерял. Мне пришлось еще сильнее потереть свою грудь.

Может, у меня были проблемы с сердцем? Все-таки я пережила большой стресс.

Задеон поднял свои когти к затылку и схватил пригоршню длинных острых шипов.

— Теперь это не имеет значения.

— Ладно, — начала я. — Каков был первоначальный вопрос? Я забыла. Кто знает? «Возможно, у меня действительно травма головы».

Его губы попытались изогнуться в улыбку. Либо у инопланетянина плохо получалось улыбаться, либо только он был так в этом ужасен.

— Позволь спросить: почему люди не знают, что ракхии — гладиаторы? Я практически ничего не слышал о вашей расе, кроме того названия, которое вы озвучили. Я.… не очень внимательно слушал другого человека, которого мы спасли. Из какого сектора Галактики вы прилетели?

Я состроила гримасу.

— Даже не знаю.

Задеон повторил за мной, будто не мог представить, как это вообще возможно.

— Не знаешь?

— Моя раса не изучает то, где мы находимся по отношению к.… инопланетянам.

— Это кажется неразумным.

— Так и есть, но мы не знаем, существуют ли инопланетяне.

Он выглядел так, будто не мог в это поверить.

— Если твой вид не знает… — он задумчиво замолк. — Они, должно быть, очень, очень далеко.

— Точно. Ура, — добавила я, внезапно изо всех сил стараясь не позволить неудаче сокрушить меня.

Очень, очень далеко? Он никогда даже не слышал о моей «расе»? Что это значит?

Что же со мной будет? Он мог отвезти меня домой?

— Человек, — произнес он неохотно или просто медленно, как будто пытался разгадать загадку. — А я ракхии.

Я не желала прерывать его — не только потому, что хотела узнать о нем, но и потому, что действительно полюбила его голос, даже когда он не делал ту удивительную интонацию — в основном из-за голоса. Не могу объяснить, но он как-то успокаивал меня.

Когда я поняла, что замерзла, то начала тереть руки, и поморщилась, задев синяки.

А потом я скривилась, когда осознала, что прикоснулась… к другим жидкостям.

Я была отвратительна.

— Женщина?

Мои губы растянулись в улыбке. Что было удивительно, потому что я совсем не чувствовала себя счастливой. Я снова нахмурилась.

— Хм?

Задеон указал рогом в сторону, посмотрев в том же направлении.

— Там есть раковина. Помойся. А потом отдохни.

Я глубоко вздохнула.

— А как же уединение? — спросила я.

Его ноздри раздулись.

— На корабле нет достаточно укрепленного места, которое могло бы удержать меня. Но… — он так неохотно предлагал это, — ты найдешь очистительный блок на втором уровне… просто попроси Тахмоха…

— Нет! — воскликнула я слишком быстро, слишком резко, из-за чего Задеон поднял голову и ударился рогами о стену.

Они были огромными.

— Лучше я останусь с тобой, — прошептала я, но сразу решила внести некоторую поправку: — Лучше останусь здесь.

Меня сразу привлек хвост пришельца, который оторвался от пола и вроде как… радостно помахал, прежде чем снова плюхнуться.

Что. За. Черт?

«Пришельцы».

Задеон начал рассеянно разминать шею, поворачивая ту то в одну сторону, то в другую, как будто было очень важно, чтобы она оставалась гибкой. Полагаю, если бы у людей были такие рога, то нам было бы трудно избегать столкновения со стенами… Черт, как можно было постоянно носить их? Ужас.

— Эм, я просто…

Что? Подожду? Я была отвратительна…

— Я могу сесть лицом в другую сторону, — предложил Задеон. — Позволь мне только… — он снял цепь с одного запястья, чтобы освободиться и повернуться.

Без. Усилий.

Я уставилась на его спину.

— Мне казалось, ты говорил, что это единственное место, где тебя можно удержать!

Он пожал плечами, глядя на стену.

— Да, я говорил, что меня можно удержать только здесь. Но ведь я не упоминал, как долго.

Я заерзала.

— Сейчас, когда ты здесь… — протянул он. Кажется, ему в голову пришло что-то получше, потому что он попробовал еще раз: — Сейчас, когда ты стала спокойнее, мое беспокойство не так велико.

Я посмотрела вниз… и заметила большие брызги на полу. Они вели прямо к нему. Не тот цвет, к которому я привыкла, но похоже…

— У тебя идет кровь?

— Наверное, но рана не такая серьезная, как у Тахмоха.

Я пристально посмотрела на него, и он, наверное, почувствовал этот взгляд. Задеон поднял голову достаточно высоко, чтобы искоса взглянуть на меня.

— Ты не моешься. Как только ты ополоснешься, то почувствуешь себя лучше.

Я посмотрела мимо него, изучая стену.

— В мире не хватит воды, чтобы отмыть все это.

Его цепи издали ужасный лязг, из-за чего я вздрогнула.

Он снова замер.

Я направилась к раковине.

— Если ты рискнешь подойти ближе, то я бы хотел увидеть твои травмы.

Задеон завел руки за спину, потянувшись к тому, что осталось от моей одежды. Он потянул за ткань, заставляя меня подойти.

— Нет.

— Дай посмотреть.

— Ты знаешь человеческие жесты? Я имею в виду те, которые мы используем, когда хотим отвергнуть чье-то предложение?

Не то чтобы это было предложение. Больше походило на уговаривающее указание. Даже на подлизывание.

Я уловила веселье в его голосе, когда он ответил:

— Нет, не знаю.

— Хочешь научу?

Теперь, обернувшись, он действительно улыбнулся. Очень острые зубы.

— Я был бы не прочь, чтобы ты меня обучила, — согласился он, медленно вдохнул и поднял голову. — А ты не боишься?

Отличное замечание. Почему же я не боялась?

Я пожала плечами.

— Черт возьми, если знаю почему, но нет. Обычно, когда я делаю что-то бессмысленное, то официально разрешаю себе забыть об этом «паршивом дне».

Его уши резко поддались назад.

— На корабле есть дезинфицирующее средство?

Задеон прищурился.

— Зачем?

— Чтобы обработать твои раны.

Его брови сошлись на переносице.

— Мы просто облизываем их.

— Звучит «очень» гигиенично.

— Так и есть. Я бы лизнул и твою, — предложил он… с надеждой.

Я очень старалась не морщись нос. И потерпела неудачу.

— Никаких лизаний.

— Но тебе понравятся лизания.

Я услышала свист, но в этот момент мой мозг был похож на компьютер, на мониторе которого высвечивалось сообщение «программа не отвечает», поэтому я не сумела определить его источник. А потом я застыла на месте, потому что видела перед собой только… глаза Задеона. Они поймали мой взгляд, из-за чего моя поясница напряглась…

Что-то пролетело мимо меня.

Задеон вскочил, — он очень быстро двигался, — а я закрыла уши руками, чтобы заглушить звук, который он издал.

Зазвучал чужой голос:

— Это всего лишь одежда и гель для душа, ты, мачаай. Расслабься, брат. Я не причиню ей вреда.

Брат.

Тахмох многозначительно посмотрел на меня, и я поняла, что последние слова были адресованы не только ему, но и мне… Брат.

Я повернулась к Задеону, который с трудом держал себя в руках.

Как ни странно… я не боялась.

Я посмотрела на дыру в стене, в которой ранее была закреплена цепь.

Скорее всего, я была очень глупой.

Голос Задеона был резким из-за неожиданного появления Тахмоха и звучал почти сурово. Теперь Задеон просто задавал вопрос, а не просил:

— Ты собираешься промыть свои раны?

Я не знала почему, но это заставило меня улыбнуться.

— А как же твои раны?

Он фыркнул от смеха и повернулся так, чтобы снова быть ко мне спиной.

Я начала умываться.

По большей части Задеон проявлял вежливость и делал вид, будто не замечал, что я плакала.

Хотя его хвост был очень неспокоен.

— Брось испорченную одежду сюда, пожалуйста, — это все, что он сказал, его голос был хриплым.

Когда я выполнила указание, Задеон с силой большей, чем на то требовалось, кинул вещи в мусорную корзину. Та опрокинулась и стала покачиваться на боку.

Затем он открыл рот и изверг пламя.

Превратив все в пепел.

Бедный бак. И моя рваная, грязная одежда.

И стена.

Ладно… стена не сгорела до пепла, но потемнела, а ее покрытие начало скукоживаться и отваливаться.

Над головой Задеона появился маленький вентилятор, который всосал дым и пары.

А затем вылез миниатюрный разбрызгиватель.

Я знала, что у меня отвисла челюсть. Вскоре из динамиков раздался голос Тахмоха:

— Сделай это снова, Зи, и я активирую шланг.

Заявление заставило меня звонко рассмеяться.

Услышав мой смех, Задеон успокоился и стал менее напряженным. Перестав шипеть на потолок, он одарил меня полуулыбкой, заставившей меня засуетиться с новой одеждой, словно там были какие-то ворсинки и нити, которые мне нужно было сорвать.

Некоторое время Задеон позволял мне избегать его, не нарушая молчания, пока я не начала искать место, где могла бы сесть.

— Сюда, — позвал он.

Я подняла взгляд, наблюдая, как с помощью острого когтя Задеон разрезал манжеты своей рубашки, чтобы ее стянуть, при этом не снимая кандалы.

Сложив ткань, он, — вероятно, догадавшись, что мне было бы неловко находиться так близко к нему, — аккуратно бросил материю на пол.

— Спасибо, — пробормотала я.

И да, пол был неудобным, причиняя мне боль; тем более здесь уже долгое время никто не убирался, а ведь я только отмылась, по крайней мере, внешне. Этот пришелец не причинил мне вреда, стараясь изо всех сил быть… милым.

Меня грозила захлестнуть меланхолия.

— Ты не мог бы поговорить со мной? — спросила я, мой голос прозвучал очень тихо.

В ответ раздалось тихое ворчание. Как я поняла, мне удалось удивить Задеона… или порадовать. Я не смогла точно определить.

— О чем?

— Расскажи что-нибудь. Поведай о себе. Только не останавливайся… твой голос… — «Такой приятный, я могла поклясться, что ранее уже слышала его». — Действительно успокаивает, — неуверенно закончила я.

Какое-то время Задеон молчал. Но затем все же заговорил:

— Гладиатор не может сражаться вечно. Технически, я молод, чтобы оставаться столь же совершенным на ринге, каким являюсь сейчас. Но сражения иногда проходят очень тяжело.

Его пальцы пробежали по длинному выпуклому шраму на животе. На мгновение задумавшись, он коснулся двух рваных отверстий в ухе, которые выглядели так, будто нечто с большими клыками пыталось его откусить.

Я сглотнула от этой мысли.

«Что пережил этот парень?»

— К тому же это влечет одиночество.

Видимо, Задеон считал это преуменьшением, потому что его хвост присоединился к разговору, выдавая все мысли своего хозяина и как бы заявляя: «ладно, все еще хуже…». Задеон решил уточнить:

— Полное одиночество. У гладиатора много поклонников, но совершенно нет друзей. К тому же я редко навещаю свою семью.

— Зачем ты сражаешься?

Я услышала тихий шлепок и оглянулась, отметив, что его хвост приземлился рядом с моей головой. Затем тот вновь поднялся, чтобы снова упасть рядом со мной. На кончике хвоста была какая-то окантовка, которая издавала глухой стук, когда соприкасалась с полом.

— Даже в те дни, когда мне кажется, что я уже ничего нового для себя не открою, то все равно слышу толпу. Их радостные возгласы еще долго звучат в моей голове. А звуки полного стадиона… ощущение этого. — Он покачал головой. — Я участвовал в сотнях сражений, но каждый раз они заставляют мое сердце биться сильнее.

Задеон рассказал мне о своей семье и о гладиаторских боях, затем завуалированно намекнул, хотя я так и не поняла на кого, о своих чувствах к женщине, которую любил. Очевидно, он любил ее и наблюдал за ней издалека всю свою жизнь… но она, кажется, не знала об этом.

«Как грустно».

Мне снова пришлось потереть свою грудь.

Я с восторгом ловила каждое слово Задеона, его голос действовал на мой разум и душу словно бальзам. Поэтому я и сама удивилась, когда из моего рта вырвался вопрос:

— Что со мной будет?

Я так неловко перебила Задеона, что замахала руками, чтобы предотвратить его ответ.

— Забудь о том, что я спросила. Я не готова это услышать. Просто… прости, продолжай говорить. Пожалуйста.

Хвост приземлился еще ближе ко мне.

— Мне хотелось бы попросить тебя подойти сюда… прав ли мой инстинкт, утверждая, что ты не найдешь утешения, пока я не обниму тебя?

Было ясно, что Задеон ожидал от меня отрицания, утверждения, что его инстинкт ошибочен, но ведь он был совершенно прав.

Какая-то часть меня хотела вскочить и свернуться калачиком у него на коленях… безумие, но сама мысль о его руках казалось безопасной и успокаивала…

Задеон рассеянно поднял руку и вырвал из себя что-то похожее на изогнутую чешую. Он перекатывал ее между пальцами, как гитарный медиатор.

Мертвая чешуйка сразу потеряла естественный блеск, который сохранялся на его коже, став какой-то тусклой.

И эта тусклость напомнила мне о них.

«Флешбек».

«Ощущение их чешуи под моими ногтями, потому что я пыталась вырваться из их хватки…»

Я затрясла головой, чтобы прогнать воспоминания.

Губы Задеона были плотно сжаты… не из-за разочарования, а из-за печали.

— Все в порядке. Слишком рано.

Слишком рано? Воспоминания никогда не исчезнут.

Через мгновение он снова заговорил, и я заснула под убаюкивающий звук его голоса.

Но снова проснулась от собственного крика.

На этот раз Задеон выдернул из стены две цепи.

Глава 6

КЭЛЛИ

Тяжелые наручники, похоже, должны были сдавливать его запястье, независимо от того, насколько был большой и толстый сустав.

Но это не так.

С парой фунтов металла, окольцевавшего запястье, рука Задеона каким-то образом стала лишь огромнее и мощнее.

Мой голос был тихим, когда я решила его поддразнить:

— Ты носишь их, словно это ювелирные украшения.

Он посмотрел вниз, прежде чем вновь поймал мой взгляд. Задеон покрутил запястьем, будто показывал мне браслет-оберег, а не толстый кусок металла. От этого движения манжет глухо лязгнул.

— Так и есть. Я красив?

«Ха. Он вроде как был крас…»

Его зрачки превратились в щелочки, когда сфокусировались на мне.

Ледяная вода… такое чувство, что по моей спине потекла ледяная вода. Я судорожно попыталась сглотнуть, внезапно не в силах произнести ни слова.

Задеон прочистил горло.

— Попробуй заснуть. Мы приземлимся только через некоторое время. Ты никогда не брала себе еще одну пару?

Заявление заставило меня вновь посмотреть в глаза Задеона.

— Ты всегда так быстро перескакиваешь с темы на тему?

««Еще одну» пару? О чем он вообще?»

Я списала все на недоразумение с инопланетным переводчиком.

Задеон дважды стукнул по полу средним пальцем на ноге.

— Ходить вокруг да около — это пустая трата времени. Я спрашиваю то, что хочу узнать.

И я поверила, что это так и было.

Просто я не поняла, что он хотел выяснить.

Конечно, Задеон не был в курсе, — «Да и как бы он мог узнать?» — что расспросы о моем семейном положении лишь напоминали мне о холодной, трагичной реальности.

Даже если бы Задеон смог прямо сейчас направить корабль на Землю, я все равно осталась бы одна. Не существовало никого, кто отчаянно скучал бы по мне.

Больше не существовало.

Лежа на боку, я закинула руки за голову, чтобы заключить себя в самые темные, самые удушающие объятия, какие только могла. Поэтому мое «Нет» вышло приглушенным, как и «У меня никого не осталось. Они все ушли. Я осталась одна».

Возможно из-за страха я неправильно поняла, но он сказал:

— Ты не одна. Я отвезу тебя домой.

Домой.

Он отвезет меня домой.

«Скоро все закончится».

Глава 7

Кэлли

Это не мой дом. Я безучастно смотрела, как женщины смеялись и ели, словно находились на какой-то вечеринке, — для них все это было ново, нормально и приносило счастье.

Что. Нахрен. За. Бред.

Пришелец пытался успокоить меня, когда положил на кровать, которую сделал для меня на этой встрече для людей. Будто мягкий мини-трон. Он даже устроил нас под тентом, чтобы находиться в тени. Смутно, но я все же замечала, что мы были одни из немногих, кто имел такую роскошь… другие, кажется, держались на расстоянии и пеклись под… солнцами, — да, во множественном числе.

Мое внимание захватил хвост Задеона, гладящий подушку, на которой покоилась моя голова.

— Почему ты не хочешь говорить со мной? — спросил Задеон

Вот так прямолинейно.

Мой голос был безжизненным, безэмоциональным и одновременно осуждающим:

— Это не дом.

— Я говорил, что отвезу тебя домой, и сделаю это, — заверил Задеон. — Тебе понравится наш дом. Я буду…

Я ощутила, как в моей груди вспыхнуло пламя.

— Я думала, ты имеешь в виду мой дом!

Похоже, такая вероятность вообще не посещала его голову.

— Ты сказала, что тебя там никто не ждет. Теперь у тебя есть я. Сейчас мы вместе, — Задеон взволнованно сделал акцент на последних словах. — Значит, мой дом — твой дом.

А ведь он казался мне милым.

Я была неправа.

Задеон был сумасшедшим.

Но что я могла сделать?

Ничего.

Я абсолютно ничего не контролировала.

Поэтому я снова замкнулась в себе.

Задеон пытался поговорить со мной, но я так и не сумела собраться с духом, чтобы хоть что-то ответить.

Время от времени он мельком смотрел на меня, будто беспокоился…, впрочем, он и должен был волноваться, так как любезно сам себя назначил моим охранником. Задеон постоянно наблюдал, — хотя это больше походило на предостерегающие взгляды, — чтобы никто не подошел ко мне слишком близко.

Его хвост ясно давал понять, что Задеон действительно беспокоился.

А я?

Я просто смотрела на всех.

Пыталась игнорировать Задеона, смеющихся женщин, других инопланетян, и вообще ни о чем не думать.

Задеон

Я убью их.

Если самцы не заберут женщин, то я убью их.

Я, конечно, видел их, но не мог разобрать, о чем они говорили.

А потом я заметил, что моя женщина плачет.

Мой хвост вылетел за край палатки… и я обратил внимание на разлетающиеся брызги с кончика хвоста. Как интересно. Я мог вырабатывать токсин, даже когда находился так близко к ней.

Впрочем, Кэлли это не повредит. Так утверждал тот же самый инстинкт, на который я сильно полагался в сражениях. Благодаря ему я заранее знал движения противника, заранее определял лучшие места для своих ударов, поэтому и был так уверен, что мое тело, а вернее именно эта особенность моего тела, никак не повлияет на мою пару.

Никогда не навредит Кэлли.

Зато я мог с легкостью причинять боль другим.

— Уходите, — зарычал я, пригвоздив каждую из присутствующих здесь женщин взглядом.

«Интересно, мою пару мог бы порадовать вид истекающих кровью женщин?»

На мгновение я задержал дыхание, размышляя.

Они все убежали.

— Сейчас я подниму тебя, — предупредил я Кэлли, потому что после всего, что она пережила, по моему мнению, в течение некоторого времени ее нужно будет предупреждать обо всех моих действиях.

Но она исцелится.

Моя женщина сильная. Я вспоминал об этом каждый раз, когда смотрел на шрамы на ее лице.

Это ее боевая раскраска «я многое прошла и выстояла».

Кэлли столько пережила. Может, она не понимала этого сейчас, но она со всем справится.

Она больше не останется одна в темноте. Так как рядом с ней всегда буду я.

Моя душа беспокоилась о ней. Это началось, как только я впервые ее обнял. Держа ее на руках сейчас, я больше не волновался, в конце концов я не хотел требовать от Кэлли больше, чем она могла дать… главное, что она успокаивалась, когда я обнимал ее.

Я прижимал ее к себе, что-то тихо бормоча.

Возможно, я стиснул ее слишком сильно, потому что Кэлли дернулась и положила ладони на мои плечи.

Когда ее и моя кожа соприкоснулись, Кэлли напряглась.

Она резко убрала руки, взамен расположив их на моем костюме.

Но было слишком поздно, я уже ощутил этот запах.

«Страх».

Кэлли боялась дотронуться до меня.

Но не к моему костюму. Нет, она не опасалась прикасаться к костюму или к мужчине. К любому другому мужчине.

Нет… все было… из-за меня. Ее отталкивала именно моя кожа.

Когда я впервые получил удар тройного шара с шипами «утренней звезды мака», то думал, что никогда не смогу справиться с той болью. По сей день мне приходилось сдерживать дрожь каждый раз, когда кто-то из противников выкатывал оружие на ринг. Мне казалось, что ожидание агонии, которая последует за ударом, было самым страшным.

Но я ошибался.

Самые страшные удары оказались те, которых ты не ожидал.

«Моя пара не просто боялась прикосновений».

«Моя вторая половинка боялась прикосновений к моей коже».

Глава 8

Кэлли

Что-то в моем пришельце изменилось. Он продолжал разговаривать со мной, но его голос утратил ту ласковость… то успокоительное, утешающее влияние, которое я так жаждала ощутить.

«И я это заметила».

Я чувствовала, как что-то неприятное свернулось в моей груди.

— Что случилось? — спросила я.

Задеон выглядел таким удивленным, что я наконец-то ответила.

Какой-то отдаленной своей частью я начала испытывать отвращение к самой себе. Огромное отвращение.

Но он не успел ответить.

Задеон резко повернул голову… и я проследила за его взглядом, заметив, как небо… потемнело.

Сначала я решила, что надвигается гроза.

Но когда Задеон со мной на руках подошел к выходу из палатки, то я услышала грохот топающих ног.

Все бежали.

Все бежали отсюда.

Почему все…

Далее все произошло так быстро.

Появились крылатые люди. Я цеплялась за Задеона, как маленькая коала, но они набросились на него, разлучая нас… после этого я уже не понимала, что происходило вокруг.

Я слышала крики. Какие-то принадлежали мне. Но большинство принадлежали крылатым людям.

А некоторые — Задеону.

Они убивали его.

Избивали, били током и в итоге убили.

Их было так много…

Когда их руки потянулись ко мне, я без конца мысленно повторяла только одно:

— Я больше не хочу жить. Не хочу. Не могу…

* * *

— Ты в порядке, ты в порядке, они не причинили тебе вреда, ты в порядке, — бормотала я, пытаясь успокоиться.

Я раскачивалась взад и вперед, стараясь не слушать их голоса.

Но они были слишком громкими, чтобы их игнорировать.

Я находилась на корабле в окружении других женщин… большинство из которых выглядели такими же потрясенными, как и я. Они молчали и были испуганными.

Зато двое пришельцев о чем-то болтали.

Когда они произнесли имя Задеона, я перестала раскачиваться.

Я перестала дышать.

Мое сердце заколотилось быстрее. Как будто оно узнало его имя и было уверенно, что Задеон принадлежал мне.

Что было просто смешно. Он не был моим.

По крайней мере, в моем состоянии наметился сдвиг. Я стала более внимательной. И теперь специально подслушивала.

— Я видел, как он дрался, — возбужденно выпалил один из них. — У меня даже есть карточка, которую он пробил!

— А у меня целых три, — самодовольно ответил второй парень.

Хобсы. Инопланетян с крыльями называли хобсами.

И оба начали доставать карточки. Коллекционные карточки с… я вывернула шею под неестественным углом и увидела изображение Задеона.

На карточках он выглядел злым, намного крупнее и яростнее, чем в реальной жизни… если не вспоминать тот первый раз, когда я впервые его встретила. В тот момент он спасал меня.

Но тогда я его не знала.

Задеон был намного добрее, чем его изображали художники.

На некоторых карточках были отверстия, пробитые в углу, которыми хвастались хобсы.

— Видел такую?

— Подожди, он здесь такой мелкий! У него был…

— Всего лишь пятый бой! — воскликнул хобс. — Он едва сумел пробить подпись, его кончики рогов были еще тупыми и маленькими.

Явно в благоговейном страхе второй выдохнул:

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

— Намного больше, чем тогда! — засмеялся первый.

Второй тоже рассмеялся.

Мой желудок взбунтовался.

Они только что убили Задеона, а теперь обсуждали размер его рогов!

Меня сейчас стошнит.

* * *

Где-то в середине попытки не блевать, я познакомилась с Грэйс.

— Эй, — она бросила что-то похожее на пустую коробку из-под сока в мусорное ведро рядом с сиденьями хобсов. — Вы двое можете, нахрен, заткнуться?

Она посмотрела на них так, словно хотела свернуть им шеи за то, что они родились тупыми.

Милая женщина.

А еще я встретилась с Энджи.

— Эй! Святое дерьмо, остановись! Тебе не нужно причинять себе боль, — ругала она меня.

Я даже не осознавала, что царапала собственные руки, поэтому тупо посмотрела на раны.

Только после того, как Дохрэйн — милый… эм, доброжелательный хобс, ведь милым я считала только своего пришельца — заверил меня, что Задеон просто потерял сознание, я начала выходить из отчаянного, наполненного ужасом тумана, в который попала. Затем Дохрэйн сообщил, что Задеон точно не мертв…

Потому что правители хотели предать его суду, прежде чем казнить.

Глава 9

Кэлли

Уже ночью я узнала, что мы нарушили протокол и не получили код доступа, который требовался для организации собрания… поэтому на встречу заявились все эти хобсы.

Изначально они хотели просто задержать нас, чтобы прояснить ситуацию, — я не была уверена, какое наказание влекло за собой проведение несанкционированного собрания, — но теперь нам грозила жестокая расправа, так как пострадала их пограничная полиция.

Никого не интересовало, что Задеон убил их только потому, что они напугали меня.

Теперь он должен был предстать перед судом.

Но все будет хорошо. Они разберутся с этим. У Дохрэйна был план.

«Который обязан был сработать».

Я вновь потерла свою ноющую, болящую грудь.

* * *

Наступило утро, Дохрэйн сопроводил нас в огромный Колизей, который был переполнен. Атмосфера там напоминала какую-то смесь между предстоящим судебным разбирательством и футбольным матчем. Дохрэйн нашел для нас места, всех усадил и взял у меня наручные часы — да, теперь я была счастливой обладательницей часиков.

«Была».

Дохрэйн был немного резковат. Не жесток… просто груб. Он брякнул что-то типа: «мне это нужно», а затем — максимально избегая физического контакта — расстегнул ремешок и забрал у меня часы.

Потом он покинул нас, отправившись на спасательную миссию.

«Обнадеживающе».

Я была уверена, что мы выглядели как осиротевшие утята — все сбились в кучу и казались потерянными.

Внизу все готовились к первому слушанию.

Звук заточки топора действовал на мои нервы, пока они не стали сверхчувствительными и натянутыми.

Стражи попытались усмирить Энджи. Она была полна решимости добраться до своего пришельца, Ароха.

Как ранее объяснила Энджи, это был брат Задеона. Вчера я была погружена в собственное безумство, но все же заметила блестящего пришельца и Энджи. Он был так внимателен к ней. Так защищал ее.

«Но, конечно, он не был таким внимательным и заботливым, как Задеон».

На самом деле, я едва знала Задеона. Тем не менее… я наблюдала за его братом, прикованному к скале у всех на виду, лицо которого скрывала гигантская уродливая маска, словно он был опасен. Мужчину заковали в кандалы, которые, вероятно, могли бы удержать слона…

«Следующий на очереди — Задеон».

Это осознание было для меня словно удар под дых. На самом деле, менее чем сорок восемь часов назад я получала такие удары постоянно, поэтому сейчас понимала, что уже могла адекватно оценить серьезность ситуации.

«Кишки скрутило». Ага. Я внесла это состояние в собственный «каталог эмоциональных уровней».

Энджи выглядела так, будто разделяла то же самое чувство, но в десять раз хуже.

Но она не звала Ароха.

Никто из нас не произносил ни звука. Потому что если бы мы попытались… если бы попыталась Энджи, то Арох начал бы сопротивляться.

А ведь его шея находилась на плахе.

Буквально.

Я старалась подавить панику, бурлящую внутри меня.

Я в норме.

Все хорошо.

Все будет хорошо.

Задеона спасут.

Я заметила, как в свете восходящих солнц блеснул топор, а палач печально покачал головой.

Как будто исход дела был предрешен.

«Подождите. Зачем нужно было точить топор, если приговор еще не вынесен?»

Это что-то вроде… меры предосторожности?

Или… понимания итога?

«Предопределенность».

Никакой пощады… Они собирались убить его.

Дохрэйн не успеет.

Они хотели убить брата Задеона.

А потом уничтожить и самого Задеона.

Глава 10

Задеон

Я снова устремился вперед.

— Прекрати! — устало воскликнул Анеарк. Электричество понапрасну искрилось из его ладоней. — Нет смысла вредить себе.

Еще один удар. Я ощутил, как потянул мышцу в плече. ТЕВЕК!

— Ротк Коток Задеон?

Меня на протяжении многих лет учили моментально реагировать на обращения поклонников, поэтому прозвучавший титул немного очистил мой разум от безумной идеи сбежать.

— Задеон, нужно, чтобы ты очень внимательно выслушал меня. Речь идет об Арохе.

Я резко повернулся, но не учел замок, торчащий из моей маски, поэтому тот врезался в стену. Треск. Я стиснул зубы и зарычал.

За моей спиной, вне досягаемости, стоял хобс.

И…

Я глубоко вдохнул.

«Он пах как…»

— Она в порядке, — заверил меня хобс. — Можно сказать, это она меня отправила сюда. Лови.

Он бросил мне какую-то безделушку. Я поднес странный, элегантный кожаный ремешок к носу и вдохнул соленый запах ее запястья.

А затем почувствовал, как мои мышцы напряглись.

Ошейник, закрепленный на моей шее, задрожал от моего рычания, еще сильнее раздражая меня.

Хобс нетерпеливо фыркнул.

— Чем скорее ты заверишь меня, что не украсишь мое тело моими же измельченными внутренностями, тем скорее я воспользуюсь этим — хобс затряс связкой ключей — чтобы освободить тебя, а затем ты сможешь спасти своего брата и заявить о своей… связи.

Я вздрогнул от последнего слова.

Но это было правдой.

И этот мужчина, этот хобс, который пах моей женщиной… он был моим лучшим шансом на спасение.

Я проглотил половину своей ярости.

Во всяком случае, четверть.

«Больше походило на шестнадцатую часть».

И обнажил клыки.

— Открывай. Быстрее.

Кэлли

Я провела большую часть ночи под пристальными взглядами пришельцев, которых называли хобсами, следившими за всеми женщинами. Но далеко не все были похожи на Дохрэйна.

Большинство из них выглядели отчаянно… голодными.

Сейчас мне тоже приходилось контролировать свое дыхание, потому что пришельцы передо мной ерзали на своих местах, поворачивались и смотрели назад.

На меня.

Я сдерживала слезы и боролась с растущим чувством страха.

Но, казалось, чем больше я напрягалась, чтобы сдержать паническую атаку десятого уровня, тем чаще и пристальней на меня пялились хобсы.

«Почему они так смотрели на меня?»

Энджи вырвалась из хватки стражей и побежала к Ароху.

Но у нее ничего не вышло.

Я резко рухнула вниз и обняла свои колени.

Хобсы снова уставились на меня.

Я отчаянно старалась подавить панику, но мои нервы были натянуты и визжали, словно скрипичные струны, отображающие агонию перед нападением волков.

И тогда.

Раздался грохот.

Все головы повернулись.

Я закрыла рот руками, чтобы заглушить крик. Но не от страха, — ну, не совсем от страха, хотя этот грохот точно отнял у меня десять лет жизни, — а от вида Задеона! Это был Задеон! Он снес палача решеткой, закрывающей вход на стадион, которую выломал. Он только что спас шею своего брата!

Задеон схватил топор и начал рубить цепи, сдерживающие Ароха.

Я вскочила на ноги вместе со всеми, чтобы порадоваться их освобождению!

Но на самом деле эмоции окружающих были далеки от счастья.

Люди кричали.

Нет.

Пришельцы кричали. Без ликования.

От ужаса.

Женщины, человеческие женщины… испытывали то же, что и я: приподнятое настроение, надежду, возбуждение… страх.

На трибунах начались беспорядки.

«Массовый хаос, толпа, паника и бегство инопланетян!»

А я просто хотела добраться до Задеона.

Я старалась держаться поближе к остальным женщинам, они обнимали друг друга, чтобы не упасть. Но нас постоянно толкали, пихали и пинали.

«Прикасались».

Я видела лишь их глаза… и все эти глаза смотрели на меня.

Как и раньше.

На аукционе.

Все пришельцы.

Все эти бегающие тела.

Крики.

Вопли.

На мне чьи-то руки.

Я не могла с ними бороться.

Я вцепилась ногтями в чье-то лицо. Кто-то схватил меня сзади за шею.

Я недостаточно сильна.

Слаба.

Не то что Задеон. «Задеон!»

Даже если они не убили его во время восстания, все равно было уже слишком поздно.

Меня так сильно ударили по спине, что я упала на землю.

А затем кто-то навалился сверху.

Я оцарапала щеку, когда меня потащили по каменным ступеням.

Я стала пинаться.

И кто-то вцепился в мою ногу.

Я закрыла глаза.

Не хотела этого видеть.

Не хотела, чтобы все это повторилось.

* * *

Эта песня!

Моя песня вернулась.

«Моя песня вернулась!»

Та, которой я лишилась, когда меня забрали.

Невероятно мощная и красивая, она исцеляла мое разум.

Исцеляла меня.

Я распахнула глаза и попыталась вдохнуть воздух без той ужасной дрожи, которая заставляла меня задыхаться… и увидела его.

— Задеон? — хрипло пробормотала я.

Его руки располагались по обе стороны от меня, а пальцы просто сжимали воздух… не касаясь меня, просто паря.

И…

«Это был…»

«Задеон!»

Он являлся источником моей музыки.

«Как?»

Святое. Дерьмо.

Это… он.

Задеон — тот, кто пел в моих снах.

Его голос.

Он пел для меня!

«Как это вообще возможно?»

Вместо бессловесной мелодии, как я всегда ее воспринимала, теперь я понимала слова.

Все это время… все это время он говорил со мной?

«КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?»

Он напевал такие слова, как «Я здесь, теперь ты в безопасности, я здесь» и «Вернись ко мне, моя пылкая Кэлли». Это так успокаивало, что у меня екнуло сердце.

Когда Задеон заметил, что я пришла в себя, то его голос изменился, — хотя там еще улавливались остатки мелодичности — став немного грубее, чем раньше, и он спросил:

— Могу я забрать тебя из… этого?

Я посмотрела вниз. Кровь. И… я как можно скорее хотела оказаться подальше от клубков кишок. Я находилась в оцепенении, но мне все же удалось кивнуть.

Со вздохом — глубоким, громким, сильным — Задеон поднял меня на руки. Он гладил мои волосы… как и в первый раз он не мешкал, прежде чем дотронуться до… того, что ко мне прилипло. С каждым поглаживанием его руки словно говорили: «это не имеет значения, ничего не имеет значения, ничто не встанет между тобой и мной».

— Я боялся, что потерял тебя, — его слова звучали приглушенно, так как губы были прижаты к моим грязным волосам.

Тем не менее я не только чувствовала, что он произносил, но и все слышала.

— Я… я в порядке, — прошептала я дрожащим голосом, не совсем веря, что это правда.

Задеон немного отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Что болит?

Я взглянула на свои руки.

— Кажется, я ударилась локтем и думаю, на некоторые из моих пальцев… наступили…

Я замолчала.

И посмотрела на Задеона.

Его глаза излучали нежность и серьезность, изучая мое лицо со стопроцентной сосредоточенностью и заботой.

Задеона сильно побили, поэтому он поддерживал меня одной рукой, оберегая вторую… видимо, ему повредили плечо. Его лицо украшали синяки, которые формой напоминали ту маску, закрепленную вокруг головы Ароха. Думаю, Задеон тоже заполучил подобную маску в качестве особого аксессуара и пытался убрать ее со своего лица.

— Со мной все хорошо, — решила я поддержать его. — Но посмотри на себя, — я указала на его обнаженные запястья. — Ты потерял свои украшения. Теперь уже не так красиво.

Задеон удивленно моргнул, глядя на меня.

А потом… он улыбнулся.

Даже видя то, что прилипло к его лицу… я могла сосредоточиться только на изгибе его губ, чувствуя, как мое сердце теряет свой ледяной покров.

Мой голос был тихим, когда я спросила:

— А ты… в порядке? — я на мгновение замялась. — Я бы могла…

«Что?» Помочь ему с этим? Я огляделась вокруг. Этот пришелец только что уничтожил стадион, чтобы спасти меня. А у меня даже не было пластыря, чтобы залепить его раны.

Прежде чем я успела отговорить себя, я ринулась вперед, чуть не заставив Задеона упасть, и быстро, импульсивно поцеловала его в щеку.

Ощутив колкую чешую под своими губами, я отстранилась.

А этот пришелец?

Этот жестокий, рогатый монстр, который не побоялся столкнуться с десятками противников… этот убийца инопланетян? Он выглядел ошеломленным.

На этот раз я не сумела выдержать его взгляд и отвела глаза, заметив, что все смотрели на нас.

В поле моего зрения появился хвост, который на конце был немного закручен.

Хвост прижался к моей щеке, толкая, чтобы я вновь повернулась к Задеону. Когда я сдалась и повернула голову, чтобы посмотреть на него, меня снова поразила его улыбка.

«Черт возьми».

Его улыбка была очень серьезным оружием.

— Теперь я в порядке, Кэлли. Ведь сейчас ты со мной.

Мои губы начали изгибаться, чтобы ответить Задеону улыбкой.

Но затем я сощурила глаза.

— Подожди. Откуда ты знаешь мое имя?

Глава 11

ЗАДЕОН

Прежде чем я успел ответить, она отвела глаза в сторону… но не так, будто избегала моего взгляда.

Затем снова выжидательно посмотрела на меня.

И еще раз в другую сторону.

Наконец я понял, поэтому повернул голову и услышал:

— Задеон!

В голосе Ароха не звучало нетерпения… хотя я был уверен, что он выкрикивал мое имя уже не в первый раз. Кажется, мой брат устал. И был взволнован. Я почувствовал, как мои шипы на хвосте задребезжали в ответ.

— Так громко, — заявила Кэлли, глядя на них широко раскрытыми глазами.

— Да? — спросил я и поднял хвост, чтобы заставить Ароха замереть. — Прости.

— Ничего страшного, просто… это на кое-что похоже, — пробормотала она, слегка растерянно скривив губы. — Подобный звук напоминает…

Ее зарождающееся веселье исчезло.

Прижав Кэлли к себе, я спустился в яму, чтобы присоединиться к моему брату и его паре.

— Ты как всегда не обращаешь внимания на органы власти.

Арох закинул руку за свое плечо, словно пытался до чего-то дотянуться.

— Повернись, — хрипло приказал я.

Когда он подчинился, я выдернул наконечник копья, который застрял между чешуйками, и бросил тот на песок.

— Спасибо, — хмыкнул Арох, затем облизал ладонь и неловко потянулся, чтобы похлопать той по ране.

Кэлли пошатнулась.

Женщина Ароха медленно подняла руку, чтобы почесать затылок, и на мгновение зажмурила глаза. А когда снова открыла их, то посмотрела прямо на мою Кэлли и ухмыльнулась.

— Итак. Пришельцы, понимаешь?

Кэлли слабо улыбнулась.

— Думаю, да, теперь понимаю.

Не зная точно, о чем шла речь, я с облегчением отметил, что пара Ароха по крайней мере дружелюбна… хотя это было неожиданно. Я видел слишком мало людей, чтобы делать выводы, но они были похожи на груфал, а вчера две женщины точно не проявили доброту к моей Кэлли.

— Ты слышал хоть что-то из того, что здесь происходило? Приказы принцессы? — спросил Арох.

— У меня были дела поважнее, — честно ответил я, и Кэлли замерла.

Арох кивнул, принимая это как истину.

— Мы вынуждены предоставить им наших пар для тестирования.

Я сильно напрягся и почувствовал, как мои шипы наполнились токсином.

— Задеон, — попытался вразумить меня Арох. — Прежде чем ты вспылишь, знай, что условия таковы: либо мы добровольно соглашаемся с их требованиями… либо умираем. Но наши пары в любом случае пройдут тестирование.

— Тестирование…? — внимание Кэлли было приковано к Энджи.

Лицо Энджи исказилось от тревоги.

— Думаю, они говорят об уколах.

Казалось, Кэлли пришла в замешательство.

— Уколах?

— Они должны сделать нам прививку от инопланетных тварей. А еще они собираются изучить нас… Возможно, взять образцы крови!

«Ах. Этот человек боялся иголок».

— О-о-о-о… — в ужасе протянула Кэлли.

Черт. Мой человек тоже боялся иголок. Я зарычал.

Арох покачал головой.

— Мне тоже это не нравится.

Он взял свою женщину за руку, и они зашагали вперед. Но я не предложил Кэлли идти рядом со мной.

К сожалению, прежде чем я успел сделать больше двух шагов, она неуверенно протянула руку к моему лицу, чтобы привлечь мое внимание, но избегая реального контакта, и заговорила:

— Опусти меня, пожалуйста.

И я подчинился… покорно.

Она скрестила руки на груди, обхватив себя, словно защищаясь.

Я посмотрел на брата и испытал радость, потому что теперь мог взять Кэлли за руку.

Когда я взглянул на свою пару, то заметил, что она пристально смотрела на меня. Внимательно. Выжидательно.

Я замер.

— Что?

— Куда мы идем?

— Домой.

— В твой дом?

— В наш дом, — поправил я.

Она немного расстроилась, услышав это.

Но вскоре Кэлли смирится.

Она должна.

Я прекрасно понимал, что будет нелегко. Но также я знал, что наиболее ценные составляющие — наиболее ценные основы — в жизни добывались путем сложной борьбы. А мы с Кэлли?

Мы знали, как бороться до конца.

И мы сделаем это.

Нам суждено быть вместе.

Глава 12

ЗАДЕОН

Мы так и не отправились домой.

Я был возмущен тем, что команда хобсов «исследовала» нас. За Кэлли нельзя было наблюдать также, как за другими, потому что это нарушало ее покой.

Мне было плевать на соглашение, которое заключили ранее, так как лично я не участвовал в обсуждении данного вопроса.

Хобс, — который помог мне сбежать, — Дохрэйн и его раненый друг, Криспин, стали нашими защитниками… на самом деле, они стали защитниками всех ракхии.

Когда я был в состоянии лишь рычать и гнуть металл, Дохрэйн подробно объяснял ученым, что вторжение нарушало спокойствие моей женщины. В итоге моей паре было разрешено отказаться от мониторинга и тестов.

— По крайней мере до тех пор, пока она не поправится, — объяснил мне Дохрэйн. — А может, этого никогда не случится, раз она не хочет, — спокойно добавлял он после того, как я снова начинал безумно метаться по комнате за его спиной.

* * *

Позже мой брат попытался навестить меня.

Вот только я захлопнул дверь перед его носом.

Но он не обиделся.

Разве его пара не приглядывала за ним и не напоминала, что необходимо «хорошо себя вести»?

Видимо Арох не слушался.

Я все время ожидал, что моя пара накажет меня, ведь она должна была беспокоиться о чувствах других, когда я был вынужден проявлять территориальность в отношении нашего гнезда.

Но Кэлли ничего не предпринимала.

Она снова ушла в ванную. А когда не купалась, то спала.

Сначала я думал, что она просто нуждалась в отдыхе.

Но затем пара Ароха, Энджи, взглянула на нее и посоветовала мне следить за признаками ее депрессии…

И я занервничал. «Так вот что это был за запах?»

Недавно от Кэлли начал исходить новый запах… он не был неприятным, просто каким-то другим. На самом деле он был немного сладковатым. Привлекательным. И с каждым днем аромат становился все более выраженным. Я не знал, что это такое или что это значит, и до сих пор упорно не хотел обращаться к группе мониторинга.

Я так боялся, что в этом случае они начнут изучать ее.

Кэлли поделилась со мной, что опасается этих тестов.

Значит, к ней никто не приблизится.

Но когда Энджи упомянула об этом состоянии депрессии…

— А какие еще признаки должны быть? — спросил я…

И с шоком осознал, что испытывал — Панику.

Я до этого не паниковал. Никогда не паниковал.

Но столкнувшись с вероятностью, что с Кэлли было что-то не так…

— Я не профессионал, — безропотно начала Энджи, но, увидев мой отчаянный взгляд, продолжила более уверенно: — Она может говорить, что не испытывает голода, все время устает и никуда не хочет выходить…

Энджи посмотрела на Кэлли. И хотя моя пара не спала, она вела себя так, будто вообще не слышала нас.

Кэлли все сильнее уходила внутрь себя.

И это выбивало меня из колеи.

Я боялся за нее.

Иногда я лежал рядом с ней, мысленно умоляя посмотреть на меня.

Ответить мне.

Прикоснуться ко мне.

Захотеть меня.

Иногда я думал о… о том, чтобы без разрешения поднять ее и вынести наружу.

На свежий воздух.

К упругой, свежескошенной траве.

К деревьям.

Думал, что моей Кэлли не помешало бы побегать.

По крайней мере, время от времени.

Я бы даже отвел ее в искусственный бассейн для купания. Мне говорили, что это был один из самых тщательно контролируемых корпусов, но я бы в мгновение ока оказался там… если бы только Кэлли проявила хотя бы проблеск интереса.

Но когда я спросил, хочет ли она этого, она лишь медленно повернулась ко мне спиной.

— Ты будешь перед сном протеиновый батончик? Ты же знаешь, что чувствуешь себя лучше, когда хоть что-то поешь.

Мои уши уловили ее приглушенные слова.

— Они мне не нравятся.

«Ох, моя бедная Кэлли. Сейчас ты ни в чем не находила радость».

— Ты должна поесть. Я понимаю, что тебе не нравится вкус, но ты обязана кушать, чтобы не умереть с голоду.

Энджи подтвердила, что Кэлли не грозило это… пока… тем не менее ей нужно было регулярно питаться.

Я мог ослышаться.

Но, кажется, она пробормотала:

— Видимо, придется умереть от голода.

Глава 13

ЗАДЕОН

Сегодня уже я пришел в комнату к Ароху.

Испытывая смесь замешательства и немалого восхищения невероятным самоконтролем своего брата, я удивленно пробормотал:

— Не понимаю, как ты позволяешь так близко подходить к вашему гнезду.

На запястьях Ароха поднялись и начали дрожать шипы.

«Ах. Все же это беспокоило его».

— Видишь эту линию? — зарычал он и ткнул пальцем в пол.

На плитке была выбита неровная борозда.

Я кивнул.

— Энджи приглашает сюда всех подряд, — на последнем слове его голос стал немного напряженным, и это сказало мне больше, чем когда-либо мог объяснить свои эмоции сам Арох. — Ей это нравится, но никто не имеет права переступать эту линию и приближаться к гнезду.

Моя бровь чуть приподнялась.

— А как ты справляешься со своими инстинктами, когда кто-то рядом?

Он резко повернулся, выглядя так, словно в отчаянии вот-вот врежет рогами в стену.

Но затем замер.

Я был уверен, что эта сдержанность дорого ему обходилась.

Я одновременно сочувствовал той агрессии, которую он испытывал… и понимал, что Арох не мог позволить себе в осознанном состоянии разнести на части логово, в котором Энджи свила гнездо.

«Данный урок я уже усвоил».

Я решил предложить альтернативу, опустив свои рога к брату.

Мы начали бороться рогами.

Это движение ненадолго привлекло к нам внимание всех женщин в комнате. Впрочем, они реагировали, как и женщины ракхии, ведь борьба рогами являлась интереснейшим зрелищем проявления силы.

Я вздохнул. Как бы мне хотелось, чтобы Кэлли тоже радовалась, наблюдая, как я чем-нибудь занимаюсь, даже чем-то таким простым, как это. «Она была такой грустной».

Это причиняло моему сердцу боль.

Когда мы закончили, Арох заметил мой пристальный взгляд, направленный на его горло, и его грудь словно расширилась от удовольствия и гордости. Брат хрипло протянул:

— Хиккиис. Но тебе стоит попросить об этом… в отличие от нас люди не склонны к подобному.

Я запомнил это. «Хиккиис — это любовные укусы. Я жаждал резкого любовного укуса Кэлли».

Бесполезное желание.

— Твоя женщина проявляет к тебе благосклонность, — поздравил я Ароха.

Я ни в коем случае не завидовал ему.

Но надеялся, что мой человек все же исцелится, укусит меня и покажет всем, что она в какой-то мере удовлетворена мной как своим мужчиной.

Пока что Кэлли даже не прикасалась ко мне.

Впрочем, я должен был быть довольным, что не провожу ночи на полу.

У меня была привилегия спать на ее кровати… но там мы тоже никогда не прикасались друг к другу.

Однако, когда она спала, я максимально близко подвигался к ней, чтобы ощутить тепло ее тела.

И чтобы она ощутила мое.

Мне казалось, что из-за моего присутствия Кэлли чувствовала себя лучше и расслаблялась.

Когда я был рядом, ее не так часто мучали безжалостные кошмары. Я ложился настолько близко к ней, что засыпал, укутанный ее запахом, из-за чего тоже лучше отдыхал.

Иногда, когда она металась по постели из-за кошмара, ее волосы задевали меня.

Иногда, я слабо сжимал между пальцами ее пряди и шептал утешения. Представлял, что обнимаю ее.

Это тоже помогало мне отдохнуть.

Но я мог лишь притворяться.

Потому что Кэлли не приветствовала мои ласки.

Я говорил себе, что могу быть терпеливым.

Но смотря на своего такого довольного, такого счастливого и с такой четкой меткой брата… я понимал, что его пара относилась к нему с величайшим уважением.

Моя же… не могла до меня дотронуться.

Его пара явно потратила часы, оставляя отметки на его коже как символ ее глубокой привязанности.

Моя часами сидела в ванной, пытаясь содрать с себя кожу.

Моя пара была искалечена.

Впрочем, я бы никогда не бросил Кэлли, но если бы мог, то сжег бы дотла всю планету Дэндроаспис за то, что они сотворили с ней. Отомстил бы за пытки, которым их люди подвергли мою пару.

Если бы я уничтожил всю их расу, то, возможно, Кэлли наконец смогла бы спать спокойно.

Глава 14

Кэлли

Задеон пах пеплом, солнцем, которое светит, пока ты лежишь в тени, и свежесрубленным лесом — грубый, суровый, мужской.

Ничего похожего на мускусную тошнотворную вонь немытой змеи.

Это было только у меня в голове.

Закрывая глаза, я старалась отгородиться от воспоминаний. Но вонь… эта мерзкая, пугающая вонь походила на запах смерти — приторная гниль — и мой разум постоянно воспроизводил ее, ведь она была словно создана для того, чтобы терзать меня.

Далее шли фантомные ощущения. Их кожа на ощупь была отвратительна: гладкая, скользкая, но сухая, а щупальца… на моем животе поднимались, хватали и…

Я невольно вздрогнула.

И в это мгновение — вечерняя заря и костёр, обжигающий шоколад и обгоревший маршмеллоу, напоминающий о теплой, липкой сладости, лес из сосен и тополей, — Задеон не прикоснулся ко мне, — он никогда не касался, только если не чувствовал, что ситуация требовала вынести меня из комнаты — но придвинулся ближе, и его уникальный мужской запах еще раз доказал, что я была в безопасности, потому что находилась рядом с ним. Задеон был здесь.

Он всегда был где-то возле меня.

Я распахнула глаза и первое, что увидела — чешую.

Я быстро отвела взгляд и глубоко вдохнула.

Когда я набралась смелости, чтобы быстро пробежаться взглядом по его коже и сосредоточиться на глазах, то заметила, что Задеон, нахмурившись, смотрел на меня сверху вниз.

— Еще одно воспоминание?

Вместо ответа я улыбнулась ему. Он был для меня самым близким другом. Конечно, человеческие женщины тоже были дружелюбны. Но эти шепот и взгляды, а также благонамеренная «помощь»… я ненавидела все это и просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Впрочем, я ничего не имела против Задеона. Все это время он поддерживал меня, за что я была ему очень благодарна.

Но я боялась открыть рот, чтобы поделиться с ним своими мыслями.

Кажется, мой желудок до сих пор пытался решить, сжаться ему, чтобы меня стошнило, или нет.

Снова.

Подобное происходило почти каждый раз, когда я просыпалась… но все еще оставалась пойманной в тисках «сна».

Слишком мягкое выражение.

Я вздрогнула, но на этот раз от холода, который обычно пробирает вас перед тошнотой.

Вот только Задеону, должно быть, показалось, что я до сих пор боролась со своим кошмаром, потому что он зарычал.

Как раз в тот момент, когда он вскочил на ноги, из-за чего кровать сотряслась, я протянула руку и схватила волшебное зелье. А затем бросила его в сторону Задеона, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, поймал ли он флакон.

Когда я бежала к унитазу, то слышала, как он яростно распахнул дверцу шкафа в поисках полотенца.

Дверца прекрасно выдержала его разочарование, но если Задеон не проявит осторожность, то снова сорвет ее с петель, тогда его настроение испортится еще сильнее.

Я уловила мгновение, когда магический спрей начал разбрызгиваться в два раза быстрее. Конечно, речь не шла о настоящей магии, — не думаю, что в отличие от Земли здесь царило колдовство, — но на Задеона спрей действительно оказывал волшебное действие.

«По большей части».

Вроде.

До тех пор, пока его вновь что-то не взбудоражит.

А что заставляло его волноваться?

Мои кошмары, которые преследовали меня.

Я понимала, что каждый человек в своей жизни переживал неприятные, травмирующие инциденты. Действительно понимала. Но то, что это пересекалось с моей самой худшей фобией… казалось очень жестоким.

Вы уже догадались, какие ужасные и кошмарные твари пугают меня больше всего?

«Змеи».

И в итоге я оказалась рядом с самым большим, чешуйчатым и страшным из всех.

Если честно, раньше у меня не было такой уж серьезной фобии к змеям…

До них.

Сейчас она появилась.

Дело в том, что я знала — Задеон спас меня. Знала, что он хороший. Он не причинил бы мне вреда… никогда не причинил бы. Я знала это. И, как упоминалось ранее, я была ему благодарна. Полностью доверяла.

Судя по всему, я знала его всю жизнь.

Я «та самая женщина, которую он любил всю свою жизнь? Я? Задеон действительно посещал мои сны… Как…»

Я не могла… просто… я не могла позволить себе размышлять об этом.

Все, в чем я была точно уверена, — что чувствовала себя настоящей задницей, так как не могла скрыть отвращение к его коже.

«Змеи. Почему именно змеи?»

Они все время одолевали мои мысли, когда я смотрела на Задеона.

Он все еще опрыскивал себя спреем, пытаясь сохранить самую спокойную версию самого себя, и даже преуспел, выглядя по большей части собранным.

Этот спрей был изготовлен, чтобы помочь ему сдерживаться от разрушения стен, когда кто-то навещал нас.

Кстати, это было буквально, а не фигурально.

Задеон жал на распылитель флакона так, будто душил кого-то за то, что его мать оскорбили.

Но это работало.

Первоначально он издал этот странный насмехающийся раскатистый звук, когда Дохрэйн принес эликсир в бутылке с распылителем и объяснил, что это — в теории — поможет Задеону избежать взрывоопасной реакции на угрозу и, возможно, спасет нашу комнату.

Уточнение, нашу третью комнату. Потому что Задеон полностью уничтожил вторую и нес ответственность за разгром первой. Я мало что помню из первого раза, но позже он рассказал, что сорвался из-за камер. Когда Задеон понял, что меня побеспокоили наблюдением, на которое я не давала согласия, то воспринял это как угрозу и впал в защитную убийственную ярость.

И это не оксюморон.

Во второй раз я была в здравом уме, впрочем, в этом и состояла проблема. Некоторые из женщин комментировали меня, из-за чего я расстроилась, а значит, расстроился и Задеон.

К сожалению, какой-то биологический каприз сделал так, что мой пришелец действительно не мог покинуть меня. Вернее, ненадолго. Вот поэтому комната подвергалась опасности, ведь Задеон никогда не причинил бы мне вреда, отыграться на других женщинах он тоже не мог… как и уйти от меня, чтобы сжечь немного смертоносной агрессии.

Нельзя уйти, а вся эта сила и энергия бурлили.

Что было после того, как Задеон закончил? Единственное, что осталось стоять в комнате, — кровать. Даже часть потолка исчезла — Задеон просто оторвал кусок, разорвал его и оставил валяться на полу.

Энджи подбежала к двери…

Ну. К дыре, где раньше была дверь. Даже когда Арох схватил Энджи и оттащил в сторону, чтобы она не попалась под горячую руку Задеона… мы все еще могли смотреть друг на друга, благодаря огромной зияющей дыре в стене, которую можно было определить, как новый «дверной проем».

В принципе, дыра действительно напоминала выстоявший дверной проем, поэтому нам не пришлось сильно стараться, чтобы в шоке таращиться друг на друга.

Он. Вырвал. Кусок. Стены.

— Твой мужчина — псих! — произнесла Энджи одними губами.

Но Энджи говорила это не так, будто это было плохо. Просто она все еще злилась… Она тоже слышала, что эти ведьмы громко обсуждали меня.

Тем не менее… Слово «псих» было немного грубо.

— Он не псих.

Дохрэйн подошел вплотную к Энджи, но Арох впился в него взглядом и притянул свою пару к себе, обнимая.

Дохрэйн вызывающе изогнул губы в ухмылке, а затем задумчиво посмотрел на меня.

— Хм. Возможно, значение этого слова отличается от того смысла, который использовался на вашей родине. Здесь определение псих — это человек, страдающий от ненормального или насильственного социального поведения…

Я прочистила горло.

Арох оскалил зубы и повернулся лицом к Задеону. Арох был большим. Задеон — чудовищно большим. Выше, более мускулистый, обладающий большим количеством шрамов, в общем — больше во всем. Тем не менее Арох не боялся высказать брату то, что считал ужасным поведением.

— Ты разнес ее гнездо? — в ужасе спросил он. — Пока она находится внутри?

Арох ошеломлённо схватил Задеона за руку и дернул.

Вот только Задеон мгновенно вырвал руку из хватки.

— Арох. Забирай свою пару. Уходите.

Теперь разозлился Арох. Он швырнул свой хвост в мою сторону… но не настолько близко, чтобы ударить меня острыми частями на конце.

— По твоему мнению, как это повлияет на нее? Как она воспримет то, что ты разрушил ее убежище? Ты не защищаешь ее, а пытаешься напугать до коматозного состояния!

Это было последним проявлением ярости в комнате.

Во всяком случае, физическим проявлением.

Теперь Задеон просто исходил дымом, словно был охвачен пламенем.

— Я в порядке, — обратилась я к нему.

Нажим-нажим-нажим-нажииим.

Мои слова Задеона не успокоили.

Потому что он верил им не больше, чем мне.

— Давай пойдем…

— В постель, — закончил он.

Его голос звучал глухо. Устало.

Вот и мой ответ на все вопросы.

Я провела здесь большую часть дня.

Да что там, я в кровати практический каждый день.

Поэтому я отвернулась, утомленно кивнув.

— Я устала.

Я услышала, как насадка на эликсире все же не выдержала давления.

Нажим-нажим-нажим-ТРЕСК!

Я вздрогнула, но только потому, что мое тело, казалось, было запрограммировано реагировать на резкие звуки.

Не потому, что я боялась.

Я зевнула.

— Запасные лежат в нижнем ящике, — напомнила я Задеону.

Я снова погрузилась в холодную черноту сна под звуки взволнованного «нажим-нажим-нажим-нажим», так как Задеон пытался насмерть задушить следующий флакон.

Но я так и не услышала, чтобы он вышел из комнаты.

Глава 15

ЗАДЕОН

Бульканье задыхающегося мужчины могло быть звуком, приносящим удовлетворение.

Особенно, если вы предпочитали данные звуки его голосу.

— Отпусти его!

В этот момент я ощутил, как в мою спину впились шипы.

Я знал только одного ракхии, который осмелился бы сказать это.

Если бы он был моим врагом, я бы быстро развернулся, сломав шипы, пронзающие мою спину, — да, они уже погрузились в плоть, — и лишил бы его самого ценного оружия.

А ведь хвост Ароха был действительно смертоносным противником.

Тем не менее, я не намеревался наносить серьезный вред своему брату.

Нет, пока это в моих силах.

— Убери их, — предупредил я.

— Ты должен отпустить его. Если ты убьешь еще одного хобса, то они прикончат тебя, но что тогда будет с твоей женщиной?

Когда он произнес это, я уловил напряжение в его голосе.

Арох боялся, что потеряет свой хвост.

«Она осталась бы такой же безразличной и мертвенно-неподвижной».

«Беззащитной».

Я поднял руки.

Хобс начал хватать ртом воздух, а второй осторожно шагнул вперед, чтобы утащить своего брата подальше от меня. К моему ужасу, однако, они, похоже, совсем не испугались предупреждения.

Нет, это, кажется, привело их в еще больший ажиотаж.

— Ты видел…

— А когда он схватил тебя, то…

— …душил и опускал вниз, как в гладиаторских боях…

С отвращением я одарил их презрительной усмешкой.

Но они лишь сильнее разволновались.

— Посмотри, как он рычит на тебя! Как думаешь, он сломал какие-нибудь кости?

Арох скривил губы в недоверчивой гримасе.

— Хобслинги. Стоило стукнуть их головы друг о друга.

— Им действительно нужна хорошая взбучка, — согласился я. — Мне было так тевек скучно, что я даже захотел дать им несколько советов по борьбе.

На мгновение воцарилась тишина. И я был уверен, что это настоящая тишина, а не внезапная глухота.

И тут:

— Это действительно блестящая идея.

Голос исходил не от моего брата, а из-за моей спины.

Дохрэйн.

Арох зашипел. Дохрэйн был хобсом, а Арох — ракхии, но я не верил, что именно в этом причина их антипатии.

Между ними явно что-то произошло, словно существовала какая-то заноза в их взаимоотношениях, которая раздражала моего брата.

Дохрэйн казался практически равнодушным… не считая его удовольствия от реакции Ароха.

Впрочем, я догадывался, в чем причина проблемы — Энджи.

Я общался с Арохом на многие темы, он же мой брат, и доверял его суждению, но говорили ли мы о почитании и защите своей пары?

В любом случае, я все равно его поддерживал.

Тем не менее, Дохрэйн — тот, кто освободил меня, чтобы я мог спасти брата.

И свою израненную пару.

Моя пара не боялась его, как других самцов… она ни в коем случае не проявляла к нему интереса, но и не испытывала страха при его виде.

Голос Дохрэйна, как казалось, становился очень нежным, а лицо — добрым, когда он обращался к Кэлли.

Когда мой брат испытывал враждебность к тому, кому я был обязан… то это приносило неприятное чувство.

Кивнув на группу, собравшуюся чуть в стороне от нас, Дохрэйн уточнил:

— По сравнению с вами у них практически нет опыта в ближнем бое. Поэтому это действительно прекрасная возможность, — пояснил он, став более оживленным и даже махнув крыльями.

Я не уклонился от них.

Но хотел.

Это была лишь причуда природы ракхии. Пыльца с крыльев никак не влияла на нас, но все равно заставляла нервничать. Мне было все равно, как описывали это груфалы. Крылья имели наркотический эффект, просто и понятно.

Я испытывал невероятное облегчение от того, что крылья груфал не обладали таким свойством.

По крайней мере, хобсы, казалось, не злоупотребляли этим. Но как бы поступили груфалы?

Большинство из них были достойны доверия и, что важно, были справедливыми.

Но были и те…

Я затряс рогами при этой мысли.

— Прекрасная возможность поубивать твоих друзей? — уточнил Арох насмешливым тоном.

Дохрэйн прищурился, смотря на конкретного хобса.

— Есть один, чей отчет о смерти я бы с удовольствием потерял, случись что-нибудь трагичное.

— Ты прям сама добродетель, — зашипел Арох. — Не подталкивай моего брата к возможной казни…

— Если помнишь, то именно мне стоит сказать спасибо за то, что казнь твоего брата не состоялась. Кстати, как твоя шея? Все еще соединена с головой? Можешь не благодарить.

* * *

Я смел с пола три карточки, при этом лишь одним рогом, — все три за раз — заработав громкие крики и вопли, будто я только что съел сердце человека по настоянию толпы на стадионе, а не проколол стопку карт. Потом я швырнул их в стену, как метательные звезды.

Хобсы начали драться, пытаясь первыми добраться до них.

Рядом со мной возмутился мой брат:

— Нет! Он неуравновешенный.

— Я тебя слышу.

— А я и не шептал! — он махнул на группу хобсов. — Сколько им лет? Почему они вообще здесь? Только один или два человека заинтересовались этим молодняком. А остальные, похоже, вообще не проявляют интереса к хобслингам.

Дохрэйн пробежался кончиками пальцев по своему подбородку.

— Если я правильно понял, моя пара советовала нам найти пуум^2, так как эти женщины с удовольствием примут молодых выпускников.

Во взгляде Ароха появилось любопытство.

— Пууум? Звучит интересно.

Дохрэйн кивнул.

— Если таковые будут, то хобсы поприветствуют их с бешеным энтузиазмом. Видимо, это специфическая порода человеческих самок, которая предпочитает человеческий эквивалент хобслингов.

— Фу.

— Бешеным? — уточнил я.

— По словам моего человека — это болезнь, которая вызывает помутнение рассудка, а некоторое заболевшие как бы исходят пеной и, обезумев, уничтожают все живое.

— Ах, — произнес Арох. — Так же, как это постоянно делает Задеон?

Я бросил на него свирепый взгляд, в котором не было тепла. Впрочем, мне было приятно, что мой брат пытался поднять мне настроение своими поддразниваниями. Плюнув на ладонь, я потянулся к ранам на спине.

— Покажи того, кого я могу убить.

Дохрэйн медленно наклонил голову, размышляя.

— Я сказал, что просто потеряю отчет о смерти. Для протокола: технически, это не является разрешением.

Я стиснул кулаки и повел плечами, чувствуя, как позвонки в моей спине захрустели.

— Никогда не был силен в формальностях…

Глава 16

КЭЛЛИ

Через несколько часов настала моя очередь.

Моя очередь утешать.

Я играла со светом, прикрывая ладонью шар, который контролировал яркость освещения в комнате. Чем сильнее я закрывала его, тем светлее становилось. Поскольку Задеон обладал ночным зрением, то я не знала, был ли для него удобен яркий свет, но надеялась, что мы сойдемся во взглядах.

Задеон крепко спал. Я снова повторила его имя тем сценическим шепотом, которым как-то инстинктивно общались все посреди ночи.

— Это просто дурной сон, Зи.

Казалось, он никогда не слышал меня по ночам, хотя я ни разу так настойчиво не пыталась привлечь его внимание. В этом не было необходимости.

Но сейчас ему действительно было плохо.

Мой голос не успокаивал его так же, как его — меня. На данный момент я вообще не получала от него никакой реакции.

Я замешкала.

Его хвост снова начал метаться, а от рычания кровать содрогнулась.

И лампа. Я протянула руку и передвинула ее основание на прежнее место, чтобы она не соскользнула и не упала на пол.

В итоге я все же набралась храбрости и пробежалась рукой по одеялу, пока та не оказалась рядом с ним. Моя рука лежала ладонью вниз и немного дрожала.

Мужество придало сил моей руке, как и мне, поэтому я повторила движение Задеона, которое видела ранее… Я прикоснулась пальцами к его пальцам.

Он дернулся так, будто его ударило током. И я не просто так дала определение этому движению, так как могла лицезреть его с близкого расстояния.

Глубоко внутри я осознавала, что мне не о чем беспокоиться, и мне пора было начать прислушиваться к этому чувству. Я, как известно, была сварлива при внезапном пробуждении или немного дезориентирована… а каким будет Задеон?

У него был такой низкий голос:

— Кэлли? — он попытался стряхнуть с себя сон, или грезы, или то и другое. — Кэлли, с тобой все в порядке?

Каким же он был милым, ведь Задеон всегда в первую очередь думал обо мне.

Я улыбнулась ему.

Он сразу отреагировал, неуверенно приподнявшись на локте и глупо улыбнувшись в ответ. А еще… я никогда раньше не видела у него такого взгляда. Каким-то странным образом он был очаровательным.

— Тебе приснился плохой сон, — объяснила я, все еще понижая голос до приглушенного шепота.

Его взгляд сосредоточился на моих губах.

Натянув рукава ночной рубашки на свои ладони, я стала выкручивать и сжимать манжеты.

— Мне жаль, что тебе приснился плохой сон.

Так как Задеон продолжал молчать, я опустила глаза.

— Ты же знаешь, что я лучше всех понимаю, насколько отвратительны могут быть кошмары.

По-прежнему молчание.

Видимо, он был не слишком разговорчив по утрам.

— Ну ладно, — я начала отворачиваться от него. — Хороших снов…

Возле моего подбородка появился его палец… не касаясь, и я наблюдала, как он парил в воздухе.

— Повтори.

— Какую часть?

— Для меня важны все твои слова.

Он мог быть таким… славным.

А его глаза в этот момент. Сонные. Нежные. Пытливые.

Мое сердце екнуло. И закружилась голова.

Задеон подался вперед.

Его лицо было так близко, что я чувствовала, как каждый выдох медленно овевал меня.

Я разорвала зрительный контакт и опустила взгляд, чтобы посмотреть на его губы… но наткнулась на его длинный, совсем-не-человеческий нос, покрытый тонкими, плотно прилегающими чешуйками.

— Мне нужно принять душ, — заявила я и сползла с кровати, чтобы убежать.

Этим утром мой желудок чувствовал себя более-менее нормально, поэтому я с облегчением вздохнула, зашла в душ и нажала на плитку, включающую воду.

Я выполняла ту же рутину, на которой помешалась с тех пор, как попала сюда.

Смотрела на дальнюю стену и мыла шрамы, покрывающие мое тело.

Я долго не опускала взгляд, пока моя кожа не начала гореть от теплой воды, под которой я стояла.

Я ненавидела каждый. Гребаный. Шрам.

* * *

Когда я вышла из ванной, Задеон уже был слишком взвинчен, чтобы продолжать спать. Это происходило все чаще и чаще, и я знала, что это моя вина. Ему не стоило так долго находиться в постели. Оставаться неподвижным. Черт, я тоже не должна была.

Какая-то часть меня устала от этой комнаты, просто я…

Я ненавидела то, как другие женщины пялились на меня.

И я действительно была опустошена.

По крайней мере, пока что я чувствовала себя прекрасно, тем более в этот ранний час за нашей дверью было довольно пустынно.

Я огляделась.

— В чем дело? — на мгновение я растерялась.

Из-за самой себя. Та нежность, которую я только что уловила в собственном голосе, застала меня врасплох. Пока я размышляла об этом, Задеон неохотно ответил:

— Ты… — он замер на одном месте, но его тело продолжало немного покачиваться, как будто Задеон хотел… как будто ему нужно было подойти ко мне. Он так боролся со своим желанием, что вцепился в свой хвост. — Ты не воспользовалась подушкой.

Мои глаза нашли подушку. Подушка.

Конечно, я воспользовалась подушкой, но не той особенной, о которой говорил Задеон.

Это была еще одна «причуда пришельцев».

— Мне было очень жарко. Вот, — пробормотала я, подойдя к кровати и схватив ту, на которой лежала моя голова, — именно на ней я спала.

Он взял подушку так, словно я дала ему мешок с золотом, а не с перьями.

Я всегда завороженно наблюдала за Задеоном… наблюдала, как он пыхтит, словно у него были проблемы с дыханием. Затем он воспользовался моей красивой чистой наволочкой… чтобы вытереть свое лицо.

И… облизать ее.

Мою подушку. Он лизал мою подушку.

Я покачала головой.

Но я не жаловалась, потому что — знаю, что это странно — его слюна хорошо пахла.

Типа, очень хорошо.

Так же, как и все, что соприкасалось с его лицом.

Когда Задеон закончил, то стал немного светлее, — буквально, он действительно темнел, когда волновался или сердился — судя по цветовому индикатору он чувствовал себя лучше, но все же…

Я попыталась хоть что-нибудь придумать, чтобы отвлечь его. Нечто, что помогло бы ему перестать быть таким взбудораженным. Задеон говорил, что не мог покинуть меня, хотя технически, с помощью эликсира это было вполне возможно… значит, мне стоило придумать то, чем мы могли бы заниматься вместе. Или, по крайней мере, в одном пространстве.

В конце концов я решила спросить его напрямую.

— Как ты развлекаешься?

— Сражаюсь.

— А если ты хочешь расслабиться?

— Смотрю бои.

Ура. Древние римляне полюбили бы этого парня.

Я поднесла костяшки пальцев к своему носу и посмотрела на Задеона.

— Ты такой душка.

Он просто кивнул. Я была немного озадачена, так как Задеон был не из тщеславных парней, поэтому спросила:

— Ты знаешь, что значит «душка»?

— Нет, — признался он. — Но ты, Кэлли, уже говорила, что я душка. И гоооореачий, — вспомнил он, явно смутившись нашим странным «чужим» словам.

Я не знала, что отразилось на моем лице, но, взглянув на меня, Задеон снова замер.

— Это рассердило тебя?

Я почувствовала себя так, будто меня слегка пнули, но все же пожала плечами. На самом деле я не была уверена, как классифицировать этот тип пинка, а вернее как классифицировать его в том русле, о котором я думала.

— Не совсем.

Задеон выглядел расстроенным.

Взъерошенный и все еще встревоженный, он стал опрыскивать себя эликсиром.

Дохрэйну придется сделать еще одну партию. Я поморщилась. Для этого хобсу понадобились бы некоторые ингредиенты, значит, ему пришлось бы близко подойти ко мне, что в прошлый раз закончилось не очень весело.

Пока я наблюдала за тем, как Задеон опрыскивается эликсиром, то почему-то решила, что жидкости не хватит на целый день, — но как же вечер? — чтобы успокоить его желание крушить стены.

Я старалась не обращать на это внимания, но напряжение от существующей проблемы было сравнимо с растущей приливной волной. Которая, как казалось, становилась все больше и больше, когда мы выходили из этой комнаты.

Была и еще одна проблема, которая заключалась в том, что все вокруг были счастливыми и влюбленными парочками, и вот мы… мы были соседями.

Хотя Задеон считал нас парой. Ему снились события из моей жизни.

А я любила его особый голос, голос, который он использовал только для меня — всегда.

Каким-то образом мы «встретились» в пространстве бог знает скольких Галактик между нами. В наших снах.

Это было чем-то большим, нежели обычным совпадением.

Но чем именно… я до сих пор не знала.

«Или просто боялась признать. Понять».

При последней мысли я закатила глаза.

Задеон наклонился, встревоженно посмотрев на меня.

— Что случилось, моя Кэлли?

Мое зрение начало расплываться из-за навернувшихся слез.

— Зи, — прохрипела я. — Я сломлена.

— С чего ты это взяла? — он очень, очень взволнованно смотрел на меня.

Я подавилась смешком.

— Даже не знаю. Извини. Я слишком эмоциональна.

Но он не оставил мои слова без ответа.

— Ты НЕ СЛОМЛЕНА, — страстно заявил он. — Просто получила некоторые повреждения, но не сломлена. Ты идеальна. И какая-то часть тебя признает, что ты идеально подходишь мне… так же, как я идеально подхожу тебе. Со временем все встанет на свои места.

— Ты бредишь, Зи.

Задеон вопросительно выгнул брови.

— Зи?

Я почувствовала, как покраснела.

— Сокращение чьего-то имени означает… ты даешь человеку прозвище, когда чувствуешь…

— Нежность? — подсказал он.

Разволновавшись, я решила снова сосредоточиться на том факте, что Задеон опять начал расхаживать по комнате.

— Это, конечно, не похоже на сражение, но есть ли здесь место, где ты можешь потренироваться.

Задеон тут же отверг эту идею.

— Ты только проснулась. Я ни в коем случае не пропущу то время, в течение которого ты бодрствуешь. Я бы никогда так не поступил.

— Значит, не делай этого.

Он замер и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Не оставляй меня. Возьми с собой.

Глава 17

ЗАДЕОН

Она никогда не выходила из нашей комнаты.

«Не совсем верно», — поправил я себя.

Она никогда не выходила по собственной воле.

«Это хорошо».

Это хорошо для нее.

«Тогда почему же от нее не пахло счастьем?»

Я заставил себя тренироваться еще усерднее. Так как должен был позволить Кэлли сделать это.

Я занимался уже несколько часов. Сначала это было похоже на облегчение.

«Затем стало облегчением».

Но если вскоре я не остановлюсь, то завтра у меня будут болеть мышцы. Казалось, они не тренировались так тщательно уже целую вечность.

Впрочем, я с большим удовольствием замечал, как глаза моей женщины оценивали мои напряженные мускулы.

И я старался угодить ей. Даже когда Кэлли не понимала, что с удовольствием наблюдала за мной.

Этот взгляд стоил той боли, которую мои мышцы будут испытывать завтра.

Тем более тренировка на пользу моему телу. Отсутствие активности сбивало с толку. Ощущение растяжения и жжения — как возвращение домой. Это заставляло меня чувствовать себя почти так же хорошо, как когда я лежал рядом со своей парой ночью.

Но даже во время тренировки я оставался бдительным.

Когда мы выходили из нашей берлоги, то я всегда следил, чтобы моя пара была в безопасности.

Как только мы пришли в спортзал, тот сразу стал переполнен. По факту мы привлекли за собой толпу. Мне это не очень нравилось, поэтому я продолжал двигаться, вымещая свое возмущение на снаряжении.

«Получая удовлетворение».

Возможно, если бы люди носили с собой боксерские груши, то мир стал бы более счастливым местом.

Вас кто-то разозлил? Побоксируйте грушу.

«Посильнее».

Большая часть человеческой болтовни превратилась в низкий гул, когда я перешел к следующему снаряжению, расположенному рядом с Кэлли.

Я без труда разобрал слова человека, который повысил голос, перекрикивая шум, чтобы обратиться к моей паре.

— Этот парень — гребаный монстр.

— Ага, но он мой монстр, — напряженно согласилась Кэлли.

«Монстр?» Судя по голосам, я был уверен, что этот комментарий следовало воспринимать, как нечто положительное.

«Мой? Она сказала слово МОЙ?»

Нет. Должно быть, я ослышался. Из того, что я слышал последние несколько минут бесед, Кэлли стала лучше реагировать на окружающих. Это казалось хорошим знаком.

Когда я прыгнул вверх, чтобы ухватиться за перекладину, гул голосов усилился.

Тем не менее, когда я попытался сосредоточиться на ее разговорах, — тех, в которых Кэлли принимала непосредственное участие, — то заметил, что ее поведение стало практически враждебным, а настроение несколько спесивым. Но для Кэлли это было нехарактерно, поэтому я начал беспокоиться, но несмотря на происходящее, все равно изо всех сил старался оставить ее в покое.

Хоть один раз мне удалось повторить то, что советовал Дохрэйн: «Просто потому, что ты можешь вмешаться, не означает, что ты должен это сделать. Людям, казалось, требовался определенный уровень межвидового взаимодействия, чтобы жить в гармонии с собой; впрочем, каждому индивидууму требовался определенный уровень…»

К примеру, я заботился только об одном человеке.

Остальные могли проломить себе головы, мне в любом случае было бы все равно.

«За исключением женщин моих братьев», — после раздумий исправил я себя.

Хотя самка Тахмоха не принимала в этом участие. Он вовремя вывез ее с планеты, тем самым избежав наказания.

Что являлось благословением. Тахмох был не таким, как Арох и я. Он по натуре был мягче, поэтому если бы он сражался… то вынужденные нападение и защита нанесли бы ему вред во многих отношениях.

Подобное наказание ранило бы его.

«Плен на обозримое будущее».

Я не знал, как его женщина справлялась без этого «определенного уровня взаимодействия». Возможно, это было не так необходимо, как думал хобс. Может, этот неизвестный «определенный уровень» был не так уж и важен.

К сожалению, я понятия не имел, насколько тот важен для моей пары.

Если бы мы оставались в постели хотя бы половину того времени, которое она хотела, то Кэлли вообще бы ни с кем не виделась.

Почему-то я думал, что она не желала никаких взаимодействий. Кэлли казалась… такой апатичной, вялой. Такой несчастной.

И сейчас от нее пахло несчастьем.

«Не могу вмешиваться…»

Нет. «Могу».

Мне же просто советовали, что не стоило этого делать.

Но разве это принесет пользу моей женщине?

В итоге я погрузился в рутину отжиманий. Пронзительный звук, состоящий из двух слогов, привлек мое внимание, но это исходило не от Кэлли, поэтому я продолжил тренировку.

Я чувствовал, как бурлят эмоции присутствующих. В комнате находилось так много людей, что мне становилось все труднее определить аромат Кэлли. Самые сильные запахи здесь — восторг и агрессия. Были и более тонкие, которые я не сумел определить; просто я не знал свою пару достаточно хорошо, чтобы их расшифровать.

Однако я ощущал не только эмоции. Как ни странно, я уловил безошибочный запах возбуждения. Я начал в замешательстве размышлять об этом, переходя к следующему упражнению. Из-за жары я стянул через голову с себя рубашку. На мгновение, прежде чем я избавился от одежды, ткань облепила каждый мой выступающий мускул.

Пронзительный звук из двух слогов повторился… но уже множество раз. В итоге я огляделся, неловко поднимая шипы высоко вверх. Женщины расшумелись. Это напоминало мне версию уханья некоторых инопланетян.

Странно.

Я и не знал, что люди умели издавать подобные звуки.

Кэлли никогда так не делала.

Запах агрессии резко увеличился… и на этот раз я был уверен, что это исходило от моей пары. Я стиснул зубы и заставил себя сфокусировать ответные позывы насилия на боксерской груше. Я хотел уберечь Кэлли от всех возможных неприятностей, но она знала, что, если понадоблюсь, я был здесь. Знала, что я всегда готов защитить ее.

Стоило ей только захотеть…

Стоило ей только захотеть меня.

Я с силой нанес удар по груше.

Боксерская груша разорвалась и превратилась в пурпурное облако из песка. Я повернулся и нацелил свой следующий удар на соседнюю грушу. Волны звуков сильно раздражали меня, поскольку все больше женщин собирались по бокам мата.

«Лучше бы они проявили доброту к Кэлли, либо…»

— Эй, ДОРОГУША! Ты уже готов к воде?

Мой кулак соприкоснулся с грушей и остался там.

«Как она меня назвала?»

Если только… здесь нет кого-то по имени Дорогуша^3? Я посмотрел на других мужчин, стоящих позади своих общающихся людей, но нет, моя женщина не обращалась к кому-либо из них. Как и другие женщины. Возможно, я ослышался.

Тяжело дыша, я попытался понять смысл этого слова. Попытался понять, что за настойчивость я услышал в ее голосе. И как всегда, я заметил изменения, которые произошли с другими людьми.

Они замолчали.

И все смотрели на меня.

— Дорогой?

Я повернулся и едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе… было так трудно не прикасаться к ней… практически невозможно. Постоянное подавление желания убивало меня.

Но я был в восторге.

Ее глаза устремлены на меня, голова высоко поднята, а на лице — нервозность и надежда.

Инстинктивно я осознал значение того, что она сделала.

На глазах у всех.

Моя женщина только что заявила на меня права.

Глава 18

КЭЛЛИ

«Все лишь в моей голове. Все лишь в моей голове».

В этом я пыталась убедить саму себя.

Но это не так.

Знаете, что больше всего беспокоило меня?

Почти каждая женщина в этой комнате была в курсе, как выглядит моя вагина.

А я даже не знала их имен.

Так же они были в курсе, как я выглядела, когда жалостливо умоляла инопланетянина, раздвигающего мои ноги, не трахать меня в одно из отверстий.

Так же они были в курсе, какие звуки я издавала, когда этот инопланетянин толкался в одно из моих отверстий.

Жгучее унижение могло убить меня.

Независимо от того, хотела ли я этого.

Как же я желала, чтобы они не вспоминали сцену, которую мой разум не давал мне забыть… тот первый раз, прямо у края аукционной клетки, пока я еще была в сознании.

Но они все равно вспоминали.

А еще я желала, чтобы они не обсуждали это.

Но они продолжали обсуждать.

— Это она!

— …змеи!

«Просто игнорируй».

— Думаю, они держали ее в качестве шлюхи для всего лагеря. Она пробыла с ними долгое время. Я слышала, что теперь никто из здешних парней даже близко не подходит к ее вагине.

— Серьезно? Отвратительно. Неудивительно, что у нее нет парня.

Но у меня был парень!

«У меня же был парень?»

— Дорогой! — крикнула я прежде, чем успела передумать.

«Дорогой?» Что за…

Задеон протаранил ударом боксёрскую грушу, словно это был водяной шар, а затем быстро развернулся и вновь сделал выпад, безошибочно атакуя следующую грушу. Должно быть, он был чертовски хорош в яме.

— Эй, дорогуша! Ты уже готов к воде?

Он замер.

Задеон выглядел так сексуально. И наконец он немного устал. Стал не таким взвинченным.

Внезапно стало так тихо, что вы могли бы услышать, как пролетала муха.

Мои нервы были напряжены до предела; если сейчас Задеон не обратит на меня внимание, то эти злые женщины окончательно убедятся, что я ничтожество.

— Дорогой?

«Пожалуйста, Зи…»

И вот он уже стоял передо мной.

— Привет! — воскликнула я и вслепую пихнула ему в лицо контейнер с водой.

Задеон принял воду с вежливостью мужчины, стоящего на коленях перед церемонией посвящения в рыцари.

Он так и не прервал зрительный контакт, пока опустошал контейнер, выпив все до последней капли.

В этот момент мы были только вдвоем. Я едва слышала слова, которые превратились в шепот, и, к счастью, больше не могла на них сосредоточиться.

Не могла сосредоточиться ни на чем, кроме мужчины, стоящего передо мной. Я была так взволнована, что хотела поцеловать его.

Вернее, подумывала об этом.

И пока я размышляла, не отрывая от него взгляда, Задеон наклонился, поднял с пола рубашку и натянул ее обратно на себя.

Медленно.

Все женщины вокруг нас застонали.

А я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. И почувствовала его запах!

Как же он хорошо пах. Не привычным запахом пота, но какой-то своей собственной версией. Похоже, ему снова нужна была моя подушка, чтобы привести себя в порядок.

Кстати, я никогда не слышала, чтобы какая-то из моих подушек жаловалась.

И неудивительно. Я не смотрела бои ММА, но если эти ребята выглядели и пахли так же, как сейчас Задеон, то в своей прошлой жизни я точно промахнулась с призванием, стоило стать их фанаткой.

Вот только чешуя. Впрочем, он все равно был… горячим, так или иначе. Но…

Я должна была перестать думать об этом. У меня в голове был полный бардак. Я была не в форме.

— Эй! Заткнись, мать твою, пока я не отхерачила тебя!

Грэйс.

— В чем твоя проблема? Не лезь не в свое дело.

— ТОЧНО!

— А знаешь, в чем ее проблема? — заявила женщина со злобным блеском в глазах. — Мой пришелец говорил, что слышал о груфале, проданной в купол подводного удовольствия. А ведь именно ты пришла с тем парнем с жабрами. Значит, это ты была в том куполе, не так ли? И теперь ты остро реагируешь на подобное.

Грэйс напряглась.

— Остро реагирую на что?

Прежде чем кулак Грэйс попал в лицо женщины, их оттащили друг от друга, и вскоре в комнате никого не осталось. Несомненно, груфалы могли серьезно травмировать соперницу с помощью клыков, когтей или яда, и несмотря на то, что люди не обладали ничем из вышеперечисленного, мужчины все равно не хотели, чтобы их женщины получили ранения и были покрыты шрамами.

Ранения и шрамы.

Прям как у меня.

— Не позволяй им так с собой разговаривать! — рявкнула она, когда добралась до меня.

— Они разговаривали не со мной.

— Ты поняла, что я имею в виду!

Она раздраженно фыркнула и пнула мусорную корзину, которая пролетела через всю комнату.

Взгляд Задеона больше не был невероятно напряженным, сеявшем хаос внутри меня и заставляющем трепетать и смущаться. Он стал до ужаса темным и сосредоточенным.

— Что они сказали тебе? — спросил Дохрэйн у Грэйс угрожающим тоном.

Грэйс пересекла комнату… чтобы поднять корзину и снова пнуть ее.

Я так и не смогла определить, как на все это реагировал Дохрэйн: он то ли злился, то ли забавлялся, то ли испытывал обе эмоции.

— Так что они сказали тебе? — он обнажил клыки.

Ярость. Он был в ярости.

Я повернулась…

В сторону Задеона.

В поле моего зрения появились его руки…

Я потянулась и вцепилась в рукава его рубашки.

Это было всем, что ему требовалось.

Задеон притянул меня в самое защитное, утешительное объятие, которое было за последние часы.

Если вдуматься, то на самом деле только он и обнимал меня.

Так как я не могла видеть сексуального, покрытого странно пахнущим потом мужчину, то позволила себе чувствовать.

Позволила себе впитать это.

В общем, прижиматься к Задеону ощущалось очень… хорошо.

Я подняла голову в тот момент, когда Дохрэйн подхватил Грэйс и словно спасатель отнес ее в другой конец комнаты. Она вцепилась в его крыло и стала терзать его.

В этой женщине было столько ярости.

— А что они сказали тебе, мой сон?

Задеон наклонился так, чтобы видеть мое лицо и продолжать держать меня в своих объятиях.

Даже тот мгновенный импульс удовольствия от его нежности не сумел остановить уродливую волну от слов тех женщин. Бррр. Я немного съежилась в его руках.

— Это не важно.

— Ты же знаешь, что это неправда.

— О том, что произошло, — заявила Энджи.

Она зашагала к нам, но так и не смогла дойти, так как Арох схватил ее за руку. Когда она оглянулась, Арох посмотрел поверх меня — на Задеона — и быстро покачал головой, кивнув в сторону Энджи.

Я тоже посмотрела на Задеона.

И точно не заметила ничего тревожного. Сквозь костюм под моими ладонями ощущались напряженные мышцы, которые были такими только потому, что Задеон продолжал крепко обнимать меня. Он наклонил голову, и я сосредоточилась на его глазах.

Его зрачки практически полностью почернели.

И теперь совершенно не напоминали змеиные глаза.

На самом деле… они выглядят очень, очень… красиво.

Шаркающий звук предупредил меня о новых гостях, входящих в спортзал. Одной из них была Мэнди.

Такая молодая. На самом деле она была младше всех, и ей, казалось, доставляло удовольствие заводить разговоры о том, что случилось со мной в день аукциона. Снова. И снова. На днях она спросила, зажили ли укусы, которыми покрыли меня люди-змеи…

Мои пальцы невольно стиснули рукава Зи.

Его ответной реакцией был рык:

— ВОН.

Комната. Пуста.

Не считая Энджи, Грэйс и их пришельцев.

Энджи впилась взглядом в спину убегающей Мэнди, а затем снова сосредоточилась на мне.

— Игнорируй ее, — она глубоко вздохнула. — А знаешь? Тебе нужна терапия, — утешающе произнесла Энджи.

— Ага, но поскольку у нас нет ни одного психотерапевта, то она вроде как в пролете, — огрызнулась Грэйс, быстро подходя ко мне с другой стороны. — Ей нужно, чтобы все перестали напоминать о произошедшем. Она и так все знает, ясно? Было хреново, но все закончилось… Прекрати так смотреть на нее, оставь, черт подери, ее в покое и не поднимай эту тему!

— Грэйс мудра, — вмешался Задеон, его рычащий голос отдавался вибрацией в моей спине.

Выглядя немного ошеломленно, Грэйс попыталась растянуть губы в потрясенной ухмылке.

— Оуууу, ты мне тоже нравишься, Куджо^4.

Дохрэйн оценивающе посмотрел на нее, прищурившись.

Как и я.

Ее тирада была очень поучительной.

Но она сделала правильный вывод.

Очень помогло бы, если бы люди вокруг заткнулись и позволили мне просто… что, забыть? Я могла бы притвориться, что забыла. Притвориться, что мне не снились кошмары, притвориться, что в темноте я не ощущала прикосновения чешуек. Я бы притворялась до тех пор, пока произошедшее перестало казаться реальным, чтобы я наконец смогла с этим смириться.

Я сумела бы притвориться сильной.

Пока однажды это не перестало бы быть притворством, чтобы я могла двигаться дальше. Тогда это больше не терзало бы меня, не брало бы надо мной верх.

Мне просто нужен был этот шанс. Грэйс была права, я хотела, чтобы люди оставили меня в покое.

Энджи так и не отказалась от своих благих намерений:

— Все относятся к этому по-разному, Грэйс…

Голос Грэйс мог бы разрезать крышу внедорожника.

— Я. Это. Поняла, — казалось, Грэйс изо всех сил старалась контролировать свой тон. — Дерьмо случается. Ты можешь это пережить. Тысячи и тысячи справляются с подобным каждый день. Я же объяснила, что не хочу слышать… — все смотрели только на Грэйс, поэтому заметили, как она на мгновение вздрогнула. Грэйс оскалилась. — Она больше не хочет слышать об этом!

И вот так просто… она зашагала к двери. И даже не попрощалась.

Дохрэйн шел прямо за Грэйс, слегка расправив крылья. Я и ранее замечала, что он так делал. Как будто был готов заключить ее в свои объятия по первому требованию.

В начале нашего принудительного задержания Грэйс заказала традиционную одежду — самые белоснежные костюмы, которые когда-либо создавали для груфал — просто они были немного одержимы цветом. Дохрэйн обрадовался подобному выбору, так как одеяния демонстрировали метки, оставленные его крыльями.

Грэйс была усеяна узорами, — и ее кожа, и ее одежда — которые перетекали друг в друга и создавали порочные крутые рисунки. Пыльца, которая покрывала крылья хобса, бросалась в глаза из-за своей яркости. Дохрэйн постарался, чтобы она осталась на Грэйс жирным слоем. Грэйс носила метки словно эмблему.

Или доспехи.

Энджи откашлялась.

— Во всем этом был смысл. Я пыталась сказать, что тебе нужна терапия, но поскольку это невозможно… то, по моему мнению, ты могла бы поговорить с кем-то, кто… кто пережил подобный опыт, — ее глаза были опущены, а тон выражал тактичность.

В моем голосе не прозвучало никаких эмоций:

— Ты знаешь того, кто тоже попал в плен, а также подвергался избиению и издевательствам со стороны пришельцев?

Энджи вздрогнула. А затем кивнула.

— Кто это?

Глава 19

ЗАДЕОН

Мне это не нравилось. МНЕ ЭТО НЕ НРАВИЛОСЬ.

«Я не мог этого сделать».

Я постучал в дверь.

Та мгновенно открылась… доказывая, что, как и обещала, Кэлли находилась прямо по другую сторону, так близко ко мне, как только могла, но между нами все равно оставалась дверь для некого уединения.

Я стал молить. Забыл о своей гордости, ведь в противном случае между мной и моей парой снова появится барьер.

— Пожалуйста… пожалуйста, впусти меня. Я не буду перебивать и вмешиваться. — «А если он скажет что-нибудь такое, что заставит ее плакать?» — Я постараюсь не вмешиваться, если ты не будешь нуждаться во мне, — исправил я себя.

Кэлли наклонила голову, обдумывая или поддаваясь, я не сумел точно сказать. Это движение сочеталось с прикусыванием губы, затем она оглянулась через плечо.

Видимо она получила утвердительный ответ, так как распахнула дверь шире. Я ринулся внутрь, протягивая руку, чтобы поддержать Кэлли, когда заметил, что вырвал дверь из ее хватки. Моя пара лишь покачала головой в ответ на мой извиняющийся взгляд.

На краю кровати рядом со своей парой сидел Криспин, сжимая ее руку.

Он был одет в рубашку с обычными разрезами на плечах, которые предназначались для его крыльев.

Если бы они все еще у него были.

Я сомневался, что в отличие от груфал — вернее в отличие от людей, которые в данный момент развлекали и угождали груфалам — хобсу выдали новую одежду раньше намеченного строгого, выверенного графика.

Из-за избытка хобсов, ресурсы на них выделялись в последнюю очередь, причем без особого внимания. По схеме, как только они покидали гнездо и если не пользовались благосклонностью принцессы, то просто переставали иметь какую-либо значимость, о них больше никто не беспокоился.

Конечно, положение хобсов в любом случае было лучше, чем у ракхии, которые всегда были и, без сомнения, будут занимать лишь второстепенные роли.

Этот хобс вспоминал о своих потерях каждый раз, когда делал что-то столь простое, как одевался по утрам.

Я подумал о Кэлли. О ее шрамах, на которые она ненавидела смотреть, но и не могла игнорировать.

Да. Боль, которую испытывала Кэлли, была слишком хорошо знакома Криспину.

В его глазах появилась суровость, когда он посмотрел на меня свысока.

И я позволил ему быть доминирующим. Я первым отвел глаза — не сразу — хотя не боялся встретиться с ним взглядом. Таким образом я дал ему понять, что все еще считал его равным, признавал и соглашался с тем, что именно он позволял мне находиться в его владениях, в гнезде его пары. И все это я делал лишь потому, что он мог помочь моей паре.

Я буду у него в долгу.

Если это хоть как-то поможет Кэлли… то я буду у хобса в долгу… хотя и не представлял, чем смог бы ему отплатить.

— У вас останется та же уединенность, — сообщил я ему. — Я повернусь лицом к своей паре и не услышу тебя.

Осознание озарило его глаза, и я заметил, как его плечи немного расслабились.

Криспин кивнул.

Я повернулся к нему спиной и опустился на колени перед Кэлли.

Она выглядела испуганной. Я протянул к ней руки.

— Тебе негде сесть. Не хочешь опереться на меня, пока будешь лечиться?

С ее слегка приоткрытых губ сорвался тихий смешок.

Она медленно приняла мои протянутые ладони, переплетая наши пальцы, пока наши руки не оказались тесно прижаты друг к другу

Кэлли подошла ближе… и я притянул ее к себе.

Если бы я не знал, то мог бы поспорить, что у нее перехватило дыхание.

Впрочем, я не мог сказать наверняка. Я прильнул щекой к ее боку и один раз потерся о нее — невероятный подвиг с моей стороны — прежде чем крепко прижался.

Я был очень осторожен, стараясь не навязывать ей свои прикосновения… ни в каком качестве, даже для утешения, ведь я не получил на это ее разрешение. Но это было так приятно.

Так правильно.

Мои рога поднялись и опустились, находясь в идеальном положении, чтобы удовлетворить любопытство, которое Кэлли, как очевидно, испытывала. Она отпустила мою ладонь только для того, чтобы потрогать мой рог… ощупать гребни и провести рукой по гладким и ребристым участкам.

Не имело смысла подталкивать ее к чему-либо… но стала бы она прямо сейчас гладить мой рог, если бы я не прижался к ее мягкому боку и не заставил сделать это?

Стоило поразмыслить над этим.

Но позже.

Прямо сейчас существовало только одно, чего я хотел.

Вот это.

Эта близость, эта связь… я хотел, чтобы мы могли наслаждаться подобным с самого начала.

Я закрыл глаза и наклонился к ней… чуть не сбив Кэлли с ног.

— Извини, — буркнул я и изменил положение тела.

Она похлопала меня по рогу.

Я прикасался рогами к кому-либо лишь в одном случае — когда на них делали пометку о еще одной победе в битве.

И… я подавил урчание, которое вырвалось из моего горла. Ракхии по своей натуре не урчали… по крайней мере, не для своих пар ракхии. Кэлли упоминала, что люди тоже не урчали для своих партнеров.

В моей женщине было так много странных инстинктов, что я не понимал, какие именно были правильными.

Но я довольствовался тем, что прислонялся к Кэлли… даже обнимал, поскольку она действительно опиралась на меня.

Это.

Это великолепно.

Я надеялся, что Криспин сможет ей помочь.

Потому что мы должны были делать это каждый раз.

Вот так стоять.

Я слышал его низкий рокот позади себя, но не мог разобрать ни слова. Криспин имел право на некую приватность.

Слышал, как Кэлли отвечала, но она тоже имела право на приватность. Я чувствовал легкую вибрацию от ее голоса, но не мог понять фраз.

Это опечалило меня. Мысль о том, что однажды наступит время, когда я не услышу ни одного ее сладкого слова.

Глава 20

КЭЛЛИ

Криспин все понимал.

Его женщина, Лаура, тоже видела нападение на Криспина. Как и его друзья, а еще целый корабль, полный злых инопланетян.

Злодеи по очереди калечили его на глазах у всех.

Но он… победил.

Не то чтобы это было какое-то соревнование… на самом деле я так не думала.

До сих пор.

Это не должно было заставлять меня чувствовать себя лучше… но получилось именно так.

«Лучше» — не совсем правильное слово. Я чувствовала себя менее… одинокой? Я не могла найти верного определения. Меня ни в коем случае не успокаивало то, что кто-то прошел через подобный ужасный опыт, не говоря уже о том, что тот был гораздо хуже, нежели мой.

Мое сердце болело из-за Криспина, но еще… я больше не ощущала того… стыда, ведь я уже была не одна.

«Надеюсь, Криспин тоже избавился от неуместного чувства стыда».

Я посмотрела на то, как Лаура гладила его руку.

«Надеюсь, Криспин тоже не чувствовал себя одиноким».

И теперь, когда Зи ловко устроил то, что по большей части можно было назвать объятием, — используя только подбородок, он зажал между ним и шеей мое тело и одну из моих рук, — я почувствовала себя немного более непринужденно на «сеансе терапии». Из-за большой спины, широких плеч и огромных выступающих рогов передо мной, мне казалось, будто я стою за трибуной.

Трибуной с рогами.

«Привет, меня зовут Кэлли, я пережила…»

* * *

ЗАДЕОН

— Мы собираемся кое-что попробовать, — сообщил я ее распростертому телу, безвольно лежащему поперек кровати.

В этой позе Кэлли провалялась весь день.

— Хм? — отозвалась она без особого энтузиазма.

— Я и ты, — объяснил я свои намерения — и ни в коем случае не приказал, независимо от того, была она человеком или кем-то еще, мне казалось это неправильным.

Но когда Кэлли даже не пошевелилась, мои глаза сосредоточились на подушечке ее стопы, на выпуклости, которая всегда притягивала мой взгляд.

«За что она отвечала? Для чего предназначалась? Что делала?»

Я не знал, но понимал, что Кэлли обладала милыми маленькими ножками.

И самыми странными, самыми бесполезными пальцами. Сморщенные и слабые, я никогда не видел, чтобы Кэлли подбирала ими какие-либо предметы. Она даже не задействовала их во время ходьбы… используя мясистую часть стопы и пятку.

Странно.

Ее пальцы ног, казалось, не были достаточно длинными, чтобы смягчать ударное воздействие при хождении. Необычно… без сомнения. Но, так или иначе, эти пальчики все равно умудрялись выглядеть мило.

Хотя… Внезапно меня пронзила мысль, что ее стопы такие же как у хобсов.

Ранее я никогда не замечал этого.

Пожав плечами, я наклонился, чтобы лучше рассмотреть Кэлли.

В конце концов только я заботился о ней. Осторожно подняв хвост, я проследил кончиком совершенную захватывающую подушечку.

Кэлли тут же подтянула стопу к своему телу и… та ПРОПАЛА!

Неожиданно меня пронзила дрожь.

Это было…

Это было… ВЕСЕЛО.

Я никогда не чувствовал себя таким хищником, как в этот момент.

Кэлли обхватила руками свои колени, и я заметил, что мне удалось не только шокировать ее, но и завладеть всем ее вниманием.

В итоге я захотел вновь достать ее ногу и все повторить.

Реакция Кэлли была очень забавной.

Когда я ринулся вперед, чтобы поймать ее крошечную ногу, то быстро осознал, что это занятие очень затягивает.

Кэлли завизжала, когда я провел кончиком хвоста по ее стопе, но — что удивительно — это не вызвало во мне беспокойства.

Я ухмыльнулся, как идиот, ведь она не боялась. От Кэлли не пахло страхом вообще.

Отчасти, к моему сожалению, она все же сумела достаточно глубоко вдохнуть, чтобы приказать:

— Прекрати.

И я повиновался.

Продержав ее ногу в своей руке на секунду дольше, я осторожно положил ту на скомканное одеяло.

Тем не менее я чувствовал себя невероятно удовлетворенным.

— Ты встала! Хочешь пойти в спортзал?

— Кажется, я описалась от смеха, — пожаловалась она.

— Нет, — заверил я ее. — Ты не делала ничего подобного.

Кэлли повернулась и посмотрела на меня, выгнув брови.

— А ты так уверен, потому что…

Я пожал плечами.

— Я бы почувствовал запах.

Ее губы скривились в гримасе.

— Это… так…

— Так ты хочешь пойти в спортзал?

— ПОЙДЕМ! — фыркнула она.

Я наблюдал за тем, как она пыталась быстро отвернуться.

Но не достаточно быстро.

Не знаю, осознавала ли Кэлли, но она впервые вставала с кровати с улыбкой.

* * *

КЭЛЛИ

Теперь я точно могла сказать, что Задеон хотел хоть чем-то заняться.

Он был как скучающий щенок.

Нет… скорее, как скучающий котенок. Тигренок.

Когда я бросила взгляд на его лицо… то заметила, как он облизывал один из своих огромных клыков.

Саблезубый котенок. Который в своем бездействии был опасен.

Для такого мужчины было непривычно сдерживать энергию. То есть, его профессия требовала, чтобы он регулярно участвовал в смертельных схватках. А здесь ему приходилось сидеть в четырех маленьких стенах и лежать на мягкой пушистой кровати более шестнадцати часов в день. Никакой стимуляции.

Удивительно, что Задеон от скуки и накопленной энергии до сих пор не разнес это место.

— Как часто ты… гладиаторишь?

Он либо не ожидал подобного вопроса, либо не слышал, чтобы кто-то раньше произносил это существительное в форме глагола.

— Все время.

«Хм. Мужчины и их скупость слов».

— Насколько длинные перерывы между боями?

Задеон вздохнул.

— Столько, сколько требуется, чтобы добраться до следующего сражения.

Оу.

— Так ты намекаешь, что хочешь пойти в спортзал?

Его ноздри раздулись. Задеон не злился, но был на взводе.

— Если ты этого хочешь.

— Хочу, — я сощурила глаза, когда стала произносить следующую фразу: — В конце концов. Я уже встала.

Большой ублюдок ухмыльнулся.

Я засопела.

— Пойдем.

Взяв расческу, я подошла к стене и взглянула на свое отражение. Крепко сжимая ручку расчески, я изо всех сил старалась не смотреть на себя ниже подбородка.

Впрочем, я все равно знала.

Не могла забыть.

Меня покрывали струпья.

Я понимала, что не могу их смыть. Видит Бог, я пыталась. Каждый раз, когда я смотрела на них, то меня переполняло расстройство и отвращение к себе. А затем всплывали воспоминания.

Как будто я нажимала на какую-то чертову кнопку.

Я вспоминала о произошедшем снова и снова, каждый раз, когда мне приходилось смотреть на себя.

Поэтому сейчас я не была намерена повторять.

Начнем с нуля.

Струпья не пропадут, но это дало бы мне шанс привести голову в порядок. Дало бы мне шанс не думать об этом каждый день.

— Зи?

Вскоре я ощутила тепло от его тела у своего плеча. Но я не осмелилась посмотреть Задеону в глаза, которые отражались на поверхности стен. Сейчас я не могла смотреть даже на собственное отражение.

— Если ты попросишь их, то они уберут зеркальную способность стен?

— Если ты хочешь, то они сделают это, — пообещал он.

Я подпрыгнула, когда почувствовала, как дернулась расческа.

Это Задеон обхватил ее пальцами.

— Позволишь? — протянул он.

Всякий раз, когда он произносил что-то таким голосом, я таяла.

Я кивнула. Затем стянула резинку с волос и нацепила на свое запястье.

Задеон стал медленно и очень осторожно расчесывать мои локоны.

Когда он закончил, то потянулся к моему запястью.

— Теперь резинка, — приказал он.

А потом замер.

— Что случилось? — спросила я.

Я не побоялась посмотреть на его отражение. Я наблюдала, как его губы удивленно приподнялись, а рот слегка приоткрылся, когда он изумленно заметил:

— Я уже второй раз заставляю тебя улыбаться.

* * *

ЗАДЕОН

— С какого упражнения начнешь? — полюбопытствовала Кэлли, пока я смотрел, как она достает из рюкзака три контейнера с водой.

Она принесла их для меня.

Как я хотел приласкать ее.

Нерешительность вынуждала меня мешкать, а инстинкты подвергали сомнению совет, который я получил ранее. В итоге решил на время не следовать ему.

— Тебе нравится бегать?

Она настороженно мельком взглянула на меня.

— Зависит от того, кто меня преследует.

Удивившись такому ответу, я принял его во внимание.

— Это буду я.

Она быстро и преувеличенно размашисто покачала головой.

— Я бы сразу сдалась и умерла.

Я усмехнулся. А затем поманил ее кончиком хвоста, которым дразнил ее ногу.

Я шевелил им так угрожающе, как только мог.

— Нет. Ты бы убежала.

Думаю, это выглядело глупо, но, к моему удивлению, Кэлли выпрямилась во весь свой крошечный рост и с вызывающим видом бросила рюкзак.

— Поверь. Начни преследовать меня и…

Я решил, что мог принять это за приказ.

И бросился к ней.

Глаза Кэлли расширились, из-за чего на одну секунду я подумал, что зашел слишком далеко.

Но затем она повернулась с паническим хмыканьем.

И я. Больше не мог. Сдерживаться.

Я стал преследовать ее.

Я не позволял себе приблизиться так, чтобы поймать ее… тем не менее подбирался настолько, чтобы заставить ее разум перестать контролировать тело.

Пока она бежала, в ее аромате появился запах пота, который тоже был довольно приятным.

Промелькнуло небольшое дуновение тревоги, но не страха… я в любом случае продолжал следить за состоянием Кэлли.

Хотя был удивлен, что все еще мог о чем-то думать.

Она, лавируя между боксерскими грушами, побежала к рингу, где легко проскользнула под веревкой… и оказалась на другой стороне в тот момент, когда я запрыгнул на площадку.

Кэлли могла бы выбежать из комнаты.

Могла бы в любой момент приказать мне остановиться.

«Но она не делала этого».

Поэтому мы продолжили играть в эту игру, но вскоре я стал хотеть лишь одного — чтобы она подчинилась.

Как же было приятно бежать.

Как же было приятно охотиться.

Мое тело думало, что, когда я наконец поймаю Кэлли, оно получит самую сладкую награду.

Но разум понимал, что мое тело просто грезило.

Неожиданно Кэлли упала.

— Кэлли! Ты в порядке?

Растянувшись на мате, она фыркнула.

— Нет! Я умерла, Зи.

Ее конечности слабо дергались.

Кэлли подняла взгляд, в котором отражалось игривость.

Если бы я уже не любил ее, то этот взгляд завладел бы моим сердцем в одно мгновение.

— Все так плохо? — спросил я, садясь на корточки рядом с ней.

Она застонала и прижалась липкой щекой к мату.

— Очень плохо.

— Я мог бы отнести тебя в нашу комнату.

Она благодарно вздохнула.

— Было бы замечательно.

— Но я этого не сделаю.

Кэлли заныла:

— Это было подло, Зи.

Мне нравилось, что она называла меня Зи.

Я любил, когда она называла меня Зи.

Но в этот момент я любил то, что она просто дурачилась со мной… и я любил это больше всего.

* * *

КЭЛЛИ

Я поднялась с пола и, спотыкаясь, направилась в ванную, чтобы быстро принять душ, Задеон же поплелся в нашу комнату следом за мной. Теперь мы оба были расслаблены, так как избавили его организм от лишней энергии.

«Благодаря дурачеству».

И я с удивлением обнаружила… что тоже чувствовала себя лучше. Живее.

Вымывшись, я села на закрытое сиденье унитаза.

И стала готовиться к своему незначительному ритуалу.

Я потянула полотенце вверх…

Чтобы выцарапать все дерьмо из моей кожи.

Я не врежу себе. У меня нет проблем с этим. Дело в том, что эти укусы заживали целую вечность.

А еще в том, что некоторые, похоже, не заживали вообще.

Они постоянно чесались, как сумасшедшие.

Расстроившись, я сосредоточилась на своих бедрах, осторожно обходя сами раны и касаясь только воспаленных участков вокруг них.

Я еле сдерживала стоны облегчения. Я не помнила то время, когда болела ветрянкой, но если это было так же плохо, то просто чудо, что моя мама не заставляла меня носить рукавицы, потому что когда дело касалось зуда, то я совершенно теряла самоконтроль.

Я всегда очень осторожно чесала вокруг ран, чтобы не задевать их… за исключением этого раза?

Моя рука соскользнула.

И ногти зацепили струп. Всего лишь край… но этого было достаточно, чтобы рана открылась и из нее начала сочиться кровь.

— Черт, — пробормотала я и потянулась за туалетной бумагой, чтобы промокнуть кровь.

Я слышала, что пришельцы не совсем понимали значение уединения в ванной комнате. Но у меня никогда не было проблем с этим.

Вот только сейчас Задеон распахнул дверь в ванную, из-за чего вырванный замок пролетел через всю комнату.

Я закричала… он взревел и ворвался внутрь.

— Да что с тобой такое? — завопила я, пытаясь отдернуть вниз полотенце.

Чтобы он не увидел их.

Но было уже слишком поздно. Задеон застыл на месте.

И… он выглядел разбитым.

— Я мог бы помочь тебе.

«Никто не может мне помочь».

Мысль была настолько тихой в охвативших меня эмоциях, что я поразилась, как вообще ее заметила.

Я знала, что это не правда… знала.

«Почему я вообще его слушала?»

Взяв себя в руки, я стала тянуть полотенце вниз так, чтобы грудь оставалась прикрытой. Полотенце было не очень широким.

— Я понимаю, что это выглядит плохо…

— Выглядит плохо? Плохо?

Я не сумела определить, были ли у Задеона неполадки с переводчиком или он был не согласен с моим выбором слова. Медленно, я продолжила излагать свою точку зрения:

— Да, все выглядит плохо, но это не то, о чем ты подумал.

Царапины стали проявляться. Все царапины. Я не знала, почему подобное происходило, но верхняя часть моих бедер и низ живота постоянно зудели, как будто у меня были одновременно блохи, парша и чесотка.

Не то чтобы я действительно когда-то страдала этими заболеваниями.

Но слышала о них.

К завтрашнему дню практически все царапины поблекнут до тех пор, пока я не повторю всю процедуру, но сейчас… да, согласна, это выглядело очень плохо.

И да, мне стоило показаться группе наблюдения. Чтобы все эти хобсы столпились вокруг меня, надо мной… поднимали мое тонкое, словно бумага, платье, осматривали меня, прикасались ко мне…

Я услышала визг тормозов в своей голове, который сигнализировал о прекращении мыслительного процесса.

«Большое, выделенное: Нет, нахрен».

А Задеон, казалось, потерялся в своих собственных думах… потому что он выглядел так, будто не слышал ни одного произнесенного мной слова.

Он безучастно смотрел на меня.

— Царапины выглядят весьма свежими.

— Они… такие.

Задеон стал медленно переводить внимательный взгляд с одной ноги на другую, без сомнения, отмечая каждый выпуклый рубец.

Что нужно сделать, чтобы он поверил мне? «Я всего лишь почесалась».

— Ты калечишь себя.

Я отшатнулась, будто он ударил меня.

— Нет! Я не делала этого! Все совсем не так.

Его взгляд был холодный. Затравленный.

— Ты причиняешь себе боль.

Я ощущала, как в моей груди начал нарастать стыд, который желал вырваться наружу, чтобы заставить меня свернуться в клубок и умереть. Я не калечила себя.

«Или калечила?»

«Нет! Это укусы инопланетных змей, ради всего святого! Дело не в моей голове… во всем виноват ЗУД!»

— Я учуял запах крови. А когда пришел, то обнаружил, что ты калечишь себя… — Задеон выглядел так, будто не знал, что с этим делать.

— Я не калечила себя… — начала я.

Неожиданно Задеон занял все поле моего зрения, оттесняя меня назад. Он яростно махал когтем в воздухе, указывая на рубцы, покрывающие мои ноги.

Я съежилась. С таким же успехом он мог ударить меня ножом.

Внезапно меня пронзил шок от осознания, что я воспринимала как должное хорошее отношение Задеона. Его нежные действия, слова, осторожное обращение, начиная с моей личности, заканчивая моими эмоциями и чувствами… поэтому тот факт, что он действительно сейчас сердился на меня — как он был разочарован во мне — причинял боль.

Я должна была хотя бы попытаться объясниться. Мне было необходимо, чтобы Задеон понял… Он что-то значил для меня, а значит, его мнение тоже имело значение.

Просто до данного момента я не понимала насколько.

Я все же попыталась выразить это в слова:

— Полагаю, ты слышал, что это помогает некоторым людям, когда они чувствуют себя… плохо. Я тоже слышала про это… но сама ничего подобного не делала! На самом деле я действительно не собиралась раздирать их до крови. Я просто случайно зацепила струп, клянусь!

Я никогда не видела такого взгляда у Задеона. Он никогда так не смотрел на меня.

— Ты имеешь в виду ощипывание. Хобсы делают так… — его глаза еще сильнее сощурились. — Хобсы делают так, когда их переводят в холостяцкие гнезда. Самые высокопоставленные клюют и изводят тех, кто ниже их по иерархии…

«Ауч».

— …пока те не повыщипывают себе гриву. Всю свою гриву.

Он многозначительно посмотрел сначала на мои руки, а затем на низ моего очень-едва-прикрытого-«я хотела слиться с этой тряпкой»-полотенца.

— Стоп, послушай, — я подняла ладони в знак капитуляции. — Волос нет из-за бритья, а не из-за выщипывания. Я понимаю, что ранее ты взаимодействовал только с людьми из своей расы, из-за чего имеешь немного другой опыт, но нам явно нужно установить между собой доверительные отношения, потому что ты должен мне верить. И я утверждаю, что не калечу себя.

— Твои люди так не поступают?

Я замешкала.

— Ладно, они иногда так делают, но…

Его глаза сощурились настолько, что я больше не видела ничего, кроме черноты.

— Я лишь утверждаю, что не калечу…

Теперь Задеон поднял ладонь.

Я понимала, что не добилась чего-то стоящего своими объяснениями, поэтому позволила ему взять слово.

Нормальное общение? Вперед.

Мы сделаем это.

Я глубоко вздохнула.

— Ответь мне на один-единственный вопрос: давала ли ты силу мыслям о том, какого это умереть?

Какой странный способ сформулировать вопрос.

— Давала ли силу?

Внезапно надо мной навис Задеон, и я сразу поняла, что слишком долго раздумывала, прежде чем ответить:

— Подожди, нет! Вовсе нет!

«А правда ли это?»

Он сильно сжал свой хвост, и если бы Задеон не выглядел таким безумным, то я бы указала, что технически сейчас он причинял себе вред.

Но я не была дурой.

— Хорошо, я, возможно, рассматривала подобную мысль, но не с реальным намерением, все это не то, чем кажется! — Я ощутила, как что-то упало на мою руку… это была слеза. Я плакала и даже не осознавала этого. — Зи…

Я опустила глаза и начала раздумывать. Что нужно сделать, чтобы он поверил мне? А я вообще могу что-то сделать? Я бы пошла на это. Если бы знала…

Задеон издал разочарованный звук, такой громкий и страшный, что я закрыла уши.

Полотенце выскользнуло из-под моих подмышек и упало.

Я попыталась поймать его, но не успела, продемонстрировав все струпья.

Каждый. Чертов. Струп.

Я закричала, когда его руки внезапно обхватили мои плечи.

— Я мог бы вылечить их для тебя! А ты сама себя уродуешь! — заорал Задеон.

Прямо в мое лицо.

Оскалив зубы, он закрыл глаза и отвернулся от меня… но не убрал руки.

Все мое тело дергалось, как будто меня били хлыстом, когда внезапно Задеон вновь сосредоточил на мне свое внимание.

Его глаза были настолько безумны, что мне было трудно в них смотреть.

— Скажи, кого убить, и я сделаю их смерть мучительной…

Я все же встретилась с ним взглядом.

«Что?»

— Ты не можешь никого убить!

Задеон выпятил нижнюю челюсть, грозно зарычав:

— Я прослежу, чтобы больше никто не причинил тебе вреда. Тебя заставили пройти через такие страдания, что ты стала калечить саму себя!

— Вовсе нет.

— Позволь мне исцелить раны, — попросил он, смотря на меня умоляющими глазами.

Я покачала головой.

— Ты не можешь их исцелить. Никто не может, Зи, — фраза прозвучала очень тихо и с множеством всхлипов.

Произнесенное вслух прозвище Задеона имело на него мощный эффект.

Его хватка ослабла, но он так и не отпустил меня полностью.

— Значит, нам придется занять тебя настолько, чтобы у тебя не хватало времени думать о них.

На самом деле таков был и мой план. Просто я еще не придумала, как это сформулировать.

Его глаза внимательно изучали меня.

Все время. А я не отводила взгляд.

Его губы скривились.

— А если тебе нужно почувствовать боль…

Эта фраза была подобна гонгу для моих ушей.

— …то мы найдем способ, чтобы ты ее ощутила.

У меня отвисла челюсть.

— Звучит не лучше.

Его ноздри раздулись, из-за чего мне в лицо хлынул поток дыма.

— Лучше. Так будет лучше. Таким образом, ты будешь все контролировать.

«Контроль».

Я слегка покачнулась в его сторону.

И вот тогда заметила это.

Его большие брови были нахмурены, глаза безумно напряжены, а кожа вокруг них была натянута, покрыта морщинами и такая выразительная.

Он не сердился.

Задеон был напуган. Сейчас он очень, очень беспокоился — обо мне — из-за чего внутри меня развернулось сражение. Я даже не сумела изобразить возмущение.

Это позволило мне произнести следующие слова нейтральным тоном:

— Хочешь сказать, что у груфал никогда не бывает даже струпа?

— Нет.

«Да ладно».

Теперь морщинки вокруг его глаз демонстрировали некоторое разочарование.

— Они позволяют своим ракхии очистить рану.

Он бросил на меня чрезвычайно многозначительный взгляд.

Как будто в этом был смысл. Я видела «оказание скорой помощи в стиле ракхии» — плевок! Очаг инфекции. Ну-ну.

Похоже, он чего-то ждал. И все еще беспокоился обо мне. Задеон был таким хорошим.

Хватит. Все так запуталось. Хватит! Я сумела лишь прошептать то, что говорила самая глубокая, самая темная часть меня:

— Ты заслуживаешь лучшего, чем это. У меня в голове каша. Однажды ты устанешь, но я не буду тебя осуждать. Я хочу, чтобы ты знал это.

Бог знает, все остальное не имело значения.

Моя спина уперлась в стену ванной. Я не могла пошевелиться.

Задеон сделал шаг вперед… все еще удерживая меня.

Его клыки казались очень белыми, очень большими и очень острыми, ведь я стояла так близко к нему.

— Ты ждешь, что я брошу тебя? И не станешь в этом случае меня осуждать? Кэлли, я не нужен тебе. Ты доказала, что сумеешь прожить и без меня. Но, моя маленькая мечта, не существует сценария, в котором я не выбрал бы тебя. Я не смогу выжить без тебя.

Мое сердце бешено заколотилось.

Но, как ни странно… это не было связанно с паникой.

Глава 21

ЗАДЕОН

Кэлли нуждалась в отдушине. Способе сжечь негативные эмоции и чувства. Это бы ничего не исправило…, но помогло бы ей сосредоточиться.

Что-то изнуряющее.

Полезное. Но не связанное с той подавленностью, с которой она боролась.

Мне казалось, что я поступал правильно, решив подождать. Быть терпеливым. Позволить ей вести.

Кэлли была сильной. Когда-нибудь она перехватит инициативу.

Но сейчас мне стоило ей немного помочь.

Я испытал извращенное удовольствие, когда она проявила довольно приличный гнев и швырнула свою боксерскую перчатку через весь зал.

— Расстояние впечатляет, — похвалил я.

— Я ненавижу это!

Я кивнул.

— Так и есть.

— А теперь мы можем уйти?

Я окинул ее серьёзным взглядом. Да, она устала. Но Кэлли продолжала переминаться с ноги на ногу, а в ее глазах полыхала ярость. Если бы это были мои противники, то я бы никогда не повернулся к ним спиной…, так как они наверняка попытались бы что-то предпринять. Поэтому я опасался Кэлли.

Нам нужно было продолжать упорно работать, пока она не восстановится настолько, что перестанет истязать ногтями свою плоть.

Кэлли утверждала, что не хотела навредить себе.

И мое сердце верило ей.

Тем не менее, царапины имели место быть.

Я сохранил суровое выражение лица при обращении к Кэлли:

— Нет. Подними перчатку и сделаем еще один круг.

— Я не ребенок! — огрызнулась она.

Я холодно посмотрел на нее.

— Тогда. Прекрати. Вести. Себя. Как. Ребенок.

— Ну ты и мудак! — взвизгнула Кэлли.

Я удивленно моргнул. Это один из самых прямых взглядов, которые она когда-либо удерживала на моем лице. Враждебный, конечно, но это положительная динамика…

Кэлли бросилась на меня.

Я рефлекторно увернулся, чтобы блокировать ее удар, но его так и не последовало.

Кэлли выглядела ошеломленной.

— Я… я… извини. Я не знаю…

Зато я знал.

Я схватил ее за руку, из-за чего она дернулась назад. Или попыталась это сделать.

Поднеся руку Кэлли к своему костюму, я прижал ее ладонь прямо к моему бьющемуся сердцу. Пальчики задрожали, когда она почувствовала удары.

— Я справлюсь, — тихо пообещал я. — Отдай мне свой гнев.

Сейчас Кэлли прервала наш зрительный контакт.

— Нет, я никогда не сумею совершить подобное!

Я мог видеть, как она снова прятала гнев внутри себя.

Так не пойдет.

Я зарычал:

— Кэлли! — она резко подняла голову, а ее потрясенные глаза уставились на меня. Я наклонился, наблюдая, как с каждым моим выдохом ее лицо окутывал дым. — Кричи.

— Что?

Я продолжал напирать. Схватив Кэлли за другую руку, я толкнул ее своей грудью, заставляя отступить обратно в круг.

— Ударь меня. Укуси…

«Эгоистично, корыстно, подавая надежды…»

— Используй меня. Выплесни это на меня. Я справлюсь. Я хочу этого.

Предложение привело ее в ужас.

— Ты сошел с ума!

Но это не так. Отнюдь нет. Мне нужно, чтобы Кэлли доверилась мне настолько, чтобы ослабить свою бдительность… доверила мне свои эмоции.

Она должна их выпустить.

— Кэлли, — я стал отпускать одну из ее рук, и когда моя женщина ощутила это, то сразу попыталась выдернуть ее. Но я передумал, протиснул между нами хвост и приподнял им ее подбородок. — Позже я попрошу у тебя прощения.

Ее глаза округлились.

— За что?

Глава 22

КЭЛЛИ

Задеон резко встряхнул меня.

— Дерись!

Если бы меня спросили: «Эй, допустим, тебя схватил гигантский инопланетянин и начал рычать в лицо, ты бы испугалась?»

Да. Да, конечно, я бы испугалась.

Но ведь это был Задеон.

И в итоге?

Он разозлил меня.

Тоже закричав, я попыталась оттолкнуть его.

И к удивлению, мои руки стали свободны.

Потому что Задеон позволил мне вырваться.

И это взбесило меня еще сильнее.

Я прыгнула на него, скорее всего потому, что он вбил мне в голову идею — или, может, я действительно желала причинить кому-то ту же боль, что испытала сама — уничтожить моего демона или двух… я не знала.

И… я укусила Задеона.

Сильно укусила.

Впилась зубами в его кожу и… это оказалось странно.

Действительно странно.

Текстура кожи Задеона в моем рту, шершавая плоть, покрытая чешуей, зажатая между моими языком и небом… Я вздрогнула.

Что я ТВОРЮ?

Какого черта я делаю?

Я начала отпускать его, быстро расслабляя челюсть и готовясь отступить назад… но рука Задеона быстро стиснула мою шею, затем поднялась по моим волосам и коснулась затылка. Удерживая меня… прижимая к себе.

— Нет, — прошептал он. Умоляя. — Пожалуйста.

Я попыталась оттолкнуть его… но он не отпустил!

— Зафееон! — его имя прозвучало приглушенно, так как он прижал мое лицо к своей груди, но на этот раз к тому месту, где его плоть была обтянута костюмом. Туда, куда он ранее прикладывал мою руку.

Прямо к его бешено колотящемуся сердцу.

— Сделай это.

Идиот! Он толкнул меня к своей груди так сильно, что чуть не разбил мне нос! Что ж. Он сам напросился.

Я набрала полный рот ткани, одновременно захватывая кожу. И это помогло, я уже не так переживала, когда сжимала зубы до боли в челюсти.

Видимо, он чуть не потерял гребаный сосок, так как зарычал и напугал меня до усрачки.

Но, как оказалось, это был не сердитый рев.

Неужели… Задеон… стал… твердым?

Больной!

После произошедшего я была намерена выбить из него всю дурь.

* * *

Мой язык стал ватным…, наверное, из-за того, что я оставила всю слюну на ткани костюма. А еще у меня болели виски, словно я пыталась прожевать комок старой жвачки. И мои пальцы тоже как-то странно ныли.

А Задеон?

Самый счастливый пришелец, которого я когда-либо видела.

Он. Точно. Был. Ненормальным.

Когда я вроде как пришла в себя, моргая и ища поддержки, чтобы удержаться на ногах, он сорвал с себя рубашку, словно стриптизер, из-за чего пуговицы разлетелись в разные стороны. Я чуть не потеряла глаз.

А потом Задеон ударил ладонью по одной из стен.

— Дай мне время подумать.

Ага. На самом деле группа наблюдения была бы рада забрать меня.

Но вскоре они бы быстро вернули меня обратно.

Задеон вел себя так, будто восхищался своими синяками.

А я была в ужасе.

Задеон выглядел… он выглядел так же, как я, после… без крови, но… мой желудок взбунтовался.

Задеон резко повернул голову.

— Моя Кэлли?

Следующее, что я помню, — как оказалась в его объятиях… а намного позже я поняла, что Задеон не спросил разрешения, чтобы прикоснуться ко мне. Снова.

«Впрочем, я не возражала».

* * *

ЗАДЕОН

Я положил свежую подушку для своей пары, а использованную прижал к щеке. Затем провел ей по своим вискам, из-за чего мой хвост начал так неудержимо дергаться из стороны в сторону, что мне пришлось схватить его и сжимать до тех пор, пока он не обмяк.

Я вздрогнул, когда моя Кэлли засмеялась.

— Он просто выражал радость, — дразнила она. — Не нужно его убивать.

— Я не хочу случайно причинить тебе вред, — объяснил я, а затем осознал, как это прозвучало. — И намеренно…

Она подняла руку, прервав меня.

— Я поняла. Итаааак…

Кэлли опустила глаза на мою грудь. Затем на ребра. Предплечья. Плечи… Она оставила на них следы, когда я упал на колени. Тогда Кэлли последовала за мной, будто умирала от голода, но не успела укусить достаточно быстро.

Моя пара вела себя так, будто видела синяки. Будто обладала умением управлять волнами электромагнитного излучения, которые позволяли ей видеть сквозь материальные барьеры, такие как одежда.

Хотя я не думал, что Кэлли способна на подобное.

Я спросил ее.

Она пошевелила губами, но не произнесла ни слова.

Поэтому я потер правое ухо.

Оно лучше функционировало. Ну, в большинстве случаев.

Тогда я уловил какой-то отголосок звуков. Полных неверия.

— Типа… рентгеновского зрения? — она вновь разразилась смехом. — Нет! Я не обладаю рентгеновским зрением, — Кэлли прижала пальцы к своим бровям, а ладони ко рту, пытаясь приглушить смех. — Пришельцы.

Звуки, которые она издавала, были полны счастья, из-за чего у меня стало так легко на сердце. Легче, чем раньше, хотя в это сложно было поверить. Кэлли нанесла великолепные отметки. Как по мне, так намного роскошнее чем на мужчинах, живущих в комплексе.

Впервые я начал подумывать о том, чтобы намеренно встретиться с другими самцами и показать, как сильно моя женщина заботилась обо мне. И как красноречиво она это демонстрировала.

Но вместо этого я решил для начала поухаживать за Кэлли.

— Как твои пальцы?

Она стала рассматривать их.

— На самом деле, побаливают.

Я положил ее пальчики на свою ладонь.

— Человеческие ногти не только неэффективны… они плохо спроектированы. Когда они начали прогибаться назад, то я испугался, что ногти сломаются и начнут кровоточить.

— Подобное случается, — пробормотала Кэлли, теперь ее тон был мрачным. — Это произошло, когда…

Я знал, когда. Так как заметил состояние ее ногтей, когда спасал ее.

Кэлли устроила гребаную драку.

Я сменил тему разговора.

— Ты чувствуешь себя лучше?

Кэлли замолчала, размышляя. А затем в недоумении фыркнула.

— Думаю, да, — внезапно она быстро пробежалась по мне взглядом. — Вау. Это было неожиданно, даже для тебя. Кажется, это самый светлый цвет, который я когда-либо видела на тебе.

«Значит, Кэлли стало лучше. Сработало!»

— Я очень счастлив.

— Определенно.

— Все, чего я хочу — помочь тебе. И чтобы сделать это, я… Ты простишь меня?

На ее лице снова появились морщинки.

— За что? — Кэлли указала на отметины. — Кажется, это мне стоит просить прощения у тебя.

— Никогда. Я… — я сглотнул. — Я очень рад, что ты решила укусить меня. Раньше я старался быть более осторожным с тобой, чтобы убедиться, что тебе комфортно. Но, кажется, это не идет тебе на пользу. Не всегда. Тем не менее, я сожалею, что напугал тебя.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Ты смущаешь меня. Но… я в порядке. Я не понимаю, почему это так осчастливило тебя, но что бы ни переключило выключатель в твоей голове, полагаю, это хорошо.

Обдумав идиому, я решил, что она подходит.

Я был близок к тому, чтобы взорваться от эмоций, поэтому выдернул подушку, которую подложил под спину Кэлли всего лишь секунду назад, и пометил ту своим запахом.

Кэлли удивила меня, когда сразу же забрала подушку и прижала к себе.

Казалось, будто она на самом деле пропиталась моим ароматом… только настоящим, а не той имитацией в бутылке, которую специально для Кэлли разработал Дохрэйн.

Учитывая то, что подушка пока не высохла, часть моего запаха все же могла остаться на одежде Кэлли…

У меня так и чесались когти, чтобы схватить свою пару и проверить… а если нет, то быстро исправить ситуацию.

Но я сдержался.

Вместо этого я посмотрел на Кэлли глазами, полными любви.

Она встретилась со мной взглядом.

— Задеон?

— Хм?

Кэлли так и не прервала зрительный контакт, когда твердо заявила:

— Я ненамеренно травмировала себя. Мне нужно, чтобы ты в это поверил. Просто поверь мне.

Я всмотрелся в серьезное выражение лица. И кивнул.

— Хорошо.

А затем я смело прижал кончик пальца к челке Кэлли и медленно заправил ту за ее ухо.

Нежная улыбка моей пары заставила мое сердце биться сильнее. Сделав глубокий вдох, я постарался сформулировать следующее предложение:

— Но что-то все же не так, верно? Может, ты хочешь, чтобы группа наблюдения…

— Нет.

— Нет, значит, нет, — согласился я. — Потребуется время, чтобы твой дух исцелился, но это только начало. Иногда даже самые сильные гладиаторы проигрывают битву… но тогда они берут свое оружие и наносят ответный удар, который сильнее предыдущего.

Кэлли фыркнула.

— Я не гладиатор.

— Нет, — мое сердце наполнилось гордостью. — Ты воин.

Глава 23

КЭЛЛИ

«Задеон так легко заявил, что я воин. Будто действительно верил в это. Никакой вопросительной интонации. Он был настолько уверен в данном факте», — позже размышляла я, пока наносила удары по качающейся груше.

Снова.

Без энтузиазма.

Я застонала.

— Давай попробуем что-нибудь другое, пожалуйста. Все это так скучно.

Наверное, я ныла.

«Часто».

Громко.

Я прищурилась… Задеон что, прямо сейчас смеялся надо мной?

Задеон прикрыл рот рукой. Кашлял.

Гррр! Он все-таки смеялся надо мной!

— А что… — его голос немного подрагивал. Из-за веселья. — Ч-что тебе нравится? — Задеон стал более серьезным. И еще более наблюдательным. — Как насчет того, чем ты занималась раньше?

Я танцевала.

— Нет, — я быстро вернулась к битью груши.

Его рука остановила меня прежде, чем костяшки моих пальцев соприкоснулись с кожаной грушей.

Ой-ой.

Я уже поняла, что когда Задеон выступал инициатором прикосновения, не спрашивая разрешения, то собирался раздвинуть мои границы.

Мои глаза пробежались по комнате. На этот раз в спортзале я и Задеон были не одни. Раньше он запирал дверь на огромный засов, но в последнее время я начала утверждать, что другие мне не мешают.

Неудивительно, что мы до сих пор являлись объектом любопытства для слишком многих людей, желающих понаблюдать за сумасшедшей девушкой и ее безумным диким пришельцем.

— Насколько я помню, ты танцевала.

«Этот парень знал все».

— Но уже не танцую.

— Но тебе нравилось танцевать, — с искренним утверждением пробормотал он.

«Нравилось?»

«Это был весь мой мир».

— Тебя этому научил отец? Или мать? Я никогда не видел, как ты учишься, зато лицезрел, как танцуешь…

Я почувствовала, что мои глаза начало пощипывать.

— Перестань быть таким напористым, Зи! — мой голос прозвучал резче, чем я того хотела.

И стало очевидным, что проявление такого уровня эмоций — это своего рода сигнал тревоги или сигнал о помощи, или что-то в этом роде.

Потому что сейчас, когда мои эмоции начали вырываться наружу… Задеон стал убеждать меня выплеснуть их с помощью укуса.

Я заметила, как загорелся его взгляд.

Больной, ненормальный парень.

Я неодобрительно покачала головой.

— Не-а. Я не буду этого делать. Не хочу превращаться в одну из тех цыпочек, которые бьют мужчину, потому что он не дает сдачи.

Задеон сразу разобиделся.

— Это не про нас. Ты забываешь, что я не человек.

Черт возьми.

Он прав… на мгновение я забыла об этом.

Я стала разглядывать его. «Как я могла забыть…»

Так стало удобнее? «Может, потому, что технически я знала его всю свою жизнь».

Задеон стиснул зубы, и я осознала, что он ошибочно воспринял мое молчание за неуверенность.

— Мой народ воспринимает это совсем по-другому.

Вау. Неужели я судила его по человеческим меркам? Да, так оно и было. Если бы он был из другой страны, то я начала бы интересоваться и учить все обычаи, которые не понимала… но неужели в этот раз я интерпретировала все, как неправильное, лишь потому, что это как-то отличалось? Мне хотелось думать, что я была непредвзята. Нужно быть хорошим гостем, находясь в другой стране.

А ведь именно сейчас я в значительной степени находилась в другой стране, не так ли? В той, которая, как оказалась, растянулась на целую чужую планету.

Его голос был тверд, когда он объяснил:

— Ты не бьешь меня… ты даришь мне укус воина.

Я фыркнула от смеха. Но вскоре взяла себя в руки. Выдохнула. «Ладно, мы сделаем это».

— Хорошо.

В наш разговор вмешался подслушивающий хобс. И я с немалым удивлением заметила, что у парня не хватило смелости подойти к Задеону, хобс просто выкрикнул:

— Вот как ты их называешь? Обманываешь ее по поводу любовных укусов.

Задеон мог бы раздавить этого парня одним взглядом. И он смотрел на него так, словно пытался. Я бы очень испугалась, если бы была на месте этого хобса.

— Никакого обмана нет. Она по собственному желанию дарит мне укусы. А принимать их — большая честь.

— Но ты принимаешь их, — пробормотал хобс. — А вернее, воруешь.

Как я поняла, Зи не услышал последней фразы. Я часто замечала, как его подбородок подрагивал из-за расстройства во время разговора… это часто появлялось перед тем, как Задеон просил собеседника повторить сказанное.

Но этого парня он не попросил повторить.

Для хобса Зи, вероятно, выглядел кем-то кровожадным.

Но я видела раздражение, оборонительную позицию и разочарование Задеона.

И я не могла поверить, что не замечала этого раньше.

Дело не в том, что у Задеона иногда бывали проблемы со слухом.

«Дело в том, что у Задеона постоянно возникали проблемы со слухом».

Мои губы.

Он всегда следил за моими губами.

Как это вообще работало? Мне нужно было в следующий раз внимательнее понаблюдать за Задеоном… Неужели его переводчик мог перевести слова только по движению моих губ? Или когда я говорила на «чужом» языке, то и мой рот двигался по-другому… а может, я произносила слова на английском, а его переводчик переводил на нужный язык? Я знала, что, в отличие от Энджи, мне сразу установили нормальный переводчик. Энджи говорила, что изначально получила устройство для домашних животных. Но я не понимала различий между этими гаджетами. Так как не уделяла данному вопросу достаточно внимания. Раньше это не имело значения. Мы же могли общаться, значит, проблем не существовало.

Но сейчас!

Задеон не мог должным образом защитить себя от таких придурков, как этот.

Впервые… я могла кому-то помочь.

Я могла помочь Задеону.

Я помогу Задеону.

Задеон вроде как… «нуждался во мне».

Ладно, не так уж и нуждался… но я все равно могла помочь. Могла защитить его.

И буду защищать.

Тепло, которое наполнило мое тело при осознании, что у меня появилась цель… Я вцепилась в Зи обеими руками.

Хобс продолжал что-то бормотать, но я игнорировала его, пытаясь сосредоточиться. Придурок травил Зи из-за того, как я кусала его? В какую альтернативную вселенную я попала?

Видимо в ту, где все оценивали, как я кусала своего пришельца.

Была ли здесь какая-то судейская коллегия или критики с лицами, покрытыми морщинами, которые держали в руках счетные карты и рассуждали: «Угол укуса был неправильным. И она не улыбалась… минус два бала!»

Но это же смешно…

Полный абсурд!

Впрочем, хобс так и не умолк. Я протянула руку, схватила Задеона за рубашку и дернула так, что та натянулась на его шее.

Он смотрел на хобса, но из-за моих усилий опустил голову настолько быстро, что я испугалась. Однако я быстро взяла себя в руки и поднялась на цыпочки, чтобы наши лица оказались как можно ближе друг к другу. Я намеренно сильно шевелила губами… не столько медленно, сколько стараясь говорить четко.

— На колени.

Раньше его взгляд был горячим? Теперь — это жидкая лава.

Задеон с глухим стуком упал на колени, приземлившись на мат.

Теперь я могла нормально протянуть руку, чтобы поправить и расправить рубашку на том месте, на его чешуе, которое я хотела…

Которое я хотела укусить.

И — не сердито, а с полноценным намерением «должным образом одарить» — я шагнула вперед, чтобы укусить Зи самым странным образом, который когда-либо использовала за всю свою жизнь.

Я начала посасывать его костюм, пока у меня во рту не пересохло, а ткань не промокла насквозь, из-за чего кожа Зи с проявляющимся кровоподтеком тоже стала влажной.

А потом я устремилась к Задеону, представляя себя львицей, которая хватает за горло буйвола, весящего полтонны.

Бьюсь об заклад, это не так уж и отличалось от действительности.

Мое тело задрожало, когда Задеон обхватил огромной рукой мои бедра.

Тихо и только для моих ушей он пробормотал:

— Не думай, что я забыл о твоих танцах…

Я укусила сильнее.

И Зи застонал.

Это было… вроде как даже забавно.

В итоге, черт меня побери, я улыбнулась.

«Смотри внимательно, хобс». Я только что сделала это.

Глава 24

ЗАДЕОН

Я был очень доволен своей парой. Не знаю, заметила ли она перемены в себе, но они были очевидны.

Как и все остальное.

Прошло уже два оборота с тех пор, как Кэлли так основательно заявила на меня права в присутствии того хобса.

Которого я сильно избил на следующий день под предлогом «обучения, как правильно блокировать удары». Хобс должен был либо научиться фильтровать свою речь, либо лучше драться. Я сделал все, что мог, чтобы помочь ему решить, что именно он хочет совершенствовать.

Эта ситуация показала, что определенные взаимодействия полезны для моей пары. Когда она почувствовала, что я нуждаюсь в защите, то не только смело столкнулась с противником… Кэлли буквально расцвела после противостояния.

Последние два оборота она не валялась в постели от восхода до заката. Вместо этого Кэлли послушно плелась — даже если громко протестовала — в спортзал.

И уже дважды она дотронулась до меня.

Дважды прикоснулась руками к моему лицу, разговаривая со мной.

А когда я отжимался, она плюхнулась рядом, скрестив ноги, — при этом от нее исходил аромат интереса — и смотрела так пристально, что я сбился с ритма.

Вот тогда, положив обе руки на мат, Кэлли наклонилась и укусила мое плечо.

Из-за костюма я практически не почувствовал это, но все же.

На несколько секунд я рухнул на коврик, не в силах пошевелиться.

Я чувствовал себя окутанным одеялом блаженства.

Кэлли от души посмеялась, радуясь моей реакции.

Я тоже был в восторге.

Теперь рядом со мной моя пара была более расслабленной.

А я ждал своего часа, позволяя ей успокоиться. Позволяя ей почувствовать себя комфортно.

Я больше ни слова не произнес о танцах.

Вместо этого мы постоянно вместе занимались.

Или, скорее, занимался только я.

Кэлли часто жаловалась.

Моя пара ненавидела бокс.

Ненавидела бегать. Хотя ей нравилось, когда ее преследовали, несмотря на все заявления и утверждения в обратном.

Она с удовольствием избегала всего, что было связано с тренажерами. Впрочем, большая часть тренажеров была предназначена для ракхий и поэтому в любом случае была бесполезна для нее.

Что касалось других видов упражнений… Кэлли надменно заявила, что подтягивания, бег, приседания, выпады, гребля и канаты — это жестокое и редкое наказание.

Сегодня я собирался поспорить с ней по поводу танцев. Я знал, что она скучала по ним. Мне снилась ее тоска.

— Ротк Коток Задеон? Ты можешь пробить для меня карточку?

Я даже не улыбнулся хобсу, да мне и не нужно было. Когда я выглядел нелицеприятно, это шло на пользу моей репутации.

Немного подождав, я насадил карточку хобса на свой рог, а затем вернул ее.

Казалось, что с каждым днем в комплексе появлялось все больше и больше хобсов. Только что закончивших школу и преисполненных надежд найти груфалу. Несмотря на запрет, они безумно желали стать участниками проекта с людьми. Большинство из них были очень почтительны. Нетерпеливы. Ну и все в таком духе.

Дохрэйн был вынужден запретить Грэйс взаимодействовать с ними.

Как я понял, когда они приходили к ней, то ей нравилось поручать им трудные задачи.

Зато они не приставали к моей Кэлли.

Хотя постоянно просили проколоть карточку.

— До свидания, — пробормотал я в ответ на его восторженную благодарность.

Хобс стал выглядеть еще более взволнованным от этого резкого намека.

— Я заметил, что прошло уже два дня с тех пор, как ты проводил тренировку, поэтому мне стало интересно…

— Да. В следующий раз я с удовольствием причиню тебе боль.

Я очень вежливо закрыл дверь перед его носом. Кэлли лишь покачала головой. Но это относилось не ко мне… а к хобсу.

Я неторопливо подошел к ней.

— Мы одни.

Ее щеки порозовели, а на лице отразилось смущение.

— Ну и что?

— Ты можешь показать, как нужно танцевать.

На какую-то долю секунды ее глаза расширились, но затем она сощурила их и отвернулась.

— Не могу.

Она даже не оглянулась на меня. И я знал, что, когда Кэлли подходила к стене и по собственной воле брала боксерские перчатки, она пыталась избегать меня.

Избегать этой темы.

— Почему нет?

— Что хотел этот хобс? И мы будем сегодня боксировать?

Я с трудом сдержал улыбку.

— Сегодня мы будем танцевать.

— А я хочу боксировать.

— Лжешь. Ты хочешь танцевать.

Но ее это не позабавило.

— Замолчи! Прекрати упоминать танцы или я…

Кэлли до сих пор спрашивала у меня разрешения укусить, таким образом предупреждая о грядущем.

Но не в этот раз. В этот раз она укусила меня в наказание.

И я осознал, что испытывал двойственные чувства. Мне не понравился укус Кэлли, подаренный только из-за того, что я разозлил ее.

«Но я так обожал результат».

Какой бы он ни был. Впрочем, мне не нравилось чувствовать…

Кэлли погладила мою облаченную в костюм руку. А затем легонько сжала ее, прежде чем крепче стиснуть зубы… Кэлли знала, что из-за этого я практически лишался рассудка. Гррр! И я сразу ощутил облегчение. Это было не наказание, Кэлли пыталась меня отвлечь, и у нее почти получилось.

Пока она сжимала в зубах мою рубашку, восхитительно пощипывая кожу, я вспомнил слова, под которые она любила танцевать.

Те, под которые она танцевала с наибольшей страстью.

Когда я начал напевать, то завладел всем ее вниманием.

Она выпустила изо рта мою рубашку, когда я издал низкий гул носом, аккомпанируя словам.

Но я тут же замолчал, когда увидел ее глаза.

Они были мокрыми.

— Кэлли?

— Это моя песня, — заявила она срывающимся голосом. — Я так и не нашла здесь того, что могло бы создать музыку. Это ты.

Я старался игнорировать неловкость, но, кажется, мои рога покраснели.

— Я… пытался произнести слова, которые сумели бы заставить тебя танцевать. Я не слышу каждое, но, вроде, помню их достаточно хорошо, чтобы повторить.

На ее лице больше не было никаких признаков раздражения.

— И, — продолжил я, внимательно наблюдая за выражением ее лица, — я надеюсь, что мое усилие довольно сносное, чтобы мы смогли станцевать. Вместе. Я хочу, чтобы ты научила меня.

На мгновение мне показалось, что она отвергнет мое предложение. Ее взгляд сначала остановился на одном моем ухе, потом на другом, а затем она одарила меня улыбкой.

— Слабослышащему человеку очень трудно петь, не говоря уже о танце, потому что он не может определить ритм.

— Хорошо, что я преуспеваю в решении сложных задач.

Ее улыбка стала шире, а в глазах вновь появились слезы.

— Да. Думаю, что ты отлично преуспеваешь в этом.

Я не знал, почему это изменило ее мнение, но был рад.

Она кивнула, но скорее себе, чем мне.

— Ладно. Ты добился своего. Давай сделаем это.

Наблюдать за ее движениями воочию… было даже заманчивее, чем в снах.

Я не мог отвести взгляд.

И испытывал огромное облегчение оттого, что только я видел это.

Хотя я не сомневался, что группа наблюдения фиксировала каждое движение Кэлли. Я сумел их уговорить убрать камеры лишь из нашей берлоги.

Несмотря на то, что данный факт не приводил меня в восторг, я считал, что этот танец должен был быть увиденным.

Кэлли была невероятна.

Вдруг она остановилась.

— Я буду танцевать в тишине, или ты все же продолжишь петь?

Ах, точно!

— Извини, я отвлекся…

Кэлли поддразнила меня.

Я обнаружил, что улыбаюсь ей в ответ.

— Покажешь, как двигаться с тобой?

Закусив губу, она отвернулась и закрыла глаза.

А когда Кэлли вновь встретилась со мной взглядом, то кивнула.

Глава 25

КЭЛЛИ

Поначалу мне казалось, что если я когда-нибудь станцую с другим партнером, то мое сердце расколется надвое.

С одной стороны, мне было немного грустно, а с другой — я была рада, потому что… справилась. Я навсегда это запомню.

Тем более это больше не причиняло боли.

И знаете, что?

Я танцевала не с обычным партнером.

С какой-то новой, безымянной, безликой заменой.

Я танцевала с Задеоном.

«Моим жизненным вдохновителем».

Он говорил, что никогда не танцевал. И я представляла, что на первых уроках буду играть роль учительницы и постоянно повторять движения, пока мы не выдохнемся.

«Но это же Задеон».

Он был таким мужчиной, который использовал свое тело как оружие, из-за чего оно было хорошо отточено и до смешного обучено быстро изучать и реагировать на движения любого рода… к тому же Задеон, скорее всего, видел этот танец почти столько же раз, сколько я его танцевала.

«Он мой идеальный партнер».

Эта мысль впилась мне в грудь, словно маленький гвоздь. И это ощущалось как предательство. Но это было не так, верно? Этот пришелец мечтал обо мне… мечтал обо мне! Всю жизнь! Если это не знак…

Я остановила себя, чтобы больше не думать об этом.

Задеон танцевал со мной до тех пор, пока я не израсходовала все силы… даже умственные. Он двигался до тех пор, пока я не смогла связать и двух мыслей воедино. Я была совершенно истощена. За несколько часов до этого момента я кусала Задеона, надеясь отвлечь.

Но сейчас я настолько устала, что даже не пыталась кусаться.

— Зи?

— Да, мой маленький тарантул?

Бывают моменты, когда кто-то сказал вам что-то настолько чуждое, что вы хотите просто остановиться и пойти…

«…что???»

Мои ноги были одновременно воспаленными и окоченелыми, походя на желе… если бы я отошла, то упала бы лицом на плитку.

— Ты только что назвал меня пауком?

Задеон выглядел неуверенным.

— Мне сказали, что там, откуда ты родом, они очень свирепы.

Я устало вздохнула.

— Это Энджи сказала?

— Как ты догадалась?

Эта женщина боялась всего на свете. По слухам, когда подошла ее очередь делать инъекцию, которую разработали специально для людей, то Энджи вырвало… еще до укола. Ее поведение, реакции и интересный взгляд на земную жизнь, как правило, дарили пришельцам, с которыми она контактировала, неверное впечатление.

— Просто повезло.

— Также она упомянула, что существо, называемое дикобразом, может быть очень опасным. А ревнивые богомолы вообще «чокнутые».

— Про женских особей богомолов это так, но… не думаю, что она поняла, что ты хотел узнать ласковые слова. Впрочем, прозвище «дикобраз» очень подошло бы Грэйс.

— Они плохие?

Я открыла рот, чтобы разъяснить, что Грэйс действительно бывала такой же колючей, и все эти слова совершенно не подходили в качестве ласковых прозвищ, но Задеон выглядел так… Он ведь старался.

— А знаешь, что? Все нормально.

Он улыбнулся.

И… я обнаружила, что улыбаюсь в ответ.

Но затем я поморщилась. Гррр. У мышц на моих ногах началась судорога.

Задеон мгновенно оказался рядом.

— В чем дело?

Я посмотрела на него с такой любовью, что, казалось, это ошеломило его.

— Тебе же вроде нравилось носить меня?

Его взгляд был таким нежным.

— Я наслаждаюсь этим.

Я с благодарностью немного вытянула руки, ожидая, когда мой желудок сделает сальто из-за того, что меня подняли в воздух.

Но ничего не произошло.

Никакого сальто.

Задеон начал уходить.

Пока я стояла там, ловя мух, он повернулся, но продолжил двигаться, пятясь назад.

— Догоняй.

…Что?

— Что?

— Мой инстинкт призывает меня лелеять тебя. И я хочу этого. Но не думаю, что это пойдет тебе на пользу, а я хочу для тебя только лучшего.

Мне осталось лишь брызгать слюной.

— Что значит, это не пойдет мне на пользу. Ты не думал так, когда преследовал меня. У меня ноги болят, — я не сумела сдержаться и заскулила.

Я не могла поверить, что из моего рта только что вырвался такой унизительный звук.

Задеон медлил, я не была уверена, то ли он сомневался, стоит ли со мной говорить, то ли раздумывал, стоит ли нести меня.

— Когда я слишком сильно опекаю тебя, то ты словно увядаешь. Но столкнувшись с неприятностями, однако, ты… каким-то невероятным образом начала возвращаться. Некоторые бойцы тоже имеют такой склад характера. Дашь им слишком много поддержки, и они не смогут преуспеть. Слишком мало, и получишь тот же результат. Но если ты останешься рядом и подтолкнешь их тогда, когда им это понадобится… — его глаза нашли мои. — Ты снова встаешь на ноги и будешь сильнее, чем когда-либо.

Мой вздох прозвучал настолько обиженно, что Задеон рассмеялся. Мне очень нравился этот звук. Весь оставшийся путь до нашей комнаты мы не проронили ни слова.

Я знала, что мне стоило растянуть мышцы и бла-бла-бла.

Так или иначе, я могла сделать это самостоятельно.

Думаю, мне просто нужно было немного поддержки.

* * *

В следующие дни происходило то же самое.

По крайней мере, сначала.

Сегодня я решила присоединиться к остальным в комплексе, чтобы поесть.

Задеона это вполне устраивало, он был доволен всем, что делало меня счастливой.

Вот почему он прорычал: «Исчезните», когда мы вошли и заметили, что некоторые из подлых девчонок начали сыпать гадостями, сидя за безопасными местами своих столов.

Я назвала места «безопасными», потому те находились у дверей, и девчонки думали, что успеют выбежать наружу до того, как Задеон их поймает.

Но я видела, как он двигался.

Они сильно ошибались.

Несмотря на то, что они быстро сбежали, Задеон все равно проводил их взглядом.

И это навело меня на определенную мысль.

— Эй. Ты же не рассказал Грэйс, что на самом деле хочешь… съесть некоторые части Мэнди, да?

Его глаза загорелись.

— Нет. Хочешь, чтобы я рассказал?

Это до ужаса беспокоило меня.

— НЕТ! Я просто… уточнила, наверное. Забудь, что я сказала.

Его рот открылся, будто он собирался что-то произнести, но от моих слов его грудь сдулась, Задеон выглядел разочарованным.

— Отлично.

Вопреки себе. Я рассмеялась.

Медленно, но улыбка все же расплылась по лицу Зи, пока он продолжал смотреть на меня.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— БОЛЬШЕ НИКАКОГО ОГНЯ! — крикнули с такой силой, что я бросилась к Задеону.

Он осторожно поддержал меня… и послал Дохрэйну взгляд, который мог бы расплавить асфальт.

«Я надеялась, что он никогда не посмотрит так на меня».

Однако Дохрэйн, похоже, был невосприимчив.

Раньше я думала, что он очень умный…

— Я серьезно. Ожоговый отсек переполнен! Прекрати.

— Принял к сведению, — протянул Задеон достаточно медленно, чтобы передать все свои фантазии о том, как сейчас разорвет Дохрэйна на мелкие кусочки.

Дохрэйн проследовал за нами к столу, за которым уже сидели Энджи, Арох и Грэйс.

— А ты знала, — начала Грэйс, гордо улыбаясь. Думаю, она заговорила, чтобы снять напряжение, хотя обычно любила сталкивать всех лбами. Видимо, Грэйс хотела сохранить Дохрэйна в целости и сохранности. — Что у хобсов огнестойкие крылья?

— Да, — сухо добавил Дохрэйн. — Но мы беспокоимся об остальных частях тела, которые могут покрыться хрустящей корочкой.

— Ммм, я не допущу подобного, — промурлыкала она.

Тьфу.

Все эти разговоры о пламени и хрусте заставили меня перебить двух влюбленных голубков:

— Ты пахнешь как Зи, — обратилась я к Дохрэйну.

Он бросил на меня сердитый взгляд, который, как мне казалось, являлся его версией насмешливого взгляда.

— Задеон пахнет жженым шоколадом и маршмеллоу, — поделилась я. — Это заставляет меня думать о зефире.

Грэйс воспользовалась одной из самых популярных карточек Задеона, чтобы почесать руку.

— Как, черт возьми, ты готовила зефир, что сожгла шоколад?

Энджи торжественно кивнула.

— Я практически уверена, что ты делала это неправильно.

Я вздохнула.

— Заткнитесь.

— Нет, правда. — Грэйс выглядела озадаченной. — Почему? Как?

— Мне нравилось, когда я разогревала шоколад вместе с зефиром.

— Шоколад уже должен быть горячим, чтобы там растаял зефир. Ты делала это неправильно.

— Нет! Он всегда был слишком холодным!

Грэйс поморщилась.

— Ты с Аляски? И заранее доставала шоколад из промозглой тундры? Мы очень любознательны.

Я шмыгнула носом.

— Я из Мичигана.

«Опять этот запах зефира. Он действительно был сильным…»

— Оу, это объясняет твой акцент, — задумчиво произнесла Энджи.

Арох пересадил ее к себе на колени.

— Чтоооо? У меня нет акцента.

— Фто! У меня нет ахцеента, — добродушно усмехнулась она и рассмеялась.

Я нахмурилась. А затем посмотрела Задеону в глаза.

— Задеон? Фас!

Грэйс разразилась смехом.

— Потрясающе!

Впрочем, Энджи восприняла это более серьезно и посмотрела на меня с укором.

— Ты правда, правда не должна говорить ему такое. Плохая идея. Очень плохая.

Арох стиснул Энджи в объятиях и взглянул на меня прищуренными глазами.

— Никогда. Снова.

Я подняла руки вверх.

— Простите. Это шутка, — я повернулась лицом к Задеону. — Я просто пошутила, ладно? Не причиняй вреда дамам, понял?

— Кроме Мэнди?

Опять же вопреки себе… я рассмеялась.

Чувствуя себя немного виноватой, я закрыла рот рукой.

Задеон осторожно убрал мою ладонь.

— У меня есть чувство юмора. В отличие от некоторых из нас, — заявил он, скривив губы… с некоторой злостью… переводя взгляд на Дохрэйна.

Дохрэйн передернул крыльями… но я не была уверена, произошло ли это взволнованно, бессознательно или предупреждающе.

Грэйс ахнула.

— Да что такого произошло!

Мне стыдно, что я была так потрясена из-за ее искреннего выражения беспокойства о Дохрэйне. Конечно же, Грэйс заботилась о нем.

И было предельно ясно, что хобс был ей небезразличен.

Я глубоко вдохнула. А затем шумно выдохнула.

— Ну вот опять. Странно, потому что ты не пахнешь как Зи все время, но ты определенно, действительно пахнешь как он сейчас…

Дохрэйн швырнул на пол контейнер с водой.

— Это потому, что зеффффир, запах которого ты ощущаешь, на самом деле сожжен. И не каждый день ему удается подпалить меня.

— Зефир! — Энджи щелкнула пальцами. — Значит вот какой запах имеет поджаренный хобс, спасибо.

Я в ужасе посмотрела на Задеона. Похоже, он не раскаивался.

— Зачем ты обжег его? — я действительно расстроилась.

Почему все вели себя так, будто это не такое уж и важное событие?

Дохрэйн ответил еще до того, как Задеон успел открыть рот:

— Я расстроил тебя, когда спросил о шрамах на лице?

Я немного отпрянула.

Мне не хотелось думать о своих шрамах. Дохрэйн вроде как… ладно, ранее он сильно удивил меня этим вопросом и не знал, что после этого я пошла и легла «вздремнуть»… а потом погрязла в плохих воспоминаниях, но пообещала себе, что в последний раз устроила себе вечеринку жалости.

Затем я заснула.

И почему-то думала, что все это время Задеон оставался рядом.

«Видимо, он ушел, чтобы сделать то, что так любили люди — гриль».

Дохрэйн кивнул.

— Я так и думал. Как я понимаю, именно поэтому я заработал это, — он поднял то крыло, которое разглядывала Грэйс, и показал мне огромную почерневшую область.

Было похоже на подгоревшую курицу. Если вы, к примеру, намазали огромный кусок грудки соусом для барбекю и положили его — без фольги — на гриль. Обугленный и хрустящий снаружи, но снятый с огня как раз вовремя, чтобы остаться вкусным и нежным внутри…

Но… крыло пахло как… зефир.

— Грээйсс… — простонала я, думая, что, наверное, очень хорошо, что я больше никогда не попробую зефир. Или курицу. В моем животе забурлило.

— Кэлли? — спросил Задеон, теперь он был взволнован.

Он подпалил нашего друга, даже не моргнув глазом, но…

— Ты же говорила, что их крылья не горят! — успела закончить я до очередного сухого спазма.

— Я сказала, что они огнестойкие, но не огнеупорные, Эйнштейн, — Грэйс провела рукой по плечу Дохрэйна. — Ай-ай-ай, — пробормотала она, пока припудренная сторона его крыла безопасно лежала на ее обтянутом тканью колене… Безопасно, потому что не соприкасалась с ее кожей. Если бы это было так, то их визит получился бы очень неловким и быстрым. — Ай-ай-ай, — снова повторила Грэйс искренним и потрясающе нежным тоном, который я когда-либо от нее слышала, и погладила его уже по спине. — Хочешь, я поцелую и все пройдет?

Глаза Дохрэйна загорелись.

— Я действительно хочу, чтобы ты кое-что поцеловала.

Теперь ее голос был игривым:

— Да неужели?

Дохрэйн приподнял свое крыло, зацепил когтем на кончике ее руку и потянул.

— Мне нужно тебе кое-что показать. В нашем замке.

Сначала у них возникли разногласия по поводу того, как называть свой дом.

Ракхии были наземными жителями, которые жили в берлогах.

Хобсы летали и обитали в гнездах.

Люди располагались на земле, но поскольку у нас традиционно не было ни гнезд, ни берлог, а Грэйс хотела, чтобы название было круче простого слова «спальня», то она настояла на определении «замок».

Жаль, что я не знала, как — Грэйс была слишком высокомерна, чтобы выложить свои секреты — она заставила Дохрэйна называть комнату именно так…

Хобс обнял ее крыльями… но теперь прикасаясь той стороной, на которой скопилась пыльца. Арох и Задеон убрали Энджи и меня прочь от частиц, которые осыпались из-за их тисканий.

Парочка быстро ушла.

Прежде чем сменить тему, я решила снова задать вопрос, который был проигнорирован.

— Зи?

Он уже смотрел на меня. Задеон улыбнулся, и я заметила, что он покраснел. Опустив взгляд на белковый батончик, который он ранее положил мне в ладонь, я спросила:

— Зачем ты подпалил его? Это было… это действительно было из-за вопроса, который он задал мне?

Когда Зи не ответил, я подняла взгляд… и мой рот открылся, из-за чего подбородок дотронулся до шеи. Идиот. Я снова начала задавать вопрос, но он либо изначально прекрасно меня слышал, поэтому не читал по губам, либо знал, о чем я хотела спросить, потому что стал давать правильный ответ:

— Я наказал его за то, что он расстроил тебя.

При этой мысли мое сердце немного екнуло.

— Задеон, он не имел в виду…

— Я прекрасно осознаю, что он не желал причинить тебе вред. Но и я подпалил его так, чтобы не навредить. Просто немного боли, зато он это запомнит.

Я разместила ладонь на его руке, наблюдая, как глаза Зи потеплели.

— Не знаю, или меня тронуло то, что ты защищал меня, или привело в ужас то, что ты совершенно неожиданно напал на Дохрэйна. Ты не можешь так делать.

На его лбу появилась глубокая морщина.

— Я не нападал на него «совершенно неожиданно»… хотя, по сути, именно так он поступил с тобой своим неучтиво поставленным вопросом. Я просто тренировал его.

— У него научный склад ума, — начала защищать я. — Он не понял, что это грубо…

— Теперь понял.

— Значит, ты тренируешь его, дыша на него огнем?

Слышал ли Задеон, как безумно это звучало?

Он покачал головой… а его хвост стал медленно извиваться рядом с моим бедром.

— Иногда. Порой я прижимаю его к земле и, удерживая, рассказываю ему обо всех ошибках, которые позволили мне одержать верх. Наставления. И снова наставления.

Я могла лишь представить, как Задеон делал это. Я прикрыла рот рукой.

Он убрал мою ладонь. Но продолжил держать ее. Моя кожа стала теплой, как и сердце.

— Хочешь посмотреть, как я тренируюсь?

Я попыталась показать ему взглядом, насколько сейчас не доверяла его игривой улыбке.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Его улыбка стала шире.

И клыкастее.

«Впрочем, не такой уж клыкастой». Задеон больше походил на огромного, преогромного кота.

Потом он взглянул поверх моей головы. Я оглянулась через плечо и заметила, как Арох кивнул.

«Что задумали эти парни?»

* * *

Я стояла в стороне от происходящего действа и кусала губы… когда чувствовала этот запах.

Я подняла голову, и Дохрэйн наклонился… наполовину насмешливо, наполовину с любопытством.

— Дай угадаю. Зефир?

— Ага, — тихо подтвердила я.

Но Грэйс отнеслась ко всему с легкостью.

— Теперь, когда ты это сказала, я не могу перестать желать его.

Мой желудок немного сжался.

— Пожалуйста, прекрати…

Она толкнула Дохрэйна локтем.

— Подожди, пока ты не попробуешь, ням…

— Не думаю, что когда-либо смогу…

— Уверена? — поддразнила она.

На ее месте я бы не стала тыкать палкой в медведя, впрочем, все когда-нибудь умирают.

— Боюсь, что даже один укус будет тревожить меня, — ответил хобс.

Грэйс заставляла его почувствовать неловкость.

— Немного хрустящие с мягким липким центром.

— Хм. Значит, такой же, как и хобс, — задумчиво произнес Задеон. — Слишком много? — уточнил он, когда я поперхнулась.

— Слишком много, — согласилась я, кашляя.

Он нежно погладил меня по спине.

Дохрэйн сердито посмотрел на Задеона

— Люди не могут присутствовать на боях, — напомнил хобс.

— Мне казалось, это тренировка? Обучение? — я подняла голову и стала ждать, пока Задеон немного наклонится, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Так и есть.

Хмм.

Задеон обратился к хобсу:

— Она остается.

— Только не она, — запротестовал Дохрэйн.

Я оглянулась, посмотрев на Энджи. И на Грэйс.

— Эй, а почему не я?

Дохрэйн посмотрел на меня, как на дурочку.

— Твое присутствие заставит его драться еще сильнее.

Я поджала губы.

— Разве ты не хотел сказать «тренироваться» сильнее?

Губы Дохрэйна дернулись.

— Конечно.

Хммммм.

— На самом деле он не может прийти в такую ярость, чтобы убить кого-то из нас, это было бы плохо, — произнес он, приподняв бровь.

Недосказанность.

— Нас много.

— Ясно! — заявила я. — Тогда я пойду.

Несмотря на то, что я была вполне работоспособным взрослым человеком, который легко справлялся с одиночеством, — по факту справился с годами одиночества — я все равно не хотела уходить.

Это было похоже на долбаный «Бойцовский клуб».

Задеон остановил меня, обвивая хвостом мое тело от бедра через плечо, словно плотный, живой ремень безопасности.

— Она. Остается, — затем его голос стал нежнее, когда он добавил: — Если хочет.

Это глупо, но…

— Я хочу!

Его хвост немного стиснул мою грудь.

— Значит, она остается.

Дохрэйн сделал очень мужественное лицо, которое, бьюсь об заклад, так любила Грэйс, — потому что оно было настолько превосходным, что даже я захотела попробовать хобса на вкус, — и достал свой планшет, нажав на какие-то кнопки.

— Если ты настаиваешь.

— Настаивает, — ответил за меня Задеон. — А теперь отойди в сторону.

Это было широкое открытое пространство. Комната — одна большая площадка с матами на полу, и да, там была толпа, но они вроде как отгородились от нас, будто мы были знаменитостями. Дохрэйну не нужно было никуда отходить, чтобы Зи мог его обойти.

Я вздохнула. Должно быть, это было мужское доминирование.

Дохрэйн тоже это понял, но, кажется, его это не раздражало… поэтому он действительно сошел с вымышленного пути.

Парни.

Я снова вздохнула.

И Задеон крепче обнял меня своим хвостом.

Глава 26

ЗАДЕОН

— Давай. Когда ты знаешь, что не сумеешь победить, то нет никакого бесчестья, чтобы принять поражение.

— Гладиаторы так не поступают, — прохрипел молодой хобс.

— Именно так они и поступают, когда учатся, — опроверг я, заставляя его руку ударить мою; я не пытался вывести его из себя, я пытался заставить его сдаться.

— Я бы предпочел, чтобы ты ее сломал, — прошептал он.

Но я достаточно легко определил его слова.

Я отрицательно покачал головой. Эти молодые хобсы…

Несмотря на популярное — и выгодное — мнение, я не получал удовольствия от травмирования их тел. Если я и собирался выместить свое разочарование, то точно не на парне, который так отчаянно хотел учиться. Я мог найти множество противников, из-за которых, после их избиения, не потерял бы сон.

Но это не относилось к этому юному хобсу.

— Я не могу утратить свой статус, — умолял он.

Я твердо ответил:

— Я не собираюсь ломать твои кости. Моя цель — учить, а не калечить.

— Травмы исцелят в медблоке.

Я склонил голову.

— И все же они будут болеть неделями, ведь твоя кость будет сломана, — когда даже это, казалось, никак не повлияло на хобса, я добавил: — Моя пара заявила, что не хочет, чтобы кто-то пострадал.

Глаза хобса потеряли блеск отчаяния.

— Понимаю.

И он действительно понимал. В конце концов, его мать настучала бы ему по голове, так как ее слово — слово женщины — закон.

Но когда его взгляд наткнулся на Кэлли…

Тот загорелся.

Отметины на его крыльях стали ярче.

«Хобс уже не думал о своей матери».

Внезапно он заставил меня переоценить намерения. Я наклонился и услышал, как заскрипели его кости.

— Хочешь, чтобы тебе переломали все кости? Тогда продолжай смотреть на нее.

* * *

КЭЛЛИ

Дохрэйн подкрался ко мне… не так близко, чтобы задеть меня, но достаточно, чтобы мы могли слышать друг друга.

— Эти танцы, которыми вы занимаетесь… Вы должны делать это чаще. Я настоятельно это рекомендую.

— Почему ты рекомендуешь это?

— В последнее время он стал очень сдержан.

Я усмехнулась.

— Нет, серьезно. У него есть какая-то система, которую я не могу понять. Иногда Задеон отпускает пришельцев с мата только с синяками… по большей части. А иногда он старается навредить настолько, насколько современная медицина может «относительно вылечить». Думаю, его общее улучшение может быть связано непосредственно с тобой и твоей деятельностью. Он очень заинтересовался вашими танцами.

Я удивилась шквалу образов в своей голове. Тот Задеон, которого я знала… тот, который тщательно выбирал для меня еду, практически умолял разрешения проявлять заботу, который собирал мою грязную одежду и взбивал все мои подушки… и этот Задеон, мой Задеон, ломал кости? В бою — само собой разумеющееся. Но, как утверждал хобс, во время «учебных» упражнений…

— Я даже не знала, что он уходил, — эта мысль заставила меня немного встревожиться.

Что было просто смешно. Я бы никогда не догадалась. Но ведь я была в безопасности. Со мной было все в порядке!

В этот момент я в ужасе повернулась к Дохрэйну.

— Все это время я думала, что он не дрался и поэтому был так взвинчен. Каким бы он был, если бы действительно не вступал в бой?

Дохрэйн провел рукой по лицу, а его крылья обвисли, коснувшись пола.

— Им придется его усыпить. На самом деле, это уже подробно обсуждалось. Во время всей его карьеры ходили слухи, будто он связан… так как Задеон сражался с яростью связанного мужчины. Очевидно, никакой женщины не было. Не было до тебя. Многие люди вызвали мгновенную привязанность у наших мужчин, из-за чего мы стали более сложными в общении, нежели обычно, но… — Дохрэйн прикрыл ладонью рот. — Задеон… он ужасен в неволе. Сначала он был худшим существом, которое кто-либо когда-либо видел. У него есть ряд странностей, которые, хоть и интересны, нелегко контролировать, так же он не очень хорошо реагирует на большинство наших попыток сделать тебя и его более, э-э-э… осевшими. Мы не были готовы к его причудам, что доказали ваши первая и вторая комнаты. — Хобс вздохнул. — Но с твоим улучшением пришло и его.

Я боялась узнать, насколько близко мой Зи подошел к тому, чтобы принять смерть за характер, который вся культура, казалось, почитала.

— Они уже не отпустят его? И убьют?

Дохрэйн бросил на меня суровый взгляд.

— Для него больше не существует никакого «выхода на свободу». Ты ведь это знаешь, не так ли?

В глубине души я это знала. Хотя нет, даже не в «глубине». Задеон не скрывал от меня своих чувств. И я слышала о механике спаривания. Химические вещества, феромоны, инстинкты и бла-бла-бла. Но то, что я не рассказала им, то, что не рассказал им Задеон, и, по-видимому, то, что их ограниченный мониторинг не смог уловить, — слава богу, тема снов звучала совершенно безобидно для случайного наблюдателя, — это то, что между нами происходило гораздо большее, чем просто спаривание в том виде, в каком его знали остальные. И мы, конечно, не делились этой новостью.

Они и так считали нас довольно занимательными. Наверное, лучше было не вызывать у груфал и хобсов сильное, сильное любопытство.

— Какая жалость. Задеон рожден и воспитан, чтобы убивать; он эффективно распределяет свои силы. Здесь его навыки действительно растрачиваются впустую, — Дохрэйн пожал плечами. — Гладиаторы ракхии не очень хорошо справляются с отставкой.

— Но он преподает. Приносит пользу, — теперь мне предстояло лежать без сна по ночам и думать о том, как доказать, насколько Задеон мог быть ценен для груфал. Они не могли убить его. «Они не могли убить его!»

— Если ты не против и согласна, то давай поговорим о предмете, который делает тебя счастливой, — быстро пробормотал Дохрэйн. — О чем угодно.

Открыв рот, я могла лишь смотреть на хобса.

— Прямо сейчас?

Его взгляд сосредоточился на мне, а брови неодобрительно нахмурились.

— Чем скорее, тем лучше. От тебя несет страхом. Запах только появился, но если это достигнет Задеона, то могут возникнуть проблемы.

Это еще преуменьшение.

— Прошло уже несколько дней с тех пор, как он бросал в стены какое-либо оборудование. Если подумать, в последнее время он даже не швырялся хобсами, — небрежно продолжил Дохрэйн. — Я действительно считаю, что танцы его успокаивают. И на следующем собрании я обязательно об этом упомяну, возможно, подобная программа пригодится всем ракхии, которые нуждаются в изменении привычного образа жизни.

Сначала я по нескольким причинам была против танцев. Но теперь, когда жизни тех, кто мне дорог, наряду с другими совершенно безобидными, честными — насколько я знала — мужчинами находились под угрозой? Если был способ, посредством которого я могла предотвратить это?

Да. Да, я пошла бы на это.

— Кэлли?

— Хм?

— Счастливые мысли, пожалуйста.

Комментарий заставил меня улыбнуться. Я сосредоточилась на Задеоне, чтобы очистить свой разум от негативных эмоций.

Настолько, насколько я вообще могла это сделать.

Я не знала, сколько юных хобсов взял под свое крыло Задеон.

Было так мило… то, как он терпеливо обращался с ними, словно я наблюдала за волком выводком, они тоже разрешали молодняку буйно проверять границы дозволенного… до определенного момента.

Но даже когда кто-то лишался зуба, всегда существовал важный урок, который был усвоен.

Когда все младшие в комнате, стоящие на матах, повернулись, я лишь убедилась в своих представлениях.

Аплодисменты заставили меня расправить плечи.

— Ротк Коток!

Я посмотрела на Энджи.

— Это вроде как высокий-гладиаторский-статус, — пояснила она, не сводя глаз с Ароха. — Арох в основном классе, это очень важно. Задеон в собственном классе, для обоих это большое событие.

Задеон подбежал ко мне трусцой.

— Толпа хочет увидеть инсценировку боя.

Я поджала губы в иронизирующую неодобрительную линию.

— Издеваешься, да?

Он перевел глаза с моих губ на глаза и криво усмехнулся.

— Безусловно.

— Задеон, — я выразила своим тоном упрек и поддразнивание. — Ты солгал мне?

Его хвост обхватил мой подбородок и притянул лицо так близко к своему, что в моем животе запорхали бабочки.

— Никто не умрет.

— Ох, да ладно, — я смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Тогда я больше не волнуюсь.

С еще более яркой улыбкой он нежно толкнулся носом в мой.

— Я восприму это как согласие. Спасибо.

Когда он убежал, я повернулась к Энджи.

— Я сделала что-то неправильно? Неужели он всерьез решил, что получил мое разрешение причинять людям боль, и воспринял мой сарказм как согласие?

— Ага, они довольно хитры, когда хотят что-то получить. «Женщины правят всеми» до тех пор, пока мы не разойдемся во мнении.

— Что означает Ротк Коток?

— Арох говорил, что Ротк… похоже на наше слово для социопата… оно не переводится на наш язык, но по существу определяет человека, являющегося антисоциальным, бессовестным, отчужденным, а Коток — «хладнокровный убийца, сорвавшийся с цепи».

— Он не отчужденный! И не антисоциальный! Он слышит…

Энджи не удостоила меня даже взглядом.

— Будешь защищать его потом, а сейчас смотри бой, — ее голос был напряжен.

Арох только что вышел на ринг.

Прямо напротив него стоял Задеон.

— ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ?! — крикнула я. Так громко, что голова Задеона повернулась, и вскоре он встретился с моим взглядом.

Задеон подмигнул мне.

Он, черт возьми, подмигнул мне.

Но я не подмигнула в ответ.

Пришелец просто подмигнул мне, стоя на ринге, который в тайне — или не в тайне, так как все знали об этом, кроме меня — регулярно посещал, чтобы не растерять навыков в боях, и собираясь схлестнуться с собственным братом!

Я схватила Энджи за руку.

— Останови их!

Она вздохнула.

— Я понимаю. Но мы не можем прервать их. Это все мальчишеские штучки.

Я состроила рыбью рожу… и под этим я подразумевала, что моя нижняя челюсть двигалась вверх и вниз, не издавая при этом никакой членораздельной речи.

Энджи похлопала меня по руке.

— Не волнуйся. Арох — крепкий орешек.

Я оторвала от них взгляд на достаточно долгий срок, чтобы недоверчиво возмутиться:

— А ТЫ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ВИДЕЛА ЕГО ПРОТИВНИКА?

Глава 27

ЗАДЕОН

Мы дали толпе то шоу, которое они так жаждали.

Так или иначе большинство из того, чего они хотели… ни крови, ни сломанных костей, и, как я обещал, никаких смертей.

В какой-то момент толпа стала такой большой и шумной, что я кивнул брату и направился к Кэлли. Она выглядела испуганной.

— Кэлли, могу я поднять тебя? — прошептал я на ее ухо, наклоняясь.

Она повернулась так, что наши носы чуть не соприкоснулись, и кивнула.

Подняв Кэлли, я пересадил ее на стеллаж.

— Вот так. Теперь никто тебя не толкнет.

Она лучезарно улыбнулась мне.

Ароху тоже понравилась эта идея, поэтому, когда я повернулся, чтобы вернуться на ринг, он быстро пересадил Энджи на стеллаж рядом с Кэлли, и похлопал свою пару по лодыжке.

Существовали причины, по которым мы с братом никогда не вступали в реальный бой.

Арох — отличный противник.

Тем более я никогда не сумел бы причинить вред брату.

Однако, я мог имитировать сражение.

Снова бороться ощущалось приятно. Знакомо. Я чувствовал, как мое лицо расплывалось в улыбке каждый раз, когда Арох выставлял блок… а я прорывался сквозь него.

Впрочем, Арох не был намерен облегчить мне жизнь. Его мастерство заставило меня работать усерднее, чем когда-либо за долгое время.

Мне все же удалось перекинуть его через себя.

Но не просто. «Я так гордился им».

Я знал, что Арох не дрался в полную силу.

Как и я.

Все это время мы преподавали… словами и демонстрацией. Получалось хорошо. Юные хобсы воспринимали все с прилежным выражением на лицах.

Несмотря на шум и тела, Кэлли хорошо держалась, хотя казалась немного уставшей.

На этот раз я, по крайней мере, верил, что это состояние было вызвано напряженной работой днем, а не внутренней борьбой.

Когда мы убрали комнату, а я вновь опустил Кэлли на пол, она крикнула:

— Подожди!

Я резко прижал ее к груди и огляделся по сторонам.

— В чем дело?

Она рассмеялась.

— Ни в чем, просто хочу немного потренироваться. Ты получил свое, теперь пришло время для моего.

Может, она и устала, но была настроена решительно.

Ее взгляд потеплел, когда я наклонился.

Мне понравилось это.

Я прижал нос к ее носу и улыбнулся.

— Веди меня.

Глава 28

КЭЛЛИ

Как обычно после тренировки я отправилась в ванную, — Задеон настаивал, оставаясь джентльменом, чтобы именно я принимала душ первой, — разделась, завернулась в полотенце и выбросила свою потную одежду за дверь.

На этом тоже настаивал Задеон.

Я не знала, вели ли себя так другие ракхии, либо все это были причуды Зи. Первые несколько раз он практически требовал этого. Наверное, ему нравилось за мной ухаживать.

Я приняла душ быстрее, чем обычно, — на самом деле, это больше походило на споласкивание, — думая, что после такой хорошей тренировки мышц Задеон, должно быть, с нетерпением жаждал попасть под горячую воду. Я вышла из ванной комнаты…

И нашла Задеона, катающегося по моей грязной одежде, словно кот по кошачьей мяте.

Моя рубашка с обеих сторон промокла от горла примерно до уровня пупка… и Зи прижимал эту грязную мерзкую тряпку к лицу, будто это был шелк.

— Что ты делаешь?

Он виновато сел и осторожно снял с себя лифчик — чашечки и так были для груди с комариный укус, но выглядели еще более нелепыми и крошечными, пока находились в огромной ладони Задеона — который остался на нем благодаря статике. И в процессе всего этого действа его закатанный рукав задрался еще выше.

Мне пришлось часто заморгать.

Я не могла поверить в то, что видела.

— ЭТО МОИ СТРИНГИ?

Задеон завязал мои стринги вокруг своего предплечья, будто ленточку.

Я издала сдавленный, недоверчивый хрип.

— А я изумлялась, почему мои трусики все время куда-то пропадают! Сначала я списала это на какие-то причуды пришельцев… впрочем, так и есть, — закончила я, вытянув руку, чтобы указать на все, что не так с этой картиной.

Задеону удавалось выглядеть одновременно раскаивающимся и пристыженным, но…

— Задеон, почему ты привязал мои трусики к руке? И где остальные?

— Они пахнут, как ты, но быстро рвутся, поэтому я их сжигаю.

Если вы задали пришельцу простой вопрос, то получите такой же ответ.

Я кивнула, глядя в пол.

— Да. Да, это имеет смысл. Спасибо.

«ОХМОЙПРИШЕЛЕЦ».

* * *

Мои указательные пальцы массировали виски, а глаза были крепко зажмурены, пока я пересказывала историю «Как я живу с пришельцем, и что он делает».

У нас была веская причина поделиться парочкой ситуаций.

— И тогда он говорит: «Я сжигаю их», а когда я спрашиваю зачем, он отвечает, что должен, потому что иначе другие самцы их украдут!

Энджи сморщила нос.

— Фу, нет.

Задеон зарычал… и да, он сидел рядом со мной, пока я делилась секретами с девчонками.

— Да.

— Даже не сомневайся, — подтвердил Дохрэйн.

Я так и не поняла, была ли Грэйс серьезной или опять показушничала, когда вскрикнула:

— Вы извращенцы!

Я начала выкручивать руки.

— Значит, ваши так не поступали?

— Нееет, — протянула Энджи. — Мой ничего подобного не вытворял.

Я до сих пор мысленно возвращалась к той части, где мой пришелец превратил грязное человеческое белье в личный модный аксессуар, и задавалась вопросом, не беспокоились ли мои друзья о потере трусиков лишь потому, что не носили их. Я не собиралась спрашивать об этом, так как они могли ответить, а я не хотела знать.

— А что делает твой?

Я чуть не опрокинула канистру с водой, когда Арох начал терзать Энджи.

— Вау! — вскрикнула я, а Задеон крепче стиснул мою ладонь. Он выглядел встревоженным, потому что я была такой… он даже не смотрел на своего брата. На самом деле… Энджи прикольно смотрелась со своим пришельцем, использующим ее в качестве чесалки для своего лица. Арох вел себя так, будто у него был зуд, который невозможно утолить с помощью рук.

Лаааадноооо.

Энджи уловила мой взгляд.

— Ты не позволяешь Задеону делать так?

«Делать ТАК?»

— Эээ, нет. То есть… он никогда не просил меня об этом…

Что за… что это вообще такое? Когда Арох начал фыркать в макушку волос Энджи, а затем облизывать… я села прямо настолько быстро, что почувствовала, как на моей спине напрягся каждый мускул. Это было очень похоже…

Из меня вырвался тихий смешок.

— Знаешь, на что это похоже? На ту причуду с подушками.

Я ощутила, как хвост Задеона коснулся моих лодыжек, раз, два… намного быстрее, чем обычно, это означало, что он был немного взволнован.

— А разве он не делал подобного с тобой? Правда? И что это за фигня с подушками? — в голосе Энджи прозвучало явное любопытство.

— Ну, он… он делает это… — я широко раскрыла глаза, наблюдая, как Арох… прижал уши к Энджи, — только с подушками, на которых я сплю и которые он так настойчиво дает мне… и…

— Подожди, — Энджи положила ладонь на нос Ароха, отвлекая его от этой странной демонстрации. — Ты заставляешь его тереться о подушки?

Грэйс ухмыльнулась.

— Мы все еще говорим о маркировке запахом?

— Кэлли, ракхии должны это делать. Это… часть их природы. Это же элементарно… правда? Неужели ты заставляешь его тереться о подушку?

Энджи поморщилась, словно испытывая дискомфорт. Как будто то, что я делала — было достойно порицания общества.

Я очень старалась не обижаться, но…

— Хм, видите ли, откуда я родом…

Энджи рассмеялась.

— Можешь не объяснять. Да, я знаю, что для нас это странно, верно? Но так они поступили бы со своими парами, а женщины ответили бы тем же, так что… просто запомни это. Именно ТЫ здесь пришелец. А не Задеон.

Я задумалась… полагаю, да, конечно, я знала это, но…

— Если Арох не может о меня потереться, то испытывает боль. Это не просто сводит его с ума… это травмирует его, — голос Энджи звучал так же взволнованно, каким был и взгляд.

Дерьмо.

«Серьезно?»

Теперь все смотрели на меня.

Я подняла руки вверх.

— Я не знала! — я не могла поверить, что начинала чувствовать неловкость. — Тем более он использовал свой спрей.

— Вот почему он был такой встревоженный, — размышлял Дохрэйн. — Все это время я считал его сверхагрессивным.

— Он таким и был, — подтвердил Арох.

Я ткнула пальцем в Ароха:

— Прекрати, — затем я снова сосредоточила внимание на Энджи. Я указала на руку Задеона… на ту, к которой все еще было привязано мое грязное белье. — Похоже, он прекрасно справляется!

Энджи скептически посмотрела на меня.

— Ага, это совершенно нормально. Использовать грязную одежду своей пары и тереться об использованное постельное белье.

Ладно. Теперь в ее тоне точно прозвучало осуждение.

Все посмотрели на Задеона.

И тогда его брат — его собственный брат, младший брат — послал Задеону самый печальный, самый жалостливый взгляд.

Я ненавидела жалость.

«Точка».

Возможно ли вообще вести более странную дискуссию? Я не хотела это выяснять и чувствовала, что нам пора уходить. Я резко встала.

— Зи. Я прямо сейчас хочу вернуться в нашу комнату.

Задеон сразу встал и стал одновременно со мной продвигаться к выходу.

Это еще больше разозлило меня. Задеон был самым добрым, самым заботливым, самым внимательным, самым аккуратным мужчиной, которого я когда-либо знала.

И я подвела его.

— Подожди! — выкрикнула Энджи. — Прежде чем ты уйдешь… если ты не позволишь ему пометить тебя своим запахом, то ты не…

Я не сумела сдержаться. Слова сами слетели с моих губ:

— Есть еще что-то?

Грэйс откинулась назад и положила босые ноги на колени Дохрэйна. И он не пропустил это движение… сразу начав массировать ее ступни.

— Ничего безумного, Кэлли. Просто секс.

Мои щеки покраснели.

— Ч-что?

Теперь рассердился Задеон.

— Моя пара еще не готова. Вы не будете давить на нее…

Неужели пришелец всерьез сейчас заступился за меня, указывая моим «друзьям», чтобы они не заставляли меня заниматься с ним сексом? Он практически рычал прямо в лицо Грэйс.

Точно. Самый. Странный. Разговор. «Который. Когда-либо. Был».

Грэйс закатила глаза.

— Успокойся, Цербер. Когда-нибудь она услышит о пестиках и тычинках.

— Пестиках? — растерянно переспросил Задеон.

Я схватилась за спинку стула и дернула его — скорее, придушила — так, что он начал раскачиваться взад-вперед на двух ножках.

— Мы же друзья.

На Энджи заявление не произвело впечатления.

— Девочка, ну, пожалуйста. Никто не может быть настолько тупым, — она махнула рукой вверх-вниз, указывая на Задеона. — Любая женщина, у которой есть пульс и которая спит рядом с таким мужчиной, в любом случае задумается о большем, чем просто дружеских отношениях.

Арох посмотрел на Энджи.

— Между нами не может быть ничего подобного, — услышала я собственный тихий голос.

— Между вами уже есть нечто подобное. Ты просто не хочешь это признать.

Молчание.

Я со стуком уронила стул.

— Мы не можем быть близки, ясно?

Энджи поморщилась.

— Потому что ты… ты боишься?

Краем глаза я заметила, как Задеон замер… но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что неподвижность — это его «защитный режим», как будто он внимательно слушал и наблюдал, словно ястреб, пытаясь определить, кого убить и исправить то, что мне не понравилось.

— Я не боюсь его, — я откинула челку с лица. — Просто я… я никогда не смогу быть с кем-то таким в подобных отношениях.

Задеон сощурил глаза.

— Это касается только его? Будто ты не хочешь, чтобы он был вот таким, каким…?

Я вздохнула и бросила умоляющий взгляд на Задеона. Все было бы намного проще, если бы его здесь не было.

Но он все никак не уходил.

— Я остаюсь, — его глаза были холодны. А тон явно давал понять, что это решение не обсуждалось. — Ты продолжишь говорить, тогда я узнаю, что у тебя на сердцах. На сердце, — автоматически исправился он.

Задеон все еще считал, что люди были странными из-за нашего маленького сердца.

— Ого, вау.

Я даже не повернулась, чтобы посмотреть на Энджи.

— Что?

— Он не должен этого делать.

— Что именно?

Зи перевел на нее взгляд, который отливал жестоким блеском.

— Не должен отдавать ТЕБЕ приказы, — насмешливо прошептала она, прикрыв рот рукой.

И я снова заметила это… нервный тик на челюсти Задеона.

Он не услышал ее шепота и не сумел прочитать по губам.

Таким образом, он пропустил целые куски диалога.

Со мной такого никогда не случалось, и я расстроилась. Как Задеон справлялся с глухотой?

Грэйс протянула:

— Так что же с ним не так?

— С ним все в порядке!

— Ну, очевидно, с ним что-то не так. Это потому, что он недостаточно осторожен? — она окинула меня оценивающим взглядом. — Или… проблема в тебе?

Я не смогла ответить. Слова формировались и сразу умирали прямо на моих губах.

Неожиданно Грэйс замялась… хотя раньше я такого за ней не замечала, независимо от того, чем она занималась. Она никогда не колебалась. Это было не в ее характере.

— Дохрэйн мог бы… пометить тебя.

— ЧТО?

Хвост Задеона врезался во что-то позади нас. Но я даже не обернулась, чтобы посмотреть.

— Я не рекомендую этого делать, — зарычал Арох.

Но, вопреки моим ожиданиям, он не смотрел на Задеона, когда рявкнул фразу… он смотрел на Дохрэйна.

— Не для того, чтобы трахнуть тебя… — выдохнула Энджи. А заметив обиженный и несколько испуганный взгляд Дохрэйна, Грэйс застонала. — Не думайте о всяких глупостях. Нет, просто… ну, понимаешь… это расслабляет, снимает напряжение, приободряет. Это словно выпить пива или вина на третьем свидании. А ты выглядишь как девушка с третьего свидания, — закончила она, пожимая плечами.

Я обиделась.

Потому что она была права.

Я была девушкой с третьего свидания.

Я даже не поняла, что произнесла эти слова вслух, пока губы Грэйс не скривились в презрительной усмешке.

— И посмотри, куда тебя это привело, — но в ее тоне не было жестокости. Простая констатация факта.

— И что же это значит? — едко спросил Задеон.

Грэйс нисколько не смутило его возмущение.

— Только то, что я сказала. Похоже, Кэлли из тех девушек, которые играют по правилам и постоянно думают о своей безопасности.

Боже, это действительно про меня. Так оно и было.

Грэйс снова пожала плечами и продолжила:

— И посмотри, куда это ее привело. Впрочем, это не так уж и плохо. Я была полной противоположностью. Хваталась за все и вся обеими руками и не оглядывалась назад, — она оторвала верхушку тюбика с гелевым белком. — И что в итоге? Мы обе попали в грандиозную хрень.

Я удивленно моргнула.

— Не имеет значения, что мы делаем. Если суждено случиться чему-то плохому, то это произойдет. А нам остается лишь загребать все хорошее и счастливое, которое только сможем найти. — Грэйс выжала последнюю часть пасты из тюбика с белком, который напоминал тюбик с зубной пастой, на язык, затем смяла его и кинула в мусорное ведро. — Кстати. Когда мы получим хорошую еду? Настоящую еду? Это дерьмо — отстой.

Энджи поставила локти на стол, разместив ладони под подбородком.

— Ладно. Вернемся к насущному вопросу. Что не так, только честно? Я понимаю, что он большой, но эти ребята, — она посмотрела на Ароха, — вернее парень, которого я знаю лично, действительно отличный, лучший, и, возможно, он может что-то посоветовать Задеону, чтобы помочь…

Если бы хвост Задеона мог усмехаться, то звук, который тот издал при движении, был бы именно этим. Но это было невозможно, поэтому я усмехнулась за него.

Я больше не могла этого выносить. Мне хотелось блевать.

— В нем нет ничего плохого! Это все я! Это чешуя! Он весь в чешуе!

Я услышала, как хвост Задеона тяжело упал на пол.

Энджи удивленно моргнула.

— Нет, не весь.

У меня заныло сердце. Из-за чего я ударила ладонью по своей груди, заставляя Задеона подпрыгнуть.

— Так и есть! Он весь покрыт чешуей…

В глазах Энджи отразилось разочарование.

— Милая, ты должна…

Ряд шипов вдоль спины Задеона приподнялся.

— Ты не будешь использовать мое имя.

Энджи немного отстранилась и покачала головой.

— А?

— Это я «Хон».5

Я начала кусать губы, чтобы не рассмеяться.

— Это всего лишь ласковое обращение. Как и слово «дорогой». Оно может быть использовано для кого угодно.

Его лицо осталось невозмутимым.

— Нет, не может.

«И то верно. Все ясно».

— Кстати, вернемся к нашему вопросу. Я же говорила, что она немного подтупливает, — заявила Грэйс, набивая рот протеиновым гелем. Я понятия не имела, как она могла переварить один, не говоря уже о нескольких. Она указала на меня тюбиком. — Чешуя? Ты такая дура.

Задеон сощурил глаза. Бросив на меня вопросительный взгляд, он снова сосредоточился на Грэйс.

— Ты только что оскорбила Кэлли?

— Нет, — вскрикнула я в тот же момент, когда Грэйс села, проявляя слишком большой интерес, и произнесла:

— Да!

Задеон рассердился.

— Ты не будешь ее оскорблять.

Дохрэйн спокойно поднял руку и прикрыл рот Грэйс.

— Она чувствует огромное раскаяние за неудачный выбор слов, с которым по ошибке обратилась к твоей паре.

Даже при том, что вся его ладонь закрывала нижнюю половину лица Грэйс, ее брови, кожа вокруг глаз и нос умудрились сморщиться… довольно ясно, что она не была согласна с этим утверждением, а ее приглушенное:

— Да мне все равно! — лишь подтверждало мое мнение.

Теперь рассердился уже Дохрэйн.

— Женщина, я всегда буду сражаться за твою честь, но последние два вечерних оборота ты не давала мне спать. Я съел всего лишь четыре энергетических батончика, а мои крылья до сих пор поникшие, — он мельком взглянул на Задеона. — К тому же, ты видела, что его брат сделал с Криспином и со мной. В данный момент я не собираюсь делать нечто большее с ракхии, чем простые «тренировки».

Его тон был одновременно самоуничижительным и немного восхищенным. Поскольку во время произношения последней части он повернулся к Грэйс, я схватила Задеона за руку и повторила ему слова Дохрэйна.

Задеон улыбнулся, а я не упустила признательности в его теплом, нежной взгляде.

— Мой брат — очень хороший боец.

Дохрэйн проигнорировал заявление и озадаченно посмотрел на меня. Я указала на свои уши.

— Задеон лучше следит за разговором, если может читать по губам.

Его губы раздвигаются в безмолвном: «Ах».

— Итак, у него есть чешуя. А в чем реальная проблема? — уточнила Грэйс.

— Змеи.

Я произнесла это слово очень тихо… но оно произвело впечатление взорвавшейся бомбы. Оно словно срикошетило, и сразу после этого тишина стала невыносимой. Грэйс втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Ага. Мне нужна вода.

Из меня буквально вытащили мою проблему.

— Я… не знаю, что делать.

Дохрэйн, казалось, все понял, потому что попытался схватить ее за руку. Но Энджи лишь отмахнулась.

— Но он же не змея. Кэлли, Задеон не похож на них. Попробуй вот что — отныне при взгляде на него ты должна думать о драконе. Драконе!

Я посмотрела на нее. Она не могла одурачить меня подобной бессмыслицей.

— Нет, серьезно. Он совсем не похож на змею. То есть, посмотри на него! Эти рога, а еще он дышит огнем, ради Бога…

В ее словах был смысл.

— И только взгляни на эти ноги! А еще, эй, у него в принципе есть ноги — для протокола, они ничем не похожи на змеиные конечности — и руки. И шипы как у дракона, и… эти… уши. Ты должна признать, что он совершенно не похож на змею.

В этом она тоже была права.

— Тебе не кажется, что все эти качества есть у змей?

Тоже для протокола: у людей-змей были ноги. И руки. «И чешуя». Я похлопала себя по бедрам, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Змеиная чешуя, да! Прости! Я просто не могу… когда я чувствую, как чешуйки прикасаются ко мне… то я чувствую, как они прикасаются ко мне. Я вижу их. Я ощущаю их и все, что могу…

Хвост Задеона потянулся к моему лицу. И я удивила нас обоих, когда схватилась за него, едва он коснулся моей челки, и начала теребить, в попытке отвлечься.

Энджи встала и обошла стол… не нарушая мое личное пространство, но, по моему мнению, разделяя некую близость.

— Нет. Нет… они ушли. Он убил их, чтобы добраться до тебя… всех до единого. Ты выжила, ты в безопасности, все закончилось. Задеон — это не они. Он не похож на них. Он совершенно не похож на них… если ты хочешь пройти через это, то должна убедить саму себя, что не стоит зацикливаться на его чешуе. Чешуя Задеона — это чешуя дракона, ясно? Ты должна увидеть его.

— Да я вижу! — продолжала настаивать я.

— Нет, — рявкнула Энджи сердитым тоном, практически яростным, в котором прозвучало столько разочарования, что я была шокирована.

Я наблюдала, как она смотрела на Задеона.

С жалостью.

— Грррррр.

Зарычала я, а не Задеон, тем не менее все мужчины разволновались, будто я вот-вот превращусь в угрозу.

«Она чувствовала к нему жалость».

И… я тоже.

Это заставило что-то щелкнуть в моей груди. В этот момент Энджи продолжила:

— Нет, ты не… ты не видишь.

— Вижу, — заверила я, но уже тише.

— Ты видишь части его тела. Подумай об этом с другой стороны. Что если бы он был человеком и родился с перепонками между пальцами. Когда-нибудь видела подобное? Иногда такое действительно происходит. Или, скажем, с лишним пальцем.

— Да, хорошо, я поняла, к чему ты клонишь.

Но Энджи все никак не унималась:

— И как бы ты отреагировала? Скорее всего, попробовала бы не обращать на это внимания, убеждая себя, что тебя совсем не беспокоит уродство, верно?

«Я реагировала иначе!» Я с отвращением ответила:

— Я никогда бы не подумала, что это уродство…

— Просто некоторые люди рождаются с аномалиями, так? Тогда почему ты наказываешь Задеона за то, что он родился похожим на змею? Ведь он не змея. Он точно не был ею и родился не таким как те, кто причинил тебе боль. Если бы Задеон был гигантской иглой, я бы тоже его боялась, но…

Обладая пониманием, как казалось, или предчувствием, Энджи уже осознала, что хотела брякнуть Грэйс, поэтому бросилась на нее.

Прежде чем рука Энджи успела зажать ее рот, Грэйс крикнула:

— Но я слышала другое! А именно, что у твоего парня есть одна гигантская «игла»… Пока Дохрэйн и Арох пытались разнять обезумевших женщин, которых называли своими парами, я размышляла над словами Энджи.

Я несправедливо относилась к Задеону.

Дома я бы ни с кем так не поступила. Это ужасно! Я…

— Кэлли?

Как всегда, я заранее почувствовала, что Задеон хотел прикоснуться ко мне.

Но не прикоснулся.

Потому что боялся, что я его отвергну.

Вернее, он знал, что я его отвергла.

Я глубоко вдохнула.

И поддалась навстречу его руке.

Задеон задержал дыхание.

А мой живот затрепетал.

Как и мое сердце.

Только что между нами что-то изменилось. Это было так неожиданно и так сильно, что я даже не удивилась, заметив дым в воздухе.

Словно удар молнии.

…или это просто Зи.

Словно дракон.

Он выдохнул еще одну струю дыма, а когда наконец пришел в себя, то шокированно закрыл рот, вот только теперь дым повалил уже из носа.

Я посмотрела на Задеона, положив подбородок в его сложенные ладони.

— Задеон?

Его глаза были влажными. Там отражались надежда, ужас, волнение.

И…

Влюбленность.

Из-за беспокойства обо мне его лоб покрылся морщинами.

Я желала покончить с этим. Так как больше не хотела… испытывать отвращение к его коже. Я была не настолько безумна, чтобы не понимать, что он ощущал, когда я вздрагивала при каждом его прикосновении.

Арох обнял Энджи за плечи, пока они наблюдали за мной и Задеоном. Энджи улыбнулась.

— Иногда, когда ты забываешься, то кажется, что он тебе действительно нравится.

Я затрясла хвостом Задеона и крикнула:

— Он мне нравится! — я чувствовала, что готова защищать его так же, как и себя.

— Отлично. Продолжай напоминать себе об этом… сознательно напоминать. Я не уверена, но это что-то вроде экспозиционной терапии^6, верно? Дотрагивайся до его чешуи и думай, что это дракон.

— Да, да, я поняла.

Теперь мне просто нужно было сделать это.

Глава 29

ЗАДЕОН

Разрываясь между желаниями удовлетворить любопытство своей пары и вступить в разговор, я все же не прервал дискуссию… хотя мне не очень нравился заговор против моей женщины.

Было ясно, что они подробно обсудили эту тему до того, как устроили засаду для Кэлли, но мне была противна идея, что кто-то загонял ее в ловушку.

Я не хотел, чтобы ее торопили.

— Задеон?

Кэлли дернула меня за хвост, чтобы убедиться, что я повернусь и услышу ее… на самом деле она не выпускала мой хвост с тех пор, как вцепилась в него в общей комнате.

Я настоятельно посоветовал Кэлли вернуться в нашу берлогу, чтобы там она могла подумать без их вмешательства. Потенциально вредного вмешательства.

— Все в порядке, Зи. Я хочу это сделать.

Я споткнулся.

— Нет. Ты не готова.

Она снова дернула меня за хвост.

— Ты меня не слушаешь. Я тоже хочу.

— Стремление что-то сделать не имеет ничего общего с сексуальным желанием. Ты же не хочешь перепутать два этих чувства.

Я проводил ее в нашу берлогу, а затем закрыл и нерешительно запер дверь.

Я ощущал себя «взвинченным», как сказала бы Кэлли.

Интересно, не хотела ли она вернуться в фитнес-зал?

Кэлли улыбнулась.

— А ты ведь серьезно пытаешься меня отговорить, — ее лицо стало суровым, затем она прошептала: — У тебя добрые глаза.

Испытывая необъяснимое смущение, я опустил взгляд и отступил, выдернув хвост из хватки.

«Я только что прервал зрительный контакт?» Я никогда так не поступал… ни с кем и никогда преднамеренно. Моя голова резко, встревоженно поднялась, когда я заметил, что Кэлли сделала шаг в мою сторону.

Я сделал шаг назад.

— Энджи была права в своих высказываниях.

— Нет, у нее не было причин нападать на тебя. Тебе нужно время…

— Сколько?

— Я не… — я сглотнул. — Я не знаю.

Кэлли развела руками.

— Видишь ли, в этом-то все и дело. Никто этого не знает, кроме меня. Я не Криспин. Хоть мы с ним немного и поговорили. И я не Грэйс, но, по моему мнению, мой опыт чем-то схож с ее. Я должна разобраться в себе. Энджи права… иногда я представляю, что ты… это они.

Боль пронзила мою грудь, словно удар хлыста.

Кэлли подняла руку и прижала ладонь к месту, где располагалось ее сердце.

— Но ты совсем не похож на них, Зи.

Ее нижняя губа скрылась за плоскими зубами, которыми она будто в наказание терзала свою плоть. Теперь Кэлли была преисполнена решимости не позволить мне прервать зрительный контакт. Она наклонила голову, чтобы наши взгляды встретились. Ее искренность не просто немного показалась, она сияла.

— И я поняла это, Зи. Прости. Мне так жаль.

Я перестал пятиться от нее.

— Тебе не за что извиняться!

Кэлли покачала головой.

— Знаю. Я заставила тебя чувствовать дискомфорт. Я… я замечала, как ты прикрываешься костюмом или одеялом, чтобы мне не пришлось… видеть чешую. Хотя я знала, что это неправильно! И поэтому чувствовала себя виноватой каждый раз, но была так рада… что не останавливала тебя. Это ужасно, Задеон. Я ужасна!

Я протянул руку… но замер.

— Это не так.

Кэлли указала на руку, которую я держал на весу.

— Видишь? Ты боишься прикасаться ко мне большую часть времени. А когда дотрагиваешься, то с трудом себя заставляешь. Мы танцевали вместе часами, но ты ни разу не прикоснулся ко мне, ни разу. И в этом виновата я. Это неправильно. Ты ничем не заслужил подобное.

Когда Кэлли снова шагнула вперед, я отступил… только для того, чтобы удариться о кровать пяточными суставами. Мои колени подогнулись, и я упал, а матрас глубоко прогнулся под моим весом.

Когда я мельком увидел, как руки Кэлли нервно сжались, то пришел к выводу, что пора положить разговору конец.

— Достаточно. Тебе не обязательно это делать.

Но это лишь подстегнуло ее решимость.

— Мы это сделаем.

Я снова сглотнул, настороженно наблюдая за Кэлли.

— Что именно?

Она улыбнулась.

— Я собиралась поцеловать тебя… но ты заставил меня гоняться за тобой по всей комнате. Ты правда, правда очень…

Хвост махнул перед моим лицом, щелкнув.

— Милый, — закончила Кэлли, мышцы моих бедер напряглись в ответ на нежный взгляд, который появился на ее лице. — Ты действительно выглядишь… взволнованным. Восхитительно взволнованным.

Я словил себя на том, что снова начал смотреть вниз, — снова! — поэтому поднял глаза и заметил, что ее улыбка стала шире.

Это заставило мое сердце биться чаще, хотя чувствовалось так, будто мой пульс стал нитевидным.

Кэлли немного отстранилась, чтобы взглянуть на меня.

— Ты изменил цвет!

«Я?» Я посмотрел вниз, мои руки действительно пылали. Подобное ощущение я испытывал и на своем лице. Я поднес руку к рогу и с тревогой схватился за изгиб.

— Я никогда не делал этого раньше.

Она выглядела озадаченной.

— Чего именно?

Возможно, я ошибся насчет ее намерений.

— Ты… — я выдохнул с таким облегчением, что Кэлли тихо рассмеялась… или, возможно, у меня получилось издать какой-то другой звук, я все равно его не слышал. — Я на мгновение подумал, что ты собираешься заставить себя стать моей парой.

Ее смех тут же стих.

— Ну да. Ты все понял? Я хочу этого. И сделаю это.

Мое тело снова напряглось.

Она заставляла себя?

— Нет.

— …нет?

Мои инстинкты требовали, чтобы я отказался от последнего слова.

Но я не подчинился им.

— Нет, — твердо повторил я. — Я видел поцелуй в действии и соглашусь на это, но не более того.

Похоже, Кэлли застряла где-то между шоком и смехом.

Но она больше не выглядела наполовину испуганной.

На самом деле, запаха страха вообще не было.

— Нет, если тебе придется заставлять себя.

Она поморщилась.

— Все вышло как-то неправильно. Доверься мне. Я всего лишь имела в виду… — ее пальцы рассеянно потянулись к царапинам на руке от укусов… но Кэлли не стала расчесывать струпья. Она все же подобрала слова: — Я думала, что буду похожа на комок нервов, но посмотри на себя, — я наблюдал, как ее язык взлетел к верхней губе, уголки которых изогнулись вверх. — Ты разволновался так, что этого хватило бы на нас обоих, думаю, на самом деле… это помогает мне.

— Как?

Она выгнула брови.

— Кажется, это потому… потому что я чувствую, что решение действительно принадлежит мне, поэтому если я хочу сделать это… — она встретилась со мной взглядом. — То должна выступить инициатором.

Я не нашел, что ответить.

— Давай вернемся назад… ты хочешь сказать, что никогда раньше не был с женщиной… э-э, я имела в виду не человеческую женщину, а просто женщину? Вообще?

Я ощутил тяжесть своих рогов сильнее, чем когда-либо прежде, когда покачал головой.

— У меня было множество возможностей в отличие от большинства, но… я никогда не хотел этого. Я твой. Я всегда был твоим.

Не было ничего постыдного в том, чтобы признать, что я никогда не был с женщиной… подобная судьба ожидала многих мужчин всех видов. Женщины были очень редки практически везде. Размножение жестко обходилось с различными расами. Роды были трудны независимо от медицинских достижений. А взросление было чревато опасностями.

В конце концов оставалось слишком мало женщин, чтобы начинать с ними отношения, так как совсем незначительное количество доживало до подросткового возраста и еще меньше до полного расцвета сил.

Поэтому немногие мужчины удостаивались чести наслаждаться жизнью с женщиной.

Меня же не просто выбирали. Меня навязчиво добивались.

И все же Кэлли, казалось, была шокирована данным фактом.

Хотя не по той причине, о которой я думал.

— У тебя было «множество возможностей в отличие от большинства»?

Ее голос звучал немного напряженно.

Ах. Иногда Кэлли проявляла черты, присущие груфалам. Тем не менее, собственничество — то чувство, которое я бы хотел, чтобы она ощущала по отношению ко мне.

Я пожал плечами.

— Я был очень востребован после сражений. Но никогда не вступал в союз с женщиной, и уж точно не с груфалой.

Кэлли внезапно упала на пол, скрестив ноги, как делала это много лет назад. То как она опустилась было по-прежнему грациозно и настолько быстро, что поражало.

Теперь, когда она не нависала надо мной, я мог расслабиться.

По крайней мере, немного.

— Почему нет?

Я все еще был отвлечен ее формой.

— Хм?

— Почему ни с одной из них?

— Потому что это была не ты.

Она снова схватила мой хвост, чтобы успокоиться.

— А кто я?

Я наслаждался ее прикосновениями.

— Вторая половинка моей души.

Глава 30

КЭЛЛИ

— А это нормально, что пришельцы видят сны о своих… парах?

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»? — я опустила руки на колени, все еще сжимая хвост Задеона. — Разве ты никого об этом не спрашивал? Когда-нибудь?

— Нет.

— Почему?

Он пожал плечами, а его ухо, которое с дырками, дважды дернулось, как будто у него был зуд.

— Я знал, что ты предназначена для меня, Кэлли. Наши души сплелись, и только это имело значение. А до остальных мне и дела нет.

Я попыталась представить, будто подобное произошло на Земле:

— Привет, Уилсон, я Тим, а вон там моя жена. Мы видели сны друг о друге всю нашу жизнь… даже до того, как встретились лично.

— Ого, Тим, это невероятно. Хочешь поговорить об этом?

Тим пожал плечами.

— Мы уже поговорили.

«Мужчины».

И все же… разве подобное в привычке вещей? Впрочем, не имело значения, что делали или не делали другие; это то, что было у нас.

На самом деле, Задеону было бы лучше, если бы никто об этом не узнал. В моей голове до сих пор звучали слова Дохрэйна: «Им придется его усыпить… У него есть ряд странностей, которые, хоть и интересны, нелегко контролировать…»

Если никто другой еще не видел во сне свою пару — и вообще никогда не увидит — из другой Галактики, то стоило ли им знать, что подобное смог Задеон? Может, действительно было лучше, что никто не был в курсе.

Если честно, сейчас мне стоило сосредоточиться на Зи. А не тратить время на беспокойство о других, просто сконцентрироваться на том, что важно.

Я посмотрела на Задеона. «На том, кто важен».

Он взглянул на меня с каким-то трепетом. Будто опасался оторвать от меня взгляд, так как я могла наброситься на него.

— Задеон, ты хочешь это сделать?

— Только если хочешь ты.

На следующей фразе я сделала акцент, которого та заслуживала:

— Я… хочу. Почему у тебя такой испуганный вид?

Задеон так хорошо владел человеческим жаргоном, что я даже задумалась, как много он видел и слышал в своих снах обо мне… или всему виной было то, что он излишне много подчерпнул из разговоров, которые я вела с другими женщинами.

Зи разместил кулаки на своих коленях, сильнее сжав их, из-за чего его крупные костяшки пальцев стали еще больше выпирать.

— Я так долго мечтал о тебе… просто мне… нужно, чтобы тебе было приятно.

— Считаешь, это может быть неприятным? Серьезно?

Я даже немного обиделась за нашу совместную жизнь.

Задеон дернулся так, будто собирался схватить меня за руки, но вместо этого разжал свои ладони.

— Нет, я хочу, чтобы тебе… мне нужно, чтобы тебе было хорошо.

И глядя в его теплые, встревоженные глаза? Я знала, что все пройдет отлично.

Почему я позволила какой-то помехе встать между нами? У меня были чувства к этому мужчине. Настоящие, глубокие чувства, которые я испытывала на протяжении всей моей жизни.

Конечно, раньше я думала, что просто слышу мелодию в своих снах, но узнав об обратном и увидев Зи в первый раз… Почему я сразу не представила дракона?

«Из-за них».

Если бы не они, я бы никогда так не облажалась…

Я крепче стиснула хвост Зи, теперь уже такой родной. Успокаивающий. Я окинула его взглядом. Внимательно осмотрела. Чешуйки были такими крошечными и так плотно прилегали друг к другу, что я практически их не замечала.

Но все остальное в нем начинало понемногу сводить меня с ума.

Мне нужно было с этим разобраться. Нужно было преодолеть это. «Дракон».

Драконы нормальны.

Драконы меня не беспокоили.

Я не боялась драконьей кожи.

Я посмотрела на него снизу вверх и заметила, как Задеон медленно пошевелился, немного заведя руки за спину.

Из-за этого его грудные мышцы под костюмом дернулись, а бицепсы напряглись.

Не буду врать. Это выглядело довольно аппетитно.

Мне просто нужно было соединить эту реальность — красивого, доброго мужчину — с тем фактом, что у него имелось немного чешуек.

И из-за этого он не становился плохим.

Или злым.

Или насильником.

Это был всего лишь… Задеон.

Я все ждала, когда Зи что-нибудь произнесёт, но так как он продолжал молчать, я набралась смелости и заявила:

— Знаешь, все это время я боялась, что если никогда не захочу секса, то ты откажешься и уйдешь от меня, когда в конце концов придешь в себя. Тогда… это нагоняло на меня тоску.

— Кэлли, — нетерпеливо произнес он. — Ты хочешь секса, — он замялся. — Иногда я чувствую этот аромат. Ты действительно хочешь секса, просто боишься, что тебе снова причинят боль.

Я открыла рот, чтобы возразить, но…

«Проницательный пришелец».

Я глубоко вдохнула.

— Не мог бы ты, пожалуйста, снять рубашку?

С неуверенным видом Зи кивнул, да, но… он едва двигался.

Я впилась в него долгим взглядом.

— Не могу поверить, что говорю это, но… мы не должны ничего делать, если ты не хочешь…

Задеон крепко зажмурился, выглядя обиженным, но вскоре открыл глаза.

— Я действительно хочу тебя. Хочу спариться с тобой. Но также мне необходимо, чтобы ты была уверена. И… я боюсь сделать что-то неправильно.

«Оууу». Его нервы были на пределе.

Я вспомнила свой первый раз. Мой парень был милым. Мы были партнерами по танцам задолго до того, как набрались смелости начать встречаться. Такие молодые, что все казалось блестящим, новым и счастливым. Сердечки и цветочные каракули щенячьей любви. Но основное действо произошло так неуклюже, невежественно и немного болезненно для меня, что я до сих пор сожалела, потому что ни один из нас не обладал нужным опытом.

Я хотела, чтобы первый раз Задеона был хорошим.

Нет. Знаете, что? Я хотела, чтобы это было великолепно.

А что, если я… что, если я заплачу? Если начну, заведу Зи… но не смогу дойти до конца?

Если будет больно?

Если они что-то повредили во мне? Я должна была позволить хобсам осмотреть меня. Все внутренние повреждения исцелились, — я была уверена в этом, — но…

Теперь я начала нервничать.

Задеон продолжал стягивать рукава и освобождаться от всего остального.

Но это было так неохотно. А когда он закончил, то просто тихо сел, позволяя мне управлять процессом.

Мои глаза медленно скользили по всему… по всемммму его телу.

В первую очередь я сосредоточилась на его мускулатуре… потому что было трудно ее не заметить.

Черт, он был большим.

Просто огромным.

Это словно откровение.

Я, конечно, знала, что он был крупным. Но обладая всей этой силой… Задеон все же передал мне власть.

Я могла сказать ему остановиться и положить этому конец.

Я знала, что ради меня Задеон остановится.

Знала, что Задеон сделает для меня все, что угодно.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на чешуйки.

«На все чешуйки».

Его… шкура пугала.

Это кожа.

Это кожа Задеона.

Нечего бояться.

— Все в порядке, — прошептал он.

Я так редко слышала его шепот, — но теперь, когда я подумала об этом, то поняла, что, вероятно, он плохо слышал себя в таком тоне, — что я снова с немым вопросом посмотрела в его глаза.

— Я чувствую, что ты начинаешь бояться, — объяснил он. — Нам не обязательно это делать.

Зи вновь начал двигаться, чтобы прикрыться.

— Подожди! — остановила я его, положив руку ему на плечо.

Я заморозила Зи, было очень похоже на это. Во мне даже поселились сомнения, дышал ли он.

Из-за прикосновения к его коже я наконец смогла понять все отличия. Я ощутила, что его плоть была грубее, чем у тех, кто преследовал меня в кошмарах. Я позволила своему большому пальцу погладить чешуйку и почувствовала, как та приподнялась… она имела особую текстуру и была похожа на чрезмерно преувеличенную форму кинжала. Даже маленькая чешуйка выглядела смертельно опасной. Этот мужчина был смертельно опасен во всем.

Действительно был.

И он любил меня.

Он никогда бы не причинил мне вред. И хотя я не верила во многие утверждения, Задеон был исключением из правил. В любом случае, он не сделал бы это намеренно.

После того, что со мной сотворили… я поклялась, что никогда больше не захочу секса.

Но… Задеон не ошибся. Когда я смотрела на него, то иногда… хотела его.

Думаю, чтобы лишить власти воспоминания… мне потребовались бы годы. Но я могла поступить также, как Криспин. Или так, как, по моему мнению, сделала Грэйс: объединиться с… пришельцем — в случае с Криспином с человеком, конечно, но для него — это тоже был пришелец, только по его собственному выбору.

Но я не была похожа на них. Моя ситуация не была похожа на их ситуации. Поэтому я должна была поступать так, как будет лучше для меня.

«Задеон ощущался так приятно».

— Я могу прикоснуться к тебе? — спросил он…

И мои внутренности словно вспыхнули. Потому что он воспользовался этим голосом. Зи практически пел так, как я любила.

Так, как когда я — когда мы — танцевали.

Даже когда он сам себя не слышал. Зи пел для меня.

— Только твое лицо, — уточнил он.

Я поддалась вперед и оказалась в пределах его досягаемости.

Его большие пальцы медленно прикоснулись ко мне, обхватив мой подбородок также, как ранее в общей комнате.

Задеон провел тыльной стороной пальцев по моим вискам, щекам, медленно и очень интимно обводя черты моего лица.

Я наблюдала за его выражением, поэтому видела все… я видела все.

Это сильное желание.

Его глаза начали сиять?

Пальцы Зи сжались вокруг моей челюсти, полностью привлекая мое внимание.

— Ты должна объяснить, в чем нуждаешься. Я всегда буду стараться услышать тебя. Просто скажи.

То, в чем я нуждалась. Чего я хотела…

Я посмотрела в его глаза. Глаза, которые — хоть и отличались от человеческих как сама Галактика — были так терпеливы, пока наблюдали за мной.

— Я хочу, чтобы ты относился ко мне так, будто я никогда не была… — я замолчала, не желая даже думать об этом слове. — Как ты всегда хотел. Хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, как всегда хотел.

Задеон немедленно встал.

Он был таким высоким… а с моего места на полу он выглядел еще более впечатляюще. Но я не боялась.

А потом он протянул мне руку.

Я приняла ее и без особых усилий поднялась на ноги.

Я стояла лицом к его груди.

И, оооо, какая это была грудь. Даже с чешуей. Чешуей дракона. Невероятная. Каждая мышца была красиво очерчена. Задеон походил на какое-то произведение искусства.

Я чувствовала, как нарастала его энергия, но тяжесть взгляда Зи заставила меня опустить голову, впервые за все время я поймала себя на мысли, что мне было легче пялиться на его тело, нежели встретиться с ним взглядом.

Он резко отпустил мою руку.

Я снова подняла взгляд.

— Что такое?

— Секунду, пожалуйста.

Задеон обошел меня — осторожно, чтобы не задеть — и направился к кровати, пока не схватил мою подушку. Он также взял бутылочку с распылителем и распрыскал ту на себя.

Раньше я думала, что наволочки стирались со специальным смягчителем ткани.

То есть, они так хорошо пахли…

Но это был Задеон.

Он хорошо пах.

В частности, то вещество, которое выделялось на его лице.

А осознание, что все это время он делал подобный ритуал подушки для меня. Он был достаточно умен, чтобы придумать способ, как справляться со своими побуждениями в одиночестве вместо того, чтобы привлекать мое внимание… Задеон действительно справлялся, и это восхищало.

И расстраивало.

Задеон не должен был мучиться.

Я больше не хотела, чтобы ему приходилось это делать. Не сейчас, когда я все выяснила.

Я подвинулась ближе.

Задеон замер… прижимаясь лбом к середине наволочки.

Я не знала, что делать со своими руками. Мне показалось, что мои пальцы онемели, поэтому я завела руки за спину и попыталась их размять. Да. Определенно онемели.

— Вот, — пробормотала я. Интересно, онемение конечностей — это признак тревоги? А Задеон мог учуять мое волнение? — Я здесь. Используй меня.

Зи продолжал молчать, хотя я ожидала, что он спросит что-нибудь вроде: «Ты уверена? Действительно уверена?»

Но это же Задеон. Когда он что-то делал, то выкладывался на сто процентов.

Он ринулся на меня, словно касатка, стремящаяся на ужин с тюленем. Я ахнула и инстинктивно попыталась сжаться в клубок, но Задеон повалил нас на кровать… Он приземлился на спину, свесив рога с края кровати, и напряг шею, чтобы потереться лицом об меня.

Не так нежно, как я ожидала. Даже не так аккуратно, как было с подушками.

Это было отчаянно, необузданно и алчно.…

И…

Я заерзала.

Зи замер, чтобы глубоко вдохнуть. А затем застонал, вздрогнул и… лизнул меня.

— Ааах!

Я мысленно отвесила себе подзатыльник… так как Зи остановился.

Его глаза казались дикими. Он тяжело дышал… но все равно остановился.

Я прикусила губу, испытывая благодарность за то… за то, что он был таким. Таким хорошим.

Разместив одну руку между нами, чтобы я могла прижаться к его… груди. Я начала медленно двигаться то вверх, то вниз, успокаивая себя и его.

«Это Задеон. Просто Задеон».

— Я… в порядке. Просто ты удивил меня. Продолжай.

Он подчинился. Но на этот раз… Зи лизнул меня медленно. Затем неспешно взял мою руку, не разрывая зрительный контакт, и провел языком по моей ладони… в этот момент я ощутила, как небольшая шишечка прижалась к моей коже.

Странно.

Задеону это тоже показалось необычным, потому что он немного откинул голову назад, высунул язык и начал ощупывать его пальцами.

Рога Зи были такими длинными, что касались пола и словно поддерживали его голову, пока он осматривал себя.

— В чем дело?

Он закрыл рот, выглядя озадаченным.

— Понятия не имею. Эта странность начала происходить с моим языком несколько оборотов назад, но я могу поклясться, что шишка появилось именно сейчас. Раньше я не замечал подобного.

— Может, это омертвевший кусочек вкусовых рецепторов, — предположила я.

— Но это не причиняет боль. Вернее… — его взгляд обжигал. — С каждым прикосновением к твоей кожи шишка доставляет мне удовольствие.

Я приложила ладонь прямо к его губам.

— Тогда нам стоит продолжить. Давай.

В его глазах мелькнуло веселье, когда он шокировал меня, прикусив зубами руку.

Моя ладонь просто исчезла в его рту.

Его глаза словно говорили: «Поиграй со мной».

И я осознала, что доверяла Задеону даже больше, чем думала, потому что — хоть я и была поражена — я не боялась.

Поэтому я мгновенно почувствовала потребность обыграть его.

Я схватила его руку.

На этот раз… за кожу, не скрытую одеждой.

Между нами не было никакого барьера, когда я приблизила свои зубы к его плоти.

В отличие от Задеона — его зубы касались меня, но не давили — я укусила его.

Внезапно его вторая рука оказалась на моей щеке, обхватывая, а его большой палец надавил на сустав моей челюсти, и я замерла.

Меня настигло прошлое.

Но когда я напряглась, Зи издал носом это ужасный звук… жуткий, хищный звук. Это должно было быть страшно. Но ведь это был Задеон, поэтому это наоборот меня успокоило.

Он ничем не похож на них.

Его щека прижалась к моей, медленно и крепко потираясь. Запах, который появился в результате трения — все тот же жженый шоколад и Задеон.

Это утешало. И я снова была рядом с ним.

Выплюнув его руку, я выдохнула:

— Со мной все в порядке!

Однако ущерб был уже нанесен. Зи выглядел расстроенным и печальным, а я не хотела, чтобы он был таким.

Я не хотела, чтобы он думал о том, что они сделали со мной.

Я не хотела сама думать о том, что они сделали со мной.

Поэтому я выкинула что-то сумасшедшее.

Я поцеловала его.

Задеон издал что-то вроде удивленного восклицания, которое вышло приглушенным из-за моих губ. Его уста тоже обладали определенной текстурой, как… Я не знала, как правильно выразить подобное словами….

Задеон заурчал, словно дикая кошка из джунглей, когда разорвал поцелуй, чтобы осторожно провести виском по моему лбу и носу.

Вот только было нечестно называть это действо «поцелуем», так как мы просто быстро чмокнулись.

На этот раз я стала извиваться до тех пор, пока не сумела упереться локтями в его широкую грудь и приподняться, чтобы мне было легче исследовать его рот. Я провела языком по его сомкнутым губам, наслаждаясь урчанием, которое он издавал. Я чувствовала, как оно растекается по всему моему телу, и это было замечательно.

Его губы крепко прижались к моим, но это прикосновение было неуверенным. Неопытным.

Я очень глубоко вдохнула. Так как столкнулась с новой реальностью прямо здесь, прямо сейчас.

Я ощущала присутствие Задеона на протяжении всей своей жизни.

Задеон был моим.

Сейчас мы были вместе, только вдвоем.

Ничто из того, что было раньше, не имело значения.

Я сделаю это.

Все время, пока я вела мысленный монолог, Зи даже не моргнул, и, если честно, это тревожило.

Я положила руки на его предплечья.

— Я хочу, чтобы ты был сверху.

Если бы я не следила за ним практически так же пристально, — я все же иногда моргала, — как он за мной, то могла бы пропустить это.

Его зрачки расширились так сильно, что на мгновение радужки полностью исчезли.

Я продолжала смотреть в его глаза. И Зи неожиданно перевернул нас! «Он умел так быстро двигаться».

Задеон навис надо мной, из-за чего его плечи стали казаться еще шире, а изгибы рогов начали отбрасывать тень, что делало их еще более пугающими.

Он наклонился и протянул:

— Все в порядке?

Со мной…

Со мной все в порядке.

«Я хотела этого».

Вдруг его язык заскользил по моей щеке. Но Зи быстро остановился.

Потому что почувствовал, как я дернулась.

Я фыркнула от смеха.

— Ладно, я просто не ожидала этого.

Задеон не спрашивал меня, лижут ли люди щеки друг другу. Также он не спрашивал, терлись ли мы лицами.

Потому что я заявила, что хотела, чтобы он использовал меня, как подушку. Прикасался ко мне так, как хотел.

Но я… думала… совсем о других образах.

Пусть это послужит мне уроком: мой пришелец размышлял иначе, нежели я.

«Совершенно». Иначе.

Конечно, теперь я это знала. Просто в данный момент мне вновь напомнил об этом его язык.

Точно так же, как с подушкой, Зи обнял меня, скользя подо мной руками и поднимая так, будто я весила не больше перышка… а затем он сел. Я практически лежала на его коленях, пока он удерживал и терся об меня лицом. Облизывая все.

И под этим я подразумевала, что он касался языком моей обнаженной кожи, но не «страстным» способом, хотя… я не совсем уверенна, что именно это было. Все начиналось сексуально… во всяком случае, я так думала. Но сейчас Задеон был напряжен, полностью сосредоточившись на том, чтобы не упустить ни кусочка моей кожи.

К счастью, без настоящего хлюпанья.

Тьфу. Было бы отвратительно.

А это? Это просто странно.

И все же через мгновение я обнаружила, что ахала… но не от нетерпения… от расслабленности. Я недооценивала, насколько изголодалась по простым, нежным прикосновениям. На самом деле, это было похоже на массаж. После несчастного случая и похорон у меня не было даже объятий.

Только с появлением Задеона.

Ему было трудно дотянуться до всей кожи, которую он так хотел попробовать, поэтому Задеон вновь уложил меня на кровать, а я задалась вопросом, собирался ли он продолжать лизать меня языком и тереться лицом, либо мой пришелец все же решит перейти к сладкому.

Я не была готова, когда он лизнул мой локоть.

Это не должно было ощущаться настолько восхитительно.

Не существовало никакого объяснения, почему это было так хорошо. Верно?

Я посмотрела вниз и заметила, что выбор Задеона не случаен. Да, он облизывал меня со всех сторон… но намерено концентрировался на… укусах.

Ему повезло, что прямо сейчас они не чесались, иначе я бы случайно врезала ему по носу, пытаясь избавиться от зуда.

Подождите… моя ключицы тоже не чесалась…

Я подняла руку, чтобы прикоснуться к струпу, но… нет, безумного желания почесаться не возникло. Не чесалось и мое плечо.

И шея.

А потом его язык обслюнявил мою рубашку, а когда я собралась напрячься, то Зи облизал еще один укус.

Я разваливалась, как плохо приготовленный пирог из безе.

«Уууфффф».

Слабый зуд, который постоянно меня преследовал?

Оооох, наконец… он прошел.

Я могла бы прямо сейчас расцеловать Задеона.

А если честно? Я действительно этого хотела.

Я осторожно запустила руку в его шипы.

Зи замер и посмотрел на меня, из-за чего стали видны белки его глаз.

Он выглядел так глупо, — с вытянутым языком и без движения, — что я рассмеялась.

Его губы приподнялись, — единственное, чем он позволил себе пошевелить, — и это заставило меня расхохотаться еще сильнее.

— Ты такой… очаровательный!

Я не сумела подобрать лучшего прилагательного.

Но Задеон заслуживал лучшего прилагательного.

Как только я смогу, то заставлю пришельцев дать мне словарь, чтобы я перепроверила все слова в переводчике. Если гаджеты умели мгновенно переводить языки, значит, черт возьми, также смогут давать мне альтернативные слова, когда я захочу их использовать, верно?

— Иди сюда, — тихо пробормотала я, стараясь намеренно произносить слова так, чтобы они читались по губам.

Задеон оперся одной гигантской ладонью о мои ребра, задевая кожу моей руки.

И я снова посмотрела вниз. Не только потому, что там не было такого обыденного зуда. Дело в том, что кожа совсем не чесалась.

«И ранки исчезли?»

— ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ!

Моя голова поднялась, когда Задеон спрыгнул с меня, из-за чего вся кровать затряслась.

— Что?! Что случилось?

Я указала на внутреннюю сторону своей руки. На ней раньше — а вернее всего семь с половиной секунд назад — были ранки от клыков.

— ТЫ МОЖЕШЬ… — я попыталась подавить свой крик. Просто… я испытывала такой сильный шок. — Я не знала, что ты можешь сделать подобное!

Внезапно на меня нахлынуло воспоминание: Зи пытался лизнуть меня в тот день, когда спас. Я съежилась. Когда он начал вытаскивать меня, я стала бить его по лицу и сопротивляться. Я думала, он собирался съесть меня.

А он лишь хотел помочь.

Его глаза, в который читалось сомнение, что я все поняла, внимательно следили за мной.

— Моя слюна может исцелить все остальное.

Он говорил, что его слюна… но я не поверила. С чего бы мне в это верить? Что-что, а это просто…

— Для начала, большое спасибо за то, что не сказал: «Я же говорил».

Кожа вокруг его глаз покрылась морщинками, будто он никогда не считал себя таким жестоким.

Я вздохнула. Если я буду хотя бы наполовину такой же в наших отношениях, то все сложится хорошо.

— Но там, откуда я родом, слюна — это… послушай, ты должен был РАССКАЗАТЬ, в следующий раз объясняй мне все по буквам, ладно?

Он удивленно опустил подбородок.

— Ты умеешь читать язык ракхии?

Я зажмурилась и взмахнула рукой.

— Нет, нет, я имела в виду, что ты должен все очень, очень подробно объяснять.

— Я так и думал. В тот момент мне показалось, что ты все поняла, я не знал, что ты можешь интерпретировать это как-то неверно.

Я сделала глубокий вдох.

— Здоровяк, я все поняла. Думаю, тебе придется рисовать мне чертовы картины, чтобы я была уверена, что мы на одной волне.

Зи состроил гримасу.

— Я… не рисую…

Мне стоило просто обнять его.

— Зи?

— Да, мой сон?

Я собиралась сказать: «помоги мне сейчас», но почему раньше я была так строга с Задеоном? Он ни в чем не был виноват, но тогда я даже в шутку не рассматривала подобной возможности. Зи так старательно пытался убедить меня согласиться, но у меня ничего не вышло. Так как я не знала подробностей. Это так отличалось от того, откуда я родом. Там все были в курсе, что соприкосновение с чужой слюной — отличный способ заразиться. Но мой мир так сильно отличался от мира Задеона, где, по-видимому, правящая раса держала ракхий вместо аптечки первой помощи.

Слюна пришельца — отличный способ предотвратить инфекцию.

«Что могло подготовить меня к такой вероятности?»

Ничего. Но здесь мы создадим собственную реальность. Мы из двух совершенно разных миров. Некоторые вещи настолько разные, что их невозможно понять.

Впрочем, некоторые взаимодействия… некоторые взаимодействия оставались довольно простыми.

Возьмем, к примеру, секс.

Я села и придвинулась ближе к изголовью кровати. Глубоко вздохнув, — с чего это вдруг я ждала секса, если даже не удосужилась снять штаны? — я зацепила большими пальцами пояс штанов для йоги и начала тянуть их вниз по заднице и вдоль бедер.

Как только штаны оказались на моих лодыжках, я сделала это «полу-неловкую-попытку-быть-сексуальной» движение — когда ты наступаешь одной ногой на штанину, чтобы вытащить вторую, а затем повторяешь все с другой. Потом я со знойным видом стала стягивать рубашку.

Как и следовало ожидать, ткань на секунду застряла на моем лице, отчего волосы странно встали дыбом.

Прекрасно.

Когда я набралась храбрости, чтобы бросить на Зи взгляд, то поняла, что мне не стоило беспокоиться.

Задеон широко открыл рот, смотря на меня так, словно я была пони в рождественское утро^7.

Сейчас Грэйс могла бы выпалить какую-нибудь грязную шуточку.

Как и Энджи.

Черт, да я сама могла бы так пошутить.

Задеон пялился на меня так, словно я была пони в рождественское утро, и не мог поверить, что ему все же удастся меня оседлать.

Это бы слишком сильно подпитало его самолюбие, хотя он, вероятно, этого не заслуживал, но я собиралась проехаться вместе с ним.

Он шагнул ко мне.

Но это больше походило на то, словно Зи подкрадывался.

По моим ногам побежали мурашки, поэтому я закинула одну на другую и поджала пальцы.

Взгляд Задеона был прикован к моим ногам.

Но уже не с сексуальными намерениями, а с беспокойством.

— Ты покрылась крошечными шишечками.

— Мне холодно, — объяснила я.

И он не…

Он сделал!

Одарил меня взглядом «Черт-я-ведь-с-пришельцем»! ОН ТАК ПРОСТО ЭТО СДЕЛАЛ!

Это МОЯ линия поведения. Это мой взгляд.

Он дарит мне вздох.

Ну и наглость!

— Тогда, наверное, мне придется тебя согреть.

«Оооо». Я снова задрожала… но от его голоса, а не от температуры. Зи так красиво урчал…

Глава 31

ЗАДЕОН

Пока я полз по Кэлли, скользя взглядом снизу-вверх по ее телу… восхитительному, то застрял на области между ее ног — этому треугольнику ткани напротив него — на три секунды дольше того, чтобы остаться незамеченным… я боролся с желанием обнять свою пару.

Но вместо этого я положил ладони на ее колени.

И заметил, как Кэлли напряглась всем телом.

— Я могу облизать все укусы, — предложил я.

Я старался говорить о них не как о ее укусах, а как о просто укусах. Мне не хотелось, чтобы она считала их частью себя. Вполне возможно, что они не исчезнут полностью, останутся шрамы… хотя те, на которые попала моя слюна, уже выглядели значительно лучше.

Не сводя с меня глаз, Кэлли глубоко вздохнула, прежде чем откинула рубашку, которую продолжала прижимать к груди.

Мне было трудно понять, как эти крошечные лоскутки ткани могли быть такими соблазнительными.

Я сражался в песчаных, залитых кровью ямах, и это было проще, чем пытаться оторвать взгляд от покрытой кружевами груди моей пары.

— Они маленькие, — пролепетала Кэлли извиняющимся тоном.

Мои руки все еще лежали на ее коленях, а мои большие пальцы вырисовывали нежные круги на внутренней стороне ее бедер, скользя под коленную чашечку.

В этом месте у Кэлли была необычайно гладкая кожа.

— Моя… грудь.

Я прекратил свой незаметный путь к бедрам.

— Что с твоей грудью?

Кэлли склонила голову в движении, которое обычно сопровождалось закатыванием глаз… но на этот раз, казалось, она так нервничала, что не могла завершить действие.

— У меня маленькая грудь.

Тихий голос. Он стал таким именно на фразе, которой она пыталась донести до меня какую-то нелепую информацию.

— Они нормальные, а нужно больше?

Кэлли замешкала.

— Если бы они были побольше, то это принесло бы пользу? Но какую? — До меня вдруг дошел смысл. — А! Чтобы накормить многочисленный помет?

На лице моей пары отразилось замешательство.

— Что? Нет, — фыркнула она. — Нет, просто… — Кэлли пыталась подобрать нужные слова. — Некоторые парни предпочитают большую грудь.

Я сощурил глаза.

— По какой причине ты интересуешься предпочтениями других мужчин?

Я не хотел, чтобы мой вопрос прозвучал столь угрожающе, но прежде чем я успел извиниться и попытаться применить более нейтральный тон, Кэлли широко улыбнулась.

— А знаешь, что? Нет. Нет никаких веских причин беспокоиться о том, что думают другие люди. Я веду себя глупо.

Хотелось бы мне не согласиться с ней, но…

Кэлли усмехнулась.

— Не смотри на меня так!

Я ощутил, как чешуя на моем лбу приподнялась из-за моего вздоха.

— Я стараюсь избегать подобных взглядов, но, когда ты делаешь такие заявления… — я покачал головой.

Игривый веселый звук, который моя пара умела издавать — такой приятный и красивый — сорвался с ее губ, когда она недоверчиво посмотрела на меня.

— Я знаю, о чем ты думаешь. «Она же инопланетянка»!

Я не подтвердил это.

Да мне и не нужно было.

Кэлли ткнула пальцем прямо мне в лицо.

— Ха! Так и есть! Ты думаешь о том, что я инопланетянка.

Я сделал вид, будто вздрогнул.

— Должно быть, трудно прийти к такому выводу, особенно если до этого ты считал иначе. — Я старался спрятать улыбку в покровительственном взгляде. — И как долго? Серьезно?

В ее глазах сверкало веселье, даже когда она покачала головой.

— Не могу поверить, что в данный момент подверглась критической оценке от инопланетянина.

— Я тоже не могу поверить, что в данный момент подвергся критической оценке от инопланетянки, — согласился я.

Из нее опять вырвался этот игривый звук, мне было очень приятно слышать это — я дорожил этим, как подарком — видеть Кэлли счастливой…

И смотреть, как подпрыгивала ее грудь.

Я с удовольствием вздохнул.

— Зааадеон? Вернись на землю… ха.

— Что? — я резко поднял взгляд.

Кэлли сразу улыбнулась мне.

— Я имела в виду, что ты можешь их потрогать.

Мне нужно было следить за лицом, чтобы не пропустить слова! «Как сосредоточиться, если здесь было так много того, что требовало моего внимания?»

Испытывая чувство благодарности, я согнул указательный палец и провел им по мягкой ткани с оборками на верхней части груди.

Я уже знал, как выглядело белье моей пары. Ведь каждый день пересматривал каждый комплект.

Но совсем иначе… когда ты прикасаешься, пока ткань обтягивает мягкую, круглую, теплую — я просунул пальцы под косточки и слегка приподнял — тяжелую грудь, которую они поддерживали и защищали…

Я даже не понял, что высказал мысль вслух, пока Кэлли не сомкнула свои маленькие пальчики на моем запястье.

— Защищали?

Я осознал, что мой хвост начал колотить по матрасу рядом со мной.

— Я внимательно изучил эти приспособления. Внутри белье содержит толстый слой прокладки. Это чтобы защитить соски, верно? Именно там самый сладкий запах.

Кэлли начала было что-то говорить на слове «соски», но поперхнулась, когда я дошел до слова «запах».

— Я хотел бы попробовать тебя по-настоящему, — протянул я, подобравшись ближе настолько, что мое тело прижалось к ее, из-за чего ее заложенные за спину руки оказались пойманными в ловушку.

Это заставило грудь подпрыгнуть.

Я испытывал искушение слегка встряхнуть Кэлли, чтобы посмотреть, как ее грудь вновь качнется.

Мысль о том, как я толкаюсь внутри Кэлли — не слишком сильно, но достаточно — наблюдая за подпрыгиванием ее груди каждый раз, пока мои бедра ласкают ее…

Я застонал.

— Ты… хочешь, — пискнула она.

Не разрывая зрительный контакт, я поцеловал ее колено.

— Хм. Я хочу прикоснуться и попробовать тебя на вкус, — я поцеловал вторую коленку. — С чего мне начать?

Глаза Кэлли исчезли из поля моего зрения, когда она упала плашмя на кровать.

Теперь я действительно навис над своей парой.

— Ты в порядке?

Она похлопала ладонями по своим щекам.

— Ага. Просто это было… супер горячо. Эй, никаких мурашек, это бонус.

Ее лицо покрылось ярким румянцем, как, что интересно, и грудь.

Первый поцелуй я оставил там, где между ее грудями залегла ложбинка.

Пульс моей пары участился, будто я гонялся за ней уже несколько часов… я наблюдал, как он бился у основания ее горла.

И мне это нравилось.

Потом я заметил след от укуса. Облизал его.

Руки Кэлли начали перебирать шипы на моей макушке. И я замер, наслаждаясь ощущением.

Как же хорошо.

Она царапала мне голову кончиками пальцев.

Мой нос уткнулся в ее грудь, и я застонал.

Как же хорошо.

Ее грудь задрожала, когда Кэлли рассмеялась. Творец… вот это вид. Именно это я хотел видеть, находясь при смерти. А не истекающего кровью противника в каком-нибудь поединке в забытом богом месте. Я хотел быть здесь, до самой старости и серебристых шипов, когда наши сердца в последний раз забьются в унисон.

Я заметил еще один укус.

Ранка была скрыта под нижней частью ткани, но я все же увидел струп через шнуровку, поэтому осторожно протянул руку и дернул материал вниз.

Теперь грудь Кэлли не дрожала от смеха.

Нет, хотя запах вызывал во мне опасения, что скоро моя пара начнет дрожать от страха.

Прежде чем она разнервничалась еще сильнее, я начал лизать ранки.

Следующую.

«Исцеляя».

Я повернул голову, чтобы как следует рассмотреть травмы.

И услышал, как лампа грохнулась на пол, потому что в нее врезался мой хвост.

Они укусили ее прямо за сосок. «Какие дикари!»

Когда в тот день полотенце упало с Кэлли, я ничего не заметил.

«Ран было так много».

Когда я провел языком по укусу, колени Кэлли стиснули мои ребра.

«Мммм. Еще, пожалуйста…»

Я пробежался губами и языком вдоль ее тела, заживляя травмы.

Исцеляя разум.

Если каждое мое движение будет нежным, если каждое прикосновение будет преисполнено благоговения, то Кэлли довериться мне.

Настанет день, когда она поймет, что больше не думает о них. Целая неделя. Тогда время, когда моя пара будет вспоминать, что с ней сделали, больше не причинит той сильной душевной боли.

Кэлли была очень храброй. И так хорошо справлялась.

Мои пальцы ласкали ее кожу.

Неожиданно она ударила меня кулаком по носу, свернулась калачиком и закричала.

Глава 32

КЭЛЛИ

— Прости! Прости меня! — вскрикнула я.

Его руки вернулись ко мне… но на этот раз его прикосновения казались пыткой.

Я закричала:

— Ще-щекотно! Перестань, прекрати, я не выдержу!

Меня окутало дымом, Задеон полюбопытствовал:

— Здесь тоже есть нервные окончания, как на стопах твоих ног..? Зачем?

— Я не знаю, зачем… просто так! Щекотно!

Задеон нежно положил руку на мое обнаженное плечо и провел ладонью вниз до маленьких стрингов на моих бедрах. Так он снова и снова гладил меня.

Будто это должно было меня успокоить.

Задеон был таким милым.

Кстати, он оказался прав.

— Моя странная маленькая инопланетянка, — пробормотал он со вздохом.

Все еще тяжело дыша, я посмотрела на него, заработав одну из его ухмылок.

— Ты дразнишься!

Протянув руки, я попыталась пощекотать его ребра.

Но мои пальцы наткнулись на твердую плотную чешую.

Никакой реакции.

Ну, это было нечестно.

Он взглянул вниз, настороженно приподняв уши. Я заметила, что они не двигались так часто, как у Ароха.

Вероятно, из-за того… как он сам сказал мне: «мои уши будто заложены».

В итоге я получила только эту реакцию.

— Ты не боишься щекотки? — спросила я. — Вообще нигде?

— Ничего похожего на то, как реагируешь ты, — произнес он. Самодовольно.

Я была рада, что сумела его рассмешить.

Очень, очень остро сознавая, что я практически обнажена, а он — нет, я скрестила руки на груди.

Задеон нахмурился.

Он подался вперед, уперев кулаки в кровать, чтобы нависнуть надо мной, и многозначительно посмотрел на мою грудь, а затем снова на мое лицо.

Словно маленький мальчик, вежливо ожидающий, когда хулиган вернет ему игрушки.

Я ухмыльнулась, все еще лежа на боку и прижав колени как можно ближе к груди, что позволяло мне спокойно дышать.

Задеон медленно опустил голову, овевая дыханием мое бедро. Он облизал укус прямо под шнуровкой моих стрингов, из-за чего зуд стих.

Я уже не ухмылялась.

Вскоре я перекатилась на спину, сняла лифчик и сбросила стринги, — не упустив из вида, как Задеон замер, затем поднял мои трусики и завязал их на своей руке, но в этот момент я не позволила данному факту смутить меня, — а Зи прижался к низу моего живота.

Когда он задел мой лобок… я напряглась.

— Щекотно? — спросил он.

— Н-нет, — пробормотала я. — Просто… воспоминания.

Его глаза сразу стали печальными и сердитыми.

А затем в них появилась решимость.

Его губы были такими нежными, пока скользили по моему животу.

Они спускались все ниже.

У меня не было там волос. Когда мы превратились в домашних питомцев, очутившись в этом комплексе, одним из первых инструментов, который я потребовала, была бритва.

Я все сбрила.

Я уверена, что была какая-то психологическая причина, по которой я сходила с ума и вела войну со всеми волосами на теле, хотя их было не так уж и много. Но когда я мылась и ощущала свою гладкую кожу, то чувствовала себя лучше.

Если не брать в расчет струпья.

Я ненавидела то, что они кусали меня там.

И мне нравились оральные ласки.

Сейчас мои бедра были напряжены, а спина болела… я понимала, что все мое тело было наряжено до предела.

— Ш-ш-ш, — заворковал Зи. — Расслабься, Кэлли. Это всего лишь я. Я бы никогда…

Я схватила его за руку.

— Знаю

Я глубоко вздохнула.

А затем раздвинула ноги.

Я понимала, что Задеон не стал бы…

Но мой мозг не сумел отключиться, перед моими глазами появился образ, как чужие колени раздвигают мои, хлюпанья, удары, пальцы впиваются…

Плечи Задеона заполнили все пространство.

Ни его бедра, ни руки, ни огромные мускулистые ноги.

И он… застонал, как изголодавшийся мужчина, который только что сдался на волю желания устроить пир.

Его руки заскользили по моей спине и обхватили мою задницу… поднимая с кровати и поднося мое лобок к своему рту.

Затем он провел языком по моему лону.

«Ууффф!»

Вот это да.

И тут Зи зарычал.

Я вцепилась в чуждые мне рога и выгнулась напротив его лица.

— Не надо так шуметь! Никогда не производи этот звук, когда находишься там!

Но он будто не слышал меня… я ударилась подбородком о свою грудь, когда Зи оторвал меня от себя и швырнул обратно на кровать, дернув мою задницу обратно к себе.

Неужели я опасалась, что он будет обращаться со мной как с хрустальной?

Теперь я могла смело вычеркнуть это беспокойство из списка.

Я стиснула каждой рукой по рогу, чтобы держать их подальше от своего лица… и чтобы кончить.

Потому что Задеон не просто ласкал, он словно поедал меня.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться и усвоить мои сигналы… вот тогда он обнаружил клитор.

Я перевозбудилась и была готова вновь достичь кульминации, но схватила Задеона за нос, нажав на ноздри.

— Дай мне минутку!

Я никогда не видела таких глаз у Задеона.

Черные и опаснее чем обычно; сейчас Зи подчинился своей животной стороне. Он зарычал и фыркнул так сильно, что моя рука просто слетела, но, к счастью, он переключил свое внимание на внутреннюю сторону моих бедер.

Он позаботился обо всех укусах.

Отстранившись, он вновь проверил свой язык.

— Тебя это беспокоит? — спросила я.

Задеон улыбнулся, а его взгляд стал немного спокойнее.

— Только когда я не касаюсь им тебя.

Я застенчиво улыбнулась ему в ответ.

— Думаю, ты знаешь, что нужно делать.

Он раскатисто зарычал, — но я скорее ощутила это, нежели услышала, — и подтянул меня обратно к своему рту.

— Знаю.

И он действительно знал.

«Оооох, как знал».

Поскольку нам, очевидно, было суждено задержаться здесь еще на некоторое время, я поднесла одну из его огромных ладоней к своей груди.

Но это оказалось не так хорошо, как я думала. Мои соски ощущались, будто искрящиеся провода, словно натянутые нервы.

Зи поднял глаза, — но не прекратил лизать, благослови его Господь, — и смущенно нахмурился, когда я поспешно отпустила его руку.

Я дернула его за один из рогов.

— Твоя очередь.

Он вырвал рог из моей хватки и прижал руку к нижней части моего живота.

— Ага. Моя очередь.

Я рассмеялась.

— Позволь перефразировать. Я хочу, чтобы была моя очередь. Теперь я на тебе.

* * *

Я провела губами — натыкаясь и задевая широкие, блестящие карамельно-медные чешуйки — вверх по его очень длинному носу. В этом месте у Зи располагалась некая звуковая камера, с помощью которой он умел издавать странную смесь звуков, но опять же…

Это мой Зи.

Поэтому я намеревалась смириться со всеми его «особенностями».

Я сидела на животе Задеона, стискивая коленями его ребра, пока его хвост обвивал мое запястье, и неспешно рассматривала своего пришельца, как никогда раньше.

Оказалось, я многое упустила…

На множество мелочей я вообще никогда не обращала внимание.

Большая часть которых всегда была прикрыта одеждой, которую он носил для моего удобства.

Вздох. Я поцеловала свои пальцы, а затем поднесла их к его ребрам для легкого касания.

Его кожа лоснилась, как у лошади.

— Что это такое? — спросила я, сдавливая странные выпуклости вдоль его предплечья. Они располагались на каждой стороне.

Задеон аккуратно убрал мои пальцы.

— Смотри.

Оттуда вылетел клинок. Он был похож на нож для мяса… но с обломанным краем.

— Сломан, — объяснил Зи.

Нож втянулся внутрь, не задев меня, и я продолжила изучение.

— Ложись на спину, — приказала я, не обращая внимания на легкую дрожь в своем голосе, и нежно толкнула Задеона в грудь, но он, казалось, не заметил это. Совсем.

Я толкнула еще раз.

Ничего.

— Я не могу, — пробормотал он с улыбкой. — Только не так.

— Тебе так не нравится? — в этот момент я посмотрела на его рога. — Еще бы! Точно. Точно! Ладно, как мы… собственно, ты, вероятно, захочешь как-то поддержать их. Чтобы было удобно.

Он нахмурился.

Я старалась выглядеть скромно, — не напугано, — когда произнесла:

— Я хочу кое-что попробовать. Раньше мне это нравилось, но у меня нет желания, чтобы он… — я указала на его хвост, который обвился вокруг моих запястий, словно тяжелый браслет. Почему-то успокаивая. Это словно держаться за руки и одновременно обниматься. — Нет желания, чтобы он, сковывал мои движения.

Зи стал таким серьезным.

— Если хочешь. Тогда я тоже этого хочу.

— Держу пари, так и есть, — подмигнула я.

Он выглядел… неопытным.

Это могло быть очень весело.

Я слезла с него и разместилась так, чтобы моя задница оказалась рядом с его локтем. Внутренняя сторона моих бедер немного побаливала, когда Задеон провел пальцем по изгибу моих нижних девяносто. Не-от-страха дрожащими пальцами я стала трудиться над застежкой его брюк.

И вскоре выпустила монстра.

Одно дело, когда мне хотелось кончить на него, но совсем другое — затолкать его член себе в рот.

Серьезно? А чего я ожидала? Задеон был огромен во всем. Мне не стоило удивляться, но…

Вы когда-нибудь натягивали узкие джинсы перед походом на ярмарку? Вы выглядите горячо, но когда становится жарко и хочется пить, то вы вспоминаете, что не взяли сумочку. Поэтому приходится покупать воду…

Вы когда-нибудь пытались запихнуть бутылку с водой в карман? Не одну из этих мятых миленьких бутылок в шесть унций^8, а огромную, полную, высокую, в двадцать четыре унции^9?

— Это потребует некоторых усилий, — предупредила я Зи, посмотрев на него через плечо.

У меня не очень хорошо получится манипулировать руками-и-ртом с его… значительной длиной, но не существовало какого-нибудь другого способа это избежать.

— Что именно?

Его глаза так комично широко распахнулись, что мне захотелось рассмеяться. Разве он не слышал грязные разговорчики Грэйс…

Ох.

Зи действительно никогда не слышал о минетах.

Внезапно, как минимум половина давления, которое я испытывала по поводу предстоящего действа, испарилась.

Я не должна быть лучше профессиональной порнозвезды.

Я не должна быть лучше его бывшей.

Мне вообще можно было не стараться… но я хотела этого.

Я изменила позу, решив, что хочу видеть лицо Задеона. Прощай поглаживание рукой. Теперь я находилась между его ног.

Когда я выпрямилась, то моя грудь коснулась его яичек, задевая сосками основание члена. Зи ахнул, и я решила, что все может пройти очень даже хорошо.

Глубоко вздохнув, я очистила свой разум. Я не хотела думать о чем-нибудь лишнем. Это помогло, ведь данный опыт отличался от прежнего, как день и ночь. Здесь были только я и Задеон, и мне не терпелось увидеть его реакцию.

Я облизала головку члена.

Бедра Задеона напряглись — и это немного пугало, быть здесь, внизу, когда его гигантское тело замерло в припадке удовольствия — вокруг меня.

Но было не настолько пугающе, чтобы помешать мне обхватить член руками и засунуть в рот.

Зи поощрил меня, протянув руку и нежно погладив мою задницу.

«Ммм».

Он вздрогнул от вибрации.

А я захихикала вокруг члена.

Я никогда не делала подобного раньше.

Но это Задеону тоже понравилось. Довольно сильно. Он напрягся еще больше.

Это как в той старой поговорке про твердый член, которым можно было забивать гвозди.

Мне казалось, что между моими губами находился горячий, длинный, тяжелый молоток.

Я задрожала.

Но не от страха.

Я ощущала небольшой дискомфорт, так как чрезмерно обслюнявила член… но требовалось много смазки, чтобы получить необходимое скольжение и заглотить его.

Этому я научилась из-за неизбежности, а не от радости, не от…

«Недумайоних!»

Я наклонилась и сжала яички.

Хвост сбил лампу.

Еще одну лампу. Впрочем, мы знали, что есть еще резервное освещение, поэтому я не оказалась в темноте.

Зи издал хриплый стон, сдерживая себя и сильно кусая нижнюю губу.

Мне казалось, что он понимал — если напугать меня одним из этих громких рыков, то можно лишиться пару дюймов своей плоти.

Но, черт возьми, мне было весело.

Я ухмыльнулась и задвигалась быстрее.

Но когда я почувствовала его руку на своем затылке… то замерла.

Кляп.

Я подавилась, закашляла и, со слезящимися глазами, отстранилась.

— Прости! — Зи так раскаивался, что мне захотелось плакать. — Я лишь желал потрогать твои волосы…

«Это Задеон, ты идиотка!» Оставайся в настоящем!

Он молчал, пока я восстанавливала дыхание, затем я вытерла глаза… взяла его руку и положила ту на свою голову, двигая ею вниз и вверх так, чтобы его пальцы скользили по прядям.

Это было приятно.

И ощущалось хорошо.

Совсем не похоже на их прикосновения.

Никакого грубого, жесткого выворачивания, никакого насилия над моей головой. Задеон заботился о моем комфорте. Заботился обо мне. С ним я была в безопасности.

Я посмотрела в его глаза, выражение лица заставило меня улыбнуться. Я не рискнула что-либо произнести… ведь ощущала, как слюна стекала по моему подбородку, и это заставляло меня чувствовать неловкость. Я вновь расположилась между его ног и обнаружила, что член немного смягчился, в этот момент, по моему мнению, мое сердце наполнилось счастьем. Задеон боялся моего страха.

«Но я могла это сделать».

И хотела это сделать… для него, я действительно хотела.

Я улыбнулась, думая о том, насколько ему понравится финал.

Задеон гладил меня по волосам и подбадривал рычанием и тихими, вероятно, неосознанно издаваемыми звуками удовольствия. Либо он не слышал себя, либо не мог сдержаться.

Либо, может, ему было все равно, какие звуки он издавал… Зи просто хотел, чтобы я услышала, насколько ему нравятся мои действия.

Я обожала это.

Когда пришло время ускориться, он немного приподнял колени, а его пальцы напряглись в моих волосах.

Я тоже напряглась.

И встретилась с Задеоном взглядом — стараясь не позволять своим коренным зубам оцарапать плоть, я подняла глаза. И увидела, каких усилий Задеону стоило расслабить руку.

Он вновь начал гладить меня по волосам.

А я в ответ приласкала член.

И улыбнулась. Во всяком случае, попыталась. С полным ртом.

Но это никак не подействовало на Зи, в итоге он простонал:

— Кэлли!

Мое тело задрожало от хрипоты в его голосе.

Я всегда чувствовала неловкость в этой части. Глотание отлично в теории, в которой не было никакого беспорядка! Но слюна всегда просачивалась наружу, а мне казалось несексуальным, когда слюна переполняла рот и стекала по губам и подбородку, падая на мое тело.

Парни, очевидно, находили какое-то свое удовольствие, наблюдая за этим процессом.

Альтернатива: лизать головку, пока я смотрю в глаза Зи и ласкаю основание члена. Но сперма никогда не извергалась за один раз, значит, я начну рефлекторно моргать при каждом выбросе, и, вероятно, будет казаться, будто у меня мини-конвульсии пока пытаюсь изобразить томный взгляд.

Я выбрала первый вариант и втянула щеки, посасывая.

Ногтями Зи впился в матрас, и я услышала небольшой треск-треск-треск-треск-треск.

Я снова задрожала.

Когда первые струи изверглись мне в горло, я открыла глаза… я не заметила, когда успела их закрыть, но сейчас мне было необходимо видеть Задеона.

Зи, должно быть, уловил мое волнение, потому что вместо привычного движения хвост-подбородок-хватка он нежно поднес тыльную сторону ладони к моей щеке и пристально посмотрел мне в глаза.

Его голос был напряжен, но ясен:

— Я люблю тебя, мой тарантул.

Я подавилась его членом… рассмеявшись.

Но я больше не боялась.

Глава 33

КЭЛЛИ

Тяжело дыша, Задеон смотрел на меня с таким удивлением, что я начала улыбаться словно дурочка, затем он нежно притянул меня к себе и стал гладить по волосам, из-за чего я вскоре задремала.

Впервые мы спали в объятиях друг друга.

Меня не обнимали так уже много лет.

Это казалось волшебным.

И я заснула.

Мне снился лебедь с кривыми перьями. Он все еще был великолепен — изящный изгиб длинной шеи, резкий контраст мордочки с метками на оперении. Немного потрепанный, но все равно красивый.

В моем сне он направлялся к берегу, где его поджидал гигантский дракон. Они коснулись носами, и тут прозвучал всплеск.

Маленький черный лебедь выбрался из воды, тихо зовя свою мать… перепачканный, оперение малыша полностью промокло, напоминая чешую.

Нет…

Это и была чешуя.

Лебедь закричал и начал бить крыльями… его искривленные перья распушились и стали осыпаться на землю.

Малыш споткнулся и не добрался бы до матери… если бы дракон не подлетел и осторожно, будто аллигатор, не взял ребенка в пасть, отпустив малыша лишь тогда, когда они достигли лебедя.

— Кэлли?

Я вздрогнула и проснулась, а затем, вскинув руки, наткнулась на чью-то грудь.

Грудь Задеона.

— Тебе приснился сон, — протянул он.

— Плохой? — спросила я, пытаясь вспомнить подробности. Кривые перья…

— Понятия не имею. Но ты плачешь.

— Я? — пробормотала я, мои губы словно отказывались шевелиться.

Я подняла руку, чтобы вытереть лицо, но большим пальцем Задеон уже смахнул слезы с моих щек.

— Вот и все, — прошептал он. — Я здесь.

Он наклонился и поцеловал меня в нос.

Последнее, что я помнила перед тем, как снова заснуть — Задеон, который в утешении прижался своим чешуйчатым драконьим носом к моему.

* * *

Я даже не сомневалась — мое утреннее дыхание имело такой же вкус, как и последнее, что было у меня во рту, плюс несколько часов застоя.

Прекрасно.

Задеона это не смущало.

Я хотела увернуться… но Зи был напорист.

— Мы поцелуемся. Мне нравится этот ритуал.

— Ох, нравится, да? Тогда конечно. Мы сделаем это.

— Рад, что смог заручиться твоим согласием, — усмехнулся он.

Его губы прижались к моим, и я выгнулась, чувствуя, как мое тело отвечало на ласки и насколько сильно мне это нравилось.

Когда Задеон все же отстранился, позволив нам глотнуть воздуха, то спросил:

— Ты голодна?

Я поморщилась, и Зи грустно вздохнул.

— Нам нужно раздобыть для тебя нормальной еды.

Я мысленно представила, как он произносит это, именно таким тоном, глядя на любимую черепаху или что-то-там экзотическое. Будто в зоомагазине ему продали кошачью еду, хотя на самом деле ему нужен был другой специальный корм.

Я ухмыльнулась.

— Не то чтобы у нас был большой выбор. Дай мне пакетик, пожалуйста.

Я услышала, как Зи заворчал, но, должно быть, ослышалась, так как это прозвучало, как: «Скоро у нас будет выбор».

Когда я поела, то уточнила:

— Который час?

Я так и не научилась определять здесь время. На часах были нарисованы символы и образы вещей, которые я никогда не пойму.

— Очень рано, — пробормотал Зи. — Если мы выйдем прямо сейчас, то в нашем зале еще никого не будет.

«Нашем зале?»

Я улыбнулась.

— Тогда стоит поторопиться.

Сегодня Задеон пел новую песню.

Она была знойной и соблазнительной, поэтому мы заперли дверь и начали танцевать, а заучив движения… стали прикасаться.

Наши тела прикасались друг к другу.

Я переместила его ладони на свои бедра, намекая на более смелые касания.

Зи захотел, чтобы я тоже дотронулась до него.

Я подчинилась.

Он хотел, чтобы я овевала дыханием его шею…

И я… сделала это. Прямо как ему нравилось, над его ключицей. Я не сомневалась, что это осчастливит его.

В этот момент я почувствовала его язык.

Но не там, где ожидала.

Задеон любил лизаться.

Если бы это был романтический фильм, то герой неожиданно поцеловал бы героиню в шею. Может, за ухом.

Я же получила его язык, скользящий по всему моему уху.

Не слюняво, просто…

Я покачала головой.

Он облизал мою бровь.

И я не сумела сдержать улыбку. Вот тогда он поцеловал меня.

Я имела в виду свои губы. Можно было бы решить, что это естественный вывод, но также легко он мог уделить внимание моим векам, волосам или рукам.

Позже он прижался губами ко всем вышеперечисленным местам.

Затем провел языком по моему горлу и наклонился, пробуя мою ключицу, изгиб плеча.

Верхнюю часть груди.

Кому нужен герой фильма с поцелуями в ухо? Фетиш облизывания превращал Задеона в самого горячего героя из всех возможных.

Я решила, что на сегодня с танцами покончено.

Решила, что нам пора вернуться и принять душ. Вот только я немного нервничала при мысли, чтобы принять душ вместе. И такая реакция не была вызвана страхом, просто, наверное, сверх восприимчивость любой женщины, когда она впервые что-то делает перед своим парнем.

— Никакого душа, — произнес Зи.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Но я потная и липкая.

Он закрыл глаза.

— Я очищу тебя.

Зи отвел меня к кровати, раздел и действительно очистил.

Пока мой пришелец активно использовал свой язык, прошло некоторое время.

И я воспользовалась этим временем, чтобы изучить своего пришельца, пока мы оба наслаждались ласками.

А ведь он определенно хотел, чтобы я наслаждалась.

— Покажи мне, — настаивал Зи.

Но я была слишком застенчива, чтобы трогать себя перед ним.

— Почему? — озадаченно спросил он.

— Не знаю! — крикнула я и хлопнула себя по коленям.

Он бросил на меня взгляд исподлобья и тяжело вздохнул, из-за чего меня окутало дымом.

— Это «человеческие заскоки»?

— Это мои заскоки

Впрочем, я была уверена, что не одинока в своих взглядах. Думаю, многим женщинам не было бы… комфортно.

«Но почему я не чувствовала себя комфортно?»

«Это же был Задеон».

Я глубоко вдохнула, затем взяла запястье Зи и потянула его к себе.

— Ээ, так ничего не получится, — быстро пробормотал он, в его голосе звучала странная смесь тревоги и возбуждения.

Теперь я была в смятении.

— Почему нет?

Он поднял руку и пошевелил пальцами.

«Это было бы глупо».

Длинный острый коготь вырисовывал какую-то цифру.

— Точно, — прохрипела я. — Значит, никакого обучения.

Зи был так осторожен с когтями, что я совсем забыла о них.

— Я хочу снова полизать тебя.

Я перевела взгляд с его острых когтей на черные-черные глаза.

А затем переплела наши пальцы.

«Ох, это было лечение, с которым мне стоило смириться, «вздох»!»

Я растянулась на спине, и Зи ухмыльнулся.

Он проложил дорожку из поцелуев вниз по моему животу.

Затем забросил одно мое колено на свое плечо.

Обхватив меня руками, он приподнял мои бедра, притягивая их к своему рту.

Он заставил меня стать влажной.

Настолько влажной, что я начала показывать Зи, какие прикосновения мне больше нравились и доставляли наслаждение… и я определенно перестала ощущать смущение.

Теперь я хотела насладиться им.

Я хотела Задеона. Хотела от него большего.

Схватив его за рога, я потянула за них.

— Задеон, я хочу, чтобы ты был на мне, — выдохнула я.

И завладела всем его вниманием. Зи тяжело дышал, а его темные глаза изучали мое лицо. Хвост выдавал все эмоции, дико извиваясь позади.

Я снова дернула Задеона за рога.

Он медленно приподнялся надо мной, убрал мои пальцы со своих рогов и пробежался ладонями по моим запястьям, чтобы опустить их на кровать… в этот момент я вздрогнула.

Задеон замер.

— В чем дело?

— Только не запястья, — захныкала я, и Зи тут же освободил меня.

— Кэлли, я бы никогда…

Ему даже не нужно было заканчивать. Я знала, что он не собирался удерживать меня.

Только не так.

— А знаешь, что? Сделай это.

Его хвост заметался еще быстрее.

— Почему?

— Потому что… это будешь ты, я знаю, что ты не причинишь мне боли, и хочу с этого момента ассоциировать эти ощущения с тобой. Хочу, чтобы именно ты остался в моей голове. Ты. Только ты. То, чем мы занимались.

Его глаза все еще оставались темными, но в них появилась нежность. Его пальцы ласково сомкнулись на моих запястьях.

Задеон не стискивал их со всей силы, а просто слегка сжимал. Создавалось ощущение, будто мы всего лишь держались за руки.

Его тело находилось над моим. И, конечно, он заметил, когда это началось.

— Ты дрожишь, — Зи опустил взгляд, нахмурившись от глубокого беспокойства.

— Я не боюсь, — прошептала я и повторила, когда он снова посмотрел на меня.

Он вздохнул, раздумывая, как мне показалось.

— Кэлли, я хочу тебя больше всего на свете, но в данный момент…

— Я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас.

И Зи снова возбудился. Его глаза посмотрели в мои, прежде чем он, стиснув зубы, обхватил свой член.

Он медленно наклонился, не сводя с меня глаз.

— Начнем?

— Ага, — прошептала я.

Я не могла заставить себя говорить громче. Поэтому повторила это еще раз.

Зи улыбнулся.

Он немного отстранился, прижав головку члена к моему входу. Несколько толчков заставили меня напрячься, но прежде чем Зи успел остановиться, я быстро пробормотала:

— Это очень приятно, продолжай.

И вскоре он оказался внутри.

«Оххххх…»

Над моей головой лежала подушка, и, к счастью, она немного сбилась в сторону, поэтому, когда Зи упал на меня, я не оглохла, поскольку та приглушила его чрезвычайно громкий инопланетный рык.

Это заставило меня почувствовать себя гребаной королевой.

Простите за каламбур.

Зи задрожал, и даже если он кончил, я ни в малейшей степени не чувствовала себя обманутой.

Это было здорово.

Я похлопала его по спине, и Зи застонал.

Я поняла, что сейчас у меня была самая большая и глупая ухмылка.

Мне хотелось смеяться.

Мне хотелось танцевать.

Нет, нет… на самом деле, мне просто хотелось трахнуться. Танцы позже, а сейчас секс.

Я оценила ситуацию, пытаясь немного взбодриться.

Задеон был тяжелым.

Но вскоре он пришел в себя, в этот момент я обрадовалась, что хорошо знала его, потому что в противном случае дикое выражение на лице Зи напугало бы меня до смерти.

А теперь это заставляло меня чувствовать себя потрясающе.

Когда Задеон сделал очень глубокий, прерывистый вдох и изо всех сил попытался успокоиться, или сдержаться, или и то и другое… то я постаралась его подбодрить.

Его ладони обхватили мою задницу и еще теснее притянули к паху.

Я была такой влажной, что чувствовала только восхитительное давление и полноту… ни пощипывания, ни боли, ни пронзающей агонии.

Стиснув Задеона коленями, я воспользовалась хваткой в качестве опоры, чтобы приподнять бедра… из-за этого Задеон погрузился еще глубже и застонал, уткнувшись лицом в подушку.

Я ухмыльнулась.

Это было чертовски великолепно.

Я даже не попыталась заглушить свой радостный возглас.

Зи приподнялся, тяжело дыша и обнажив клыки.

Посмотрев на них, я обрадовалась, что не он кусал меня. Как же хорошо, что все наоборот.

Потому что эти зубы…

Его бедра начали двигаться, и мы оба вздрогнули.

Задеон несколько раз толкнулся, затем схватил меня за колени, прижал их к своим бокам и стал двигаться быстрее.

С такой скоростью, которую набрал мой пришелец, я ожидала, что наше соитие скоро подойдет к концу. Его бедра встречались с моими с громким шлепком… быстро, но нежно… и никакой боли.

Нет, это определенно не боль…

Мало того, его пах прикасался к моему клитору в нужном ритме, так Зи еще задевал какую-то точку. Ту, что дарила удивительные ощущения.

— Вот здесь! — выдохнула я. — Продолжай-двигаться-именно-так!

Я не могла в это поверить. Зи был новичком, но что бы ни делал, я все равно кончала.

У меня никогда не было такого, я всегда помогала себе либо рукой, либо игрушкой.

Я подтянула колени немного выше вдоль его боков…

И ощутила, как чешуя оцарапала внутреннюю поверхность моих бедер. И кожу колен.

«Чешуйки не были одинаковыми, не были однотипными…» Неужели они были такими же большими, как и ощущались? Насколько колючими?

Определенно колючими. Я получала раздражение от чешуи дракона, словно от отросшей щетины.

«Правильно, дракона».

«Это приближалось».

Со взрывом восторга… я поняла, что кончаю. ЭТО приближалось.

Однако, я упустила момент.

Мой оргазм, словно приливная волна, накатил и вновь вернулся в море.

«Неееет…»

Меня пронзило разочарованием, и я посмотрела в глаза Задеона.

— Я потерял тебя, — пробормотал он.

Я была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как Зи перестал двигаться.

Моя улыбка была слабой, но искренней.

— Я в порядке.

Его хвост прикоснулся к моей щеке.

— Да. Ты в порядке.

Я протянула руку и шлепнула по его идеальной мускулистой ягодице.

Глаза Задеона расширились от шока.

Его бедра резко ринулись вперед, заставляя нас обоих вскрикнуть. Он был таким ГРОМКИМ… а когда снова начал двигаться, то вообще перестал сдерживать стоны. Я могла легко определить, когда Зи что-то нравилось. Рычание, кряхтение и мужские стоны у моего уха… я практически могла кончить, просто слушая его.

«Но не совсем… не совсем…»

— Ты невероятна, — отрывисто прохрипел он.

«Ммм. Поподробнее».

— Продолжай в том же духе, — выдохнула я.

— Ты принадлежишь мне, — пробормотал Зи. — Наконец-то только мне, я никогда ни с кем не поделюсь тобой, — прохрипел он со следующим толчком.

На мгновение я перестала покачивать бедрами в его объятиях.

От его рычания по моей коже пробежали мурашки.

— А это поможет?

Задеон разместил мои пальцы между нами. Я начала подталкивать себя к оргазму и когда достигла этой бешеной, извивающейся, умоляюще-хнычущей стадии, то моя кульминация опять куда-то испарилась… Задеон зарычал и навалился на меня, царапая своей грудью мою.

Это не причинило боли… но предоставило новый угол проникновения?

«Да».

— Да! Да-да-да!

Оргазм обрушился на меня, а от освобождения мои глаза затуманились. Мои пальцы загнулись, я вцепилась ими в Зи и задрожала.

Задеон взревел… на этот раз не приглушив крик подушкой, из-за чего у меня зазвенело в ушах.

Возможно, в будущем мне придется заниматься сексом с затычками для ушей, либо мы оба оглохнем.

Обмякнув, я удовлетворенно улыбнулась и решила, что это того стоило.

Это так того стоило.

Глава 34

ЗАДЕОН

— Я люблю смаковать твой вкус, — прорычал я, на что Кэлли просто улыбнулась, закрыв глаза.

Пока моя рука не обхватила ее лоно. Кэлли открыла рот в судорожном вздохе и выгнулась на встречу моей хватке.

— Здесь. Мне нравится чувствовать эти губки в своем рту.

Ее нетерпеливый стон подсказал, что она уже оправилась и была готова для большего.

И именно я был тем везучим, счастливым мужчиной, с которым она хотела большего. Я начал спускаться, прислушиваясь к ее стонам, которые действительно слышал. Но не думал, что Кэлли знала об этом… так как, казалось, она зачастую разговаривала сама с собой, нежели со мной.

— Он такой горячий! Черт! — она тяжело дышала. — Я легко могу представить, как он…

Я втянул одну из ее половых губ в рот, а затем выпустил, чтобы пробормотать:

— Она похожа на легкое, такая же нежная, упругая… и также забавно хлюпает.

Ее тело перестало извиваться.

— Момент упущен!! Момент окончаааательно упущен! Задеон. НИКОГДА больше так не говори. НИКОГДА, ладно?

Кэлли толкнула меня в плечо.

— Что я такого сказал?

Она бросила на меня страдальческий взгляд.

— Ты не можешь сравнивать меня с частями тела, которые ел, это ужасно. Отстань от меня!

Да, я… сравнил.

Но… я ничего не понял.

Я вздохнул.

Я всю жизнь знал, что моя женщина отличалась от меня, но иногда эти различия были слишком очевидны.

Мое замешательство рассмешило Кэлли.

Вскоре она начала смеяться еще громче.

Я пристально посмотрел на нее.

Затем ее смех перерос в слезы, а мое замешательство превратилось в тревогу.

Прежде чем я успел притянуть Кэлли в свои объятия, чтобы проверить, что случилось, она сама забралась ко мне на колени. Мы пристально смотрели друг другу в глаза — ее были пытливыми, а мои, как мне казалось, — озадаченными.

Кэлли обняла меня и стиснула в своих объятиях.

— Мы сделали это, — прерывисто прошептала она в мою шею.

Я нежно провел языком по ее плечу.

Затем добрался до уха и, оказавшись там, облизал лицо, напоследок уткнувшись носом в волосы, которые прилипли к щеке.

Кэлли нежно улыбнулась… а когда позволила мне закончить отмечать ее своим запахом, то на ее лице появилось снисходительное, почти игривое выражение.

Я тоже улыбнулся.

— Не притворяйся, что ты выше этого. Если бы ты могла, то тоже пометила бы меня. Я заметил, как ты своим взглядом бросаешь вызов другим женщинам, когда мы занимаемся.

Кэлли сильно покраснела.

— Ладно, да, так и есть, — потом она стала серьезной. — Что ты имел в виду, когда заявил, что я наконец-то твоя? Это… — казалось, ее сейчас стошнит. — Тебя беспокоит, что я была с другими пришельцами?

Я с удивлением посмотрел на нее. И резко сгреб в свои объятия… но затем быстро отпустил и извинился.

— Кэлли? Ты сказала это так, словно думаешь, будто я испытываю отвращение… не знаю, что навело тебя на подобною мысль, но ты должна прекратить.

— Тогда что ты имел в виду?

Когда я вспомнил, что сказал ей, то настала моя очередь покраснеть.

— Я говорил о хобсе, который брал тебя.

Кэлли чуть не свалилась с моих колен.

— Что?

Я грустно усмехнулся.

— В тот день, когда ты сошлась с тем мужчиной, я чуть не умер.

— Я никогда не была с хобсом! Какой мужчина… — в этот момент ее глаза округлились. — Грэг?

Я зашипел.

— Задеон…

Я позволил ей обнять меня, но боль все еще опаляла.

— Ты ведь знаешь, что он был человеком?

Я открыл рот, но потом просто кивнул. Человек. Хобс. Какая разница?

— Ты любила его.

Ее губы задрожали, а взгляд стал затравленным.

— Он был добрым.

— Так и есть, он хорошо к тебе относился, — согласился я.

И это осознание не причиняло боли. Больше походило на облегчение, ведь мужчина, которого она выбрала, был более чем порядочным. Он дорожил ею, как и должен был.

Боль появлялась тогда, когда я вспоминал, что она тоже дорожила им.

Кэлли опустила голову.

— Я ничего о тебе не знала. Думала, что ты…

Я обхватил ладонями ее лицо.

— Ты не сделала ничего плохого. Ты выбрала достойного. Но я все равно рад, что теперь ты наконец-то моя.

Она внимательно рассматривала меня в течение нескольких секунд, а затем заговорила:

— Если бы я задолго до нашей встречи полюбила тебя, стала наблюдать за твоей жизнью и увидела, что ты влюбился в другую? — она закрыла глаза и покачала головой. — Задеон, мне так жаль…

Мой хвост нежно ударил ее по губам, заставив их изогнуться в улыбке.

— Я же говорил. Тебе не за что извиняться, — я покачал головой. — Это был твой первый защитник… думаю, именно по этой причине я окончательно не сошел с ума. Тогда я убеждал себя, что раз не могу найти тебя, не смогу быть рядом, чтобы защитить, то, по крайней мере, этот молодой человек временно возьмет на себя эту роль.

Кэлли наклонила голову в бок, и в ее глазах появилась нежность, как у шаззи.

Я поддался вперед, пока наше дыхание не смешалось.

— Но не заблуждайся, мой маленький сон. Теперь только я удовлетворяю тебя. Если тебе что-то нужно, то просто скажи. Я навеки твой, а ты — моя. Ты принадлежишь мне.

— Ты немного напорист.

— Для тебя? Касательно тебя? Всегда.

* * *

Я выяснил, что ей нравилось. Кэлли выпытывала у меня, что же нравилось мне, на что я лишь рассмеялся.

— Делать тебя счастливой.

Она набросилась на меня и расцеловала мое лицо, а затем прижалась щекой к моей щеке.

Через мгновение прозвучал ее растерянный голос:

— Итак, видишь ли, я вроде как прижалась к твоему лицу. Но ты должен перехватить инициативу…

Я приобнял ее и перекатил так, что оказался сверху.

— Знаю. Хочешь, я снова продемонстрирую свою инициативу?

Ее улыбка была так порочна, что кое-какая моя часть вспыхнула тревожным, трепетным предвкушением.

Я позволю тебе самому додумать, о какой именно части шла речь.

— Вообще-то, я хочу тебе кое-что показать.

Кэлли стала извиваться, заставляя меня отпустить ее, чтобы она могла перевернуться подо мной.

Затем она немного приподнялась, медленно покачивая бедрами, от которых я не мог отвести взгляд.

Именно так женщины-ракхии соблазняли самца, груфалы же просто толкали одного из них на спину и объезжали.

Мой человек был заинтересован в спаривании всеми способами. С ней? Я был готов.

Я навалился на Кэлли.

И вскоре оказался внутри нее, уткнувшись носом в ее волосы и скользнув обеими руками ей под спину, чтобы крепче обнять.

Когда я ускорил толчки, то ощутил, как влажный язык Кэлли нежно заскользил по коже моей руки.

Я не сумел сдержать дрожь, которую чувствовала и Кэлли, ведь я лежал на ней.

Затем ее маленький рот открылся, и в мое предплечье вонзились ее зубы.

Я кончил.

И даже не… даже не заставил ее достигнуть собственного освобождения. Я поморщился.

Но когда я пришел в себя, то перевернул Кэлли и начал облизывать до тех пор, пока она не почувствовала блаженство.

* * *

— Вот, — пробормотал я, затем легко поднял и перенес Кэлли на другую сторону кровати, где не было гигантского остывающего мокрого пятна.

— Чееееерт. Ты такой сильный.

Я ощутил, как на моем лбу пролегли морщины.

— Ты только сейчас это осознала?

Кэлли вновь покрылась этим особым оттенком красного.

— Ну, когда ты поднимаешь меня, то я и правда обращаю на это внимание.

Я покачал головой, глядя на нее.

— Ты говорила, что я выбил ту решетку, словно «фрисби», но продолжаешь удивляться, когда я поднимаю тебя на руки? Ты странная, мой сон. Впрочем, — я притянул ее в свои объятия и прижал ее разгоряченную щеку к своей груди, — я буду постоянно носить тебя на руках, если тебе это так нравится.

Я ощутил, как ее губы осторожно прильнули к моей чешуе.

Затем Кэлли с определенным намерением повторила поцелуй.

Я принял это за согласие.

И с облегчением стиснул ее в объятиях.

— Я хотел этого.

Мне показалось, что я услышал ее ответ:

— Я тоже.

* * *

Этот сон был совсем другим.

Обычно я пел о ее красоте. Пел о своем одиночестве, пока не появилась она. Пел, чтобы утешить, когда Кэлли чувствовала, что все, кого она любила, погибли.

Но этот сон был совершенно другим.

Она не знала этого танца.

В этом сне она испытывала страх… и тоску по тому, что находилось вне ее досягаемости.

Впрочем, она не собиралась идти на встречу.

Кэлли пыталась танцевать, но ее шаги сбивались, она постоянно спотыкалась, умоляя меня глазами помочь. Просила дать ей ту опору, в которой так нуждалась.

В отличие от Кэлли я не умел танцевать и знал только то, чему она научила меня. Но во сне мое тело понимало, как и мышцы… все мое тело понимало, как двигаться, чтобы поднять ее в изящном прыжке. Может, я и не знал танца, но каким-то образом осознавал, что должен отнести ее туда, где она хотела быть… туда, где ей необходимо было быть. Кэлли приземлилась на другой стороне сцены и удержалась на ногах.

Когда я посмотрел на ее лицо, то она плакала.

Улыбаясь сквозь слезы и протягивая мне руку.

Глава 35

КЭЛЛИ

Задеон избегал системы связи, словно мог чем-то от нее заразиться. Хотя, по его словам, дело было совсем не в этом… просто из-за проблем со слухом, небольших, незаметных замедлений в голограмме хватало, чтобы помешать Зи читать по губам.

Но, видимо, Задеон сделал исключение и воспользовался коммуникатором, чтобы попросить еды, пока я спала. Либо кто-то из наших друзей был достаточно любезен, чтобы догадаться, чем мы тут занимались в последнее время…

— Как долго мы здесь находимся? — спросила я, прежде чем он успел затолкать мне в рот еще один синий шарик.

Задеону нравилось кормить меня. Я старалась не обижаться на то, что он лишь немного менее увлечен кормлением меня, нежели своим первым минетом.

Он замер, размышляя.

— Четыре оборота? Или шесть?

— Очень долго, — взвизгнула я. — Пора выметаться из этой комнаты!

И это заявила я, которая совсем недавно провела здесь столько времени, что чуть не вросла в кровать, словно ленивец.

Задеон покачал головой.

— Раньше это было небезопасно.

Я быстро прожевала шарик, а затем оттолкнула руку Задеона, прежде чем он успел дать мне еще один.

— А теперь безопасно?

— Ракхии проводят вместе много оборотов.

— Когда же они выходят?

— Когда женщина будет удовлетворена.

Я улыбнулась.

— Да неужели?

Он был серьезен.

— Да.

Я так хотела подразнить его и заявить что-то типа после вздоха: «Я думаю, я удовлетворена»… потому что знала, насколько Зи старался удовлетворить меня, но…

Для меня было очень важно выбраться-из-этой-комнаты.

— Я хочу потанцевать. Вчера вечером я выучила кое-что новое.

* * *

Когда мы вошли в зону общего пользования, уже принявшие душ после танцев, я носила насыщенный аромат Задеона… и игнорировала все шепотки вокруг. Все взгляды.

Сегодня мне действительно было безразлично.

И я так чертовски сильно этому радовалась.

«Я была счастлива, что мне, наконец, было безразлично их мнение».

Для меня выдвинули стул, и я села, наслаждаясь трепетом в животе из-за взгляда, который подарил мне Задеон.

Будто нам не стоило бегать в зале — я позволила Задеону погоняться за мной — так как мы могли насладиться этим временем в уединение в нашей спальне.

— Наконец-то. Мы уже начали волноваться, что нам придется вызывать поисково-спасательную службу, — заявила Грэйс вместо приветствия.

Я посмотрела на ее кожу и одежду, которые были покрыты пыльцой.

— Ага. Помню, как тоже беспокоилась о вас. Впрочем, беспокоюсь до сих пор, когда вы двое прячетесь и.… сходите с ума. Иногда мы делаем вид, что тянем соломинку, чтобы определить, кто должен заглянуть к вам с проверкой.

Грэйс высосала пасту из протеинового пакетика и ухмыльнулась.

— Ты можешь приходить в любое время. Мы не против компании.

Я застонала.

— Это ужасно.

Грэйс улыбалась, словно дурочка.

— Ну да, но ты же засмеялась. Я чувствую себя гребаным победителем. Плакса, так хорошо, что тебе стало лучше… ты даже начала веселиться.

Она была права. Мне стало лучше.

Я ухмыльнулась.

— Спасибо. Наверное.

Арох вошел в зону общего пользования, неся Энджи на руках… в этот момент я посмотрела на Задеона и заметила, что наши мнения совпали. Меня тоже могли бы носить, но нееет, кто-то думает, что я должна идти сама после тренировок.

К сожалению — хотя я постоянно умоляла об обратном, потому что, по моему мнению, Задеону нравилось это слушать, так же как мне нравилось ныть, скулить и стонать, — теперь, когда я снова всерьез собралась вернуться в танцы, я была согласна с ним. Мне и правда стоило после тренировок ходить самостоятельно, черт бы побрал эту судьбу.

Впрочем, я могла представить множество других поводов, из-за которых он понесет меня на руках.

Грэйс одновременно с Дохрэйном отодвинули стулья.

А затем посмотрели друг на друга… выглядя такими же удивленными, как и я. Дохрэйн пожал плечами и первым отвел взгляд. Думаю, ему нравился Арох, хоть он и пытался изо всех сил скрыть данный факт.

Или, может… может, Дохрэйн уже демонстрировал симпатию, но маленькая обида Ароха (Энджи рассказывала, что когда хобс сделал эту штуку крыльями и украл у нее поцелуй, то вызвал в ее пришельце крошечную часть безумной собственнической враждебности) в конечном итоге отвергала все его усилия.

Также я считала, что Дохрэйн был порядочным парнем, но как-то грубо это проявлял.

Медленно переведя с него взгляд, Грэйс поприветствовала пару:

— Неужели это наша зануда?

Улыбка, которую Грэйс подарила им, была злобной.

Энджи гневно посмотрела на нее.

— Я не веду себя как зануда. Просто у меня неудачный день, вот и все. Скоро я буду в порядке.

Арох казался расстроенным, продолжая гладить Энджи по спине и плавно опускаясь на стул.

Арох сел именно на тот, который выдвинул Дохрэйн. Я оглянулась, чтобы посмотреть, улыбался ли кто-нибудь еще так же, как и я.

Только я? Ну и ладно. Я умела радоваться в одиночку.

Беспокоясь за Энджи, я отложила теперь уже плоский белковый пакетик в сторону.

— А почему день неудачный?

Губы Энджи разомкнулись, но отнюдь не из-за радости.

— У меня начались месячные. Просто была такая долгая задержка, что у меня появилась надежда…

Но я не слышала последние слова.

Только видела, как шевелились ее губы.

На самом деле, я видела, что все вокруг меня пришло в движение.

Я не могла двигаться.

Будто я в мгновение ока превратилась в глыбу льда.

С тех пор у меня не было месячных…

С тех пор, как…

— Что… — начала спрашивать Энджи.

Но потом ее лицо стало белым, как простыня.

Грэйс встала из-за стола, а Дохрэйн стал переводить взгляд с одного человека на другого.

Его рука дернулась над планшетом, словно он хотел отметить что-то об этом абсолютно интереснейшем взаимодействии.

Сглотнув, я начала бормотать нелепые, немыслимые, полные надежд желания:

— А может, и нет.

«Усталость».

Кошмары были такими сильными, что меня тошнило…

«Утренняя тошнота?»

Нет. «Нет». Я просто болела!

Мое сердцебиение замедлилось… а затем снова, словно отбойный молоток, в мою голову врезалась другая мысль: возможно «утренняя тошнота» появилась из-за того, что содержалось в этих протеиновых пакетиках… «Почему я никогда раньше не обращала на это внимание?»

Вроде, последнее предположение было верным. Думаю, тошнота могла накатить на меня в любое время. Особенно сразу после пробуждения.

«Совсем как у меня?»

— Или…

Я схватила Зи за руку, и он вздрогнул… Задеон не ожидал, что я вот так вцеплюсь и повисну на нем.

«Умоляя его».

— Или может… может… может, это из-за тебя! Могут ли пришельцы оплодотворить кого-то путем осмоса^10?

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Зи. Скажи «да»».

Когда его ладони накрыли мои, я поняла, что они дрожат. Он сглотнул, выглядя как мужчина, готовящийся сообщить ребенку, что их семейная собака больше не вернется домой.

Я знала, что схожу с ума… знала! В данный момент мне было нужно, чтобы он солгал. Сказал, что жизнь — существо, растущее во мне — было от него.

От него.

От добра.

От любви.

А не от тех…

А не от тех…

— Задеон! — я не сумела сдержать рыдания, Зи выглядел так, будто ему было так же больно, как и мне.

Я ринулась в его распростертые объятия.

И потерялась во времени.

Когда я снова пришла в себя, моргая, то поняла, что лежу на кровати в нашей комнате, а Задеон нависает надо мной. У него был встревоженный вид.

Он прижимал руку к низу моего живота.

Я вцепилась в его запястье и оттолкнула.

— Я хочу тебя.

Задеон явно опасался такой перспективы.

— Сейчас? — спросил он, его голос был близок к писку, которого я никогда раньше не слышала от него.

Несмотря на нерешительность, Задеон был наполовину тверд… а когда я грубо схватила член, потребовалось всего несколько ласк, чтобы он полностью затвердел.

— Не думаю, что это…

— Пожалуйста! — молила я Задеона. — Мне нужно…

Что?

Что это может исправить?

— Сейчас, — подтвердила я, быстро кивнув.

Лицо Задеона было хмурым, когда он позволил мне принять по своему усмотрению нужную позицию… отчаяние заставило меня сесть на него до того, как я была готова.

— Ааах!

От боли у меня немного прояснилась голова, поэтому я скатилась с Зи и растянулась на спине.

— Шшш, — начал утешать он, когда я стала всхлипывать сильнее и сопротивляться. Не для того, чтобы убежать, а чтобы добраться до него. — Я не отказываюсь. Просто… позволь мне любить тебя, Кэлли.

Слезы попали в мои уши, когда я кивнула. И начала умолять:

— Поторопись!

Как будто это изменит то, что во мне появилась жизнь… то, что прикрепилось внутри моего тела.

Глава 36

ЗАДЕОН

Мое сердце переполняла глубокая печаль.

Моя бедная пара.

Во всех соларах, которые я пережил, представляя, какой будет наша жизнь, когда мы найдем друг друга, и какой будет наша любовь… я никогда не воображал подобного.

Это убивало меня.

Кэлли все время плакала.

Она практически не позволяла мне применять ласки, чтобы ее тело приняло меня без боли. Особенно после того, как Кэлли запретила мне прикасаться к ее груди. Она заплакала еще сильнее, заявляя, что они стали слишком чувствительными. Но она все равно хотела, чтобы мы соединились.

Я бы сказал, что нет никакой необходимости в спешке, но видел в глазах Кэлли ответ.

Она знала.

И эта агония… жестко разрывала мое сердце.

Я не мог представить, что Кэлли чувствовала.

Когда она не была заинтересована в достижении оргазма… страдала моя производительность.

Я обнял Кэлли, обхватив ладонью ее затылок, и стал баюкать. А затем приподнял, чтобы поцеловать.

Прижавшись к моим губам, она спросила:

— На этот раз я ничего не почувствовала.

Я посмотрел в ее глаза. В ее испуганные, взволнованные глаза.

И заранее знал, что она собиралась сказать.

— Еще раз. Давай…

— Кэлли… — начал я.

Но ее глаза словно молили меня.

На мгновение обзор на ее лицо мне закрыл дым.

— Ты скажешь, если будет больно?

— Да!

«Она не скажет».

Я заметил, что Кэлли начала вздрагивать от моих толчков. Даже когда я замедлился.

Я никогда не подозревал, что буду бояться нашего акта спаривания.

Но я боялся.

Даже я почувствовал боль. Значит, Кэлли ощущала это острее.

Когда я учуял запах крови, то, несмотря на протесты, отстранился, чтобы проверить… тогда я увидел, что простыня под нами окрасилась в розовый цвет.

Когда я встал с кровати, Кэлли поползла за мной.

Но я не ушел далеко. Я рухнул рядом, внезапность этого движения заставила Кэлли остановиться. Я вцепился в ее бедра и подтащил к краю кровати.

— Ляг. Откройся для меня.

Некоторая часть ее лихорадочного побуждения ослабла от облегчения, которое она получила от моего языка.

— Спасибоспасибоспасибоспасибо, — бормотала она так быстро, что слова слились воедино.

Если бы только она благодарила меня за удовольствие.

Кэлли благодарила, потому что знала, что мы можем продолжить.

Ночью, когда она слишком устала, чтобы прижаться ко мне, и слишком измучилась, чтобы приказать мне снова спариться с ней, ее отчаяние переросло в поражение.

К утру каждый изгиб ее тела демонстрировал усталое смирение.

Отстраненным тоном, который меня не волновал — впервые за несколько часов — Кэлли наконец начала разговаривать со мной, не применяя команд.

— Боюсь, я никогда не смогу забыть то, что произошло. Никогда не смогу смотреть на это и не видеть, что они сделали со мной.

На слове «это» ее голос дрогнул.

Как и мое сердце.

Хотелось бы мне быть мудрее.

Хотелось бы мне знать, что на это ответить.

Но я не знал. Поэтому я сделал единственное, что было в моих силах в данный момент — притянул Кэлли к своей груди и прижался носом к ее уху, чтобы проверить температуру.

Я натянул на нас одеяло, которое Кэлли все время отпихивала.

Она до сих пор была слишком холодной.

Она мерзла с тех пор, как услышала ту новость.

* * *

КЭЛЛИ

По-моему, я вообще не спала.

Я была похожа на зомби, когда выбиралась из постели, но все же не смогла не заметить удивление на лице Задеона, обусловленное тем, что я все же встала.

Я была уверена — он боялся, что я снова запрусь в комнате. И я действительно пыталась спокойно лежать. Но мой мозг не отключался…

«Потому что «тот этап» беременности — изнурительный этап — прошел?»

Я должна была хоть что-то предпринять, чтобы не сойти с ума.

— Нам нужно кое-что прояснить, — заявила я.

Кивок Зи был полон благодарности. Та часть меня, которая еще не оцепенела от ужаса, понимала, насколько сильно был обеспокоен Задеон.

И как сильно он любил меня.

Именно от этой мысли мой разум успокоился.

Спасибо. Боже.

Я вложила все свои силы в наши стандартные упражнения. В какой-то момент Задеон должен был поднять меня в воздух, но ничего не получалось.

Дело в том, что он делал это правильно и в нужное время… но я постоянно все портила.

Впрочем, я не собиралась уходить до тех пор, пока не выполню упражнение.

— Самоубийство не решит проблему, — зарычал Задеон.

Впервые я уловила в его голосе гнев, направленный на меня.

Я положила руку на его плечо.

— Вовсе нет. Клянусь, Зи, я просто… я должна чем-то заниматься. Должна… чтобы обрести контроль хоть над чем-то, это помогает мне думать…

Я вздрогнула, пытаясь взять себя в руки. Это чувство было таким же крепким, как старые чулки; я чувствовала, что вот-вот развалюсь, и знала, что если начну, то уже не смогу остановиться.

Не смогу исправить что-то тогда, когда это уже произошло.

Задеон впился в меня взглядом… с беспокойством.

— Ладно, — он медленно кивнул. — Если это поможет. Но ты остановишься, если…

— Устану? Почувствую боль?

Его улыбка была печальна и сочувственна. Он схватил меня за подбородок пальцами, а не хвостом. Дополнительные прикосновения помогли мне немного подавить страх, затаившийся внутри.

— Танец. Пусть он поможет тебе. Если понадобится, я понесу тебя на руках.

— Теперь ты готов носить меня на руках, — попыталась сказать я; пошутить.

Но в итоге все закончилось тем, что я разрыдалась на его плече.

Я не была уверена, понял ли он хоть слово.

С другой стороны, может и понял. Его лицо было искажено, будто Задеон хотел плакать вместе со мной. Я обняла его, намочив ткань на его плече… раньше из-за моих слез мокрой была половина его костюма.

— Спасибо, — наконец выговорила я.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал он мне на ухо.

Глава 37

ЗАДЕОН

Со временем танцы помогли.

Во всяком случае, помогли Кэлли сосредоточиться.

Настолько, что казалось, что и не было никакого ребенка.

Но не так уж хорошо игнорировать жизнь, будто ее не существовало. Кэлли не хотела это обсуждать и избегала Дохрэйна, — поручая мне позаботиться о том, чтобы ее оставили в покое, — хотя я категорически настаивал на обратном.

Я ничего не знал о потомстве дэндроаспис.

Кэлли ничего не знала о потомстве дэндроаспис.

Мы не знали, как ее тело справлялось с беременностью… особенно из-за ранее перенесенного рабства, которое было не лучшей средой для перинатального периода. Кэлли могла бы воспользоваться консультацией, либо осмотром.

И все же моя пара отказывалась даже выслушать то, что ей могли сказать.

Она хотела лишь танцевать.

И спариваться.

Она винила во всем гормоны, в какой-то степени, я был уверен, что так и было.

Также я считал, что Кэлли, находясь на грани отчаяния, до сих пор надеялась, что все произошло после нашей связи… но я не был в этом уверен. Своей рациональной частью разума Кэлли понимала — ничто не изменит тот факт, что ее оплодотворили похитители.

Тем не менее, было бесполезно с ней спорить.

Я презирал тот факт, что это превратило наши занятия любовью во что-то… пустое. Я чувствовал, что, несмотря на прикосновения, находился на расстоянии нескольких световых лет от нее.

Может, даже из-за того, что теперь у меня были строгие ограничения относительно того, где я мог дотрагиваться до нее. В первый раз, когда я целеустремленно коснулся ее немного округлившегося живота, то понял, что не должен больше делать это.

До самой ночи.

Когда Кэлли спала, то тянулась рукой к моей ладони.

И притягивала ту к себе.

Я переплетал наши пальцы, размещая наши руки прямо над ее животом.

Когда это случилось впервые, я ощутил только печаль.

Печаль из-за того, какая жизнь ожидала малыша.

Печаль из-за душевного состояния Кэлли.

Печаль из-за того, что моя пара прошла через пытки и все еще была подвержена им. Она постоянно вспоминала о них.

Легкий пинок в ладонь прервал мои мысли.

Я замер.

Меня снова пнули.

Я посмотрел на лицо Кэлли… уснула.

Я медленно сполз с кровати и, стараясь держать рога подальше от своей пары, прижал ухо к ее животу.

Мои уши сегодня не функционировали, но я все же мог услышать сердцебиение малыша, если его маленькое тельце было достаточно сильным, чтобы вздрагивать от каждого удара.

Я глубоко вдохнул.

Такой сильный запах.

Все это время аромат — это сладкое что-то, набирающееся сил — было этим маленьким.

Я никогда не был рядом с женщиной, носящей ребенка дэндроасписа, поэтому не узнал запах. До этого момента я полагал, что они вылуплялись из яиц.

Но трепыхание под моей рукой точно не было яйцом.

Или, может, запах — это результат того, что собственная сущность Кэлли смешалась с маленькой душой, чтобы создать красивого ребенка.

Ракхии знали, что чем слаще пах помет, тем более благословенными они будут в жизни.

По крайней мере, так говорил мой отец.

Тук-тук, тук-тук.

Я захлопал ухом по животу Кэлли так быстро, что вздрогнул, надеясь, что это не разбудило ее.

А потом я забыл обо всем.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Мой хвост ударился о комод.

«Тевек!»

Тело Кэлли дернулось, а затем полностью застыло. Ее руки нашли и ощупали мой нос, чтобы убедиться в том, чего не видели глаза.

— Нет! Нет, нет, не трогай его, не трогай!

Если бы могли мои сердца кровоточить, то, знаю, именно так бы себя я и чувствовал.

Глава 38

КЭЛЛИ

Мы отработали наши танцевальные движения.

Они стали красивыми. Я это чувствовала. Я могла бы и увидеть это, если бы попросила вернуть зеркальную способность стен, но мне это было не нужно.

Когда мы с Задеоном освоили танец, мне потребовалось нечто большее. Мне нужно было чем-то занять себя.

— Я собираюсь позаниматься с боксерской грушей, — сообщила я Зи, пока пыталась покинуть ту часть спортзала, где мы занимались танцами.

Задеон преградил мне путь.

— Ты ненавидишь боксерскую грушу.

Я пожала плечами.

— А теперь мне это интересно.

Ноздри Задеона раздулись, когда он сделал долгий, затяжной вздох.

— Отлично. Тогда тебе стоит съесть еще один протеиновый батончик.

Я покачала головой и шагнула, чтобы обойти Задеона.

— Не нужно, я в порядке…

Протеиновый батончик появился прямо перед моим лицом.

— Я настаиваю.

Я попыталась улыбнуться. Но, как и все мои улыбки в последнее время, это вышло безэмоционально. Будто у меня внутри не осталось тепла, которое могло бы отразиться в чем-то настолько простом, как улыбка.

— Это третий за сегодняшний день, который появился в твоей руке словно из воздуха. Ты носишь их в какой-то кобуре или что-то типа того?

— Да.

Ох.

Он настолько осторожно держал батончик, что мне удалось взять его, не прикасаясь к самому Зи. Мы по большей части вновь вернулись к отношениям без прикосновений… во всяком случае, за пределами нашей комнаты.

И это была моя вина.

Я взяла батончик… Мне не было тяжело дотрагиваться до Зи или что-то вроде того. Просто мне не повезло, что Задеон так остро реагировал на каждое выражение моего лица.

Хоть это и было глупо… я действительно понимала, насколько глупо, но когда Задеон дотрагивался до меня, то мне казалось, будто «это» перейдет на него.

Словно речь шла о болезни. Или «это» несло в себе болезнь. Ребенок и троянский конь в одном лице.

Меня передернуло от возникшей картины.

Маленькой копии одного из них.

И опять меня постигло невезение. Как раз в тот момент, когда я пыталась откреститься от дурных мыслей, Задеон храбро преодолел это ужасное расстояние между нами и коснулся хвостом моей щеки.

Треск. Я почувствовала противный треск в груди, похожий на тот, когда на веревке скалолаза разорвалась одна нить. Болезненный толчок, словно некогда толстая веревка, связывающая наши души вместе, стала той самой тонкой нитью, которая вот-вот оборвется.

Вот что я делала.

Разрушала наши отношения.

И я не знала, как это остановить.

Я не могла позволить Задеону ощущать боль из-за мысли, что именно он стал причиной моей реакции.

Когда он повернулся ко мне спиной… и зашагал прочь, я почувствовала, как земля ушла из-под моих ног.

Что я наделала?

— Зи, — крикнула я, прижимая ладонь к ноющей груди.

Но он не повернулся. То ли потому, что не услышал, то ли потому… что все-таки сдался.

Видит Бог, это я подтолкнула его к подобному решению.

Для меня это оказалось поворотным моментом.

Этот мужчина убаюкивал меня в самых сладких, лучших снах… снах, которые делил со мной, несмотря на бесконечное пространство звезд и планет. Мы вместе выросли, — хотя тогда я этого не знала, — так как какая-то сила связала нас. Я восприняла это как доказательство того, что нам суждено было быть вместе. Но даже если бы не существовало этой предыстории, Задеон был самым замечательным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Он сопровождал меня в темноте… даже когда я думала, что совсем одна. Зи всегда был рядом. И он любил меня. Ценил меня. Я хотела его. Он был нужен мне. Я.… я тоже любила его.

Я побежала.

И бросилась на Задеона.

Или… попыталась. В итоге я врезалась в спину Зи, из-за чего расплющила его шипы между нашими телами. Хорошо, что вышло именно так… почему-то я не подумала заранее о последствиях. Ведь я своими глазами видела, как другие пришельцы насаживались на шипы, словно шашлык.

Задеон обернулся и поддержал меня… в этот момент я пришла в себя и поняла все его эмоции — его любовь и страх. Он действительно поверил, что я больше не хотела его видеть.

Это я во всем виновата.

— Прости. Это не из-за тебя!

Его брови слегка приподнялись.

— Когда я вздрогнула, то это произошло не из-за тебя.

Я вцепилась в его руку и положила ту на свое лицо. Поначалу ладонь была неподвижна, будто Зи не знал, что ему позволено делать, поэтому я сильнее прижала ее к щеке и начала водить по своей коже.

Это заставило его улыбнуться.

Но он все еще волновался, а я была идиоткой, так как не знала, каким образом это исправить… поэтому я решила сделать то, что всегда работало. Я снова прыгнула на него.

И он поймал меня. Конечно, он поймал меня. Это же Зи. Мой Зи.

Его руки крепко обняли меня и приподняли так, чтобы я могла обхватить ногами его бедра. Одной ладонью впившись в его шею, чтобы удержать равновесие, я обхватила второй его рог и потянула тот вниз, чтобы пробормотать прямо в ухо Задеона:

— Прости. Пожалуйста, Зи, пожалуйста, прости меня.

Он выдернул ухо из моей хватки, его лицо было озадаченным и выражало неодобрение… а его глаза смотрели на меня так, будто я уже должна была догадаться о полученном прощении.

— Я люблю тебя. Я не могу потерять тебя. Прости…

Задеон убрал одну руку из-под моего зада, заскользив ею вверх по моей спине. Прикосновения стали немного грубыми, пока в глазах Зи отражалось множество эмоций. Его рука замерла на моей шее, а затем потянула, пока мы не соприкоснулись лбами.

— Кэлли?

— Да?

— Заткнись, — и он поцеловал меня прямо между глаз.

Я отшатнулась, удивившись.

— Значит, ты…

Он ухмыльнулся.

— Ты плохо выполняешь приказы.

— Может, потому, что я не привыкла, чтобы ты их раздавал.

Зи посмотрел на меня.

— Я могу приказывать тебе сколько угодно.

Это была… самая странная и сладкая фраза, которую я слышала за весь день.

И его улыбка говорила, что…

Он принял.

Простил.

Я словно растворилась в Зи.

И была так благодарна за избавление от этой боли.

* * *

ЗАДЕОН

Уже не в первый раз я задался вопросом, придется ли мне кормить Кэлли насильно.

Эта идея была отвратительна.

Особенно учитывая то, что мне пришлось бы напасть на мою пару. Что тогда говорить о том, чтобы удерживать ее и заставлять что-то делать?

Я разрывался между своими инстинктами, яростно кричащими, что я плохая пара, потому что позволил своей женщине голодать и ничего не предпринял, наблюдая, как она слабеет. И все же мне была противна мысль о том, что почувствует Кэлли, если я лишу ее выбора и заставлю съесть то, что она ненавидит.

Моя пара хорошо справлялась, но с дополнительными упражнениями, которые она вынуждала себя делать, ей нужно было увеличить добавки и потребление дополнительного протеина.

К сожалению, Кэлли была упрямее груфал, когда речь заходила о том, чтобы уговорить ее поесть. Она казалась даже более придирчивой, чем другие люди. Лишь немногие продукты удосужились любви Кэлли. И ни один из них не содержал нужное количество питательных элементов. Одна часть меня утверждала, что моя пара должна поглощать больше еды, а вторая часть злилась, ведь если Кэлли была недовольна качеством продуктов, то я должен был уважать это… и немедленно найти подходящую альтернативу.

И я действительно пытался. Кэлли перепробовала избранные лакомства груфал, но ничего не подошло по вкусу. Группа наблюдения не вмешивалась и не заставляла ее проходить осмотры, но они следили за каждым ее движением за пределами гнезда, постоянно снабжая нас витаминами и протеиновыми батончиками… если бы Кэлли только съела немного больше.

Я пытался решить проблему, когда в дверь спортзала прилетела серия ударов.

И это не просто стук.

Кто-то пинал дверь.

Грэйс.

— Эй, милочка… а где Кэлли?

Я понял, что она опять издевалась надо мной. Но до меня не дошло, как именно. Поэтому я все же решил ответить:

— Позади меня.

— Здорово. Я могу поговорить с ней или ты собираешься стоять здесь весь день, преграждая мне вход?

Оглянувшись на Кэлли и увидев ее кивок, я распахнул дверь достаточно широко, чтобы Грэйс могла войти.

Затем я заметил Дохрэйна.

— Я не буду приставать к ней с вопросами, — начал он. — Но мне нужно обсудить твои просьбы.

* * *

КЭЛЛИ

Задеон был занят разговором с Дохрэйном, поэтому я растянулась на мате, словно морская звезда, а Грэйс, приняв ту же позу, пристроилась рядом.

— Итак, — протянула Грэйс.

Я посмотрела на нее.

— Ты танцуешь, верно? Это то, чем ты зарабатывала на жизнь дома?

Любопытство к моей прежней профессии сняло напряжение в моем теле. Я думала, что она собиралась расспросить меня на другую тему. Теперь я могла расслабиться.

— Я очень хорошо зарабатывала благодаря YouTube, не только придумывая хореографию, но и обучая других.

— Ты не позволяешь себе думать о ребенке, не так ли?

Мое тело отреагировало моментально. Я больше не была ленивой морской звездой; сейчас я стручок семян с каучукового дерева.

Я стала рассматривать потолок, будто стропила были самым интересным сооружением, которое я когда-либо видела.

— Нет, так как не могу это исправить.

Я сдержала свою руку, которая потянулась к животу.

И заставила ее вновь опуститься на мат.

Грэйс подняла бровь, глядя на меня, но никак это не прокомментировала.

Когда мы обе стали рассматривать стропила, Грэйс заговорила самым тихим голосом, который я когда-либо от нее слышала:

— Я тоже не хотела об этом думать. Не хотела ждать тестов, чтобы посмотреть, могут ли люди иметь жизнеспособное потомство от чужеземного вида. Я приказала Дохрэйну убить это. Что бы там ни было. Просто убить.

Я прижала ладонь к груди, где лихорадочно билось мое сердце — не только из-за страха, а из-за ужасной боли.

— И ты сделала это?

Она на мгновение сжала губы, а затем кивнула.

— Он принес мне какой-то напиток, который на вкус напоминал сточные воды. Я плакала всю ночь напролет.

— Ох… Грэйс…

Она засмеялась… но на самом деле это была истерика.

— На следующее утро у этого придурка хватило наглости спросить, почему я плачу.

Я поморщилась.

— Он ничего не понял…

Ее ладонь вцепилась в мою и немного приподняла.

Хвост Задеона издал три отчетливых удара по полу. Мы обе задрали головы достаточно высоко, чтобы послать ему скептические взгляды… Зи по-прежнему разговаривал с Дохрэйном, но продолжал следить за нами глазами.

Грэйс отпустила меня и подняла пальцы, показывая, что мы больше не касались друг друга.

— Старый Брехун^11, — крикнула она, а затем добавила: — Ты должна знать, что я смотрела этот фильм каждое Рождество и никогда не плакала.

Но сейчас ее глаза были красными, поэтому бравада казалась пустой.

Вероятно, эта фраза предназначалась Задеону, так как он понятия не имел, кто такой Старый Брехун.

Позже Зи спросит меня об этом.

Будет весело.

— И этот фильм ты смотрела на Рождество? Серьезно?

— Вссссеееегдаааа, — протянула она, широко раскрыв глаза. — Этот засранец, — Грэйс указала большим пальцем в сторону Дохрэйна, пока тот возился со своим планшетом, — точно знал, что сделал. Тем не менее, он спросил: «Не могла бы ты рассказать, какие эмоции довели тебя до слез?»

Я состроила гримасу.

— Твой пришелец похож на робота.

— Да ну? Так или иначе, я продолжила брыкаться, плакать и утверждать, что только что убила собственного ребенка, после этого он спросил: «Могу ли я записать причины, по которым это расстроило тебя?».

— Киборг подходит больше, нежели робот, — предложила я.

Грэйс кивнула.

— Это будет его новым прозвищем, вот прямо с этого момента. Итак, мы сделали эту аналитическую штуку: я изложила все свои душевные переживания в форме списка, затем оценила и пришла к неким выводам. А когда я закончила, продолжая чувствовать себя чертовски несчастной, он спросил: «Так ты это сделаешь?», а я такая: «Сделаю что?», и он весь такой: «Прервешь беременность, зная, что будешь чувствовать потом?».

Грэйс замолчала, чтобы многозначительно посмотреть на Дохрэйна, хотя, по моему мнению, это был угрожающий взгляд… но наши с Дохрэйном точки зрения не совпадали, потому что он подарил своей паре теплую, веселую улыбку.

Эти двое были странной парой.

— Тогда я ответила: «Если честно, не знаю».

Я положила руку на ее плечо.

Самое интересное, что когда я выступила инициатором прикосновения, то Задеон никак это не прокомментировал. И по каким-то причинам я была чрезвычайно довольна данным фактом.

— И Дохрэйн продолжил: «Когда ты закончишь анализировать свои выводы, то придешь к конечному результату. Или не придешь». В этот момент он поставил между нами маленький пузырек. И я ему: «Что это такое?», а он: «Это предотвратит развитие любой живой формы внутри тебя».

— Что? — ахнула я. — Тогда что это были за нечистоты, которыми он напоил тебя?

— Я тоже об этом спросила. А он такой: «Витамины».

Она вскинула руки, а затем завела их за голову.

— Я даже не могла…

— Что ты решила?

Грэйс тяжело и протяжно вздохнула.

— Поскольку я всего несколько минут назад переключила мозг в рациональный режим работы со списком, проанализировала данные и тщательно изучила свои чувства… то поняла, что стоит попросить Дохрэйна сделать мне тест на беременность, чтобы я могла принять обоснованное решение. Он сделал. Я не была беременна.

Мое горло судорожно сжалось, но мне все же удалось тихо выдавить:

— Это хорошо.

Некоторое время мы обе молчали, я заметила, что парни тоже притихли.

Неожиданно Грэйс прошептала:

— Ты собираешься оставить его?

Я не позволяла себе думать об этом.

Внезапно чья-то ладонь схватила меня за лодыжку, и я резко задрала колени… только чтобы увидеть, как Зи поднял руки, пока его глаза выражали искреннее извинение.

Он, как и всегда, проявил нежность; прикосновение было ласковым. Но внезапность все равно заставила меня вздрогнуть. Я прерывисто выдохнула и снова опустила ноги. А затем толкнула стопой его руку.

Задеон с любопытством посмотрел на меня.

Я снова толкнула, а потом поддела большим пальцем его пальцы так, чтобы просунуть стопу под его теплую ладонь.

Зи улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ.

Было похоже, будто мы держимся за руки. Это было даже более интимно… и довольно мило…

Внезапно он наклонился, обхватил длинными пальцами мою стопу и начал щекотать мои подушечки.

Я взбрыкнула.

— Задеон!

Грэйс убралась с моего пути. Умно, потому что в итоге я начала кататься по мату, пытаясь освободиться от хватки этого сумасшедшего.

Затем все тело Зи вздрогнуло, он перестал улыбаться.

И перестал щекотать, поэтому я, задыхаясь, пришла в себя и посмотрела на Задеона с напускным хмурым вызовом, хотя на моей душе стало легче, чем на протяжении всего дня.

Затем я услышала это: тихий «пуф!» и «тук», тело Задеона снова содрогнулось.

Он отпустил мою ногу.

Осторожно, конечно. Но более тревожно было то, как Зи развернулся и начал красться прочь от меня.

Два красных дротика торчали из его спины.

И он охотится на Грэйс.

Она что, самоубийца?!

— Кэлли, сделай что-нибудь с этим животным, он совсем рехнулся! — крикнула Грэйс… и завизжала.

Но не от страха. А взволнованно.

Грэйс думала, что будет наслаждаться его раздражением, а я думала, что она скоро умрет.

— Что ты сделала? Совсем с ума сошла? — крикнула я, перекрывая ее маниакальный смех.

Я видела, как быстро умел двигаться Задеон, поэтому знала, что он дал Грэйс фору. Судя по внешнему виду, Дохрэйн точно не собирался вмешиваться, поэтому во мне появилась надежда, что Задеон видел в этом лишь… игру?

В этот момент крылья Дохрэйна расправились, а очень острые когти на вершинах согнулись. Он выглядел так, будто был готов броситься на Задеона, если тот предпримет попытку схватить Грэйс.

Все это могло обернуться кошмаром.

О чем только она думала?

Безумная женщина отбросила огромную, тяжелую на вид пушку с дротиками, чтобы та не замедляла ее, и начала петлять между оборудованием. Сделав круг, она добралась до очень недовольного Дохрэйна и прыгнула в его объятия. Его выражение лица сразу стало нежным и немного удивленным.

— Из-за тебя меня убьют.

— Нет! Я спасла бы тебя от него, если бы что-то произошло, — заявила Грэйс.

— Ну да, — сухо ответил он.

Размеренными, угрожающими шагами Задеон приблизился к паре… и поднес кулак к горлу Грэйс, заставляя ее взвизгнуть и еще крепче обнять Дохрэйна.

Но Задеон лишь разжал ладонь и бросил два дротика в пространство между ее животом и грудью Дохрэйна.

Задеон зарычал:

— Я ожидаю, что найдется место для всего, что я попросил.

Плечи Дохрэйна немного поникли… он многозначительно посмотрел на Грэйс, но кивнул.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Я с облегчением вздохнула, когда Задеон отвернулся… в этот момент Грэйс подмигнула мне. Она… она рехнулась?

* * *

ЗАДЕОН

Я смотрел на безумную женщину, которую прижимал к себе Дохрэйн.

— Ты же знаешь, что не можешь убить ее, верно?

Игнорируя неверное утверждение Кэлли, я опустил взгляд и тоже уткнулся носом в свою женщину. За ее ухом, вниз по ее шее.

Как только я начал, то уже не мог остановиться. Я тщательно обнюхал Кэлли и стал лизать края ее одежды на тот случай, если ее смущали чужие взгляды… но она дала понять, что не против, нежно сжав мой нос.

Грэйс издала это странное уханье.

Кэлли крутанула запястьем и щелкнула пальцами в изящном, элегантном движении, которое лишь заставило Грэйс рассмеяться, а Дохрэйна завозиться, в попытке сделать отчет о нашем поведении.

Я взял ее руку, которой она жестикулировала, и поцеловал каждый пальчик.

Кэлли еще сильнее покраснела.

Я отстранился, любуясь сменой ее окраски. Мне нравилось, что я умел воздействовать на ее тело так, что она не могла это контролировать… и, как очевидно, скрыть, потому что Кэлли прижала ладони к своим щекам и засмеялась.

— Вау, — она заскользила руками по своему лицу, а затем робко посмотрела на меня, тогда я понял, что мой хвост стучал по полу.

Кэлли улыбнулась, немного смутившись.

— Думаю, Грэйс специально придумала способ, чтобы помочь нам, — пробормотал я.

— Так и есть! — гордо закричала Грэйс за моей спиной. — Не за что, большой горячий ублюдок.

Крылья Дохрэйна обняли ее в знак предупреждения.

Только я так и не понял, меня он предупреждал или ее.

Впрочем, мне было все равно.

Мой хвост обвился вокруг одной из лодыжек Кэлли.

— Она только что назвала тебя горячим? — она удивленно открыла рот.

— Я действительно горячий, — медленно произнес я.

На самом деле я достаточно хорошо изучил человеческий сленг и понимал, почему от моей пары исходил запах агрессии.

Кэлли оскалилась, демонстрируя более заметные — хоть и бесполезные — боковые, заостренные зубки.

— Сейчас это не касается температуры твоего тела, на… на земле это комплимент.

Мои уши навострились.

— И тебе не нравится, что она делает мне комплименты?

— Нет!

Мой хвост еще сильнее сжал лодыжку, из-за чего Кэлли посмотрела вниз.

— То есть… ты, конечно, горячий, но я не хочу… — она в отчаянии впилась ногтями в мои руки.

Это мне тоже понравилось.

Голос Кэлли перешел на шепот, по крайней мере, мне так показалось, возможно, всему виной были мои проблемы со слухом.

— Все дело в том, что ты мой.

Она поднесла мою руку ко рту и укусила меня за запястье.

Я приобнял Кэлли за спину… на самом деле мне хотелось притянуть ее к себе, но я не желал, чтобы ее зубы отпускали меня.

Грэйс снова закричала:

— Тебе не придется долго охранять его от меня, потому что скоро я отправлюсь на миссию на Землю и все такое.

Зубы Кэлли отпустили меня так быстро, что я почувствовал себя немного… брошенным.

— Что значит, ты отправишься на Землю?

* * *

КЭЛЛИ

Грэйс пристально посмотрела на меня. А затем перевела взгляд на Задеона.

— Серьезно? Она не знает?

Кончики пальцев Зи заскользили по моему лицу, по всей длине подбородка. Я подняла голову и увидела, что он терпеливо смотрит на меня.

— Я спрашивал, не хочешь ли ты отправиться на Землю. Но ты сказала, что тебе там больше нечего делать.

Ладно, он все же спросил. Думаю, это был своего рода вопрос между делом в разговоре о том, как мы жили в изоляции в очень шикарной лабораторной клетке.

Я жила менее «лабораторным» образом, нежели другие, несмотря на мое внутреннее недовольство.

Когда я сказала Зи, что не хочу видеть никаких врачей?

Врачи перестали приходить.

Когда меня пронзил ужас при мысли о камерах, снимающих меня в нашей комнате, а Задеон узнал о моих эмоциях?

Камеры пропали.

Благодаря ему я больше не боялась. Ничего. Мне не нужно было… потому что у меня имелся самый страшный, лучший монстр, присматривающий за мной. И он хотел, чтобы я была в безопасности.

Но даже если здесь у меня было больше свободы, чем у других, я все равно никогда не предполагала, что заполучу реальный шанс вернуться домой.

Стараясь говорить, как можно более рассудительным тоном и проделывая замечательную работу по подавлению недоумения, я спросила:

— А ты не думал, что я захочу получить некоторые вещи? Какие-нибудь памятные подарки… например, фото моей мамы? И…

Задеон нежно взял меня за руки.

— Кэлли, — упрекнул он. — Я сказал Дохрэйну, что спрошу, хочешь ли ты лететь с группой, а если нет, то нам необходимо собрать команду, которая должна пробраться в твое прежнее жилище и забрать все твои вещи. Также я заказал одну метрическую тонну кофейных зерен и метрическую тонну питательного шоколада. А еще свежие бобы, чтобы мы могли выращивать их здесь.

Я шмыгнула носом. И быстро заморгала.

— Ты действительно это сделал?

Метрическая тонна? Что-то подсказывает мне, что Грэйс…

Зи улыбнулся.

— А еще я велел привезти зефир.

И я разрыдалась. В это же время мне хотелось смеяться. Думаю, весь этот смех был вызван гормонами. Определенно гормонами.

Я ринулась вперед, Задеон подхватил меня и крепко обнял.

Когда он поднял меня на руки, то я положила голову на его плечо, а Грэйс осторожно подняла вверх большой палец.

Она захихикала.

— Зефир? Потрясающе.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на Зи.

— Насколько много шоколада?

Задеон выглядел обеспокоенным.

— Грэйс заверила меня, что тебе хватит. Когда мы узнали, что для выживания людям необходим кофе и шоколад, то я позаботился о том, чтобы заполучить как можно больше. Уверен, сначала ты будешь поглощать их в избытке, пока твое тело не восполнит недостаток, и, если нам повезет, ты избежишь дефицита, чтобы это не отразилось на твоем здоровье… — его глаза изучали меня так, будто искали какие-то признаки шоколадного рахитизма.

Я вопросительно выгнула бровь и посмотрела на Грэйс.

Энджи появилась как раз вовремя, чтобы услышать это, выглядя при этом пристыженно.

Важно отметить, что Грэйс не выказывала никакого стыда. Совсем нет. На самом деле, если я не ошиблась, она невербально угрожала мне. Ее глаза так и вопили: «я порежу тебя, если ты все испортишь».

Кофе и шоколад доставят на планету, на которой находилась я. Да я бы ни за что на свете не стала кого-то переубеждать. Думаю, сейчас я любила Грэйс.

В этот момент она предупредила:

— Будет чертовски обидно, если я не найду Мичиган, чтобы вернуть все твое дерьмо. Ты же знаешь, как это бывает: вся эта синева, окружающая его, мешает окружающим обнаружить местоположение.

— Ты даже не спросила у меня адрес.

— Отвечай правильно, и я спрошу.

— Лааадно, хорошо, — прошептала я одними губами, а затем повернулась так, чтобы Задеон мог четко видеть меня, и спросила: — С чего ты взял, что она нам помогает?

Глаза Задеона заблестели.

— Дохрэйн заявил, что, чтобы доставить все необходимые припасы, им придется нанять внешний флот. А чтобы покрыть расходы, ему нужно заполучить одобрение матери, вот только он не хочет идти туда, потому что для этого потребуется встреча со всеми отцами, у которых придется просить разрешение на разговор с ней. Тогда он сказал, что пойдет просить милостыню у отцов, если только жизнь его пары будет висеть на волоске.

Грэйс счастливо вздохнула.

— Это так романтично. Спасибо, что спас меня, детка.

Я состроила гримасу.

— Он должен просить разрешение у отцов, чтобы иметь возможность поговорить с матерью?

Грэйс застонала.

— Вот так мы развлекаемся.

Глава 39

ЗАДЕОН

Когда Кэлли подумала, что я заснул, она прижала руки к своему животу и заплакала.

Я не стал включать свет.

Зачастую мы лучше всего общались в темноте ночи.

— Кэлли, — прохрипел я. — Иди сюда, — и притянул ее к своей груди.

Я, конечно, прекрасно видел свою пару. Поэтому, когда она посмотрела на меня, мое сердце сжалось от этого затравленного взгляда.

— Тебе больно? — спросил я.

Она покачала головой.

— Думаю, я должна быть признательна за то, что не чувствую боли.

— Тогда в чем дело? Расскажи. Я хочу понять.

Кэлли вздохнула и провела пальцами по моей коже. Я ожидал, что она отступит, но Кэлли не стушевалась. Мне так хотелось обхватить ее подбородок, но тогда я не смог бы прочитать слова по губам.

— Это должно было быть радостное событие, которое восхваляют гордые будущие бабушки и дедушки. Но моя семья мертва. А мой… — ее горло, должно быть, сжалось, потому что моя пара поднесла к нему руку и выдавила из себя слова: — Мой ребенок наполовину насильник. Кто знает, насколько он окажется жесток.

Я не услышал собственное рычание, но почувствовал его.

Как и Кэлли.

Она похлопала меня по груди, а я с облегчением отметил, что рычание действительно заставляло мою пару расслабиться.

Она протянула руку и включила последнюю уцелевшую лампу.

Я хотел обнять Кэлли, но ей нужно было выговориться, а я не мог пропустить ни одного слова, поэтому я стал массировать ее виски, желая успокоить. Затем я провел тыльной стороной пальцев по ее лицу.

— Они тебя не беспокоят?

— О чем ты?

Она улыбнулась.

— О моих шрамах.

Мои уши прижались к голове.

— Нет.

Кэлли рассмеялась.

— А ведь я действительно тебе верю.

— Так и должно быть, — я дотронулся до одного из шрамов. — Такое ощущение, что ты пережила гладиаторские бои, — тихо пробормотал я и осторожно заскользил пальцами по ее подбородку, обводя гордое, мужественное лицо.

Кэлли вздрогнула.

— Пережила мясорубку.

— Храбрый маленький боец. Но главное, ты победила. Побежденные падают, а победители получают шрамы и продолжают жить, чтобы вновь принять участие в сражении на следующий день.

Кэлли улыбнулась и немного расслабилась. Но длилось это недолго. Ее голос дрожал, когда она попыталась озвучить свои страхи:

— Мне жалко этого ребенка, Задеон. Я не хочу… — ее голос сорвался. — Я продолжаю думать, что если бы это был твой малыш, то я бы не сопротивлялась. Когда я представляю это, то… вижу маленькие рожки, твой безумный выразительный хвост, огненное дыхание и шипы, которые двигаются в зависимости от испытываемых эмоций. Я была бы счастлива носить твоего ребенка, Задеон. Я бы… — она с трудом сглотнула. — Я бы очень хотела твоего ребенка. Очень хотела нашего ребенка.

Кэлли выключила лампу, даря себе иллюзию уединения, и заплакала.

Я стиснул хрупкую руку и прижал к своему сердцу. Я знал, что моя пара не видела, как исказилось мое лицо, но судя по ее убитому горем выражению, моя гримаса ничем не уступала ей.

— Но… то, что они… они сделали со мной…

Я был так рад, что в пределах моей досягаемости не находилось, тевек, лампы. Либо я бы вновь разбил ее. Я схватил свой хвост и прижал его предплечьем, чтобы он больше не причинял вреда.

Кэлли рыдала так сильно, что, по моему мнению, даже не заметила моих действий.

— Что если я не сумею преодолеть это? Что если каждый раз, когда посмотрю на его лицо, то буду видеть их?

Я прижал ее к себе, забыв, — а потом уже и не заботясь, — о том, что нужно читать слова по губам. Кэлли нуждалась в утешении. А я нуждался в том, чтобы утешить ее.

Она отстранилась и снова взглянула на меня, зная, что я прекрасно видел ее.

— Иногда бойцы проигрывают битву, — со слезами на глазах Кэлли повторила мои собственные слова, сказанные так давно. — И я боюсь, что проиграю. Мне страшно, Зи.

В этот раз я притянул Кэлли под свой подбородок.

«Боишься, мой маленький сон? Я тоже».

* * *

Я прислонился к стене, наблюдая, как Кэлли прыгала через скакалку. В этот момент ко мне подошла Энджи, за которой следовал Арох, будто они были привязаны друг к другу.

«Должно быть, именно так я выглядел, когда следовал за Кэлли».

В уголках губ Энджи пролегли морщинки. И это тревожило, ведь она от природы была жизнерадостным существом.

— Как она держится?

Я бы не стал предавать доверие своей пары, но поскольку она заранее разрешила мне делиться ее проблемами с другими, — Кэлли знала, что близкие беспокоились и спрашивали о ней, — я решил кратко описать ситуацию.

— Кэлли спросила меня, что будет, если она не сможет полюбить этого ребенка. Но у меня не хватило слов, чтобы в чем-то заверить ее.

Я провел рукой по шипам. Мы с Кэлли танцевали и тренировались весь день, но это совсем не утихомирило боль в моей груди.

Энджи, казалось, пыталась более деликатно подобрать слова:

— А что, если она действительно не сможет? Что если никогда не сумеет полюбить этого ребенка?

Все разочарование, которое росло во мне, вырвалось на свободу.

— Я ЛЮБЛЮ НАШЕГО РЕБЕНКА! И она тоже полюбит!

Я не хотел кричать. Если бы у Энджи были уши ракхии, то, думаю, сейчас она бы прижимала их к голове, пытаясь избежать дискомфорта. Как и сделал Арох. Он бросил в мою сторону угрожающий хмурый взгляд за то, что я накричал на его пару. Я же в ответ с извинением посмотрел на Энджи и попытался взять себя в руки.

— Послушай, она НЕНАВИДИТ то, как он был зачат, но самого ребенка она ЛЮБИТ. Кэлли хочет, чтобы он был нашим, хочет… просто ей нужно увидеть ЕГО, — я сглотнул, чтобы справиться с дрожью в голосе. — А он уже на подходе.

Ее глаза были полны сочувствия.

— Я не знаю, что еще сказать… поделись с ней своими мыслями.

Когда Энджи обернулась, то заметила стоящую Кэлли.

Но Кэлли не сводила глаз с меня. В них стояли слезы и отражался страх.

Я протянул ей руку.

* * *

КЭЛЛИ

Мы не произнесли ни слова.

Я действительно ненавидела, что за нами наблюдали. Я не желала, чтобы этот разговор «изучали» пришельцы, каталогизируя каждую нашу личную мысль и эмоцию.

Слишком, слишком, слишком инвазивно.

И я чувствовала себя так, словно мы застряли в одной из этих пластиковых клеток для хомяков… конечно, это была большая клетка, но у нас было только несколько мест, в которых мы ощущали себя комфортно.

В которых я ощущала себя комфортно.

Поскольку я не знала, где еще нам поговорить об этом, мы вернулись в нашу комнату.

Я легла на спину, растянувшись на кровати, а Зи расположился рядом, устроившись на животе.

Я взглянула на рога.

А Задеон пристально посмотрел на меня в ответ.

Наконец я выпалила:

— Зи… что если… как они… Что если этот ребенок — зло?

Я закусила губу и вздрогнула.

Задеон приподнялся на локте, повернулся ко мне лицом и провел пальцами по моим волосам.

— Это не так.

Я была в шоке от того, настолько быстро разозлилась. Как будто все это время у меня внутри кипел гнев.

— Ты не можешь быть так уверен в этом!

Задеон пожал плечами.

— Могу.

Если бы он не весил на двести фунтов больше меня, то я бы прямо сейчас спихнула его с кровати.

Его взгляд говорил, что он прекрасно понимал мое внезапное, бурное настроение, и был готов стерпеть все всплески.

— Эта душа пахнет как ты, Кэлли. А еще солнечным светом. Солнечным светом после грозы.

Я была ошарашена.

Задеон ощущал запах души?

И… она пахла как солнечный свет?

Мои глаза опалило слезами, когда я почувствовала… надежду.

— Некоторые души рождаются злыми. А некоторые наоборот.

Задеон не сводил с меня взгляда. Когда Зи так ничего и не произнес, я решила, что он действительно верил, что этот ребенок начнет с чистого листа. Он знал инопланетную расу лучше, нежели я… и если он думал, что жизнь малыша от этого конкретного вида не будет омрачена проклятьем…

Я хотела в это верить.

Я так сильно хотела в это верить.

«И я так этого боялась».

Рациональной частью своего разума я понимала, что зачатие во зле не обращало во зло самого ребенка.

Мои ладони сжались в кулаки, желая обхватить живот так сильно, что болели пальцы.

Рука Задеона нашла мою.

— Моим первым словом было твое имя.

Я быстро заморгала.

— Моя мама не знала, что такое «Кэлли»… В нашем языке нет ни одного похожего слова. Она думала, что это чепуха, простой детский лепет, но я так и не перестал его повторять. Когда я выучил достаточно слов, чтобы составлять предложения, то стал расспрашивать маму о твоем местоположении.

— Моя мама, — мое горло сжалось так, что я едва сумела произнести следующие слова, — использовала все инструменты, на которых когда-либо училась играть, в попытке помочь мне найти то, что создало в моей голове самую красивую музыку.

Зи выглядел заинтригованным.

— И что это за музыка?

Вопрос заставил меня улыбнуться.

— Я уже говорила. Я танцевала под твой голос. Это всегда был ты. Только ты.

— Ты пришла из другого мира, Кэлли. Я искал тебя всю жизнь, но не мог найти. Ты прошла через ад, но все же нашла меня. Я не верю, что невероятность нашей истории сейчас закончится, мой сон. Мы проживем вместе счастливую жизнь. И правильно воспитаем этого малыша. Он вырастет, видя любовь, которую мы испытываем друг к другу; вырастет, чувствуя нашу любовь к нему. Разве не так?

Когда Задеон потянулся ко мне для поцелуя, я вцепилась в его рога и приподнялась, чтобы повернуться к нему спиной.

Зи выглядел таким растерянным, когда я оглянулась.

Пока я не спустила леггинсы инопланетного типа, оголяя свои ягодицы.

Он помог мне стянуть одежду и любезно расстегнул застежки на своем костюме. Одной ладонью Зи стиснул мое бедро и надавил коленом на мои подколенные чашечки, вынуждая согнуть ноги.

Ощущение мускулистого бедра, настойчиво прижимающегося к моей чувствительной спине, заставило тепло разлиться между моих ног.

Толчок члена вынудил меня в ожидании прижаться лбом к кровати.

Но вместо того, чтобы войти в меня, Зи склонился надо мной, а когда я повернула голову, то его губы впились в мои поцелуем.

Только когда наши рты прижались друг к другу, а глаза на мгновение встретились, Задеон соединил нас везде.

Он не скрывал своей преданности.

Как и я от него.

Он был прав в том, что мы были счастливы рядом друг с другом. Задеон напомнил, что я не была одинока.

Меня любили, я была в безопасности, мы преодолеем все трудности вместе.

И наша история не должна на этом закончиться.

Глава 40

ЗАДЕОН

Мой вид называл молодняк щенками или отпрысками.

Люди же называли своих детенышей младенцами. Младенец. Мне нравилось это слово.

Хотя я также любил и «щенки». Мой отец до сих пор называл свой выводок щенками, и будет обращаться к нам так до конца жизни.

Я прижал ладонь к округлившемуся животику Кэлли.

«Младенец» звучало так же тепло и мягко, как ощущалось — хрупко и необычно — и пахло.

Ребенок пнул Кэлли так сильно, что я заметил это. Я попытался понизить голос до шепота, но не сумел определить, насколько хорошо это получилось. Если бы я сейчас промолчал, то малыш точно разбудил бы мою пару.

— Будь осторожен, малыш. Дай ей отдохнуть.

Я напрягся, когда ощутил, как пальцы Кэлли заскользили по моей голове. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, погладила ладонью мои шипы.

Я расслабился, забормотав слова признательности и поощрения.

Когда я ощутил вибрацию от ее голоса, то поднял голову, чтобы посмотреть на лицо Кэлли.

— Я чувствую, как он двигается, — пробормотала она.

Она не видела, но мои брови выгнулись выше линии шипов.

— А я могу лишь представлять, как он танцует внутри.

Тон Кэлли был теплым, когда она ответила:

— Я знаю, что ты поешь ребенку, когда я засыпаю. Когда он слышит тебя, то сразу успокаивается.

Но я ничего ей не рассказывал. Впрочем, это было правдой — малыш практически всегда вел себя хорошо, когда я просил его утихомириться ради его матери.

— Ты ведь знаешь, что он делает, верно?

— Кроме того, что пинает тебя?

Кэлли улыбнулась.

— Задеон, каждую ночь малыш таким образом привлекает твое внимание и не останавливается до тех пор, пока не услышит тебя. Он зависим от твоего голоса. Как и я.

* * *

КЭЛЛИ

«Обучающие» занятия только что закончились, поэтому Задеон снял меня с теперь уже привычной зоны отдыха на верхней части стеллажа… или, как я любила называть его, моего трона. Раз Грэйс могла позволить себе «замок», то я имела право переименовать всю недвижимость, которую только захочу.

Я уселась на мат, наблюдая, как Зи продолжал свои подходы.

Он делал жим лежа с весом, эквивалентным Фольксвагену.

На самом деле, я не знала этого наверняка, но было похоже на то.

Грэйс со своего места у стены тихо присвистнула в знак восхищения.

— Мне нужен один из них!

Я в шоке повернула голову.

И увидела, как Дохрэйн вскочил на ноги и расположил руки по обе стороны от Грэйс. А потом они исчезли.

С помощью крыльев. Хобс словно поглотил Грэйс своими крыльями.

Мы услышали визг, а затем мужское мурлыканье, которое быстро переросло в смех.

Стон.

Энджи выглядела так, будто ее ударили рогом — она выкручивала руки до хруста, а ее лицо исказилось в гримасе.

— Фу, они не… прямо здесь?

Мурлыканье, которое издавал хобс, могло вырубить человека.

Оно, как минимум, вынуждало нас расслабиться и стать сонными.

Я не поняла, какой рокот воспроизводил Дохрэйн, но это не было похоже на обычное урчание.

Я не ощущала сонливости, как и Энджи, а то, что происходило под крыльями, было слишком шумным, чтобы быть обычным сном.

Энджи прочистила горло.

— Как мне кажется, для них нет особой разницы. То есть, если за нами постоянно следят, то посторонние взгляды уже не имеют такого значения.

— Имеют, — вмешался Арох, прищурив глаза.

— Знаю! — пискнула Энджи в ответ на его настойчивость.

— Женщина, я чувствую, будто он бросает мне вызов, — голос Ароха был насмешливо-задумчивым.

Энджи ухмыльнулась, а затем и вовсе рассмеялась.

— Он не бросает тебе вызов, успокойся.

— А я думаю, что бросает.

Энджи недоверчиво посмотрела на Ароха.

— Ты сейчас серьезно?

И что она получила в ответ?

Ее подхватили на руки и унесли.

Энджи весело помахала мне на прощание, заставляя меня рассмеяться.

— Какой пещерный человек, — пробормотала я, глядя на Задеона.

Задеон в недоумении уставился на меня.

— Ты о чем?

Я…

Я что, нервничала? Я усмехнулась над тем, как сжался мой живот.

— Нам не обязательно играть в игры. Мы можем просто пойти и заняться сексом без всяких отговорок.

— А если я захочу поиграть?

Его голос звучал так опасно.

Я определенно ощущала сжатие в животе.

Но не то, которое следовало за движениями ребенка.

— Знаешь… думаю, мне захотелось побегать… — выдохнула я… предварительно убедившись, что Зи мог читать по моим губам.

Его рот оказался у моего уха… Я никогда не видела, чтобы он так двигался, Задеон просто внезапно появился прямо здесь.

— Хорошо, потому что, — он облизал мою ушную раковину, — мне хочется погоняться за тобой.

ЗАДЕОН

Существовал мужчина, который принадлежал человеку по имени Тара, так вот она и стала причиной поиска Земли.

Ее самец захотел поговорить со мной через коммуникатор.

Кэлли была занята, поэтому я позвал Грэйс, чтобы она повторила его слова, если я не сумею все услышать.

— Порошок из хоппера? — недоверчиво переспросил я.

Не думаю, что моей паре понравилось бы подобное.

Слух о беременности Кэлли распространился очень быстро и далеко… как и слух о ее незаинтересованности в еде.

Этот мужчина хотел поделиться информацией, которая, как он надеялся, могла помочь.

— Нет, нет, я сказал, что когда мы кормим нашу Тару, то используем подсластитель.

— Но здесь это вещество запрещено. Груфалы могут стать слишком зависимы от подсластителя, — пробормотал я, но не для того, чтобы поспорить или в чем-то переубедить оппонента…

Творец знал, я с удовольствием дал бы Кэлли любую еду, главное, чтобы она это съела. Я сказал это больше для того, чтобы прояснить и убедиться, что я действительно правильно все услышал.

Неужели нужно было просто добавить подсластитель?

Мужчина пожал плечами.

— Я подозреваю, что у моего человека уже была зависимость. В любом случае, благодаря этому она начала есть каши.

Грэйс рассматривала свои ногти и вела себя… как-то хитро.

Я сделал глубокий вдох.

— Я должен предложить это Кэлли. Стоит попробовать.

Самец замешкал.

— Вообще-то, я хотел бы попросить тебя об одолжении.

Мои уши навострились. Этот пришелец имел в собственности большой быстроходный грузовой корабль. Значит, одолжения могли принести немалую пользу.

— У нас закончились запасы подсластителя. И пороха почти не осталось, — признался он, опустив глаза. — Тара слишком добра, чтобы жаловаться, но она опять стала мало есть.

Я сочувственно поморщился.

Конечно, он мог бы отправиться на Йонару, следующую планету, но…

— Мы оба знаем, что, независимо от запрета на это вещество, хобсы выращивают лучший в Галактике источник подсластителя.

Грэйс набросилась на меня… и, чувствуя неловкость от прикосновения к женщине, которая мне не принадлежит, я отшатнулся. Она беззаботно заняла мое место перед голограммой.

— А ты хочешь лучшего для своей женщины, не так ли?

Самец мрачно кивнул.

* * *

Я не мог дождаться, когда Кэлли закончит свою связку упражнений.

Когда танцы все же подошли к концу, я даже не стал ждать, пока моя пара примет душ.

Она засмеялась, когда я потащил ее по коридору. Мои глаза уловили движения ее губ.

— Что?

Видимо она предположила, что ее слово не перевелось, поэтому улыбнулась и разъяснила:

— Суета означает спешку. Куда мы так спешим?

— Я узнал об одном веществе, с помощью которого твоя еда станет гораздо вкуснее.

Кэлли сразу растеряла большую часть энтузиазма.

— Серьезно?

Я обвил хвост вокруг одного ее запястья, затем вокруг второго, и свел их вместе.

— Так и есть, а теперь поторопись, женщина. Это приказ.

Мне было приятно, когда она расхохоталась.

Группа наблюдения тоже заинтересовалась.

— Извините, но команда «3» хотела бы узнать больше о приказах…

— Пошли на тевек.

Однако Кэлли кратко ответила на их навязчивые вопросы. Когда она заметила, что я нахмурился, то одними губами произнесла:

— Дохрэйн попросил давать им хоть что-то, — а потом добавила: — Когда сможем.

Затем Кэлли отмахнулась от дыма, который я выдохнул в ее лицо.

Мы добрались до кухни, где я подвел Кэлли к стулу и начал вытаскивать разные ингредиенты из шкафов.

— Ты умеешь готовить? — спросила она.

Все наши блюда были заранее упакованы, поэтому я не удивился вопросу относительно вытащенных припасов.

— Только для выживания, но сейчас мы не будем готовить. Вот, — я набрал ложку подсластителя и протянул ей, — попробуй это.

За всю свою жизнь я ни разу не слышал такого вульгарного звука.

Ее стон удовольствия заставил меня очень быстро собрать то, что было нужно, и со всей поспешностью отнести мою пару обратно в нашу берлогу.

Она вылезала ложку и, насытившись, плашмя упала на кровать.

Я не мог перестать пялиться на Кэлли.

У нее была зависимость от подсластителя. Неудивительно, что она ненавидела еду. Я мысленно вернулся ко всем людям, которые, по моему наблюдению, употребляли еду практически без аппетита. Теперь я понял, что все их мужчины совершали одну и ту же ошибку: мягкая, насыщенная питательными веществами пища была полезна, но не вкусна и не сладка.

Кэлли подползла к краю кровати, взяла баночку с подсластителем… и вместо того, чтобы наполнить ложку, она перевернула ее вверх дном, затолкала насадку прямо в рот и закрыла глаза от блаженства.

Творец. Я люблю наркоманку.

* * *

КЭЛЛИ

Теперь половила стены нашей спальни была заставлена бутылками с жидким сахаром.

Жидкость была немного похожа на мед, но не на тот, который я пробовала дома, не совсем, но важно ведь то, что она была сладкой. Я скучала по сахару.

Мне нужен был сахар, чтобы быть счастливой.

Не совсем, но… ну, вроде того.

И…

Задеон сделал внушительный запас.

Зи много чего собрал. Все, что, по его мнению, могло когда-либо нам понадобиться.

Я не жаловалась. Ведь Дохрэйн должен был уехать, а я не хотела, чтобы что-то закончилось, ведь у меня больше не будет адвоката, который сумел бы все достать.

Криспин тоже собирался в поездку. Он выглядел взволнованным перспективой смешаться с сообществом, у которого не было крыльев.

Я не была уверена, насколько хорошо у него это получится, но, по крайней мере, никто не будет странно смотреть на него из-за отсутствия пары крыльев.

Это были горько-сладкие проводы. Я винила гормоны за то, что так много плакала, пока прощалась со своими друзьями.

— Они вернутся, — пытался успокоить меня Задеон, взволнованно прижав к голове уши, прежде чем обнять меня.

— Знаю, — я вытерла лицо своим рукавом.

Зи предложил мне свой костюм, которым я тоже воспользовалась.

Но, как оказалось, вопреки надеждам Задеона, уехали не все.

Он думал, что в полет отправится каждая человеческая женщина.

Я же была удивлена, что они вообще отпустили женщин, но на это Задеон лишь покачал головой, типа «ты такая наивная»:

— Самцы никогда не позволят своим самкам сбежать.

Как по мне, то это было проявлением огромного доверия, но опять же, мы все знали шансы на успех в то, что кто-то поверит в нашу историю. А если какой-либо женщине все же поверят… тогда я могла лишь пожелать ей удачи в «зоне 51»12, ну или где в итоге ее запрут. Если кто-то из них думал, что здесь нам не всегда было весело… то правда состояла в том, что никто не ожидал, что жизнь для женщины-вернувшейся-из-плена-пришельцев сложится как-то хорошо.

Первоначально мой план состоял в том, чтобы игнорировать оставшихся женщин и сконцентрироваться на занятиях.

Так я и сделала. Я продолжила танцевать.

Может, просто от скуки, но женщины начали приходить в зал, чтобы посмотреть.

А позже они попросили обучить их.

Танцы подарили мне немного покоя.

Преподавание подарило мне некую цель.

Это творило чудеса с моей душой.

А когда мой живот стал слишком тяжелым, мешая мне чувствовать себя в безопасности и двигаться так, как я того хотела… Задеон взял на себя роль тренера.

Как только женщины узнали, что преподавал Зи, то абсолютно все пришли на занятие.

— Ты шипишь? — спросил Задеон с юмором в голосе.

— Я ударю ее, если она не перестанет пялиться на твою спину. Или на твой пах… ты это видел?

Задеон поймал мои пальцы своим хвостом. Я посмотрела вверх и заметила улыбку.

— Мне безразлично, на что они смотрят. Я забочусь только о тебе. И мне нравится, что ты проявляешь инстинкт собственничества к моей спине. И к моему паху, — добавил он, его глаза светились от счастья.

Я тоже улыбнулась… так широко, что Зи сощурил глаза.

— Я собственница. Хочешь, покажу насколько?

И я стиснула его.

Прямо там. На глазах у всех.

— Ты шипишь? — ласково спросила я.

Мы вернулись в комнату прежде, чем я успела сделать что-либо большее, чем показать «прощание Грэйс» (мои средние пальцы) свистящим и кричащим женщинам.

* * *

Лежа в объятиях Задеона, я вспомнила то время, когда мы еще не прикасались друг к другу.

Теперь вместо вежливого пространства, которое он соблюдал, Зи превратился в осьминога. И это больше не заставляло меня задыхаться от страха… я чувствовала себя ценной, желанной и оберегаемой.

Любимой.

А я любила Задеона в ответ.

Я крепче прижала его руку к себе и позволила чешуе оцарапать мое лицо, пока не спеша терлась о нее щекой.

Задеон зарычал и подтянул меня на своей груди так, чтобы наши лица могли касаться друг друга, следовательно, это увеличивало эффективность, по моему мнению, метки запахом.

Я улыбнулась. А затем закусила свою губу.

— Прости, что не позволяла тебе обнимать меня с самого начала.

В ответ я не получила ни упреков, ни горечи, ни гнева. Задеон ответил мне улыбкой и медленным поглаживанием по спине.

Я лежала на нем — из-за моего живота это было не очень удобно, но он пока не стал настолько большим, чтобы это было невозможно — и, прижав к лицу Задеона свое, наслаждалась чувством счастья.

Это было так хорошо.

Жизнь была хороша.

Глава 41

ЗАДЕОН

— Это ужасно. Кажется, я беременна целую вечность. Когда этот ребенок уже появится на свет?

Моя пара была несчастна. Я разминал ее ступни, — очень, очень осторожно, чтобы не пощекотать, — а Кэлли огрызалась на меня… и не в том приятном смысле, когда она метила меня зубами.

Нет, она использовала суровый тон и резкие слова.

Поэтому я изо всех сил старался избегать любых провокаций.

— Когда они будут здесь?

— В любую секунду, — пробормотал я, надеясь, что они действительно скоро прибудут.

— Вы только посмотрите на этот маленький животик!

Мы оба обернулись и увидели Энджи, нагруженную разноцветными пакетиками.

— Можно мне немного? — Кэлли с трудом встала на ноги, воспользовавшись моей рукой, чтобы подняться, и вразвалку поковыляла к своей подруге.

Энджи протянула ей горсть пакетиков.

— Это тебе.

— Я так сильно тебя люблю, — простонала Кэлли.

И я на мгновение замер.

Она произнесла это так отчаянно и с таким голодом… раньше я слышал подобное в одном контексте, который касался только меня.

По крайней мере, я так думал.

Энджи заметила мой ошарашенный взгляд, пожала плечами и улыбнулась.

— Прости. Шоколад, мужик. Шоколад.

Кэлли схватила несколько ярких, блестящих оберток и начала рвать их… затем застонала, еще раз, ее руки дрожали, когда она откусила первый кусочек.

Моя пара забубнила с набитым ртом:

— Я люфлю тебя так сильно, что хочу рафцеловать!

«Это говорила ее зависимость».

Хотя я не был уверен, что это безвредно, но… если бы привыкание вызывало ломку, то за все это время побочный эффект от шоколада, безусловно, дал бы о себе знать.

— Фы самая луфшая на сфете!

Очевидно. Нет.

Итак… я спарился с наркоманкой. Значит, мне следовало изучить поведение груфал с подобной зависимостью. Я бы спросил людей, но все они набросились на пакетики так, будто голодали, поэтому я засомневался в надежности их объяснений. Вряд ли я получил бы от них объективные факты, касающиеся их собственной зависимости.

Кэлли вернулась к Энджи, протягивая руки в четком жесте мольбы.

— У тебя есть что-нибудь с карамелью и орехами? В последние месяцы я безумно хотела их.

Энджи стала обыскивать свой костюм и вскоре нашла нужный карман.

— Вот, нашла. Какие ты любишь больше всего?

Кэлли смотрела на различные шоколадки так, будто это была манна, а не обработанная растительная фасоль.

Кстати, ранее я предлагал ей переработанную растительную фасоль.

Но тогда она не называла меня «луфшим на сфете».

— У меня нет любимых, уже нет… я возьму все, что только можно.

Когда я случайно взглянул на Ароха, то обратил внимание, что его брови были высоко подняты, вероятно, как и у меня.

— Моя женщина тоже так отреагировала. Эффект шоколада волшебный.

«Волшебство» не то слово, которое я бы использовал…

— Дохрэйн подтвердил, что мы немедленно начнем выращивать бобы, — пробормотал Арох прежде, чем я успел задать вопрос.

Я просто кивнул.

— А Тахмох передал тебе вот это, — произнес Арох, протягивая мне сверток.

— Какая прелесть! Что это такое? — спросила Кэлли… разворачивая пальцами упаковку очередного лакомства, которое жаждала уже несколько месяцев.

Я заметил, что ее поведение значительно улучшилось; сейчас в ней не осталось и следа былой раздражительности.

Она лучезарно улыбнулась мне.

— Я уже говорила сегодня, как сильно люблю тебя?

Я замер.

Вопрос развеял все мои сомнения. Возможно, шоколад — это действительно волшебство.

Кэлли будет иметь столько, сколько ей нужно.

Я сам высажу эти грядки.

Сколько нужно грядок, чтобы собрать тонну бобов?

Кэлли засмеялась. Счастливо.

«Не важно, я сделаю это».

— Зи?

Я затряс головой и заморгал. Кэлли указывала на мои руки. Взяв за уголки, я позволил одеялу развернуться, демонстрируя его ей.

Кэлли запихнула лакомство в рот и засунула его за щеку, словно у нее был там карман.

Я все время узнавал что-то новое о своей женщине…

— Я уже видела его! — крикнула она.

— Когда? — растерянно спросила Энджи. — Тахмоху пришлось долго рыться в сундуке в комнате Задеона. Если только ты случайно не увидела его, когда пряталась на корабле…

Кэлли удивленно посмотрела на Энджи.

— Вообще-то так и было, но нет… нет, я видела его во сне.

И Кэлли резко захлопнула рот.

Энджи положила руку на свое бедро. Подобное движение означало значительный скептицизм.

— Сахар должен портить зубы, а не мозги.

— У тебя гниют зубы? — рыкнул Арох.

Я потянулся к последнему кусочку шоколада в ладони Кэлли.

Она завела руку за спину и бросила на меня такой взгляд, который помешал бы мне двигаться, даже если бы весь стадион требовал нападения.

— Это долгая история, — пробормотала моя пара, обращаясь к Энджи.

— Или очень короткая, — парировал я. И указал на одеяло. — Моя сестра сделала его для меня, чтобы я мог ухаживать за женщинами.

Этого Кэлли не знала, поэтому сразу растеряла свою враждебность и стала выглядеть очень заинтересованной.

Я с удовольствие отметил, что Кэлли не почувствовала угрозы. Для меня это означало — моя пара верила, что я не стал бы утруждать себя ухаживанием за другими женщинами.

Не стал. Потому что для меня существовала только одна-единственная. И я тратил все свое время на ее поиски.

— А твое тоже превращается в платье? — уточнила Энджи.

— Платье-одеяло? — спросила Кэлли.

Она позволила мне накинуть одело на ее плечи… и мы оба замерли.

В этом было что-то правильное.

Я с грустью подумал о сестре и матери, которые были бы рады устроить для Кэлли полноценную церемонию.

Моя пара посмотрела на меня и улыбнулась.

— Покажи.

Когда я обернул вокруг нее покрывало, то это произвело на меня такой эффект…

Я заскользил хвостом по ее спине и подтолкнул чуть ближе к себе.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

— Оооох, — протянула она и обняла меня. Затем Кэлли отстранилась и повернулась лицом к ближайшей стене. — Я.… хочу увидеть свое отражение.

Воцарилась тишина, пока моя пара осматривала не только наше одеяло, но и саму себя.

— Никогда не понимала, насколько отвратительно каждый день не смотреть на свое отражение. Раньше я видела себя хотя бы в стеклянных панелях дверей.

— Серьезно? Странно. Держу пари, кто-нибудь мог бы починить их для тебя, — предположила Энджи.

— Я попросила команду убрать эту способность, — объяснила Кэлли. — А они уделили много внимания деталям.

Она окинула себя взглядом, бегая глазами по всему своему телу в смеси удивления и шока.

— Не узнаю себя. У меня появились мышцы, — пробормотала Кэлли и согнула руку. — Я даже не похожа на себя. Думаю… думаю, это хорошо. Я стала… сильной, — закончила она шепотом.

Я наблюдал за ее губами с помощью отражения, поэтому без колебаний ответил:

— Потому что ты такой и была.

Энджи издала странный звук, чтобы привлечь внимание Кэлли.

— Я бы, конечно, не хотела запрещать что-либо беременной женщине, но… тебе лучше быть поосторожней с остальным шоколадом.

— Почему она должна быть осторожной? — встрепенулся я… не воинственно.

Мне просто было любопытно.

— Потому что если она продолжит есть столько сладкого, то ее стошнит.

Я посмотрел на Кэлли.

Она слабо улыбнулась мне.

— Слишком поздно. Я уже чувствую, как мой организм впадает в шок от избытка сахара.

Мое сердце начало бешено колотиться, я бросился к своей паре.

— Это может причинить тебе вред?

Я вырвал последний пакетик из ее рук и зашвырнул в другой конец комнаты. Другие женщины обнаружили лакомство и зарычали, словно звери.

С противоположного конца зала раздался очень громкий возмущенный крик:

— Ты серьезно? Здоровяк целыми днями кусает людей, а я укусила один раз и сразу попала под замок? Полный бред!

— Вот что бывает, когда ты забываешь, как себя вести.

— Прекрати это ханжеское, самодовольное дерьмо. Ты тоже хотел укусить ее. Я видела твои клыки, Дохрэйн!

— Так и есть, моя принцесса, — от моего внимания, как и от внимания Грэйс, не ускользнуло, что Дохрэйн обращался к ней подобным образом только тогда, когда чувствовал, что она вела себя неразумно. — Но, как ты наверняка заметила, я сдержался.

— Я тоже сдержалась… я же не убила ее!

— И что она такого сделала? — спросила Кэлли, стараясь не рассмеяться.

Грэйс повернула голову, посмотрев сначала на Кэлли, затем на меня, ее испуганные глаза рассказали нам все без слов.

Мэнди говорила о Кэлли.

Снова.

Глава 42

КЭЛЛИ

Руки Задеона приземлились на стол… но я услышала громкие щелчки прежде, чем ладони соприкоснулись с поверхностью. Звук исходил от когтей. Множества острых, смертоносных когтей.

— Добро пожаловать домой! — весело воскликнула я Грэйс.

— У тебя идет кровь, — голос Дохрэйна пугал. — Я же говорил, что почувствовал запах.

Грэйс вытерла щеку.

— Все в порядке.

— Мэнди ранила тебя?

— Она вцепилась мне в лицо. Не беспокойся. У нас был отличный момент просветления.

Дохрэйн посмотрел поверх моей головы. И смотрел. И смотрел.

Задеон положил руку на мое плечо. Я повернулась, чтобы взглянуть на него.

— Что?

Его лицо выражало неприязнь.

— Я могу залечить ее рану.

— Да нууууу, — протянула Грэйс — Никакого языка.

Лицо Задеона прояснилось, когда он посмотрел на Грэйс.

— Я могу просто плюнуть на тебя.

— Это было бы… здорово? Спасибо? — Грэйс рассмеялась. — Моя жизнь чертовски странная.

Когда Задеон навис над Грэйс, я впервые увидела, что ей стало по-настоящему неловко.

«Я знала этот взгляд».

Я и сама смотрела так.

— Эй, Зи? Плюнь мне на руку, — заявила я и встала между ними.

Благодаря моему животу они быстро отшатнулись друг от друга. Грэйс сразу расслабилась, а Задеон, казалось, испытал облегчение.

— Итак, это отвратительно, — пробормотала я, втирая слюну в рану.

— И это сказала пара пришельца, которая в данный момент размазывает слюну своего мужчины по моему лицу.

Я немного наклонилась, чтобы встретиться взглядом с Грэйс.

— Ответь двумя короткими словами, которые вертятся у тебя на кончике языка. Всегда пожалуйста.

— Это твой ответ на «пошла ты»? Ха!

Я похлопала ее по щеке чуть сильнее, чем следовало, из-за чего Грэйс вздрогнула и рассмеялась… и тут же появился Дохрэйн.

Вау. Я никогда не видела, чтобы он так… защищал ее. Не от меня.

Я подняла руки в знак капитуляции, а Грэйс вцепилась в верхушку одного из его крыльев и слегка потянула.

— Все в порядке, я заслужила это. Спасибо, Плакса.

— Ох, кстати. Спасибо за прозвище. Угадай, как теперь все называют меня? Я дам тебе подсказку, это не «Кэлли».

Она сделала вид, что с сожалением вздохнула.

— Ну да, ты же ни с кем не разговаривала… я чуть не дала тебе кличку Сфинкс, но это слишком круто для тебя. Черт, может, мне пора перестать болтать и взять себе это прозвище.

— Пожалуйста, прекрати.

Грэйс аккуратно подтолкнула меня локтем, старательно избегая моего живота.

— Да ладно. Держу пари, это прозвище заставило тебя постоянно думать обо мне во время моего отсутствия.

— Это заставило меня проклинать тебя, — поправила я.

— Так это то же самое!

* * *

Я была рада тому, что мои друзья вернулись.

Я была рада видеть сувениры, которые они привезли из дома.

Я была рада шоколаду. И сахару.

И Задеону.

Когда я ложилась спать, то чувствовала дискомфорт — моя поясница болела настолько сильно, что я едва могла устроиться достаточно удобно, чтобы лежать спокойно.

Сегодня напряжение было как никогда сильное.

Слишком много волнения, слишком много веселья, слишком много сахара? «Ничего подобного».

Я была так счастлива, что не осмеливалась жаловаться.

Слишком счастлива…

Задеон, вероятно, тоже был рад тому, что не слышал меня… думаю, именно по этой причине он так снисходительно и с облегчением смотрел на меня.

Или, может, потому что я действительно была счастлива. Возможно, за последние несколько недель я стала немного капризной.

Наконец, в конечном счете, когда Зи помог мне перевернуться на левый бок во второй раз за ночь, я сумела заснуть.

Но после пары мгновений, по крайней мере мне так показалось, как я закрыла глаза, Задеон разбудил меня… и примерно в то же время я поняла, что была очень, очень мокрой.

— Кэлли? — его голос был напряжен. — Кажется, у тебя отошли воды.

Глава 43

ЗАДЕОН

Я осторожно убрал прилипшие к щеке челку и пряди с лица Кэлли.

— Она так устала, — печально пробормотал я.

— С ней все будет хорошо. Твоя пара отдыхает между схватками, а это лучшее, на что она сейчас способна. Кэлли справится. Она сильная.

Да, она такая. Я провел пальцем по белесым шрамам на ее коже.

Когда я поднял глаза, то заметил, что Энджи с любопытством наблюдала за мной.

— Что случилось?

— Автомобильная авария, — пояснил я.

Тогда ее одну вырезали из брюха машины.

Ну. Не совсем одну. Только одну выжившую.

Ее мама и тощий человек, которого она взяла в качестве охраны, погибли.

Я помнил ее горе.

Ее последующее одиночество.

Кэлли говорила, что только мои успокаивающие песни в снах поддерживали ее.

Даже если она больше не танцевала.

Пока не стала жить со мной.

У нее все так хорошо получалось.

Она была сильной.

Она могла это сделать.

«Творец, помоги ей справиться с родами».

— Как автомобильная авария? Так вот, — она обвела ладонью лицо, указывая на шрамы: — из-за чего это! — Ее глаза стали огромными, а лицо побледнело. — Срань господня. Это осколки стекла! Бедная Кэлли…

Энджи взяла ее за руку.

— Я же говорила, что она сильная. Черт.

В этом не было никаких сомнений.

Тело Кэлли напряглось, а глаза распахнулись. Она тихо застонала, обхватив руками живот.

Энджи наклонилась, чтобы заглянуть под платье Кэлли.

А затем.

Кэлли закричала.

* * *

КЭЛЛИ

Энджи отпустила мое платье и, спотыкаясь, отступила от моих ног, — на самом деле это не то, что хотела бы видеть от своего врача женщина в середине родов — в этот момент Арох ринулся на Задеона. Поднос с инструментами упал на пол, а я вцепилась в перила кровати, когда мое тело напряглось.

Внезапно Грэйс настолько громко засвистела, чтобы все замерли, а Энджи хлопнула в ладоши.

— Вообще-то они были стерильными. Позор, позор, позор тебе, Задеон… ты же знаешь, что я не причиняю ей боли. В следующий раз нам придется выдворить тебя из комнаты, а ты ведь не хочешь оставить Кэлли одну, верно?

Задеон зарычал, удерживая хвост брата на пол пути к своему рту, как я поняла, чтобы укусить.

Я протянула к нему руку.

— Зи?

Отвернувшись от Ароха, Задеон снова бросился ко мне.

Энджи погрозила пальцем перед его носом.

— Больше так не делай. Ей не нужно это дерьмо. — Затем она повернулась ко мне — без грозящего пальца — и заявила: — Кэлли, милая, есть ли шанс, что ты сумеешь сдержаться и не кричать? Кажется, в этот момент что-то ломается в его хрупком, — последние слова она прорычала, — слабом разуме.

Я кивнула.

Задеон выглядел смущенным. Я погладила его по руке и произнесла одними губами:

— Все хорошо, — и это заставило его немного приободриться.

— Мне нужны стерилизованные зажимы и еще один отсос слизи у ребенка, пожалуйста.

Следующая схватка наступила намного быстрее. Я стиснула руку Задеона… и заметила, как потом он тайком помассировал свои пальцы.

Когда схватка отступила, я слабо улыбнулась. Энджи снова задрала мое платье. Тогда я решила поинтересоваться:

— Ты работала акушеркой?

Ее глаза немного расширились и стали настороженными.

— Хм, не совсем.

Я сощурила глаза.

— Но… ты ведь уже принимала роды раньше, верно?

— О да, — заверила она. — Один раз даже официально.

Мои руки сжали боковые поручни настолько сильно, что металл заскрипел.

— Ты помогла появиться на свет лишь одному ребенку!

Ее брови выгнулись.

— Ах, я помогла родиться целой куче малышей. Тонне.

Я накрыла лицо руками, чтобы прикрыть глаза.

— Ты ведь говоришь не о человеческих детях?

— Не о них.

Она похлопала меня по колену.

— Но я принимала участие в родах одного человеческого ребенка, и все прошло не так уж и плохо в отличие от твоих опасений. Тем более на этот раз я не забуду, что кормление поможет тебе легче избавиться от последа.

— Ты сейчас себя успокаиваешь или меня?

— Ну, ты все равно напомни мне, ладно?

— Просто великолепно, — я быстро заморгала.

— Эй, все в порядке. У меня тут целая команда хобсов, которые ждут возможности вмешаться и помочь, если понадобится. Когда мы были дома, они забрали с собой кипы книг, парни любят учиться. В настоящее время некоторые из них, вероятно, могли бы пройти любые тесты, предназначенные нейрохирургам… они реально прочитали все эти книги.

— Это замечательно. Надеюсь, сегодня нам не понадобится начинающий нейрохирург.

— Ты поняла, о чем я.

— Ага… — начала я, но на меня накатила новая волна боли.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в последний момент сдержалась, из-за чего из меня вырвался писк, звучащий лишь чуть безобиднее, нежели закипающий чайник. Задеон был напряжен, но держал себя в руках.

И… сдерживание криков на самом деле немного помогло. Мне так казалось. Я надеялась на это.

— Черт, — простонала я, и Задеон озабоченно провел носом по моему лбу.

— Мой сон, — пробормотал он. — Ты так хорошо справляешься.

— Откуда ты знаешь?

Я жалостливо взвыла. Потом вцепилась в его ладонь и поцеловала ее.

— Прости, — из моих глаз потекли слезы. — Это было подло.

Он просто поцеловал меня в лоб.

По мере учащения схваток Зи чрезвычайно взволнованно наблюдал, как я извивалась в постоянно растущем, бесконечном потоке боли.

— Дорогой Пыхтящий Волшебный Дракон, — попыталась протянуть Энджи, но произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы. Она стала размахивать руками до тех пор, пока наконец не смогла увидеть его лицо. — Ты хочешь, чтобы Кэлли надышалась дымом и умерла. Успокой свое дерьмо.

Я хотела защитить его, но стиснула зубы и издала стон умирающей белуги. Нет, я никогда не слышала ни одного, но была уверена, что звучало это именно так.

— Мне надо кричать, — заявила я…

На самом деле я уже не понимала, к кому обращалась.

— А как насчет ругани? Задеон, тебя не будут беспокоить ее крики?

Он погладил меня.

— Все будет хорошо. Делай то, что тебе нужно. Все будет хорошо. — Зи сильно вцепился в мою руку, будто надеясь, что наша связь поможет ему не сойти с ума.

Он выглядел так, словно уже был на грани срыва.

Энджи тоже это заметила.

— Ладно, Кэл… заставь моряков покраснеть. Посмотрим, поможет ли это.

И это действительно помогло.

Эта «переходная стадия» родов стала особым кругом ада.

Но вместо того, чтобы использовать клише крик-на-отца, я проклинала своих насильников. Чтобы все они сдохли с помощью кровавой, мучительной смерти, которая, как я надеялась, причинила бы им в тысячу раз больше боли, чем мои ощущения сейчас.

Задеон поддакивал насчет болезненных смертей, хотя я заметила — из-за его волнительного состояния — на самом деле он не верил, что насильники испытали что-то ужаснее, нежели я.

— Как сильно ты их кусал? — воскликнула я.

— Я перекусывал их пополам, — бормотал он. — Некоторых пришлось укусить несколько раз, прежде чем у меня получалось разорвать тело.

— Боже, как же приятно это слышать… и не важно, как саркастично это прозвучало. Серьезно, вы оба можете помолчать хотя бы минуту, мне нужно проверить сердцебиение, — вмешалась Энджи.

И я вздрогнула от прикосновения холодного металла к разгоряченной коже.

Задеон схватил железный наконечник фонендоскопа, который был прижат к моей коже — вернее вырвал его прямо из руки Энджи — и обдал его паром.

Энджи вытащила затычки из ушей.

— Идиот! В следующий раз хотя бы предупреждай! Мне безразлично, насколько это мило! В моих ушах это прозвучало очень, очень громко.

Арох предупреждающе положил руку на ее плечо.

И несмотря ни на что… я тихо рассмеялась.

Они оба перестали пялиться друг на друга и послали мне облегченные улыбки.

А потом пришло время.

Энджи проверила меня и дала разрешение, которого я так ждала.

— Наконец-то! Ты раскрылась, вау. Начинай тужиться.

* * *

— Давай! Так держать, мамочка! — закричала Энджи, когда очень осторожно достала то, что казалось одним из тех «самых больших арбузов на ярмарке» из отверстия, которое в предыдущей жизни едва позволяло вместить тонкий тампон.

Из угла, откуда по большей части не раздавалось ни звука, одетая в чистое Грэйс захлопала в ладоши и вытерла глаза.

— Это было прекрасно. Самое творческое использование слова «хрен», которое я когда-либо слышала. Такая невероятная способность нанизывать множество ругательств на правильные структуры предложений. Снова и снова. Я в восторге.

— Оу, отлично, — прохрипела я, мое горло саднило от стонов, рычания и криков. — А то я на секунду заволновалась, что тебе не понравилось.

Мой взгляд затуманился, поэтому я вновь опустила голову на подушку и закрыла глаза.

Это напугало Задеона, который, должно быть, подумал, будто я потеряла сознание или умерла. Поэтому я устало погладила его по руке.

Энджи заметалась, что-то бормоча себе под нос и командуя профессиональной медсестрой, Арохом.

— Зажим! Так, установи на пуповину. Ножницы? Перерезаем… дай отсос для слизи, пожалуйста, и пойдем к смотровому столу!

— Нет, — рыкнул Задеон.

Я открыла глаза и посмотрела на своего пришельца.

Он не сводил взгляд со свертка, который Энджи прижимала к груди.

— Не забирай ребенка, — взмолился он.

— Мне нужно осмотреть его, — объяснила Энджи, теряя терпение.

«Это мальчик».

— И я должна действовать быстро, он не плачет!

Она вытянула руки, чтобы показать малыша Зи.

Именно тогда я увидела его в первый раз.

И от цвета его кожи мне стало зябко.

Его чешуя — это была не та чешуя дракона, которую я научилась не бояться.

А когда малыш открыл рот в беззвучном крике, то на его верхнем небе показались два мясистых розовых выступа.

Я знала, что это такое.

Я слишком хорошо знала, что это такое.

Не дракон. Не саблезубый котенок. «Клыки гадюки».

Боже мой.

«Он не похож на меня».

Он один из них.

Глава 44

ЗАДЕОН

— Кэлли?

Что-то пошло не так. Как только она увидела его…

Она запаниковала и крепко зажмурила глаза.

Я заметил, как Грэйс встряхнула пустой стакан со льдом и быстро покинула комнату. Она назначила себя дежурной, за что я был ей очень благодарен.

Я продолжал держать Кэлли за руку и умолять Энджи не забирать малыша из моего вида. Я должен был присматривать за ним, но не мог оставить свою Кэлли.

— Идиот, — рыкнула на меня Энджи, убедившись, что я сумел прочитать слово по ее губам, а затем положила ребенка на живот Кэлли, заставляя ее вздрогнуть.

Как я понял, это было не из-за боли.

«Из-за отвращения».

— Все эти пришельцы и их придурошные инстинкты

Мне показалось, что я услышал, как Энджи выругалась, но не обратил на нее внимания. Я расслабился, наблюдая, как она проводила медицинское обследование, но с особой заботой, малыша. Энджи была права, он не плакал. Она высосала слизь из его носа и рта, растерла его… но он продолжал молчать. А еще ребенок выглядел хилым и очень маленьким.

— Почему он такой маленький? — спросил я.

Энджи выглядела обеспокоенной и уже не огрызалась.

— Понятия не имею. Может, именно такими они и рождаются.

— Но живот Кэлли был таким… — я опустила взгляд, думая о словах Кэлли, что мужчине лучше не комментировать размер ее тела.

Моя пара все еще лежала с закрытыми глазами и была напряжена, она вела себя так, будто не хотела, чтобы все это происходило.

— Мне казалось, что ребенок будет немного больше, чем… в итоге. Может, внутри остался еще кто-то?

— Я услышала только одно биение сердца, — пробормотала Энджи, наклоняя голову так, чтобы Арох мог убрать с ее лица выбившиеся пряди волос и заправить их обратно под шапочку.

Кэлли глубоко вдохнула, и в голове у меня немного прояснилось. Затем Энджи вплотную приблизилась к Кэлли, хоть я не слышал, о чем она говорила, я понял, что она предложила услуги Ароха. Он бы помог удалить плаценту.

— Я могу обойтись без этого? — ее голос прозвучал глухо.

— Конечно… — медленно произнесла Энджи. — Но будет легче, если…

— Нееет, — простонала она, чувствуя следующую схватку.

* * *

Я гладил Кэлли по волосам, но она перестала реагировать на меня.

Моя вторая рука лежала на спине нашего ребенка, удерживая его на ее животе.

Он был таким маленьким, что умещался под моей ладонью. Мой большой палец был немного меньше его головы.

— Все готово, — заявила Энджи, скидывая остатки плаценты в ведро. — Очень много плаценты. Я не знаю почему, но рискну предположить, что это как-то связано с нечеловеческой половиной, а поскольку команда хобсов хочет ее препарировать…

— Они не сделают это, — сообщил я. — Ее нужно похоронить. Я с честью совершу этот обряд.

Энджи в знак капитуляции подняла руки в перчатках, перепачканных кровью.

— Избавь меня от подробностей.

Я схватил хвостом ручку ведра и поставил его между своих ног.

Обвив емкость хвостом, я окинул взглядом камеры в комнате.

Они отказались снимать камеры.

Им повезло, что Кэлли была в трезвом уме и приняла то, что группа наблюдения будет отслеживать весь процесс родов.

Вот только в данный момент она вновь была не в себе.

Глава 45

ЗАДЕОН

Моя пара не стала сюсюкаться с щенком.

Она даже не обняла его.

Но сейчас, когда он начал извиваться, Кэлли не могла отвести от него взгляд. Его маленькие ножки дрожали, а кулачки то поднимались, то опускались, бесцельно скользя по ее коже.

Кэлли открыла рот… как оказалось, только для того, чтобы вздохнуть, потому что ее нос был забит. Ее глаза остекленели от слез, она сосредоточилась на крошечном комочке у себя на груди.

Я вытер ее слезы тряпкой и провел пальцем над верхней губой, чтобы очистить лицо.

А затем я запел… и малыш перестал ерзать.

Это заставило меня улыбнуться. «Она была права». Он пинался, требуя внимания.

Моего внимания.

Осторожно — моя рука все еще лежала на его спине — я погладил большим пальцем затылок ребенка.

Он поднял ручку и сомкнул самые маленькие пальчики, которые я когда-либо видел, вокруг моего мизинца.

Кэлли издала какой-то звук.

Но когда я посмотрел на нее, она не повторила.

Моя пара пристально смотрела на малыша.

Когда я взглянул на его лицо, миниатюрную копию тонких черт Кэлли, то его крошечная хватка стала сильнее, чем я мог себе представить. Я знал, что если с ним что-то случится, то Кэлли будет несчастна.

Она нужна ему.

А он нужен ей.

— Не бойся его, Кэлли. Пожалуйста, — сказал я и погладил ее по щеке.

Затем я осторожно приподнял подбородок Кэлли, отчего слезы начали затекать в ее уши. Я вытер их, прежде чем они попали внутрь. Она отвела взгляд от малыша лишь один раз, чтобы встретиться с моими глазами, и тогда я увидел там тоску. Боль. Отчаяние.

И страх.

— Это не их ребенок, Кэлли.

Я наклонился и слизал свежие следы от слез.

— Ты хорошая, добрая и любящая женщина. Если бы я думал, что ты никогда не полюбишь этого ребенка…

Малыш зевнул, и глаза Кэлли впились в его рот.

— Но ты же любишь его. Ты лелеяла его в течение многих солнечных циклов… ты действительно заботилась об этом щенке.

— Ребенке, — тихо поправила она.

— ТВОЕМ ребенке. Моем ребенке, — мой голос сорвался, заставляя ее глаза вернуться к моим.

Она разразилась еще более обильным потоком слез.

— Но это не твой ребенок!

— ОН МОЙ!

Я осторожно поднял малыша обеими руками.

Кэлли издала возмущенный всхлип, из-за которого я замер на месте.

Она выглядела смущенной, но так и не убрала руку с его спины.

— Я просто хочу кое-что тебе показать, — нежно пояснил я.

Она позволила мне провести ее рукой по его животику, пока я устраивал ребенка на сгибе своей руки.

Теперь она гладила его своим большим пальцем.

Она так устала. И уже не могла ясно мыслить. Кэлли видела только его чешуйки и некоторые черты лица, которых сильно боялась. Ракхии считали, что после рождения ребенка наступало критическое время, в которое происходила особая связь душ. Если сейчас Кэлли отвергнет его, то пожалеет ли об этом позже? Я был уверен, что если она как-то навредит малышу, то это уничтожит ее.

Если время действительно было таким важным, то я намеревался изложить сейчас все свои мысли в надежде, что Кэлли услышит меня.

— Я пережил вместе с тобой всё. Всё. Еще до того, как я понял, что заставило твой запах стать слаще, я уже полюбил его. Полюбил малыша. Это маленькое личико, — я задрал локоть и прижал плечо к уху, чтобы осторожно приподнять ребенка и не задеть его шею, — так похоже на твое… посмотри на этот очаровательный носик. А эти большие нежные глаза… твои глаза. Только взгляни на эти волосики…

Это, конечно, было преувеличением. Что бы ни было у него на голове, это не волосы. Еще. Но позже они могли вырасти.

Или выпасть.

Трудно сказать.

Наконец, Кэлли протянула руки и согнула пальцы, будто сила ее движений могла заставить меня быстрее поместить малыша в ее объятия.

А когда я передал его, она заплакала.

— Кэлли, — утешительно пробормотал я, проводя носом по ее уху. — Все хорошо.

В этот момент ребенок начал копошиться возле ее закрытой халатом груди.

Она прикрыла рукой сосок и вздрогнула, когда его рот встретился с тыльной стороной ее ладони.

Я встал на колени у кровати.

— Что случилось?

В ее глазах плескался ужас.

— У него клыки, Зи.

— Дай мне, — пробормотал я, ненавидя себя за то, что ей приходилось беспокоиться о собственном ребенке.

У ракхий не вырастали клыки до тех пор, пока их не отнимали от груди. Почему-то я предположил, что у этого малыша будет также, но Кэлли не должна была мириться с последствиями моих неверных выводов.

«Она и так знала лучше кого бы то ни было о клыках дэндроасписов на своей груди».

Я наклонил головку ребенка в свою сторону, намереваясь засунуть палец ему в рот, чтобы проверить, есть ли там клыки, но не смог.

Даже если мой палец был достаточно мал, чтобы поместиться в его рту, мой коготь мог его ранить.

Я в отчаянии зашипел.

Похлопывание по плечу заставило меня взглянуть на Дохрэйна.

— Позволь мне, — он показал мне свою ладонь.

И свои когти.

— Почему ты… — начал я, прежде чем меня накрыло волной благодарности.

Я был потрясен, что у него хватило предусмотрительности подготовиться к подобному моменту.

— Он стрижет свои когти ради меня, — объяснила Грэйс. — Но не волнуйся, он мыл руки раз десять каждые три минуты, клянусь.

— Зачем ему стричь когти ради тебя? — спросил я, потому что мне стало действительно любопытно.

Кэлли похлопала меня по руке, и в моей груди ослабло напряжение, когда я услышал, что в ее голосе прозвучало веселье.

— Не сейчас, Задеон.

Горло Дохрэйна задрожало, словно он начал что-то напевать. Несмотря на то, что яд взрослого дэндроасписа не сильно влиял на мой организм, у меня не было иммунитета… как и у хобсов, для которых действие яда было бы крайне неприятно.

Можно было только предполагать, чем обладал этот маленький комок полу-дэндро.

К счастью — по крайней мере, на данный момент — там ничего не оказалось.

— Я даже не чувствую покалывания. Так бывает, когда клыки прячутся в десне, ожидая возможности вырваться на свободу. Только кармашки. Кто знает? Может, у него и вовсе не появятся клыки. Возможно, он даже не будет в состоянии вырабатывать яд. — Дохрэйн осторожно положил шаткую головку обратно на грудь Кэлли. — Из того, что я выяснил, он не должен производить яд еще как минимум один солнечный цикл.

— То есть, ты выяснил? — спросил я.

Грэйс протиснулась к нам, на ее лице, когда она посмотрела на Кэлли, расплылась одна из самых нежных улыбок, которую я когда-либо видел. И что еще более нехарактерно, она молчала.

Впрочем, Грэйс умудрялась ненавязчиво молчать в течение последних часов, оказывая в основном безмолвную поддержку Кэлли.

Это удивило меня.

— Ничего такого, что не могло бы подождать, но вы оба захотите услышать подробности, — заявил Дохрэйн.

В его глазах появился отблеск жестокости, из-за чего мой хвост напряженно дернулся.

— Да. Мы захотим узнать подробности.

Затем мой взгляд вернулся к младенцу, уткнувшемуся носом в материнскую грудь.

На этот раз Кэлли направила его рот… и даже поощрила к кормлению.

* * *

КЭЛЛИ

Мое сердце екнуло, когда его большие, слегка расфокусированные глаза посмотрели на меня.

Они были ласковыми. И такими яркими. А зрачки большие и круглые, слава Богу, не такие, как у них.

Не совсем человеческие, но… какие-то… идеальные.

И этот запах! «Никакой гнили».

Никакой смерти.

«Ничего змеиного».

Просто чистый, сладко-пахнущий ребенок.

Я хотела зарыться носом в его волосы, желание поцеловать его головку переполняло меня.

Поэтому я поддалась порыву.

И прижалась губами к его… чешуе.

«Задеон стал моей экспозиционной терапией». Маленькие чешуйки были едва заметны для меня… и они не вызывали отвращения или ужаса, которого я так боялась.

Вблизи я заметила, что его чешуя была покрыта темными пятнами. Почти черными. Немного блестящими… а не тусклыми, которые все еще преследовали меня в ночных кошмарах. Нет, не такими.

Он не такой!

Когда я помогла ему взять сосок, то, наконец, поверила в это.

Малыш не был их точной копией. Он не они. Это маленькое существо полностью принадлежало самому себе.

Я исследовала его кожу нежными касаниями. Когда он высох, на его головке появился пушок.

Грэйс наклонилась, чтобы рассмотреть его вместе со мной.

— На его головке рыжие волоски или пушок? Боже, он такой крошечный.

— Это волоски. У него будут волосы, — объяснила я.

Мой голос был хриплым от волнения.

От облегчения.

«Он не они».

Он мой.

Гигантская рука Задеона опустилась на малыша, накрывая его от плеч до крошечных ступней.

Он наш.

Я напряглась, когда почувствовала, как его язык раздвоился и уперся в нижнюю часть моего соска.

У него был раздвоенный язык.

«Это нормально, это нормально, это нормально…»

— Скажи, когда ты снова проголодаешься, хорошо? — пробормотала Грэйс и выпрямилась. В одной руке она сжимала небольшую сумку, а в другой — странную на вид палочку.

Я наклонила голову.

— А знаешь, что? Я.… вроде как умираю с голоду. Я могла бы заснуть возле тарелки, но все равно продолжать есть.

Грэйс усмехнулась.

— Я надеялась, что ты это скажешь, — произнесла она.

Она подвинула стол — тот самый, на котором должны были осматривать нашего ребенка до того, как Задеон положил конец этому плану — к краю кровати.

Затем она начала вытаскивать ингредиенты.

И я снова разревелась.

Она нанизала продукты на палку и повернулась к Задеону.

— Папочка, не мог бы ты оказать мне честь и зажечь этого щенка (штуковину)13?

Зи выглядел немного встревоженным, — по моему мнению, это из-за употребления слова «щенок» в одном предложении со словом «поджечь», — но все же выдохнул небольшой виток пламени на зефир, над которым располагался темный шоколад. Шоколад потерял свою форму и начал стекать на зефир, обволакивая лакомство.

Грэйс подула на сладость и поднесла под него ладонь… на которой лежала тарелочка.

— Поторопись, чтобы успеть насладиться… шоколад быстро тает, — предупредила она, прежде чем спихнуть лакомство с палочки на тарелку.

В итоге на этой очаровательной маленькой бумажной тарелочке с надписью «Поздравляю, мамочка!» оказался самый совершенный, обугленный зефир, который я когда-либо видела.

— Этот запах заставил меня почувствовать голод, — обратился Зи к Грэйс. — Можно мне тоже одну, пожалуйста?

Я впилась зубами в свой зефир и ухмыльнулась, когда Дохрэйн улыбнулся мне… ведь его лицо приобрело светлый оттенок зеленого.

Глава 46

ЗАДЕОН

Я поднял предмет… достаточно близко, чтобы малыш мог сосредоточиться на орудии, но одновременно далеко, чтобы он не мог дотянуться.

— А это кальтроп. Он причиняет огромною боль ногам врагов. Но также он опасен и для нашего вида, ведь у нас на стопах очень мягкие подушечки. Если ты воспользовался парочкой таких, и противники на них напоролись, то, считай, ты выиграл. Но помни, — предостерег я. — То, что ты выставляешь на ринг, опасно для тебя также, как и для твоих врагов. Если тебе не удалось с помощью кальтропа вывести из игры твоих преследователей, то стоит следить не только за ними, но и за орудием.

Я почувствовал взгляд Кэлли, но не услышал ее.

А когда обернулся, она смеялась, прикрывая рот рукой.

Может, именно поэтому ребенок тоже начал улыбаться.

Он услышал ее.

— Думаю, ему нравится твой смех, — заявил я, ухмыляясь, как идиот.

Кэлли схватила меня за ухо — то, что с дырками, — и поцеловала покрытую шрамами кожу.

— Ты самый очаровательный папочка на свете, знаешь?

Я вздохнул и кивнул.

— Ну, раз так сказала моя пара. Не свирепый, не пугающий, я очаровательный, — пошутил я.

Она засмеялась еще громче.

— Ох, нет, ты очень страшный, когда учишь ребенка всему этому ужасному инопланетному гладиаторскому оружию.

— Мы могли бы научить его самому ужасному человеческому оружию, — предложил я и показал ей кальтроп. — Это…

— Я слышала, — перебила Кэлли, широко улыбаясь. — На самом деле у людей тоже есть смертоносное оружие для ног.

— Серьезно? — восторженно спросил я.

— Ага, мы называем его лего.

— Лего, — медленно повторил я, наслаждаясь произношением этого ужасающего оружия.

— Если думаешь, что твоя маленькая игрушка причиняет боль, когда на нее наступают, то тебе стоит увидеть нашу. Помнишь тот шрам, который ты так любишь на моей стопе?

Аххх, так эта линия была настоящим шрамом.

— Это из-за лего. Им играют человеческие дети. Мы разбрасываем детали по полу для развлечения.

Я с недоверием посмотрел на нее.

— Ого! Я и не знал, что на Земле тоже обучают молодняк сражениям.

Я никогда не слышал ничего подобного о людях.

— Мы действительно даем конструктор молодняку. Все дети проходят через стройку лего.

Как я уже понял, Кэлли просто дразнила меня. Я прекрасно осознавал, что этот лего мог быть таким же безобидным, как стопка мочалок, но все равно продолжил дискуссию.

— Теперь я восхищаюсь тобой еще больше. Тем более, — я притянул ее лицо и облизал ее нос, — я же тебе говорил?

Она наморщила лоб.

— И что же ты такого говорил?

— Говорил, что ты воин.

* * *

КЭЛЛИ

— А как насчет… Баскиана? Оно означает защитник. Это старинное, благородное имя.

— Мне нравится, — тихо пробормотала я.

А затем с сожалением выдохнула, подняла голову с его груди и повторила слова, чтобы Зи видел мои губы.

Тыльная сторона его когтя нежно прикоснулась к моей щеке, улыбка Задеона была такой теплой, что мои внутренности превратились в кашу.

— Почему ты оглох?

Я закрыла рот рукой. Какой бестактный…

Задеон убрал мои пальцы.

— Слишком много ударов на ринге. Думаю, рев толпы тоже не помог.

Я шаловливо усмехнулась.

— Или твой «горн».

Его хвост обвился вокруг моей шеи и притянул так, что его губы прикоснулись к моим.

— А может, и мой «горн», — согласился Зи.

— Он довольно оглушительный.

— Ничего не могу с собой поделать, когда твои губы так приятно касаются меня, — грубо пробормотал Зи и поцеловал меня.

Я не могла наслаждаться сексом еще несколько недель. Из-за этого у Задеона сложилось ошибочное впечатление, что для него все тоже было под запретом.

Я села на своего пришельца.

Мои руки опустились на его плечи и скользнули за шею, дотронувшись до шипов, которые были в спокойном состоянии и безвредными.

— Врачи ничего не могут сделать?

— Для ракхии? — спросил он так, словно я задала очень нелепый вопрос.

— Ах, — выдохнула я, понимающе выгнув брови.

А потом фыркнула в негодовании.

Зи вздохнул.

— Все в порядке, Кэлли. Не беспокойся об этом. Я уже адаптировался. Это не имеет значения. Я никогда не был так счастлив за всю свою жизнь, как с тобой, серьезно, поверь мне. Остальное меня не волнует.

Я тоже вздохнула и прижалась губами к его подбородку.

— Ты удивительный мужчина, Задеон.

* * *

ЗАДЕОН

— Она спит, — сказал я.

Я открыл дверь достаточно широко, чтобы мы могли спокойно поговорить, но не пригласил Дохрэйна войти.

В его глазах отразилось осознание, что лучше не просить о входе.

Хобс посмотрел на моего сына, и его губы на мгновение дернулись.

— Я вернусь в другой раз, — пробормотал он.

Я прочитал ответ по губам Дохрэйна и похлопал Баскиана по прикрытому подгузником бесхвостому заду.

— Сейчас все в порядке. Кэлли позволила мне выслушивать всех и доносить до нее основные моменты.

Подбородок хобса качнулся в знак согласия.

— Отлично. Я не в курсе многого, но все равно намерен поделиться с вами своими знаниями. — Он включил планшет и стал копаться в нем. — Дэндроасписы держали не просто рабов. Жертв использовали для размножения. Самок, которые выступали в роли инкубаторов, постоянно кусали. И для этого имелась своя причина, только таким образом они могли, — он бросил взгляд на Баскиана, — оплодотворить женщину. Яд в их укусе действует как титр^14, подготавливая самку, а затем удерживая малыша от убийства своей матери. Как я уже говорил, мне до сих пор многое не известно, но, думаю, Кэлли очень повезло, что ты спас ее, когда она была беременна уже какой-то срок. Без достаточного количества яда в ее организме… — Его губы обнажили зубы, когда он глубоко вдохнул. — Должно быть, в тот момент она уже преодолела опасную стадию.

Неожиданно в его глазах что-то промелькнуло.

— Помнишь царапины на ее коже?

Мои внутренности скрутило.

— В отчетах об инкубаторах говорится, что самки испытывали сильный зуд при прекращении инъекций яда. Где были худшие области?

— Рядом с малышом, — пробормотал я мрачным голосом.

Дохрэйн сжал губы в знак подтверждения своей догадки.

Я взглянул на Баскиана сверху вниз.

Как это отразится на его будущей паре?

Мое сердце болезненно заныло.

— Есть ли способ, которым ребенок не сумеет причинить вред своему… инкубатору?

Хобс поморщился.

— Не знаю. — Затем он расправил плечи. — Но, возможно, мы сможем синтезировать яд. Как только малыш начнет вырабатывать его, мы приведем необходимые тесты.

— Почему бы не изучить взрослого дэндроасписа?

— Мы бы так и сделали. Если бы нашли хоть одного.

Я замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Вся поверхность их планеты, вероятно, до сих пор объята огнем. Когда Кэлли заявила на тебя права, груфалы сочли ее находящейся под защитой нашей планеты… а значит, достойной их защиты.

Я сделал глубокий вдох. На самом деле, я не чувствовал сожаления по поводу уничтожения целой планеты.

Что они сотворили с моей парой?

По сути, Кэлли стала их парой, но они так жестоко обращались с ней, унижали, держали избитой, грязной и голодной. Разве можно так обходиться с женщиной, которая должна стать матерью твоего отпрыска?

Отвратительно.

Нет, я не испытывал вину по отношению к ним.

— Груфалы предложили награду за каждого живого дэндроасписа, привезенного в качестве пленника, но пока никто не прибыл. В конце концов… малыш наполовину человек. Только Творец знает, как он будет развиваться по мере взросления.

Я поправил Баскиана, несмотря на то, что он был слишком молод по меркам ракхий, малыш уже научился держать головку, поэтому сейчас смотрел на меня снизу вверх и улыбался, пуская слюни.

Такой счастливый, смышленый и по-детски милый.

Невинный.

Эпилог 1

КЭЛЛИ

Для меня было действительно удивительно, как пара ракхий умудрялись таскать с собой целых восемь «щенков».

Но я не учла, насколько на самом деле была широка спина гладиатора-ракхии.

И я только что обнаружила очень красивую мускулистую спину Задеона сгорбленной над чем-то похожим на систему из мягких матерчатых ремней.

— Что это у тебя там?

Он поднял глаза, когда я подошла ближе, но, как я поняла, совсем не услышал моих слов.

— Ах, вот и мой сон пришла!

Я улыбнулась и указала на то, что находилось в его руках. Мои брови сошлись вместе, выказывая замешательство, я продолжала баюкать Баскиана, удерживая его головку.

Пока я ожидала объяснений, то постоянно поглаживала крошечного ребенка. Я никак не могла привыкнуть к его размерам. И чувствовала себя так, словно играла с живой куклой.

Но вместо того чтобы все разъяснить, Задеон встал и показал мне. Это упряжь.

Четырехместная упряжь для спины.

С двумя ремнями безопасности.

В них носили младенцев.

И это сделал наш папочка-ракхии.

Гормоны. Это должны быть гормоны.

Я разразилась слезами.

Задеон уже практически не беспокоился при виде того, что мои слезы явно перерабатывали. Он улыбнулся мне сверху вниз и похлопал по моей спине, а я продолжила гладить Баскиана.

— У матерей тоже есть упряжь, но ее необходимо отрегулировать. Ты гораздо меньше, чем любая из женщин-ракхии.

Когда я взяла свои эмоции под контроль — ведь стало немного лучше? — то спросила:

— А что ты изменяешь в своей?

Зи показал, как тщательно снимал ремни.

— Я уменьшил место только для одного малыша, так как остальные нам больше не нужны.

Опять эти гормоны.

Мне было так грустно, что у нас не было маленьких Зи, которые могли бы заполнить упряжь и повиснуть на своем папочке.

Я положила руку на его плечо.

— Нет. Оставь их.

Задеон долго смотрел мне в глаза. Затем взял меня за подбородок и приблизил мое лицо к своему для сладкого, нежного поцелуя.

А что было несколько солнечных циклов спустя?

Ароху не пришлось изменять свою упряжь.

Там сидело три попки… и у всех были хвосты.

У детей Энджи были хвосты.

Большую часть времени его девочки находились за его спиной, сидя бок о бок.

Но Баскиан всегда располагался на папиной груди.

— Он такой тихий, что я боюсь не услышать, если ему что-нибудь понадобится, — объяснил мне Зи.

Задеон практически всегда для успокоения поддерживал нашего малыша рукой.

Например, прямо сейчас.

Боже, как же я любила этих двух парней.

Простого лицезрения их взаимодействия было достаточно, чтобы мои яичники приподнялись и воскликнули: «ДОЛОЙ девчонок!»

— Спасибо, Грэйс, — пробормотала я.

Она в ответ показала мне большой палец.

Сегодняшний вечер был особенным. Все собрались, чтобы провести танцевальный конкурс и показать последние программы, над которыми так усердно работали.

Самое. Удачное. Время.

Новый урожай бобов наконец посажен, то есть у нас своего рода праздничный пир, только из-за посадки… такой же проходил и при сборе урожая.

«Кофе и шоколад? Вы могли бы поспорить на свои крылья и хвосты, но это действительно праздник урожая».

И сегодня наша первая годовщина солнечного цикла.

Он совсем не был похож на земной год, если вам интересно.

Грэйс поддержала мою идею.

— Ты хочешь отпраздновать день, когда тебя спас твой пришелец? Отлично. Если у кого-то есть проблемы, то они могут пойти на хр… — она кинула взгляд на Баскиана, — улететь на самую высокую скалу.

Я еще не рассказала Задеону, что мы празднуем.

Так как хотела, чтобы это был сюрприз.

Я желала провести особенный, романтический вечер, о котором в последующем мы могли бы вспоминать.

Грэйс не только одобрила мой план, но и с радостью вооружила меня.

Я быстро обогнула палатку с тыльной стороны, зная, что должна поторопиться, иначе Зи начнет меня искать.

Когда я встала за его спиной, он почувствовал меня.

Но было уже слишком поздно.

Он только начал поворачиваться, когда дротик с присоской опустился на его плечо.

Его спина напряглась.

А хвост с грохотом рухнул на пол.

Я протянула Грэйс пистолет с дротиками… и она быстро отступила.

Задеон осторожно отстегнул Баскиана и передал его дяде Ароху, который посадил малыша в свою упряжь. Наш мальчик казался не больше девочек Ароха, хотя они были намного моложе. Баскиан одарил всех маленькой детской улыбкой.

Мило, правда?

Но я больше не могла стоять и наблюдать за этой восхитительной сценой. Прежде чем я успела обернуться, Задеон поймал мой взгляд.

Он опасно улыбнулся и выбросил дротик.

— Беги, — прошептал он одними губами.

Я ухмыльнулась в ответ.

А потом побежала так, словно за мной гнались черти.

Ведь меня вот-вот должен был догнать мой монстр.

Эпилог 2

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Этот второй эпилог резко обрывается. Вообще-то, я стараюсь избегать недосказанности, но мне показалось, что вы захотите заглянуть в жизнь Баскиана в будущем.

Но если вам не нравятся драматические моменты, НЕ ПРОДОЛЖАЙТЕ… история Задеона и Кэлли полна и без этого.

Предугадывая ваш вопрос: да, про Баскиана будет отдельная книга, но следующие про Тару и Бэт.:))

Много соларов спустя…

БАСКИАН

«Спроси меня», — безмолвно умолял я.

Ее щеки пылали так же, как и у большинства из нас, полулюдей.

Мне казалось, что моя грудь вот-вот лопнет, если она не заговорит.

Но я умел быть терпеливым. Ради нее? Я ждал этого всю жизнь. Поэтому лишь тепло улыбнулся ей.

Острые грани знакомого фамильного камня, спрятанного в моей ладони, одновременно успокаивали и нервировали.

«Примет ли она мой дар?»

— Баскиан!

Мы оба повернулись и сосредоточили внимание на еще одном получеловеке. Ниша.

Она была милой, но точно не женщиной моего сердца. Мы играли вместе, когда были детьми, но в последние несколько соларов я не проводил с ней много времени, потому что дал клятву держаться от нее подальше.

И это меня вполне устраивало.

Сейчас она улыбалась мне, не обращая внимания на Тику.

Тика, как казалось, склонила голову в знак покорности, но на самом деле она смотрела в планшет.

«Может, она просто отправляла кому-то сообщение».

Ужас осел в моем животе.

Отец предупреждал меня — предупреждал нас всех — что женщины-полугруфалы могли бросать друг другу вызов, когда решали сделать свой Выбор.

Первый признак — это пренебрежение.

«Как будто игнорировали женщину, которую считали недостойной своего внимания».

В моей Тике разглядели соперницу?

«Нет…»

Если груфале бросали вызов, но она не вступала в бой, разве можно было тогда считать ее победительницей?

«Я так не считал».

Было такое чувство, словно Ниша хотела что-то у нее отнять.

Ниша расправила крылья, словно потягиваясь… но перья немного затряслись.

Я заметил это. Как и Тика, и это заставило ее неловко заерзать.

Во мне вспыхнуло настолько сильное желание защитить Тику, что я покачнулся.

Ниша улыбнулась еще шире, думая, что на меня так повлияла ее демонстрация.

Так оно и было. Просто не в том смысле, который она вкладывала.

— Это был невероятный бой. Папа говорит, что ты напоминаешь ему твоего отца.

Я попытался вежливо кивнуть.

— Очень любезно с его стороны.

Я был далек от способностей моего отца, тем не менее подобная похвала была приятной.

Я повернулся к своей застенчивой, робкой подруге.

— Тика…

— Баскиан, пожалуйста, пойдем со мной, — перебила Ниша.

Я не был наполовину хобсом. А значит, не обязан подчиняться приказам. И я уже было хотел отказаться… но тут увидел это.

Ниша согнула когти.

Теперь она действительно пристально смотрела на Тику.

Тика унаследовала от матери тупые округлые ногти.

Они были такими тонкими, что я мог видеть сквозь них, и такими красивыми, а белые кончики так и притягивали взгляд к ее коже.

Но они не могли сравниться с когтями Ниши.

Я старался не злиться. Нас заранее предупреждали, что самки из потомства людей и хобсов могли унаследовать инстинкты груфал, которые не всегда возможно контролировать.

«Низменные инстинкты».

Мне захотелось рассмеяться. Любые инстинкты можно было контролировать. Трудно ли это? Конечно. Но как боец я знал все о том, как упорно работать и бороться с невзгодами.

Инстинкты были не сложнее, чем схватка с противником ракхии на ринге.

Я потер плечо.

Ничто не могло сравниться с силой удара противника ракхии, я точно знал это. «Тевековы булавы утренней звезды».

Если бы Ниша действительно хотела побороть инстинкты, то сделала бы это.

Все очень просто.

Но если она до сих пор не обуздала их… то нам с Тикой придется несладко. Моих родителей приводило в бешенство то, что мне и другим мужчинам пришлось познакомиться с несправедливой стороной нашего общества.

Моя мать и ее друзья постоянно высказывались о смене гендерных ролей и варварских практиках, похожих на те, что были в старые времена на их родной планете… Отсутствие равенства раздражало их.

В данный момент это раздражало и меня.

Когда я заметил солнечный отблеск от когтей на крыльях Ниши, — которые словно «цеплялись» за воздух, как говорил мой отец — то понял, что должен следовать за ней.

Чтобы защитить Тику, я сделал бы что угодно.

Я ободряюще улыбнулся подруге, стараясь не думать о том, как поникли ее крылья.

Мое тело сопротивлялось, но мне все же удалось повернуться и сделать два шага в сторону Ниши.

Затем чья-то рука скользнула по моей ладони.

Удивившись, я споткнулся и остановился.

— Вообще-то, мы с Баском разговаривали, — заявила Тика.

Ниша сощурила глаза, и я пожалел, что не обладаю дипломатичностью отца Тики, Криспина. Но я все же попытался сымитировать его. Мне нужно было отвлечь Нишу от вызова… ведь она жаждала драки, я видел это по ее глазам.

— Знаешь, что, Ниша? Хорошо, что мы встретились. Мой брат разыскивал тебя. Хочешь, мы поможем тебе найти его?

Ее крылья дрогнули, когти замерли.

— Нет!

Тика потянула меня назад… и я охотно поддался. Она улыбнулась… хоть и робко.

— Тогда тебе лучше поторопиться, ведь минуту назад он прислал мне сообщение, спрашивая, где Баск, и я рассказала, что ты зашла его поздравить.

«Ооох, Тика вредничала».

И была гораздо храбрее, чем обычно.

Ниша выглядела так, словно готова разорвать ее в клочья.

Мой брат будет охвачен яростью, когда услышит, что его будущая супруга — так называл ее я. Важно отметить, что брат отказывался признавать различие, то есть никаких «будущих» супругов не существовало, он верил, что они уже являлись парой, даже если Ниша считала иначе — пытаясь провернуть подобное.

И без сомнения, я обязательно ему сообщу, что она хотела меня куда-то увести.

Я вздохнул.

— Тебе лучше поторопиться, Ниша.

На этот раз она улыбнулась, обнажив клыки. Не очень-то приятная улыбка.

— Передай брату, что я предпочла бы упасть с высокого обрыва со сложенными крыльями, а еще лучше скажи, чтобы он сиганул оттуда сам.

Я позволил своим губам округлиться.

— По сути, ты и сама ему только что все сказала, — все же добавила Тика.

Глаза Ниши расширились… она расправила крылья, но прежде чем успела взмахнуть ими, чтобы оторваться от земли, мой брат схватил ее.

Ее яростные крики прерывались лишь в те мгновения, когда она кусала его.

Я покачал головой. Думаю, Ниша уже столько раз запускала в него клыки, что к настоящему времени брат выработал иммунитет. Если бы дядя Дохрэйн узнал об этом, то захотел бы поподробнее изучить данный факт.

Или захотел бы затолкать замаринованное тело моего брата в банку.

Дядя Дохрэйн очень заботился о своих отпрысках.

Как и его пара. Я содрогнулся лишь от одной мысли о том, что сделала бы тетя Грэйс, увидь она, как ее отпрысков уводят против их воли.

Они бы не потерпели подобного.

Никто бы не потерпел подобного.

И мы все это знали. Тем не менее… Ниша ни разу не пожаловалась на него. Почему? Поймите меня правильно… я не хотел, чтобы мой брат был наказан; он действительно был влюблен в Нишу и не собирался причинять ей вред. Но если это так сильно беспокоило ее, то она могла бы в любой момент пресечь попытки брата.

На самом деле, если бы Ниша не желала, то мой брат никогда не сумел бы ее поймать.

Самое любопытное во всем этом то, что наша мать все знала.

Когда Ниша случайно укусила его, — но она сразу втянула клыки, — он закричал от шока и возбуждения.

Я никогда не видел его таким счастливым. Он пел ей хвалы целый солар, буквально. Брату пришлось уйти в лес, чтобы никто не уловил его восторг, но его песня была настолько громкой, что Ниша, должно быть, все слышала.

… Как и наша мама.

В тот момент мне казалось, что шкура моего брата станет нашим новым ковриком.

Но когда он начал умолять нашу мать, утверждая, что мечтал о Нише всю свою жизнь… то она отреагировала очень странно, я впервые видел такую реакцию.

С последними возмущенными криками Ниши, затихающими вдали, ее благополучно отнесли в замок ее родителей, а я сосредоточился на настоящем.

Я почувствовал, как мои губы растянулись в улыбке, когда я краем глаза взглянул на Тику.

— Умная девочка.

Она все сильнее и сильнее краснела, а я, как всегда, был очарован.

Меня восхищала каждая частичка Тики.

— Баск? Могу я быть с тобой откровенна?

Я закатил глаза.

— Ты же знаешь, что да, — ответил я и плавно опустился на землю, скрестив ноги.

Через мгновение Тика последовала моему примеру, и наши колени прижались друг к другу.

Я пристально посмотрел в ее лицо.

Но она избегала моего взгляда. Сегодня Тика была очень нервной.

— Выкладывай, Тика.

Она глубоко вздохнула…

— Я-никогда-не-делала-Выбор-раньше-поэтому-не-уверена-как-действовать! — произнесла она настолько быстро, будто боялась потерять самообладание.

Мое сердце сильно ударялось о ребра.

Я поднес кончики пальцев к ее коленям.

— Тика, — я и сам удивился, насколько низко и хрипло прозвучал мой голос. — Я никогда не ласкал груфалу, значит, мы квиты. — Я похлопал ее по бедру, заставляя улыбнуться. — Мы всегда учились всему вместе. Почему сейчас должно что-то измениться?

Официальная церемония объявления! «Мы НИКОГДА не делали этого раньше!»

«Это СОВСЕМ другое дело!»

Я часто представлял это, — и очень волновался, — но внешне был спокоен. Ее плечи расслабились… как и крылья. Они рухнули на землю по обе стороны от Тики, и я расхохотался над ее очевидным облегчением.

На самом деле этот звук напугал меня самого, тогда я вспомнил те случаи, когда моя мать рассказывала, что когда я открывал рот, то звучал как мама!

А сейчас я смеялся и звучал как отец. Он был сильным, громким и веселым… дома, за пределами нашей берлоги ничего подобного не происходило.

Когда у меня получалось заслужить его смех, то моя грудь раздувалась от гордости.

Тика снова покраснела, на этот раз она позволила мне поймать ее взгляд.

Ее губы растянулись в нежную, самоуничижительную улыбку.

— Прости. Я уже несколько недель набираюсь храбрости. В итоге все, что мне удалось сделать, это довести себя до нервного срыва.

Она хотела выбрать меня!

Уже несколько недель!

Жаль, что у меня не было «горна», как у отца. Я ощущал, как нарастало давление в груди… не так, как внутреннее кровотечение от удара булавы утренней звезды, но это действительно было похоже на то, будто моя грудная полость была заполнена до краев… не жидкостью, не воздухом, а чем-то иным… и это приносило счастье и жар, что бы это ни было.

— Ты только что преодолела самую трудную часть, — попытался заверить я.

Но это было полуправдой, так как я знал, что больше всего ее пугала следующая часть.

Тика никогда раньше не целовалась.

Никогда не приставала к какому-нибудь хобсу… объясняя это своей застенчивостью.

А я всегда был рядом, желая, чтобы она обратила на меня внимание.

«Я всегда надеялся, что Тика тоже захочет меня».

И вот теперь я наконец-то услышал, что она всегда меня хотела!

Тика так сильно покраснела, что я начал опасаться, как бы она что-нибудь не повредила.

Я ухмыльнулся.

И когда она заметила это, то каким-то образом стала еще краснее.

— Эй, — прошептал я. — Все в порядке. Хочешь, чтобы я первым выполнил свою часть?

Она с облегчением выдохнула.

— Да. Это было бы здорово. Пожалуйста.

Усмехнувшись, я положил сжатый кулак на ее бедро. А затем перевернул его… и самый сильный приступ нервного напряжения, который я когда-либо испытывал, внезапно овладел мной.

Просто смешно!

Я сталкивался с вероятностью перелома костей на глазах у сотен людей, — мне ломали кости на глазах у сотен людей, — а теперь я чувствовал… то, что моя мама называла «бабочками»?

Я состроил гримасу. Мама говорила так, будто ей нравилось это ощущение. А также она упомянула, что все еще чувствует их по отношению к отцу.

И как такое кому-то могло нравиться?

Я почувствовал, как драгоценный камень немного сдвинулся, значит, я вспотел. Мне стоило поторопиться, прежде чем я потеряю самообладание… ведь если я сейчас отступлю, то, был уверен, это сделает и Тика.

В момент моего самоанализа Тика словно застыла… она переосмысливала это, я облажался, она собиралась сбежать…

— Ты боишься? — прошептала она.

Звук ее голоса вырвал меня из оцепенения. Я тихо выдохнул, а затем глубоко вдохнул.

— Это глупо, но я боюсь. Я всегда хотел, чтобы ты выбрала меня, а теперь, когда ты… теперь, когда ты… я растерялся, — признался я.

Странно, но это заставило Тику посмотреть мне в глаза.

— Ты все время так самоуверен. Признание заставляет тебя казаться…

Подобный момент в разговоре, даже друг с другом, всегда был странным. Наши родители, когда говорили друг о друге, заканчивали эту фразу словом «человек». Соответственно, они обозначали каждый вид в зависимости от того, о ком шла речь. Хобсов. Груфал. Ракхий.

А кем был я? Кем была она? Кем были мы?

На самом деле, мы не просто были разными, мы сильно различались.

Но… рядом с Тикой ошивалось много таких же, как она. Она была наполовину человеком, наполовину хобсом. Тика не являлась ни полноценной груфалой, ни полноценным человеком, но у нее были братья и сестры, да и гибридов хобсов и людей было предостаточно.

А такого как я больше не было.

К счастью, Тика не обращала на это внимание.

Пока у меня была Тика, моя личность меня не беспокоила. Я принадлежал Тике. Это было все, что мне нужно было знать.

Не думаю, что она понимала это.

Может, если бы я рассказал ей об этом много лет назад, то сейчас она бы не боялась так этого процесса.

И на этой ноте.

Я разжал кулак.

Тика ахнула.

Благодаря своему отцу она унаследовала некоторые присущие груфалам черты.

Одна из них — невозможность отвести глаза от драгоценностей.

Она любила драгоценности.

Если Тика не успевала заслонить вид крылом, когда ей попадался особенно яркий и блестящий драгоценный камень, скажем, на здании или корабле, а иногда и на одежде ее собственного дедушки, то я прикрывал ее глаза рукой, чтобы она перестала зацикливаться.

Груфалы, склонные к пристальному разглядыванию драгоценных камней, все же преодолевали тягу, когда начинали формировать свой собственный клад.

Только что я осознал человеческую фразу «сердце застряло в горле». Именно я внес первую драгоценность в ее клад.

Ее пальцы дрожали, когда она протянула руку.

Как будто время замедлилось.

«Она собиралась принять дар».

Тика взяла камень, и у меня перехватило дыхание.

— Сапфир! — выдохнула она.

Я заработал этот камень в поединке, где сломал два ребра.

«Это стоило того».

Я позволил Тике уставиться на дар.

Потому что и сам наслаждался видом.

Я не мог отвести от нее глаз.

Когда ей наконец удалось оторвать взгляд и посмотреть на меня, она заметила мое пристальное внимание и закусила губу, прежде чем перевести глаза на мои губы.

А это следующая часть.

И именно эта часть ее пугала.

— На счет три? — предложила Тика.

Я еле сдержал смех.

— Один. Два…

Я медленно наклонился вперед.

Как будто она получила электрический толчок мужества… Тика ринулась вперед, чтобы встретить меня на полпути.

Я ощутил ее дыхание на своем лице.

Он пахла так сладко.

Тика нахмурилась.

— А разве нам не нужно закрыть глаза?

— Не знаю, — я буквально выдохнул свой ответ.

Я не хотел закрывать глаза.

Я хотел видеть это.

Хотел видеть ее.

Тика снова нервно выдохнула.

ТАК! СЛАДКО!

Мой рот наполнился слюной.

Смутившись, я немного отстранился и сглотнул.

И ощутил слабое жжение.

Я снова наклонился к Тике, улыбаясь так, что у меня заболели скулы, и в этот момент из моего рта потекло еще больше слюны.

Тика опустила глаза и тут же начала извиняться:

— Прости! — словно ее застукали за подглядыванием.

Я прыснул от смеха и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Это я должен извиниться. Ты так возбуждаешь меня, что у меня потекли слюнки.

При этом весь цвет, который Тика потеряла из-за нервов, вновь хлынул на ее лицо.

Кстати о наводнении… мне опять пришлось вытереть рот. Я.… я был намерен извиниться, — да что не так со мной? — как только она перестанет смеяться.

— Спасибо, Баск.

Неожиданно она набросилась на меня и прижалась губами к моим губам.

Я не знал, за что она поблагодарила меня, впрочем, мне было безразлично. Я нашел ее руки и инстинктивно прижал их к своим плечам, точно так же, как это делал мой отец с матерью.

Теперь я знал, почему он так поступал.

Руки Тики, разминающие мою плоть, ощущались невероятно.

Тика еще плотнее прильнула ко мне, подталкивая меня ладонями и заставляя лечь на спину.

«Да, пожалуйста».

— Тика, — простонал я ей в губы.

Она воспользовалась этим преимуществом и протолкнула язык между моими губами.

Меня пронзило ощущение, будто двойной набор копий хаста вонзился в мое верхнее небо.

— Ой! — я дернулся назад и взвыл, прикрыв рот рукой.

Тика отстранилась.

— Баск? Что случилось? Я сделала что-то не так?

— Ничего, — быстро успокоил я ее. — Это быфо хорофо^15!

Ее губы скривились.

— Это был дурацкий поцелуй? Мой первый поцелуй был дурацким?

Яростное удовольствие пронзило меня при мысли о том, что только что состоялся наш первый поцелуй.

Если у меня все получится, то я буду знать только поцелуй моей застенчивой, робкой пары.

И я надеялся, что Тика до конца жизни будет жаждать лишь моих поцелуев, ведь она была женщиной, по которой тосковало мое сердце.

Тосковало постоянно.

Она протянула руку к моему лицу… но тут же отдернула, на мгновение отводя глаза.

— Серьезно. Что не так с твоим ртом?

Мое смущение начало перерастать в беспокойство. Я снова пускал слюни… а мои десны дико болели.

— Не знаю.

Но трепет, скручивающий мое нутро, подсказал, что у меня была верная догадка.

Много соларов назад мои родители усадили меня и рассказали, как я появился на свет. Рассказали полную версию… я всегда знал, что отличался от отца. И от других полулюдей, которые по большей части имели в родителях хобсов или ракхий.

Когда я был совсем маленьким, родители объясняли все просто и ободряюще, как ребенку: мой донор умер, а мой папа был моим отцом, тем более он любил меня так, будто я был его ребенком.

«Донор». Слишком хорошее слово.

Стыд клокотал во мне всякий раз, когда я вспоминал о том, что рассказали мне мама и папа, когда я вырос настолько, чтобы справиться с большей информацией.

Они поделились своим облегчением от того, что я не начал производить яд и не отрастил клыки.

Ключевые отличия расы моего донора.

Они не знали, как это повлияет на мое будущее и смогу ли я когда-нибудь произвести на свет собственное потомство. В тот день, когда я узнал, что моему виду требовалось нечто настолько дикое, чтобы произвести потомство, то был раздавлен.

Я снова сглотнул и почувствовал вкус своей слюны.

Ожог с пряным ароматным вкусом.

— У тебя вкус корицы.

Я опустил руку.

— Как это?

Тика нерешительно сжала мои пальцы, из-за этого прикосновения все мое тело стало покалывать.

— Когда мы целовались. Твой вкус был сладким… и напоминал корицу, — сказала она и посмотрела мне в глаза.

Я заметил, как ее зрачки расширились.

«От удовольствия?»

— Это трава, которую моя мама любит выращивать. Ее привезли с их родной планеты.

— Ох, — это все, что я сумел выдавить.

В моей голове все перемешалось.

С проблеском прекрасной уверенности глаза Тики удерживали мой пристальный взгляд… Она подвинулась ближе.

— Может, попробуем еще раз?

Она положила одну руку на мое плечо, проверяя.

Я тоже разместил ладонь на ее плече, заставляя Тику хихикать.

На этот раз она не нападала на меня. Она просто наклонилась, и наши губы встретились.

Когда она воспользовалась своим языком, — прикоснувшись к моим губам, к моему языку, — еще больше жидкости заполнило мой рот. Я попытался отстраниться, но Тика вцепилась в мою шею, удерживая на месте.

Боль вернулась, но на этот раз я почувствовал, как у меня во рту вылезли две вещи, которым там не место.

Что-то, чего у меня не было за все мои солары.

«Или я не знал, что это так».

Тика заурчала, когда начала менять угол наклона.

Я отстранился от нее.

Она выглядела почти такой же встревоженной, как и я.

— Баск? Ты… боишься? Что случилось?

Но я не боялся.

Я был в тевековом ужасе.

Потому что только что…

Мне захотелось укусить Тику.

Конец

Notes

[

←1

]

Пёсик Тотошка (настоящее имя Тото́, англ. Toto) — персонаж сказочного цикла Лаймена Фрэнка Баума о стране Оз, а также написанных по их мотивам произведений Александра Волкова об Изумрудном городе.

[

←2

]

«Пума» — это женщина старше 40, которой по-прежнему нравятся молодые мужчины.

[

←3

]

HON — дорогуша, милый или другое ласкательное определение.

[

←4

]

«Куджо» (англ. Cujo) — роман американского писателя Стивена Кинга.

[

←5

]

Hon — в переводе милый.

[

←6

]

Экспозиционная терапия — это метод поведенческой терапии для лечения тревожных расстройств. Экспозиционная терапия включает в себя воздействие на целевого пациента источника беспокойства или его контекста без намерения вызвать какую-либо опасность.

[

←7

]

Это из альбома песен «It's a Pony Kind of Christmas».

[

←8

]

180 мл

[

←9

]

720 мл

[

←10

]

О́смос (от греч. ὄσμος — толчок, давление) — процесс односторонней диффузии через полупроницаемую мембрану молекул растворителя в сторону большей концентрации растворённого вещества из объёма с меньшей концентрацией растворенного вещества.

[

←11

]

Old Yeller (Старый Брехун) — американский драматический фильм 1957 года производства Walt Disney. Фильм о мальчике и бродячей собаке в послевоенном Техасе.

[

←12

]

«Зона 51» — секретная военная база в Неваде. Считается, что в ней хранятся тела инопланетян и другие свидетельства существования пришельцев. Это место неоднократно фигурировало в массовой культуре.

[

←13

]

Puppy — щенок, puppy up — штуковина. Из-за языкового барьера герои немного не понимают друг друга.

[

←14

]

Массовая концентрация компонента в смеси.

[

←15

]

Игра слов на англ. Он прикрыл рот и хотел сказать good — хорошо, но вышло goof — дурацкий.

Content

Мило Аманда Спасенная Пришельцем