Скардони Бьянка

Инферно

Бьянка Скардони

Инферно

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Infernal

Автор: Бьянка Скардони / Bianca Scardoni

Серия: Отмеченная / The Marked #4

Переводчик: Дарина Ларина

Редактор: Анастасия Ярыгина

Моим читателям,

которые терпеливо (или не очень)

ждали выхода этой книги.

И моему папе, Виктору,

которому ни в коем случае нельзя читать эту книгу.

Ад пуст.

Дьявол здесь.

1. БЕГИТЕ К ХОЛМАМ

Тёмные силуэты вечнозелёных деревьев вырастали по обе стороны дороги, словно бы оттесняя меня к краю пропасти. Сильный ливень так и не прекращался, стуча по лобовому стеклу, за его завесой нельзя было разглядеть ничего дальше двух футов от нашего чёрного внедорожника. Я слышала, как Доминик и Габриэль орут друг на друга на передних сиденьях, громко и постоянно перебивая, но не могла разобрать слов. Я не воспринимала ничего вокруг, пока из головы не выходил пустой взгляд Трейса.

Произошедшее на Ангельском Пике вновь и вновь прокручивалось в памяти, как предсмертное желание, которого я не загадывала, как дурное предзнаменование того, что я не могла предотвратить. Голова кружилась от нескончаемого потока воспоминаний о чёрном дыме, входящем в тело Трейса. Я всё прокручивала и прокручивала в голове эту сцену в поисках чего-то, что не заметила раньше… какой-нибудь подсказки… переломного момента… лазейки, с помощью которой можно было бы всё исправить. С каждой новой попыткой я молилась, чтобы воспоминания развернулись иначе, чтобы моя новая реальность распалась, растворилась, канула в небытие и уступила место нашему с Трейсу «долго и счастливо», о котором я так мечтала.

Но сколько бы я ни пыталась, «долго и счастливо» не наступало.

Я замотала головой, прижав руки к ушам, чтобы не слышать ничего вокруг.

Сёстры Родерик открыли Врата Ада и впустили Люцифера в наш мир — и в тело человека, которого я люблю. Я не знаю, можно ли его ещё как-то спасти. Честно говоря, я уже ни в чём не уверена. Точно знаю только то, что я в Аду.

Вот только не я спустилась в него… Он сам пришёл ко мне.

— Ничего тупее я даже придумать не могу, — выругался Доминик.

— Это единственный способ, — возразил Габриэль, заметно успокоившись. — Орден решит, что надо делать.

— Неужели? А когда они последний раз нам помогали?

— Если бы мы с самого начала были открыты с ними…

— Мы? — Доминик фыркнул. — Они только и делали, что подтасовывали факты и скрывали правду от Джеммы. Они помогают, только когда им это выгодно, — Доминик развернулся ко мне. Капли воды стекали с его алебастровой кожи, точно маленькие бриллианты. — Нет, ну ты слышала это?

Его приглушённые слова едва доносились до моих закрытых ушей. Я прижала ладони сильнее.

— Ангел? Ты меня слышишь?

— Заткнитесь. Просто заткнитесь.

Я не уверена, прозвучали ли эти слова из моего рта или только внутри медленно разваливающихся баррикад моего разума.

Я не хотела слушать, как они спорят про Совет или нескончаемые «если бы да кабы». Я просто хотела, чтобы они заткнулись ко всем чертям, и я смогла бы подумать в тишине. Мне нужно собраться с мыслями и найти способ склеить разбитые осколки — вернуть Трейса, — но я не могла сделать это, пока они забрасывают гранаты в мои мозги каждые две минуты.

— У неё шок, — вынес вердикт Габриэль, глядя на меня в зеркало заднего вида. Его тёмные брови были сдвинуты над оливковыми глазами. Кажется, он хотел выразить сочувствие. Но ощущалось как жалость. — Не трогай её.

— Нам нужно покинуть город, брат. Сегодня же. Совет сам за собой уберёт.

— А с остальными что?

Я бросила взгляд на безжизненное тело матери, лежащее на сиденье рядом со мной. Габриэль вернулся за ней, как только Трейс и сёстры Родерик исчезли в неизвестном направлении. Кол всё ещё торчал из её груди — болезненное напоминание о содеянном мной, об огромной ошибке, которую я совершила, поверив сказанному из грязных ртов сестёр Родерик.

Больше я эту ошибку не повторю.

Рано или поздно моя детская наивность должна была умереть. Больше я никому не доверяла и ничего не боялась, даже смерти. Потому что всё, что я любила в этом мире, у меня уже отняли. Вырвали из моего сердца. И внутри ничего не осталось, кроме тьмы… тьмы, порождающей новую тьму, с которой я теперь заодно.

— А как же её Страж? — продолжил Габриэль. — Мы не можем просто…

— Он всё равно, что труп. Возможно, уже…

Новые бомбы взорвались в моей голове, эхом повторяя его слова.

Всё равно, что труп…

Трейс всё равно, что труп.

Гортанный крик вырвался из моих лёгких, настолько резкий, мучительный и мощный, что выбил все окна машины. Осколки разлетелись под дождём, как от взрыва. Доминик и Габриэль накрыли руками головы, машину унесло на встречную полосу, а затем на обочину.

Мой взгляд остановился на дереве впереди, прямо на которое мы летели.

Это было последнее, что я видела.

***

Знакомый густой туман окутал мои ноги. Я приподнялась на руках и огляделась вокруг. Потрескавшиеся надгробия, торчащие из-под земли, недвусмысленно намекали, что я была на кладбище, но я понятия не имела, как туда попала и что случилось с машиной.

И где, чёрт подери, Доминик и Габриэль?

Я открыла рот, чтобы позвать их, но ощутила на языке странное послевкусие дождя. Липкое и какое-то неправильное — в том смысле, что оно каким-то образом сдавливало мой голос. Оттолкнувшись от влажной от росы травы, я выпрямилась. Может, я вылетела из машины до того, как мы врезались в дерево? Я осмотрелась вокруг в поисках каких-либо признаков аварии, но ничего подобного.

Что-то здесь не так.

Это не то место.

Вдалеке возник тёмный силуэт. На таком расстоянии я не могла разглядеть его черты, но, по крайней мере, я здесь не одна.

— Доминик? — нервно позвала я, ожидая, что таинственная фигура крикнет что-нибудь в ответ.

Но ответа не было. Вместо этого силуэт становился всё ближе и ближе, его очертания начали приобретать ясность: я разглядела в тумане его чернильно-чёрные волосы и глаза — голубые, как Карибское море. У меня перехватило дыхание, когда я узнала его.

Моё «долго и счастливо».

— Трейс!

Я чувствовала, как моя кожа искрила, будто наэлектризованная, пока он сокращал расстояние между нами.

— Нам нужно поговорить, Джемма, и у нас мало времени.

Ошеломлённая, я пялилась на него, как на привидение из прошлой жизни. Его не должно быть здесь, просто не могло, но вот он передо мной. Ветер выл, развевая мои волосы, и шипел предостережения.

— Джемма…

— Нет, — я мотнула головой. Это не Трейс. Это не может быть он. Я своими глазами видела, как Люцифер вселился в его тело. Это всё обман. Ловушка.

Я попятилась назад, увеличивая дистанцию, насколько это возможно.

Он не стал меня догонять, будто бы слышал отголоски моих сомнений.

— Не нужно бояться, Джемма. Ты сейчас спишь. Это просто сон, — он махнул рукой, и кладбище исчезло, а мы внезапно оказались посреди улицы Кейпа Корала, где я жила раньше.

Какого чёрта здесь происходит?

Очередная уловка?

Новая игра?

Я отступила ещё на шаг.

Но опять же — Трейс был единственным, кто знал об этом месте. Мы были здесь несколько месяцев назад, когда он привёл меня в прошлое, чтобы я увидела отца. Может ли он быть настоящим Трейсом?

— Мы во сне, Джемма. Теперь я могу встретиться с тобой только так, — он склонил голову, его широкие плечи опустились. — Он победил. Я не могу его одолеть.

— Я… ты… это… — ладно, говорить связными предложениями сейчас выше моих сил. Я встряхнула головой, пытаясь выпутаться из паутины, окутавшей мой разум. — Это сон?

— Да. Ну, типа того, — он сделал один осторожный шаг по направлению ко мне, усиливая электризацию на моей коже. — Я не знаю, сколько ещё смогу продержаться, Джемма. Здесь очень х-холодно, — его зубы слегка стучали. — И темно.

Отчаяние на его лице вызвало вспышку паники в моей груди.

— Мне н-нужно увидеть т-тебя… ещё од-дин раз. Если я не…

— Нет! — я не могла позволить ему договорить. Я лучше умру, чем дам ему озвучить слова, которые могут услышать Ангелы смерти и воплотить в жизнь. — Держись, Трейс! Я найду способ вернуть тебя обратно. Всё будет хорошо, — слепо пообещала я и бросилась к нему, чтобы прикоснуться к нему, но он отпрянул от меня. Как всегда, так близко и так далеко.

— Я никогда не ч-чувствовал в с-себе столько з-ла, Джемма, — он встряхнул головой, будто там, внутри него, шла борьба. — Он с-слишком силён.

— Ты сильнее!

— Джемма, прости ме…

— Нет! Не смей так говорить! — перебила я. — Это ещё не конец! Слышишь меня? Я не сдамся, Трейс!

Его ресницы опустились, скрыв бескрайнюю синеву глаз, и его тело начало медленно растворяться.

— Подожди! Трейс! — я попыталась обхватить его руками, прижаться, заслоняя от всех бед, но вместо него обняла лишь пустоту. Я опоздала. Я снова его потеряла.

Рухнула на колени. Из глаз брызнули слёзы.

— Джемма, ты слышишь меня?

Моя голова резко дёрнулась в сторону звука тёплого, приятного голоса, который я хорошо знала.

— Открой глаза.

Габриэль?!

Я оглянулась вокруг, исступлённо ища его глазами. Улица Кейпа начала трястись, а затем её размыло, как если разлить воду на картине маслом. Я вцепилась пальцами в землю, готовясь к тому, что всё вокруг пропадёт в никуда.

2. В ПУСТОТУ

Мои веки распахнулись, я часто заморгала, сгоняя остатки сна и замешательства. Рядом со мной стоял Габриэль, насупившись, смотрел на меня, как если бы я была некой инопланетной формой жизни. Очевидно, я уже не в Кейпе, не на кладбище и даже не в машине. Мы в каком-то помещении. Если только это не ещё один сон…

Испуганная и окончательно сбитая с толку, я тут же предприняла попытку встать, но комната внезапно закружилась, точно вышедшая из строя карусель с оторванным рычагом выключения. Или это я сломалась и не могу остановить свой стремительный спуск в адский водоворот.

Второе звучит более вероятно.

— Я уже начал переживать, — сказал Габриэль с напряжённой улыбкой, взяв меня за локоть и помогая вернуть равновесие.

Я заметила огонь в дальнем конце комнаты и поняла, что мы вернулись в поместье Хантингтон, хотя я совершенно не помню, как это произошло. Меня всю трясло, пока я пыталась собрать вместе кусочки паззла, но они никак не сходились. Они казались разрозненными, неправильными и далёкими, будто их просто перемешали и подбросили в воздух так, чтобы никто не дотянулся.

— Ты сильно ударилась головой, — пояснил он тихим успокаивающим голосом. — Но всё в порядке.

Ничего не в порядке. Даже близко.

— Как долго я пробыла без сознания? — я потёрла глаза, перед которыми плавали пятна, похожие на маленькие тучки. Всё моё тело жутко болело, и несмотря на тот факт, что я только что проснулась, я чувствовала себя абсолютно выжатой.

— Несколько часов.

Часов? Мой взгляд метнулся к нему.

— Где Трейс?

— Трейс? — он нахмурился, будто не понял вопроса. Или, может, просто не хотел отвечать. Так или иначе, мне нужно вернуться на Хренов Пик.

— Да, Габриэль. Трейс. Где он? — мой взгляд прошёлся по комнате и споткнулся на обездвиженном теле моей матери, безжизненно сидящем на стуле в углу.

— Ты ведь помнишь, что случилось на Ангельском Пике?

Его выражение лица в сочетании с пугающим присутствием тела моей матери дало мне понять, что это был не просто кошмарный сон.

Всё произошло на самом деле.

Ад на земле начался, а Трейс потерян для всех нас.

Я зажмурилась, до боли стиснув зубы.

— Мне жаль, Джемма, — произнёс он, когда ко мне разом вернулись все эмоции.

Боль хлынула по моему телу тошнотворными волнами и остановилась тяжким грузом в районе живота. Я попыталась загнать её в границы и подавить, но не смогла. Снесённая обрушившимся потоком, я согнулась пополам и выдала всё содержимое желудка на деревянный пол. Габриэль быстро отскочил, чтобы на него не попало, схватил одеяло позади меня и накрыл мои плечи.

Меня продолжало безудержно потряхивать, я не могла унять эту дрожь.

— Выпей это, — Габриэль протянул мне бутылку воды с кофейного столика. — Тебе нужно чем-то наполнить желудок, тогда станет легче.

Я сильно в этом сомневалась. Вряд ли мне могло помочь хоть что-то.

— Пожалуйста.

Подняв голову, я забрала у него бутылку, открутила крышку, но так и не поднесла горлышко к губам. Мой взгляд, как магнитом, притянуло тело матери, и сил оторвать его у меня не было. Впервые в жизни я поймала себя на мысли, как сильно она мне нужна, вернее, нужно место, где можно укрыться от бури, какое бывает только в тёплых материнских руках.

— Почему вы её не оживили? — спросила я Габриэля голосом, который грозил надломиться и осыпаться миллионом осколков.

Она сидела, откинувшись на спинку стула, и пряди её тёмных волос ниспадали на лицо. Она выглядела так, будто решила вздремнуть минут пятнадцать. Ну, если не обращать внимания на пепельный цвет кожи и кол, торчащий из её груди.

Кол, который всадила я…

Я вытолкнула чудовищное воспоминание прочь из своих мыслей. Это просто ещё одно болезненно напоминание о том, как я повелась на обман и попала прямо в обагренные кровью ручонки сестёр Родерик.

— Я подумал, что нужно дождаться Тессу, — тон Габриэля был тихим, но осторожным.

— Зачем?

Он провёл рукой по коротким тёмным волосам и посмотрел мне в глаза.

— Она должна присутствовать при этом.

— И не только при этом, — выпалила я, даже не пытаясь скрыть обиду.

— Джемма…

— Забей, — перебила я. — Даже слышать не хочу.

Я не в том настроении, чтобы снова выслушивать, какая Тесса замечательная. Мол, всё, что она делает, она делает ради меня. И что она просто пытается меня защитить.

Если это реально было её целью, то она облажалась.

— Я просто посчитал, что вам лучше решить этот вопрос вместе. Как семья.

У меня вырвался горький смех при мысли о худшем в мире семейном воссоединении.

И всё же, как бы мне ни было сложно уложить в голове саму концепцию семьи, даже намёк на это откликается где-то глубоко внутри — там, где правда болтается на висельной петле. Правда о том, что мне безумно этого не хватает. Семьи. Любви. Нормальной жизни. Всего того, что мне не суждено иметь.

Я взглянула на Габриэля, чувствуя, как изнутри на меня давит чувство безнадёжности. Врата ада открыты, а я всё ещё слабо представляю, чем это грозит для всех нас.

— Как мы найдём его? — спросила я в надежде услышать некий план, потому что у меня, чёрт побери, не было ни малейшей идеи.

— Не думаю, что это возможно. Если только он сам не захочет, чтобы его нашли.

— Да ты издеваешься надо мной, — это был совсем не тот ответ, который я хотела услышать. — И что же нам делать, пока этого не случилось?

— Ждать.

Я уставилась на него так, будто он только что отрастил вторую голову.

— Ты же не думаешь, что я буду просто сидеть здесь и ничего не делать? Мы должны отправиться на его поиски. Насколько нам известно, он пострадал и нуждается в нашей помощи.

— Джемма, он вместилище Люцифера, — мрачно отрезал Габриэль, якобы это должно поставить крест на дальнейшие обсуждения.

Чёрта с два.

— Откуда нам знать? Он даже сказать ничего не успел.

Ладно, я снова хватаюсь за соломинку, но кто может меня в этом обвинить? Мне больше не за что цепляться, кроме как за крупицы надежды, что с Трейсом всё может быть хорошо. Вдруг, Люцифер не прижился в его теле. Я буду держаться за эту мысль, пока Дьявол лично не скажет мне обратное.

— Я должна его найти, Габриэль. Хотя бы попытаться.

— Мы не знаем, ни где он сейчас, ни что они задумали, — отметил он. — Преследовать их, не имея никакой информации, это чистое самоубийство. К тому же, — его голос потяжелел, — тебе нужно отдохнуть. Даже с ускоренной регенерацией эти швы легко могут разойтись, если ты не остановишься.

— Швы? — в памяти всплыл удар клинком в живот. Я приподняла край футболки и увидела ряд аккуратно наложенных швов длиной примерно в дюйм. Отлично, только этого мне и не хватало. Ещё один тормозящий фактор.

— Процесс заживления идёт хорошо, — добавил он, пока я проводила пальцем по шву.

— И правда хорошо, — прозвучал медовый голос со стороны двери.

Мой взгляд тут же устремился к Доминику. Он прислонился к дверному проёму, скрестив руки на груди, с намёком на дразнящую ухмылку на лице. Ну, если он видит в этом что-то забавное — пускай.

— Вижу, веселитесь тут без меня, — он кивнул на мой обнажённый живот.

Я прожгла его взгляд и вернула футболку на место.

— Рада, что ты находишь это смешным.

— Я не сказал, что это смешно, любимая. Просто наслаждался открывшимся видом.

— Так может не надо?! — у меня не было сил на его игры. Только не сегодня. — Мне сейчас не до этого.

— Скажи тогда, что тебе сейчас нужно, — от его пристального взгляда мысли словно бы погружались в мутную воду, и это мне ни капельки не помогало.

Единственное, что мне сейчас нужно, так это разобраться со всей этой заваренной кашей и вернуть Трейса. А ещё лучше, если бы мне кто-нибудь сказал, что всё это не происходит на самом деле. Что мне просто приснился закрученный кошмар, потому что я пересмотрела ужастиков. И важнее всего, чтобы Доминик перестал смотреть на меня таким взглядом, или я никогда больше не смогу твёрдо стоять на ногах.

Габриэль выпрямился во весь свой рост, заметив моё состояние.

— Вырубай, Доминик.

— Я ничего не делаю, братец, — он оторвался от двери и спокойно направился ко мне. Расчётливая улыбка закралась в уголок его губ. Чем ближе он подходил, тем меньше я ощущала напряжение.

И он это прекрасно знал.

Он остановился у кофейного столика и сел прямо напротив меня, задевая коленями мои, и наклонился ко мне.

— Скажи, что тебе нужно, ангел, и я дам тебе это.

Мой взгляд опустился на его губы, когда сладкое воспоминание о его заколдованном укусе всплыло из глубин моего подсознания с обещаниями исцеления, и я возненавидела себя за это. Как я вообще могу думать о таком при таких обстоятельствах? Со мной серьёзно что-то не так.

— Чёрт бы тебя подрал, Доминик. Она же только очнулась, — проскрипел зубами Габриэль. — Дай ей личное пространство.

— Ей не нужно личное пространство от меня. Более того, осмелюсь сказать, что ей нужно кое-что противоположное, — глаза Доминика не отрывались от моих, вызывая приятные мурашки от его близости. — Разве я не прав, ангел?

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но не смогла соврать.

Правда в том, что я дико хотела наших обменов, меня успокаивало одно только его присутствие, и это никак нельзя было изменить. Мы с Домиником связаны кровными узами, и никакой Апокалипсис не отменяет этого факта.

Его полные губы изогнулись во всезнающей усмешке, тогда как Габриэль устало провёл рукой по лицо. Очевидно, Габриэль подумал о том же, о чём я: мы все в полной заднице.

— К тому же, брат, — продолжил Доминик. — Это ты настоял на том, чтобы мы задержались в городе и приняли участие в этой обречённой войне, помнишь?

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что вам понадобится ваша драгоценная воительница, если вы ещё питаете надежды хоть как-то остановить Апокалипсис, и мы все знаем, что только я могу вернуть её в былую форму.

— Что? — подавилась я.

Да как у него язык поворачивается? Высокомерный засранец!

— По-моему, ты уже достаточно ей сделал, — ответил Габриэль.

— Для неё, — поправил Доминик.

Габриэль скрестил руки на груди и скривился.

— А вы можете перестать говорить так, будто меня здесь нет? — я попыталась встать, чтобы уйти от них обоих, но у моих шатающихся ног оказались другие планы. Я качнулась в сторону Доминика, упёрлась руками в его плечи, но он уже успел удержать меня за бёдра.

— Спасибо, — пробормотала себе под нос.

Не спеша убирать руки, он встал в полный рост и посмотрел на меня своими тёмными завораживающими глазами.

— Позволь мне исцелить тебя, ангел, — попросил он, проводя большим пальцем по шишке размером с теннисный мяч у меня на лбу, мгновенно снимая боль, словно его руки обладают той же целебной силой, что и рот.

Моё предательское тело прижалось к нему, будто так и должно быть — это ведь самое естественное положение на свете. Оно мгновенно отозвалось оглушительным взрывом чувства вины, и моё сердце горело заживо.

— Я в порядке, — я убрала его руки и попыталась отшагнуть от него, но он не пустил.

— Не в порядке, любимая. Ты вся на нервах и ранена.

К несчастью, от той боли, что я испытываю, лекарства не существует. Её нельзя снять ни содержимым аптечки, ни даже укусом Воскрешённого. Это боль, которая отрезает кусочек сердца и оставляет на обезображенном органе уродливый рубец.

— Ты не можешь помочь, Доминик. Не в этом случае.

— Я могу убрать боль, — не сдавался он. Его голос был едва ли громче шёпота. Я знала, что он говорит правду.

Он может сделать так, чтобы я почувствовала себя лучше, и на секунду я всерьёз задумалась над этим. Но я понимала, что простой путь — сбежать к Доминику, оставив всю тьму и боль позади, — может быть лишь временным решением. Это не залечит рану на сердце, и когда всё закончится, это только сблизит меня с Домиником и отдалит от Трейса. А я не могу этого допустить.

Каким бы сильным искушением ни был бы побег от реальности.

Каким бы сильным ни было бы притяжение кровных уз.

— Просто отпусти меня, — произнесла я дрожащим голосом, обходя его.

Он поднял руки, показывая невинное равнодушие, но тёмный блеск в глазах говорил об обратном. В этом мужчине нет ничего невинного, и все в этой комнате знают об этом.

— Я только пытаюсь помочь тебе, любимая.

— Мне не нужна такая помощь.

Его глаза прищурились.

— Ты уже должна была понять, что чем больше отталкиваешь меня, тем хуже для тебя, — предупредил он, но я решила не придавать этому значения.

У меня нет иного выбора.

Вместо этого я развернулась к Габриэлю. Неизменному, призывающему к здравому смыслу Габриэлю. Я всегда могу положиться на него, что он прикроет мой тыл.

— Как его можно вернуть? Расскажи мне всё, что тебе известно, о вместилище Люцифера, — если у меня есть хоть какие-то шансы найти Трейса и остановить так называемый Апокалипсис, то мне срочно нужен экспресс-курс по всему, что связано с Люцифером.

— Хотел бы я, чтобы у меня был простой ответ, — ответил он, запуская пальцы в чернильно-чёрные волосы, и сделал маленький шажок ко мне. — Я читал Священное Писание от начала и до конца столько раз, что уже и не сосчитать, и хотя там много чего сказано про Апокалипсис, я ни разу не встречал упоминания о вместилище или о той душе, что была в нём раньше.

Была раньше? Я попыталась сглотнуть, но в горле застряли сотни кинжалов. Мне невыносимо слышать, как он говорит о Трейсе в прошедшем времени… Будто он просто какой-то сосуд для вселения Дьявола.

Будто его больше нет…

— Пойми меня правильно, таких прецедентов ещё не было, — продолжил он.

— Мне не нужно напоминание, — я прекрасно отдавала себе отчёт, что второй такой лохушки, выпустившей Люцифера из гробницы, просто не было. — Я хочу знать, как можно его вернуть.

Он сморщил лицо.

— Я не был бы так уверен, что это вообще возможно, Джемма. Вполне может быть так, что уже нечего возвращать.

— Повтори, что ты сказал? — я едва не подавилась воздухом. — Намекаешь, что его, возможно, уже нет в живых?

— Сложно сказать однозначно. Насколько я понимаю, Люцифер получил контроль над телом Трейса — очень похоже на самую обыкновенную одержимость. Но не забывай, что речь идёт не о простом демоне. Если Трейс каким-то образом ещё жив и делит с ним телом, то это не может продолжаться вечно. Рано или поздно Люцифер окончательно подчинит себе тело и оборвёт связь.

Если Трейс каким-то образом ещё жив…

Его слова прокручиваются в моей голове, как музыкальное сопровождение трагедии Шекспира. Я решила не зацикливаться на большом, жирном «если». Я готова была продираться через удушающую тьму, чтобы вцепиться в крошечный лучик света.

— Но ведь шанс есть?

Ну, Трейс же не просто какой-то там смертный. Он же потомок ангелов — Жнец, ради всего святого! Это должно же что-то значить. Должно.

— Теоретически да. Но не слишком высокий и при условии, что тексты Писаний переведены правильно.

Мне этого достаточно. Осталось узнать только одно:

— Как я могу его убить?

Плечи Габриэля опускаются.

— Должен же быть какой-то способ, верно?

— Да, — но безнадёжное выражение лица меня не радовало.

— И какой же? — продолжала давить я.

Он отвёл взгляд на секунду, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— Я не знаю, можно ли убить одного, не убив другого.

В комнате резко стало душно, я замотала головой.

Нет. Ни за что. Ни в коем случае. Нет! Всё не может закончиться вот так. Должен быть другой способ…

— А если мы придумаем, как изгнать Люцифера? Трейс же сможет вернуть себе контроль над телом? — Габриэль начал качать головой, и я поспешила добавить: — В теории.

Он задумался на мгновение.

— Может быть, но это маловероятно, Джемма.

— Что именно?

— Всё, — влез Доминик, не утруждая себя тактичностью. — Шансы на то, что Люцифер позволит Трейсу делить с ним тело, почти нулевые. И уж точно ты не сможешь изгнать Дьявола, как какого-нибудь рядового демона.

— Почему?

— Потому что, цветочек мой, он не демон.

— Доминик, — Габриэль сжал челюсти, неодобрительно качая головой.

— По-твоему, лучше соврать ей? Подарить ложную надежду, чтобы она побежала сломя голову делать глупости?

— Что, прости? — возмутилась я, прожигая его взглядом.

— Прощаю, ангел, — отмахнулся он и развернулся обратно к Габриэлю. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я: у Ромео нет шансов. О чём реально следовало бы сейчас беспокоиться, так это о конце света. Или только я один о нём помню?

Я сузила глаза.

— Ты не можешь удержаться, да?

— Нет, обычно не могу, но тебе лучше уточнить, что ты имеешь в виду.

— Ты не можешь упустить такую возможность бросить Трейса на растерзание адским гончим и покончить с ним раз и навсегда!

— Я здесь ни при чём.

— Не ври, — я не верю в истинность его намерений ни на секунду. Не когда дело касается Трейса. — Я знаю, чего ты добиваешься, но мне плевать, потому что я не сдамся, пока есть хоть крошечный шанс спасти его.

— Всё стало слишком поздно, когда твоя искушающе сладкая кровь пролилась на землю.

Я выпрямила спину, точно кол проглотила, чувствуя, как слёзы скапливаются в уголках глаз.

— Ты не знаешь этого наверняка! Ты ничего не знаешь!

Габриэль же только что сказал, что прецедентов не было. Братья могут лишь предполагать, как и я. И как я это вижу, если Люцифер смог вселиться в тело Трейса, то сможет и покинуть его.

Я только надеюсь, что душа Трейса будет ещё при нём, когда мы найдём решение.

— Ты позволяешь своим эмоциям взять верх над разумом, и это тебя погубит, — Доминик сделал медленный, просчитанный шаг ко мне. Его голос стал тише, проникновеннее. — Ты этого хочешь, ангел? Потому что есть куда более приятные способы умереть, если твоя цель заключается в этом.

— Мне плевать, что будет со мной, — упрямо заявила я, тоже шагая навстречу. — Речь не обо мне!

Он опустил голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Всегда о тебе, ангел. По крайней мере, в той части, что волнует меня, — в его голосе и словах была какая-то поразительная искренность.

— Если ты так беспокоишься за меня, то почему не помогаешь?

— Именно это я и пытаюсь сделать.

— Что-то у меня сложилось иное впечатление, — медленно произнесла я, пытаясь вспомнить, как дышать в его присутствии.

Его глаза оторвались от моих, скользнув по губам, шее и шишке на лбу, прежде чем вернуться.

— Мы оба знаем, что ты не позволяешь себе чувствовать ничего, связанного со мной.

Я поморщилась на этих словах… на их подтекст.

— На что, чёрт побери, ты намекаешь?

Его губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но сжимаются вместе.

Между нами бегали разряды электричества, заряжая воздух невысказанными словами и подавляемыми эмоциями. Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я пыталась наполнить лёгкие воздухом, которого отчаянно не хватало. Испугавшись того, что я могу сказать или сделать, находясь так близко к нему, я попыталась снова отстраниться, но он поймал меня за запястья и притянул к себе.

— Возможно, если бы ты перестала отталкивать меня, — он наклонился ко мне, и его дыхание ласкало мои губы, пока он говорил, — то увидела бы, что всё, чего я хочу, это уберечь тебя от опасности.

От его пристального взгляда я ощутила горячий трепет в груди.

Очевидно, это ни к чему не приведёт. Ну, ни к чему хорошему. Именно поэтому мне нужно личное пространство. Я не могу мыслить здраво, когда он рядом, и не могу найти в себе силы оттолкнуть его, особенно когда его близость — это единственное, что успокаивает бушующий внутри меня ураган.

Я высвободила руки.

— Если хочешь уберечь меня от опасности, попробуй начать с того, чтобы держаться от меня подальше, — в моём голосе было нечто разрушительное, но не знаю, для кого из нас.

— Это не то, чего ты хочешь, и мы оба это знаем.

— Готов поспорить? — я слышала, как скрежещут мои зубы друг о друга.

— Ладно, ангел, — уступил он после мучительно долгой паузы, внимательно глядя на меня, и кивнул. — Хочешь умереть — пожалуйста.

— Вот именно! Не мешай мне!

Стоп, что? Что я только что сказала?

Он покачал головой и взял свой напиток с кофейного столика. Моё сердце замерло на мгновение, когда он вышел из комнаты, но это не идёт ни в какое сравнение с той болью, что мгновенно последовала за его уходом. Что-то вроде тоски от невыносимой разлуки, от которой по коже прошёлся неприятный холодок, а голова начала раскалываться изнутри. Я попыталась встряхнуться, сосредоточиться на том, что по-настоящему важно. Ну, понимаете, очередной кошмар, развернувшийся в моей жизни. И на этот подвиг мне потребовались все оставшиеся силы.

— Совет в курсе? — спросила я Габриэля, потирая виски в надежде, что это снимет ноющую боль.

— Да, — кивнул он. — Им уже известно, что Люцифер теперь ходит по земле.

— Они знают про Трейса?

Габриэль покачал головой.

— После Ангельского Пика его никто не видел.

— Почему? — во мне тут же вспыхнула надежда. Может, что-то пошло не так. Может, ритуал не сработал. Может, Трейс в порядке и просто ждёт, когда я вернусь за ним. — У этого же должно быть какое-то объяснение, верно?

— Да. Если он решил залечь на дно, то это неспроста, — Габриэль сделал паузу, наморщив лоб от размышлений, прежде чем продолжить: — Скорее всего, он чего-то ждёт. В худшем случае, строит планы.

И тут мой огонёк надежды сдуло ветром.

— Значит, никаких новостей — тоже плохая новость, — предположила я. — А что там с моей сестрой?

— У меня пока не получилось с ней связаться. Подозреваю, Орден уже привлёк её к делу.

Мы оба хорошо понимали, что это значит. Время на исходе.

Сдвинув брови на переносице, Габриэль добавил:

— Ты должна знать, что они просили о встрече.

— Совет?

Кивок.

— Думаю, тебе стоит их выслушать. Если способ спасти Трейса существует, Орден наверняка о нём знает.

— Даже не сомневаюсь, — сухо ответила я. — Вот только вряд ли они мне скажут правду.

Даже Габриэль вынужден это признать.

— Я оставлю окончательное решение за тобой, — его глаза цвета мха сияли чистосердечием. — Но не вижу у нас других вариантов. Мы блуждаем в темноте, Джемма.

Другие варианты мне сейчас нужнее воздуха. К сожалению, я слишком устала и истощена, чтобы найти какую-нибудь хорошую альтернативу. Я обхватила себя руками, чувствуя, как с каждой минутой мне всё больше становится не по себе.

— Дальше будет только хуже, — предупредил Габриэль. Его мрачный тон только усилил мою разрастающуюся тревогу.

— Что именно? Моя жизнь? — едко ответила я. — Как будто я этого не знаю.

— Я про кровную связь.

В горле стремительно пересохло. Я встретилась глазами с Габриэлем. Мы ещё не говорили о кровной связи, и, честно говоря, я бы предпочла отложить эту тему в долгий ящик и забыть. Мне как-то неловко от того, что Габриэль знает о том, как я закрепила связь с его братом и неоднократно предлагала себя ему.

— Справлюсь, — отмахнулась я, прекрасно осознавая последствия.

— Чем дольше ты сопротивляешься, тем болезненнее это будет.

Я опустила голову на ладони.

— Знаю.

— Непохоже, Джемма.

Я снова посмотрела ему в глаза, поражённая силой его слов. Не то чтобы меня не предупреждали раньше, но каким-то образом из его уст эту правду сложнее — и страшнее — принять.

— И что ты мне предлагаешь, Габриэль? Чем больше я поддаюсь ему, тем сильнее хочу его, — моё признание, похоже, удивило его. Но не так сильно, как меня саму.

— Не знаю, — ответил он, отводя взгляд, однако тут же решительно возвращая. — Но ты не можешь просто избегать этого. Мой брат прав в одном: ничего хорошего из этого не выйдет. И с учётом всего происходящего мы не можем позволить, чтобы ты была в таком ослабленном состоянии.

— По-твоему, я должна теперь пойти и стать его кровавой шлюхой? — я скептически посмотрела на него.

Его лицо помрачнело.

— Нет, конечно, — он провёл руками по волосам, обдумывая эту ситуацию. — Но тебе нужно некое подобие диеты, — пришёл он к выводу. — Небольшие дозы с регулярными интервалами позволят оставаться в форме и не сталкиваться с ломкой.

Меня всю скривило на этих словах.

— Говоришь так, будто я какая-то наркоманка.

— Подожди ещё несколько дней и увидишь.

Его слова выбили воздух из моих лёгких.

На его лице тут же отразилось сожаление.

— Я не должен был так говорить. Извини.

— Нет, всё в порядке, — я вскинула подбородок и задумалась над его словами, несмотря на их горький привкус. — Я никогда не позволяла правде сломить меня и сейчас не стану.

Какой бы мерзкой она ни была, как бы ни было тяжело её проглотить, но правда всегда лучше незнания.

По крайней мере, для меня.

— Я ненавижу его за то, что он с тобой делает, — Габриэль произнёс это тихо, но вложил изрядную долю эмоций.

— Хотела бы я его ненавидеть, — пробормотала я скорее самой себе. Но правда в том, что я не могу возненавидеть Доминика.

Даже на самую малость.

3. ЗАТЯНИ МЕНЯ НА ДНО

Дождь лил стеной за окном, когда я забралась в кровать в гостевой спальне и натянула одеяло до подбородка. Габриэль заставил — настаивал, что мне нужно отдохнуть и дать ранам возможность исцелиться, и хотя постоянная бдительность уже становится привычкой, мне всё ещё казалось неправильным лежать в тёплой постельке, когда Трейс в беде.

Да, конечно, я ничем не могу ему помочь, пока мы не разберёмся, с чем именно имеем дело, но оттого ничуть не легче сидеть и ждать, застряв на очередном уровне игры.

Перевернувшись на живот, я попыталась успокоиться и заснуть, но каждый раз, стоило мне закрыть глаза, перед внутренний взором возникал образ Трейса со стеклянными глазами. Я никогда ещё не видела, чтобы его взгляд был таким безжизненным, лишённым света, который всегда горел в нём. Это пробирает меня до костей.

Я скинула покрывало с ног и снова развернулась, а потом ещё и ещё. Я не могла расслабиться: мне всё казалось, что нечто ползёт прямо под кожей. В голове скакали галопом мысли о будущем — о том, что от него осталось. Всё ещё так много вопросов без ответов, так много ужасных путей развития, а я блуждаю в кромешной тьме, ничего не зная. Жив ли Трейс? Смогу ли я спасти его? И самое страшное: если нет…

То что тогда?

Эта мысль вызвала новую волну тревоги, прокатившуюся по всему телу. Невыносимая мысль. Я старалась думать о чём-то другом, лёгком и приятном, но не могла ни за что зацепиться. Сколько бы я ни старалась, мой разум возвращался к той катастрофе, что творится сейчас с моей жизнью. И к его глазам, преследующим меня…

Я снова легла на спину и уставилась в стену напротив кровати. Было слышно тихое движение в соседней комнате — спальне Доминика. Он был достаточно близко, чтобы я могла это услышать, но недостаточно, чтобы мне полегчало от его присутствия.

Чем дольше я позволяла себе думать о нём, тем больше откликалась связь, умоляя меня о небольшой передышке, которую мог дать мне только он. Само собой, я держалась, не поддавалась, но заснуть от этого было только тяжелее.

Я снова перевернулась и нащупала телефон на тумбочке.

4:32

Понимая, что сон в ближайшее время мне не грозит, я вылезла из кровати и решила пойти на кухню, набить чем-то пустой желудок. Может, из-за этого я не могу заснуть.

Я тихонько спустилась вниз и набрала себе тарелку хлопьев. В тишине безлюдной кухни я прислонилась к стойке и помешала хлопья ложкой, размышляя над словами Габриэля про кровную связь. Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к тому, что он прав: мне нужно что-нибудь, что поможет справиться с ломкой и при этом не позволит потерять себя окончательно, и если таким вариантом являются регулярные дозы, то я всеми руками и ногами за.

Всё лучше, чем эта мучительная боль от постоянного сопротивления.

Заставив себя поесть ещё немного, я сполоснула тарелку и на цыпочках поднялась по лестнице. Сердце и разум требовали, чтобы я вернулась к себе, но каким-то невиданным образом я оказалась перед дверью Доминика, раздираемая противоречивыми чувствами. Внутри меня шла война, грозившая разорвать меня надвое. С одной стороны, сердце кричало, чтобы я шла обратно в свою постель и стойко продолжала терпеть, чего бы мне это ни стоило. Но была и другая сторона. Ноги будто бы приросли к полу и отказывались уходить, несмотря на все мои мысленные проклятья.

По-видимому, у моего тела было своё мнение, и оно не хотело страдать вместе с сердцем.

Признавая поражение, я постучалась в дверь.

Ответа не было.

Я постучала снова, подождала две секунды и открыла дверь.

Кажется, терпение — это не моё.

— Ты же понимаешь, что смысл стучать в дверь в том, чтобы дождаться ответа, — упрекнул меня Доминик ровным тоном, прозвучавшим как расстроенное пианино. Он лежал на кровати, без рубашки, скрестив щиколотки, и держал в руках книгу.

— Благодарю за урок этикета, — я неловко перенесла вес с ноги на ногу, всё ещё стоя на пороге. — Можно войти?

— Ну, в зависимости, — произнёс он, откладывая книгу. Очерченные мышцы пресса пришли в движение, когда он поднялся с кровати и направился ко мне в полумраке комнаты.

— От чего? — спросила я, изо всех сил стараясь не опускать взгляд.

— От того, зачем ты пришла.

Я сама не до конца понимала.

— Я не могу заснуть, — призналась ему, непроизвольно скользнув взглядом по его обнажённой груди, стоило ему остановиться прямо передо мной. Я тут же пожалела об этом, потому что мои щёки обожгло румянцем. Подняла глаза и увидела триумфальную улыбку.

— Нравится то, что видишь? — он подался вперёд, опираясь предплечьем на дверной косяк, как бы предоставляя мне лучший обзор.

Я мгновенно ощетинилась.

— Ты настолько уверен в себе?

— Ты даже не представляешь, — он ухмыльнулся, мои щёки так горели, что чуть ли не плавились.

Это была плохая идея.

Очень плохая.

— Мне не стоило сюда приходить.

— Наверное, — согласился он.

Мудак.

Я развернулась и попыталась уйти, но он быстро схватил меня за руку и вернул обратно, закрывая за мной дверь на замок.

Я попала.

— Дом…

Он прижал палец к моим губам, не давая договорить.

На секунду я растерялась, подумав, что он услышал, как кто-то идёт по коридору, но затем его рука скользнула с губ и легла на мою талию, и я поняла, что третьи лица здесь ни при чём, тут только мы.

— Может, скажешь, зачем ты на самом деле здесь, — он смотрел на меня так, будто уже знает ответ. Как если бы я пришла по зову кровной связи.

— Не за этим, — отрезала я, но слова даже мне самой показались ложью.

Его голодный взгляд опустился на мой рот, а затем на шею.

— Тогда зачем?

— Я… не знаю.

Его глаза вновь посмотрели в мои.

— Не играй со мной в игры, ангел. Мне это не нравится.

— Я не играю.

— Нет?

— Нет.

— Тогда что ты делаешь?

Правда в том, что у меня нет ни малейшей идеи, какого хрена я творю.

— Я просто… Не могла заснуть, и мне было одиноко.

— Вот как, — Доминик задумался. — Значит, ты просто решила меня использовать, — спокойно добавил он.

— Что? Нет! — моё лицо тут же покраснело от смущения. — Я не собиралась тебя использовать.

Ну, по крайней мере, я не думала об этом так.

Уголок его губ приподнялся в кривой ухмылке.

— Я не говорю, что я против.

Я не смогла сдержать улыбку, но она тут же исчезла, сменившись стыдом. Как я могу улыбаться, когда в моей жизни творится весь этот кошмар?

— Не делай так, — произнёс он, проводя большим пальцем по моим губам.

— Как?

— Не прячь улыбку, — он поднял мой подбородок, чтобы я посмотрела прямо ему в глаза. — Ты достойна радости, ангел. Не позволяй сомнениям убедить тебя в обратном.

Не знаю почему, но от его слов внутри меня что-то оборвалось, и горло внезапно сжало от скорби.

— Мне лучше правда пойти к себе, — сказала я, избегая его взгляда, хотя он стоял так близко, что я вдыхала его аромат.

— Почему?

— Потому что я на грани слёз, Доминик, и не хочу расплакаться перед тобой.

— Похоже, ты немного опоздала, — он вытер слезу большим пальцем с моей щеки. Не сводя с меня своих тёмных глаз, он добавил: — Ты же знаешь, как я ненавижу смотреть, как ты плачешь, ангел.

Даже если это правда, ему это не мешает продолжать смотреть.

— Пожалуйста, ты всегда можешь отвести взгляд, — небрежно предложила я, чувствуя, как новые слёзы оставляют солёные дорожки на щеках.

— Хоть убей, не знаю, как это сделать.

У меня перехватило дыхание, и водопады из глаз на секунду прекратились, когда я посмотрела на него. Мне странно слышать это от него. Эти слова слишком тихие и откровенные, чтобы принадлежать такому, как Доминик, и всё же это сказал он. Это сбивает с толку и делает со мной странные вещи… как, например, вызывает желание подойти ближе, прикоснуться, впустить его… Вещи, грозившие мне полным уничтожением.

— Не говори со мной так, — я сжала кулаки до побелевших костяшек, заставляя себя оставаться на месте.

— Почему?

— Потому что, когда ты так говоришь, я в замешательстве, — не стала скрывать правду.

— То есть ты бы предпочла оскорбления?

— Да, — стоп. — Нет. Я не это имела в виду.

— Я вижу, что ты имела в виду под замешательством.

Я хотела ударить его в живот, но он перехватил мою руку и с улыбкой на губах накрыл мой кулак своей ладонью. Что-то внутри меня ожило, когда дистанция между нами сократилась. И внезапно для себя самой, вместо того чтобы отдёрнуть руку, я прижала раскрытую ладонь к его кубикам.

Он опустил голову, глядя на мою руку со смесью приятного удивления и любопытства.

— Это что-то новенькое.

— Ты про что? — спросила я, чувствуя себя зачарованной ощущением его кожи.

— Ты… прикасаешься ко мне.

И в следующую секунду я уже касалась его обеими руками, проводя подушечками пальцев по его коже так, будто я потеряла над ними всяческий контроль. Он издал низкий рык, провибрировавший из глубины горла, давая понять, что ему сейчас так же приятно, как и мне.

— Ангел, — тихое предупреждение, чтобы я вела себя осторожнее, но его глаза уже горят желанием. — Тебе лучше остановиться, пока ещё есть такая возможность.

Но это уже не в моих силах.

Я понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Я знала, что стоять так близко к Доминику опасно, но каким-то образом, под покровом темноты, в которой меня терзают мои собственные демоны, он был единственным, кто мог подарить мне блаженную тишину.

— Я не хочу останавливаться, — связь пульсировала внутри меня, требуя ещё больше сократить расстояние между нами. Моё тело оказалось прижато к нему, моя руки на его спине, но этого всё ещё почему-то было мало. Внешний мир был полон боли, глаза Трейса маячили на краю сознания. Я не хотела чувствовать ту боль.

Я не хотела видеть тех глаз…

Мои руки вернулись на его пресс и скользнули вверх, пока не обхватили шею. Ещё один стон сорвался с его губ, когда он прижался своим лбом к моему, в глазах полыхало пламя.

— Я должен подпитаться, ангел, — его голос прозвучал низко и хрипло, выдавая жажду.

Моё сердцебиение ускорилось от одного только упоминания этого процесса. Меня это не удивило. В конце концов, именно на это я его и провоцировала. Именно этого я и добивалась. Никогда не признаюсь при свете дня, но именного этого я хотела.

— Тогда пей, — я перекинула волосы через плечо, расчищая ему путь.

Он отстранился немного, чтобы внимательно посмотреть на меня, как если бы не верил своим ушам.

Я уже хотела оправдаться, что это идея Габриэля — взять связь под контроль, утолять желание маленькими порциями, чтобы ослабить эффект, но поняла, что Доминик видит меня насквозь. Может, я и согласилась с доводами Габриэля, но это не главная причина, почему я пришла сегодня к Доминику, и мы оба это знаем. Поэтому я поджимаю горло и проглатываю все оправдания.

— Так чего же ты ждёшь? — спросила я, пока он продолжал молча на меня смотреть.

И больше он не терял ни секунды.

Его клыки удлинились, а зрачки расширись, из-за чего тёмные омуты его глаз казались бездонными. При виде них моё сердце пропустило удар, а затем забилось с двойной силой. Страх, предвкушение… восторг — всё это кружило по моему телу, подобно степному скакуну, привыкшему бегать на свободе, а теперь запертому в загоне.

Теперь это уже не остановить, да я и не хочу.

Тень страсти и желания промелькнула на его лице, стоило ему обхватить рукой мой затылок и наклонить голову к моей челюсти, скользя губами по коже на пути к его любимому местечку под моим ухом.

Я задрожала от нетерпения, но всего на пару секунд, перед тем как его клыки пронзили кожу. Он поглощал мою кровь так жадно, будто у него есть на это все права — будто я ему принадлежу.

Возможно, в какой-то мере так оно и есть.

Я крепче обхватила его за шею, поскольку ноги уже меня не держали от чистой эйфории, расходящейся по моей кровеносной системе. Удовольствие и боль. Когда дело касается Доминика, это всегда одно и то же. Чем дольше он пил, тем дальше от меня ускользала реальность, и каждое мгновение было восхитительно, как мне и было нужно. С каждой последующей секундой я становилась всё ближе к своему извращённому раю на земле, всё ближе к самодельной тюрьме, где никому не хватит сил добраться до меня.

Даже самому дьяволу.

4. ИСХОД

Я проснулась на следующий день в гостевой спальне, не помня, как туда попала. В голове промелькнули яркие вспышки моментов прошлой ночи — пальцы Доминика в моих волосах, его губы на моей шее, — но я быстренько задвинула их подальше, в потаённые уголки сознания, где я храню все неловкие воспоминания, с которыми мне не хочется разбираться.

В общем, вчера я сдалась. Позволила кровной связи взять надо мной верх. Подчинить меня. Уже не в первый раз и вряд ли в последний. Так или иначе, это не должно встать у меня на пути.

Включив в голове автопилот, я приняла быстрый душ, оделась и спустилась вниз. Габриэль и Доминик уже сидели в общей комнате, их голоса разносились по всему дому, как шепот призрака издалека.

— Доброе утро, ангел, — сказал Доминик, стоило мне только заглянуть в комнату. — Выглядишь посвежевшей.

Габриэль тут же отвёл взгляд, и у меня прилила краска к лицу, как если бы на моей одежде была вышита алая буква. Нам реально надо как-то по-тихому наладить всю эту кровавую диету, иначе подобные неловкие сцены будут повторяться каждое утро. А мне, уж поверьте, одного раза хватило выше крыши.

— Что-нибудь слышно про Трейса? — спросила я со скрещенными руками на груди, попытавшись тем самым возобновить разговор.

— Нет, — Габриэль покачал головой. — Ну, не совсем.

— Не совсем? — повторила я, считавшая, что мой вопрос предполагал однозначный ответ. Напряжение в воздухе было почти физически ощутимо. Я не заметила этого, когда вошла, но определённо чувствовала теперь.

— Габриэль всё утро был на связи с Советом, — пояснил Доминик, приподняв брови.

— В связи с чем?

Габриэль жестом сказал мне сесть, и я так и сделала, опасаясь, что ноги подведут меня, если у нас снова плохие новости.

— Ладно, я села. Что такое? Что происходит? — нервно выдала я, пока он медлил с ответом.

Наморщив лоб, он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— За ночь существенно возросло количество замеченных демонов. Слишком много, чтобы считать совпадением, — подчеркнул он, чтобы я поняла, к чему он клонит. — Насколько мы можем судить, они постепенно собираются в Холлоу Хиллс.

У меня в горле образовался огромный ком, не дающий дышать. Если демоны внезапно направились сюда, это не спроста. Что-то манит их.

— Но защита же ещё действует, да? — обеспокоенно спросила я, пытаясь вспомнить, что он уже рассказывал мне о демонах на наших занятиях.

Из того, что я помню, борьба с демонами идёт по двум направлениям: полное уничтожение хорошо обученными Воинами-убийцами, которые не боятся запачкать руки на передовой, и применение защитной магии, отгоняющей демонов и низших тварей от определённых мест, иногда даже целых городов. Предотвращение нападения казалось столь же эффективным методом, как и истребление.

— Не совсем, — его голос охрип от напряжения. — Печати им нипочём.

— Как это возможно? Я думала, что печати может сломать только Заклинатель, сделавший их?

— И да, и нет.

— Ты серьёзно? Выбери что-нибудь одно.

— Ну, так было раньше. Но уже нет.

— Твою мать.

Если демоны каким-то образом преодолевали печати Ордена, то мы уже потеряли первую линию защиты. Никто из нас больше не был в безопасности. Не то чтобы мы когда-либо были, но теперь стало ещё хуже.

— Окей, и как нам их остановить?

— Совет уже мобилизует свои лучшие отряды, но это в лучшем случае временное решение. Демонов слишком много, а нас слишком мало. В чём бы там ни было дело, это связано с Люцифером, и Совет об этом знает, — Габриэль сделал краткую паузу, как бы подбирая следующие слова с особой осторожностью. — Они хотят поговорить с тобой, Джемма. Это уже не просьба.

— М-м, — отозвалась я, проглатывая ком в горле и судорожно пытаясь найти выход из всей этой ситуации. — Пока нет. Сначала я должна найти Трейса.

Я ни за что не пойду на встречу с Советом, пока не разберусь, с чем мы имеем дело или каковы их намерения. Меньше всего мне сейчас было нужно зависеть от их воли, особенно когда на кону жизнь Трейса.

Насколько я знаю, они хотят посадить меня под замок и выбросить ключ.

— И как именно ты собираешься искать его? — спросил Доминик с отчётливым раздражением в голосе. — Если даже Совет ещё не установил его местонахождение.

— Честно? Не знаю.

Единственное, что я знала наверняка, так это то, что мне нужна информация и поддержка. Мне нужен тот, кто будет готов помочь мне найти ответы — кто-то, кто поставит жизнь Трейса превыше собственной. Орден этого не сделает… А вот отец может.

Надо же с чего-то начинать.

— Но у меня есть идея, — продолжила я, вставая с дивана. Колени дрожали от нетерпения. — Мне нужно в бар «Всех Святых».

— Куда? — Доминик поспешил за мной, когда я пересекла комнату и схватила свою куртку.

— Ты слышал.

Он схватил меня за локоть и развернул.

— Сейчас не самое лучшее время, чтобы напиваться, любимая.

— Неужели? — я вырвала руку из его хватки. — Я должна поговорить с Питером.

Потому что если у нас есть хоть малейший шанс спасти Трейса, Питер Макартур мне в этом поможет.

По крайней мере, я надеюсь на это.

5. ПРИКОСНОВЕНИЕ ЗЛА

Бар «Всех Святых» в обед был набит толпой сомнительных личностей, радостно набивающих рты, как будто и нет никакого конца света. Давненько я сюда не заходила, и почему-то это ощущается как возвращение домой. После всей этой истории с Энгелем я как-то не могла представить себя беззаботно разносящей куриные крылышки, как если бы мне не было предназначено судьбой стать виновницей Апокалипсиса.

Доминик вплотную следовал за мной, пока я пробиралась между довольными посетителями к служебному помещению в дальней части бара. Габриэль решил остаться дома и продолжить свои исследования, что меня абсолютно устраивало. Мне всё равно нужен был только один Хантингтон.

«Так какой у тебя план, любимая?» — мысленно спросил меня Доминик. Его голос обволакивал мой разум, подобно шёлку.

— Его нет, — ровно ответила я. Несмотря на играющую музыку и болтовню множества посетителей, я знала, что он услышит меня. Воскрешённые могут уловить писк мыши на расстоянии пяти кварталов, а мы с Домиником ещё и связаны друг с другом. Он был настроен на мою звуковую частоту, которую не мог слышать никто другой.

Он обнял меня одной рукой за талию и притянул к своей груди. Я попыталась не придавать значения тому, как легко откликнулось моё тело, словно искало убежище в его объятьях.

— Может, лучше всё-таки его придумать, прежде чем идти туда? — прошептал он мне прямо на ухо, его ладонь легла на мой живот.

— Мне не нужен план, — отрезала я, игнорируя жар внутри меня на том месте, где он касался меня. — Я просто скажу ему правду.

Ну а что ещё я могу сделать?

— Уверена? Напомни, это когда-нибудь срабатывало?

Блин, это чертовски верный вопрос.

— Никогда, — честно ответила я. — Но что ещё нам остаётся? — я медленно развернулась к нему лицом, едва не скользнув губами по его коже. — Если для того, чтобы он помог своему собственному сыну, я должна что-то врать и выдумывать, то мне такая помощь не нужна.

Не обращая внимания на мурашки, пробежавшие по моему телу, я сбросила его руку и пошла дальше.

Он не стал больше возражать.

Взявшись за дверную ручку, я сделала глубокий вдох и вошла в кабинет.

Питер Макартур сидел за своим столом, говорил с кем-то по телефону. Его рот открылся, когда он заметил меня.

— Я тебе перезвоню, — пробормотал он в трубку и завершил звонок.

— Джемма, милая, не ожидал тебя здесь увидеть, — он улыбнулся во все тридцать два зуба. — Какой приятный сюрприз.

— Простите, что так внезапно, мистер Макартур, но нам нужно поговорить.

— Хм, звучит серьёзно, — он посмотрел на Доминика, с молчаливой угрозой стоявшего сзади, и затем снова на меня. — Ох, где же мои манеры? Присаживайся, — предложил он, указывая на стул перед своим столом.

Я села и заправила волосы за уши, выигрывая себе пару секунд времени, прежде чем начать объяснять, что случилось с его единственным сыном. Увы, я могла бы потянуть и сто лет, но всё равно не была бы готова к этому разговору.

— Это касается Трейса, — набравшись духу, начала я.

— Трейса? — он заинтересованно наморщил лоб и затем глянул через моего плечо. — О, лёгок на помине!

Что?

— Что касается меня? — произнёс глубокий баритон за моей спиной.

Я резко выпрямилась, точно аршин проглотила, по рукам пробежали мурашки. Я узнала этот голос… я бы узнала его где угодно. Вцепившись в подлокотники, я медленно повернула голову, боясь того, что могу увидеть.

Но я всё-таки посмотрела на него. И моя челюсть отвалилась.

— Т-Т-Трейс? — я с трудом выговорила его имя.

Он улыбнулся мне, показав сразу обе свои ямочки на щеках. Его голубые глаза загорелись, отражая комнатное освещение. Он выглядел здоровым и совершенно точно живым.

И я не могла ничего с собой поделать, кроме как пялиться на него, словно олень перед фарами.

Он нахмурился.

— Что-то не так, Джемма? Ты как будто привидение увидела.

Привидение? Скорее дьявола. Или так оно и есть? Я не могла определить вот так с первого взгляда. Но мне лучше, чем кому-либо, известно, что внешность может быть обманчива.

И тут мои мозги встали на место.

— Твою ж мать! — я вскочила со стула. От резкого движения ножки заскрежетали по полу, врезаясь в шкаф с документами.

— Джемма, милая, что с тобой? В тебя как будто бес вселился, — Питер смотрел на меня округлившимися глазами, будто я слетела с катушек.

И я молилась Богу, чтобы так оно и было, потому что иначе… иначе в происходящем не было ни крупицы смысла.

— В меня? — у меня вырвался истерический смешок и ещё один. — Спросите лучше, кто в него вселился!

Мой голос сорвался на крик, указательный палец был направлен на Трейса.

Его брови были сведены вместе, выражая одновременно боль и растерянность.

— Что это значит? Почему ты так говоришь?

Это, должно быть, какой-то сон. Мне всё просто снится. Или это какой-то дурацкий розыгрыш, о котом все сговорились. Я бросаю взгляд на Доминика в поисках ответа — если кто-нибудь и понимает, что происходит, так это он.

«Не смотри на меня, любовь моя», — мысленно ответил Доминик, едва заметно качнув головой. — «Попытайся его разговорить».

Легко ему говорить. Не он же должен общаться с то ли мёртвым, то ли абсолютно нормальным, то ли одержимым возлюбленным.

Не обращая внимания на до боли сжавшееся сердце, я вновь развернулась к Трейсу. Мне нужно взять себя в руки, чёрт подери, и получить ответы. Ну, знаете, показать своё превосходство и всё такое.

— Какого ч-чёрта здесь происходит? Что т-ты здесь делаешь? — запинаясь, спросила я, медленно пятясь от него.

Получалось неплохо.

Прижавшись спиной к стене, я скользнула вдоль комнаты к Доминику. А что? Я вполне могу показывать превосходство со стороны двери.

— В смысле, что я здесь делаю? — Трейс переводил взгляд с меня на Доминика, и клянусь, в его глазах мелькнула боль при виде нас двоих вместе. — Я здесь работаю.

— Боже, Джемма, ты точно хорошо себя чувствуешь? — спросил Питер, поднимаясь со своего кресла. — Ты как будто сама не своя.

Господи, да я вообще не понимаю, что происходит, чёрт возьми. Видимо, я ударилась головой сильнее, чем думала.

Паула постучалась в дверь и заглянула в кабинет, окинула взглядом всех присутствующих, перед тем как обратиться к Питеру:

— Мистер Макартур, Эйприл нужна ваша помощь.

— Спасибо, Паула, я сейчас подойду.

Я бросила на Паулу «вытащи-меня-на-хрен-отсюда» взгляд, но, кажется, она не уловила сигнал, глядя глазами брошенного щенка на Доминика. После чего Паула резко вылетела из кабинета, и я сразу же подтолкнула Доминика в том же направлении. Единственное, чего я сейчас хотела, так это сбежать из этой комнаты и от Трейса… или Люцифера… или кем бы он ни был, пока я не выясню, КТО ОН НА ХРЕН ТАКОЙ.

Что-то здесь явно было не так, и, честно говоря, я не выдержу ещё минуту под всеми этими пытливыми взглядами, пока все вокруг считают, что я рехнулась. Будто прошлой ночи и не было вовсе. Я пришла сюда, намереваясь поговорить с Питером… попросить его о помощи. Но я не была готова к такому. К тому, что здесь будет Трейс, ведущий себя как ни в чём не бывало.

Это полное безумие.

— Куда ты? — спросил Трейс, подходя к нам, когда я споткнулась о ногу Доминика в отчаянной попытке добраться до двери. — Что происходит, Джемма? Пожалуйста, объясни мне.

Доминик удержал меня от падения. Его взгляд не отрывался от Жнеца, но сам он ничего не говорил. Просто смотрел, прищурив глаза от невысказанных подозрений.

— Что происходит? — повторила я его вопрос, стараясь не впадать в истерику. — Кажется, об этом нужно спросить тебя, Трейс. Или правильнее сказать — Люцифер?

— Люцифер? — его голова слегка дёрнулась назад. — Это какая-то бессмыслица, Джемма. Ты меня пугаешь.

Мои пальцы прижались к вискам. Голова раскалывалась, будто кто-то играл на барабане между моих ушей.

Может, я схожу с ума?

Его взгляд метнулся к Доминику.

— Что ты с ней сделал? — обвинил Трейс, стискивая зубы.

— Что, прости?

Трейс бросился к Доминику, сверкая глазами, схватил за отвороты пальто и встряхнул его.

— Ты снова ей что-то внушил?

— Будь добр убрать от меня свои руки, — Доминик отшагнул от него. — Что именно я ей, по-твоему, внушил?

Трейс напряг челюсть.

— Не знаю, что ты задумал, но тебе это с рук не сойдёт, мертвяк!

Мои глаза метались между ними двумя, нервно подёргиваясь при этом.

— Что не сойдёт с рук? О чём ты?

— Послушай меня, Джемма, — взмолился Трейс. Не сводя с меня глаз, он осторожно начал подходить ближе. — Что бы он тебе ни говорил, знай, это неправда. Он снова пудрит тебе мозги.

— Чёрта с два, — встрял Доминик.

— Нет, — я замотала головой. — Я своими глазами видела, как Люцифер вселился в твоё тело.

— Люцифер? Серьёзно, Джемма? Ты сама себя слышишь? Это же какой-то бред, — он взял меня за руку и потянул к себе, а я позволила ему, потому что отчаянно хотела поверить… хотела прикоснуться к нему. — Это я, Джемма. Посмотри на меня. Он заставляет тебя видеть то, чего нет.

Доминик фыркнул.

— Он лжёт, ангел. Дьявол всегда был в этом хорош.

— Ты должна бороться с его влиянием, Джемма. Это всё обман.

Меня охватила паника, когда хрупкие стены моей адекватности начали шататься.

— Я была там. Я всё видела.

— Где, Джемма? Всю эту неделю я был на работе. Спроси моего отца! — он качнул головой в сторону Питера, который смотрел на нас так, будто в его кабинет только что врезался поезд.

— Да, это так, — подтвердил Питер, глядя на меня так, словно я только что сбежала из психушки.

Нет. Не-не-не, это неправда. Мои коленки тряслись, стуча друг о друга. Мне требовалась вся моя сила воли, чтобы продолжить стоять на ногах.

— Ты был там.

— Клянусь, я не покидал бара. Ну же, Джемма, включи здравый смысл! Он воздействует на тебя внушением. Я предупреждал тебя, что ему нельзя доверять.

Но я же видела его.

Видела своими собственными глазами…

Или нет?

Блин! А что, если Трейс говорит правду? Вдруг всё это было просто галлюцинациями, насланными Домиником? Он уже играл раньше с моим разумом.

Я была уверена, что это в прошлом, но вдруг я ошиблась?

— Ангел, пожалуйста, скажи мне, что ты не обдумываешь всерьёз всю эту грёбаную чушь?

— Я… я…

Я понятия не имела, что происходит и кому можно верить. Мой разум выходил из-под контроля, и я боялась, что вот-вот снова утрачу связь с реальностью.

Этого не может быть. Всего этого нет на самом деле.

ВСЕГО ЭТОГО НЕТ.

— С меня хватит, мы уходим, — отрезал Доминик и попытался взять меня за руку, но Трейс тут же развернул меня, вставая между нами, спиной к Доминику, не подпуская его ко мне.

— Не сегодня, Воскрешённый, — произнёс Трейс с какой-то странной улыбкой. Улыбкой, от которой всё внутри меня задрожало от страха. Температура тела разом упала, а комната вновь начала расплываться.

От ситуации «всё плохо» мы перешли к стадии «полная катастрофа».

И через мгновение нас уже не было.

6. ЗНАК ЗВЕРЯ

Вокруг нас материализовались стены лесного домика Макартуров к северу от города. Температура моего тела постепенно возвращалась в норму. К тому моменту, как комната окончательно приобрела чёткость, я уже высвободила руки и сделала несколько больших шагов назад. Губы Трейса скривились в улыбке, пока он наблюдал за моим отступлением, как кот за испуганной мышкой. Честное слово, его словно бы забавляла вся эта ситуация.

— Наконец-то мы остались одни.

По всем признакам это был Трейс. Он выглядел в точности, как Трейс. Каждый волосок на голове и каждый мускул — ни единого промаха. Даже интонации те же. Но это не он. Я чувствовала это. Или, скорее, не чувствовала — не было тех вибраций в теле, которые я обычно ощущала рядом с Трейсом.

Я была так шокирована, когда увидела его во «Всех Святых», что не сразу обратила внимание на эту деталь.

Зато чётко ощущаю сейчас.

— Ты не Трейс, — к моему собственному удивлению, мой голос не дрогнул.

— Нет, — спокойно ответил он. — По сути, нет.

Люцифер. Его имя крутилось в моей голове, как заклинание, призывающее зло.

Дьявол улыбнулся с ямочками Трейса, моё сердце сжалось при виде них.

— Рад, наконец, познакомиться с тобой, дочь Аида, — произнёс он с неким намёком на восхищение в голосе. — Я хотел поблагодарить тебя лично за то, что освободила меня.

Я скривилась на этих словах.

— Я не освобождала тебя… Нет. То есть, да, но не по своей воле! Это была ошибка.

Худшая ошибка, которую я когда-либо совершала за всю свою жалкую жизнь и которую я намерена исправить. Мне нужно, чтобы он понял мою позицию — что я не одна из его последователей.

Я вообще не «его».

— Ошибка? — он хмыкнул, будто я сказала что-то милое. — Судный день, который был предсказан ещё в начале времён? Там, откуда я пришёл, такое зовут судьбой.

— Откуда ты пришёл? Ты имеешь в виду Ад? — мне было больно даже смотреть на него. Видеть, как это… чудовище… пользуется телом моего парня, будто оно его собственное. Будто у него есть право занимать мою святыню.

— Ад, Аид, Преисподняя, Подземный мир. У моего мира много названий, хотя ни одно не отдаёт ему должное, — он наклонил голову вбок, как если бы ждал следующего вопроса.

И уж поверьте, у меня были сотни. В первую очередь я хотела инструкцию, как загнать его задницу обратно в чёртову гробницу. Но я была уверена, что такой информацией он не станет делиться просто так, поэтому постаралась придумать что-нибудь ещё. Мне нужно было разговорить его, чтобы он продолжил делиться информацией. Но стоило мне открыть рот, как вырвался один-единственный вопрос, который по-настоящему волновал меня.

— А он… — слёзы скопились между веками, размывая обзор. — Он всё ещё… с тобой?

— Да, — протянул дьявол, почти шипя по-змеиному. — Я прекрасно осознаю, что душа моего сосуда — единственное, что останавливает тебя сейчас от попыток убить меня. Мои консорты заранее продумали меры предосторожности.

Да, сёстры Родерик определённо учли всё, и они ещё поплатятся за это.

В троекратном размере.

— Я могу с ним поговорить? — мой голос стал тоненьким и жалобным.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему? — спросила я, хотя это прозвучало скорее как всхлип, чем вопрос.

— Потому что, дочь Аида, — он выдержал паузу для большего эффекта, — я единственный, кто сейчас управляет этим сосудом.

— Он не сосуд! — закричала я, не подумав. — Это не твоё тело! Это не твоя жизнь! Она принадлежит другому человеку — хорошему человеку, который заслуживает прожить её до конца!

В уголках его глаз появились морщинки. Он улыбнулся.

— Говоришь так, будто мне есть дело до всего этого.

Конечно, ему плевать. Он же Люцифер. Сатана. Дьявол во плоти.

Понимая, что это ни к чему не приведёт, я решила зайти с другой стороны.

— Если ты не даёшь мне поговорить с ним, то откуда я могу знать, что ты говоришь правду? Откуда мне знать, жив ли он? — спросила я, едва ли не задыхаясь на последних словах.

— Придётся поверить мне на слово.

— Поверить на слово Дьяволу? — я скривилась, тогда как внутри меня всё ждало его ответ.

Он вновь улыбнулся.

— Знаешь, я не такой уж плохой. Если дашь мне шанс, я покажу тебе, почему моё имя означает «Светоносный».

Я начала мотать головой ещё до того, как он договорил. Единственное, что я бы дала ему показать, так это как изгнать ублюдка из тела Трейса.

— В конце концов это я привнёс в этот мир знание, подарил свободу воли, — его глаза прожигали меня, как ничего не подозревающую мишень. — И я мог бы дать намного больше, дочь Аида. Если позволишь.

— Никогда, — мне было до смерти страшно. — Ты… ты спятил. Совсем спятил! Выжил из ума!

Какое красноречие.

Его глаза прищурились с любопытством.

— Ты ведь даже не представляешь, верно?

Я чувствовала, как невидимая рука сдавливает моё горло на этих зловещих словах.

— О чём ты?

— О том, насколько больше может стать твой мир. Насколько лучше может стать твоя жизнь.

— Меня устраивает моя жизнь, — солгала я. Моя жизнь — грёбаный кошмар, но я не собираюсь признаваться в этом ему. — Устраивала, пока не появился ты.

— Нельзя обмануть обманщика, принцесса. Ты была рождена не для этого мира. Тебе было уготовано нечто большее. И с мой кровью в твоих венах ты сможешь это получить. Сможешь занять своё законное место и править королевством, как и было предназначено.

— Каким ещё королевством? — я совершенно не понимала, что за чушь он нёс. В то же время желчь подкатила к горлу, намекая, что я не хочу этого знать.

— Подземным миром, разумеется.

У меня отвалилась челюсть. Новая волна паники поднялась в груди. Не такого разговора я ожидала. Не то, чтобы я вообще ожидала, что когда-нибудь буду разговаривать с дьяволом, но это… полное безумие.

— Я не… не… НЕТ!

Просто нет. Мои ноги двигались сами собой, отступая к двери.

— Я напугал тебя, — произнёс он так, будто я не была в шаге от того, чтобы обделаться от страха, с той самой секунды, как он переместил нас сюда. — Тебе не стоит бояться. Ни меня. Ни тьмы. Она часть тебя, Дочь Аида, как и меня, — он развёл руки в стороны. — Нужно только принять её. Впустить…

Пока он говорил это, я чувствовала, как тёмная энергия тянется ко мне, скользит по моей коже, ищет пути проникнуть внутрь. «Это всё он», — внезапно поняла я. — «Это он делает». Не знаю, почему я так решила, но у меня не было никаких сомнений. Он заманивал меня, взывал к той части моего внутреннего «я», которая знала, кто он такой, и хотела откликнуться.

Я шлёпнула себя по руке с такой силой, будто это могло отогнать тёмную магию.

— Прекрати! Перестань делать то, что ты делаешь! Убери это от меня! — истерично заорала я, продолжая стирать невидимую тёмную энергию со своей кожи.

Он опустил руки, и ощущение тут же отступило, словно он отозвал его. Всё, с меня хватит. Я сорвалась с места и побежала к двери, но он опередил меня.

— И куда ты собралась? — спокойно спросил он, тогда как я испуганно отскочила назад. — Обратно к Воскрешённому? — он выплюнул это слово с нескрываемым отвращением. — Мне неприятно лицезреть, как моя родственница путается с низшим демоном.

Меня, честно говоря, совершенно не колышет, приятно ему или нет, но поскольку он стоял так близко и загораживал единственный выход из комнаты, пришлось прикусить язык. Такие фразы не способствуют тому, чтобы разговорить собеседника.

— Ему тоже неприятно, — продолжил он. В небесно-голубых глазах Трейса появился нехороший блеск. — Да что там, его сердце разрывается на куски, когда он видит вас вместе.

Меня мгновенно накрыло чувство вины.

— Я ничего такого не делаю. Он просто друг. Трейс это знает.

— Думаешь? — дьявол вновь наклонил голову вбок, глядя куда-то вдаль, будто перебирая воспоминания, которые он не имел право видеть. Это воспоминания Трейса. — А он в это не верит. На самом деле его выворачивает, когда он видит тебя рядом с ним.

— Ты ничего не знаешь! Не говори за него! — закричала я, снова не справившись со своим гневом.

— О, я всё знаю. Прямо сейчас я — голос его правды, — на его черты лица легли тени, стоило ему наклонить голову ко мне. — Даже той правды, которой ему не хватало смелости произнести.

Моё горло сдавила невидимая рука при этом намёке на то, что Трейс скрывал от меня свои истинные мысли и чувства.

— Каково ему, по-твоему, было понимать, что его родственная душа связала себя кровью с другим… с Воскрешённым? — его слова резали меня, как кинжалом. — Он ненавидел тебя за это.

Кинжал входил всё глубже и глубже в сердце, ломая стены, которые я специально выстроила, чтобы защитить себя именно от этих слов. Ноги меня уже почти не держали, мне хотелось упасть на колени и молить его о прощении.

— Я не хотела причинить ему боль, — сказала я со слезами, текущими по щекам.

Я почувствовала, как тёмная энергия вернулась, пробуя на вкус мою кожу, будто бы подпитываясь моими страданиями. И на этот раз я позволила ей: моя защита дала трещину из-за душевной боли.

— И всё же причинила. И не раз, — он поднял руку к моему лицу и ладонь легла на щеку. Я прижалась к его ладони, отчаянно желая искупить вину. — Почему ты так думаешь? — тихо спросил он, закрыв глаза. Значит, он читает мои мысли. Просматривает всю мою жизнь одним этим прикосновением.

Рукой Трейса.

«Потому что я ужасный человек», — мысленно ответила я.

— Если бы только всё было так просто, — произнёс он, открывая всё новые тайны, что я хранила глубоко внутри. — В каждом из нас бесконечно много граней, дочь Аида. Все грешники когда-то были невинными, верно?

Я всё больше отдавалась его силе, исследующей самые тёмные уголки моей души, и уже не могла говорить.

— Покажи мне правду, дочь Аида.

Слёзы продолжали течь из моих глаз, а он копал всё глубже и глубже, открывая новые слои моей жизни. И я позволяла ему, слишком поглощённая своим чувством вины, чтобы сопротивляться. Секунды становились минутами, а минуты казались вечностью, пока он снова не заговорил.

— Так-так-так… — прошептал он. Я чувствовала его дыхание на своей шее. — Что это у нас тут?

От неожиданности я распахнула глаза.

Его веки оставались закрытыми. Он всё ещё продолжал читать меня.

— Тайник на самом видном месте.

— Тайник? — я не понимала, о чём он говорит, но он оставался глубоко внутри моего сознания. — Какой ещё тайник? О чём ты?

Я уже начала бояться, что он обнаружил опухоль головного мозга: это вполне соответствует общей тенденции плохих новостей в моей жизни.

Он нерешительно открыл глаза и встретил мой испуганный взгляд.

— Похоже, у тебя есть хранилище воспоминаний, к которому даже я не могу подобраться, — добавил он, как будто это всё объясняло.

Я оттолкнула его руку от своего лица.

— Что это значит? Объясни нормально.

— Это значит, что в твоём разуме есть барьер, принцесса.

— Барьер?

Пока внутри меня режим паники был включен на полную мощность, я с трудом понимала, что он говорит. Впрочем, он вполне мог нести чушь. Пытается запутать меня, запудрить мозги, погрузить в пучину сомнений.

Чёрт!

Ужас накрыл меня, как только я осознала, что подпустила его слишком близко. Я ослабила защиту и позволила ему морочить мне мозги своими бредовыми разговорами. Это всё совершенно неправильно.

— Просто… просто держись от меня подальше, чёрт возьми! — предупредила я. Страх и злость сплелись в один клубок внутри меня. Я чувствовала, как они разрастаются внутри меня, ища выход.

Свет зловеще замерцал, и я снова отпрыгнула от дьявола.

— Перестань! Прекрати всё это!

Он рассмеялся от души.

— Я ничего не делаю, — он показал рукой на световое шоу. — Это ты, дочь Аида.

Дочь Аида.

Принцесса Тьмы.

— Разве это не прекрасно? — он с благоговением обвёл комнату взглядом. — Я мог бы показать тебе, как обуздать свою силу. Я мог бы научить тебя, как использовать её зрелищно и эффектно. Скажи только одно слово, — добавил он, опуская подбородок.

Новая волна паника затопила меня. Внезапно я забыла как дышать. В комнате не хватало воздуха. Да и во всём мире — пока дьявол ходит по земле.

Свет продолжал мерцать всё чаще, моё дыхание стало настолько поверхностным, что я сомневалась, а было ли оно вообще.

Может, я умираю?

Это он со мной делает? Его тьма…

Не в силах выдержать ни секунды больше, я обогнула его и схватилась за дверную ручку. Распахнув дверь, я проскочила мимо него и бросилась навстречу свежему воздуху.

И, как ни странно, он меня отпустил.

— Мы встретимся вновь очень скоро, дочь Аида. Можешь бежать от самой себя, но тебе никогда не скрыться от меня, — услышала я за спиной. Его смех разорвал ночную тишину, разносясь эхом вокруг меня, пока я бежала на всех парах, как ангел из Ада.

7. БЕГИ БЕЗ ОГЛЯДКИ

Громко топая по земле, я бежала через лес. Каждый шаг отдалял меня от дьявола, вторгшегося в мой мир. Деревья здесь были тёмными и незнакомыми, но каким-то образом, подгоняемая страхом и чувством вины, я сумела выйти к трассе. И только тогда я, уверенная, что меня никто не преследует, смогла замедлиться и перевести дух.

Находясь за много миль от Холлоу Хиллс, я достала мобильник и проверила, есть ли здесь какая-то связь. Облегчённо выдохнула, увидев одну полоску в углу экрана.

Открыла список контактов, быстро нашла номер Доминика, но что-то остановило меня, когда я уже собиралась нажать «вызов». Слова Люцифера крутились в моей голове, несмотря на все мои старания забыть нашу встречу.

«Его сердце разрывается на куски, когда он видит вас вместе».

Я нажала «назад» и выбрала номер Тейлор. Через полчаса её белый «Фольксваген Битл» с музыкой на полной громкости свернул на обочину трассы по указанным мной координатам. Проверив, что за ней нет «хвоста», я вылезла из кустов, в которых пряталась, и быстро села в машину.

— Ты даже не представляешь, как ты меня спасла, — я потянулась к ней и обняла. — А теперь вытащи меня к чертям отсюда!

Она вдавила педаль.

— А зачем ещё нужны лучшие друзья, если не забирать друг друга из какой-то жопы мира? — она весело подмигнула. Я всегда могу на неё положиться: она приедет без вопросов. Одна из тысячи причин, почему я так её обожаю.

Я снова оглянулась через плечо на случай, если нас кто-то преследует. Спустя несколько минут тяжёлой одышки и судорожных проверок через зеркало заднего вида я, наконец, расслабилась.

— Итаааак… Ты расскажешь мне, что происходит, или мне надо просто гнать вперёд, как в фильме «Тельма и Луиза»?

— Даже не знаю, как это объяснить, — я встряхнула головой, будто это могло помочь как-то собраться с мыслями и вытряхнуть нужные слова изо рта. Всё же последние новости не из разряда тех, что можно вот так просто рассказать как на духу. Это же… полное безумие. С такими историями в психушку отправляют.

— Ну ладно, — кивнула она. — Значит, будем Тельмой и Луизой.

— Я серьёзно, Тей. Всё так запуталось. То ли его больше нет, то ли он взаперти, то ли… бог знает что ещё. И всё это из-за меня.

— Вот теперь ты меня пугаешь, — она оглянулась на меня и внимательно окинула взглядом, продолжая ехать по извилистой дороге.

— Я сама себя пугаю.

— Так, успокойся, — она взяла меня за руку и сжала её. — Сделай глубокий вдох и выкладывай.

Я наскребла в себе остатки ясности и самообладания и начала рассказывать ей обо всём, что произошло за последние дни, начиная с Ангельского пика и заканчивая тем, как я оказалась один на один с Люцифером в домике Трейса. К моему удивлению, она осталась спокойной. Я надеялась, что по мере рассказа мне будет становиться легче, но на деле оказалось наоборот. Оттого, что я произнесла всё это вслух, я почувствовала себя ещё более одинокой и опустошённой, потому что чётко осознавала, что это всё моя вина и, что ещё хуже, я понятия не имею, как это исправить.

Я покачала головой и уставилась в окно на расплывающиеся на скорости силуэты деревьев.

— Надо было послушать Никки и держаться от него подальше.

— Никому не стоит слушать Никки. Ты сама себя слышишь?

— Ну так она была права, разве нет? Всё это время я приносила ему одни мучения, и вот что с ним в итоге произошло. Только посмотри, что я с ним сделала. Неудивительно, что он меня ненавидит.

Слова Люцифера как нож в сердце.

— Это не твоя вина, детка, и Трейс наверняка это понимает, — она снова взяла меня за руку. — Это сделала не ты, а те три сучки! Трейс не ненавидит тебя, — продолжила она, сжимая мою ладонь. — Он не может тебя возненавидеть. Он любит тебя, и ты это знаешь.

Слёзы мгновенно набежали на глаза, я не успела их сморгнуть.

— Я только и делаю, что причиняю ему боль.

— Это неправда, — возразила она. Вот только она не знает, как обстоят дела на самом деле. Она просто пытается быть хорошей подругой и подбирать нужные слова. Но я-то знаю, кто я на самом деле, и знаю, куда попаду из-за этого: прямо в ад вместе с дьяволом.

И похоже, что там мне самое место.

— Да ладно, Тей! Я связана узами с Домиником… вампиром! Даже Люцифер считает это отвратительным. Одному Богу известно, что он видел… что он показал Трейсу, когда шарил в моих мозгах, — я спрятала лицо в руках, пытаясь выкинуть неприятные образы из головы.

— Ну не знаю, детка. На твоём месте меня больше бы беспокоило то, что он не смог увидеть, — осторожно произнесла она, словно бы опасаясь нагружать мою и без того переполненную тележку новыми проблемами.

Я подняла голову и посмотрела на неё.

— О чём ты?

— Ну, знаешь… То, что он сказал тебе о скрытых воспоминаниях… — она запнулась, не сумев договорить предложение. — Ты не боишься, что Доминик может воздействовать на твой разум? — выпалила она после паузы. — Ну, он же уже забирал воспоминания раньше, — она показала на себя как прямое тому доказательство.

— Он бы не поступил так со мной, — стоп. Стоп, что я такое говорю? Это же Доминик. Конечно, он бы так поступил, и хуже всего, что он бы ни капельки не раскаивался. — Господи… Господи!

— Именно.

Мир как будто бы снова обрушился на меня.

— Я убью его. Я покончу с ним раз и навсегда, чёрт возьми!

Молчание повисло между нами, пока мы обе сидели и переваривали новую информацию и всё из неё вытекающее…

— Это полная жесть, — вынесла она вердикт. С мертвенной бледностью она покачала головой, её длинные светлые локоны качнулись из стороны в сторону.

— Добро пожаловать в мой мир, — горько ответила я, достала мобильник и нашла номер Тессы. — Одно дерьмо за другим, — я не имела ни малейшего представления, что со всем этим делать, а теперь даже не знала, куда мне ехать. Если Доминик как-то воздействовал на мой разум, то я не могу чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Даже если он один из немногих, кто остался со мной. — Думаю, мне лучше покинуть город. По крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь, что происходит и кому можно доверять.

Автоответчик.

Опять.

— Да чёрт подери! Зачем ей вообще мобильник, если она никогда не отвечает на звонки? — я изо всех сил старалась не расплакаться, но ком в горле нарастал.

— Ну же, крошка, не плачь, — Тейлор вытерла слезу с моей щеки. — Всё будет хорошо.

Я бросила на неё «ты что, вообще меня не слушала» взгляд, и она вжалась в кресло.

— Окей, ситуация отстой, — признала она. — Но у тебя всё ещё есть я, и я никуда не денусь. Я же лучшая подружка главной героини, помнишь? Ты не должна справляться со всем этим в одиночку.

— Нет, должна, — новые слёзы потекли по щекам. — Я не стану снова подвергать твою жизнь опасности, Тей. Только не после того, как…

Тейлор резко нажала тормоз, когда нам внезапно перерезал путь элегантный чёрный автомобиль.

— Какой кретин останавливается так посреди дороги?! — выкрикнула она и начала стучать по рулю, сигналя. — Отличный разворот! А теперь свали с дороги, мудила!

Дверь со стороны водителя открылась, и я в оцепенении наблюдала, как из машины выходит Доминик и направляется к нам. Полы его чёрного тренча развевались на ходу.

Моё сердце подскочило к горлу и застряло там.

— Твою ж мать! Что же делать? Что делать? — причитала Тейлор, когда тоже поняла, что это он, а не какой-то придурковатый водитель.

Я опустила голову, признавая поражения. Нет, мы ничего сейчас не можем сделать. Я не могу заставить её гнать на полной скорости в противоположном направлении, рискуя попасть в аварию. Я знаю Доминика — он так просто не отступит. Он будет преследовать меня до конца, хоть до края земли, если придётся, и будет наслаждаться каждым мгновением этой охоты.

Он подошёл к пассажирскому сиденью и дёрнул на себя дверь, с прищуром глядя на меня:

— Будь добра вылезти из машины. Сейчас же, — произнёс он этим чёртовым голосом, лишающим свободы воли.

Я развернула ноги и вышла из машины.

— Сукин ты…

— Не вынуждай меня затыкать тебе рот, ангел. Я буду только рад, — перебил он, внимательно изучая моё лицо. Казалось, он пытается убедиться, что я в целости и сохранности, но не могу сказать наверняка.

— Ты что, снова её загипнотизировал? Больной ублюдок! Я вызываю полицию, — выкрикнула Тейлор, доставая телефон.

Доминик наклонился и выхватил телефон из её рук.

— Тебя здесь никогда не было. Ничего этого не было. Ты просто захотела прокатиться и теперь возвращаешься домой. Пока, — он бросил телефон в подстаканник между сиденьями и захлопнул дверь.

И Тейлор просто уехала, исчезая в ночи… без меня и воспоминаний о нашей встрече.

Вот и сбежала из города, называется.

Сердце ухнуло в пятки, стоило мне осознать, что я осталась наедине с тем, кто, возможно, лгал мне всё это время. Я понятия не имею, забирал ли он у меня воспоминания или, того хуже, создавал новые иллюзии, в которых я теперь живу. Всё то время, что я провела с ним, могло быть всего лишь фарсом — какой-то безумной шуткой, придуманной воспалённым воображением Доминика. Не могу сказать, что он на такое не способен. Он только что у меня на глазах сделал это с Тейлор.

— Залезай в машину, ангел. Не заставляй меня повторять дважды, — его обычно миловидные черты превратились в острые углы с игрой света и тени.

— Ладно, ладно. Остынь, — я сделала несколько шагов в сторону машины и затем резко развернулась, срываясь на бег. Не успела я даже вдохнуть глоток свободы, как он схватил меня за локоть и потянул на себя.

Я врезалась спиной в его грудь.

— Вздумала убежать от меня, ангел? Серьёзно? — спросил он прямо у моего уха, крепко обхватив меня руками. — Ты же знаешь, что не сможешь оторваться в гонке с Воскрешённым.

— Возможно, но я могу выбить из него дух, — ударив его локтем в живот, я вырвалась из его хватки, развернулась и врезала ему в нос.

Услышанный хруст был самым приятным звуком на свете.

Он вытер нос рукавом и улыбнулся мне.

— На этот раз я спущу тебе это с рук.

— Как мило с твоей стороны, — ответила я и ещё раз замахнулась кулаком на его лицо.

Но на этот раз он поймал мою руку и выкрутил так, что я вновь оказалась прижата к нему.

— Первый раз был подарком. Для второго придётся постараться.

— Не проблема, — и ударила его коленом по шарам.

Вскрикнув, он упал на колени. Я замерла на секунду, наслаждаясь результатами своих трудов. Но удовольствие быстро смыл звук выдвинувшихся клыков.

Чёрт.

Он в бешенстве.

Надо бежать.

Громко топая по асфальту, я направилась в сторону леса. Это было безнадёжно с самого начала — я понимала, что он обязательно меня догонит, — но всё равно бежала со всех ног. Едва успела добраться до ряда кустов вдоль трассы, как он налетел на меня сзади. Я упала лицом в траву, из лёгких выбило весь воздух.

— Слезь с меня! — закричала я. Он перевернул меня на спину, но не отпустил.

— Думаю, ты уже достаточно повеселилась на сегодня, — его лицо было так близко к моему, что я почти чувствовала касание его губ, когда он говорил. — А сейчас — живо в машину, — повторил он, не оставляя мне выбора.

Чёрт побери.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и меня это совсем не радовало.

Прожигая Доминика недовольным взглядом, я оттолкнула его от себя и поднялась на ноги. Он следовал прямо за мной, пока я возвращалась обратно к его машине. Я села в его чёрную «Ауди» — против своей воли. Он захлопнул мою дверь и обошёл машину, чтобы занять водительское сиденье.

Мои руки всё ещё дрожали от всплеска адреналина, когда я пристёгивала ремень безопасности, обдумывая все самые ужасные сценарии, которые мне грозят. Если он стёр память Тейлор и отослал её прочь, очевидно, что у него не самые благие намерения. Но опять же — это же Доминик Хантингтон. У него всегда плохие намерения.

— Как ты узнал, где меня найти?

— Я поставил маячок на твой телефон, — без стыда и совести заявил он.

— Маячок? Серьёзно? Это же незаконно! Сволочь, я тебе не ребёнок!

Доминик, не обращая на меня никакого внимания, достал мобильный и начал кому-то звонить.

— Это я. Она со мной, — после чего бросил телефон на приборную панель, завёл машину и погнал по серпантину, залитому лунным светом.

— Кому ты звонил? И куда, чёрт возьми, ты меня везёшь?

Я открыла окно и выбросила свой телефон.

Пусть знает, что нельзя ставить маячки на мои вещи.

— Я звонил Габриэлю и сейчас везу тебя обратно в поместье. Куда ж ещё? — он окинул меня изучающим взглядом. — Я знал, что ты легко поддаёшься запудриванию мозгов, но это уже за гранью.

Я прожгла его взглядом.

— Выкуси, Доминик.

— Я бы с удовольствием, ангел, — уголок его губ приподнялся в ухмылке. — Только скажи где, когда и как сильно.

Нашёл время для своих непристойных намёков. Мерзавец вообще не видит берегов.

Его взгляд снова прошёлся по мне.

— Только не говори мне, что ты всерьёз поверила во всю ту чушь, что он нагородил во «Всех Святых»?

Я не стала подтверждать или отрицать тот факт, что поверила ему на минуту.

— Он лгал, ангел. Всё до единого слова.

— Знаю, — говоря это, я не смотрела ему в глаза. — Вот только я поняла это через две секунды после того, как стало слишком поздно.

— Тогда почему ты… — он снова посмотрел на меня, внимательно обыскивая взглядом. — Он ранил тебя?

Его челюсть заметно напряглась.

— Нет.

Во всяком случае, не физически.

Я не могла не заметить, как его черты смягчились словно бы от облегчения.

— Может, тогда расскажешь, что происходит? — в его голосе осталось раздражение. — Что именно он тебе сказал?

— Много чего, Доминик. В основном, подтвердил то, что я и так знала о себе. Например, какой я ужасный человек и как я противна Трейсу из-за нашей с тобой… — я не смогла договорить, но Доминик и без того уже догадался, что речь шла о нашей кровной связи.

— Ясно, — воздух потяжелел от напряжённого молчания, повисшего между нами, пока он вдруг не заговорил снова: — И судя по тому, что ты позвала блондиночку, ты поверила каждому слову.

— Это не так уж далеко от правды.

— Он пытается сломать тебя.

— И ты так уверен в этом потому, что …?

— Поверь, ангел, я таких мерзавцев за километр вижу, — ответил он, и сложно было не уловить гордые нотки в его голосе. — По какой-то причине он хочет, чтобы ты ослабла и осталась одна, и ты играешь ему на руку.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла подобрать слова. Если ему нужно принудить меня к чему-то, например, чтобы я заняла место в Аду рядом с ним, то оградить меня от друзей — верное начало.

— Что ещё он сказал? — каким-то образом Доминик понял, что есть что-то ещё.

Я хотела рассказать ему ту самую страшилку про меня в роли принцессы Ада, но никак не могла выбросить из головы слова Люцифера про блок в моём разуме и теорию Тейлор о его происхождении. К сожалению, зерно сомнения уже посеяно, и не думать о нём просто невозможно.

— Он сказал, что кто-то уже влезал в мой разум, — я бросила на него обвиняющий взгляд. — Изменял мои воспоминания.

Я ждала, что он будет отрицать это, но в ответ получила лишь гробовое молчание.

8. ЧТО СКРЫВАЕТ ЛОЖЬ

Тёмные силуэты деревьев проносились размытым пятном мимо нас, пока Доминик набирал скорость на длинном участке пути. Я смотрела на него, кажется, целую вечность, и хотя вполне возможно, что прошло всего несколько секунд, этого было достаточно, чтобы в горле намертво пересохло.

‒ Почему ты ничего не отвечаешь? ‒ спросила я, хотя в глубине души ‒ в той части, в которую я редко заглядывала, ‒ я уже знала ответ.

‒ Я жду вопроса, ‒ он пригвоздил меня взглядом к месту. ‒ Ты же к этому клонишь, да?

‒ Да.

‒ Тогда спрашивай.

Боже, я пыталась, но я едва ли могла оторвать язык от нёба. Стараясь держать нервы под контролем, я заставила себя посмотреть ему в глаза.

‒ Ты как-то воздействовал на мой разум?

‒ Я использовал внушение. Тебе это прекрасно известно.

‒ Ты знаешь, что я имею в виду.

‒ Тогда тебе стоит конкретизировать вопрос, ангел.

Прищурившись, я выискивала на его лице признаки беспокойства или лжи.

‒ Ты когда-нибудь внушал мне… забыть что-то?

Опять радиомолчание.

‒ Доминик!

Не глядя на меня, он ответил:

‒ Да.

Это он просто откликнулся на своё имя или ответил на вопрос?

‒ Что «да»?

Он повернул голову ко мне и посмотрел в глаза.

‒ Да, я использовал внушение, чтобы стереть тебе память.

Живот скрутило, ужас и паника проникли мне под кожу, в кровеносную систему, разносясь по всему телу.

Вот оно.

Он сам признался.

Он внушил мне забыть что-то. Что именно? Когда? Один раз или несколько? Как часто? Миллион возможных вариантов пролетели в моей голове, каждый новый сценарий хуже предыдущего.

Я понятия не имела, когда он это сделал. И как бы я ни боялась узнать правду, страх не шёл ни в какое сравнение с волной гнева, обрушившейся следом.

‒ Как ты мог со мной так поступить? Я доверяла тебе! ‒ я так сильно мотала головой, что к горлу подкатила тошнота.

‒ Всё не так, как ты думаешь, ‒ спокойно ответил он. Его рука на руле оставалась расслабленной.

‒ Да откуда тебе знать, о чём я думаю, ‒ о Боже, о чём я только не думала. Слишком много мыслей. Полный хаос. ‒ Останови машину. Сейчас же!

Зная, что меня легко может вырвать, он свернул на обочину и быстро заглушил двигатель. Не глядя на него, я распахнула дверь и вылетела из машины. Мне нужен свежий воздух… Не хочу, чтобы меня снова стошнило. Этот день и так уже хуже некуда.

Присев на корточки, я вобрала в себя столько воздуха, сколько вообще могут принять мои лёгкие, и попыталась привести в порядок завертевшиеся в панике мысли. Краем глаза я видела, как Доминик выходит из машины и спокойно приближается ко мне, низко опустившей голову. Хорошо хоть он понял, что не стоит подходить слишком близко.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила:

‒ Не хочу слышать от тебя ни одного грёбаного слова, ‒ предупредила я.

Он тут же поджал губы, но его выражение лица не изменилось. Холодное. Безразличное.

Не обращая внимания на него и его чёртов равнодушный вид, я вернулась к внутренней борьбе со своими естественными реакциями, то есть всячески пыталась сдержать рвотные позывы. Несколько минут спустя мне удалось вернуться в норму, и я нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Как бы страшно мне ни было, как бы я ни злилась на него, я не стану убегать от этого разговора.

Только не в этот раз. Нет, в этот раз я должна услышать правду.

Я прислонилась спиной к машине и нашла его глаза в темноте.

‒ Сколько раз?

‒ Один.

Я шумно сглотнула.

‒ Ты что-то… сделал со мной?

Он прекрасно понял, о чём я.

‒ Я, конечно, чудовище, ангел мой, но не такое.

Дышать стало чуть легче.

‒ Тогда зачем? Что такого плохого могло произойти, что тебе пришлось стереть это из моей памяти?

‒ Я бы хотел, чтобы мы оставили эту тему.

‒ Ты издеваешься надо мной?! Я никуда не поеду, пока ты мне всё не расскажешь, Доминик!

‒ Ангел…

‒ Просто скажи, что ты такого сделал! ‒ потребовала я, и мой голос разнёсся по лесу жутким эхом.

‒ Я ничего не сделал, ‒ его взгляд потяжелел, в нём читалось сожаление. ‒ Я просто кое-что тебе сказал.

‒ Сказал? ‒ растерялась я, подумав, что ослышалась. ‒ Ты заставил меня забыть то, что ты мне сказал?

Сколько бы я ни переспрашивала, сомнение в моём голосе никуда не девалось.

В этом же смысла… полный ноль.

‒ Говорю же, это не то, о чём ты подумала.

‒ Ладно. Хорошо, ‒ я решила принять на веру такой аргумент. ‒ И что же ты мне сказал?

‒ Это неважно, ‒ его глаза превратились в непроницаемый мрамор. ‒ Это было ошибкой, поэтому я и стёр воспоминания. А теперь будь добра, вернись в машину.

‒ Эм, нет. Чёртово большое жирное нет, ‒ я оттолкнулась от машины и направилась к нему. ‒ Я хочу услышать, что ты мне сказал. Здесь и сейчас, ‒ и тут же мне пришла идея получше. ‒ А вообще я хочу вернуть себе это воспоминание.

Прямо сейчас я не доверяю его словам. Мне нужно убедиться самой.

‒ Что, прости?

‒ Ты слышал, ‒ я сделала ещё один смелый шаг вперёд. ‒ Что бы ты там ни стёр из моей памяти, верни это.

‒ Это так не работает.

‒ Тейлор вспомнила всё, что ты внушил ей забыть, ‒ напомнила я, отказываясь уступать в этом вопросе.

‒ У Тейлор остановилось сердце. Хочешь, чтобы я остановил твоё? ‒ он смотрел на меня так, будто я спятила.

Кто знает? Может, я и вправду сошла с ума.

‒ Нет, ‒ я проглотила ком в горле. ‒ Разумеется, нет. Но что бы ты ни стёр, оно всё ещё там, хранится в какой-то скрытой части моего разума. Люцифер видел его. Но не смог прочитать.

Доминик запустил пальцы в волосы, глядя на дорогу.

‒ Но ты можешь, ‒ я сократила оставшееся расстояние между нами и вторглась в его личное пространство. Я чувствовала запах алкоголя в его дыхании, шоколадные оттенки его одеколона. Моё сердце ускорило свой ритм, стоило Доминику посмотреть на меня.

‒ Внуши мне вспомнить.

Хаос пришёл в движение в глубине его тёмных глаз.

‒ Ты не знаешь, о чём просишь.

‒ Нет, знаю, ‒ ладно, не совсем, но это не остановит меня от решения настойчиво идти до конца. ‒ Пожалуйста, Доминик. Ты должен сделать это ради меня… ты в долгу передо мной, ‒ мой голос звучал напряжённо. ‒ Мне нужно знать, какое воспоминание было стёрто.

‒ Какая разница, что я там наговорил?

‒ Важны не сами слова, ‒ и это чистая правда. Что бы он ни сказал, какой бы грязью ни облил, это для меня ничегошеньки не значило. ‒ А то, что у меня не хватает части воспоминаний, и я не знаю, какой именно.

Это казалось чем-то неправильным… Я словно бы стала неполной, потеряв часть себя.

И мне это совсем-совсем не нравилось.

Он снова отвёл взгляд, задумавшись. Лунный свет танцевал в чёрном бархате его глаз, и внезапно мне захотелось стать ближе к нему. Рука сама потянулась к нему, желая узнать, правда ли его кожа такая мягкая, как кажется, но он поймал меня за запястье прежде, чем я успела прикоснуться. Но каким бы быстрым ни было это движение, одного прикосновения было достаточно, чтобы распалить связь.

‒ Есть слова, которым лучше было бы оставаться неуслышанными. ‒ прошептал он, его взгляд скользил по моему лицу.

‒ Возможно, но я всё ещё думаю, что в этом случае должна решать я.

Фары залили нас светом, когда одинокая машина пролетела мимо.

‒ Если ты хоть капельку заботишься обо мне… если какая-то часть тебя, сколько угодно малая, хочет вернуть моё доверие, то ты это сделаешь, ‒ молила я. Воспользовавшись тем, что он всё ещё держал меня за руку, я притянула его к себе, чтобы он увидел, по-настоящему увидел, мой серьёзный настрой.

Нет никакого способа обойти это условие. Мне нужно получить недостающие части обратно.

И мне нужно понимать, могу ли я доверять ему.

Его взгляд скользнул вниз к моим губам, и моё дыхание участилось. Не могу сказать, что именно творилось в его голове, но там явно шла внутренняя борьба, и я видела ту самую секунду, когда он сдался.

‒ Хорошо, ‒ согласился он, хотя было очевидно, что решение далось ему непросто. Он посмотрел на меня и вздохнул. ‒ Но сначала мы вернёмся в поместье. Мне нужно выпить, прежде чем мы приступим. Я не смогу сделать это на трезвую голову.

Ну что ж.

Мне это тоже не помешает.

9. БУДЬ ПРОКЛЯТА ПРАВДА

По земле стелился туман, когда мы подъехали к поместью Хантингтон. Внедорожника Габриэля на месте не было, а значит, он либо куда-то уехал, либо ещё не вернулся с моих поисков. Тоненькой голосок в моей голове говорил, что надо дождаться его возвращения, что при свидетеле будет намного безопаснее, но, чёрт подери, моё желание узнать правду было сильнее страха перед последствиями.

Сердце заколотилось в груди, когда мы вошли в гостиную. Я старалась ни о чём не думать, присев у камина и грея руки над языками пламени, пока Доминик ходил за выпивкой. Каждая секунда, когда он оказывался спиной ко мне, ощущалась как минута.

‒ Ты будешь? ‒ предложил он, не оборачиваясь.

Алкоголь ‒ это, пожалуй, последнее, что можно было добавить ко всей этой гремучей смеси, но когда меня это останавливало.

‒ Я буду то же, что и ты, ‒ мои руки уже дрожали от страха перед тем, что я могу узнать, и я отчаянно нуждалась в чём-то, что может снять напряжение.

После нескольких томительных минут ожидания он наконец подошёл ко мне с двумя стаканами. Я не могла не отметить, что мои нервы успокаивались по мере сокращения дистанции между нами. Увы, кровной связи плевать, как сильно он меня выбесил или насколько мне страшно в этот самый момент. Кровной связи нужна только новая доза, и это желание затмевало всё остальное.

Взяв у него стакан, я залпом выпила его содержимое, как опытный алкоголик, и поставила на каминную полку. Жидкий огонь прожёг путь внутри меня до самого желудка, но это было приятное ощущение.

Уголки его губ приподнялись. Похоже, ему весело наблюдать, как несовершеннолетняя я напиваюсь.

‒ Ещё? ‒ с самодовольной ухмылкой спросил он.

‒ Не. Мне, пожалуйста, мои воспоминания.

Он не отрывал от меня глаз, пока делал большой глоток.

‒ Ты же понимаешь, что тебе потом с этим жить? Ты точно уверена, что хочешь этого?

Пусть запугивает сколько хочет. Знание всегда лучше незнания.

‒ Точно, ‒ подчеркнула я.

Он встретился со мной взглядами, оценивая мою готовность.

‒ Ладно. Как пожелаешь, ангел. Только не говори, что я не предупреждал, ‒ добавил он, понизив голос до зловещего шёпота.

Я сглотнула ком, образовавшийся в горле. Доминик поставил свой стакан рядом с моим и обхватил обеими ладонями моё лицо, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

Я выдержала его взгляд, цепляясь за него так, будто он последний лучик солнца на земле.

‒ Думай о той ночи, когда ты узнала, что твоя мать стала Воскрешённой, ‒ приказал он, и я подчинилась, вспомнив, насколько разрушительной была для меня эта новость. Я была дико зла на Доминика, Габриэля и Трейса за то, что они знали об этом, но не удосужились сообщить мне.

В его глазах промелькнуло что-то на мгновение, когда он открыл канал связи и ощутил мои эмоции.

‒ Вспомни, ‒ его голос проникал в глубины моего разума, и фрагменты утраченного воспоминания собрались воедино. Это было так быстро и естественно, будто они были там всё это время и ждали, когда их вернут. И вот оно у меня. Я просмотрела воспоминание с той ночи, когда оно улеглось в голове, такое яркое и крышесносное. И челюсть упала сама собой.

‒ О. Господи. Боже. Мой.

Точно зная, что я только что увидела, Доминик опустил руки.

‒ Ты сказал мне, что… влюблён в меня?

Я замотала головой и отшагнула от него. Потому что… ну нет. Я не могу поверить в это даже после того, как произнесла сама.

В бесконечном списке сценариев, которые подкидывал мне мозг с того самого момента, как я выяснила, что Доминик стёр какое-то моё воспоминание, было всё, но только не признание в любви.

Я даже подумать не могла.

Он размял плечи, приняв раздражённый вид в ответ на моё потрясение.

‒ Так и знал, что ты раздуешь из мухи слона, ‒ пробормотал он.

‒ Из мухи? Это и есть слон, Доминик. Огромный такой слонище!

Он засмеялся, снисходительно так и в то же время мелодично. Снова взяв свой стакан, он прищурился:

‒ На случай, если ты забыла, ангел мой, я был чертовски пьян ‒ от крови и виски. Я бы не стал придавать такого значения тому, что я наговорил в том состоянии.

Я моргнула.

‒ То есть ты хочешь сказать, что это неправда?

Он без промедления ответил:

‒ Именно это я и хочу сказать.

Я замолчала, пытаясь осознать услышанное.

‒ Но зачем ты тогда это сказал? ‒ спросила я, окончательно запутавшись. Неужели это очередная его игра? И если так, то чего он хочет этим добиться?

‒ Ты лучше кого бы то ни было должна знать, насколько далеко я могу зайти, чтобы получить желаемое. Я могу сказать всё, что угодно, ‒ заявил он, чрезвычайно гордый собой.

‒ И что же ты хотел от меня той ночью?

Самодовольства на его лице только прибавилось.

‒ Твою кровь и послушание, разумеется. Хотя, должен признать, приказать тебе говорить только правду было моей самой блестящей идеей за неделю.

Моё лицо вспыхнуло, стоило только вспомнить обрывки устроенного им допроса.

О Боже. Я ведь столько всего ему наговорила. Призналась во всём…

Он приблизился ко мне, наклонив голову ко мне, его глаза следили за моим лицом, за тем, как щёки стремительно краснели.

‒ Если когда-нибудь захочешь вырваться из своей клетки, маленькая голубка… ‒ он провёл пальцами по моей щеке. ‒ Я к твоим услугам.

Я вздрогнула. Он пытается смутить меня, задеть за живое, и ему это хорошо удаётся.

Даже слишком хорошо.

Разозлившись, я хлопнула его по руке.

‒ Не трогай меня.

‒ Почему? ‒ с напускной скромностью спросил он. ‒ Мы же оба знаем, что тебе нравятся мои прикосновения.

Я сузила глаза, внимательно разглядывая его. Да, весь его вид излучал уверенность, включая расправленные плечи и надменную ухмылку, но в его глазах был какой-то странный блеск. Что-то похожее на страх. Страх быть отверженным. Страх позволить кому-то увидеть его настоящего и бросить из-за этого.

Может, в этом всё дело. Может, он отталкивает меня, потому что боится, что если не сделает этого первым, то это сделаю я.

‒ Я не верю тебе, ‒ произнесла я. Мой голос прозвучал тихо, но в нём не было сомнений. ‒ Ты пытаешься оттолкнуть меня.

Раздражение вспыхнуло в его глазах, он опустошил свой стакан и направился обратно к барному шкафу.

‒ Нет, ангел. Это ты не хочешь мне верить, ‒ сказал он, наливая себе ещё. ‒ Ты ведь всегда так делаешь, да? Избегаешь правды до тех пор, пока не перестаёшь вовсе видеть её из своего надёжного убежища?

Вот же му…

Взяв себя в руки, я пошла за ним.

‒ Делала. Раньше. И, по крайней мере, готова это признать. А вот о тебе такого не скажешь.

Его плечи напряглись, стоило мне остановиться позади него. Что-то внутри меня пульсировало ‒ возможно, кровная связь, ‒ и внезапно я захотела прикоснуться к нему. Я протянула руку и нежно коснулась его спины.

Он вскинул голову, но не обернулся.

‒ Посмотри на меня, ‒ тихо попросила я.

Он не шелохнулся, и я скользнула рукой к плечу и развернула его к себе. Высокомерная усмешка стала для меня пощёчиной, страшным оскорблением. Он хотел таким образом отпугнуть меня, заставить отступить. Но я не сдавалась.

‒ Ты влюблён в меня?

Его ухмылка сошла с лица.

‒ Говорю же, это просто ошибка. Я был пьян, ‒ сказал он, выплёвывая каждое слово.

‒ Ты всегда пьян.

‒ Верно подмечено, ‒ он поднял стакан, салютуя мне, и сделал большой медленный глоток.

‒ Ты влюблён в меня? ‒ спросила я снова. Если это не правда, а просто пьяный бред, то зачем ему было стирать воспоминание? Зачем он вычеркнул целую ночь из моей памяти?

Его лицо потемнело.

‒ Предупреждаю, ангел. У меня сегодня нет настроения на игры.

‒ Отлично. У меня тоже.

Его спина выпрямилась, будто палку проглотил.

‒ Тогда оставь эту тему и иди спать, ‒ выдавил он сквозь зубы, голос становился всё злее. ‒ Я не собираюсь повторять снова.

Прищурив глаза, я слегка покачала головой и сделала ещё один дерзкий шаг к нему.

‒ Я никуда не пойду, пока не получу честный ответ, ‒ пусть сколько угодно бросается угрозами и оскорблениями, я всё равно выбью из него правду, даже если придётся надоедать ему всю ночь. ‒ Ты влюблён…

Он накрыл мой рот ладонью и развернул нас так, что моя спина оказалась прижата к барному шкафу, а сам своим телом перекрыл мне все пути отступления.

‒ Ты же знаешь, что меня лучше не провоцировать, когда я в таком состоянии.

Мой взгляд опустился на его обнажившиеся клыки, но я не дрогнула. Даже на самую малость. Отодвинув его руку от своего рта, я ответила:

‒ Я тебя не боюсь.

‒ Нет? ‒ он сильнее вжал меня в полки, угрожающе нависая надо мной и заставляя выгнуть спину. ‒ А стоило бы.

Между нами пробегали опасные заряды электричества. Его взгляд скользнул вниз к моей шее, задержался там на секунду и вернулся к губам. Скривил рот, как если бы он вёл войну с самим собой, со своими желаниями.

‒ Ты хоть знаешь, как легко я мог бы выпить тебя досуха?

Самое время бросить всё и бежать наутёк, но я этого не сделала. Что-то внутри меня самой удерживало на месте. Оно сдерживало страх и побуждало дальше красться в ночи навстречу неизвестности.

‒ Так сделай это, ‒ провоцировала я, ведомая тёмными желаниями, поселившимися в моём сердце. ‒ Выпей меня до дна, Доминик. Покажи, насколько я тебе безразлична.

Я откинула волосы, обнажив шею и расчистив тем самым ему путь ‒ искушая его пойти до конца.

Стакан, который он по-прежнему держал в другой руке, лопнул вместе с рыком, вырвавшимся из горла Доминика.

Но он так и не пошевелился, и я тоже. Вот и всё, мы зашли в тупик вселенских масштабов.

Я облизнула губы в поисках хоть какой-то влаги, чтобы избавиться от пустыни во рту. Его жадные глаза тут же нашли мой рот, и на этот раз задержались там.

Я видела в них желание ‒ почти чувствовала его на своём языке. Гнев, что ещё секунду назад затмевал все остальные его эмоции, рассеялся без следа, сменившись на нечто столь же опасное. Он прожигал меня взглядом. Глаза, в которых полыхал огонь, сузились, внимательно изучая моё лицо. И тут Доминик отстранился, сдаваясь.

‒ Оставь это, ангел, ‒ его голос прозвучал мягче, почти умоляюще.

‒ Не могу.

Я выпрямилась. Сердце гулко стучало в груди. Мне нужно узнать правду.

Он посмотрел на свою окровавленную ладонь и стряхнул крошечные осколки стекла, впившиеся в его кожу.

‒ Что бы это изменило?

Всё внутри меня сжалось.

‒ Я… я не знаю.

‒ Тогда зачем спрашиваешь?

‒ Потому что… мне важно знать, что ты чувствуешь ко мне.

Как только я произнесла вслух, то осознала, что пыталась найти ответ на этот вопрос с самой нашей первой встречи и каждый день после.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его отвлёк звук приближающихся шагов. Спустя пару ударов сердца на пороге появился Габриэль в своей чёрной кожаной куртке. Он нахмурился. Его взгляд заметался между мной и Домиником, беззвучно собирая информацию, и в итоге остановился на мне, полный беспокойства.

‒ Ты в порядке? Всё хорошо? ‒ отрывисто спросил он, пока я поправляла рубашку.

‒ Конечно, брат. Всё отлично, ‒ ответил Доминик, пряча пострадавшую руку в карман.

Я старалась не смотреть в глаза никому из них и просто собирала невидимые катышки с рукавов.

‒ И? ‒ Габриэль сделал паузу, по его лицу всё так же читалось, что он переживает за меня. ‒ Мне кто-нибудь скажет, что произошло?

‒ Ничего, ‒ быстро ответила я, чувствуя, как горят щёки от смущения. ‒ Мы просто разговаривали.

Он смотрел то на меня, то на Доминика, и готова поклясться, он вот-вот придёт не к тому выводу.

‒ В баре «Всех Святых», ‒ уточнил он, но по его тону стало ясно, что все выводы уже сделаны.

‒ А, точно, бар.

Чёрт. Если до этого он мог подумать, что ему показалось, то теперь уже нет.

‒ Доминик сказал, там был Люцифер, ‒ добавил Габриэль, ожидая, что я расскажу всю историю.

‒ Ну, да, он был там… изображая Трейса, ‒ моё настроение тут же испортилось от кошмарных воспоминаний. ‒ И у него это хорошо получалось. Он делал вид, что не понимал, о чём речь, когда я потребовала объяснений.

‒ Он притворился Трейсом?

Я кивнула.

‒ Он пытался убедить меня, что мне всё это привиделось под внушением Доминика.

Габриэль скрестил руки.

‒ И ты ему поверила?

Да, теперь мне стыдно, но, блин, кто бы на моём месте не засомневался?

‒ Питер Макартур подтвердил, что Трейс работал в баре всю неделю. Как я должна была понять, что он лжёт?

Габриэль посмотрел на Доминика, ожидая пояснений.

‒ Он был одержим, ‒ сообщил Доминик, вернувшись на диван и закинув лодыжку на бедро.

Габриэль зажмурился, понимая, что это значит: по разрешению или без, но в теле Питера Макартура теперь живёт демон.

‒ Чёрт подери, ‒ он не смотрел мне в глаза, будто моим суждениям уже не стоит доверять.

‒ Они застали меня врасплох, ‒ попыталась защититься я. Я не очень-то была готова увидеть там Люцифера в теле моего парня, и уж точно не ожидала, что он устроит спектакль под названием «Ничего не было». Меня никто не предупреждал, что может быть такое развитие событий. ‒ Это больше не повторится.

Габриэль кивнул, но у него всё ещё был обречённый вид.

‒ Спасибо за вотум доверия, ‒ пробормотала я, приняв его реакцию на свой счёт.

‒ Не в этом дело. Я пытаюсь понять его стратегию, ‒ его взгляд был расфокусирован, словно он пытался сложить кусочки пазла в голове. ‒ Зачем он тратит время на такие пустяки?

‒ В смысле?

‒ Притворяться Трейсом, переманивать Питера, торчать в баре. Это всё какая-то бессмыслица.

‒ А разве не очевидно? ‒ откликнулся Доминик, потягивая алкоголь. ‒ Он хотел остаться с ней один на один, а для этого ему нужно было подобраться достаточно близко, чтобы коснуться её. Он не смог бы этого сделать, если бы был собой.

Габриэль свёл брови, напрягшись.

‒ Так он может использовать способности Трейса?

Я кивнула, подтверждая это.

‒ Он телепортировал нас при первой же возможности.

‒ И куда он тебя перенёс?

‒ В лесной домик Трейса к северу от города.

‒ То есть у него ещё сохранился доступ к воспоминаниям Трейса, ‒ Габриэль сморщился от осознания масштаба катастрофы. ‒ Ко всему, что Трейс знал об Ордене: структура, оружие, техники, практики, Писание… Люциферу теперь известно всё.

‒ Ситуация становится всё интереснее, ‒ отметил Доминик. Он крутанул стакан, наблюдая за вращением тёмной жидкостью, и выпил до дна.

‒ Я бы выбрал другое слово, ‒ Габриэль перевёл потяжелевший взгляд на меня. ‒ У него на тебя виды, а теперь ещё есть и надёжное оружие против тебя.

‒ Какое ещё оружие? ‒ моё головокружение было сильнее торнадо.

‒ Твои чувства к Ромео, ‒ ровным тоном ответил Доминик.

Мои коленки сдались под тяжестью осознания. Пол как будто шатался подо мной, коварно рассчитывая, что я шлёпнусь на задницу. Я поспешила к дивану и опустилась на место рядом с Домиником. Он нужен мне, чтобы погасить возрастающую тревожность. Серьёзно, у меня нет сил бороться с ней самостоятельно.

‒ Не верь ни единому его слову, ‒ предупредил Габриэль, как будто всё было так просто. Как будто это не будет огромнейшей проблемой для меня. ‒ Он найдёт способ использовать это против тебя.

‒ Он сказал, что Трейс ещё жив… что он всё ещё внутри него.

‒ Он лжёт, Джемма, ‒ уверенно заявил Габриэль, не раздумывая ни секунды.

‒ Ты не можешь знать этого наверняка!

‒ Началось… ‒ пробормотал Доминик. Габриэль устало провёл ладонью по лицу.

‒ Слушайте, мне плевать, что вы думаете об этом. Я ему верю.

‒ Нет, ангел, ты хочешь ему верить, ‒ поправил Доминик, и я тут же ответила ему убийственным взглядом.

‒ Джемма, он знает, что ты не станешь пытаться его убить, если будешь верить, что Трейса можно спасти, ‒ добавил Габриэль, однозначно соглашаясь с братом. ‒ Мне больно это говорить, но ты попалась на его крючок.

‒ А какие у нас ещё варианты, Габриэль?

Насколько мне известно, никаких. Мне жизненно необходимо верить, что Люцифер сказал правду. Потому что мысль о том, что Трейса больше нет, невыносима.

‒ А с чего вы вообще взяли, что Люцифер боится меня? ‒ продолжила я, решив сменить тему на менее болезненную. ‒ Меня сложно назвать главной угрозой его существованию. Ну, то есть на его месте я бы больше опасалась Ордена или хотя бы Тессы.

Уж она-то сначала бьёт, а потом спрашивает.

Доминик протянул руку вдоль спинки дивана и взял прядку моих волос.

‒ Если только ему не известно что-то, чего не знаем мы, ‒ предположил он, накручивая мои волосы на палец, увлечённый процессом.

‒ Ну, я бы не удивилась, учитывая, что мы вообще ничего не знаем, ‒ пробурчала я и невольно подвинулась ближе к нему. В свою защиту скажу, что я не виновата. Его близость ощущалась как свет солнца в царстве льда. Чёрт возьми, невозможно сопротивляться чему-то, что действует так успокаивающе, когда внутри меня одна сплошная боль.

‒ Это ты верно подметила, ‒ раздался знакомый мужской голос со стороны входа.

Мой взгляд метнулся к незваному гостю, и все краски вмиг сошли с лица.

Двойное дерьмо на палочке.

У нас появилась компания, хуже которой и представить было нельзя.

10. ТРОЕ ‒ ЭТО КОМПАНИЯ

Я резко втянула воздух при виде холодного, неумолимого выражения лица дяди Карла. С ним в один ряд встали Уильям Томпсон, старший магистр, и ещё какой-то неизвестный мне тип. Все смотрели с нескрываемым осуждением. Я не слышала, как они вошли. И учитывая, что я была вместе с двумя Воскрешёнными, которые тоже не заметили их появления, то это либо особое заклинание, либо телепортация.

Мне было не по себе что от одного, что от другого варианта.

‒ Хотел бы я сказать, что не ожидал увидеть тебя здесь, мило общающуюся с врагами, ‒ голос дяди был резким, обвиняющим. ‒ Но, конечно же, я не удивлён.

‒ Забавно слышать это от тебя, ‒ выпалила я в ответ без намёка на веселье. Моё беспокойство по поводу того, что они могли услышать, быстро перекрыла ненависть к нему за то, что лгал о том, кто я на самом деле, о моей матери и Бог знает, о чём ещё.

Взгляд его угольных глаз переключился с меня на Габриэля. Карл покачал головой.

‒ Какое разочарование, Габриэль. Мы ожидали нечто подобное от твоего брата, но не от тебя.

Габриэль опустил глаза, вызвав у меня внезапное желание пнуть его в голень.

‒ Конечно, давайте, не стесняйтесь, врывайтесь в мой дом и поливайте меня грязью, ‒ кривая ухмылка Доминика несла в себе мрачное предостережение. ‒ Это определённо отличная идея, которая ничем плохим не кончится.

Дядя уже собирался ответить, но Уильям поднял руку. Оказывается, этого достаточно, чтобы заткнуть Карла. Надо будет попробовать как-нибудь в следующий раз, хотя вряд ли этот фокус сработает в моём исполнении.

‒ Габриэль, Доминик, ‒ поприветствовал их Уильям кратким кивком. ‒ Прошу прощению за вторжение. К сожалению, у нас не было иного выбора в сложившейся ситуации.

На последних словах он перевёл всё внимание на меня.

Я прочувствовала всю тяжесть его взгляда на себе.

‒ Рад снова видеть тебя, Джемма. Жаль, что при таких обстоятельствах, ‒ печальная улыбка дёрнула уголок его губ и, как бы ни кричала моя интуиция, что Ордену верить нельзя, эта улыбка показалась мне искренней.

Я перевела взгляд на третьего незваного гостя. У него были тёмные волосы до плеч, тронутые сединой, и маленькие голубые глазки. Он был похож на молчаливого и в то же время чертовски опасного типа. Таких обычно зовут, когда дерьмо реально попадает на вентилятор.

Уильям заметил мой взгляд и поспешил представить товарища:

‒ Это Альфорд Бенедикс, священный страж нашего Храма. Я так понимаю, вы раньше не встречались.

Альфорд кивнул, я же не стала утруждать себя этими любезностями. Скрестила руки на груди и уже собиралась спросить, какого чёрта они здесь забыли, как меня опередил Доминик:

‒ Ну, теперь, когда все друг другу представлены, может, вы расскажете нам, что вы делаете в моём доме? ‒ его слова были достаточно вежливы, но тон ‒ ни в коей мере. ‒ Насколько я помню, мы разорвали все отношения.

‒ Верно, ‒ кивнул Уильям, подтверждая его слова. ‒ Мы не хотели проявить неуважение, уверяю. Мы сделаем то, за чем пришли, и сразу же покинем дом.

‒ И за чем же вы пришли, если не секрет?

Уильям ответил с самым мрачным видом:

‒ Мы здесь, чтобы забрать Джемму домой.

Доминик запрокинул голову и расхохотался. От души и просто издевательски.

‒ А у Джеммы есть право голоса в этом вопросе, или вы всё решили за меня? ‒ огрызнулась я, возмущённая их наглостью.

‒ Сейчас ты должна быть со своей семьёй ‒ с теми, кто может защитить тебя и направить по верному…

‒ Он мне не семья, ‒ перебила я, стиснув зубы и прожигая дядю взглядом. ‒ Он лжец и предатель. И, насколько я знаю, вы немногим лучше. Так что нет. Я никуда не пойду ни с одним из вас.

Пускай у меня нет веских доказательств, но я точно знаю, что Орден стоял за тем нападением в лесу в тот вечер, когда у Тейлор была вечеринка. Тот, кто напал на меня, пришёл из дома. А поскольку Воскрешённые не могли в тот вечер проникнуть на территорию, в списке подозреваемых остался только Орден.

‒ Это всё? ‒ спросила я, намекая, чтобы скорее убирались отсюда.

‒ К сожалению, нет, ‒ нахмурившись, Уильям провёл рукой по своей сутане, разглаживая невидимые складки. ‒ Полагаю, вы в курсе того, что произошло?

Его суровый тон явно намекал на освобождение Люцифера.

‒ Да, ‒ я сложила руки на груди и снова посмотрела на дядю. ‒ Ты мог это предотвратить. Мог рассказать мне правду о том, кто я такая, вместо того, чтобы лгать обо всём. Я была бомбой замедленного действия, а ты просто отправил меня на войну, чтобы я блуждала вслепую. Семья так не поступает!

На самом деле они не собирались ни предупреждать меня, ни готовить ко всему этому. Они просто планировали избавиться от меня, и поэтому с самого начала держали в неведении.

Теперь я это знаю.

Дядя уже открыл было рот, чтобы разразиться ответной тирадой, но Уильям поспешил снова поднять руку, призывая к тишине.

Ну разве не прелесть?

‒ Мне прекрасно известно о наших действиях против тебя, ‒ сказал Уильям. У меня открылся рот. Это же почти признание собственной вины!

‒ Если бы мы могли повернуть время вспять и поступить иначе, мы бы так и сделали. Но такой возможности у нас нет, ‒ продолжил он, и его голос звучал довольно искренне. ‒ Если тебя это утешит, то все наши действия имели цель предотвратить то, что происходит прямо сейчас. Мы были созданы, чтобы защищать. В том числе и тебя.

Как бы больно ни было это слышать, я не стала спорить, потому что, если быть до конца честной, я могла понять их мотивы. Я уже потеряла счёт тому, сколько раз мои благие намерения заводили меня прямиком в Ад. Но всё же.

Уильям сделал несколько шагов по комнате, осматривая кофейный столик.

‒ Единственное, что я могу сейчас сделать, ‒ это принести извинения от имени Ордена и моих собратьев и, конечно же, протянуть руку помощи.

‒ Вот как? ‒ я не могла скрыть подозрение в своём голосе, даже если бы захотела. ‒ И с чего же вдруг вам помогать мне? Какой ваш интерес?

Если я и научилась чему-то за время, проведённое в Холлоу Хиллс, так тому, что каждым движет свой мотив.

‒ Ну, для начала, нам надо понять, кто стал сосудом.

‒ Ну разумеется, ‒ я сощурила глаза, пытаясь найти логику в их действиях. ‒ И зачем вам для этого я? Почему вы сами это не выясните?

Среди них же столько могущественных Потомков ‒ они легко могут обратиться к Жнецам или Провидцам.

‒ К сожалению, этот конкретный момент во времени был запечатан магией, которая сильнее нашей. Кто бы это ни сделал, он позаботился о том, чтобы мы не смогли это исправить.

Его признание, что им не хватает сил даже мельком взглянуть на тот фрагмент из прошлого, вызвало у меня мурашки по коже. Всемогущий Орден оказался не настолько всемогущим.

‒ Но не стоит зацикливаться на том, что нельзя сделать. Давайте обсудим, что мы можем сделать.

‒ И что же мы можем?

‒ Восстановить равновесие между добром и злом. Это то, чем мы всегда занимались.

‒ И как вы планируете это сделать? Вам не хватает сил даже сломать печать времени.

‒ Следи за языком, Джемма, ‒ отчитал меня дядя. ‒ Нельзя разговаривать таким тоном со старшим магистром.

‒ Всё в порядке, Карл. Это справедливый вопрос, ‒ он помедлил, прежде чем продолжить. ‒ Могу я быть откровенным? ‒ спросил он, скривившись.

[прим. пер.: тут, похоже, игра слов. frank ‒ это ещё и имя, поэтому его вопрос можно понять как «Могу я быть Фрэнком?»]

‒ Да хоть Папой Римским, если только скажешь мне правду.

Уголок его губ весело приподнялся, но уже через секунду рот снова превратился в одну прямую линию.

‒ Есть ещё одна причина, почему мы здесь. Самая важная.

Опять же, ничего неожиданного. Но я всё же ощутила, как в груди потихоньку нарастает тревога, пока я стою в ожидании ответа.

‒ Нельзя допустить, чтобы Люцифер спокойно разгуливал по земле. Его необходимо вернуть в Подземный мир. Чего бы это ни стоило, ‒ он выжигал взглядом дыры в моей душе. ‒ Ты ведь это понимаешь?

Я кивнула, потому что действительно понимала. У меня нет ни малейшего желания позволить Сатане бесчинствовать в нашем мире. Вот только сначала мне нужно найти способ спасти своего парня.

Его взгляд смягчился.

‒ И, конечно, ты понимаешь, что это должна сделать ты.

Я едва не подавилась.

‒ Почему я?

‒ Нравится нам это или нет, но ты дочь Аида, Джемма. Ты своими руками освободила Люцифера, и только твоими руками можно вернуть его туда, где ему самое место.

Я так и знала! Чёрт, я знала, что они попытаются свалить всю вину на меня и заставить это разгребать.

Так вот, ничего они обо мне не знают. Этому не бывать. Я уже отказалась от всего, что было мне дорого. От своей жизни, от человеческой сущности, от семьи и друзей, от малейшей надежды на нормальное будущее. И я готова была отказаться от Трейса, если бы это помогло его защитить. Если бы это дало ему шанс на жизнь, которую он заслуживает. Но тут я провожу черту.

Я не убью Трейса.

Я решительно замотала головой.

‒ Ни за что.

‒ Только ты можешь воспользоваться оружием…

‒ НЕТ! ‒ крикнула я. Уильям переглянулся с Карлом и Альфордом. ‒ Мне плевать, кто может воспользоваться оружием. Я этого делать не стану.

Мой дядя стремительно выступил вперёд, в его глазах полыхал огонь.

‒ Ты воспользуешься оружием, Джемма, ‒ сказал он так, будто уже всё решено. ‒ Других вариантов нет.

Я встретила его холодный взгляд, вдумываясь в его слова.

Других вариантов нет.

Мои инстинкты требовали не верить ни слову изо рта дяди, но в то же время они были похожи на правду. Будь у них запасной вариант ‒ хоть кто-то, кто мог бы избавиться от Люцифера, ‒ они бы не стали тратить время на меня.

Я и вправду их единственная надежда.

‒ Ладно, допустим, я вам поверила. Допустим, я согласна это сделать. Что именно будет с сосудом Люцифера, когда я воспользуюсь оружием? ‒ спросила я, решив подыграть им, чтобы попытаться получить хоть какую-нибудь информацию.

‒ Причём здесь сосуд? ‒ выпалил дядя, от него явно исходило раздражение. ‒ Это всё неважно.

‒ Для меня важно, и поскольку только я могу воспользоваться оружием, то и для вас тоже.

Он наморщил переносицу, словно из-за меня у него началась мигрень.

«Вот и хорошо», ‒ подумала я, скрещивая руки.

‒ Джемма, сосуд уже почти наверняка пуст, ‒ ответил Уильям, снова становясь за главного. ‒ И если от него что-то и осталось, то оно будет окончательно разрушено.

‒ Почти наверняка? ‒ уточнила я, пропуская мимо ушей его дальнейшие слова. ‒ То есть, по сути, вы не знаете точно.

Последовавшее молчание послужило достаточным ответом.

‒ Вам не кажется, что стоит разобраться в этом вопросе, прежде чем посылать меня на убийство невинного человека?

‒ Да ради всего святого! ‒ закричал дядя, от злости его лицо приобрело фиолетовый оттенок. ‒ Нашла время для своего подросткового бунта! Делай, что говорят!

‒ Чёрта с два! ‒ прорычала я и выступила вперёд, сжимая руки в кулаки, будто собираясь напасть на него. ‒ Ты больше не можешь говорить мне, что делать. Ты потерял это право давным-давно.

Уильям поспешил встать передо мной и постарался мягко призвать меня к здравому смыслу:

‒ Я понимаю твоё беспокойство, Джемма. Правда. Смерть невиновного ‒ это всегда ужасно, но это ничто в сравнении с тем, сколько людей может пострадать, если мы будем медлить. На кону тысячи жизней, если не миллионы.

Его слова отрезвили меня, и внезапно груз ответственности на мне стал ещё тяжелее. Я рискую не только Трейсом. Но и всеми нами.

‒ Должен быть другой способ.

‒ Его нет, ‒ он взял мои руки в свои и мрачно осмотрел мои метки. ‒ Ты пробудилась.

Его взгляд скользил по серебряным рунам, что тянулись по всей длине моих рук. Мои метки не такие, как у них, что только ещё раз подтверждает, что я не одна из них. Я другая. Я нечто более тёмное.

Нечто значительно более опасное.

‒ Я настаиваю, чтобы ты приступила к подготовке, ‒ продолжил Уильям, ошибочно приняв моё молчание за согласие. ‒ Теперь, когда ты пробудилась, ты должна научиться использовать свои способности и, конечно же, пользоваться оружием. Времени у нас мало, ‒ он кивнул Альфорду, и тот направился прямиком ко мне. ‒ Мы сейчас же уходим, пока не…

‒ Стоп! Минуточку! ‒ я вырвалась из его хватки. Паника разгорелась в моих венах, кровь застучала в ушах, яростно пульсируя. ‒ Я же уже сказала, что никуда с вами не пойду. И я не шутила!

Я вполне чётко это обозначила.

Помимо того, что за окном стояла глубокая ночь, я не доверяла никому из них в достаточной степени. И уж точно я не собиралась покидать Габриэля и Доминика ‒ единственных, кому я доверяла, ‒ чтобы пойти за ненадёжной компанией моего дяди.

Если исходить из нашего прошлого общения, то они запросто могут отвести меня в газовую камеру и навсегда покончить со мной и моей проклятой кровью.

Альфорд не обратил внимания на моё сопротивление и продолжил наступать. Судя по его взгляду, он вполне мог потащить меня, даже если бы я кричала и дралась.

Пипец.

‒ Не подходи ко мне на хрен! ‒ заорала я, пятясь назад. Я чувствовала, как усиливается кровяное давление. Обычно это заканчивается тем, что моя сила вырывается наружу и разбивает все стёкла.

Доминик и Габриэль быстро заслонили меня собой, не давая Альфорду подойти ближе.

‒ Ты слышал, что сказала леди. Шаг назад, ‒ предупредил Доминик.

Альфорд резко остановился, прожигая его взглядом.

‒ Вы же знаете, что я могу уничтожить вас обоих по щелчку пальца.

Вот чёрт. Впервые заговорил ‒ и сразу начал с угроз.

‒ Так, может, тебе попробовать пощёлкать пальцами перед Люцифером?

‒ Хватит, ‒ вскинув руки, призвал к порядку Уильям. ‒ Мы все на одной стороне. У нас одна цель.

Не совсем. Я хочу спасти Трейса, а для них он… просто расходный материал. Сопутствующий ущерб. Я встряхнула головой, слёзы загородили обзор, стоило мне только вспомнить его пустой взгляд. Если я ему не помогу… Если я его не спасу… То кто?

‒ Вы не знаете, о чём меня просите, ‒ слеза скатилась по моей щеке, я моргнула, пытаясь сфокусироваться на комнате.

Уильям помедлил, внимательно наблюдая за мной. Его черты смягчились от осознания.

‒ Сосуд дорог тебе.

Я не стала ни подтверждать, ни отрицать его предположение.

‒ Теперь понятно, ‒ сочувствие в его взгляде пропало так же быстро, как и появилось. ‒ Но это ничего не меняет, дорогая Джемма. Ты должна это понимать.

Я замотала головой, потому что уже прошла этот этап. Тот факт, что сосудом был Трейс, менял всё.

‒ Я не могу сделать то, о чём вы меня просите. Простите. Должен быть другой способ, и я его найду, ‒ я пыталась убедить скорее саму себя, чем кого-либо ещё. ‒ Я не прощу себе, если не попытаюсь.

‒ А если он убьёт кого-то до того, как ты найдёшь другой способ? Простишь ли ты себе смерть невинных, зная, что могла это предотвратить?

Новые слёзы скапливались на моих ресницах. Да, этого я тоже себе не прощу.

Дядя наклонился к Уильяму и зашептал что-то ему на ухо. Уильям кивнул ему и затем Альфорду.

‒ Похоже, сегодня мы не придём к соглашению, ‒ сказал он, печально поджимая губы. ‒ Мы дадим тебе время. Отдохни, подумай. Когда будешь готова, приходи в Храм, мы будем ждать тебя там, ‒ он замолчал и посмотрел на меня сочувственно. ‒ Есть только одно правильное решение, Джемма. Каким бы тяжёлым оно ни было, я верю, ты сможешь его принять.

«Может быть, он прав», ‒ думала я, пока слёзы продолжали бежать по лицу. Возможно, однажды я пойму, что другого пути нет. Но не сегодня.

Уильям подошёл к Карлу и Альфорду, стоявшим у входа в гостиную, и напоследок развернулся ко мне ещё раз.

‒ Есть, по крайней мере, один сценарий, который не заканчивается апокалипсисом. Тот, где добро побеждает зло. Конечно, это потребует огромной жертвы, но это возможно. И я знаю, что ты поступишь правильно.

И с этими словами вся троица ушла, растворившись, как остатки очередного дурного сна.

11. АФТЕРШОК

‒ Что ж, это был насыщенный вечер, ‒ сказал Доминик, расслабившись, как только мы снова остались втроём.

Обеспокоенный взгляд Габриэля остановился на мне.

‒ Ты в порядке? ‒ спросил он, заметив, что я всё ещё плачу.

‒ В полном, ‒ я сделала глубокий вдох, вытирая нескончаемые слёзы и стараясь взять себя в руки.

‒ Непохоже.

Могу представить, как я сейчас выгляжу: в слезах, в синяках, в крови после удара ножом в живот, ко всему этому ещё прибавить тревогу за Трейса и кровную связь, разъедающую мою душу.

‒ Я в порядке, ‒ повторила. ‒ У меня нет иного выбора. Я должна найти способ изгнать Люцифера из тела Трейса.

И сделать это прежде, чем они придумают, как убить его… со мной или без меня.

‒ Ангел, ты не слышала, что они сказали?

Я посмотрела на него с нечитаемым выражением лица.

‒ Слышала… Они сказали, что ни в чём не уверены.

‒ Опять двадцать пять, ‒ пробормотал Доминик, разворачиваясь к барному шкафчику.

Видимо, он услышал что-то другое.

‒ Слушай, тебя никто не заставляет в этом участвовать, ‒ обратилась я к нему, пока он стоял спиной ко мне. ‒ Можешь хоть свалить из этого города, если хочешь, я найду себе другое убежище. Обойдусь без тебя.

‒ Уехать и пропустить всё веселье? ‒ он раскинул руки в стороны. ‒ Это не в моём стиле, любимая.

‒ Тогда перестань усложнять мне жизнь, а лучше помоги! ‒ я уже была готова умолять его об этом, чёрт подери.

‒ Хорошо, ангел. Я помогу тебе, раз ты этого хочешь, но только объясни мне одну вещь, ‒ сказал он, снова подходя ко мне. ‒ Как именно ты собираешься спасти его, если все говорят и всё указывает на то, что это невозможно?

Они оба уставились на меня, в ожидании ответа на вопрос на миллион долларов.

Печальная правда в том, что я не знаю, как спасти Трейса. Я знаю только, что должна это сделать. Это иррационально, сомнительно и даже словами нормально не выразить. Я просто должна верить, что такая возможность есть ‒ что я смогу вернуть его домой целым и невредимым. Потому что иначе мне придётся признать, что он потерян навсегда, а эту боль я не смогу вынести.

Жизнь не настолько жестока. Только не после всего, чем я уже пожертвовала.

‒ Если Люцифер смог войти в его тело, значит, может и выйти.

Всё просто.

‒ Но ты слышала, что сказал Уильям, ‒ возразил Габриэль. ‒ Он старший магистр, Джемма. Он знает Писание от корки до корки. Если бы такой способ существовал, он бы о нём знал.

‒ Ну, может, мы просто читаем не те книжки, ‒ выпалила я, хватаясь за соломинку.

‒ Не те книжки? ‒ Габриэль скрестил руки на груди, пронзая меня взглядом. ‒ Я не улавливаю связь.

‒ Если Орден ничего не знает о сосуде, то, возможно, знает Тёмный Легион, ‒ чем больше я думала об этом, тем крепче уверялась, что поймала нужную мысль. ‒ Они знали про Ритуал. Они знали, как вселить Люцифера в тело Трейса, так почему бы им не…

‒ Джемма, пожалуйста. Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? ‒ в ужасе спросил Габриэль. ‒ Если Орден узнает об этом, они…

‒ То что? ‒ перебила я, ничуть не испугавшись. ‒ Что они сделают, Габриэль? Что вообще они могут сделать? Они не могут убить меня. Они ничего не могут мне сделать… Я нужна им.

Я чувствовала тьму внутри себя, отчаяние, растекавшееся по венам, но мне было всё равно. Я позволю этим чувствам поглотить меня целиком, если это приблизит меня к спасению Трейса.

Он замотал головой, стиснув зубы.

‒ Я не могу пойти на это. Так нельзя, это не вариант.

‒ Кто сказал? ‒ во мне закипала злость. ‒ Орден? Магистр? Господь Бог?

Он не ответил.

‒ А если бы речь шла о том, кого ты любишь, м? Ты бы сдался, если бы речь шла о твоей семье? О Тессе?

Мой вопрос застал его врасплох. Сама мысль об этом.

‒ Я бы сделал всё, что в моих силах.

‒ Тогда почему ты не можешь меня понять?

‒ Я не предлагаю тебе сдаться, Джемма. Но я не могу поддержать идею обратиться за помощью к Тёмному Легиону, ‒ он тревожно наморщил лоб. ‒ Это дверь, которую лучше никогда не открывать.

‒ Да, конечно. Великий и ужасный Тёмный Легион. А Орден же весь из себя святой и правильный? ‒ ответила я максимально язвительно, чтобы он не пропустил сарказм. Я уже достаточно повидала, чтобы сказать, что ни одну сторону нельзя назвать непогрешимой.

Он нахмурился и покачал головой, не оценив моё замечание по достоинству.

‒ После всего, через что я прошла из-за них… После всего, что они со мной сделали, как ты можешь всё ещё доверять им?

Мой вопрос не был резким или осуждающим. Мне правда любопытно.

‒ Потому что я должен, Джемма, ‒ он слегка поднял подбородок, как будто вооружился самому себе присвоенным почётным знаком. ‒ Даже если я не всегда согласен с их методами, я знаю, что нахожусь на правильной стороне. На стороне добра.

‒ Как ты можешь быть уверен в этом?

‒ В конечном счёте, они приносят больше добра, чем зла. Больше жизней спасено, чем потеряно.

‒ И этого достаточно для тебя?

Его кадык дёрнулся.

‒ Да.

‒ А как же то зло, которое они всё-таки причиняют? ‒ спросила я, глядя ему прямо в глаза. ‒ Сколько жизней они разрушили? Моя семья. Семья Трейса. Это всё просто сопутствующий ущерб?

‒ Полагаю, что так.

Я разочарованно покачала головой. Он не должен считать, что всё так просто.

‒ Тебе нужно научиться видеть картину шире, Джемма. Общее благо.

‒ Хотела бы я иметь такую слепую веру, ‒ ответила я, расстроенная тем, куда свернул разговор. ‒ Но для меня мир не делится на чёрное и белое.

‒ Пока нет, но ты придёшь к этому, ‒ в его голосе слышались нотки горечи. ‒ Рано или поздно, но мы все к этому приходим.

Я задумалась, так ли это. Смогу ли я однажды вступить в ряды Ордена и нести их знамя справедливости, готовая пожертвовать близкими ради великих целей? Господи, надеюсь, я никогда не стану такой.

‒ Как всегда, долг превыше всего, ‒ прокомментировал Доминик позади меня. ‒ Не говори, что я тебя не предупреждал, ангел.

Предупреждал. Он постоянно это делает.

Несколько долгих секунд я смотрела на Габриэля, не в силах отвести от него взгляд. Могу только представить, какое разочарование отразилось на моём лице.

‒ Ты собираешься рассказать им про Трейса, да? ‒ внезапно осознала я.

Он не ответил.

‒ Мог бы хотя бы предупредить.

‒ Я поклялся в верности Ордену, ‒ ответил он, старательно держа голову высоко. ‒ У меня нет выбора, Джемма.

Это просто отговорка.

Я отвела глаза, почувствовав, что он далёк от меня, как никогда. Мы не всегда во всём соглашались, и это нормально, но впервые мы оказались по разные стороны баррикад.

‒ Тогда нам больше нечего друг другу сказать.

‒ Не говори так, ‒ он шагнул ближе. ‒ Я всё ещё могу помочь.

‒ Как? ‒ с сомнением спросила я. ‒ Докладывая обо всех моих действиях Ордену?

Вот только стукача мне не хватало.

‒ Нет, конечно, ‒ вот только его голос прозвучал неубедительно. ‒ Я хочу спасти его так же сильно, как и ты. Ты же знаешь. Но я не могу жертвовать другими ради него. Орден должен быть осведомлён и готов к дальнейшему развитию событий. Как и мы все. Слишком много жизней под угрозой.

Я кивнула, понимая ход его мыслей. Я также понимала, что в этом вопросе мы не поймём друг друга, и я даже не стану пытаться его переубедить. Не тогда, когда для него есть только чёрное и белое, а для меня ‒ всё серое.

‒ Пожалуйста, обдумай их предложение, ‒ продолжил он, взглядом умоляя меня послушать, стереть подошвой границу, проведённую между нами. ‒ Тебе стоит готовиться по основному плану на случай, если другого способа не окажется.

‒ Я найду другой способ, Габриэль. Я не позволю Трейсу умереть.

‒ А если этого способа не существует? ‒ спросил он напрямую, сведя вместе тёмные брови. ‒ Что тогда?

Обдумываю его слова. Я знала, что им движут благородные мотивы ‒ чувство долга и даже любовь, ‒ но всё равно это тяжело. Рассматривать эту возможность всё равно что принять тот факт, что для нас с Трейсом может не быть счастливого конца, а мне не хватает духу признать это. Для меня есть только один вариант.

‒ Предпочитаю решать проблемы по мере поступления.

На этот раз он покачал головой, разочарованный моим ответом.

‒ Надеюсь, ты изменишь своё мнение, ‒ тихо и даже несколько зловеще произнёс он, разворачиваясь к выходу. ‒ Ради твоего же блага и блага всех остальных.

12. БОРЬБА С ИСКУШЕНИЕМ

Дождь постукивал своими бесчисленными пальцами по окнам, а я смотрела, как Габриэль выходит из комнаты, оставляя меня, Доминика и нашу кровную связь на произвол судьбы. Между нами оставалось много вопросов без ответов, невысказанных слов, но я не могла набраться смелости озвучить их сейчас. Мне едва ли хватало духу взглянуть на него. Мои мысли сразу начинают убегать не туда, а я не могу себе этого позволить. Не тогда, когда часы так бешено тикают, подгоняя всех нас.

— Выпей со мной, — произнёс он где-то за моей спиной.

Я замотала головой, не желая разворачиваться к нему… Не желая, чтобы мысли побежали не в том направлении. Один взгляд на него — и я пропала.

— Думаю, с меня на сегодня достаточно.

Я начала уходить, повторяя путь Габриэля, но Доминик схватил меня за руку.

— Один стакан.

Мою руку покалывало в том месте, где он касался меня. Я посмотрела на наши ладони и подняла глаза на него.

— Пожалуйста, — добавил он, улыбаясь с напускной застенчивостью. Его голос был таким бархатным и невинным, но взгляд говорил совсем о другом. Как сильно он жаждал крови, меня… и Бог знает, что ещё.

Я невольно отметила, что жуткое ощущение, будто по моей коже что-то ползает, стихло от одного его прикосновения. И как бы сильно я ни хотела, чтобы это чувство осталось со мной, я не готова расплачиваться за него своим телом.

— Я… не могу.

— Почему? — он наклонил голову вбок, изучая меня внимательным взглядом.

— Потому что у меня ещё есть дела, — мне надо нарыть всё, что известно о Тёмном Легионе и Ритуале, который они провели в ночь освобождения Люцифера, но я не смогу это сделать, будучи под кайфом от крови Доминика. — Мне нужно сохранить ясность ума и сосредоточиться на задаче.

— Мы оба знаем, что ты не сможешь сосредоточиться ни на чём другом, — он притянул меня к себе за руку. Заманивая в свои сети.

Я даже не обратила внимания, что мы всё ещё держались за руки. В ужасе я вырвала ладонь, и царапающее ощущение под кожей сразу же вернулось.

В его глазах мелькнуло раздражение, он выпрямился во весь свой рост.

— Как долго мы ещё будем это делать? — спросил он с хмурым видом, обходя меня, как хищник — свою жертву.

Я развернулась вместе с ним.

— Что делать?

— Злить связь.

Я не ответила, потому что не совсем понимала, что он имеет в виду. Дрожащие руки, красочные сны, непрекращающаяся тревога, скребущаяся под кожей. Это всё кровная связь требует своего подношения, снова и снова, и чем сильнее я стараюсь держаться подальше от Доминика, тем громче зов. Моё тело не слушается, а с разумом дела обстоят ещё хуже, и хотя Доминик запросто мог бы принести мне облегчение, я боялась, что цена слишком высока.

— Почему ты так хочешь, чтобы я страдал? — его голос звучал тихо, почти уязвлённо.

Я посмотрела ему в глаза и увидела мягкость, от которой мне захотелось подойти ближе. Как мотылька, меня всегда тянет к пламени.

Я вдавила пятками в пол, заставляя себя оставаться на месте.

— Дело не в этом.

— Разве? — подначивал он меня. Его взгляд на мгновение опустился на мои губы.

Мой пульс подскочил, я попятилась от Доминика, собирая в кулак всю свою силу воли, чтобы держаться подальше от огня, но он следовал за мной, надвигаясь на меня, пока я не врезалась спиной в стену.

— Тогда перестань сопротивляться мне, ангел, — сократив оставшееся расстояние между нами, он прижался ко мне всем телом и привычным жестом заправил выбившуюся прядку за ухо.

Мою кожу покалывало от жара, когда его лицо приблизилось к моей щеке, и он вдохнул запах моих волос.

— Позволь мне, — пробормотал он соблазнительным шёпотом мне на ухо.

Я рефлекторно повернула голову к нему и мазнула щекой изгиб его челюсти. Я не собиралась этого делать, но моё тело, похоже, живёт своей жизнью. Перекинув остальные мои волосы через плечо, он открыл себе путь к моей шее. Его ладони скользнули вниз по моим рукам, лаская кожу, а в глазах горело желание. По всему телу побежали волнительные мурашки, стоило мне поддаться порыву и вдохнуть его запах.

Катастрофическая ошибка.

Я бездумно и безвольно прильнула к нему. Моё тело отчаянно просило у него дать мне то, что позволит пережить эту ночь — пережить эту удушающую темноту, ставшую основной моего существования. Я знала, к чему приведёт эта слабость, знала, чего хочет кровная связь, и чем дольше мы находились так близко друг к другу, тем сложнее было сопротивляться.

Он наклонил голову к моей шее. Я застонала, стоило его губам скользнуть по моей коже. Тело словно бы горело изнутри, реагируя на каждое его прикосновение, вопреки тому, что хотело моё сердце. Но это не было чистым удовольствием. О нет. К нему примешались чувство вины и ненависть к себе, создавая дыру в навязанной фантазии.

Если бы меня сейчас увидел Трейс…

Я замотала головой и оттолкнула Доминика.

— Мы не должны этого делать, — сказала я, глядя на свои ладони на его твёрдой груди. Я не могла заставить себя убрать их. — Это неправильно.

Он поймал мои запястья и убрал их за мою спину, держа одной рукой, а другой коснулся моего лица, нежно проводя большим пальцем по губам, со словами:

— Тогда почему это кажется правильным?

— Нет. Это не так, — выдавила я, стараясь не утонуть в тёмных озёрах его угольно-чёрных глаз.

— Врёшь, ангел, — он смотрел мне прямо в глаза, словно проникал в душу и видел там правду. — Я знаю, ты хочешь этого, даже если не можешь признаться вслух. Я чувствую это, — он прижался к моим ногам, у меня перехватило дыхание. — Чувствую, как твоё тело откликается, даже когда ты пытаешься оттолкнуть меня. Твоё сердце бешено стучит, пульс скачет, а кожа… — он потёрся щекой о мою. — В аду не так горячо, любимая.

Я хотела возразить, отрицая всё, но могла только облизнуть губы и попытаться подавить жажду, бушующую внутри меня.

— Можешь отрицать это своим красивым ротиком сколько угодно, но твоё тело выдаёт тебя с головой. С самой первой нашей встречи.

Я сжала бёдра, борясь с желанием поднять ноги и обхватить ими его талию.

Боже, как это всё неправильно. Всё. Целиком и полностью неправильно.

Его губы изогнулись во всезнающей ухмылке, будто он каким-то образом чувствовал, как я сопротивляюсь притяжению.

— Я не хочу этого, — выдавила я, желая, чтобы это было правдой. — Я не хочу тебя!

Я вырвала руки и снова оттолкнула его от себя.

Его лицо потемнело, он распрямил плечи.

— Просто оставь меня на хрен в покое! — заорала я, хотя не могла сказать, что злило меня больше: то, что он сделал со мной, или то, что моё тело с готовностью отозвалось.

— Ты уверена, что хочешь именно этого, ангел?

— Больше всего на свете.

Его спина напряглась при осознании этих слов.

— Ладно, я уйду, но вот, что я тебе перед этим скажу, — он взял меня за руку и дёрнул на себя. Наклонив голову, он зашептал мне на ухо: — В следующий раз, когда ты будешь искать освобождения… когда твои бёдра будет сводить от боли, а глаза застилать пелена, я тебя и пальцем не коснусь. Даже если ты будешь умолять об этом, — предупредил он и прижал палец к моим губам, останавливая возражения. — И поверь мне, ангел. Ты будешь умолять.

— Угрожаешь мне, Доминик? — страх закрадывался под кожу, пока я смотрела в жестокие глаза Воскрешённого.

— Нет, — он повернул лицо ко мне, его губы едва не касались моих. — Просто предупреждаю, что нужно быть осторожнее со своими желаниями, — произнёс он с холодной усмешкой и отпустил меня. Не оглядываясь, он взял с дивана пальто и вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве, забывшую, как дышать.

Спустя несколько ударов сердца хлопнула входная дверь.

Тревога накрыла меня с новой силой. Значит, Доминик ушёл из дома. Чем дальше он уходил от меня, тем хуже мне становилось, и я ненавидела его за это. Но больше всего я ненавидела саму себя. Потому что, как только он ушёл, меня охватила тоска по нему.

Со мной однозначно творится что-то ненормальное. И я не знаю, возможно ли это исправить.

13. НОЧНЫЕ ГОСТИ

Несмотря на всевозрастающее чувство потери, я вернулась в кабинет, как и собиралась, и удивилась, обнаружив там Габриэля. Он сидел за чёрным дубовым столом с раскладом разноцветных книжек перед собой. Его брови были сведены от беспокойства, а волосы слегка растрёпаны, словно он уже не раз нервно проводил по ним рукой.

— Решил почитать перед сном? — спросила я его, задержавшись на пороге со сложенными руками на груди.

— Типа того. Просматриваю записи отца, — он положил книгу на стол и окинул меня взглядом. — А ты почему не спишь? Тебе нужно отдыхать, Эмма.

Типичный Габриэль: переживает о моём самочувствии, даже когда мы формально в ссоре.

— Отдохну, когда всё закончится, — я наклонила голову вбок, разглядывая Габриэля. Пускай он и могущественное бессмертное создание, выглядел он так, словно несёт на своём горбу тяжесть всего мира, и это выражалось в поникших плечах и опущенных уголках губ.

— Так что, нашёл какие-нибудь интересные семейные секреты? — мне было любопытно, что он пытается найти во всех этих книжках.

— Нет-нет, ничего подобного. Мой отец был одним из Верховных Стражей Ордена и описывал большую часть деятельности в этих журналах. Я надеялся разузнать что-нибудь про Ритуал.

У меня в груди разлилось тепло от мысли, что он был серьёзен, когда говорил, что хочет найти способ спасти Трейса.

— Есть какие-нибудь успехи? — я сделала шаг в комнату.

— Пока нет, — он насупился. — Но записей ещё много.

Он кивнул на стопки книг и журналов, выстроенные на полу рядом со столом.

Неплохо для начала.

— Не против, если я присоединюсь?

— Нет, конечно, вперёд, — он улыбнулся, хоть и почти незаметно, и обвёл рукой огромную коллекцию записей.

Я взяла стул, стоявший у стены, и поставила его у стола. Села напротив Габриэля, взяла книгу с вершины стопки и открыла её.

Листая записи, я искала любые упоминания Тёмного Легиона или сосуда. И хотя было много записей про одержимость демонами и различные ритуалы экзорцизма, я так и не находила ничего про Люцифера.

— Орден когда-нибудь сталкивался с подобным? — я хотела точно узнать, каковы наши шансы. Можно попробовать пойти их путём, дать им шанс, хотя чем больше я узнавала о них, тем больше укреплялась в мысли, что тут нужен совсем другой подход.

— Сёстры Родерик явно не были первыми, кто попытался открыть врата в ад, но им удалось зайти дальше всех.

— Благодаря мне, — мрачно пробормотала я.

— Это не твоя вина, — Габриэль снова опустил книгу, проникновенно глядя на меня. — Ты не знала, Джемма. Никто из нас не знал.

— Да, но это не отменяет факта, что именно моя кровь сломала печати.

Он откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на меня.

— Если бы ты пролила свою кровь с намерением открыть Врата, то у нас бы сейчас был совершенно другой разговор. Намерения определяют всё, Джемма.

Я кивнула, потому что оценила его попытку подбодрить меня, но на самом деле не могла позволить себе скинуть этот груз ответственности. Нет, его место на моих плечах, пока я не найду способ исправить свои ошибки.

— Как ты, держишься? — мягко спросил он, меняя тему.

Я подняла глаза и заметила, что он смотрит на мои ладони. Дрожащие ладони.

— Держусь, — я пожала плечами, опуская руки на колени. — Более или менее.

— А мой брат? Всё точно…

— Пожалуйста, Габриэль, — быстро перебила я, хотя не знала, что именно он хотел спросить. — Не надо.

Неловкая тишина выстроила барьер между нами. Я не могу поддерживать эти разговоры с Габриэлем о Доминике и кровной связи. Кто знает, что он думает обо всём этом: о том, что я зависима от его брата и что я добровольно позволяла ему пить кровь и не один раз. Полагаю, ничего хорошего, а мне и того, что есть, хватает выше крыши.

Он ловит мой взгляд на секунду и кивает.

— Понял.

Я подняла журнал со своих коленей и вновь приступила к чтению, надеясь, что он поймёт намёк и не станет настаивать на продолжении разговора.

Он, конечно же, понял. Габриэль всегда был хорош в таких вещах.

Следующий час мы проводим за штудированием десятков журналов и плохо переведённых c древнелатинского языка текстов, но так и не приближаемся к решению отчаянно волнующего меня вопроса. Чем больше времени мы проводим за безрезультатными поисками, тем громче кричит моя интуиция, что мы ищем не в том направлении. Но, конечно же, я не собираюсь говорить это Габриэлю.

Я уже знаю его позицию по вопросу «давайте откроем эту чёртову Библию».

— Тебе нужно попытаться поспать, Джемма. Ты ничем не поможешь ему в таком состоянии, — сжалился надо мной Габриэль, когда я потёрла слипающиеся глаза.

Я понимала, что он прав, и хотя крепкий полноценный сон не входил в мои планы, я собиралась подремать хотя бы три-четыре часика, чтобы тело продолжило функционировать.

Я уже хотела отложить последний на сегодня журнал, как вдруг услышала два отчётливых голоса в коридоре. Один мужской, очень похожий на Доминика, а другой высокий, женский, но его обладательницу я не узнавала. Что-то тёмное, уродливое заклубилось внутри меня от внезапного осознания.

Он что, серьёзно привёл в дом какую-то девку?

Я метнула взгляд в Габриэля, чтобы подтвердить свои подозрения, но он только устало провёл ладонью по лицу, когда до кабинета донеслось хихиканье.

Мои щёки вспыхнули, а в горле застрял странный ком, как кусок тухлого мяса. Бросив журнал на стул, я отодвинула стул и встала.

— Джемма, пожалуйста, не вмешивайся…

Я подняла дрожащую руку, предупреждая, чтобы он заткнулся.

Хрена с два я не вмешаюсь!

— Он просто провоцирует тебя, — Габриэль хотел, чтобы я не обращала внимания. Чтобы была выше этого.

Но я, разумеется, не могла. Я поведусь на провокацию и пойду до конца. Хочет посмотреть на мою реакцию? Будет ему моя реакция.

14. ОПАСНЫЕ ИГРЫ

Мои шаги набатом раздавались по мраморному столу, пока я неслась через коридор на звук весёлых голосов прямиком к месту преступления. Глаза застилала алая пелена, я свернула за угол и ворвалась в гостиную, где Доминик развалился на диване вместе c грудастой блондинкой на его коленях. Мои внутренности скрутило в узел от нахлынувшей ревности, наличие которой удивило и смутило меня одновременно.

— Дом! — девушка игриво шлёпнула ладошкой по его груди, хихикая, как школьница рядом со своим крашем. Она явно не заметила моего появления. Зато сразу заметил Доминик.

Когда наши взгляды встретились, на его лице растянулась ленивая ухмылка.

— Привет, ангел.

Привет? ПРИВЕТ?!

Да как ему хватает наглости!

Я прищурила глаза и чуть ли не прорычала:

— Какого чёрта ты тут устроил?

Блондинка развернулась на его коленях и уставилась на меня. Смесь удивления и раздражения отразилась на её смазливой мордашке, пока оценивающий взгляд тёмно-зелёных глаз прошёлся по мне сверху вниз.

— Мы с моей подругой Сэлли решили пропустить по бокальчику у меня дома.

— Сэнди, — поправила она и затем шепнула ему: — Я думала, мы будем одни.

Он проигнорировал её, продолжая смотреть на меня, словно не мог отвести глаз.

— А на что это ещё похоже?

Я захожу в гостиную, сжав руки в кулаки по бокам.

— Похоже на то, что ты пытаешься вывести меня из себя.

Его улыбка стала шире.

— Правда? Как это, ангел?

Чёрт, нет. Я не попадусь на эту удочку.

— Выгони её, Доминик. Сейчас же.

— Что?! — взвизгнула блондинка.

— Что слышала, Сэлли!

— Сэнди! — снова поправила она.

— Ты что, не видишь, что всем плевать? — выпалила я. Чёрт. Ну это я зря, конечно. Это не её вина, в конце концов. Впрочем, это не мешает мне срываться на ней. Хотя бы чуть-чуть.

— Ангел, ангел… Разве можно так разговаривать с гостями? — рукой, которая лежала на спинке дивана, он поднял Сэлли — Сэнди — со своих колен и пересадил рядом. И судя по её по-детски обиженному личику, она была крайне разочарована этим.

— Я знаю, чего ты добиваешься, Доминик, и это не сработает.

— И чего же я, по-твоему, добиваюсь? — спросил он, поднимаясь с дивана и поправляя свою рубашку.

— Ты хочешь заставить меня ревновать, — закипала я.

— Уверена? — он окинул меня взглядом с макушки до пят и усмехнулся в сторону.

Он смеётся надо мной?

Я сильнее стиснула кулаки, ногти впились в ладони до крови.

— И с чего бы вдруг мне этого хотеть? — спросил он, подходя ко мне всё ближе и ближе, будто не собираясь останавливаться. — Ты чётко обозначила свои чувства ко мне, точнее их отсутствие, — он слегка наклонил голову. — Я же просто пытаюсь хорошо провести время в приятной компании.

— Хрень собачья.

Он цокнул языком и подошёл к бару, чтобы налить себе.

— У каждого есть свои потребности, ангел. Ты можешь подавлять свои сколько хочешь, а я свои не собираюсь.

— Вот как? А Сэнди в курсе твоих потребностей? — спросила я, бросая на неё взгляд. Она по-прежнему казалась сбитой с толку и слегка раздражённой, но в целом — ничего подозрительного. — Она знает, кто ты?

Он развернулся ко мне со стаканом в руке и прислонился спиной к барному шкафу.

— Почему бы тебе не спросить её самой?

Я даже не знаю, как это сформулировать.

Но всё же я повернулась к девушке, решив призвать к её здравому смыслу. Ну, спасти её жизнь и всё такое, как это полагается хорошему человеку.

— Послушай, Сэнди, тебе реально не стоило сюда приходить. Я знаю, что ты хотела хорошо провести время, и кто я такая, чтобы судить… Но он не тот, кем ты его считаешь, — начала я, но её смех быстро прервал мою импровизированную речь.

— Хочешь сказать, он не вампир? — она вскинула идеально очерченную бровь, переводя взгляд на Доминика. — Скажи, что ты меня не обманул.

Тот факт, что она в курсе и её это совершенно не парит, говорил сам за себя. Ну, мне, по крайней мере, было всё понятно.

— Ты воздействовал на неё внушением?! — возмутилась я.

— Обижаешь, ангел.

— Это не ответ.

— Я вполне в состоянии найти себе ту, что согласна добровольно, — его взгляд пробежался по моему телу, будто обвиняя, и мои щёки загорелись. — Но ты же это и так знаешь, ангел, да?

— Иди в жопу, Доминик.

То, что я всё ещё стояла там и поддерживала разговор с ним, было отличным доказательством того, что поезд моей жизни давно и бесповоротно съехал с рельсов.

Несмотря на это, я не собиралась молча позволять ему пить кровь невинной девушки у меня на глазах.

— Тебе лучше уйти, — сказала я, направившись к ней, готовая лично вытолкать её из дома.

Ну, ради её же безопасности.

— Я никуда не пойду. Доминик пригласил меня сюда, и я не уйду, пока не получу то, за чем пришла.

Я притормозила свою спасательную операцию.

— А за чем именно ты пришла?

— Вообще-то это не твоё дело, но скажем так: я делаю это не в первый раз, — она притянула ноги к себе на диване и пронзила меня взглядом.

— Ты кровавая шлюха, — осознала я, даже не пытаясь скрыть отвращение в своём голосе.

Она скривилась.

— Я предпочитаю называть себя счастливым донором.

Доминик поднял стакан, глядя на неё, и подмигнул.

У меня скрутило живот от неприятных ощущений. Она может называть себя хоть хэппи-милом, но это не отменяет того факта, что она самая настоящая кровавая шлюха — та, кто ищет встречи с вампирами, чтобы охотно предложить им себя. До этого самого момента я не имела неудовольствия встретиться с такой лично.

Уж не знаю, что выводило меня из себя сильнее: то, что она здесь, чтобы дать ему свою кровь, или что я ревную к ней из-за этого. Последнее только подтверждает, что со мной что-то серьёзно не так, хотя и понятно, что за это стоит сказать спасибо кровной связи.

— Вот видишь, любовь моя? — Доминик встал рядом со мной и погладил моё плечо. — Всё в порядке.

Ни фига.

Я не в порядке.

Я развернулась к нему лицом. Меня так и подмывало пожелать ему хорошо провести время, но невольно вырвались другие слова:

— Скажи ей уйти, Доминик, — мой голос прозвучал ниже, отчаянней. Честно, я не могла понять, что движет мной: отвращение ко всей этой ситуации или желание, чтобы она оказалась как можно дальше от него.

— Зачем? Хочешь занять её место? — вкрадчиво поинтересовался он… как бы бросая вызов.

Я сдержала порыв врезать ему.

— Нет.

— Тогда зачем мне прогонять её?

Потому что мне это не нравится. Потому что я ревную. Потому что я не хочу, чтобы ты прикасался к другим женщинам.

— Потому что её голос действует мне на нервы!

Серьёзно, Джемма? Серьёзно? Это всё, что ты смогла придумать?

Он засмеялся на мой нелепый ответ, и я его в этом не виню. Чем больше я говорю, тем большей дурой себя выставляю.

Он сделал глоток и придвинулся ближе ко мне.

— Давай ещё попытку, ангел.

— Потому что я не хочу её здесь видеть.

— Почему? — спросил он, убирая прядку волос за моё ухо, вызывая тем самым парад мурашек по моим рукам.

— Я… просто не хочу и всё!

Он покачал головой.

— Неубедительно.

Чёрт бы его побрал!

Я знала, чего он добивается. Он хотел, чтобы я призналась. Призналась, что у меня есть к нему чувства. Но этого не будет, потому что никаких чувств к Доминику Хаттингтону у меня НЕТ.

Всё, что я испытываю к нему, было вызвано кровными узами. Да, точно. Так с чего вдруг, чёрт возьми, меня волнует, с кем он проводит свободное время? Почему меня бесит, что он привёл сюда другую девушку? Ответ, если и не лежал на поверхности, то отчаянно прогрызал туда путь, но я решительно запихивала его обратно в тёмную бездну, где ему самое место.

Мне серьёзно нужно взять себя в руки. Чёрт подери, я могу это сделать и сделаю.

— Мне лучше уйти, — произнесла я, мотая головой, и медленно отшагнула от него. Каким-то образом позволила своей ревности подвести меня к краю обрыва. — То, что здесь происходит, — я помахала ладонью между ними двумя, — меня не касается.

Они оба взрослые и знают, что делают, а я зачем-то вставляю им палки в колёса.

— Жаль, жаль, — его глаза были полны разочарования. — Ты была так близка.

— Близка? К чему же? — но через долю секунды я снова справилась с собой. — Забудь. Мне плевать.

Я развернулась, чтобы уйти, но он поймал меня за руку.

— Ангел, подожди.

— Чего ждать? — новых унижений, нового замешательства? Мне уже хватило сполна. — Я собираюсь лечь спать.

— Спроси меня снова, — тихо произнёс он, почти интимно, будто кроме нас здесь никого не было.

Я посмотрела ему в глаза и растерялась. В его взгляде не было ни бравады, ни насмешки. О чём его спросить? Что он тут устроил? Прогонит ли он свою «подругу»? Влюблён ли он в меня? Я задала ему столько вопросов за последние двадцать четыре часа, что даже не знаю, с чего начать.

И правда в том, что у меня уже нет сил пытаться.

— Мне не о чем тебя спрашивать, — я высвободила руку и увидела, что он зажмурился. — Спокойной ночи.

С этими словами я покинула гостиную, оставляя их вдвоём наслаждаться компанией друг друга.

15. ПЛАТА КРОВЬЮ

Вернувшись в безопасность выделенной мне гостевой спальни, я заперла за собой дверь и прижалась к ней спиной, медленно выдыхая — я не дышала с той самой секунды, как отошла от Доминика. Через окно я видела луну, низко парящую над горизонтом. Мягкое красное свечение окружало её, как призрачная тюрьма, и хотя такое преображение небесного светила не сулило нам ничего хорошего, я не могла не восхититься его кровавой красотой.

Оттолкнувшись от двери, я поплелась к кровати в надежде поскорее сбежать от реальности в сон. Тревожность вернулась с новой силой и медленно разъедала мои внутренности. Я не знаю, можно ли вообще уснуть в таком состоянии. И казалось бы — лекарство существует, и оно в паре десятков футов от меня, — но я не хочу вновь ступать на эту кривую дорожку.

Она ведёт во тьму и неопределённость.

К внутренним противоречиям.

Минуты шли. Пагубное смятение внутри меня медленно растворялось в темноте комнаты, сливая нас воедино. С противоположной стороны слышались шаги, притягивая моё внимание к стене, отделявшей гостевую спальню от комнаты Доминика. Сердце сжалось при мысли, что он, скорее всего, сейчас там вместе с Сэнди. Даже думать не хочу, чем они занимаются. Зажмурившись, я пытаюсь переключиться на что-нибудь другое — что угодно, — но мозг упорно возвращается к восстановленному воспоминанию, где Доминик признаётся мне в своих чувствах.

Я безнадёжно влюблён в тебя…

Его слова прокручивались в моей голове, как неугомонное эхо, отголоски давно забытой легенды. Я пыталась осмыслить его признание, понять слова, но всё это не вязалось с тем, что он сделал сегодня ночью. Наверно, в глубине души я хотела, чтобы его слова оказались правдой, хотела верить, что он неравнодушен ко мне. Вот только теперь я точно знаю, как бы больно это ни было, что его признание не было серьёзным. Он просто от скуки захотел поиграть со мной.

Но зачем тогда было стирать память?

И почему я так много думаю об этом?

Чем больше я проигрываю воспоминание о том вечере в своей голове, тем больше деталей восстанавливается: например, всё то, в чём я призналась ему, когда он внушил мне говорить только правду. Я ведь так сильно не желала признаваться, что каким-то образом умудрялась скрывать свои мысли и чувства даже от самой себя. И как это понимать? Почему я так боюсь взглянуть правде в глаза?

Ладно, да, я жажду наших обменов кровью. Какой ужас. Но это ничего не значит. Просто так работает кровная связь. Это всё из-за неё.

Но что, если дело не только в ней?..

Стук в дверь вырвал меня из размышлений и вернул в реальность.

Я вылезла из кровати и на носочках пересекла тёмную комнату, чувствуя, как усиливается внутреннее напряжение по мере моего приближения к двери. Прекрасно понимая, что это значит, я повернула ключ и открыла дверь.

Доминик стоял по ту сторону порога, опираясь предплечьем на дверную раму, и прожигал меня взглядом. Никто из нас не сказал ни слова, мы просто пялились друг на друга под покровом ночи.

— Не пригласишь меня внутрь? — первым прервал молчание он.

Не в силах выдавить ни звука, я покачала головой.

— А что так?

— Я уже легла спать. Мне нужно поспать, — похоже, я так же хороша в красноречии, как и в умении врать.

— Мы оба знаем, что ты не спала, ангел. Я сквозь стены чувствую, как ты встревожена, — горько ответил он.

— Ох, бедняга, — хочет, чтобы я его пожалела? От меня он сочувствия не дождётся. — Стоило узнать меня получше, прежде чем связываться.

— О нет, я хорошо тебя знаю, любимая. И вижу насквозь, — его взгляд скользнул по моему телу, мои щёки тут же вспыхнули.

— Разве тебя не ждёт Синди? — спросила я, притворно глянув через его плечо, будто она могла оказаться там.

— Я отослал её домой, — сказал он, даже не утрудившись поправить её имя.

В груди поселилось облегчение, но вместе с ним усилилось замешательство. Почему меня так волнует, чем он занимался (или не занимался) с другой девушкой? Я же не претендую на него. Как будто я хочу, чтобы он занялся… чем-то со мной.

…или хочу?

Нет! Я отбросила мысль, как холодную мокрую тряпку.

— Быстро вы управились, — произнесла я, надевая свою лучшую версию покер-фейса. — Тебе точно хватило?

Уголки его губ слегка приподнялись.

— Переживаешь, не голоден ли я?

— Да хоть сдохни с голоду, мне плевать, — я попыталась закрыть дверь, но он выставил ногу, не давая мне это сделать.

— Ангел… — он наклонил голову, разглядывая меня. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя обнажённой, полностью открытой, словно он мог заглянуть под мою броню в поисках правды.

— Что? — выпалила я, неловко переминаясь с ноги на ногу от его тяжёлого взгляда.

— Спроси меня снова.

Моё сердце пропустило удар.

Я знала, какой вопрос он хочет, чтобы я задала вновь. Вот только теперь мне не хватает смелости произнести его вслух. Я слишком труслива и не могу позволить себе такую роскошь, как прыгнуть в пропасть вместе с ним. Не тогда, когда Орден дышит мне в затылок, а жизнь Трейса висит на волоске.

— Не могу.

Доминик так разглядывал меня, будто все мои секреты сочились из пор. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, скривившись, закрыл. Чтобы он ни собирался произнести, останется тайной, покрытой мраком. Вместо этого он убрал ногу и поднёс запястье к своему рту.

— Что ты делаешь? — спросила я, увидев, как удлиняются его клыки.

Заострившимися зубами он надкусил кожу, и я увидела две капельки крови.

— Это поможет заснуть, — он протянул мне руку, словно предлагая заключить мир. Я замотала головой, и он добавил: — Я ничего не требую взамен.

Мой взгляд был прикован к багровым следам, и я неосознанно облизала губы. Рот наполнился влагой. Я понимала, что даже небольшое количество его крови позволит мне полностью восстановиться, и если раньше мне удавалось сдерживаться, то теперь, когда лекарство прямо перед моими глазами… Не уверена, что мне хватит силы воли отказаться от подобного эликсира.

Разве так плохо поддаться искушению, если это позволит мне успокоиться, сосредоточиться, снова стать собой? Я же никому не причиню вреда. Напротив, от меня будет больше пользы, чем сейчас, когда я один сплошной комок нервов. Верно? Верно.

Каким-то образом я убедила себя, что это будет правильным решением. Обхватив пальцами его предплечье, я затянула его в комнату и закрыла дверь, чтобы никто другой не увидел, как я падаю в бездну. Мой взгляд метнулся к его глазам, в поисках малейших намёков на обман или осуждение, но ничего подобного там не нашла.

Он пытался помочь мне — упростить мою жизнь своими изощрёнными способами. Теперь я чётко это понимала, и осознание этого смыло все оставшиеся страхи и опасения.

Он наблюдал за мной с безмолвным интересом, как я подношу его запястье к своим губам и накрываю две колотые ранки своим ртом. Тьма внутри меня берёт верх, и не успеваю ничего предпринять, как уже впиваюсь изо всех сил, набирая полный рот манящей крови. Доминик вздрагивает, но не отстраняется, пока я жадно пью его кровь.

— Я мог бы смотреть на это вечно, — бормочет он, но я едва улавливаю его слова краем сознания.

Я была полностью увлечена процессом, словно нашла стакан воды посреди пустыни.

Никакой эйфории, конечно, не было, потому что её даёт только его укус, но я чувствовала себя сильнее, бодрее, увереннее с каждым глотком. Тело восстанавливалось, боль медленно отступала.

Доминик прислонился спиной к двери, перенося на неё свой вес, и всё это время безостановочно наблюдал, как я напитываю силой тьму внутри. Не уверена, что обо мне можно сказать после этого, но, если честно, в этот самый момент меня это не особо волновало.

— Достаточно, ангел, — низким голосом произнёс Доминик, попытавшись отнять запястье от моего рта.

Но я его не отпустила. Стиснув предплечье, я толкнула его к двери, зажимая в тиски. Я прям чувствовала, как становлюсь сильнее, а он слабее, но не могла остановиться.

Мне хотелось больше.

Выпить всё без остатка.

Я прикусила его кожу, как маньячка, пытаясь увеличить ранки, но он выдернул запястье. Я отпрянула, тяжело дыша, шокированная тем, что только что сделала.

Развернув запястье, он осматривал причинённый ущерб. Кажется, он был ошеломлён даже больше, чем я.

— Я… прости, — я накрыла рот ладонями. — Я не хотела…

Это не просто не было моим намерением — я вообще не понимаю, что на меня нашло.

— Всё нормально, ангел. Ничего страшного, — он улыбнулся мне, но слабо и измождённо. — Просто дай мне минуту.

Он откинул голову к двери.

Моё лицо побелело от осознания, что я выпила слишком много — так много, что ему нужда долбанная «минутка», чтобы прийти в себя. Боже, как же стыдно…

— Я могу что-нибудь сделать? Скажи, как тебе помочь, — суетилась я, терзаемая чувством вины. Я протянула к нему дрожащие руки, но не знала, что ими делать. — О боже, прости меня!

Наши взгляды встретились в темноте, хотя в остальном он оставался неподвижен.

— Ты не должна извиняться передо мной, ангел. Я же уже говорил.

Нет, должна. Ещё как должна. Он пришёл помочь, предложил свою живительную кровь, а я чуть было не сожрала его на фиг заживо. Я просто чудовище! Монстр! Да что со мной творится? Чёрт возьми, мне ведь даже не нравится вкус крови! Да, его кровь на вкус совсем не похожа на кровь, но всё же!

— На, — я протянула ему своё запястье. — Выпей моей.

Это казалось честной сделкой, учитывая, что я едва не выпила его досуха.

— Я не хочу твоей крови, — он мягко опустил мою руку.

Эм… Что?!

Я часто заморгала, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. Нет. Не понимаю.

— Что значит не хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало обиженно. Хотя немного так и было, потому что я не ожидала услышать эти слова из его рта. Вообще когда-либо. Может, он просто верен своему слову? Ну тому, где я должна умолять его…

— Но есть кое-что, чего я хочу, — он протянул ко мне руку и вытер кровь с уголка губ. Невинный жест, но бабочки в моём животе заплясали.

— И чего же ты хочешь? Мою душу? — в шутку спросила я, надеясь разрядить обстановку, но это не сработало.

— Ничего подобного, ангел, — уголок его губ потянулся вверх. — Мы оба знаем, что к такому ты не готова.

Даже не знаю, шутит он или серьёзно.

— Тогда что ты хочешь? — я попыталась сглотнуть, но горло превратилось в наждачную бумагу.

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты поцеловала меня.

16. СУТЬ ДЕЛА

Несколько секунд я слышала только стук своего быстро бьющегося сердца. Из всего, о чём он мог бы меня попросить, именно это грозило сломать всё во мне. В этот самый момент мне проще было бы отдать ему душу. И ведь мы уже целовались — несколько месяцев назад, когда я только приехала в Холлоу Хиллс. Это был мой первый настоящий поцелуй, и, чёрт побери, в тот момент на секунду планета остановила своё вращение.

Но это было целую вечность назад.

Я уже не та, кем была тогда.

— Ты же знаешь, я не могу, — мой голос звучал тихо и серьёзно, но в нём слышались нотки сожаления, которые я сама не могла объяснить.

— Не можешь или не станешь? — уточнил он, его глаза сияли в свете луны, проникавшей в комнату через окно, лишь бы отразиться в его омутах.

— И то, и другое.

Он нахмурился сильнее.

— Из-за него?

— Да, — открыто призналась. — Я люблю его, Доминик. И ты это знаешь.

Пускай кровная связь влияет на мой разум и тело, из-за чего мне слишком легко делать то, что в здравом уме я бы не сделала никогда. Но она не может вытеснить мою любовь к Трейсу. Он всё ещё занимает главное место в моём сердце.

Он элегантно склонил голову, принимая мой ответ. Когда он снова поднял на меня глаза, в них было что-то хрупкое и уязвимое. Что-то, задевшее тайную часть меня.

— А что насчёт меня, ангел? — спросил он и оттолкнулся от двери, подходя ко мне. Он снова опустил голову, проникновеннейшим образом глядя мне в глаза. — Могла бы ты полюбить меня так же, как его?

У меня перехватило дыхание, словно из комнаты выкачали весь воздух.

Могла бы я полюбить Доминика?

Я медленно прокрутила этот вопрос в голове, задумчиво скользя взглядом по Доминику.

Нельзя отрицать, что Доминик Хантингтон горяч вплоть до того, что «мысли путаются», «коленки подкашиваются при виде него», «готова продать душу за один поцелуй». И меня влекло к нему с первой нашей встречи в баре «Всех Святых». Здесь всё просто и понятно. Но у него есть и другая сторона. Очень важная. Та, которую я ненавижу и желаю одновременно. Начиная с его наглых фразочек и заканчивая взглядов, полных обожания, которые я несколько раз ловила на себе.

Для меня он загадка, о которой дано ровно столько подсказок, что хочется узнать больше и больше. Он бросал мне вызов, бесил, доводил до истерики и ни разу не пытался исправить, потому что не считает нужным.

Для него я идеальна такой, какая я есть.

— Да, я могла бы полюбить тебя, — мой голос прозвучал едва ли громче шёпота.

Сложнее всего было заставлять себя ничего к нему не испытывать, подавлять чувства. Эта внутренняя борьба, одерживать победу в которой, с каждым днём становилось всё тяжелее. Сколько бы я ни отталкивала его, он каким-то образом только укреплял позиции в моём сердце.

— Полюбить тебя было бы очень легко, — призналась я и сразу же опустила глаза, осознав, что только что сказала.

Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. На его лице застыли тени и лунный свет — безупречное отражение его сущности тёмного ангела.

— Скажи это снова, — произнёс он.

Но мои губы не слушались. Признаться вслух один раз было уже чересчур для меня.

Сжав руки на моей талии, он мягко развернул меня и подтолкнул к двери. Мы уже не просто наедине в гостевой спальне. Мы одни в целой вселенной, и друг от друга нас отделяет лишь тонкая ткань одежды.

— Скажи это ещё раз. Прошу.

Мне бы не хватило никакой силы воли, чтобы отказать ему в этот момент. Не тогда, когда он смотрит таким взглядом, так жадно и уязвимо, стоя в опасной близости от меня.

— Я сказала, что это совсем несложно… полюбить тебя.

Глаза Доминика сверкали чем-то прекрасным и неземным, и моё сердцебиение участилось. Я боролась с желанием прижаться к нему сильнее.

Проводя костяшками по моей щеке, он смотрел на мою грудь, будто видел, как изменился ритм биения сердца, а затем снова поднял глаза на меня. Я накрыла сердце рукой, боясь, что оно проделает дыру в груди.

— Нет, не надо, — он отвёл мою руку в сторону. — Я живу ради этого звука, ангел.

Комната внезапно перевернулась вверх дном, и меня дико тянуло к нему: стать ещё ближе, упасть к нему в объятья и никогда больше не бороться с собой.

Всё зашло слишком далеко, и я не знаю, как из этого выбраться.

— Я же просила не говорить со мной так.

— Это выше моих сил, ангел.

— Ты опять это делаешь.

Уголок его губ приподнялся в кривой ухмылке, одной из самых притягательных, и моё сердце снова забилось как бешеное.

Это неправильно. Как же это неправильно…

— Пожалуйста, Доминик… Прекрати. Всё это нужно прекратить, — мой голос стал тоненьким и отчаянным, совсем не похожим на мой.

— Почему? — спросил он и затем нахмурился. — Мы ничего такого не сделали, ангел.

Формально нет, но мы явно балансируем на краю пропасти, из которой нет возврата.

— Ты не понимаешь, какой эффект это оказывает на меня, — в словах признания слышались нотки надлома, сокрушения. — Меня будто тянут в две разные стороны, и я вот-вот разорвусь.

Он насупил брови, вероятно, понимая, к чему я клоню. Или, может быть, ему причиняют боль мои страдания.

— Это не может так продолжаться. Я не могу так. Чувство вины пожирает меня заживо. Я не могу спать, не могу трезво мыслить, не могу принимать правильные решения. И если я всё на хер испорчу… Если Трейс умрёт из-за того, что я поддалась действию кровной связи и потеряла голову, то я никогда себя не прощу. И тебя.

Он молчит, обдумывая мои слова, после чего плотно закрывает глаза.

— Отпусти меня, Доминик. Пожалуйста.

— Я не знаю, как это сделать, ангел.

Да поможет нам Бог, потому что я тоже не знаю.

Честным признанием будет: да, у меня есть чувства к Доминику. Чувства, которые уже невозможно отрицать. Я не могу с уверенностью сказать, что всё это для меня значит, но и не хочу разбираться. Так или иначе, я не могу поддаваться Доминику всякий раз, когда он переходит в наступление.

Это нечестно по отношению к Трейсу. Равно как и к самому Доминику.

Вооружившись неоспоримыми правдами, я высвободила руки из его хватки и оттолкнула его от себя. И хотя для этого мне понадобилась вся моя выдержка, сердце знало, что так будет правильно.

Я ожидала от него какого-нибудь едкого ответа, или новых попыток соблазнения, или хотя бы того взгляда, которым он одаривает меня, когда первые два варианта не подходят. Но вместо этого он снова берёт мою ладонь и держит в своей, выводя большим пальцем маленькие кружочки на тыльной стороне.

— Думаю, ты уже знаешь о моих чувствах к тебе, ангел, и мне кажется, я знаю о твоих ко мне… Признаёшь ты их или нет. У тебя есть все основания оттолкнуть меня сейчас. Я постараюсь, насколько это возможно, принять твои доводы, как бы больно и тяжело это ни было.

Я опустила голову, чувствуя вину за то, что мучаю его, но он тут же поднял мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Вот только однажды у тебя закончатся причины. И когда этот день придёт, я буду рядом.

Я моргнула, ошарашенная его словами. Он только что пообещал… дождаться меня?

— Доминик, я не могу просить тебя о таком…

— Знаю, ангел. Тебе и не нужно, — просто ответил он. — Но я всё равно буду ждать.

Тяжесть в груди снова вернулась.

— А если это день никогда не настанет? Что тогда?

Он улыбнулся.

— Тогда, видимо, мне придётся ждать вечно.

Моё сердце ухнуло вниз. Доминик не сводил с меня глаз несколько долгих, томительных мгновений. Я не знала, что хуже: его беспрестанные попытки соблазнить меня и выбить из колеи или намерение тихо ждать в стороне.

Ни один вариант не казался правильным.

— Не грусти, ангел, — когда я уже затерялась в своих мыслях, он снова привлёк моё внимание. Как всегда. — Я же бессмертен, помнишь? Уж чего у меня не отнять, так это времени, — он подмигнул и поцеловал тыльную сторону моей ладони. — К тому же, ангел, ты стоишь того, чтобы ждать.

С этими словами он вышел из комнаты.

…но навсегда остался в моём сердце.

17. СКАЖИ, ЧТО ЭТО НЕ ТАК

Школьный звонок завывал со всех сторон, пока я шла по пустому коридору Академии Уэстон. Вокруг ни единого признака жизни, кроме звуков моих шагов — подошвы кроссовок по ламинату. Прижимая учебники к груди, я свернула за угол, проходя мимо ровного ряда тёмных классных комнат с наглухо закрытыми дверьми, и остановилась только, когда в конце коридора показался кабинет искусств — единственное помещение, где горел свет.

Интуитивно я знала, что должна туда пойти… Что должна быть там. Расправив плечи, я возобновила шаг. Походка и пульс ускорялись по мере моего приближения к цели.

Дойдя до двери, я резко дёрнула ручку на себя и шагнула в пустой кабинет. Ещё не высохшие краски и незаконченные картины на мольбертах, расставленных по всей комнате, выглядели так, будто их владельцы просто взяли и исчезли в процессе рисования.

— Где все? — спросила я вслух, посмотрев на часы. Наручные часы из розового золота, подаренные папой на мой тринадцатый день рождения. Те самые, что я потеряла ночью, когда его убили.

«У меня их быть не должно», — подумала про себя, зная, что они никак не могли оказаться у меня на руке, но всё же они там были.

— Никто не придёт, — произнёс голос за моей спиной. — Здесь только мы.

Я стремительно обернулась, узнав Трейса по голосу. Его лицо было бледным, а глаза — на тон темнее, чем обычно, но передо мной стоял именно он, вне всяких сомнений, во всём своём великолепии.

— Привет, Джемма, — тихо добавил он и улыбнулся. Уголки губ поднялись едва-едва, будто что-то мешало им это сделать, из-за чего улыбка вышла скорее печальной.

— Это снова сон, — осознала я, распахивая глаза.

Он кивнул, и я бросилась к нему в объятья. Он отшагнул назад, немного потеряв равновесие, но ни на секунду не отпустил меня, только крепче прижал к себе.

Я уткнулась лицом ему в шею и вдохнула пряный землистый аромат.

— Я не хочу просыпаться, Трейс. Я хочу остаться здесь с тобой навсегда.

Он ничего не ответил. Только крепче прижал к себе, и я сразу же ощутила те чудесные вибрация, что всегда возникали рядом с ним. Через некоторое время он отстранился, поставил меня на пол и поцеловал кончик носа. Он пытался принять уверенный, отважный вид, старался выглядеть сильным ради меня, но я чувствовала отчаяние за всей этой маской. И оно забирало воздух из моих лёгких, затрудняя дыхание.

— Всё настолько плохо, да? — я коснулась его щеки подушечками пальцев.

— Он становится сильнее с каждым днём, Джемма. Ты должна его остановить.

— Как? Как мне это сделать? Как спасти тебя? — спросила я и, затаив дыхание, ждала ответа, который так отчаянно искала наяву.

— Тебе нужно перестать держаться за меня, — проникновенно произнёс он. — И тогда ты поймёшь, что нужно делать.

Я замотала головой.

— Это какой-то бред.

Лампы замигали над головой. Глаза Трейса округлились от ужаса, он оглянулся через плечо.

— Он идёт сюда, — Трейс схватил меня за плечи. — Тебе нельзя здесь оставаться. Он знает, что я здесь.

— Кто? Люцифер? В смысле «он идёт сюда»? Я не…

— Ты должна проснуться, Джемма. Сейчас! ПРОСНИСЬ!

Мои веки распахнулись, и я подскочила на кровати. Сердце билось миллион ударов в минуту, кожа стала липкой от пота. У меня ушло несколько минут, чтобы успокоиться. Эти сны становились всё более и более правдоподобными, и тем сложнее было возвращаться в реальность. Я честно не понимаю, что всё это значит.

Встав на трясущиеся ноги, я поплелась в ванную. Приняла лёгкий душ, переоделась и вышла в коридор, чувствуя себя чуточку лучше, чем в начале дня, но всё же далекая от состояния, которое можно было назвать нормальным. Признаться, я вообще не помню, когда последний раз чувствовала себя нормально, и в глубине души боялась, что так теперь будет всегда.

Эта мысль вгоняла в депрессию.

До меня донёсся тихий гул голосов из гостиной на первом этаже. Разговаривали трое. Я забыла, как дышать, когда буквально через пару шагов узнала женский голос.

Тесса!

Я заглянула в комнату и увидела её сидящей на диване, спокойно разговаривающую с Габриэлем и Домиником, будто не пропадала без вести чёрт знает сколько времени. Я не могла определиться, хочу ли обнять её или задушить.

Она заметила меня, и её губы растянулись в улыбке, которая, однако, не затронула глаз.

Впрочем, для неё это норма.

— Привет, Джемма.

Эмоции захлестнули меня, перед глазами всё поплыло.

— Где, чёрт возьми, ты пропадала? — по моей щеке побежала первая слеза.

— Убивала Воскрешённых, охотилась на демонов. Всё как обычно, — она беззаботно пожала плечами.

— Нет. Где ты пропадала? — повторила я, чувствуя вторую слезу. — Ты была нужна мне, Тесс.

— Знаю, — она встала, поправляя свои чёрные обтягивающие джинсы. — Я должна была быть рядом. Но уже исправляюсь.

С этими словами она подошла ко мне и обняла обеими руками.

Я ответила громким всхлипом, пряча лицо в её волосах.

— Мне очень, очень жаль. То, что произошло с Трейсом, это просто ужасно, — она крепче обняла меня, давая тем самым понять, что Габриэль уже начал рассказывать ей последние новости.

Я тут же отстранилась.

— Это ещё не конец, — замотала я головой в ответ на её соболезнования. — Я спасу его, Тесса. Богом клянусь, я спасу его.

— Джемма… — она начала качать головой, но я не хотела слушать её возражения.

— Не говори этого. Просто молчи, — мне не нужен ещё один скептик. Ещё один человек, говорящий мне, что у меня ничего не выйдет и что это просто невозможно. Я не хочу это слышать. — Я не сдамся. Не откажусь от него. И мне плевать, кто что об этом думает!

— Ладно, ладно, — она подняла ладони, успокаивая меня и как бы говоря, что не будет развивать эту тему… пока что. Она бросила быстрый взгляд через плечо на Габриэля.

Они снова ведут этот безмолвный диалог между собой.

— Ты подумывала вновь встретиться с Советом? — спросила она, снова посмотрев на меня.

Я скрестила руки на груди, прожигая её взглядом. Они с Габриэлем просто два сапога пара.

— Не смотри на меня так, Джемма. Орден сейчас для тебя — наилучший выбор.

— Выбор чего? Казни?

Она растерялась.

— Кажется, ты не поняла прикола, когда они пытались меня убить или когда они знали, но не сказали, что мама находится в Священном Некрополе ПРЯМО У НАС ПОД НОГАМИ! — закричала я, не сдержавшись.

— Они не хотели тебя убить, — насмешливо ответила она, будто я излишне драматизирую и речь идёт о неправильно сервированном завтраке в ресторане, а не попытке убийства. — И вообще у тебя же есть амулет. Тебя нельзя убить, Джемма.

— Я это знаю. А вот они не знали. Они напали на меня в лесу, Тесса! Разрезали мне на хрен глотку. Если бы не чёртов Амулет, я была бы мертва!

Она закатила глаза.

— Ты поняла, о чём я! — Господи, она хуже Габриэля. И кстати, какого хрена она не шокирована новостями о маме? — Ты слышала, что я сказала про маму? Она не бросила нас, Тесс. Всё это время она была у них, на этом мерзком подземном кладбище. Как ты можешь верить им после этого?

— Потому что я уже знала об этом. Дядя Карл рассказал мне про неё, — её тон был холодным и отрешённым, из-за чего у меня по спине побежали мурашки.

— Ты знала, что она лежала там? — мои глаза округлились, цунами эмоций накрыло меня с головой. — Ты знала, что она стала Воскрешённой?

— Разумеется.

Я уставилась на неё.

— И как давно ты это знаешь?

— Какая разница?

— Ты издеваешься надо мной? — я пыталась сдержать ярость, закипающую в груди.

— Я не помню точной даты, Джемма. Несколько месяцев, наверное.

— Несколько… МЕСЯЦЕВ? — закричала я, мой голос становился выше с каждым слогом. Ушам своим не верю. — И тебе ни разу не пришло в голову поделиться этим со мной? И мысли не возникло, что мне тоже важно знать, что с ней произошло?

— Я думала об этом, но, честно говоря, решила, что тебе лучше не знать.

— Серьёзно?! И кто, чёрт возьми, дал тебе право решать за меня? — я снова ударилась в слёзы, но не от грусти. Я чувствовала себя разгневанной и растоптанной предательством единственного человека, который должен был быть всегда на моей стороне.

— Я пыталась защитить тебя.

— От чего? Это по логике какой из параллельных вселенных ты пыталась меня защитить?

— Да тебя нужно защищать от самой себя! — огрызнулась она. — Чтобы ты не бежала сломя голову совершать идиотские поступки! Но вот, пожалуйста, ты именно это и сделала.

Мои глаза сузились в две яростные щёлки, жаждущие мести.

— Вытащить её оттуда не было идиотским поступком! Ей там не место! Ты только взгляни на неё! Вы же похожи как две капли воды, — я развернулась к месту, где лежала моя обезглавленная мать, вот только её там уже не было. Я крутилась на месте, отчаянно пытаясь найти глазами исчезнувшее тело.

— Где, блин, она? — заорала я на Тессу, ни капли не сомневаясь, что это её рук дело.

— Я вернула её обратно в Храм. Там, где она и должна быть, Дже…

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!

Тесса поморщилась от моего ора, но быстро вернула самообладание.

— Джемма, успокойся.

— Как. Ты. Блядь. Посмела, — прошипела я, сжав руки в кулаки, готовая напасть.

Как будто мало мне врагов, мало мне проблем и задач, которые нужно решить. Ещё и собственная сестра вставляет палки в колёса! Слёзы жгут глаза под веками, как кипящая лава. Я была на грани того, чтобы взорваться. Сколько ещё мне предстоит вынести?

Рано или поздно что-то сломается, и боюсь, это буду я.

— Верни её обратно, Тесса, или Богом клянусь…

— Ты же знаешь, я не могу, — спокойно ответила она.

Всё она может. Я точно знаю, что может. Но не хочет.

Новая волна гнева. Ещё больше неконтролируемых эмоций. Лампы в комнате хаотично мигают. Я прожигаю Тессу взглядом, руки трясутся от злости — от желания выместить свой гнев. Я едва держу себя в руках — ровно настолько, чтобы ещё можно было мыслить здраво.

— Джемма, тебе нужно успокоиться, пока не…

Поздно.

Все лампы разлетаются на триллион осколков, создавая в гостиной эдакое демоническое световое шоу, на которое никто не покупал билеты. Доминик и Габриэль и глазом не моргнули — видимо, уже привыкли к моим небольшим выплескам силы. Но вот Тесса от неожиданности закрыла лицо руками.

Она поражённо окинула взглядом комнату, перед тем как снова посмотреть на меня. Я стояла на месте, даже не попытавшись прикрыться, и она это заметила. Её лицо исказило замешательство, в глазах возникла сотня вопросов.

— Это… ты сделала?

— Вали отсюда на хрен. Сейчас же, — я уже честно начала переживать, что могу взорвать и её, но она этого явно не боялась. — Видеть тебя не могу.

— Джемма…

— ПОШЛА ВОН!

Она вздрогнула. В её глазах мелькнула странная смесь удивления и страха. Но она быстро взяла себя в руки и ответила:

— Никуда я не пойду, Джемма. Это не твой дом.

— Да неужели? — выпалила я и одёрнула себя.

Окей. Ладно. Тут она права. Это не мой дом, и я не могу просто выставить её отсюда. Но это не значит, что я должна остаться. О нет. Я не останусь ночевать под одной крышей с Брутом.

— А знаешь что? Ты права. Это не мой дом, и ты… — я ткнула пальцем в её грудь, — не моя семья, потому что в семье так друг с другом не поступают. Наслаждайся вкусной едой и мягкой постелью. Хоть задохнись здесь, мне плевать, только не забывай, что ты сама всё это начала, — предупредила я и стремительно вылетела из комнаты.

Перешагивая через ступеньку, я пронеслась по лестнице обратно к гостевой спальне и хлопнула дверью с такой силой, что та отпружинила и чуть было не ударила меня по носу. Злость закипала в венах, пока я пыталась подавить всепоглощающее желание выбить все стёкла в доме. Сравнять всё поместье с землёй.

Я знала, что ни за что не останусь здесь. Только не рядом с ней. Ради своего же психического здоровья — и физического — я должна покинуть это место как можно скорее.

Схватив школьный рюкзак со спинки стула, я швырнула его на кровать. Чувствуя, как по щекам текут слёзы, я открывала все ящики в поисках своих вещей, пока не поняла, что нет у меня никаких вещей.

У меня нет вообще ничего. И никого.

От осознания этого слёзы потекли с новой силой, ноги грозили сдаться и повалить меня на пол.

Застегнув рюкзак, я закинула его на плечо и бросилась к двери, но на пороге меня ждала новая преграда. Сердце подскочило к горлу, я подняла глаза и встретилась взглядом с Домиником.

Он стоял в дверном проёме с ухмылкой на лице.

— Куда-то собралась, ангел?

18. БОЛЬШИЕ ПЛАНЫ

Дождь за окном усилился, стуча своими коготками по стеклу, а я всё стояла и смотрела на Доминика. С кровной связью или без, но он был единственным в этом доме падших душ, на кого я ещё могла смотреть без трясучки, но этого слишком мало, чтобы удержать меня здесь.

— Я ухожу, — объявила я, отрегулировав лямку почти пустого рюкзака, неловко висящего на моём плече, и я почувствовала себя глупо за то, что вообще запарилась со всем этим сбором вещей. — Я не могу здесь больше оставаться. Только не с ней.

— Так это легко исправить, любовь моя. Я с радостью вышвырну отсюда её и моего братца, — ухмыльнулся Доминик с таким видом, будто только и ждал, когда подвернётся возможность сделать это.

Но я не хотела сталкивать их лбами с Габриэлем.

— Не стоит, — я покачала головой. — Дело не только в них, Доминик. Орден знает, что я здесь… Мне нужно уйти.

Оставаться здесь небезопасно, пока члены Совета могут свободно приходить и уходить по своему желанию, а Габриэль и Тесса дышат мне в затылок. С пониманием, что они так и останутся стоять на своём, мне даже легче принять решение.

— И куда ты планируешь пойти? — спросил он, скрещивая руки на груди и прислонившись к дверной раме. — Вряд ли у тебя есть тайный домик у озера к северу от города?

— Нет, — я слегка вздёргиваю подбородок. — Мне ничего не нужно. У меня есть план и несколько баксов на мотель, пока этого хватит, — я пошла прямо на него, намереваясь покинуть комнату, но он не освободил путь.

— Мотель? — ухмылка сменилась гримасой. — Думаешь, я позволю тебе сбежать отсюда в какой-то мотель с клопами?

Я сощурила глаза.

— Разве я спрашивала у тебя разрешения?

Он оттолкнулся плечом от рамы, но остался стоять в проёме.

— В этом-то и проблема, любимая. Ты не спрашиваешь у меня разрешения, когда стоило бы.

Вот же сукин…

Я открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут до меня дошло, чего он добивается. Он специально выводит меня из себя, чтобы задержать, а у меня нет на это времени.

— Просто уйди с дороги, — я попыталась протиснуться мимо него, но он снова заблокировал мне путь.

— Доминик?

— Да, ангел?

— Ты дашь мне уйти?

— В одиночку? Когда там Люцифер гуляет на свободе? — он усмехнулся, будто я маленький неразумный ребёнок, но тут же посерьёзнел. — Вот уж вряд ли.

Я отступила назад и уставилась на него.

— А что тогда? Будешь держать меня здесь в плену?

— Была такая мысль, — порочно улыбнулся он.

Горечь от предательства Тессы быстро сменилась слепой яростью, направленной на него одного.

— Дай мне пройти! — закричала я, толкая ладонями в грудь.

Он пошатнулся, но совсем немного.

— Можешь беситься сколько хочешь. Я ещё ни разу не оставался в стороне, позволяя тебе рисковать жизнью, и уж точно не собираюсь начинать сегодня.

— Ты не сможешь удерживать меня здесь, — кричала я, пытаясь сдвинуть его. — Я сбегу в ту же секунду, как ты отвлечёшься.

Он вздохнул.

— Не сомневаюсь, ангел, но я и не собирался удерживать тебя здесь.

— Тогда свали с моего пути! — я снова попыталась толкнуть его, но когда это снова не получилось, просто начала стучать по его груди кулаками. А он так и не сдвинулся с места.

— Будь ты проклят! — выдохшись, я ударила его последний раз и швырнула рюкзак на кровать, чувствуя, как по лицу текут слёзы. Мне хотелось кричать, сломать что-нибудь, ударить его, но всё это казалось бесполезным.

Каждый раз, когда одна дверь захлопывается перед моим носом, в проёме другой уже кто-то стоит, блокируя путь.

— Я просто хочу помочь тебе, любимая.

Я бросила на него злой взгляд и смахнула слёзы.

— Ну хватит, ангел, — тихо произнёс он. — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты плачешь.

— Ну, привыкай, — ответила я, преисполненная жалости к самой себе. — Я уже привыкла.

И что-то мне подсказывает, что большую часть оставшейся жизни мне предстоит провести в слезах. Вот так отстойно я живу.

После нескольких секунд молчания Доминик подошёл ко мне со спины. Он поднял руку, но помедлил и опустил. Я свела брови, не понимая, что он собирается сделать.

— Вчера я говорил серьёзно. Я всегда буду рядом, ангел, и буду именно тем, кто тебе нужен.

— Что, блин, это значит?

Он наклонился к моему уху.

— Это значит: бери рюкзак. Мы уходим.

Я выпрямила спину, уверенная, что ослышалась.

— Мы? — переспросила я, медленно разворачиваясь к нему лицом.

— Да. Ты и я. Ты что-то имеешь против, котёнок?

Я не могла не улыбнуться. Покачав головой, я ответила:

— Только за.

Меньше чем через час мы заехали на парковку роскошного отеля на скалистом берегу. Если бы решение принимала я — а меня не спрашивали, — мы бы остановились в каком-нибудь невзрачном мотеле на трассе, но Доминик даже рассматривать не хотел этот вариант. Ещё до того, как стать вампиром, он родился с серебряной ложкой во рту и не собирался менять свои привычки в ближайшее время. Вместо этого он выбрал нам лучший номер, используя свои чары, фальшивые имена и богатое наследство.

Мы поднялись на личном лифте на верхний этаж, где нас ждал пентхаус. Панорамные окна вместо стен открывали потрясающий вид на океан.

Моя челюсть чуть было не пробила пол. Я застыла на месте, ошеломлённая.

— Чувствуй себя как дома, — Доминик взял крошечный пульт и направил на гигантский плоский экран, встроенный в стену. Вот только это был не телевизор, как я подумала вначале.

За чёрным стеклом вспыхнуло пламя, ритмично танцуя над сверкающими камушками, похожими на бриллианты. «Это камин», — поняла я, хотя никогда раньше таких не видела.

Моё внимание привлёк балкон, и ноги сами собой медленно побрели в том направлении, остановившись только на краю выхода на террасу.

Мы находились очень высоко над землёй.

— Не бойся, там никто не кусается, — подразнил Доминик.

Не обращая внимания на его слова и своё колотящееся сердце, я сделала маленький шажок наружу, а затем ещё один — и вот я стою на балконе, наслаждаясь невероятным видом.

— Просто… дух захватывает.

— Не могу не согласиться, — откликнулся он, стоя позади меня.

Я чувствовала его взгляд на себе, но сама не могла отвести глаз от пейзажа. Мне нужно было охватить всю эту красоту до мельчайших деталей, впитать все краски побережья и шум волн, разбивающихся о берег, и запечатлеть это в памяти.

С учётом того, куда катится моя жизнь, кто знает, будет ли у меня ещё шанс увидеть что-то подобное?

Я никогда не признаюсь в этом Доминику, но я рада, что он настоял на том, чтобы приехать сюда, а не в ту дыру, куда собиралась я.

Сполна насладившись видом, я вернулась обратно в комнату, чтобы осмотреться внутри. И под «комнатой» я имею в виду весь чёртов этаж, который занимает пентхаус: две просторные спальни в разных концах номера, а между ними — роскошная гостиная с фортепиано, белыми диванами и креслами и полностью заполненным мини-баром.

А ещё здесь была ванная. Полы с подогревом, огромное джакузи, стеклянная душевая кабинка размером с мою спальню во Флориде. Я реально готова жить в этой ванной.

— И какая из спален моя? — спросила я, решив, что будет справедливо отдать право выбора ему, после того как я устроила целое представление с требованием дать нам номер с двумя раздельными спальнями. Если бы решал Доминик, нас бы поселили в номер для молодожёнов.

— Какая тебе больше нравится, любовь моя. Я уже всё видел сотни раз.

— Уверен? — я старалась не выдавать своего восторга от возможности занять спальню побольше с безумно красивым видом на океан. — Я ведь выберу ту, что круче.

Он рассмеялся.

— Всегда пожалуйста.

Мне не нужно повторять дважды. Я рванула в главную спальную и бросила рюкзак на мягкое кресло. Сама прыгнула на кровать, раскинув руки в стороны, и закрыла глаза на мгновение. В эту секунду все и всё вокруг перестали существовать. Осталась только я и эта спальня моей мечты.

— Я в раю, — пробормотала я.

— Так близко к раю я ещё никогда не был.

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Доминик прислонился к дверной раме, сложив руки на груди, и со странным блеском в глазах смотрел на меня. Было в его взгляде что-то такое… Мощное, но в то же время мягкое. Обожание, но с горечью. Эти его эмоции не укладывались у меня в голове, особенно с тех пор, как он стал всё чаще смотреть на меня таким взглядом в последнее время.

И сейчас это делает.

— Что? Почему ты так на меня смотришь?

— Как, ангел?

— Ну, такими… — я хотела сказать «влюблёнными глазами», но рот отказывался произносить это вслух. Я прикусила губу и пробормотала: — Ладно, забей.

Его глаза горячо потемнели, когда взгляд зацепился за мой жест. Я тут же выпустила губу и притворилась, что не заметила его очевидную реакцию. Я не могу позволить себе отвлечься на это, на него или на что-либо ещё. Я здесь не для того, чтобы потакать желаниям своей предательской кожи, жаждущей его прикосновений, или нашей кровной связи, пытающейся свети нас вместе. Мы уже провели черту, и я должна оставаться на своей стороне.

Встав с кровати, я подошла к журнальному столику и взяла телефонный справочник. Доминик с интересом наблюдал за мной, пока я листала каталог в поисках нужной мне информации. Взяв ручку, я обвела несколько номеров и отложила справочник в сторону.

Любопытство одолело Доминика: он оттолкнулся от двери и встал передо мной. Вытянув шею, он посмотрел вниз на обведённые мной номера.

— Оуэнсы?

— Я не помню, какой у него номер, — я взяла телефон и набрала первого Оуэнса из списка. Надо было подумать дважды, прежде чем швырять телефон на обочине трассы.

— У него? — уточнил Доминик. — А можно чуть больше информации?

— Калеб Оуэнс. Он ведь Заклинатель?

— Да. И что с того, любовь моя?

— Помнишь, что я сказала вчера Габриэлю? Про то, что, возможно, мы ищем не в тех книжках.

— Слабо припоминаю.

Я сделала паузу, перед тем как ответить. Мне нужно было собраться с мыслями, чтобы правильно подать идею, иначе Доминик не согласится в этом участвовать. А если он будет против, он станет занозой в моей заднице, а занозы мне сейчас нужны в последнюю очередь.

— Ну, это навело меня на мысль…

— Господи, помилуй.

— …может, мы правда попусту тратим время, копаясь в бесконечных записях Ордена и Священном Писании? Если Тёмный Легион знал, как создать сосуд для Люцифера, то у них должен был быть запасной план на случай, если что-то пойдёт не так, верно? Если кто-то и знает всё о сосудах, так это Тёмный Легион.

Доминик нахмурился, догадываясь, к чему я веду.

— И кто может знать об этом больше, чем те, кто, собственно, и открыл Врата Ада?

— Сёстры Родерик.

Я кивнула.

— Именно.

— Ладно, — неохотно протянул он. — Допустим. И ты думаешь, что они просто возьмут и расскажут тебе всё?

— Даже если Ад замёрзнет, нет, — ответила я, прекрасно представляя, какая задачка нам предстоит. К сожалению, довольно плохо расстались с сучками Родерик, так что шансы на то, что они мне помогут, были нулевыми. Не то чтобы они с радостью помогли, будь мы в хороших отношениях. Они действовали в интересах Ада, и одно только это делало нас врагами.

— Надо придумать другой способ добиться от них желаемого, — осторожно начала я. — Мне приходит на ум только один вариант: отделить одну из них от компашки и заставить её рассказать то, что нам нужно.

И под «заставить» я имею в виду «пытать, пока она начнёт нас умолять выслушать её».

— Для этого нужно подобраться к ним близко, а это, как мы оба понимаем, практически невозможно.

Помимо того, что они весьма способные Тёмные Заклинательницы, у них ещё есть дар видеть и слышать то, что происходит за много миль вокруг.

— Верно, — я многозначительно подняла брови. — Поэтому мне и нужен Калеб.

— И что он, по-твоему, сделает?

Я мрачно улыбнулась.

— Ограничит их магию.

19. ВЗРЫВ ИЗ ПРОШЛОГО

После нескольких неловких разговоров с людьми, ни один из которых, очевидно, не был Калебом Оуэнсом, я, наконец, дозвонилась в нужный дом и узнала у мамы Калеба номер его мобильника. А дальше уже было несложно договориться с ним о встрече, особенно после того, как я сказала ему, что мне нужны его особые услуги.

Калеб Оуэнс всегда готов блеснуть своими талантами.

Мы с Домиником остановились на парковке Старри-Бич, парка с озером, где несколько недель назад был проведён Весенний Карнавал. Кажется, прошла целая вечность с того момента, как я шла здесь вместе с Габриэлем, потихоньку узнавая правду о себе настоящей и о скрытом мире вокруг. Нелегко вспоминать прошлое. Чем больше я оглядываюсь назад, тем дальше я ощущаю себя… от той девушки, которой была когда-то.

Калеб уже ждал нас, сидя на капоте своей жёлтой «Камаро» и залипая в телефон, когда я и Доминик подошли к нему. Заметив нас, он широко улыбнулся.

— Чёрт, Блекберн, сто лет тебя не видел, — сказал он, проводя рукой по своим каштановым волосам, и кивнул Доминику, который едва заметно ответил тем же. — Где ты пропадала?

— Поверь, ты не хочешь этого знать, — ответила я и по-быстрому обняла его. — Ты как?

— Могло бы быть и лучше, — в подтверждение своих слов он поднял руку в гипсе. — Похоже, я пропущу весь сезон.

— Ой.

— Ага. Но оно того стоило. Видела бы ты лицо того парня.

— Серьёзно, Кэл? — я неодобрительно покачала головой. — Скажи мне, что это не из-за девушки.

Он рассмеялся, но не стал подтверждать или отрицать моё предположение.

— Так ты собираешься вернуться на занятия?

— Может быть.

Надеюсь. Даже если я не очень-то люблю школу и до звания круглой отличницы мне как до луны, возвращение к учёбе значило бы, что всё улеглось: моя жизнь не висит на волоске, жизнь вернулась в норму. Этого я очень хочу.

— Да ты у нас бунтарка, — он шутливо пихнул меня плечом, будто прогулы — это мой подростковый каприз.

Доминик сложил руки на груди. Ему явно не нравилась наша дружеская беседа и физический контакт.

— Короче, — поспешила я сменить тему. — Как я уже сказала по телефону, мне нужна помощь.

— Ага. Давай, выкладывай.

— Я хотела узнать, есть ли какой-нибудь способ заблокировать магию другого Заклинателя.

Он взглянул на меня с подозрением.

— Что ты задумала?

— Я всё объясню, но сначала ответь, возможно ли это.

— Ага, — он пожал плечами. — Орден постоянно блокирует нашу магию. Им не нравится, когда мы переходим черту, сама знаешь, — он подмигнул мне, словно бы намекая на что-то.

— А ты мог бы это сделать?

— Зависит от пары факторов.

— Каких?

— Кого нужно ограничить и насколько сильна его магия.

Похоже, сейчас мой черёд вскрывать карты.

— Мне нужно заблокировать магию одной из сестёр Родерик. Они…

— Из Тёмных Заклинателей? Ты шутишь, Блэкберн? — он мотнул головой. — Во что ты, чёрт побери, ввязалась?

— Это не то, что ты думаешь. Они… У них есть нужная мне информация.

— Что ещё за информация? — спросил он, его золотистые глаза потемнели от любопытства.

Я сомневалась, стоит ли ему давать больше информации. Кто знает, что он может с ней сделать.

— Слушай, я не могу об этом говорить. Только если ты можешь мне помочь. Если ты в деле…

Он почесал затылок и пальцами зачесал волосы назад, обдумывая мою просьбу.

— Даже если я соглашусь, одного меня мало.

— В смысле? У тебя не хватит сил?

Ему не понравилась такая формулировка.

— Дело не в этом. Это непростое заклинание. А если речь идёт о сёстрах Родерик, то всё ещё сложнее.

— Карли сможет тебе помочь?

Они же всё-таки с ним двойняшки. Наверняка она не уступает ему в силе.

— Мне нужны, как минимум, двое, но даже так не могу дать никаких гарантий. Тут нужны очень могущественные Заклинатели. И я знаю, что тебе это не понравится, но в округе есть только один подходящий кандидат.

Блин. Я надеялась обойтись без этой сучки.

— Никки.

— Она самая, — он произнёс это так, будто ему всё равно. — Если, конечно, ты не знаешь других Заклинателей.

Нет, не знаю.

Замечательно. И как мне убедить Никки, что она должна мне помочь? Да что уж там: как мне сдержать себя, чтобы не разукрасить лицо, пока я буду просить её об этом?

И хуже всего то, что для этого мне нужно пойти в Храм. Как выяснилось, лучший Заклинатель Холлоу Хиллс придёт на экстренное собрание, объявленное Советом. На которое созвали всех местных анакимов. Оставшись без мобильника, я теперь не могу сказать, потерялось ли моё приглашение где-то в папке «спам» или меня намеренно исключили из списка. Как бы то ни было, это не помешает мне туда заявиться.

Шёл моросящий дождик, когда мы с Домиником подъехали к Храму. Парковка и ближайшие улицы были забиты дорогими машинами, что только усиливало моё дурное предчувствие. В Храме собрались сильнейшие Потомки, которые запросто могут расправиться со мной одним мизинцем. Это не то место, где бы захотела оказаться дочь Аида.

На полпути ко входу я обдумывала вариант дождаться окончания собрания и поймать Никки на улице. Не потому что я боюсь толпы — в этом плане меня защищает Амулет. Меня беспокоит, кого я могу встретить в этой толпе. Тессу. Габриэля. Никки. Моргана. Джулиана. Дядю Карла. Уильяма… И Бог знает, сколько ещё людей, которых я бы не хотела увидеть. Слишком многие могут встать у меня на пути. Слишком много вариантов, как мой план может полететь к чертям.

Но опять же, у меня нет такой роскоши, как время.

Смирившись, я сделала глубокий вдох и открыла дверь.

После нескольких проверок отпечатков пальцев и паролей мы с Домиником оказались внутри таинственного здания. Ещё на входе я услышала громкий, поставленный голос, гремящий на весь зал, который дал нам понять, что собрание Совета уже началось. Мы пошли туда, откуда доносился голос, по богато обставленному коридору, пока не добрались до зала совещаний. Сделав ещё один вдох, я открыла двойные двери и скользнула внутрь, Доминик следом за мной.

Быстро спрятавшись в тени, мы прислушались к речи, доносящейся с противоположной стороны.

— В условиях стремительно надвигающейся угрозы конца света, необходимо, чтобы все фракции действовали сообща, — вещал Уильям за трибуной. Рядом с ним стояли дядя Карл, Альфорд и кто-то, кого я не знаю. — Мы не можем позволить Тёмному Легиону перечеркнуть многие века нашей службы миру смертных. Сейчас, как никогда, важно, чтобы мы сразились со злом, угрожающим всем нам.

— При всём моём уважении, магистр, но что мы можем сделать? — спросила женщина средних лет, которую я раньше не видела. — Врата ада уже открыты.

Мужчина в другом конце зала вскочил:

— И мы до сих пор не знаем, привязан ли Люцифер к земле!

— Нам нужны ответы!

— Как нам защитить себя и наших детей?

Толпа поддерживала нестройным гомоном.

— Пожалуйста, только без паники! — Уильям поднял руки, чтобы утихомирить нарастающие волнения. — Мы уже поручили нашим лучшим отрядам собрать информацию, чем они и занимаются прямо сейчас. Война ещё далеко не окончена.

В нём была такая спокойная уверенность, словно он точно знал, чем всё закончится.

Мне казалось это странным, учитывая, что он даже не в курсе, кто стал сосудом.

— А что нам делать, пока они собирают информацию? — выкрикнул некий парень лет двадцати на вид.

— Лучшее, что мы можем сейчас сделать, так это продолжить жить своей жизнью. Учитесь, работайте, исполняйте свои обязанности и, ради всего святого, будьте на связи со старшими и кураторами. Замечен подъём демонической активности вдоль всего западного побережья, поэтому прошу вас быть готовыми и не терять бдительности.

— Интересная тактика, — прошептал мне на ухо Доминик. — Он даёт им самый минимум информации.

Я тоже это отметила.

— Как ты думаешь, почему? — поинтересовалась я, прищурив глаза от подозрения.

— А ты как думаешь, любимая? — отзеркалил он, и я услышала улыбку в его голосе. — Людей легче контролировать, когда они в неведении.

Думаю, Доминику это известно лучше кого бы то ни было. Он никогда не спешит делиться информацией.

— Ты видишь её где-нибудь? — спросила я, услышав достаточно по теме ангельского собрания.

Он покачал головой.

— Нет.

— Может, решила прогулять.

Я бы не стала исключать такую возможность. Она вполне может быть сейчас в лесу, приносить в жертву животных. Или сталкерить Дьявола-Трейса.

Снова взглянув на сцену, я увидела, как вперёд вышел дядя.

— Заинтересованные в тренировках с Высшими Заклинателями, подойдите ко мне в конце собрания. Повторяю, только элитные Заклинатели…

Если вдруг Никки просто опаздывает, я ещё могу успеть перехватить её снаружи… одну.

Я качнула головой в сторону выхода, и мы с Домиником тихонько выскользнули обратно в коридор. Я уже хотела поделиться с ним своим планом подкараулить ведьму у входа, как вдруг она вышла из-за угла, точно проклятый дар небес.

Я сузила глаза, глядя, как она перекидывает волосы через плечо и продолжает трещать по телефону, ходя по коридору туда-сюда, будто это её персональная ковровая дорожка.

Внутри меня забурлили эмоции — злость, ненависть, жажда мести, — меня затрясло, как при землетрясении. Я не могла думать ни о чём другом, кроме как о том, что она бросила меня умирать. Её выражение лица, когда я умоляла её спасти меня.

Я моментально позабыла, зачем сюда пришла.

Я не помнила ничего, кроме её предательства. Я бросилась на неё. Мои шаги по мраморному полу звучали точно выстрелы в пустом коридоре. Сладкий вкус мести таял на языке.

Никки Паркер получит своё, пусть и холодное, блюдо, а я буду той, кто накроет на стол.

20. НЕПРЕДВИДЕННЫЙ ФАКТОР

Никки подняла глаза и увидела меня слишком поздно. Я уже неслась к ней на полном ходу, вытянула руку в сторону и ударила её по шее, сбивая с ног. Она моментально грохнулась на пол. Я буквально слышала, как выбила весь воздух из её лёгких.

— Ах ты дрянь! Recedite! — рявкнула Никки, выставив ладонь. Невидимая энергетическая волна ударила меня в живот, откинув на несколько футов назад.

И, к несчастью, заклинание продолжало удерживать меня там.

Ярость мгновенно трансформировалась в нечто более первобытное, стоило только представить, как я заталкиваю всю эту магическую энергию ей в глотку. Я вскинула руку сквозь невидимую силу, как если бы её можно было просто оттолкнуть, и, как ни странно, это сработало.

Ощутив глоток свободы, я снова бросилась на Никки. Та уже послала следующее заклинание, но оно едва ли меня замедлило.

— Recedite! — снова крикнула она, её голос был пропитан страхом, пока я продолжала пробиваться через все преграды. Образ моих пальцев, сдавливающих её шею, в моей голове вёл меня вперёд, маня сладким обещанием расплаты.

Её глаза стали вдвое больше. Она в панике пятилась назад, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между нами, потому что видела, что магия ей не поможет. Я сократила оставшееся расстояние и повалила её на колено. Упираясь коленом в живот, я вцепилась в её горло и сжала.

От ужаса и нехватки кислорода её глаза покраснели, но даже это не остановило меня, и я продолжала всё сильнее сдавливать её трахею.

С тем же успехом моя душа могла бы витать над телом, потому что я его никоим образом не контролировала. Все мысли крутились вокруг мести — я хотела, чтобы она страдала так же, как я в плену у Энгеля на протяжении всех тех недель.

И я сжимала всё сильней и сильней.

— Мне, конечно, безумно нравится вся эта сцена, но думаю, ангел, ты уже достаточно обозначила свою позицию, — вмешался Доминик, обхватывая меня рукой за талию и пытаясь оттянуть меня от неё.

Но никто не мог заставить меня отступить, даже он.

— Ты убьёшь её, — предупредил он, и хотя я вроде как осознавала его слова, они едва ли находили во мне отклик.

— Ангел! — выкрикнул он, на этот раз жёстче. — Возьми себя в руки! Тебе нужна её помощь!

— Хрена с два мне что-то от неё нужно! — огрызнулась я, но тут же внутренне скривилась, вспомнив божественно красивое лицо Трейса.

Чёрт. Она реально нужна мне… Она нужна мне, чтобы спасти Трейса!

Поставив его спасение превыше собственной жажды мести, я отпустила горло Никки и села на колени, медленно приходя в себя. Никки тут же закашлялась, хватая ртом воздух, словно бы отчаянно пытаясь заполнить им лёгкие.

Как по мне, она переигрывала.

— Сука больная, — прохрипела она, поднимаясь на локтях. — Ты чуть было меня не убила!

Наверное, я должна была испытывать некоторое сожаление, но ничего подобного.

— Не строй из себя невинную жертву.

— Твоя месть как-то не очень соразмерна моему проступку, — ответила она, всё ещё ощупывая свою шею. — Тебе надо к психиатру, честное слово.

— Ты просто стояла и смотрела, как мне рассекают горло, а затем спокойненько отдала меня Энгелю, чтобы он мог закончить начатое. И после этого заявляешь, что мне надо к психиатру? Да тебя выпотрошить мало, тупая ты су…

Я даже не осознала, что снова бросилась на неё, пока рука Доминика не отдёрнула меня назад.

— Я тебя умоляю, — заявила она, неуклюже поднимаясь на ноги. — Вот только не надо делать вид, что всё это из-за Энгеля, а не из-за того, что произошло между мной и Трейсом.

— Между тобой и Трейсом? Ты рехнулась? — я едва не рассмеялась ей в лицо.

Она отряхнула джинсы и слегка покачала головой.

— Я же говорила тебе, что он ещё ко мне вернётся.

Я моментально напряглась на этих словах.

— О чём ты, чёрт побери, говоришь?

— А то ты не знаешь. Как будто это просто совпадение, что ты решила убить меня на следующий же день после того, как мы с Трейсом переспали. Да перестань. Из тебя не такая уж хорошая актриса, Джемма.

В комнате резко перестало хватать кислорода.

— Ты переспала с Трейсом? — я с трудом выдавила из себя эти мерзкие слова. — Прошлой ночью?

Злобная усмешка заиграла на её губах.

— Дважды.

— О господи, — я потёрла ладонями глаза, когда образы Никки и дьявола-Трейса пронеслись в моей голове, угрожая выбить почву из-под ног.

— Вот же чертовка, — засмеялся Доминик. Меня чуть было не стошнило.

Никки сощурила глаза, видя мою реакцию.

— Стоп… ты что, реально не знала?

Всё ещё пытаясь сдержать рвотные позывы, я ответила:

— Это так мерзко, что я не могу на тебя смотреть.

Довольная улыбка озарила её лицо, когда она поняла, что я только сейчас узнала эту новость, и она смогла в полной мере насладиться моей реакцией.

— Слушай, давай без обид, ладно? Я же предупреждала тебя, что он вернётся ко мне.

— Он не вернулся к тебе, идиотка. Это был не Трейс! — проскрежетала зубами я, едва сдерживаясь, чтобы не напасть на неё снова.

— Эм, ладно, и кто же тогда это был? — насмешливо спросила она, но не стала дожидаться ответа. — Поверь мне, это был Трейс. Я его ни с кем не спутаю.

— Это никак не мог быть он, — руки чесались стереть ухмылку с её лица. — Трейс стал сосудом для Люцифера.

— Для Люцифера? Какого ещё Люцифера? Который Дьявол? — она расхохоталась во весь голос. Будто кто-то в своём уме стал бы шутить на подобную тему. — Да ты реально больная, Джемма. Только ты могла в отчаянии выдать подобный бред, — она попыталась обойти меня, но я преградила ей путь.

— Если бы ты пришла на собрание вовремя, то узнала бы, что Врата Ада были открыты. Люцифер вырвался на свободу, используя Трейса как вместилище.

— Ну конеееечно, — она закатила глаза, посчитав, что я сочиняю на ходу.

— Я видела это своими глазами.

— Даже не сомневаюсь, — она похлопала меня по макушке и попыталась пойти дальше.

Очевидно, мои слова не произвели никакого эффекта. Ей слишком нравится пребывать в иллюзии.

— Чёрт, Никки. Он бы не предпочёл тебя мне, — я снова встала у неё на пути, чтобы она не могла так просто уйти… от меня, от всей этой ситуации. — И глубоко внутри тебе это известно.

Притормозив, она расправила плечи в попытке скрыть то, как её задели мои слова.

— Он именно это и сделал, — она пронзила меня убийственным взглядом, давая понять, что готова выйти на тропу войны. — Ты для него в прошлом, Джемма. Постарайся как-нибудь с этим смириться.

Она оттолкнула меня, чтобы уйти. Доминик — мой последний оборонительный рубеж — встал на её пути.

— Когда решишь вытащить голову из задницы, можешь найти нас здесь, — он вложил ей в ладонь визитку.

Она тут же её развернула и прочитала.

— Ого. Сняли номер в отеле, ха? Это низко, Джемма, даже для тебя, — Никки бросила визитку обратно в Доминика и стремительно пошла прочь.

— Что ж, всё прошло просто великолепно, — едко произнесла я, глядя, как она исчезает за углом.

Я чуть было не убила ту, что могла помочь нам спасти Трейса.

Впрочем, сейчас это уже неважно. Она всё равно бы нам не поверила.

— Она позвонит, — заявил Доминик с абсолютной, непонятно на чём основанной уверенностью.

— А если нет? Что, чёрт возьми, мы будем делать? — спросила я, когда мы выходили из Храма. Промозглый ветер накрыл меня подобно мокрому одеялу. — Нам нужен ещё один Заклинатель, или мы никогда не одолеем сестёр.

Доминик открыл пассажирскую дверь, на секунду отводя взгляд в сторону. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах появилась некая жёсткость… даже напряжённость, я бы сказала.

— Думаю, я знаю одного Заклинателя, — произнёс он.

Я удивлённо распахнула глаза.

— Кого?

— Да так, давнюю знакомую.

Сколько загадочности.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? — спросила я, привычная к его скрытности.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он ответил.

— Потому что, ангел, она меня обратила, — его глаза потемнели, как ночное небо. — И уверяю тебя, это наш самый крайний вариант.

21. ФИГУРАНТ

На обратном пути в отель мы с Домиником не произнесли ни единого слова. Хоть я и умирала от любопытства, желая узнать всё об этой его прародительнице, в то же время я видела, как он напрягся при одном её упоминании. Учитывая, что Доминика крайне сложно выбить из колеи, это означает, что либо она само зло, либо у них были непростые отношения.

Даже не знаю, что хуже.

Как только мы вернулись в номер, Доминик, не теряя времени даром, направился прямиком к мини-бару и налил себе выпить. Первый бокал опустошил залпом и сразу наполнил второй, но тут в его кармане завибрировал телефон. Он быстро взглянул на экран и затем развернул ко мне, чтобы я прочитала имя звонившего.

Тесса.

Опять…

— Может, тебе стоит ответить, — предложил он.

Возможно, он прав. Не потому, что так бы поступила хорошая сестра. Меня просто достали эти бесконечные звонки. Выхватив телефон из его рук, я нажала кнопку «ответить», приложила к уху и вышла на террасу.

— Где, чёрт возьми, моя сестра? — закричала она в трубку. — Богом клянусь, если ты хоть пальцем её тронул…

— Ничего он мне не сделал. Я в полном порядке, — ответила я, раздражённая её показушной заботой.

Она запнулась на секунду, но затем выпалила:

— Где ты? Я сейчас приеду.

— Если бы я хотела, чтобы ты знала, где я, то оставила бы записку, — я перегнулась через перила, чтобы посмотрел на скалистый берег. — Ты где-нибудь видишь записку?

На том конце провода повисла тишина. Если я достаточно хорошо знаю сестру, то сейчас она пытается взять себя в руки.

— Это не смешно, Джемма. Ты должна сейчас же вернуться… У нас утром встреча с Советом.

— Это у тебя встреча, — поправила я. — А я ни на что не соглашалась.

Снова оглушительная тишина.

— Слушай, я не знаю, что ты пытаешься всем доказать, но это уже начинает подбешивать. Нельзя просто так взять и, никому не сказав…

— Унести из дома тело мамы? — быстро перебила я.

— ДЖЕММА!

— Иди к чёрту, Тесса.

Я завершила звонок и вернула мобильник Доминику. Он сидел на диване, вытянув руку вдоль спинки, и наблюдал за мной своими тёмными глазами.

— Это было быстро, — отметил он.

Честно говоря, я тоже ожидала более долгого разговора. Даже готова была выслушать её. Ей стоило всего-то хоть раз в жизни заткнуть свой неугомонный рот, а в идеале — взять на себя ответственность и извиниться. Но нет, это же Тесса. Её не заткнёт даже конец света. Буквально.

— Это был наш последний разговор, — отвернувшись от него, я снова облокотилась на балконное ограждение и посмотрела на небо. Грозовые тучи неторопливо плыли к линии горизонта, где сейчас садилось солнце. С меня хватит. Я поставила жирную точку в отношениях не только с сестрой, но и со всеми ними. К чёрту все их тайны, ложь, полуправды и нежелание спасать Трейса. Пусть запихнут себе это всё в задницы. Мне они не нужны. Я найду способ справиться со всем сама.

— Ты же это не всерьёз, — произнёс Доминик, вставая рядом со мной. — Она твоя сестра, любовь моя.

— И? Она хоть раз вела себя как сестра? Хоть раз была рядом, когда мне было это нужно? — я не дала ему времени ответить. — Нет. Ни разу.

Слёзы злости потекли по щекам, и на этот раз я не пыталась сдерживаться. Подавление эмоций стало для меня круглосуточной работой, на которую у меня просто не осталось сил.

— Ангел, — я чувствовала на себе его взгляд, но сама не могла поднять на него глаза.

— Пофиг. Я в порядке, — сказала я, хотя мы оба понимали, что это не так. — Она мне не нужна. Никто мне не нужен. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было. Так ведь говорят?

— Я, честно, не знаю.

Мы встретились взглядами, и моё сердце внезапно заныло. Стою я тут, жалуюсь на свои семейные проблемы, тогда как у него и семьи-то нет. Мало того, что его мать умерла при родах, так ещё и отец обвинил его в её смерти, а затем отрёкся от сына, когда тот стал Воскрешённым. Сейчас у Доминика остался только Габриэль, и их отношения — хуже не придумаешь.

— Прости. Я не должна вываливать всё это на тебя. Тебе и своих проблем хватает.

— У меня есть только одна проблема, да и та скорее игра в ожидание, чем проблема, — спокойно ответил он, глядя на солнце, уползающее за горизонт.

— Серьёзно? — я вскинула бровь. — И что это за не-проблема такая?

— Ты правда хочешь знать ответ? — спросил Доминик, искоса бросая на меня взгляд. Эти вызывающие нотки в его голосе навели на мысль, что он намекает на меня… на то, что происходит между нами.

— Хм… Наверно, нет, — решила я.

Он хмыкнул себе под нос, но не стал ничего добавлять по этому поводу. Возможно, потому что понимал, что лучше не провоцировать меня, когда я и так на грани срыва. Вместо этого он просто стоял рядом, ничего не говоря, и почему-то этого было достаточно.

— Вот бы так было всегда, — произнесла я, наслаждаясь чудесным видом и мгновением покоя. — Так тихо и красиво.

— Да, но тогда бы ты это не ценила, — негромко ответил он, не глядя на меня.

— Почему это?

— Потому что, ангел мой, нужно пережить бурю, чтобы полюбить покой, — он не сводил глаз с горизонта, словно физически не мог это сделать, и тут внезапно меня осенило.

— Когда ты последний раз смотрел на закат? — спросила я, развернувшись к нему лицом.

До этой самой секунды у меня и мысли не возникало, какой для него это особенный момент. Воскрешённые, как и в большинстве историй о вампирах, не могли находиться на солнце, но после того, как рухнули стены Сангвинариума, Воскрешённые каким-то образом обрели способность свободно разгуливать при свете дня.

— Давно, — признался он, не отрывая глаз от живописного неба впереди.

— Я тоже уже не помню, — хотя в моём случае дело не в каких-то магических препятствиях. У меня просто не было времени. И даже не знаю, что из этого печальнее.

Между нами повисла долгая тишина, но в ней не было ни неловкости, ни напряжённости. Я бы даже сказала напротив. Впервые за долгое время я чувствовала спокойствие, проживая момент в настоящем.

Конечно, мы не могли оставаться в молчании весь вечер. У нас ещё были важные вопросы для обсуждения.

— Так ты расскажешь мне о своей прародительнице? — собравшись с духом, спросила я. — Как, ты сказал, её зовут?

— Я не говорил.

— Очень смешно, — сухо парировала я.

— Её зовут Присцилла.

— И?.. — я сделала круг ладонью, ожидая продолжения.

Он помедлил, всё ещё смотря на солнце, медленно ускользающее от мира.

— Да нечего тут особо говорить, любимая. Она была заклинательницей, до того как её обратили, и, если уж на то пошло, она достаточно сильна, чтобы заблокировать магию сестёр Родерик.

— Тёмная Заклинательница?

Доминик мотнул головой.

— Она действует сама по себе.

— О, ну, так это же хорошо? Если она не служит Тёмному Легиону, то может захотеть нам помочь.

— Она поможет. За определённую цену.

— Ну офигеть, — я раздражённо выдохнула, и прядка, упавшая на лицо, взлетела. — Могу предложить восемьдесят баксов.

— Речь не про деньги, любимая. Она предпочитает, чтобы расплачивались делом или телом.

Холодок пробежал по спине. Мне уже не нравится эта Присцилла.

— В каком смысле «телом»?

— Не забивай голову, ангел, — он снова посмотрел мне в глаза, и впервые в их тёмных глубинах я увидела цвет. При свете уходящего солнца они выглядели почти янтарными. — Если до этого дойдёт, вопрос оплаты я возьму на себя.

Что-то меня не воодушевляет идея сделки с Присциллой и расплата телом.

Особенно если речь о его теле.

— Вы были вместе? — выпалила я и проглотила мерзкое послевкусие слов на языке.

Уголок его губ слегка приподнялся.

— Сгораешь от любопытства?

— Нет! То есть… Думаю, мне стоит знать, если у вас было непростое прошлое, — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал равнодушно. — Ну, чтобы понимать, как это может помешать нашим планам.

— Разумеется, — он развернулся обратно к солнцу, которое уже почти полностью скрылось за горизонтом. — С прародителями всегда непростые отношения. Это очень глубокая связь и довольно сложная, но уверяю тебя, ангел, это ничему не помешает.

Глубокая и сложная? Не знаю почему, но мне было неприятно слушать, как он рассказывает о своей связи с ней.

— Ты был влюблён в неё? — спросила я, не подумав.

Он снова посмотрел на меня, словно пытался найти ответ на моём лице. От его пронзительного взгляда моё сердце забилось быстрее. Казалось, он молчал целую вечность, перед тем как ответить:

— Нет, ангел. Я не был в неё влюблён.

Я выдохнула с чувством, очень уж похожим на облегчение. А когда я снова подняла глаза, то увидела, что он внимательно следит за моей реакцией.

— Тебя это радует? — спросил он, понизив голос от любопытства.

Я пожала плечами, опустив взгляд на свои руки, и отметила, в каком ужасном состоянии мои ногти. Долго-долго разглядывала их, надеясь, что он забудет свой вопрос.

Тщетно, конечно же.

— Ангел?

— Да, меня это радует, — я ощутила, как лицо вспыхнуло на этих словах.

Снова повисла тишина, но мне не хватало смелости вновь встретиться с ним взглядом, хоть и чувствовала, что он смотрит на меня так пристально, будто у меня есть разгадки на все тайны жизни.

Он наклонился ко мне, его плечо задело моё.

— Как думаешь, почему? — осторожно спросил он.

Правда в том, что я могла бы назвать множество причин, почему его слова сделали меня счастливой. Потому что я к нему неравнодушна. Потому что мне не нравится представлять его с другими женщинами. Всё это только усложнит мою жизнь больше, а сейчас мне и так хватает сложностей.

— Потому что не хотела бы беспокоиться об этой проблеме, — выбрала я наиболее безопасный ответ. — Ну, если вдруг нам всё-таки придётся иметь с ней дело.

— Понятно, — он снова переключил внимание на темнеющее небо и провёл рукой по светлым волосам. — Можешь не переживать, ангел. Если уж на то пошло, то я не замечаю никого, кроме тебя, — с этими словами он вновь посмотрел на меня.

Я прикусила губу, упорно стараясь не подпустить эти слова близко к сердцу.

Его взгляд тут же опустился на мой рот, в глазах вспыхнуло пламя.

— И уже давно, — он коснулся ладонью моей щеки, нежно проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Синди бы с этим не согласилась, — я подалась навстречу его руке.

Его губы дёрнулись, словно он пытался сдержать улыбку.

— Ты невероятно милая, когда ревнуешь.

— Я не ревную, — я заставила его опустить руку. Это мигом вернуло меня в реальность. — Просто шучу… Это не одно и то же.

Едва заметная улыбка на его лице превратилась в настоящую ухмылку.

— Просто шутишь, да?

— Да ну тебя, Доминик!

Он громко рассмеялся. Надо мной. Я попыталась отшагнуть, но он поймал меня за локоть и притянул к себе. Прижав к своей груди, он обхватил одной рукой меня за плечи, а другой — за талию. В итоге я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. А когда он потёрся щекой о мою, держа меня в своих объятьях так, будто мы одно целое, я уже не была уверена, что хочу вырваться.

— Доминик…

— Знаю, знаю, — прошептал он мне в волосы, вдыхая их аромат. — Просто дай мне минуту, и обещаю, я сразу же тебя отпущу.

Минута пролетела быстро, а он всё продолжал прижимать меня к своему телу. А я ему позволяла. Как бы я ни подавляла в себе эти чувства, мне было приятно находиться в чьих-то объятьях.

Возможно, даже больше, чем приятно.

Резкий стук во входную дверь прервал наш момент, спасая меня от необходимости брать себя в руки, чтобы отстраниться от него.

— Время вышло, — мой голос под конец фразы сорвался.

Доминик недовольно застонал и медленно убрал руки. Я поправила рубашку, тогда как Доминик с нечитаемым выражением лица пошёл к двери. Упираясь ладонью в стену, он наклонился и посмотрел в глазок. Ухмыльнулся мне и открыл дверь.

Кажется, он обрадовался тому, кого увидел.

— Как замечательно, что ты пришла.

— Где она? — услышала я голос Никки.

Он распахнул дверь шире и кивнул в мою сторону.

Никки пронеслась мимо него и затормозила, увидев меня на пороге балкона.

— Я очень надеюсь, что у тебя есть план, — выплюнула она, складывая руки на груди. — Это исчадие ада должно покинуть тело Трейса!

— Согласна, — я бросила быстрый взгляд на Доминика, прежде чем сосредоточить внимание на Никки.

— Тогда выкладывай, потому что я хочу поскорее покончить с этим дерьмом, — она обвела рукой комнату, будто мы буквально стояли посреди дерьма. — Как его убить?

— Мы не будем его убивать.

— Что? — она свела брови. — Я, должно быть, ослышалась.

Я обошла диван и села на подлокотник, жестом приглашая её присоединиться. Никакими словами не передать, как дико было сидеть в одном номере отеля рядом с Никки, типа она мой союзник, а не сука-предательница, из-за которой я могла умереть.

— Окей. Я жду объяснений, — потребовала она, будто всё было так просто.

Как, блин, можно объяснить, что Трейс стал вместилищем для Люцифера?

— Дело в том, что… мы не можем просто… вот так… — видимо, я разучилась говорить полными фразами.

— Господи. Просто скажи уже!

— Я не уверена, что можно убить одного, не убив другого, — сказала я и устало выдохнула.

— Они связаны? — в её глазах отразился страх, сменившийся чем-то… вроде безнадёжности.

— По всей видимости.

— Но у тебя же есть план, верно?

— В общем, как я это вижу. Если сёстрам Родерик удалось каким-то образом вселить Люцифера в тело Трейса, то должен быть способ и вытащить его. А кто знает об этом лучше, чем одна из сестёр?

— И ты думаешь, они добровольно тебе расскажут? Это же не кто-то из влюблённых в тебя щенков, Джемма.

— Я это прекрасно понимаю, Никки, — ответила столь же язвительным тоном. — И нет, я не думаю, что они расскажут мне добровольно. Но я могу их заставить.

Она вскинула идеально очерченную бровь.

— И как ты себе это представляешь?

— На войне все средства хороши.

В её глазах отразилось веселье.

— И что, будешь пытать их водой, пока не заговорят?

— Если придётся, — я пожала плечами, хотя слабо представляла, как это делается.

Впрочем, всегда можно загуглить.

— И ты правда думаешь, что сможешь подобраться к ним ближе, чем на десять метров? Да их магия приложит тебя так, что очнёшься только через неделю.

— Для этого мне и нужна ты.

— Ты хочешь, чтобы они меня вырубили? — она резко вскочила на ноги. — Нет, спасибо, отправляться за тебя на смерть я не собираюсь.

— Никто не собирается отправляться на смерть. Сядь, — я закатила глаза. — Тебе не нужно будет подходить к ним близко… Это сделаю я.

— Ты? — её глаза распахнулись, она мне не поверила. — И ещё армия самоубийц?

Я не позволяла её словам задеть меня.

— Слушай, это моя забота. От тебя и Калеба требуется временно подавить их магию, чтобы я смогла добраться до них. Вместе они непобедимы, но если я смогу увести одну, то они станут такими же уязвимыми, как и любой из нас, — и я собиралась воспользоваться этим преимуществом по полной программе. — Как думаешь, справишься?

— То есть ты хочешь, чтобы мы с Калебом выключили их магию, чтобы ты смогла похитить одну из сестёр и выбить из неё нужную информацию?

— Да. Примерно так, — мне не нравился её снисходительный тон, и потому я добавила вызывающе: — Если, конечно, у тебя нет идеи получше.

Она не смогла предложить другой вариант.

— А если не получится? — спросила она, заметно поубавив спеси.

— Получится, — твёрдо ответила я и тяжело сглотнула.

Должно получиться. Потому что никакого плана Б у меня нет.

22. ПАЛЬЦЕМ В НЕБО

Следующий час мы провели втроём, обсуждая детали нашего плана. Всё было продумано и готово, кроме одного важного фактора. Мы понятия не имели, где сейчас скрываются сёстры.

— Можешь использовать поисковое заклятье? — спросила я, припоминая, как с его помощью сёстры Родерик вышли на Трейса, хотя, наверное, они просто пускали пыль в глаза, когда на самом деле с самого начала прекрасно знали, где находятся Трейс и моя мать, — ведь сами заклинательницы и привели их на Ангельский Пик.

Никки покачала головой.

— Для этого мне нужна их кровь или волос.

— Твою мать, — ни того, ни другого у нас не было. — И как, блин, мы их найдём? — я переводила взгляд между Домиником и Никки в надежде, что у кого-нибудь появится идея. — Они могут быть где угодно!

В любом уголке планеты.

— Начнём с очевидных вариантов, а дальше сузим поле поиска, — предложил Доминик.

— На это уйдут недели, если не месяцы. У нас нет времени на бесплодные попытки.

— Тогда что ты предлагаешь, ангел?

— Не знаю, но нам нужен план получше. Может, здесь мог бы помочь провидец? Или есть ещё какое-нибудь заклинание, которое просто не приходит нам на ум? — я посмотрела на Никки в ожидании подтверждения. Она казалась погружённой в собственные мысли… Возможно, вспоминала свои постельные игрища с дьяволом. — Никки?

— Думаю, я знаю, где они сейчас, — внезапно произнесла она. Её аквамариновые глаза сверкнули точно драгоценные камни, способные одним взглядом и подавить волю, и уничтожить на месте.

— Где?! — одновременно воскликнули мы с Домиником.

— В доме Трейса.

— Это было бы слишком просто, тебе не кажется? — усомнился Доминик.

— Поверьте, они там. Я уверена.

— Почему ты так думаешь? — мне было интересно, как она пришла к такому выводу.

— Он был категорически против, чтобы мы пошли к нему. Тогда я не обратила на это внимания, но теперь я подозреваю, что дело было именно в этом, — она многозначительно подняла брови.

Это несколько притянуто за уши, но сейчас это наша единственная зацепка.

— Я попрошу Бена проследить за домом завтра, — сказала я, готовая действовать. Меня не радовала идея вовлекать больше людей во всё это, но речь идёт о Трейсе, а Бен — его лучший друг. Он обязательно захочет нам помочь. — Если он подтвердит, что они там, сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовить заклинание?

— Нужно раздобыть пару ингредиентов, — поднимаясь с дивана, ответила она. — Но завтра всё будет сделано.

— Сейчас же собери всё, что нужно, — я не хотела терять время, распинаясь. — Это наш единственный шанс. Облажаемся — они нас засекут и сделают всё, чтобы мы к ним близко не подошли больше.

Зуб даю.

— Да-да, уже иду, — она расправила свои тёмные джинсы и направилась к двери. Почти у выхода она оглянулась через плечо: — За меня не беспокойся. Лучше подготовь эту свою армию.

О, она даже не представляет, что моя армия из одного-единственного человека была готова с того самого момента, как те стервы вселили демона-босса в тело Трейса, и ждёт не дождётся расправы над ними.

— Я позвоню по номеру твоего любовничка, когда всё будет готово, — добавила она и покинула номер, хлопнув за собой дверью.

Я закатила глаза.

Как бы меня ни бесила необходимость сотрудничать с Никки, я рада, что она согласилась нам помочь. И под «нами» я имею в виду Трейса. Понятно, что она делает это только ради него, но это абсолютно на руку мне.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на Доминике. Он прислонился к перилам балкона, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с нечитаемым выражением в глазах. Наверное, гадал, как я умудрилась втянуть его в эпицентр войны, которая не имела к нему никакого отношения, и теперь пытается придумать, как бы выпутаться из этой истории.

Что ж, я упрощу ему задачу.

— Ты всё ещё можешь отказаться участвовать в этом, — сказала я, подходя к нему. Хочу, чтобы он знал, что он мне ничего не должен. Особенно помогать мне спасти бойфренда от Люцифера — самого дьявола, чёрт возьми. Никто в здравом уме не стал бы требовать такое. — Я не буду тебя винить.

— Знаю, что не будешь, — он наклонил голову вбок, изучая мои черты, тогда как его собственное лицо оставалось пустой маской, не выдававшей никаких эмоций.

Я обхватила себя руками — то ли из-за прохлады моросящего дождика, то ли из-за пристального взгляда Доминика.

— Это значит нет?

— Именно, — он улыбнулся по-кошачьи.

Это за гранью моего понимания, как ему удаётся оставаться таким спокойным и собранным, когда столько всего на кону. Он явно не осознаёт всей серьёзности ситуации. Не понимает, что это вопрос жизни и смерти для всех нас, включая его.

— Ты же понимаешь, что завтрашний день может обернуться катастрофой? — спросила я и прикусила щёку изнутри.

— Да, я это прекрасно понимаю, ангел.

— Ты уверен? — я шагнула ближе к нему. — Потому что ты кажешься слишком спокойным, учитывая, что завтра может стать последним днём твоего существования.

— Я прожил хорошую жизнь, — один уголок его губ приподнялся в фирменной ухмылке Доминика. — Если всё равно помирать, то завтрашний день ничем не хуже любого другого.

— Не смешно.

Его улыбка испарилась.

— Я могу о себе позаботиться, ангел. Не переживай за меня.

— Ага, легко сказать, — пробормотала я.

Его брови сошлись на переносице, стоило моему комментарию повиснуть в воздухе между нами, как компромат из ящика с грязным бельём. Сама не понимаю, почему я продолжаю признаваться даже в самых мимолётных своих мыслях и чувствах к нему. Словно я и шагу не могу ступить, не сказав всё прямо.

— Ты беспокоишься за меня? — его медовый голос прозвучал тихо, но проникновенно.

Вот как он может спрашивать меня о таком?

— Ты же знаешь, что да, — неловко переминаясь с ноги на ногу, я попыталась быстро сменить тему. — Надо вернуться внутрь. Дождь начинается.

Доминик не шевельнулся. Вместо этого он продолжал смотреть на меня, сведя брови вместе.

Воздух вокруг потяжелел, словно некая магическая сила подталкивала нас друг к другу — к краю пропасти, к которому я бы не рискнула подойти. Надо тормозить.

— Слушай, в этом нет ничего такого. Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, вот и всё.

— Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Вот и разобрались. Ты хочешь, чтобы со мной всё было в порядке, а я — чтобы с тобой. Двое друзей беспокоятся друг за друга, — эти слова на языке ощущаются как ложь, но я всё равно произношу их. Глубоко внутри я чувствовала, что всё не так просто, но даже близко не была готова открыто в этом признаться. — Согласен?

— Если ты так говоришь, ангел, — он убрал прядку волос за моё ухо.

Я вздрогнула от этого лёгкого прикосновения, но не позволила ему сбить меня с верного пути.

— Да, я так говорю.

И не только это. Чем ближе мы к тому, чтобы встретиться с сёстрами лицом к лицу, тем больше я переживаю о том, что может пойти не так.

— Что бы завтра ни произошло, со мной ничего не случится, пока на мне эта штука, — я зажала кулон в ладони, в кои-то веки благодарная судьбе за эту волшебную подушку безопасности, что спасёт меня, когда я буду на волосок от смерти. — Но если ты серьёзно намерен прийти завтра, то тебе понадобится моя помощь, даже если ты не готов это признать.

— Вот как?

Типичный Доминик. Воспринимает каждое мое слово как персональный вызов.

Ни на секунду не разрывая зрительный контакт, я осторожно закатила рукав рубашки, обнажая кожу. Его взгляд на секунду опустился на моё запястье и тут же вернулся к моим глазам.

— И что это значит? — он поднял бровь.

— Ты знаешь, что это значит.

Его глаза потемнели, глядя на меня.

— Предлагаешь мне себя, ангел? — нотки в его голосе явно сменились на провокационные.

— Да, — я тяжело сглотнула, в горле было сухо, как в пустыне. — Ради твоей безопасности.

Мы оба знали, что чем больше моей крови в его организме, тем лучше он защищён на случай непредвиденной ситуации. На поверхности это был мой единственный довод, но если бы я рискнула копнуть глубже, то смогла бы назвать ещё множество причин, почему я хочу это сделать. Причин, терзавших меня изнутри.

Мы оба знали это, и всё же он даже не попытался ухватиться за приманку. Но он стоял неподвижно, пробираясь мне в душу своим пронзительным взглядом.

— Так и будешь стоять и смотреть? — я перенесла вес с одной ноги на другую, всё ещё держа руку вытянутой.

— Я наслаждаюсь чудесным видом, — произнёс он с томной улыбкой.

— Я имела в виду, почему ты не… — я прикусила губу, пытаясь как-нибудь поприличнее спросить, почему он отказывается пить мою кровь. — Разве ты не… хочешь?

— Твою кровь? — его зрачки расширились. — Всегда.

В животе возникло странное ощущение. Чем-то похожее на бабочек.

— Тогда почему не возьмёшь?

Он наклонил голову в сторону, обдумывая мой вопрос, что-то решая в своей голове.

Секунды казались часами — словно я целую вечность простояла вот так. Дождь продолжал капать на нас, становясь всё сильнее, хотя я уже не чувствовала холода своей разгорячённой кожей.

Опустив руку, я нахмурилась.

— Это из-за того, что ты сказал мне вчера? Ну, что и пальцем меня не тронешь больше. Я предлагаю не ради себя, — быстро добавила я, хотя получилось слишком поспешно и оборонительно, а потому не очень искренне. — Просто пытаюсь помочь тебе.

— И всё?

Я стиснула зубы, прожигая в нём дырку глазами. Уголок его губ дёрнулся, словно он едва сдерживал ухмылку.

Похоже, его забавляет вся эта ситуация.

— Знаешь что? Забудь. Не хочешь моей крови — я заставлять не буду, — с этими словами я развернулась, чтобы уйти, но он поймал меня за запястье и притянул к себе.

Разряд тока прошёлся через всё моё тело, стоило Доминику прижать меня к своей груди. Наши тела разделяло всего ничего. Мои губы приоткрылись в попытке возразить, но Доминик быстро прижал к ним палец.

— Однажды ты взглянешь правде в глаза, ангел. И ради нас обоих я надеюсь, что это случится скоро.

— И что это значит? — моё сердце настойчиво пробивало дыру в груди.

— Что-то мне подсказывает, что ты прекрасно поняла, о чём я, — его взгляд на мгновение скользнул по моим губам.

— Хочешь сказать, я хочу этого?

— Ты мне скажи.

Мурашки побежали по моей коже при звуке удлинившихся клыков. Я тут же напряглась, понимая, что он намеренно так сделал. Он же отлично знал, как я отреагирую. В этом плане он та ещё сволочь.

— Так не честно, Доминик. Я не хотела, чтобы всё было так, — я пыталась унять дрожь в моём голосе. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержаться и не поддаться ему… и кровной связи.

— Не хотела, — подтвердил он, но затем поймал мой подбородок и поднял лицо к себе. — Но это ведь не отменяет того, что ты чувствуешь сейчас, ангел?

Он медленно наклонил голову к моей шее, нежно скользя губами и зубами по коже.

Вся моя выдержка ушла на то, чтобы не наброситься на него, как дикое животное. В конце концов, именно этого он и добивался: чтобы я потеряла контроль… бросилась ему на шею… умоляла его.

Будь я проклята, если дам ему такое удовольствие.

Он поднял голову, когда я не ответила. Его глаза не отрывались от моего рта.

— Это простой вопрос, любимая.

— Нет. Не простой.

Сложный и тяжёлый. А последствия его просто невыносимы.

Сердце галопом скакало в груди по такому длинному списку причин, что все и не перечислишь, но главным образом потому что он всё ещё смотрел на мои губы, словно бы хотел их поцеловать — поглотить, — а я не была уверена, что мне хватит сил остановить его, если он попытается. Со мной явно творится что-то нездоровое, и эта болезнь усиливается с каждым днём.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — умоляла я голосом почти таким же слабым, как и колени в этот момент.

— Как, ангел? — его взгляд поднялся к глазам, но тут же вернулся к губам.

— Словно собираешься поцеловать меня, — выпалила я, не дыша.

— А ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — он снова посмотрел мне в глаза.

Я запнулась, прежде чем выдавить ответ:

— Нет.

Ухмыльнувшись, он наклонился к моему уху и прошептал:

— А твоё тело знает об этом?

Мне даже не нужно было опускать взгляд, чтобы заметить, как мои пальцы впились в его талию, а кожа чуть ли не плавилась от жара.

Вместо этого я сердито посмотрела на него.

— Я знаю, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не выйдет.

Мы уже выяснили этот вопрос в поместье. Несмотря на все эти тайные сигналы, что посылает ему через кровную связь моё непослушное тело, я чётко обозначила свою позицию.

Ну, как мне кажется.

Он усмехнулся, но ухмылка пропала так же быстро, как и появилась.

— Расслабься, ангел. Я не собираюсь целовать тебя или делать ещё что-нибудь в этом духе, — сказал он и выпустил меня из объятий.

Мои руки безвольно повисли. Я оглянулась на него, не веря своим ушам.

— Ты же этого хотела, да?

— Да, — я прикусила губу, чтобы не опустить понуро плечи. — Но что насчёт завтра? Вдруг с тобой что-нибудь случится…

— Не случится, — произнёс он так, будто уверенного тона достаточно, чтобы унять мою тревогу.

Мне нужны гарантии. Написанные кровью.

— Ты не можешь просто взять и отказаться от крови. А как же связь? Последствия? — мы оба знали, что чем дольше мы воздерживаемся, тем жёстче проявляется ломка. А поскольку у меня уже началась гипервентиляция, как у наркоманки, давно не получавшей дозу, я не очень-то хотела выяснять, насколько хуже может стать дальше.

Он вновь погладил меня по щеке, и моё сердце сжалось.

— Не волнуйся, ангел. С нами всё будет в порядке, — он убрал руки в карманы и достал две маленькие склянки. Одна из них была пустой, а другая выглядела так, будто в неё налили густую алую кровь.

— На случай ломки… Братец посоветовал.

— Ты же это не серьёзно, — я уставилась на него. Но когда стало очевидно, что он реально не шутит, я выхватила склянки из его руки, чтобы взглянуть поближе. Покрутила вторую между пальцев, убеждаясь, что там действительно кровь. — С каких пор ты слушаешься Габриэля?

— С тех пор, как он говорит то, что будет лучше для тебя.

Мой взгляд мгновенно встретился с его.

— То есть это всё для меня?

— Целиком и полностью, — мышцы его челюсти напряглись, когда он впился в меня взглядом. — Я бы хотел вызывать у тебя множество чувств, ангел, но точно не сожаление.

— Ну, тогда договорились. Проблема решена, верно?

Опустив голову, он снова убрал руки в карманы и ничем не выдавал свою реакцию — полный самоконтроль. Но что-то в его глазах вспыхнуло, подсказывая мне, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

Я сделала маленький шажок назад, не отводя глаз и испытывая неприятное чувство разочарования глубоко внутри. Я не могла объяснить, почему именно разочарования, но мне не хотелось думать об этом.

— Я тогда к утру приготовлю вторую для тебя, — произнесла я и заставила себя развернуться. Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока уходила с балкона, но так и не набралась смелости оглянуться.

23. СПЕШИ ЛЮБИТЬ ВО СНЕ

Оказавшись одна в своей спальне гостиничного номера, я села на край кровати и посмотрела на склянку с кровью в моих дрожащих руках. Мне всё ещё предстояло кучу всего сделать сегодня, к чему нужно было морально подготовиться. И ничего из этого не было приятным. Особенно та часть, где я должна позвонить Бену и сообщить ему о том, что произошло с его лучшим другом.

Как бы мне ни было больно это признавать, но мне необходим небольшой допинг, чтобы пережить этот вечер.

Откинув колпачок, я поднесла склянку к губам и выпила залпом. В ту же минуту, как волшебный эликсир попал в мой организм, тревога отошла на задний план, оставив только меня и магию крови.

Я вздохнула и втянула носом воздух, дыша свободнее.

Честное слово, если фармацевтические компании когда-нибудь заполучат кровь Воскрешённых, они сорвут джекпот. С ней ни что не сравнится, и хотя меня напрягает эта зависимость, преимущества обычно перевешивают отвращение.

Наконец-то я снова стала собой. Спрыгнув с кровати, я подошла к телефону и набрала номер Бена.

После долгой утомительной беседы с ним, в которой я рассказала всё от произошедшего на Ангельском пике до нашего плана на завтра, я переоделась в длинную футболку и улеглась в кровать. Изначально я собиралась немного потренироваться перед сном, но после звонка поняла, что уже выжата, как лимон.

Каким-то образом простая задача — объяснить ситуацию Бену — оказалась тяжелее, чем пережить это лично. Возможно, потому что часть меня ещё отрицала реальность, воспринимая это как некий страшный сон, к которому я возвращаюсь время от времени. Но чем больше людей оказывались вовлечены, тем реальнее становились происходящие события и тем сложнее было справляться со всем этим.

Правда в том, что мне до смерти страшно. Я боюсь того, что принесёт завтрашний день. Боюсь, что всё пойдёт не по плану. Боюсь, что потеряю Трейса навсегда.

Я должна всё продумать до мельчайших деталей, потому что если хоть что-то пойдёт не так, весь план пойдёт прахом, и это будет моя вина. Никогда в жизни я ещё не испытывала такого давления. От такой тяжести колени могут подкоситься, если слишком много об этом думать.

Поэтому я не буду.

Пока что я могу только молиться всем, кто живёт на небесах, чтобы сёстры действительно были в доме Трейса и чтобы заклинание Никки сработало. Я знала, что если смогу отделить одну из сестёр от двух других, то та точно расскажет мне всё, что им известно о том, как вернуть Трейса в сознание, а Люцифера — обратно в заточение.

Но что, если такого способа нет?

Что, если Трейс уже потерян навсегда?

Я отогнала леденящую душу мысль.

Способ есть.

Должен быть.

Жизнь не настолько жестока — не после всего, что я уже потеряла. Надо верить, что в конце всей этой боли и скорби меня ждёт счастливый конец. Я должна справиться.

Перевернувшись на бок, я пыталась найти удобную позу для сна. Мне нужно поговорить с Трейсом, рассказать ему о нашем плане. А для этого есть только один способ.

Через сон.

После того, как он снова приснился мне, я постаралась разузнать об этом побольше, и оказалось, что проникновение в чужие сны — не редкость. Это дар Жнецов. Насколько я поняла, он мог создавать свою астральную проекцию в моих снах, тайно общаясь со мной внутри моего подсознания. Я не до конца понимала, как это работает, да и пофиг — главное, что работает.

И пускай я не могу проникнуть в его подсознание, я заставлю его войти в моё.

Сделать так, чтобы приснился Доминик, было несложно. Эти сны приходили ко мне, даже когда я не хотела. Даже когда я пыталась вычеркнуть его из своей жизни. Так что, конечно, я заснула с мыслями о нём, и последовавший сон не был неожиданным. И всё же в этот раз он несколько отличался.

Он казался слишком реальным для сна, хотя и таким туманным, обрывочным, что ничем иным тоже быть не мог.

Начать с того, что не было ни единого намёка на алое небо. Только уже опостылевший дождь стучал по оконному стеклу, пока мы с Домиником стояли в его спальне в поместье Хантингтон. Глубокая, пронзительная агония во всём моём теле. Боль была столь невыносимой, что я не могла сделать и вдоха. Даже в этом сне что-то пошло не так, а я никак не могла это исправить.

Доминик обхватил моё лицо ладонями, вырывая из плена боли и возвращая в настоящее. Я прижалась к нему всем телом, как никогда не делала раньше. Это было откровенно и вызывающе. И вот он уже целовал меня, потихоньку подводя к кровати.

Он оторвал губы от моих и что-то прошептал, но слова потонули в оглушительном биении моего сердца. Он замер, пристально глядя в мои глаза, словно ждал ответа. Словно искал в них хоть какой-то намёк, что я поняла его.

Я поцеловала его в губы.

Обхватив меня за талию, он развернул нас и сел на кровать, а меня притянул на свои колени. Влажные пряди моих волос упали на глаза, одежда прилипала к телу, как вторая кожа. Прозрачная, ничего не скрывающая. Но мне было всё равно. Я хотела, чтобы он видел меня всю.

Его глаза поглощали меня, взгляд ласкал тело, подобно бабочкам. Доминик перекинул мои волосы за плечи.

Его губы снова нашли мои, а руки скользнули к краю футболки. Я резко втянула воздух, когда он стянул ткань через мою голову и бросил на пол. Внутри меня оставалась сознательная часть, которая понимала, к чему всё идёт, которая знала, что я пришла сюда именно за этим, и поэтому когда он лёг на спину и увлёк меня за собой, я поддалась без намёка на сопротивление.

Я не была Воином, начавшим апокалипсис, а он не был Воскрешённым, связанным со мной кровью. Мы были просто двумя людьми, которых тянуло друг другу, и отдавались этому влечению в единственном месте, где это было можно.

Его губы нежно прижались к моим, пока мои руки скользнули между нашими телами и начали расстёгивать его рубашку. Я хотела коснуться его обнажённой кожи, проверить — так ли же она хороша наощупь, как выглядит.

Его кадык дёрнулся. Его глаза не отрывались от моих. Губы шептали что-то. Я до сих пор не расслышала ни слова, но знала, что он признаётся мне в любви. Видела это в его глазах, чувствовала сердцем.

И в этот самый момент — именно там и тогда — я тоже любила его.

Кто-то рядом прочистил горло, и этот звук выдернул меня из омута страсти. Опираясь ладонями на обнажённую грудь Доминика, я оглянусь через плечо и увидела Трейса, стоящего у подножия кровати и глядящего на нас.

Совесть ударила меня в живот, когда я увидела боль в его глазах.

Устыдившись, я поспешила слезть с Доминика, но нога запуталась в одеяле. В своей неуклюжей попытке встать с кровати, я грохнулась пятой точкой на жёсткий деревянный пол.

Этот сон с каждой секундой всё больше напоминает кошмар.

— Я понимаю, как это выглядит, — обратилась я к Трейсу, поднявшись на ноги. Я старалась не смотреть на Доминика, который всё ещё лежал полуобнажённый на кровати. Он не шевелился и вообще не издавал ни звука. Возможно, потому что это мой сон, и я так хотела.

Желваки заиграли на лице Трейса, его взгляд не отрывался от Доминика.

— Мне нужно было поговорить с тобой, а я не знала, как иначе встретиться с тобой здесь, — за окном грянул гром, когда я подошла ближе к Трейсу. — Прости, что тебе пришлось это увидеть. Это ничего не значило.

Боль в его глазах усилилась от моих слов, хотя я не понимала почему.

Он медленно оторвал взгляд от Доминика и наконец посмотрел на меня.

— О чём ты хотела поговорить? — его голос звучал тихо и опустошённо.

Я ненавидела себя за то, как поступила с ним, за то, что причинила всю эту боль.

«Это было нужно для дела», — напомнила сама себе.

— У нас есть план. Здесь безопасно говорить? — я оглянулась через плечо, будто ожидая появления Люцифера в моём сне, который окончательно бы превратил его в самый страшный кошмар.

— Пока да, — кивнул он. — Но у меня мало времени.

— Завтра мы доберёмся до сестёр Родерик. Если кто-то и знает, как изгнать Люцифера из твоего тела, так это они.

Он зажмурился.

— Джемма…

— Мне нужно, чтобы ты продержался ещё немного, хорошо? — я обняла его за талию, желая снова ощутить его тепло. — Мне жаль, что с тобой такое произошло, Трейс, но, Богом клянусь, я всё исправлю. Я верну тебя назад. Обещаю.

— Джемма, я не вернусь, — сказал он, мягко убирая мои руки.

Моя нижняя губа дрогнула, хотя я не проронила ни слова. У меня в голове не укладывалось, почему он так говорит. И, честно говоря, его слова парализовали меня. Неужели он уже сдался? Разве он не хочет вернуться?

— Я не понимаю, — мой голос был полон боли и растерянности.

Трейс снова перевёл взгляд на Доминика, хотя смотрел не на него, а как будто бы сквозь него, словно погрузился в какое-то далёкое воспоминание, которое только он мог видеть. Леденящий холод закрался в мою душу, когда Трейс снова повернул голову ко мне.

— Прошу тебя, выслушай, — он приподнял мой подбородок, в его глазах бушевал ураган из боли, потери и сожалений, и чем больше я смотрела в них, тем сильнее мне хотелось расплакаться.

— Я хочу, чтобы ты двигалась дальше, жила своей жизнью и забыла обо мне. Если это означает, что ты будешь с Домиником, пускай, — быстро добавил он, не отводя глаз. — Я знаю, что он любит тебя и защитит ценой своей жизни, если потребуется. Сейчас это единственное, что приносит мне утешение…

— Что?! Перестань! — я оттолкнула его руку. — Зачем ты мне всё это говоришь?

Он опустил голову, но я заметила, что его глаза увлажнились.

— Мне важно знать, что о тебе есть кому позаботиться и что ты будешь счастлива…

— Я буду счастлива! С тобой! Как мы и обещали друг другу.

Он замотал головой.

— Зачем ты это делаешь? Зачем сдаёшься раньше времени? Думаешь, я не справлюсь? Я справлюсь. Клянусь Богом, Трейс, я не остановлюсь, пока не найду способ спасти тебя.

— Чёрт побери, Джемма. Как ты не понимаешь? Нет никакого способа!

Его слова выбили весь воздух из моих лёгких. Стены вокруг содрогнулись, мигнули и исчезли.

— Ты не можешь этого знать наверняка.

— Я знаю, — он вцепился пальцами в свои волосы, его тело вмиг потускнело, подобно слабому огоньку, держащемуся до последнего, чтобы не погаснуть. — Я такая же часть Люцифера, как и он — часть меня. Я знаю его мысли. Знаю, что он задумал. И знаю, что нет такого способа, чтобы извлечь его из сосуда, не убив при этом нас обоих. И я уже смирился с этим.

Слёзы стекали по моим щекам быстрее, чем я могла бы успеть их вытереть.

— Орден знает, как его убить. Ты должна послушать их, Джемма. Это единственный способ остановить его.

— Нет, — я качала головой, потому что понимала, что это значит.

Это значит, что Трейса нужно убить.

А я никогда не смогу этого сделать.

— Ты не можешь просить меня о таком, Трейс. Не можешь!

Он притянул меня в свои объятья.

— Я люблю тебя, Джемма. И всегда буду любить, но ты должна меня отпустить.

— И как же мне это сделать?

— Поставив жизни других превыше моей, — ответил он, его голос зловещим эхом повторялся в моей голове. — Отпусти меня, Джемма. Сделай это, или все умрут.

Его голос звучал всё слабее… всё дальше.

Я мотала головой, всхлипывала в его рубашку, но он продолжал… продолжал добивать меня словами.

— Их смерть будет на твоей совести, и ты не сможешь с этим жить. Я знаю, ты сможешь сделать правильный выбор. Ты всё сделаешь так, чтобы я тобой гордился, — он обнял меня крепче, и я поняла, что это прощание.

Но я не готова была прощаться.

У нас ещё целая жизнь впереди.

— Не смей бросать меня, Трейс! Я не могу тебя потерять!

— Ты не потеряешь меня, — он поцеловал меня в макушку. — Я всегда буду рядом, Джемма. Всегда.

— Чёрт, Трейс! Не покидай меня! — из меня вырвался настоящий вопль. Я цеплялась в него руками, старалась удержать в своих объятьях навсегда, но тщетно. Он растворился, и в моих руках остался лишь воздух.

Я упала на пол и прорыдала до утра.

24. ПРОСНИСЬ И ПЕЙ

Мои щёки были мокрыми, когда я подскочила на месте в тускло освещённой комнате и взглянула на часы. Я снова оказалась в кровати гостиничного номера, и хотя моё тело физически не покидало постель, всё же разум и сердце были в другом месте, и я сомневалась, что когда-нибудь сумею оправиться от произошедшего.

Трейс сдался.

Он уже приготовился к смерти, к собственному убийству моими руками. Как он может ожидать от меня такого? Убить его. Отказаться от него. После всего, через что мы прошли. После всех наших обещаний друг другу.

Это не укладывалось в моей голове.

Это совсем не похоже на него — вот так просто опустить руки. Трейс всегда был воином. Лидером. Неужели он решил поднять белый флаг, потому что реально считает, что его уже не спасти? Или дело в чём-то другом?

Чем больше я думала об этом, тем больше части картинки собирались в целое. Разве не именно это было в видении Морган несколько месяцев назад? Я убиваю Трейса. Его кровь на моих руках. Может, он знал, что этот день настанет. Может, он считал, что такова его судьба. Он явно не верил, что есть способ его спасти.

Но я верю.

Я отказывалась сдаваться, идти по ложным тропам, навязанным мне кем-то другим. Я найду свой способ выпутаться из этого кошмара, даже если это будет стоить мне жизни, но я вытащу жнецовскую задницу Трейса, хочет он того или нет.

Решив забыть всё сказанное Трейсом, я выбралась из кровати и поплелась в душ. Чем скорее этот день начнётся, тем ближе я буду к тому, чтобы вернуть Трейса.

Я стояла под каскадом воды несколько минут, позволяя горячим струям разогревать мою кожу. Большинство синяков и ушибов давно уже исчезли, а швы почти полностью зажили. Не знаю, связано ли это с моим ангельским наследием или с вампирской кровью, которую я пью. Так или иначе, я рада вернуться в полную силу, потому что сейчас она нужна мне как никогда.

Выйдя из душа, я схватила полотенце с полки и вытерлась насухо. Закрутив волосы в небрежный пучок, я почистила зубы и оделась. Я не додумалась взять с собой сменную одежду, поэтому пришлось надевать вчерашнее. Было что-то катастрофически неправильное в том, чтобы сразу после душа влезать в грязные тряпки.

Пофиг. Бывало и хуже.

Повернув ручку, я распахнула дверь и чуть было не словила сердечный приступ при виде Доминика на пороге. Довольная ухмылка на его лице подсказала мне, что он стоял так уже некоторое время.

— Завтрак?

— Нет, спасибо, — я попыталась обойти его, но он не дал мне пройти.

— Ты должна поесть, — настаивал он.

— Я не голодна.

В конце концов, я выпила его кровь перед сном, что дало мне больше сил, чем могли бы яйца с беконом.

Ммм, бекон.

— Даже не сомневаюсь, ангел, но ты всё равно должна хоть что-нибудь съесть, — он взял меня за руку и вывел из ванной и затем из спальни.

Неохотно пошла за ним, зная, что он не отстанет, пока я не запихну в рот хотя бы пару кусочков. Он привёл нас в гостиную к небольшому столику с двумя стульями у окна. Стол был накрыт белоснежной скатертью, поверх которых разложены несколько блюд, содержимое которых я не видела, но определённо чувствовала их аромат.

— Сядь, — сказал он, и я послушно села. После того, как закатила глаза, конечно же.

Он поднял крышку с первого блюда, которым оказался пышный омлет со свежими овощами. Я зажмурилась, восторженно вдыхая чудесный аромат. Я могла бы поклясться, что не была голодна, но в животе заурчало при виде такой вкусняшки.

— Возможно, я всё-таки немного проголодалась, — произнесла я, пока он наливал в стакан апельсиновый сок.

Он сел напротив меня. Тарелки перед ним не было, только бокал с чем-то густым и красным и торчащим стеблем сельдерея.

— Пожалуйста, скажи мне, что это «Кровавая Мэри», — я косилась на бокал с подозрением.

— Ключевое слово — кровавая, — он подмигнул.

Я выждала мгновение, пытаясь понять, шутит он или нет.

Не шутит.

— Где ты взял… — я подскочила. — Ты напал на кого-то? — взвизгнула я, оглядываясь вокруг, словно ожидала увидеть труп, лежащий в уголке.

Доминик откинулся на спинку стула и щёлкнул языком.

— Серьёзно, ангел? Я что, по-твоему, зверь какой-то?

Я не знала, что на это ответить, учитывая, что он реально полувампир, полуволк.

Качнув головой, он пояснил:

— Я заказал доставку. Честное слово, ангел, никто не пострадал при приготовлении моего завтрака, — с этими словами он поднял бокал, салютуя мне, и сделал большой глоток.

Похоже, что он говорит правду. Он бы не стал тупо нападать на кого-то здесь. К тому же я не забыла его ночное свидание с Синди или как там её звали — у него явно не было проблем с поиском добровольцев.

— А теперь, может, приступишь к своему завтраку? — спросил он. Его светлые волосы казались почти белыми в дневном свете.

Размяв шею, я опустилась обратно на стул и взяла вилку. Я собиралась съесть всего пару кусочков, чтобы он успокоился, но стоило мне только попробовать — и я уже не могла остановиться. Через несколько скоротечных минут я уже смела всё с тарелки чуть ли не вместе с декоративными элементами.

И когда я подняла глаза, то увидела, как Доминик ухмыляется.

— Что? В первый раз видишь, как едят девушки? — вполне возможно, учитывая, какой тощей была Синди.

— Я просто заметил, как ты красива, когда удовлетворена, — его улыбка стала шире, в глазах мелькнуло нечто порочное. — И хотел бы увидеть ещё, при других обстоятельствах.

Румянец запылал на моих щеках.

— Ну, увидишь, когда я верну задницу Люцифера обратно в его гробницу.

— Жду не дождусь, — ответил он и снова пригубил свой напиток… Или это считается как полноценный приём пищи? Впрочем, неважно.

Я достала из заднего кармана джинсов уже опустевшую склянку с его кровью.

— Спасибо, — протянула ему.

— Я был только рад, ангел.

Я потянулась к другому карману, где лежала вторая склянка. Та, в которой должна была быть моя кровь.

— Я не наполнила её, — призналась я и кинула ему.

Он поймал её, не отрывая глаз от меня.

— Могу я спросить почему?

— Потому что ты будешь пить мою кровь по старинке.

Он расслабился, но продолжал внимательно смотреть на меня.

— Уверена?

— Да. По крайней мере, сегодня, — я встала из-за стола и начала закатывать рукав. — Ты нужен мне живым, а поскольку новые способы ещё не проверены, мы воспользуемся старым.

Да, конечно, вполне вероятно, моя кровь из чашки подействует не хуже, чем из вены, но мы ни разу ещё так не делали, а рисковать я не хочу. Уж точно не сегодня.

Доминик открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил громкий стук в дверь.

— Я открою, — сказала я, потому что уже стояла. Но не успела и шагу сделать, как Доминик уже смотрел в дверной глазок.

— Ведьма, — объявил он и распахнул дверь.

У меня свело живот, когда в номер влетела испуганная Никки.

— Что? Что случилось?

— Дьявол случился.

Во мне нарастало раздражение.

— Что он сделал, Никки?

— О, ничего. Просто сейчас он свободно разгуливает по Уэстону, — она переводила взгляд между мной и Домиником, ожидая какой-то реакции. — По нашей школе!

— Что? — я вскинула голову. — Зачем он пришёл в школу?

— Отличный вопрос, — воскликнула она, упираясь руками в худые бёдра. — Что-то случилось, я чувствую это.

Мой взгляд метнулся к Доминику.

— Я возьму пальто, — он исчез из комнаты.

— Он тебе что-нибудь сказал? — спросила я Никки, стараясь выудить из неё как можно больше информации.

— Я не дала ему такой возможности. Едва увидела его — и сразу же бросилась сюда.

— Какого чёрта он забыл в академии Уэстон? — этот вопрос я задала скорее сама себе, чем ей.

— Тебя, — ответил Доминик, вернувшись к двери.

Один за другим мы выбежали из номера и рванули к лифтам.

— Он с кем-нибудь разговаривал? — спросила я, нажимая кнопку первого этажа.

— Не заметила.

— Это какая-то бессмыслица, — лифт медленно остановился этажом ниже нас.

Пожилая пара с очаровательным белым пуделем вошла в лифт. Я вежливо им улыбнулась, и дальше мы спускались в тишине.

— Поедем на моей машине, — скомандовал Доминик, когда мы выходили через главные двери.

Внезапно он закричал от боли, его кожа отчётливо зашипела.

— О Боже! — я быстро осознала, что он горит на солнце. Не раздумывая дважды, я скинула с себя джинсовую куртку и накрыла его голову, помогая вернуться в безопасность крытого помещения.

— Что, чёрт возьми, это было? — воскликнула Никки, пока я осматривала лицо Доминика.

— Твою же ж… — выругалась я. Его прежде безупречная кожа вся покрылась волдырями, напоминая ожоги третьей степени.

— Всё нормально, ангел.

— Ни фига не нормально, Доминик! Да ты же полностью сгорел! — я непроизвольно попыталась коснуться его лица, будто это каким-то волшебным образом могло его исцелить, но Доминик отшатнулся.

— Сейчас заживёт, ангел. Подожди минуту, — он мягко опустил мои руки и бросил взгляд через моё плечо, на улицу, где солнечный свет едва не расплавил его до костей. — Я провёл там не так много времени, чтобы серьёзно пострадать.

Но то, что он в принципе пострадал, невозможно было отрицать.

— Орден, видимо, заделал трещину, — и под «трещиной» я имела в виду гигантскую дыру в Сангвинариуме, которая позволяла Воскрешённым гулять при дневном свете.

— Похоже на то, — его лицо помрачнело от этого вывода.

Я снова осмотрела его и облегчённо выдохнула, заметив, что ожоги уже начали исчезать.

Господи, спасибо тебе за быструю регенерацию.

— И что теперь? — спросила Никки, упирая руки в боки. — Как нам добраться до Уэстона с Мистером-Горящим-на-солнце?

Доминик прожёг её взглядом.

— Ничего не изменилось. Просто поедем на твоей машине, — ответила я ей и развернулась к Доминику: — Не покидай отель. Встретимся здесь через час.

Я уже собиралась развернуться и побежать, но он схватил меня за локоть и дёрнуть назад.

— Ты же не думаешь, что я пущу тебя одну?

Я выдернула руку и недовольно посмотрела на него.

— Я вполне смогу добраться туда без тебя.

— Я переживаю не за то, что ты можешь заблудиться, — он наклонился ближе ко мне. — Там для тебя заготовлена ловушка, ангел, и будь я проклят, если позволю тебе в неё попасть.

— Я понимаю, что это плохая идея, Доминик, но что мне остаётся? Там сотни невинных людей. Включая моих друзей. Я не собираюсь прятаться в отеле, пока они в его руках.

— А почему бы и нет? — на полном серьёзе спросил он.

— Потому что я… Слушай, это даже не обсуждается. Я еду! — снова едва я сделала шаг, он схватил меня за руку и удержал, только на этот раз он не произнёс ни слова.

Я подняла взгляд от руки, за которую он меня удерживал, к его глазам и запнулась.

В них было столько тревоги, столько страха… Я никогда ещё не видела у него таких эмоций, и уж точно не когда они так открыто направлены на меня.

Осознав, что им движет, я сократила расстояние между нами и приподнялась на носочкам, чтобы шепнуть ему на ухо:

— Обещаю, я вернусь. У меня есть Амулет. Доверься мне, — я попыталась отстраниться, чтобы взглянуть ему в глаза, проверить, уменьшился ли в них страх, но он быстро обхватил рукой меня за талию и удержал на месте в нежных объятьях.

— Не вынуждай меня выходить на солнце, чтобы найти тебя, ангел, — предупредил он тихим шёпотом. — Потому что я это сделаю.

И с этими словами он отпустил меня.

Смысл его слов был чёток и ясен. Я улыбнулась ему ещё раз и выбежала из лобби отеля вместе с Никки-грёбаной-Паркер.

25. ДЬЯВОЛ В ДЕТАЛЯХ

Холодок пробежался по моему позвоночнику, когда мы с Никки ворвались в Академию Уэстон через главный вход. Коридоры были полны школьников, беззаботно смеющихся и болтающих о пустяках, даже не догадывающихся, что прямо сейчас в одном здании с ними находится сам дьявол. Этот день вполне может оказаться для них последним, но ни один из них не замечает того, что творится у них под носом, и все продолжают заниматься своими делами, как ни в чём ни бывало.

Я понятия не имею, что могло понадобиться Люциферу в моей школе, но подозреваю, что ничего хорошего. Плохое предчувствие закралось мне под кожу, когда я свернула за угол. В академии собралась толпа невинных, ничего не подозревающих детей, и Люцифер об этом знает. Идеальное место, чтобы устроить невообразимую трагедию.

— Надо придумать, как вывести всех отсюда, — сказала я Никки, пока мы шли по коридорам.

— А что ты смотришь на меня? К таким заклинаниям нужно заранее готовиться, — ощетинилась она, оправдываясь.

— Прикрой меня, — я остановилась у стены, к которой прислонилась спиной, и жестом показала Никки, чтобы она встала передо мной. — Притворись, что мы разговариваем.

— И о чём же нам с тобой разговаривать? — она скрестила руки на груди. — Может, о том, как нелепо мы выглядим, разыгрывая увлекательную беседу, вместо того чтобы искать Люцифера?

— Да, отлично. Пойдёт, — ответила я, внимательно осматриваясь по сторонам. Убедившись, что на нас никто не смотрит, я шагнула в сторону и дёрнула вниз красный рычаг, который включил пожарную сигнализацию.

Оглушительный звонок разнёсся по всей школе. Все школьники и учителя разом ломанулись к выходам.

— Неплохо, — одобрительно кивнула Никки, судя по всему, реально впечатлённая моей смекалкой. — А дальше что?

— Дальше ты выходишь вместе со всеми, а я продолжаю искать Люцифера.

— Одна? — она вскинула бровь.

— Именно этого он и хочет, — у меня не было никаких реальных доказательств, но шестое чувство подсказывало, что так и есть.

— Меня устраивает такой план. Главное, вернись живой, — она сделала шаг в сторону выхода. — Ну, знаешь, чтобы спасти Трейса.

Я кивнула, глядя, как она развернулась на каблуках и свернула за угол, возле которого мы стояли.

Нервное напряжение охватило моё тело, пока я кралась по коридору в одиночку, осторожно проверяя каждый кабинет по пути.

Я знала, что он где-то здесь. Осталось только его найти — и я это сделаю, даже если для этого придётся заглянуть во все помещения школы. К тому моменту, как я добралась до задней части здания, вся академия уже опустела и стояла жуткая тишина.

Вот и всё, последний коридор. И я сразу же почувствовала, что нахожусь здесь не одна.

— Рад видеть тебя снова, — произнёс знакомый голос за моим плечом. Всё во мне сжалось при звуке голоса Трейса.

Я медленно развернулась к Люциферу.

— Судя по тому, что твоего телохранителя в поле зрения не наблюдается, Воскрешённый получил мой подарок сегодня утром? — спросил он и улыбнулся, демонстрируя ямочки Трейса.

Я сощурила глаза.

— Это ты сделал? Ты залатал разрыв?

— Разумеется, — он склонил голову. — Как я уже говорил тебе, дочь Аида, я не такой уж плохой. Иногда я совершаю добрые дела.

— Ага, конечно, — хмыкнула я, потому как знала от Энгеля, что Люцифер и его Тёмный Легион презирают Воскрешённых. Попросту говоря, считают их низшими существами, совершенно бесполезными. Не говоря уже о том, что мой «телохранитель», так уж вышло, один из них. — Мне известно, что ты ненавидишь Воскрешённых, так что не надо делать вид, будто ты лишил их возможности выходить на солнце совершенно бескорыстно.

Он мрачно ухмыльнулся.

— А ты подготовилась.

Он даже не представляет насколько.

— Зачем ты сюда пришёл? — я не стала ходить вокруг да около.

Он сделал маленький шажок ко мне. Напрягшись, я сдержала порыв попятиться от него, хотя нас и так разделяли добрых пять футов.

— Как ещё я мог выманить тебя, чтобы поиграть? — сладко спросил он.

По коже пробежался покалывающий холодок, горло сдавила невидимая рука.

— Ну, вот я здесь. Во что будем играть?

— Мне нравится, как ты переходишь сразу к делу. Никаких расшаркиваний, никаких увиливаний и попыток увести тему разговора…

— Вроде тех, которыми ты занимаешься сейчас?

Снова на его щеках прочертились ямочки, и моё сердце сжалось. Я уже начинаю подозревать, что он заманил меня сюда, просто чтобы насладиться моими мучениями.

— Что тебе нужно от меня, Люцифер?

— То же, что и всегда.

— А точнее?

В глазах Трейса промелькнул зловещий огонёк.

— Провести с тобой время, дочь Аида. Завоевать твоё доверие, хорошее отношение и, может быть, когда-нибудь даже преданность.

Я слышала вой сигнализации вдалеке, но не сводила глаз с дьявола.

— Я уже сказала, что мне это не интересно.

— Да, да, — он поджал губы и сделал ещё один осторожный шаг в мою сторону. — И я решил не давить. Дать тебе время, оставить в покое, чтобы ты подумала хорошенько и пришла сама. Потому что ты придёшь. Это только вопрос времени, — его улыбка сменилась чем-то более мрачным, зловещим, опасным. — Но тут мне сорока на хвосте принесла, что ты вчера заходила в Храм, и меня это расстроило. А я не люблю расстраиваться, дочь Аида.

Сердце запнулось на мгновение, как будто не могло понять, с какой скоростью ему биться.

— Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за это, — продолжил он задумчиво.

— За что?

— За то, что дала ещё одну причину презирать их.

— Совет? — уточнила я, не уверенная, что поспеваю за его ходом мыслей.

— Орден, — поправил он, его тон становился грубее с каждой секундой, по мере того как он распалялся. — Пустоголовые отбросы, от которых давным-давно следовало избавиться. От всех них!

Я проглотила ком в горле размером с кирпич и сделала крошечный шажок назад. Дьявол был на взводе, и я уж точно не хотела находиться поблизости, когда он в таком состоянии.

— Ты знала, что это они заперли меня в той адской гробнице? — спросил он, но не ждал от меня ответа. — Думали, что я проведу там вечность. Но затем появилась ты, — он наклонил голову, будто выказывая признательность. — Они никак не могли предотвратить моё возвращение. О нет. Только не с этим Амулетом, — он жадно взглянул на подвеску.

Я невольно потянулась к своей шее и сжала Амулет.

— Но я отвлёкся, — он поднял руку и отмахнулся от темы. — Это всё неважно. Пока нет. Месть свершилась. Мне был дан второй шанс, и я собираюсь использовать его по максимуму, начиная с этого твоего никчёмного Храма.

Волоски на моём затылке встали дыбом.

— Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности, — дьявол снова блеснул ямочками, скривив губы в злобной ухмылке. — Потом не говори, что я ничего для тебя не делал, дочь Аида, — добавил он и подмигнул.

— Что, чёрт возьми, ты сделал?! — закричала я, чувствуя, как паника нарастает во мне, при осознании, что всё это было лишь отвлекающим манёвром.

Целью с самого начала была не академия, а Храм.

— Знаешь, в чём особенность адского пламени? — его глаза потемнели, превратившись в два грешных омута, я попятилась от него. — Его невозможно потушить.

Я сорвалась с места и побежала.

26. АДСКОЕ ПЛАМЯ

Толпа уже собралась на улице, с нездоровым интересом наблюдая, как пожарные забегают и выбегают из горящего здания. Даже сильный ливень, начавшийся, пока я спешила к Храму, не мог погасить пламя, неумолимо взмывающее в пасмурное небо.

Я стояла на дрожащих ногах посреди всего этого хаоса. Дым накрыл несколько соседних кварталов, из-за чего сделать глубокий вдох было невозможно. Мой взгляд судорожно метался между людьми, лежащими на тротуаре, парамедиками, который протягивают им кислородные маски, останавливают кровотечения, и пожарными, выводящими пострадавших из Храма.

Я знала, что всех вывести не смогут. Здание слишком огромное, а огонь невозможно потушить. Сколько жизней унесёт этот пожар?

Сколько людей погибнет из-за того, что я отказалась совершить немыслимое… из-за того, что я не хочу убивать Трейса?

— Назад! — выкрикнул один из пожарных, отгоняя толпу дальше от Храма. Но я не могла сдвинуться с места. Мои ноги приросли к земле, пока я в ужасе смотрела на синеватые языки пламени, переживая до глубины души, что внутри могли быть Тесса и Габриэль.

К горлу подкатила желчь. Я побежала по ступенькам к двери, громко топая по бетонной поверхности. Говоря откровенно, я вообще не соображала, что делаю, когда неслась к горящему зданию, и у меня не было времени задуматься над этим. На полпути меня за талию перехватил пожарный и повалил на асфальт, удерживая на безопасном расстоянии от огня.

— Там может быть моя сестра! — кричала я, вырываясь из сильных рук, оттащивших меня подальше и снова бросивших на землю. — Пожалуйста! Я должна её найти!

— Никуда вы не пойдёте! — заорал он в ответ, крепко держа меня за плечи. Я видела капельки пота, стекающие по его виску под каской. — Если она там, мы её выведем. А вы стойте здесь и не мешайте нам выполнять свою работу! Слышите?

— Вы не понимаете… Я могу помочь, я могу войти! — мне хотелось донести до него, что я способна на большее, чем просто стоять и беспомощно смотреть с улицы, как здание сгорает в огне, с моей сестрой или без. Но я не знала, как объяснить ему, что, пускай я выгляжу как нормальный (пусть и с истерикой в настоящий момент) подросток, у меня на шее есть Амулет, который делает меня по сути бессмертной.

— Если увижу вас где-нибудь рядом с зданием, то буду вынужден связать. Я доступно объясняю? — его слова врывались в моё сознание, как петарды.

Чувствуя себя загнанной в угол и совершенно беспомощной, я кивнула и смотрела, как пожарный возвращается в горящее здание.

— Тебе что, реально жить надоело? — спросила Никки, подойдя ко мне. Её руки были сложены на груди, а взгляд направлен на развернувшуюся перед нами катастрофу.

Я проигнорировала её и спросила:

— У тебя с собой телефон?

— А солнце восходит на востоке? — передразнила она, но достала из заднего кармана мобильник.

Выхватив его из рук Никки, я быстро набрала номер сестры и стала ждать, не дыша, пока на звонок не ответили.

— Алло? — произнесла Тесса, хотя я не дала ей договорить ни слова.

— Слава тебе, Господи! Жива! — я схватилась за сердце и опустилась на землю, чтобы не потерять сознание от гипервентиляции. — Пожалуйста, скажи мне, что Габриэль сейчас с тобой!

— Да, он здесь. А что? Что происходит? — обеспокоенно спросила она.

— Храм горит, Тесса. Внутри люди!

И всё это моя вина…

Она красочно выругалась и сообщила:

— Дядя Карл ушёл туда на собрание сегодня утром.

Я сглотнула ком в горле.

— Видишь его где-нибудь? — спросила она.

Я обвела взглядом толпу — как раненых, так и наблюдателей — в поисках дяди.

— Нет, не вижу его, — я была на грани истерики. Да, конечно, я его ненавидела, но смерти ему не желала и уж точно не такой. Сгореть заживо я никому не пожелаю. Кроме, разве что, сестёр Родерик. — Ты уверена, что он всё ещё там?

Может, собрание закончилось пораньше. А он сейчас покупает латте где-нибудь по пути домой.

Она ответила только:

— Я еду.

Через пятнадцать минут Тесса уже была здесь вместе с каким-то высоким темноволосым парнем, которого я ещё никогда не видела. Не знаю, был ли он её другом, парнем или Стражем, но это точно Анаким, судя по меткам на его руках, по большей части скрытых множеством татуировок. Они тут же разделились: парень с тату направился к зданию, а Тесса — ко мне и Никки.

— Нашли его? — спросила она, запыхавшись и пытаясь восстановить дыхание.

Я покачала головой.

— Они уже перестали выводить людей, — ответила я, не глядя ей в глаза. Пламя охватило здание, и входить в него стало слишком опасно.

— На здание наложены чары, — возразила она, становясь рядом со мной плечом к плечу, и мы смотрели, как пожарные безуспешно пытаются потушить водой синеватое пламя. — С ними всё будет в порядке.

— Это адское пламя, Тесса, — я обхватила себя руками, слёзы текли по моим щекам ручьями боли.

— Адское пламя? — прошептала она, её голос тонул в окружающем шуме. — Откуда ты знаешь?

Я чувствовала на себе её тяжёлый взгляд, прожигающий насквозь, но не поднимала глаз.

— Люцифер сказал. Это было его наказанием за то, что я пошла в Храм.

Она выругалась себе под нос, прекрасно зная, что это означает. Огонь не остановится, пока не останется один лишь пепел. И, конечно, будут жертвы… Много, много жертв.

— Это всё моя вина, — я чувствовала тяжесть в груди, которая утягивала меня прямиком в пропасть… туда, где не было ни надежды, ни шанса на спасение. — Эти люди погибли из-за меня.

Я не знала, как мне дальше жить с этим. Зная, что их смерть на моей совести. После такого ничто уже не будет как прежде. Этот груз вины навсегда останется со мной.

— Слушай, я не хочу начинать лекцию со словами: «Я же говорила», — голос Тессы стал пустым и холодным. — Но это только начало, если ты не предпримешь что-нибудь, чтобы остановить его.

Я зажмурилась, не в силах сделать новый вдох.

Наверное, так чувствует себя тонущий человек.

— Скольким людям нужно умереть, Джемма? — она схватила меня за плечи, разворачивая к себе лицом. — Скольких ты обречёшь на смерть, из-за того что у тебя кишка тонка поступить правильно? Сделать тяжёлый, но правильный выбор? Неужели ты позволишь этому повториться? Зная, что у тебя есть сила остановить всё это.

Слёзы потекли с новой силой. Да, я могла остановить всё это, могла остановить Люцифера, но ценой тому была жизнь Трейса, а это не просто тяжёлый выбор. Это невозможный выбор — решение, которое разорвёт моё сердце на куски.

Я смотрела на тёмные круги, которые прочно обосновались у неё под глазами. Она выглядела уставшей и измождённой, такой маленькой и слабой против сил зла. Я поражалась: откуда она берёт эту смелость? Чувствует ли она страх глубоко внутри или вовсе перестала его испытывать?

Прогнала отвлёкшую меня мысль и скрестила руки на груди.

— Даже если бы я хотела, пол-Совета мертвы, Тесса, а оружие, скорее всего, превратилось в пыль.

Или превратится, когда до него доберётся адское пламя.

Даже пока мы стояли и разговаривали, огонь продолжал разваливать здание: кусочек за кусочком, комнату за комнатой. От священного Храма, который строили десятилетиями и тщательно оберегали, скоро останется лишь горстка пепла.

— Оружие в порядке, — тихо произнесла она, чтобы никто, кроме нас двоих, не услышал.

— То есть как?! — я искала ответы на её лице.

— Картер и я — его Хранители, — она понизила голос, поймав мой взгляд. Так, я узнала, как зовут парня с тату. — Я могу тебя натренировать. Научить всему, что тебе нужно знать, чтобы сделать это.

Огромный ком вернулся в моё горло.

— Ты можешь сделать правильный выбор, Джемма. Ещё не слишком поздно.

Её слова так похожи на то, что сказал мне Трейс. Они эхом повторялись в моей голове, и я осознала, что другого выбора у меня не осталось. Количество трупов росло с каждым днём, а Люцифер не собирался останавливаться. Я должна что-то предпринять… по крайней мере, быть готовой на случай, если мой план схватить одну из сестёр Родерик провалится в тартарары.

Нельзя быть такой глупой и эгоистичной. Слишком много жизней на кону.

— Хорошо, — кивнула я, мои щёки всё ещё были влажные от слёз. — Научи меня всему, что я должна знать.

27. МЕЧ АНГЕЛОВ

На улице лило как из ведра, когда мы с Тессой вернулись в поместье Хантингтон. «Ауди» Доминика стояла на подъездной дорожке, а значит, скорее всего, Габриэль уже рассказал ему про пожар. Я всё ещё не отказывалась от плана схватить одну из сестёр Родерик, но я понимала, что нужно иметь наготове запасной вариант.

Не знаю, смогла бы я когда-нибудь решиться на нечто столь невообразимое для меня, как убийство Трейса, поэтому я решила не думать об этом, пока есть другие варианты.

— Мы вернулись, — крикнула Тесса, стоило нам войти в дом. Мы промокли насквозь, и с нашей одежды теперь стекала вода.

Габриэль вышел к нам в коридор, его брови встревоженно были сведены вместе.

— Сколько?

— Как минимум, одиннадцать, — назвала Тесса уже установленное количество жертв. — Ещё двадцати двух не нашли, включая дядю Карла.

— Мне жаль.

— Не нужно, — сказала она, проходя мимо него. — Он не мёртв, пока я не увижу тело.

Низко опустив голову, я молча последовала за ней в гостиную.

Доминик сидел на диване в своей привычной позе, вытянув руку вдоль спинки, и конечно же, с алкоголем. Его лицо полностью исцелилось, и хотя он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать или сделать, он не спешил ничего предпринимать. И меня это устраивало. Я не в том настроении, чтобы разговаривать.

Поэтому я тихо подошла к дивану и села рядом с ним.

Неприятное чувство, скрежетавшее под кожей, моментально прекратилось в его присутствии. Я чувствовала его взгляд на себе, ищущий любые повреждения на моём теле и ответы на свои вопросы, но он не мучил меня, задавая их вслух.

Вместо этого он развернулся к Габриэлю с Тессой и спросил:

— Что теперь?

— Теперь я буду её тренировать, — сказала Тесса, стягивая с себя мокрую кожаную куртку и бросая её на кофейный столик. На ней была чёрная майка и чёрные узкие джинсы, тоже мокрые, но это, похоже, её не парило. — Мы можем использовать подвал?

— Конечно, — ответил Габриэль и направился в сторону подвальной лестницы.

— Только я и Джемма, — добавила она ему вслед.

Он развернулся и отрывисто кивнул. У меня во рту пересохло, как в пустыне.

Подвал поместья Хантингтон оказался бетонной коробкой, увешанной оружием. Ни матов для безопасного падения, ни скамеек для отдыха, ни укромных местечек, куда можно было бы залезть и спрятаться. Это было помещение, предназначенное для боли и мучений. Боюсь представить, сколько часов своей юности провёл здесь Габриэль, готовясь стать убийцей.

Обхватив себя руками от холода, я прошла следом за Тессой в центр комнаты. Моя мокрая джинсовая куртка липла к коже, и я дрожала в её холодных объятьях.

— Как тебе кажется, насколько хорошо ты себя контролируешь? — спросила она и развернулась лицом ко мне.

— В плане?

— Я про твои способности. Можешь их контролировать?

— Не особо, — равнодушно призналась я. — По большей части я устраиваю короткие замыкания и взрываю всё к чертям.

Она кивнула, вероятно вспомнив световое шоу, устроенное мной ранее.

— Ты же знаешь, что можешь это контролировать?

— Все мне об этом говорят, — я выжидающе уставилась на неё, потому что до этого момента никто не потрудился дать мне инструкции.

— Ты можешь управлять этой силой, если возьмёшь под контроль свои эмоции.

Из меня вырвался горький смешок.

— На случай, если ты не заметила, Тесс, я совершенно не умею подавлять эмоции.

— Не подавлять их, — сказала она, собирая свои волосы в кулак. — А обуздать.

— А в чём разница? — спросила я, глядя, как она закрепляет резинкой конский хвост.

— Подавление эмоций задвигает их туда, где их быть не должно. Стоит тебя только расшатать — и БАБАХ! Всё прорывается наружу. Но обуздать эмоции значит понять их, направить в нужное русло, чтобы использовать их в подходящий момент, — её брови взволнованно подскакивали. — Ярость, грусть, страх… Они могут заряжать тебя, и это хорошо. Надо только понять, как ими управлять. Представить нужное действие, вложить эмоции, и дальше твоё тело само сделает всё остальное.

Мои мысли вернулись к драке с Никки в Храме. Я была так зла на неё, что каким-то образом пробилась сквозь её магию несмотря на то, что та пыталась меня оттеснить.

— Меч работает примерно так же, — сказала она, опускаясь на пол и задирая штанину. На её голени было что-то вроде кобуры, хотя я понимала, что это не пистолет. Нет, оружие было намного смертоноснее любой пушки.

— Меч Ангелов был выкован из кости горгульи и сущности архангела, — рассказала она, извлекая оружие из ножен. Оно оказалось намного меньше, чем я ожидала. Скорее похожим на кинжал, чем на меч, но что-то в его серебристом сиянии дало мне понять, что его размеры ни в коей мере не умаляют его могущества.

— Ничто на земле не способно уничтожить его, — продолжила Тесса и на секунду встретилась со мной взглядом. — Он существует почти столько же, сколько и мы, и останется, даже когда всё человечество погибнет.

Она с лёгкостью повращала его в воздухе и перекинула в другую руку ловким движением.

Я была зачарована увиденным: не только самим мечом, но и грациозностью её действий.

— Этот меч — единственное, насколько нам известно, оружие, способное уничтожить Люцифера. И есть только один род, способный зажечь его силу. Морнингстар, — она ещё разок крутанула его в воздухе и затем протянула мне рукоятью вперёд. — Твой род.

Моя ладонь дрожала, когда я потянулась к рукоятке, терзаемая одновременно страхом и любопытством от мысли, что же будет, когда я коснусь его. Разумеется, я понимала, что он отзовётся на мою родословную — Тесса только что сказала это прямым текстом, — но я слабо представляла, что именно это значит.

Не обращая внимание на дикий стук в груди, я обхватила пальцами рукоять и ахнула, когда меч загорелся в моей ладони. Не могу сказать, исходило ли это странноватое голубоватое свечение изнутри или от всей поверхности. Знаю только, что его даже близко нельзя назвать естественным. Испугавшись, я уронила меч и вытаращилась на него. Неземной свет исчез в ту же секунду, как я перестала касаться меча.

— Что, чёрт возьми, это было? — я уставилась на Тессу.

Она быстро наклонилась и подняла дьявольское орудие. Ей явно невыносимо было видеть его на полу.

— Здесь нечего бояться. Это всего лишь означает, что именно ты и должна была его взять.

Легко ей говорить. Не в её руках же он светится.

Снова покрутив его в руке, она перехватила лезвие и протянула мне рукоять, чтобы я снова взяла меч.

— Ты знала, что так и будет, да? — обвинила я, сложив руки на груди.

— Не совсем. Ну, то есть я слышала всякие истории, но воочию ни разу не видела, — она пожала плечами, будто в этом не было ничего такого. Словно это нормально, когда от моих прикосновений загорается грёбаный меч, способный убить дьявола.

— Может, в следующий раз будешь предупреждать?

— Ладно, ты права. Извини, — хотя её глаза скорее сверкали восторгом, чем сожалением. — Для меня это тоже всё в новинку.

Я с любопытством поглядывала на меч, но даже не пыталась забрать его у неё.

— Зачем он так делает? — спросила я. Может быть, если я пойму, как он устроен, то это не будет меня так пугать.

— Он был создан с определённой целью. Твоя кровь, само её существование, активирует его силу, приводит его в действие.

Я тяжело выдохнула. Это объяснение ни капельки мне не помогло.

— Просто доверься мечу, Джемма. Он никогда не причинит тебе вреда, — она кивнула на клинок.

Мне не нравилось, что она говорит о нём, как о каком-то живом существе со своим разумом. Это странно и как-то неправильно.

И всё же, как бы жутко мне ни было, я знала, что других вариантов нет. Я должна взять меч, осознавая, что пути назад не будет. Я научусь пользоваться этим оружием, и если у меня не останется выбора, то придётся убить им дьявола. Если я этого не сделаю, Люцифер уничтожит нас всех, одного за другим, город за городом.

Расслабив напряжённые мышцы, я взяла меч в руку и медленно поднесла к груди. Меч снова загорелся, но в этот раз я не испугалась.

«Ладно, возможно, это не самая жуткая вещь на свете», — подумала я, осторожно развернув его, и восхитилась голубоватым свечением, исходящим от клинка в моей руке.

— Чувствуешь? — почти шёпотом спросила Тесса.

Я снова его повернула, слегка подбросила и поймала, привыкая к ощущениям. Держать его казалось чем-то правильным, он идеально лежал в ладони, как если бы его выковали специально для меня.

— Меч — такая же часть тебя, как ты часть его. Прими его силу, стань с ним одним целым, — продолжала говорить Тесса, глядя, как я играюсь с мечом, каждый раз ловя его за рукоять.

Это было так же легко и естественно, как дышать. Меч хотел вернуться в мою руку. У меня не было других вариантов, кроме как поймать его — восстановить связь.

— Отлично. Легко и играючи, — тихо произнесла она, обходя меня по кругу. Не знаю, что она задумала. Я хотела проследить за её движениями, но не могла оторвать глаз от клинка.

Она зашла за мою спину, и вдруг в следующую секунду налетела на меня, пытаясь выхватить меч из моей руки. Не колеблясь, я поймала её запястье и перекинула Тессу через плечо, жёстко ударив о бетонный пол и ни на секунду не выпустив из хватки меч.

Я растерянно посмотрела на неё. Растерянно, потому что не знала, зачем она это сделала. И ещё больше потому, что не поняла, как я смогла так быстро среагировать и даже не выронить меч. Я, конечно, прошла долгий путь со дня своего приезда в Холлоу Хиллс, но это выходит за рамки всего, что я научилась в ходе тренировок. Я словно бы предвидела атаку задолго до того, как Тесса сделала первое движение.

Её губы растянулись во всезнающей ухмылке, когда она посмотрела на меня в ответ.

— Видела? Это было потрясающе.

— Что видела? Что, блин, только что произошло?

— Именно то, о чём гласило пророчество всё это время, — она прыжком вернулась в вертикальное положение. Не понимаю, как ей это удалось в таких узких джинсах. — Пока этот меч в твоей руке, ты будешь защищать его до последнего. Хочешь ты того или нет.

Хочу я того или нет? Меня напрягли эти слова. Ещё одна сомнительная вещь, ставшая частью моей жизни.

Мне не нужна ещё одна вещь, контролирующая мои действия.

Ещё одна вещь, лишающая меня свободы воли.

Встряхнув головой, я бросила меч на пол и отшагнула от него.

— Мне это не нравится.

— Джемма, в этом нет ничего страшного, — плечи Тессы поникли. — Меч делает именно то, для чего он предназначен.

В этом-то вся и проблема.

— Я не уверена, как относиться к тому, что мной управляет оружие, которое никто в мире не может уничтожить.

Даже когда я произношу эти слова вслух, меня бросает в дрожь. В этом мече слишком много силы для одного человека. Особенно, если этот человек — девочка-подросток, не окончившая школу.

— Не надо думать об этом в таком ключе, Джемма.

— Легко тебе говорить. Не тобой же он управляет, — выпалила я, не сумев сдержать циничные нотки.

— Ни ты, ни меч не управляете друг другом в полной мере. Ты просто Воин, а меч — просто клинок, но вместе вы — сила, которую невозможно остановить.

Не уверена, должно ли мне было стать лучше или хуже от этих слов.

— Ты девушка, которой суждено спасти мир, Джемма, — её глаза взволнованно сверкали, — и Меч Ангелов поможет тебе в этом.

— Не могла бы ты перестать восхвалять его, как некий приз, который я выиграла?

— Это и есть приз, — резко ответила она. — Ты хоть понимаешь, сколько Воинов отдали бы всё, чтобы оказаться на твоём месте? Чтобы заслужить такую честь? Это финальная битва, Джемма.

— Думаешь, я почту за честь использовать эту штуку против Трейса? — я кивнула в сторону меча. — Ты понятия не имеешь, как мне сейчас тяжело и как, чёрт возьми, я буду жить дальше, если сделаю это.

— Слушай, я понимаю, что тебе непросто, но…

— Нет, — перебила я. — Ты не понимаешь. И знаешь что, Тесса? Не приведи Господь тебе когда-нибудь испытать это на себе.

Использовать этот меч против Трейса — худший исход, который я только могу себе представить. И никакие слова не облегчат мне задачу.

Она скрестила руки на груди и встретила мой полный решимости взгляд.

— Долг превыше любви, Джемма. Всегда. Ты должна научиться видеть картину целиком.

— Да меня уже тошнит от того, что все это говорят! Вам всем легко говорить. Это не ваша жизнь стоит на кону.

— Я бы считала так же, даже если бы оказалась на твоём месте, — возразила она, убеждённая в своей правоте.

— Серьёзно? А если бы этот меч нужно было использовать против меня? Ты бы так же рассуждала?

— Да.

Ясно.

Даже не знаю, что ранит сильнее. То, что она сказала «да», или то, что она ответила, не колеблясь.

— Могла бы хоть притвориться, что сомневаешься, — я покачала головой.

— Это не значит, что я не люблю тебя, Джемма. Это не значит, что я бы не попыталась сначала спасти тебя. Но если бы выбор стоял между тобой и всем миром, я бы пожертвовала тобой. И ты должна. Это просто данность. Один человек, как бы сильно мы его ни любили, не может перевесить всё остальное человечество.

Слёзы жгли уголки моих глаз. Я ненавидела то, что она говорит, но в то же время понимала, что она права.

— Думаю, нам лучше отдохнуть остаток дня, — она отвела взгляд. — Слишком много всего для одного раза.

На долю секунды, мне кажется, я заметила проблеск эмоций в её глазах, но с тем же успехом это могла быть просто пылинка в воздухе.

— Спасибо, — ответила я, благодарная за отсрочку. Чёрт, мне понадобится много времени, чтобы осмыслить это всё.

— Эм, ну да, для чего ещё нужны сёстры? — она подошла к мечу и торжественно подняла его.

Стоило только ей убрать клинок в ножны, как что-то внутри меня забурлило. Внезапно, сама не понимаю зачем, я бросилась к ней и забрала меч обратно. Он снова засветился в моей руке.

Ох ты ж… Зачем, чёрт побери, я это сделала?

— Очень мило, — прокомментировала Тесса, на её лице не было ни намёка на удивление. — А теперь верни его мне.

Она протянула руку ладонью вверх.

Я замотала головой, прижимая меч к своему бедру.

— Хватит баловаться, — разозлилась она. — Отдай его мне!

— Прости, Тесс, но, кажется, я не могу этого сделать.

Прищурив глаза, она попыталась выхватить его из моей руки, но я молниеносно отступила назад.

Я буквально слышала, как заскрежетали её зубы, и хотя я понимала, что это плохой знак, но всё равно не отдала ей меч. Если честно, во всей вселенной не нашлось бы ни одного человека, которому я бы доверила это оружие, включая мою сестру.

— Ты отдашь мне чёртов меч, — прорычала она и снова попыталась отнять его у меня, но я каждый раз была на шаг впереди.

— У тебя ничего не выйдет, Тесса.

— Богом клянусь…

— Ты получишь его, только если сумеешь выдернуть из моих рук, — спокойно перебила я, зная, что у неё нет ни малейшего шанса.

Она остановилась, оценивая меня, как будто впервые увидела. Должно быть, решает, сможет или нет отнять меч силой. Чёрт, она могла бы, но не когда у меча есть такое удобное магическое преимущество.

Осознав, что в этой битве ей не победить, она покачала головой и опустила руки.

— Ты же понимаешь, что с этим мечом становишься ходячей мишенью?

Даже не сомневалась в этом.

— Не в первый и вряд ли в последний раз.

Я ждала ответа, каких-либо новых аргументов, но, когда их не последовало, выпустила прежде задержанное дыхание. Нагнувшись, я задрала свою штанину, где находилась моя собственная кобура, подаренная Домиником, и аккуратно убрала в ножны, где мечу самое место.

— Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Как и я.

Я выпрямилась. Нет смысла отрицать. Я действовала на инстинктах и слабо представляла, что с этим делать дальше. Одно я знала наверняка — ни один, чёрт возьми, человек на этой планете не сможет отнять у меня этот меч.

Если честно, я бы даже хотела, чтобы кто-то попытался.

28. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ

Вскоре после нашей стычки мы с Тессой вернулись в гостиную, где нас ждали Доминик и Габриэль. Ни она, ни я не стали рассказывать о том, что случилось в подвале, и я была только рада не поднимать эту тему вновь. Мне не доставляет удовольствия бесить сестру, особенно когда против меня и так уже слишком много людей, но ни за что, чёрт возьми, я не выпущу Меч Ангелов из поля зрения. Когда я брала оружие в руки и соглашалась на тренировки, я не отказывалась от предыдущего плана. Я всё ещё надеялась спасти Трейса и вернуть его домой. А Меч, насколько я понимаю, это самый крайний вариант.

У Тессы зазвонил мобильник. Я села на диван с Домиником, как и перед тренировкой. Он внимательно наблюдал за мной, когда я устраивалась рядом с ним. Вероятно, пытался прочитать по моему лицу, как всё прошло, но спросить не успел.

— Что? — спросила Тесса в трубку. Её брови были сведены вместе, пока она слушала кого-то на том конце провода. — Ты уверен? — ещё одна пауза. — Уже еду.

Она завершила звонок, её тяжёлый взгляд моментально нашёл меня.

Плохой знак.

— Что случилось?

— Они предполагают, что нашли тело дяди Карла.

— Тело? — тихие слова вылетели из моего рта, как дуновение ветра; кровь тут же отлила от моего лица. — Ты уверена, что это он?

— Нет, но я сейчас же поеду туда, чтобы проверить.

— Пойду возьму ключи, — сказал Габриэль.

Тесса не сводила с меня глаз, хотя я совершенно не могла их прочитать.

— А я должна… то есть, мне стоит ехать?.. — я не могла нормально произнести вопрос. Нет, мне не хватит духу поехать с ней опознавать тело. Пускай я ненавидела дядю Карла, но он всё же мой дядя, да ещё и так похожий внешне на папу… Увидеть его мёртвым было бы слишком для меня.

Она покачала головой.

— Только если сама захочешь.

Я скривилась, продолжая смотреть на неё.

— Я так и думала. Просто оставайся здесь, с Домиником, пока я не вернусь, — отдала она указания, схватила куртку с кофейного столика и пронзила взглядом Доминика. — Сможешь держать руки подальше от моей сестры, пока меня нет?

— Я постараюсь, — он положил руку на спинку дивана. — Но ничего не обещаю.

— Очень смешно, — мрачно отрезала она и вновь развернулась ко мне. — Я серьёзно, Джемма. Не выходи из дома.

Спустя полчаса мы с Домиником ехали в его «Ауди» к отелю, где договорились встретиться с Никки и остальными. Они позвонили нам через несколько минут, после того как уехали Тесса и Габриэль. Бен подтвердил, что сёстры Родерик находятся в доме Трейса, после нескольких часов разведки в волчьем обличье. Он заметил как минимум двух из них, несколько раз входивших и выходивших из дома МакАртуров за вечер.

Они определённо обосновались там и, что хуже всего, даже не пытались это скрыть.

Очевидно, они не боялись и ничуть даже не переживали, что мы можем прийти за ними. Возможно, я бы тоже не беспокоилась, будь у меня столько же магических сил. Но опять же, когда чего-то слишком много, это всегда плохо. Чрезмерная самоуверенность приводит к беспечности.

Я узнала на горьком опыте, что лучше не зазнаваться и сохранять бдительность, особенно когда у тебя немало врагов.

— Спасибо большое, — обратилась я к Бену, выходя из машины Доминика. С собой я взяла школьный рюкзак.

— Да не за что, Джем. Ты же знаешь, я готов на что угодно ради этого смазливого придурка, — Бен вёл себя игриво, но я видела, что это лишь напускное. В глубине его глаз виднелась тревога.

— А он появлялся? — спросила я. Мы оба знали, о ком я спрашиваю.

Бен покачал головой, проводя рукой по коротким волосам.

— Нет, и я даже рад этому. Не знаю, что бы я сделал, если бы увидел его таким. Ну, понимаешь?

Кивнула. Бену повезло, что ему не довелось испытать ужас от того, как телом Трейса управляет падший ангел — психопат из ада.

— Хоть бы он не решил зайти, когда мы будем там, — пробормотала я. Не хотелось бы, чтобы дьявол появился посреди нашей операции «Хватай ведьму и беги».

— Как думаешь, где он сейчас?

— Могу только гадать. Вроде бы он много зависал во «Всех Святых», — я пожала плечами. В то же время он запросто мог вернуться к Храму, чтобы посмотреть, как тот сгорает дотла.

Говорят, психопаты любят возвращаться на место преступления.

— Остальные уже собрались? — спросила я, подходя к отелю.

— Да, ждут внутри. Карли, наша неженка, видите ли, замёрзла, — раздражённо сообщил он.

Он всегда был слишком суров по отношению к ней. Думаю, ему сложно понять, каково это, когда тебе не нравится твоя жизнь, когда хочешь чего-то большего, чего-то другого.

Внутри отеля мы прошли через атриум и встретили трёх наших заклинателей у лифтов. Никки тихонько о чём-то общалась с Карли, тогда как Калеб просто стоял рядом и залипал в телефон.

Между ними буквально-таки чувствовалось напряжение, и хотя я не собиралась вникать в детали их отношений, я надеялась, что это не помешает общей цели.

— Наконец-то, — огрызнулась Никки, заметив нас. — Это же не конец света, куда торопиться?

— У меня были дела, — ответила я, не желая вдаваться в подробности о Мече Ангелов. Не хочу даже думать о нём, пока другого выбора не останется.

Двери лифта открылись, и наша шестёрка вошла внутрь, мы с Домиником последние.

— Всё ведь готово, да? — спросила я Никки, перебирающую пальцами свои длинные и шелковистые волосы.

— Я разве похожа на девушку, которая может прийти неподготовленной? — ответила она вопросом на вопрос, и теперь уже была моя очередь закатывать глаза.

Как только мы вошли в номер, Никки, не теряя времени, заняла место в гостиной. Доминик налил себе алкоголь, но прежде убедился, что все шторы закрыты. Не хватало только, чтобы нас кто-то увидел. К счастью, на высоте где-то в пятьдесят этажей это маловероятно, но мы не в том положении, чтобы рисковать.

— Где мне сесть? — спросила Карли, неловко остановившись рядом с Никки, которая уже села, скрестив ноги, на ковёр и зажигала свечи посреди комнаты.

Не поднимая глаз, Никки ответила:

— Мне нужно, чтобы вы сели по обе стороны от меня.

— А я слева или справа? — карамельные глаза Карли метались между Никки и братом.

— Мне плевать, с какой стороны ты сядешь, Кар. Главное, не забудь слова заклинания и сделай то, что нужно, когда я скажу.

— Хорошо, — робко ответила та и опустилась на пол.

— Эм, вы уверены, что… как бы это сказать… у вас всё схвачено? — поинтересовалась я максимально вежливо, насколько могла. Если честно, неуверенность Карли выбивала меня из колеи. Я стала сомневаться в сто раз сильнее, чем по дороге сюда.

— Если ты спрашиваешь, смогу ли я это провернуть, то мой ответ: да, даже с закрытыми глазами, — ответила Никки. Ей явно не нравилось, когда её профессионализм подвергался сомнению, особенно в части магии. Больная мозоль, судя по всему.

Запомню на будущее.

— За нас не беспокойся, Блэкберн, — добавил Калеб, присоединившись к своей сестре и Никки на ковре. — Если бы мы сомневались, что справимся, нас бы здесь не было. Можешь положиться на нас.

Тяжело вздохнув, я развернулась к Доминику, который тихо наблюдал за нашим разговором. Я взглянула на него в поисках подтверждения — какого-нибудь заверения, что мы не влипли по уши. Он кивнул, будто бы отвечая на мою невысказанную мольбу, и я моментально успокоилась, вновь обретя опору.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы наложить заклятье? — я развернулась обратно к ребятам.

— Не знаю, — Калеб вопросительно взглянул на Никки. — Минут пятнадцать?

Та кивнула, не глядя на меня.

— А можно чуточку точнее?

— Нет, нельзя, — выпалила Никки, закончив со свечами. — Это магия, Джемма, а не запеканка.

— Ах, простите, великая заклинательница. А как нам понять, когда заходить?

Это очень сложная операция. Не хочу ворваться в дом за три минуты до завершения заклинания.

— Я могу написать смс, — предложила Карли, подняв плечи. Она старалась быть полезной.

— Пойдёт, — я взяла её мобильник, чтобы вбить номер Доминика.

Вернув ей телефон, я выпрямилась и нервно выдохнула. Чем ближе мы к тому, чтобы сделать это, тем отчаяннее колотится моё сердце. Решив отвлечься, я скинула рюкзак на ближайший диван и расстегнула его. У меня не было времени, чтобы взять всё, что я хотела, но я всё-таки набила его доверху.

Первым делом я достала плечевую кобуру — ту, что дал мне Габриэль в ночь, когда забрали Трейса, — и быстро надела её на себя. Как только ремни были затянуты, я быстро вооружилась всем, что я принесла, от метательных ножей до кастетов.

— Как много оружия, — отметила Карли, встревоженно наблюдая за моими действиями.

— Я должна быть готова к любой ситуации, — ответила я, прицепив последнее оружие — дубинку, и застегнула рюкзак. — Мы и так проигрываем в численности, а если они так же сильны, как и их магия, это будет не простая ночка.

Карли шумно сглотнула.

— Бен пойдёт с вами?

— Да, — ответил он, но я тут же перебила его:

— Ни за что, Бен.

— Ты не можешь меня остановить, Джем. Может, ты и дочь Аида, но Трейс — мой лучший друг.

— Именно поэтому ты нужен нам здесь. Если что-то пойдёт не так, и мы не выберемся оттуда, останешься только ты.

— Эй! А я что, пустое место? — возмутился Калеб.

Я с сомнением взглянула на него. Ни для кого не секрет, что они с Трейсом давно разругались по причинам, сидящим сейчас на ковре и зажигающим свечи.

— Не смотри на меня так, Блэкберн. Да, у нас были свои тёрки, но мне не всё равно, что с ним будет.

— Ну, если так формулировать… — я поджала губы.

— Ты поняла, о чём я.

Увидев в его глазах признаки искренности, я кивнула. Но это ничего не меняло.

— Так или иначе, вы остаётесь здесь. Если со мной и Домиником что-нибудь случится, вы его последняя надежда.

— Это, конечно, вряд ли случится, — уверенно заявил Доминик. — У меня бывали враги посерьёзнее, чем Иствикские ведьмочки. Лично я вообще не волнуюсь.

— Какие ведьмочки? — не понял Калеб.

— Чувак, ты вообще кино смотришь? — нахмурился Бен.

— Первое правило любой войны — нельзя недооценивать противника, Доминик, — я строго посмотрела на него.

— Думаешь, это тот случай, ангел?

— Они сильны и едины. Без боя они не дадутся, особенно если мы попытаемся покинуть дом с одной из них, — я подошла к бару и налила себе бокал. Мои нервы были и так расшатаны, мне нужно было что-то, чтобы успокоиться. Выпила залпом и поморщилась, когда алкоголь обжёг горло. — И это, если заклинание вообще сработает, на что у нас, давайте откровенно, нет никаких гарантий.

Странная улыбка заиграла на губах Доминика. Я понятия не имела, к чему она. Какой бы красивой и притягивающей взгляд она ни была, я всё же отвела глаза.

— Сколько ещё вы будете готовиться? — спросила я Никки. Она вытерла ладони о джинсы.

— Почти закончила, — она посмотрела на меня. — Не знаю, как долго будет действовать заклинание. Вы должны зайти сразу, как только получите смс.

Я кивнула и оглянулась на Доминика.

— Готов?

Ухмылка всё ещё была приклеена к его лицу, когда он ответил:

— К твоим услугам, ангел.

29. КРОВАВАЯ ГОНКА

Молнии озаряли небо, а «дворники» двигались туда-сюда по лобовому стеклу, безуспешно пытаясь побороть ливень, обрушившийся на Холлоу Хиллс. Чем ближе мы к району, где живёт Трейс, тем тяжелее мне наполнить лёгкие воздухом. От этой ночи зависело слишком многое: если мы залажаем, сёстры не допустят второй попытки. Всё должно пройти идеально. Безупречно. Потому что наша цель не только выбраться оттуда живыми, но и прихватить с собой одну из сестёр.

— Тормози, — сказала я, когда Доминик свернул на проспект, который приведёт нас к улице, где находится нужный нам дом.

Доминик тут же съехал на обочину, возможно, опасаясь, что я заблюю его сиденья из дорогой итальянской кожи.

Его можно понять. Я частенько в подобных ситуациях выдаю свой ужин обратно.

— Не хочу ссориться, — произнесла я, когда он заглушил двигатель. Закатав рукав, я положила руку на подлокотник запястьем вверх. — Ты выпьешь мою кровь, причём прямо сейчас.

Его брови взлетели, уголок губ приподнялся.

— Я не шучу, Доминик, — быстро добавила я. Мне нужны гарантии, что он выйдет оттуда целым и невредимым. Слава Богу, у меня всё ещё был Амулет, и я знала: что бы ни случилось, они не смогут меня убить. Но с Домиником другая ситуация. Они могут использовать его против меня и могут прикончить его, чисто чтобы насолить мне. — Пей. Сейчас же.

— Я уже говорил тебе, что ты невероятно сексуальная, когда командуешь?

— Можешь рассказать мне об этом подробнее, когда мы вернёмся в отель, — я бросила многозначительный взгляд на своё запястье, намекая ему, чтобы делал, как говорю.

Облизав губы, он взял мою руку и медленно поднёс к своему рту. Моё сердце заколотилось внутри грудной клетки, стоило ему поцеловать тыльную сторону моей ладони и развернуть её, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Его губы скользнули по моей ладони — нежные, как перо, — и остановились на запястье.

Я мысленно подобралась, зная, что последует за этим.

Желая того, что последует за этим.

Его клыки удлинились с характерным щелчком и моментально вошли в мою кожу. Через долю секунды я ощутила, как райское наслаждение проникает в мою кровеносную систему, как лекарство через капельницу. На меня обрушился прилив сил, я вжалась в сиденье, упираясь ногами в пол, пока Доминик продолжал спокойно пить мою кровь.

Все мои усилия не поддаваться воздействию, не позволять эйфории поглотить меня были тщетными. Удовольствие, курсирующее по моим венам, было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Оно запечатлевалось в каждой клеточке моего тела и накрывало меня подобно тёплому одеялу, сотканному из магии и всех звёзд с неба. У меня не было ни малейшего шанса на сопротивление, и всё моё тело прекрасно знало это — от подогнувшихся пальчиков ног до тихого стона, сорвавшегося с губ.

Услышав этот звук, Доминик отстранился и резко втянул воздух. Я посмотрела на него и моргнула, перед глазами всё расплывалось, я не могла сфокусироваться. Но так даже лучше: легче спрятаться от правды. Но это состояние, к сожалению, продлилось недолго, и его черты постепенно прояснялись, прежде чем окончательно явить передо мной лицо тёмного ангела, от которого я постоянно скрывалась.

Моя грудь вздымалась и опускалась с нездоровой частотой, пока я смотрела, как он слизывает остатки крови со своих губ и пожирает меня жадным взглядом. В его глазах было столько желания, столько страсти, что я не могла смотреть в них и мыслить ясно.

Каждый раз, когда он пил мою кровь, связующий нас канат укорачивался, и я понимала, что это только вопрос времени, когда от него ничего не останется.

Первой отведя взгляд, я откинула голову назад и попыталась взять себя в руки.

— Теперь твоя очередь, ангел, — сказал он, возвращая к себе внимание. Его глаза были омутами, полными эмоций: желания, тоски, предвкушения, восторга. Они, как черти, плясали в глубинах его опасных глаз.

Я оторвала от них взгляд и переключила внимание на его запястье, в котором он проделал две маленькие дырочки.

Сжав пальцами его предплечье, я быстро поднесла его запястье ко рту и сделала первый глоток, зная, что мне это нужно, чтобы вернуться в реальность. И да, как только его кровь попала в мой организм, я почувствовала, как постепенно обретаю землю под ногами.

Каждый наш обмен был похож на поездку на американских горках с головокружительными взлётами и умопомрачительными спусками. Меня пугала потеря контроля, но в то же время, я не знала, как спрыгнуть с этого поезда.

— Всё, ангел, этого хватит, — мягко произнёс он, отнимая запястье.

Я не понимала, как он это делает, но он никогда не терял самообладание во время обмена кровью. Если бы он не останавливал меня вовремя, мы бы уже были двумя обескровленными, опустошёнными оболочками, лежащими рядышком друг с другом.

Видимо, мой уровень самоконтроля находится на отрицательных значениях.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он, разглядывая мои черты.

— Хорошо, — я спокойно выдохнула. — А ты?

Его губы изогнулись в ухмылке.

— Лучше не бывает, ангел.

— Отлично, — я застегнула ремень безопасности. — Сколько времени у нас осталось?

Он взглянул на часы.

— Одиннадцать минут.

Более чем достаточно, чтобы добраться до дома Трейса и приготовиться к взлому с проникновением. Если всё пойдёт хорошо, то у нас будет время до получения смс.

Видит Бог, как оно нам нужно.

30. АРЕНА СМЕРТИ

Ливень продолжал неистово хлестать, когда мы с Домиником пешком обошли дом Трейса. В передних окнах горел свет, предупреждая нас, что дома кто-то есть, но мы понятия не имели, кто именно и даже сколько их там. Наверное, стоило выяснить это, перед тем как приходить.

Если заклинание Никки сработает как надо, то мы точно сумеем справиться по крайней мере с одной из сестёр. Я рассчитывала на одну конкретную, но эта часть плана может полететь к чертям, если в доме окажется больше человек, чем мы думаем, — например, если там будет Люцифер или кто-нибудь из его демонических приспешников.

Решив действовать осторожно, мы осмотрели дом в поисках лучшего пути проникновения. Заметили на кухне незнакомого мужчину с длинными светлыми волосами, рыщущего в холодильнике Трейса, тогда как сёстры расположились в смежной комнате — гостиной. Через окно мне удалось разглядеть, как они развалились на диване и отдыхали. Телек был включён, но никто его не смотрел.

Как я и надеялась, они расслабились и не ждут нападения.

— Справишься с ним? — шепнула я Доминику, взглядом оценивая голодного блондинчика.

«Ты во мне сомневаешься?» — телепатически ответил он.

— Войдёшь через кухню, — инструктировала я, кивнув головой в сторону боковой двери. — Там наверняка заперто, но дверь по большей части стеклянная, — а значит, Доминик с лёгкостью пробьёт её. — Я беру на себя сестёр, поэтому войду там, — я указала в противоположную сторону, где был выход из дома во двор.

«Хватаем и бежим или бьём на поражение?» — уточнил Доминик.

— На поражение, — холодно ответила я и опустила взгляд на телефон, когда тот завибрировал в моей руке.

Два коротких слова маячили на экране:

«Готово. Удачи».

Моё сердце заколотилось, ударяясь о грудную клетку с такой силой, что импульсы эхом распространялись по телу, кровь стучала в ушах. Пути назад больше нет, никаких отсрочек и вторых шансов. Это наш единственный шанс сделать всё правильно.

— Пора, — хрипло произнесла я и схватила Доминика за лацканы пальто, чтобы приблизить его лицо к моему. — Чёрт, главное, вернись ко мне, слышишь?

Улыбка закралась в уголок его губ.

— Сделаю всё возможное, ангел.

Кивнув, я отпустила его. У меня на глазах он принял волчий облик, глаза сверкнули янтарём в свете луны.

«Увидимся внутри», — сказал он, и мы разошлись в разные стороны. Каждый из нас направился к своему входу немаленького поместья. Спустя несколько секунд я услышала отчётливые звуки бьющегося стекла и трескающегося дерева, понимая, что Доминик уже проник внутрь.

Теперь моя очередь.

Ухватилась за перила, подтянулась и перелезла на заднее крыльцо, после чего рванула к стеклянным дверям. Сконцентрировавшись на всех эмоциях, что бушевали во мне, — страх, злость, отчаяние, чувство потери, — я собрала их в нечто большее, чем одна маленькая я, и направила в двери, разбивая стекло ещё до того, как коснулась его.

Сёстры синхронно повернули головы ко мне. Они уже вскочили и развернулись в сторону кухни, пытаясь понять, что там за переполох. И судя по их шокированным взглядам, я была последним человеком на земле, которого они ожидали увидеть.

— Опаньки, смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — очнулась Аннабель. Удивление быстро сменилось весельем. — Да ты ещё тупее, чем я думала.

Она запрокинула голову и рассмеялась.

Моя рука сжалась в кулак, пока я осматривала каждую из них на предмет оружия и возможности сбежать. У меня были все шансы.

Мой взгляд остановился на Арианне — глупой, мягкосердечной Арианне, — и мои ноги сами направились к ней, не спеша, будто у нас есть всё время мира.

— Recedite, — закричала одна из них, но я даже не повернула головы, чтобы узнать кто. — Recedite! — повторила она, но ничего не произошло.

Заклинание сработало.

Их магия была заблокирована, больше мне ничего знать не нужно.

Как изголодавшаяся акула, почуявшая запах крови, я набросилась на Арианну и поваливла на пол, закрыв своим телом пути отступления. Не успела она ничего сообразить, как я врезала кулаком ей в лицо.

— Уберите её от меня! — захныкала Арианна, безуспешно пытаясь защититься от моих ударов.

— Пытаюсь! — голос Аннабель был полон паники. — Магия не работает!

Я успела нанести ещё четыре удара перед тем, как пара рук вцепилась в мои длинные волосы, чтобы оттащить от Арианны. Упав на спину, я подняла глаза на Аниту, которая надавила на меня всем своим весом.

— Аннабель, блин, соберись! — она бросила хмурый взгляд на сестру.

— Я пытаюсь! Aqua suffocent! — закричала Аннабель, с таким отчаянием сжимая и разжимая кулак, что кровь отлила от её рук. — Что-то не так, — Аннабель оставила бесплодные попытки и развернулась к сестре. — Она что-то сделала с моей магией! — пожаловалась она и выставила указательный палец в мою сторону. — Что ты сделала, сука?!

— Кто? Я? — невинно переспросила я, хотя улыбочка на моём лице не скрывала гордости. — Ах да. Я уравняла наши шансы.

Я схватила Аниту за горло и скинула её с себя. Перекинула ногу через её талию и уселась ей на грудь, зажав обе её руки. Её глаза распахнулись, стоило мне сжать её горло изо всех сил.

Её ноги беспомощно дёргались, из горла вырывались хрипы, но я только сильнее давила.

Тьма, которую я так упорно стремилась подавить, вышла из-под контроля слишком быстро. Она была в ярости и жаждала отмщения. Впервые в жизни я сама позволила ей взять верх.

— Перестань! Ты убьёшь её! — выкрикнула Аннабель, хватая лампу со стола, и бросила её в меня.

То ли дело в адреналине, то ли в нездоровом желании задушить Аниту ко всем чертям, но боль от удара в голову я даже не заметила.

— Чёрт, Ари! Хватит валяться, помоги мне! — орала Аннабель, беспомощная без своей магии.

Я бросила взгляд на Арианну, которая с трудом поднималась на ноги. Её лицо уже опухло, порез над глазом сильно кровоточил, из-за чего она не видела даже то, что находилось прямо перед ней. Она потеряла равновесие и упала обратно на пол.

Радуясь, что в ближайшее время Арианна никуда не уйдёт, я сосредоточилась на Аните. Её ресницы дрогнули последний раз, перед тем как глаза закатились.

Маленькая улыбка изогнула мои губы. Тьма продолжала управлять моим телом и сознанием.

Вообще я собиралась только довести её до потери сознания, а теперь уже сомневалась, не зашла ли я слишком далеко. Но правда в том, что мне было плевать.

Я отпустила её горло и слезла с обмякшего тела.

Аннабель кричала на непонятном мне языке — видимо, всё ещё пыталась призвать свою магию. Я направилась к ней. Она перепрыгнула диван, будто он мог меня остановить. Я вскочила на кофейный столик и со злорадством наблюдала, как она прячется за спинкой, бросая в меня всё, что попадается под руку.

Я застыла на мгновение, упиваясь изумительным зрелищем. Аннабель Родерик прячется… от меня.

— В чём дело, Аннабель? Испугалась? — спросила я, без труда уклоняясь от её «снарядов».

— Иди в жопу! — выплюнула она, бросив в меня очередную книгу.

Чёртову книгу.

Я щёлкнула языком, глядя на её жалкое поведение.

— Ты же не думала, что я спущу вам с рук то, что вы сделали с ним… правда?

Она поджала губы, но даже со своего места я видела, как они дрожали.

Я оглянулась через плечо. Доминик-волк вошёл в гостиную.

— Ты долго, — посетовала я, быстро окидывая его взглядом, чтобы убедиться, что он не ранен.

«Прости, ангел. Мой визави позвал дружков», — мысленно ответил он, подходя к Арианне. Обнажив клыки, он поставил лапу ей на грудь и потрепал немного, проверяя признаки жизни.

«Ещё дышит», — резюмировал он.

— Хорошо.

«Что будешь делать с этой?» — спросил он, повернув голову к Аннабель.

— Пока ещё не решила: то ли убить её, то ли заставить пожалеть, что не убила.

«Как пожелаешь», — сказал он, сторожа Арианну.

Он как никто другой знал, как долго я ждала этого момента.

Я снова повернулась к Аннабель. Она пряталась за столиком и тихо что-то нашёптывала, всё ещё надеясь вернуть магию. Поймав мой взгляд, она поджала губы.

— Тебе вовсе необязательно это делать. Мы можем договориться, — с мольбой в голосе произнесла она, подняв открытые ладони.

Я не удостоила её ответом. После того, как она поступила с Трейсом, она должна заплатить.

Все они.

Игнорируя её мольбы, я шагнула с кофейного столика на диван и перепрыгнула через спинку, сократив дистанцию между нами. Как только мои ноги коснулись деревянного пола, Аннабель рванула в противоположную сторону, к ближайшему выходу. Моё сердце было преисполнено счастьем от осознания того, как изменились наши роли.

Я побежала за ней, схватила за длинные светлые волосы и дёрнула на себя. Она отлетела назад и приземлилась позади меня. Понимая, что у неё нет ни шанса на побег, она вскочила на ноги и приняла боевую стойку.

Я фыркнула, глядя на её неуклюжую позу и пострадавшую правую руку. Что ж, ей хотя бы хватает гордости бороться до конца. Как бы безнадёжно это ни было.

— Н-не надо, — её голос дрожал почти так же, как и сжатые кулаки. — Я п-поняла тебя, ладно?

Но я ещё не всё объяснила. Честно говоря, я даже не начинала.

Тьма клубилась в моей груди. Я сделала два больших шага к ней и резко присела, выпрямляя ногу, чтобы пинком повалить её на пол.

Она шумно грохнулась. Весь воздух был выбит из её лёгких.

— Тебе это не сойдёт с рук! — взывала она, глядя на меня с неподдельным ужасом, вытянув вперёд дрожащие руки. — Он накажет тебя!

Её слова только взбесили меня ещё больше. Я вспомнила пустой взгляд Трейса, и в глазах всё поплыло, осталась лишь алая пелена. Я налетела на Аннабель, держа её за челюсть одной рукой и замахиваясь кулаком.

Я дошла до точки кипения и, как натянутая до предела резинка, сорвалась.

31. ДОВЕДЕНИЕ ДО УБИЙСТВА

Дождь всё ещё стучал по лобовому стеклу, когда мы стремительно отъезжали на машине Доминика от дома Трейса. Последнее, что я помню, это как сидела на рёбрах Аннабель, сжав руку в кулак, и собиралась заставить её пожалеть о том, что она сделала с Трейсом. Дальше — темнота. Я окончательно потеряла контроль над собой. Не знаю, сколько раз я ей врезала или как долго это всё продолжалось. Помню только, что Доминик обхватил меня обеими руками и оттащил от истерзанного тела, неподвижно лежащего в луже собственной крови.

Я посмотрела на свои руки и тяжело сглотнула. Я не узнавала эти кисти. Опухшие, рассечённые, в крови… Они никак не могли принадлежать мне.

Слегка повернув голову, я бросила взгляд на Арианну, лежащую без сознания на заднем сиденье. Несколько минут назад Доминик перекинул её через плечо, вынес из дома и затолкал в машину, пока я затуманенным взглядом наблюдала за всем этим в состоянии отходняка.

— Сколько раз я?.. — спросила Доминика, не поднимая глаз. Он знал, что я хочу спросить. Знал, что я потеряла счёт времени и что теперь мне нужно восстановить картинку произошедшего.

— Столько, сколько она заслужила, — ровно ответил он и нежно провёл костяшками по моей щеке. Он пытается успокоить меня, снять груз вины.

— Она умерла? — мой голос звучал хрипло и чужеродно.

— Когда мы уходили, она ещё дышала. Едва, — последнее слово он добавил едва слышно.

— Я потеряла самоконтроль, — сказала я и опустила взгляд, когда Доминик посмотрел на меня. — Я почти ничего не помню. Перед глазами просто… потемнело.

— Всё, что тебе нужно помнить, это то, что они сделали с тобой, — он наклонился ко мне и взял за руку. — Они влезли в твою жизнь, ангел, не наоборот.

Я понимала, что он прав. Они первые начали, можно даже сказать напросились, но что-то внутри меня было не так. Я чувствовала себя онемевшей. Опустошённой. Слабый огонёк, некогда горевший в груди, словно бы погас.

И теперь там осталась лишь тьма.

Минут через сорок мы уже подъехали к заброшенной шахте на окраине города. Вокруг не было ни домов, ни каких-либо предприятий. Мы совершенно точно одни здесь, а значит, никто не услышит криков, которые обязательно последуют.

Доминик перекинул через плечо Арианну, связанную и с кляпом во рту, и пошёл по земляным туннелям, я следом за ним. Длинные коридоры тянулись сквозь гору, некоторые уходили вверх, другие уводили нас глубже под землю. Мы шли, казалось, целую вечность, по рельсам в неизвестном направлении, пока не вышли в какое-то пещерное пространство.

Доминик сбросил Арианну на землю лицом вниз и размял плечи круговыми движениями. Заметив, что ведьма так и не зашевелилась, я подошла к ней и носком ботинка перевернула её на спину.

Она была в отключке.

— И что теперь? — раздражённо спросила я, прожигая её взглядом. Проблематично вытащить информацию из того, кто не приходит в сознание.

— Давай будить спящую красавицу, — он присел на корточки рядом с ней.

— И как ты собираешься это делать? — уточнила я, стараясь не зацикливаться на том, что он назвал её красавицей.

— А как ты думаешь, ангел? Я же Воскрешённый, — он поднял запястье к своему рту, проделал две дырочки и поднёс к её губам. Размазав капельку крови по её губам, он отвёл запястье и выпрямился в полный рост.

Я сложила руки на груди, глядя, как затрепетали, оживая, её ресницы. Ей понадобилась минута, чтобы полностью прийти в себя, и когда это случилось, её глаза увеличились вдвое от осознания, что у неё связаны руки и ноги и что сегодня явно не её день.

Я присела рядом с ней и вытащила тряпку из её рта.

— Где я? Где мои сёстры? — её глаза были полны ужаса и буквально кричали: «На помощь!»

— Мертвы, — соврала я. Мне нужно, чтобы она боялась, а не надеялась на спасение.

Страх на её лице мгновенно сменился отчаянным «не верю».

— Этого не может быть… Ты лжёшь, — из её горла вырвался сдавленный всхлип.

— Уверена? — спросила я и потёрла свой лоб, чтобы она заметила кровь на ладонях. — Они выглядели очень даже мёртвыми, когда я уходила.

Её глаза — два блюдца — наполнились слезами.

— Не хочу говорить клише, — я нависла над ней. — Но, если не начнёшь говорить, то скоро присоединишься к ним.

Я схватила её за воротник рубашки и дёрнула на себя так, чтобы она оказалась на коленях. Её руки были связаны за спиной, причём одной верёвкой с ногами, из-за чего ей пришлось неестественно выгнуться.

Ей наверняка больно, но мне максимально похрен.

Всё ещё сжимая её воротник в кулаке, я дёрнула Арианну на себя, так близко, что я чувствовала её неровное дыхание. Свободной рукой я потянулась к кобуре и достала нож. В её глазах мелькнул страх при виде лезвия.

— Даю тебе один шанс, чтобы ты ответила на вопрос, — произнесла я до жути спокойным голосом, — или начну резать.

Она нервно сглотнула, но больше ничего не делала.

— Как вытащить Люцифера из тела Трейса?

Арианна только открывала и закрывала рот, как если бы не могла определиться с ответом. Или пыталась придумать хорошую ложь.

Затем, резко вдохнув, она выпалила:

— Никак.

— Неправильный ответ, — я направила нож в её плечо, надавила и резко дёрнула вниз по её руке.

Душераздирающий вопль вырвался из неё во всю мощь лёгких. Густая багровая жидкость медленно потекла вниз по руке. Её крик потонул в плаче. Я приставила нож к её шее, прижимая лезвие к местечку прямо под ухом.

— Что думаешь, Доминик? Дать ей ещё один шанс? — спросила я, не отрывая глаз от Арианны.

Он хмыкнул.

— Не-а.

— Значит, нет, — я наклонилась к Арианне и прошептала на ухо: — Только между нами, но я бы дала тебе ещё попытку.

— Я говорю правду! — воскликнула она, её голос был полон страха и безнадёжности.

— Тебе же хуже, если это правда, — я повернула нож по часовой стрелке, совсем чуть-чуть, надрезая кожу. Капля крови побежала по её шее. — Ты не голоден, Доминик? — бросила я через плечо.

— Если настаиваешь, любимая, — ответил он медовым тоном.

Прищуренные глаза Арианны похолодели.

— Можешь разрезать меня на кусочки и скормить своему вампирёнышу, но это не поможет твоему возлюбленному, — гордо произнесла она и выплюнула большой сгусток слюны на моё лицо. — Уж мы об этом позаботились.

Стиснув зубы, я вытерла щеку тыльной стороной ладони и ударила локтем по её переносице. Хруст ломающейся кости эхом разнёсся по пещере вместе с новым воплем.

— Поверить не могу, — возмутилась я, всё ещё чувствуя её мерзкую слюну на своём лице. — Ты видишь, чем она отплатила мне за мою доброту?

— А я говорил, ангел, хороших ребят всегда плохие обходят.

Я наклонилась к Арианне. Мои глаза прищурились, как две ракеты, наводящие прицел.

— Сделаешь это ещё раз, и я отрежу тебе губы, — предупредила её. И я не шутила.

Её сдавленные всхлипы и плач сменились истеричным хохотом, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом.

— О, как я буду ликовать, когда Он сотрёт вас всех с лица земли, вы чёртовы святоши, мнящие себя выше других. Но нет, вы ничем не лучше нас! — она отвернула голову, чтобы сплюнуть кровь. — На вашей совести не меньше трупов, чем на нашей, но вы всё ещё считаете себя непогрешимыми. Меня тошнит от вашего лицемерия!

— Скажи это тому, кому это будет интересно, — я снова дёрнула её на себя. — Это не моя война. Я только хочу знать, как вытащить твоего хозяина на хрен из тела моего парня!

— Как я уже сказала, — она снова сплюнула на пол, — это невозможно. Его душа привязана к Люциферу и сосуду. Избавишься от одного — убьёшь другого.

Моё горло сдавила невидимая рука. Я задыхалась.

— Ты лжёшь, — выдохнула я, хотя глубоко внутри понимала, что нет.

— Ты правда думаешь, что мы бы оставили тебе возможность перечеркнуть всё то, над чем мы так долго работали? — она снова расхохоталась, но этот смех для меня был как нож в сердце. — Он уже не жилец, девочка. Можешь поцеловать его в задницу на прощание.

Всё внутри меня закаменело, когда я услышала те самые слова, которых втайне боялась с того самого момента, как чудовище заняло тело Трейса. Слёзы жгли уголки глаз, крупицы надежды превратились в прах, не оставив в сердце ничего, кроме невыносимого чувства потери, чистой агонии.

Его больше нет, и нет никакого способа его вернуть.

Я подвела его…

И это её вина.

Тёмная жажда мести окутала моё сердце. Я выронила нож и обхватила лицо Арианны. Я хотела заставить её страдать, хотела избить до полусмерти и бросить здесь подыхать. Но в этот самый момент я могла думать только о том, что хочу увидеть в её глазах, как жизнь покидает её тело.

— Ангел! — попытался вмешаться Доминик, но уже было слишком поздно.

Мои руки уже двигались сами собой, выкрутив её голову до момента, когда хрустнула шея. Безжизненное тело тёмной заклинательницы упало на пол, а я разрыдалась.

32. ЧИСЛО ПОГИБШИХ

Возвращение в поместье Хантингтон прошло в тумане удушающей тьмы и нескончаемых слёз. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я пыталась дышать под водой. Я медленно утопала, но смерть всё никак не наступала. Не было ни передышки от бури, ни убежища. Моё горе стало всепоглощающим, неумолимым, оно накрыло все мои внутренности и сжимало, душило меня изнутри.

— Это ещё не конец, ангел. Мы найдём другой способ, — слова Доминика едва ли доходили до меня сквозь оглушительную агонию, но они были настолько пустыми и безосновательными, что даже зацепиться не за что. Вот я и не прислушивалась.

Я мысленно отгородилась от него, как и от надежды, за которую так долго цеплялась.

Не могу больше позволить себе такую роскошь, как верить в счастливый конец, потому что его не будет. Жизнь уже не раз болезненно возвращала меня с небес на землю, я больше не могу обманываться.

Трейса ничто не вернёт.

Сёстры об этом позаботились.

Я могла сделать лишь одно. И сама мысль об этом невыносима. Не представляю, как я смогу это сделать.

Мы свернули на подъездную дорожку, где уже стояло несколько легковушек и внедорожник. Я сразу же заметила красный «Джип» Никки и «Камаро» Калеба. Они ждали хороших новостей. Желчь подкатила к горлу при осознании, что мне придётся рассказать им о произошедшем и сообщить правду о том, что нет никакого способа вернуть Трейса.

«Он уже не жилец, девочка. Можешь поцеловать его в задницу на прощание».

Доминик заглушил двигатель и развернулся ко мне, но мне не хватало духу повернуться к нему лицом. Я просто смотрела перед собой, опустошённая и раздавленная.

— Позволь мне помочь тебе, ангел, — его голос был тих и серьёзен, и в нём было что-то похожее на… боль.

Я замотала головой, зная, что ничто мне сейчас не поможет. Это мой кошмар наяву, и от него нельзя проснуться.

— Мне невыносимо видеть тебя в таком состоянии, — сказал он и взял меня за руку.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы сквозь пелену слёз.

— Позволь мне забрать твою боль, — тихо произнёс он, почти умоляюще, но я не успела ничего ответить.

Главная дверь в дом распахнулась, привлекая моё внимание. Я тут же узнала Бена и Калеба, рванувших по ступенькам и прямиком к нам. Их лица были мрачными, искажёнными страхом. Сразу стало понятно, что они спешат не только узнать о наших успехах. У них самих плохие новости для нас.

Я втянула воздух, когда Бен дёрнул пассажирскую дверь и нагнулся ко мне.

— Что случилось? — сдавленным шёпотом спросила я.

— Всё ужасно, Джем, — он сморщил лицо. — Ханна мертва.

Ханна… мертва?

Я моргнула, пытаясь осмыслить, что он только что сказал. Ханна мертва? Как она может быть мертва? Когда? Как?

— В смысле? — паника отразилась в моём голосе.

— Какой-то демон оставил её тело под входной дверью, как пиццу, — пояснил Калеб, наклонившись рядом с Беном. — Они оставили записку, Блэкберн…

Дальше он не договорил, замотав головой.

К следующим словам невозможно было подготовиться.

— Джем, у него Тейлор, — сказал Бен. Его голос немного сорвался на её имени. Он провёл рукой по лицу, протирая глаза от дождевой воды. — Тейлор у Люцифера.

Я оттолкнула их и вылетела из машины, бегом пересекла подъездную дорожку и ступеньки, перепрыгивая через одну. Паника гнала меня, когда я влетела через входную дверь и увидела Никки с Карли. Они сидели в обнимку прямо у входа.

Карли рыдала навзрыд, а Никки придерживала её одной рукой, пытаясь успокоить. И судя по покрасневшим глазам Никки, она тоже долго плакала.

— Где она? — спросила я. Мой взгляд метался между ними.

— В гостиной, — хрипло ответила Никки, указав пальцем в нужном направлении. Карли продолжала рыдать у неё на плече.

Оставив их в коридоре, я рванула в гостиную и замерла как вкопанная, стоило отвратительному запаху серы ударить мне в нос сразу при входе. Это означало только одно: демон.

Стараясь не обращать внимания на вонь, я нашла взглядом Тессу и Габриэля. Они стояли вместе у двери, тихо переговариваясь меж собой. Я глянула через них на диван — золотые локоны каскадом спадали с его края. Мой взгляд поднялся вверх, к голове, и сердце тут же ушло в пятки.

Безжизненное тело Ханны неподвижно лежало на диване, рыжеватый свет камина танцевал на её коже.

— Нееееет, — взвыла я, мотая головой из стороны в сторону. — Этого не может быть!

Она была обычной смертной девушкой, не имевшей ко всему этому никакого отношения. Она не заслуживала смерти, уж точно не такой.

— Я же, чёрт возьми, сказала тебе не выходить из дома, — прорычала Тесса, выбрав худший момент из всех возможных, чтобы прочитать мне лекцию. — Что ты натворила? Почему он считает, что у тебя его спутница?

Я лишь смотрела на Ханну в оцепенении, терзаемая чувством вины.

— Ответь мне! — рявкнула Тесса. — Он послал сюда демона! Ты хоть представлять, что бы он сделал с твоими друзьями, если бы мы вовремя не вернулись?

Она указала большим пальцем в тёмный угол комнаты.

Мой взгляд скользнул по телу, липкой грудой валявшегося в тени. Тот самый демон, вне всяких сомнений, и источник вони.

— Мне сейчас не до твоих нотаций, Тесса.

— Нет, ты не уйдёшь так просто от этого разговора!

— Где записка? — требовательно спросила я, посмотрев на сестру. Параллельно я пыталась сложить в своей голове кусочки пазла.

— У меня, — ответила она, но и пальцем не пошевелила.

— Дай мне.

— Сначала ты…

— Дай мне чёртову записку, Тесса! — перебила я, угрожающе шагнув к ней.

Она бросила взгляд на Габриэля и затем вздохнула.

— Ладно, — она потянулась к заднему карману джинсов и достала сложенный листок. — Только прошу тебя, Джемма, без глупостей. Хотя бы раз в жизни будь благоразумна, — предупредила она, перед тем как протянуть мне записку.

Выхватив листок из её руки, я развернула его и прочитала слова:

Дорогая Дочь,

Верни мне мою спутницу,

или следующей будет Тейлор.

«Всех Святых».

Приходи одна.

Навеки твой.

Я смяла бумагу в руке и развернулась на каблуках, чтобы уйти, но Тесса быстро схватила меня за локоть и дёрнула назад.

— Куда это ты собралась?

— Вернуть свою лучшую подругу. Куда ж ещё, чёрт побери?

— Ты не можешь просто заявиться туда в одиночку, Джемма. Нам надо всё обдумать.

— О чём тут думать? — спросила я, выдёргивая руку из её хватки. — Он хочет, чтобы я пришла во «Всех Святых». Значит, я иду туда.

— Во-первых, ты никуда не пойдёшь одна. Во-вторых, я должна передать эти тела Совету. Как только закончу с этим, мы сядем и обсудим наш следующий шаг. Ты не знаешь, что он задумал. К тому же, как только ты приведёшь к нему его Заклинательницу, они используют свою магию, чтобы заточить тебя в его адской гробнице!

— Я не собиралась возвращать её ему, — я скрестила руки и отвела взгляд. — Даже если бы захотела, не смогла. Она уже мертва.

Тесса громко выругалась. Габриэль шагнул к ней, его обеспокоенный взгляд пригвоздил меня к полу.

— Что произошло? — осторожно спросил он.

— А ты как думаешь, Габриэль? — выпалила я и опустила глаза в пол. — Я убила её.

— В смысле убила?! — взвизгнули за моей спиной. Не оборачиваясь, я знала, что это Никки. — А как же Трейс?

Я опустила голову. Звук его имени разрывал душу.

Всё ещё стоя к ней спиной, я втянула носом воздух и покачала головой.

— Нет никакого способа спасти его, — в комнате резко перестало хватать кислорода, когда в голове эхом пронеслись слова Арианны, разрушившие мой мир. Мне понадобились все мои силы, чтобы не развалиться на части. — Орден был прав. Вы были правы, — я перевела взгляд с Габриэля на сестру. — Их души связаны. Убьёшь одного — умрёт другой. Сёстры об этом позаботились.

— Как ты можешь быть уверена, что она не солгала?! — воскликнула Никки, схватив меня за плечо и развернув лицом к себе. — Ты взяла и убила нашу единственную надежду спасти его!

— Если даже способ есть, она бы нам его не сказала, — вмешался Доминик, входя в гостиную. — Ведьма выбрала смерть, а значит она либо сказала правду и спасти его невозможно, либо она готова была унести секрет с собой в могилу. Так или иначе, Джемма правильно сделала.

— Ну конечно ты так говоришь! — разоралась Никки. — Ты повёрнут на ней с тех пор, как она переехала сюда. Для тебя она всегда права, — с горечью в голосе упрекнула она.

Комната погрузилась в тишину. Доминик небрежно прислонился к мини-бару и посмотрел в глаза Никки. Его губы изогнулись в ленивой ухмылке.

— В этом есть своя правда, но это не отменяет того факта, что Джемма права.

Мои щёки загорелись от того, как открыто он признался в этом при всех.

— Спасибо, что подтвердил мои слова, козёл, — огрызнулась она и вновь уставилась на меня. — Видение Морган оказалось истинным. Даже если ты не убьёшь его собственными руками, это из-за тебя его больше нет.

Она толкнула меня.

Я потеряла равновесие и ударилась спиной об стену, но даже не пыталась защититься, потому что Никки права. Это всё из-за меня.

— Хватит, — вмешалась Тесса. — Ещё раз тронешь её, и я вырву твои внутренности через рот.

Глаза Никки были полны слёз и обещания мести, когда она с отвращением посмотрела на меня.

— Надо было прикончить тебя, когда была возможность. Может, тогда Трейс был бы жив, — прошипела она и медленно ретировалась из гостиной.

Несколько секунд спустя хлопнула входная дверь, и я повесила голову. Мне было стыдно смотреть кому-либо в глаза.

— Она просто расстроена, — заверил Калеб, то ли чтобы успокоить меня, то ли чтобы оправдать Никки.

Может, и для того, и для другого.

— Но она права, — я подняла подбородок, приготовившись к суду.

Калеб и Бен стояли на пороге. На их лицах была смесь сочувствия и жалости, тогда как моя сестра выглядела разъярённой — возможно, из-за Никки. И, конечно же, лицо Габриэля, как всегда, выражало беспокойство: его брови были сведены вместе в нескончаемой тревоге.

На Доминика я смотреть не могла.

— Да ладно тебе, Джем. Мы же все знаем, что это не ты с ним сделала, — сказал Бен, прилагая усилия, чтобы голос звучал ровно. — Во всём виноваты эти сучки — приспешницы дьявола, наложившие заклятье.

Я не ответила, потому что, честно говоря, не имело значения, кто что из них скажет. Никакие слова не изменят тот факт, что Никки права. Это всё из-за меня. Да, конечно, не я вселила Люцифера в тело Трейса, но я сломала ему жизнь в тот самый момент, как вошла в неё. Задолго до того, как сёстры Родерик появились в городе. Морган предвидела это несколько месяцев назад, а я, как дура, отказывалась в это верить.

Потому что не хотела в это верить.

И теперь из-за меня его нет.

По-прежнему прижимаясь спиной к стене, я опустилась на пол. Вся сжалась, пытаясь сдержать ураган, бушующий внутри. Свет в гостиной замерцал — явный призрак моих накрученных эмоций. Бен и Калеб, наверное, списали это на перебои из-за грозы, но братья и моя сестра знали правду.

— Посмотри на меня, Джемма, — позвала Тесса, опустившись на колени рядом со мной, и взяла меня за подбородок. — Тебе нужно успокоиться и взять себя в руки.

Но я не знаю, возможно ли это вообще в моём состоянии. Потерять Трейса той ночью было и так невыносимо, но знать, что именно я должна лишить его жизнь, забить последний гвоздь в крышку его гроба и похоронить…

Как, чёрт подери, это сделать?

Я не смогу.

Я лучше умру, чем буду смотреть, как свет гаснет в его глазах. Глазах, которые подарили мне столько любви и поддержки, когда мой мир был погружён во тьму.

Но… ведь ещё остаётся Люцифер. Неужели я позволю ему свободно разгуливать по земле и убивать невинных людей? Буду ждать и надеяться, что он изменится и перестанет творить зло? Этого не случится. Он не остановится, пока его кто-нибудь не остановит. А это могу сделать только я.

Мой взгляд скользнул через плечо Тессы к Доминику. Его черты были напряжены, словно ему было больно смотреть на меня. Даже он не в силах помочь. Никакими словами меня не оправдать. Безнадёжный случай. Агония и чувство вины свернули мои внутренности в узел, сжав их так, что желчь подкатила к горлу.

Огонь в камине взревел, вспыхнул, вырвался из оков, и все бутылки с алкоголем в мини-баре взорвались.

— Доминик! — закричала Тесса, когда лампы безудержно замигали. — Может, поможешь?

В мгновение ока он оказался рядом со мной, подхватил на руки и вынес из гостиной — прочь от тьмы, безустанно преследовавшей меня.

«Мы можем бежать сколько угодно», — мрачно подумала я, — «но мне некуда спрятаться».

Люцифер говорил об этом. И только сейчас я поверила ему.

33. ВОССТАНИЕ ТЬМЫ

Стекло завибрировало от мощного раската грома, когда Доминик занёс меня в свою спальню. В комнате стояла темнота, за исключением полосы света, проникающей из коридора, но и та исчезла после того, как Доминик пнул ногой дверь, закрываясь, и подошёл к кровати. Опустив меня на большое мягкое одеяло, он не спешил отстраняться — так и нависал надо мной, пока его глаза разглядывали мои черты в поисках признаков жизни.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — предупредила я, давая ему время отшатнуться.

Он не шелохнулся.

— Ты в порядке, ангел. Просто дыши глубже, — его шёпот в темноте убаюкивал.

Сосредоточившись лишь на его словах и ни на чём больше, я сделала медленный судорожный вдох и выдох, а затем ещё раз.

Его присутствие помогло загасить бурю эмоций, бушевавших в моём теле, но не заполнило пустоту, образовавшуюся после.

Внутри меня что-то взорвалось, раскидав ошмётки моей прежней жизни. Трейса больше нет, Ханна мертва, а Тейлор в плену. Можно говорить что угодно, но все они пострадали из-за связи со мной.

— В этот раз я конкретно облажалась, — я закрыла глаза ладонью. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы, которые вот-вот потекут. Он и так уже столько раз видел меня плачущей, что должно хватить до конца жизни.

— Едва ли, — ответил он, мягко убирая мою руку с лица. Его брови были низко сведены над тёмными глазами, гладкий подбородок напряжён. — Когда же ты перестанешь винить себя в том, что вне твоей власти?

— Не знаю. Может, когда людей из моего окружения перестанут убивать?

— Ты опять это делаешь, — укорил он.

Я сделала ещё один неровный вдох, чувствуя, как разваливаюсь на части, но пытаюсь удержать всё на месте.

Ладно, допустим, не всё зависит от меня. В его словах есть доля истины. Невозможно контролировать всех и вся. Но я могла бы лучше контролировать себя и держаться нахрен подальше от них. Вместо этого я эгоистично цеплялась за свою человеческую жизнь, не слушая предупреждения окружающих. Мне ведь говорили, что это невозможно. Что это опасно. Но я не слушала. Я отчаянно держалась за любое подобие нормальности и жила в иллюзии, якобы в конце всего этого ужаса меня ждёт «долго и счастливо». Якобы у меня может быть лучшая подруга, парень… а, может быть, даже когда-нибудь муж и семья. Но всё это было самообманом.

Просто ложью, в которой я сама себя убедила. Сказочной жизнью, предназначенной кому-то другому.

Чем-то нормальным.

Вот только правда в том, что я не нормальная и никогда такой не буду, как бы сильно этого ни хотела. Я Воин, и моё единственное предназначение в этом мире — охотиться на монстров на задворках общества, всегда в тени, где мне самое место. Всем моим друзьям было бы лучше без меня. И чем скорее я приму это, тем в большей безопасности будут окружающие.

Осознать это — самый простой этап. Понять, как исправить уже содеянное, — это уже совсем другой уровень. Я должна найти способ вернуть Тейлор домой, а Люцифера — в ад.

Орден говорил об этом.

Тесса говорила об этом.

Чёрт, даже Трейс говорил об этом.

И надеялись, что я услышу.

Вот только я всё ещё даже вообразить себе не могу, чтобы пронзить Трейса мечом… Может, есть другой способ? Я могла бы заключить с ним сделку. С Дьяволом. Такую, чтобы спасти Тейлор и вернуть Люцифера туда, где ему самое место.

Где самое место мне…

— Мне нужно во «Всех Святых», — сказала я и попыталась встать, но Доминик быстро пригвоздил меня обратно.

— И мы туда поедем, — он убрал прядку волос с моего лба. — После того, как ты успокоишься.

— Я спокойна, — солгала я, игнорируя его «мы». Это моя битва, и я пройду её в одиночку.

Он вздёрнул бровь, зная, что я вру и не краснею.

— Что? Я правда спокойна! — я приподнялась на локтях, наши лица оказались в опасной близости. — Видишь? Спокойна как удав. Теперь можно я пойду?

— Нет, нельзя, — наотрез отказал он. — Я чувствую твои эмоции, ангел, и они льются через край. Меньше всего тебе сейчас нужно это цунами, особенно если ты планируешь встретиться лицом к лицу с повелителем ада.

Моё тело напряглось на его словах.

Если смотреть с такой стороны, то мне действительно не помешала бы пара минут, чтобы прийти в себя.

— Ладно, — я неохотно легла обратно на спину и нервно выдохнула, пытаясь мысленно накидать какой-нибудь план по избавлению мира от Люцифера. Однозначно я даже близко не подпущу Доминика к бару «Всех Святых». Он попытается вмешаться, если ему вообще удастся войти живым.

— А сейчас, пока мы ждём, может, расскажешь мне, чего ты хочешь добиться приходом туда? — спросил он, чуть отодвинувшись, чтобы лучше меня видеть, и сел рядом. — Мы оба знаем, что у тебя нет никакого консорта для обмена.

— Эту часть плана я ещё не продумала.

Он скептически изогнул бровь.

— Ладно, у меня вообще нет плана, — призналась я. Ну, кроме как ворваться во «Всех Святых» и молить Дьявола о милосердии. — У нас не так уж много вариантов, Доминик. Он хочет обменять Арианну на Тейлор, но Арианна мертва. Значит… — я отвела взгляд. — Надо предложить ему стоящую замену.

— Почему у меня такое ощущение, будто мне это не понравится?

Его челюсть напряглась, когда я быстро приподнялась и сложила ноги так, чтобы сесть с ним лицом к лицу.

— Люцифер сказал мне кое-что в тот день, когда перенёс меня в лесной домик Трейса. Он сказал, что я рождена не для этого мира, что моё место рядом с ним… в подземном царстве, — даже просто говоря это вслух, я чувствовала, как ледяной холодок пробегается по моему позвоночнику.

— И почему это я только сейчас узнаю такие подробности? — резко спросил он.

— Потому что… тогда это было неважно. Я не собиралась его слушать, — сказала я, как о чём-то, само собой разумеющемся. — Но он был прав, и теперь я это вижу. Если соглашусь пойти с ним, он может отпустить Тейлор, и меня это уже устраивает. Всё равно всем здесь будет лучше без меня…

— Ангел…

— И, может быть, так я смогу, ну, знаешь, удержать его там? Вдали от невинных людей…

— АНГЕЛ! ХВАТИТ.

Остаток моей речи застрял в горле. Я впервые услышала, как Доминик перешёл на крик, и застыла от потрясения.

В его глазах полыхал огонь, когда он стиснул зубы и подался вперёд, вторгаясь в моё личное пространство.

— Ты. Никуда. С ним. Не. Пойдёшь.

Сдержав порыв попятиться назад, я взяла себя в руки, хотя в голосе не было ни намёка на уверенность, когда я пробормотала:

— Это не тебе решать.

Его глаза сузились, а на губах заиграла зловещая ухмылка.

— Если ты думаешь, что я просто буду стоять и смотреть, как ты приносишь себя в жертву Люциферу из-за какой-то бесполезной смертной, то ты совершенно не знаешь, кто я и на что я готов, чтобы получить то, что хочу. И чтобы прояснить сразу, ангел. Ты и есть то, чего я хочу.

Я решила не акцентировать внимание на его последних словах, хотя внутри всё перевернулось так, будто я только что спрыгнула с обрыва.

— Если ты думаешь, что Тейлор — просто бесполезная смертная, то ты совершенно не знаешь, кто я, — тут же парировала я.

— Возможно, для тебя — нет, но в масштабах мира — однозначно.

— Если я не дам ему того, что он хочет, она умрёт!

В этом я не сомневалась. Он без колебаний убьёт её, как убил Ханну и всех тех людей в Храме. Человеческие жизни — ничто для него.

— Значит, она умрёт, — ровно ответил он. Ни одной эмоции ни в голосе, ни на лице.

Эти его слова вызвали во мне шквал ярости.

— Я не дам ему убить мою лучшую подругу! Это не обсуждается!

Взбешённая, я спрыгнула с дивана и попыталась увеличить столь необходимую сейчас дистанцию между нами, но он тут же оказался передо мной, перекрывая все пути в ту же секунду, как мои ноги коснулись пола.

— Я пойду за тобой хоть на край света, ангел. Буду сражаться в самых безнадёжных войнах, в которые ты ввяжешься, — он наклонил голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Я даже помогу тебе спасти всех этих никчёмных людишек, которых ты зовёшь друзьями, но ни за что, ни при каких обстоятельствах я не позволю тебе или кому-либо ещё погасить твой свет.

— Ты не сможешь меня остановить, — бросила я вызов и в ту же самую секунду пожалела об этом.

— Очень даже смогу, — холодно рассмеялся он, его тёмные глаза сверкали чем-то зловещим.

Чёрт. Он реально сможет. Причём запросто. Надо вернуться к исходной точке, на нейтральную территорию, пока он не разошёлся и не сделал какую-нибудь глупость. Он ведь может и воздействовать на меня внушением, чтобы я сбежала с ним в Париж.

— Послушай, Доминик, я могу спасти её, — мой голос прозвучал тише, и я поспешила объясниться. — Я знаю, что могу. Может быть даже, я могла бы спасти всех. Если он согласится забрать меня вместо Арианны и вернуться в ад под каким-нибудь предлогом, то мы можем придумать какой-нибудь способ запереть Врата и заточить его там.

— А что будет с тобой?

Я пожала плечами, потому что это не имело значения.

— Мне не место в этом мире, Доминик. Всё, к чему я прикасаюсь, становится дерьмом.

— Позволю себе не согласиться.

— Да? Назови хоть одну хорошую вещь, случившуюся с тех пор, как я переехала сюда.

Он распрямился и поднял подбородок, из-за чего у меня создалось впечатление, будто он возвышается надо мной. Внизу живота разлилось тепло, когда Доминик прожёг меня взглядом и ответил:

— Прямо перед тобой.

Я не знала, что на это сказать.

— Хотелось бы верить, что с тобой я стал лучшей версией себя, — его губы изогнулись в лукавой ухмылке. — Ну, лучше, чем я был, когда мы впервые встретились.

Как бы мне ни грели сердце его слова, я покачала головой.

— Это не считается.

— Почему нет? — он принял оскорблённый вид.

— Потому что мы связаны кровью, — осторожно ответила я.

— И причём здесь это?

— Не знаю. Просто мне кажется, что это сводит твой аргумент на нет, — я отвела взгляд и пробормотала: — Да и в любом случае, этого мало.

Потому что мой парень обречён, Ханна убита, а лучшая подруга похищена — дважды. Не говоря уже о многих других, пострадавших и даже погибших из-за меня. Чаша весов максимально далека от равновесия.

— Я должна что-то сделать, Доминик, и это единственный сценарий, где мне не нужно пронзать мечом сердце Трейса.

— А тебе ни разу не приходило в голову, что, может быть, стоит обдумать эту альтернативу всерьёз?

Мои ноздри затрепетали, я сурово взглянула на него.

— Я не стану убивать Трейса. Я не могу с ним так поступить.

— Ты не хочешь, — поправил он. — И давай откровенно, ангел. Ты отказываешься не из-за него. Ты делаешь это ради себя.

Я отшатнулась, будто он только что врезал мне в нос.

— Чёрта с два.

— Каждую секунду твоих сомнений невинные люди умирают…

— Я знаю, чёрт побери! — моментально остановила его я.

Он замолчал и резко выдохнул, прежде чем продолжить тихо и медленно:

— Ты даже не задумывалась, что Ромео вынужден наблюдать за всеми этими убийствами, совершёнными его же руками.

Всё внутри меня застыло.

— Каждый день, пока ты отказываешься сделать то, что было бы правильно (и глубоко внутри ты это знаешь), ты заставляешь его прожить ещё одни сутки в теле, которым он больше не управляет. И хотя мне лично не особо интересно, что с ним будет потом, я знаю, что тебе не всё равно. Я знаю, что ты не желаешь ему такой судьбы.

Я закрыла руками лицо, пытаясь спрятаться от невыносимой боли, что причиняли его слова.

Во всей этой бешеной гонке в попытках спасти Трейса, найти иной способ избавиться от Люцифера, мой разум даже не смог полностью осознать, что Трейс всё ещё там и каково ему. Что всё это время он был невольным свидетелем убийств Ханны и всех тех людей в Храме. Он видел, как его собственные руки разжигают пламя, унёсшее столько невинных жизней.

Сдавленный всхлип вырвался из моего горла, когда я осознала, что ему пришлось смотреть, как его отец принимает в себя демона. Колени подкосились, и я упала на пол.

Он умолял меня отпустить его и остановить Люцифера, а я не послушала.

Доминик опустился на пол, ровно напротив меня.

— Меньше всего на свете я хотел причинить тебе новую боль, ангел, но ты бы всё равно пришла к этому осознанию потом, когда причинённый ущерб стал бы необратимым, — он убрал назад прядки моих волос, упавшие на лицо. — Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты возненавидела меня за это.

Мои плечи тряслись, слёзы водопадами текли по щекам.

— Как бы тебе ни была невыносима сама мысль об этом, но у тебя есть возможность положить этому конец прямо сегодня.

— Как я смогу с-сделать это, если я даже д-думать об этом не могу? — выкрикнула я сквозь плач и поймала его встревоженный взгляд. — С т-тем же успехом я могла бы вонзить меч в своё с-собственное сердце, потому что я себе этого не п-прощу. Не прощу.

Доминик опустил голову. Он знал, что это правда. Я недостаточно сильна и хладнокровна, чтобы совершить невообразимое и спокойно жить дальше. Этот момент будет преследовать меня до конца жизни, разъедать душу, пока не уничтожит всю мою суть.

— Я могу потом стереть тебе память, — тихо прошептал он во мраке комнаты. — Ровно столько, сколько тебе будет нужно.

Мой подбородок задрожал, я судорожно втянула воздух.

— Ты сможешь покинуть Холлоу Хиллс и уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы справиться с потерей, — его глаза были полны искренности и уязвимости, когда он добавил: — Я мог бы пойти с тобой, если захочешь.

Я отвела глаза, зная, что этого никогда не случится. Я не заслуживаю лёгкого спасения. Из-за меня с Трейсом случилось всё это, и поэтому должна страдать до конца своих дней. Зияющая дыра в моей груди была только началом, предвестником грядущей агонии, и я приму своё наказание сполна.

Дверь в спальню распахнулась, и в темноту комнаты шагнул Бен.

— Джем? — позвал он. Его глаза скользнули по комнате, пока не остановились на мне. — Нам нужно поговорить.

34. ВОЗДАЯНИЕ

Вытерев щёки тыльной стороной ладони я поднялась на ноги, моё сердце бешено колотилось, пока я пересекала комнату до двери, где мрачной фигурой застыл Бен. Даже в темноте я видела, как увлажнились его глаза, и сразу поняла, что разговор будет не из приятных.

Я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь, но панический страх затолкал все слова обратно в глотку.

— Тесса и Габриэль унесли тела, — сказал он, потирая лицо, пока его взгляд быстро скользнул к Доминику и тут же вернулся ко мне. — Думаю, у нас есть пара часов, как минимум.

— На что? — спросил Доминик.

Бен ответил не сразу, из-за чего моё сердце только забилось быстрее.

— Пара часов на что, Бен?

— На то, чтобы вернуть Тейлор, — помедлив, ответил он. — Я отправляюсь во «Всех Святых», Джем, с тобой или без тебя. Но я бы хотел надеяться, что ты тоже намереваешься пойти.

Моё сердце ухнуло вниз.

— Ты не можешь пойти туда, Бен. В записке было сказано, чтобы я приходила одна.

— Серьёзно, Джем? — он медленно качнул головой. — Ты же достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что так не пойдёт, — он указал подбородком в сторону Доминика. — И я более чем уверен, что он тоже тебя одну не отпустит.

Доминик кивнул, подтверждая его слова.

— К тому же, — продолжил Бен, не давая мне времени возразить, — если всё хорошо продумать, мы можем покончить с ним ещё до того, как он заметит наше появление.

— Покончить с ним? — повторила я, уверенная, что ослышалась. Если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы ещё поверила, но это же Бен. Они же были лучшими друзьями столько, сколько себя помнят.

Он опустил голову и плечи.

— Ты же слышала, что они сказали. Их невозможно разделить.

Замотав головой, я попыталась скрыть ужас, отразившийся на моём лице. Такое чувство, будто все уже пришли к этому немыслимому выводу задолго до того, как я решилась хотя бы допустить такую мысль.

— Мы не можем позволить ему и дальше убивать людей, Джем. Трейс бы этого не хотел. Ты знаешь это, и я знаю.

Я заморгала, пытаясь сдержать слёзы, но всё было бесполезно. Они текли по щекам, повторяя те же самые мокрые дорожки, что были меньше двух минут назад.

Проклятье. Я вообще когда-нибудь перестану плакать?!

— Послушай меня, я знаю, ты можешь остановить его. Я знаю, что у тебя есть меч, — он отвёл взгляд, когда я ошарашенно уставилась на него. — Подслушал разговор твоей сестры с Габриэлем.

Твою ж мать.

— Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, когда он убьёт её, — его голос звучал резко и настойчиво.

— А ты думаешь, я не знаю? — выкрикнула я в ответ, охваченная паникой.

Я знаю, и мои ноги отказываются двигаться с места.

Сколько раз в жизни я слышала фразу «между молотом и наковальней», но только сейчас поняла её истинный смысл. Я прямо сейчас находилась в адской кузнице между молотом и наковальней, выбирая из двух зол меньшее.

С какой стороны ни посмотри. Тот, кого я любила, должен умереть сегодня, и его кровь будет на моих руках, только на моих. Все остальные смогут оставить это в прошлом и жить дальше, но со мной этот кошмар останется навсегда. Может, поэтому мне было сложнее, чем кому-либо, увидеть картину целиком. Я единственная из всех, кого это решение изменит навсегда, необратимо. И будет преследовать до конца дней.

Картина целиком выглядит совсем иначе моими глазами.

— Либо ты пойдёшь со мной и поможешь спасти свою лучшую подругу, либо останешься здесь и позволишь ему и дальше убивать невинных людей. Что выбираешь? — спросил он, его светло-русые брови взлетели вверх, как бы бросая мне вызов.

— Я пойду, — мой голос прозвучал едва ли громче шёпота. Ну конечно, я пойду. Я должна. Я единственная, кто может остановить Люцифера. — Но при одном условии.

— Не проси меня остаться здесь, Джем. Проси что хочешь, но только не это.

— Я не смогу сосредоточиться на том, что должна сделать, если буду думать о том, как прикрыть твою задницу.

— Не надо меня прикрывать, — возмутился Бен. — И вообще, это мы будем тебя прикрывать, — он показал на себя и Доминика. — Люцифер будет там не один, ты же знаешь. Мы просто сравняем силы.

— Доминик, ты не мог бы ему объяснить? — обратилась я за помощью к Воскрешённому.

— Прости, ангел, но в этом вопросе я вынужден согласиться с ним.

Разумеется.

— Спасибо большое, — в моём тоне было что угодно, но только не благодарность.

— Так что? — глаза Бена сверкали решимостью. — Чью машину берём? Его или Калеба?

Я покачала головой, очерчивая границы.

— Калеб с нами не поедет. Двое — уже плохо.

— Взять с собой Заклинателя — это хорошая идея. Он силён, Джем, и не забывай про численный перевес.

— Да, вот только Люцифер сказал приходить одной, — напомнила я.

— Ты даже не вспомнишь об этом, когда ситуация накалится. И поверь мне, Джем, она накалится. Особенно когда он узнает, что ты уже убила его ведьму.

Я проглотила ком в горле.

Плохой план. Очень тупой план. И хуже всего, что я никак не смогу убедить их остаться здесь. Бен намерен спасти Тейлор и отказывается внимать доводам разума. А Доминик… Доминик будет сражаться на моей стороне, что бы ни случилось. Сидеть на скамейке запасных никогда не было в его стиле. И даже если я смогла бы убедить Калеба не лезть, он посмотрит на этих двоих и не захочет выглядеть трусом на их фоне.

— Поедем на машине Калеба, — сдалась я и опустила голову.

Ужасный план.

35. ЦЕЛУЙ МЕНЯ НАСМЕРТЬ

У нас было меньше двадцати минут, чтобы придумать блестящий план, который не убьёт на всех и, главное, не приведёт к чёртову апокалипсису. В основном наши дальнейшие действия обсуждали Доминик и Бен, пока я потягивала чёрный кофе и периодически вставляла словечко, пытаясь убедить их остаться и позволить мне сделать всё самой. Конечно, они даже слушать об этом не хотели, но, по крайней мере, мне удалось уговорить их посидеть в засаде, пока я не подам сигнал. Этого было достаточно для меня, потому что сигнала они никогда не дождутся.

У меня нет никакого желания втягивать их в эту борьбу. Никакого.

Это моя битва, мой крест размером с дьявола, и я должна нести его в одиночку. Это я привела Люцифера в наш мир, как бы это ни было опосредованно, и я должна его изгнать. Надеюсь только, я проживу достаточно долго, чтобы выполнить свой долг, учитывая, что я не только собираюсь заявиться в бар «Всех Святых» без консорта, но ещё и привести на хвосте двух Перевёртышей и одного Заклинателя.

Люцифер будет очень, очень недоволен, а это никогда ещё ничем хорошим не заканчивалось.

Забравшись на заднее сиденье «Камаро» Калеба, я протянула ремень безопасности вокруг себя и защёлкнула. Мой взгляд был устремлён в окно, по которому стекали капли дождя.

Несмотря на то, что сказал Доминик, я собиралась заключить сделку с дьяволом. Я соглашусь пойти с ним куда угодно, сделать всё, что он скажет, с одной лишь просьбой: отпустить Тейлор и Трейса.

Это единственная карта, которую я могу разыграть.

И да, я прекрасно осознаю, что тем самым сама себя приговариваю к бесконечным страданиям и нескончаемой агонии. Но даже вечность в аду с Люцифером лучше, чем жизнь на земле без Трейса.

Я не уверена в том, что смогу выжить, но и не буду стараться.

«О чём задумалась?» — мысленно спросил Доминик.

Он сидел рядом со мной, широко раздвинув ноги, и тени снаружи играли на его лице. На передних местах Калеб и Бен спорили, как лучше залезть в вентиляционную шахту бара.

Я покачала головой и ничего не ответила, избегая взгляда Доминика.

Мы были связаны кровью, как никак, и я боялась, что он почувствует, что что-то не так, если заглянет мне в глаза… увидит насквозь, как умеет только он.

Я отвернулась обратно к окну, смотря на мелькающие ряды деревьев на обочине, отбрасывающие тени. Мои мысли переключились на автопилот, отказываясь думать о Трейсе или о том, как бы он отреагировал на мой план. Он бы попытался меня остановить. Он бы пожертвовал своей жизнью в обмен на мою, не моргнув и глазом. И я то же самое сделаю ради него.

— Мы уже почти на месте, — сказал Бен, слегка повернув ко мне голову. — Помни, Джем, тебе нужно отвлечь его разговором, пока мы ищем Тейлор и выводим её оттуда. Доминик прикроет тебя, пока мы не вернёмся.

Я кивнула, делая вид, что собираюсь следовать плану. Но тут я задумалась.

— А вдруг её там нет? — я встретила его взгляд сквозь тёмную пелену. — Что, если он держит её в другом месте?

— Тогда иди на попятный. Скажи, что не будет никакой сделки, пока ты её не увидишь.

Я снова кивнула, надеясь, что она там и что он согласится её отпустить… в обмен на меня. Я не хотела затягивать это ни на одну лишнюю секунду. Чем быстрее мы заключим сделку, тем скорее Тейлор и Трейс смогут вернуться к нормальной жизни. К жизни, которая была у них до того, как я приехала в город и всё разрушила.

Доминик накрыл мою ладонь своей, привлекая внимание.

— Ты дрожишь, любимая, — отметил он, сведя брови от беспокойства.

Я посмотрела на свою дрожащую ладонь и тяжело сглотнула.

— Это просто адреналин, — ответила я, не глядя на него.

Конечно, это не единственная причина, почему я дрожу, как банный лист, но больше ему знать не надо.

— Ангел… Ты уверена, что готова? — его тенор был едва ли громче шёпота.

Он сомневается, что я справлюсь?

Странно. Обычно Доминик не сомневается во мне.

Я отогнала неприятную мысль и кивнула.

— Насколько это вообще возможно.

И это было ближе всего к правде.

К таким вещам невозможно подготовиться. Это просто нужно сделать: прыгнуть в яму со львами и молить Бога, чтобы тебя не разорвали на части ещё до того, как твои ноги коснутся земли.

Между нами повисла тишина, и я расслабилась на сиденье, полагая, что он решил не развивать эту тему. Но тут я почувствовала, как его рука скользнула по спинке сиденья, и его тело прижалось к моему. Он полностью захватил моё личное пространство, и хотя мой мозг кричал, чтобы я оттолкнула его обратно в его угол, моё тело не слушалось.

— Ангел, — его губы оказались так близко к моему уху, что я вздрогнула.

Я зажмурилась.

— Не могла бы ты на меня посмотреть?

Мой пульс участился, я втянула воздух и приготовилась встретиться с его проницательным взглядом. Вот только я не повернулась. Я не могла посмотреть ему в лицо… и попрощаться.

Я мысленно проклинала себя за трусость.

— Почему ты отказываешься смотреть на меня? — в его медовый голос закралось подозрение. Если вдруг он ничего не подозревал до этого, то определённо начал сейчас.

Повернись к нему, чёрт подери. Повернись, или он поймёт, что что-то происходит!

Беззвучно выругавшись, я медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. Моё сердце тут же ушло в пятки, но я выдержала его взгляд.

— Доволен?

— Нет, — он прищурил глаза с расширившимися зрачками. — Я так и знал.

— Что знал?

На его обычно безупречно гладкой коже появились жёсткие складки от того, как он напряг лоб.

— Что-то не так. Я чувствую это, и мне это не нравится.

— У тебя паранойя, Доминик, — я старалась говорить спокойно. — Я просто пытаюсь морально подготовиться ко всему этому. Всё нормально, — соврала я и уже начала отворачиваться обратно к окну, но он быстро перехватил мой подборок и развернул обратно к себе.

В этот момент мы были так близко друг к другу, что наше дыхание перемешалось.

— Я тебе не верю, — его глаза скользили по моему лицу, изучая каждую чёрточку, словно пытаясь собрать мозаику из десяти тысяч деталей. — Ты что-то скрываешь.

— Нет, — слово на выдохе слетело с моих губ слабым шёпотом. Мне требовалась каждая крупица моей силы, чтобы не уступить ему, не упасть в его объятья и найти в них утешение.

— Тогда посмотри на меня, — потребовал он, на этот раз не спрашивая.

Не имея иного выбора, я подчинилась и посмотрела на него так, будто это был прощальный взгляд.

Его выражение лица смягчилось, пока я разглядывала его обеспокоенные черты, его полные губы, бескрайние глубины его греховно синих глаз. Глаз, в которых я легко могла бы затеряться. Волосы, которые умоляли меня запустить в них пальцы…

Чёрт.

Я в полной заднице.

— Доминик, — завыла я.

— Да, ангел?

— Долго ты ещё будешь заставлять меня смотреть на тебя? — я хотела, чтобы это прозвучало раздражённо, но вышло слабо и жалобно.

Он улыбнулся, наслаждаясь своей временной властью надо мной.

— Столько, сколько ты сама захочешь.

На этих словах я почувствовала, как ко мне с привычной тяжестью вернулась свободная воля, но я так и не разорвала зрительный контакт. Я так сильно старалась избегать его взгляда и своих чувств к нему, что теперь не могла делать ничего другого.

Он был невозможно красив. Творение искусства.

Секунды шли, а я всё ещё смотрела на него, отчаянно пытаясь запомнить каждую чёрточку: его выражение, его непостижимую красоту. Я хотела отпечатать в памяти каждый дюйм. Помнить, как он смотрел на меня и как это заставляло меня чувствовать себя живой.

Я спрячу эти воспоминания в своём сердце — где-нибудь в глубине, в укромном местечке, куда сам дьявол не доберётся, — и буду держаться за них до тех пор, пока моё сердце способно биться.

Мой взгляд всё ещё был прикован к его, когда он улыбнулся мне — бледное подобие его всезнающей ухмылки. Он прекрасно понимал, как действует на меня. Видел, что я полностью зачарована им, впитываю каждую линию и каждый угол его красивого лица, поглощаю его образ. Он знал это, но мне уже было всё равно, что он знает.

Я должна его запомнить. Запомнить в мельчайших деталях.

Моё сердце сжалось, когда я мысленно принесла клятву никогда не забывать ни секунды, проведённой с ним, и то, как он спасал меня каждый раз, когда я тонула в бескрайнем море отчаяния. Он всегда был рядом, как бы ни было всё плохо, как бы опасно это ни было для него, и поэтому я потеряла от него голову.

Слёзы покалывали уголки глаз. Я внезапно осознала, что ни разу не поблагодарила его, не дала понять, как много он значит для меня.

И у меня никогда не будет шанса поцеловать его.

— Чёрт, ангел, что происходит в твоей хорошенькой головке? — прошептал он, вытирая пальцем потёкшую по моей щеке слезинку. Его глаза были прикованы ко мне, словно он изо всех сил пытался разобраться в урагане моих эмоций.

Удачи с этим.

Я покачала головой и тяжело вздохнула.

— Тебе лучше не знать.

— Позволю себе не согласиться, — его глаза потемнели, словно я бросила ему вызов.

Я хорошо знала этот взгляд.

— Доминик, не смей…

— Скажи мне, о чём ты думаешь, — тихо скомандовал он, не давая мне договорить.

Мой взгляд упал на его губы, изогнувшиеся в притягательной самодовольной ухмылке. Совесть его ни капельки ни мучила за столь наглое злоупотребление своей властью.

Я прожгла его взглядом и призналась:

— Я думала о поцелуе.

Это не было ложью. Я действительно об этом думала. Правда, не только об этом.

— О поцелуе, — его глаза загорелись интересом, он прищурился. — Проясни.

— Я думала о том, чтобы поцеловать тебя, — уточнила я, чувствуя сильный румянец на щеках. — Что я этого хочу.

Он немного отстранился, рассматривая меня так, будто не верит своим ушам.

Боже правый. Почему ему так сложно поверить, что я хочу его поцеловать? Разве не я умоляла его об этом всего несколько недель назад в замке Энгеля? Хотя, справедливости ради, я и отвергала его много раз.

Ох уж эти противоречивые сигналы.

Оглядываясь назад, я могу предположить, что тогда мне казалось, что время ещё есть. Что пыль уляжется, и у меня будет целая вечность впереди, чтобы заняться всем, чем хочется. Побывать в местах, о которых я только в книжках читала. Целовать его столько раз, сколько пожелаю.

Я думала, у меня будет много времени, но внезапно оно стало заканчиваться.

Покачав головой на несправедливость жизни, я расстегнула ремень безопасности и сделала немыслимое: забралась к Доминику на колени и обхватила его лицо руками. Его глаза вспыхнули удивлением и замешательством, а затем и кое-чем ещё.

Желанием. Чистым неприкрытым желанием.

Если я в любом случае собираюсь в ад, можно и заслужить билетик.

Он вопросительно свёл брови, глядя, как я наклоняю голову и останавливаюсь в дюйме от его лица. Я чувствовала запах алкоголя на его губах, сладкий шоколадный аромат на его коже, и внутри всё сжалось. До чего же прекрасный запах, я буду по нему скучать.

— Ангел… — прошептал он, будто мы моля даровать ему спасение. Мой жадный взгляд метнулся к его губам. Весь мир остановился, будто затаил дыхание ради меня… ради нас. Ради этого момента.

Я смотрела, как он медленно смачивает кончиком языка нижнюю губу, и совершенно потеряла голову. Сократив оставшееся расстояние между нами, я жадно припала к его губам, вложив в этот поцелуй всю себя, какую есть, и то, кем никогда не буду.

У него ушла секунда на то, чтобы справиться с шоком, и вот уже он целовал меня в ответ с тем же пылом. Его руки сжали мои бёдра, собственнически удерживая на месте, пока я извивалась всем телом над ним и углубляла поцелуй.

Я могла думать только о том, какие мягкие у него губы и как его дыхание напоминает виски с мятой. Моё желание взяло верх над разумом, дав волю чему-то первобытному, чего я никогда не испытывала прежде. Все, что хоть отдалённо напоминало чувство вины и самоконтроль, испарилось, оставив только голую, неприкрытую правду.

Из глубины его горла вырвался низкий стон, когда я раздвинула его губы и коснулась его языка, захватывая территорию и наслаждаясь процессом. Я прильнула бёдрами, и он застонал вновь с диким рыком.

— Воу! — воскликнул Бен с переднего сидения, заметив меня верхом на Доминике.

Но даже осознание того, что у нас есть зрители, не останавливало моё стремление получить то, в чём я так долго себе отказывала. Огонь, разгоревшийся между нами, стал настолько всеобъемлющим, диким, что я не хотела ничего иного, кроме как сгореть в нём.

И судя по тому, как Доминик целовал меня в ответ, он чувствовал то же самое.

Мои пальцы запутались в его волосах, наслаждаясь их шелковистостью, а его собственные ладони скользнули под мою футболку, и по моим венам бурным потоком разлилась лава, затмевая все страхи. А затем он опустил руки на мою задницу и сжал, подталкивая ближе к нему. Мои бёдра сжались, тихий стон вырвался на волю из моей груди, но его быстро поглотили неистовые губы Доминика.

Что началось с прощального поцелуя, маленького жеста благодарности, быстро обернулось в нечто большее, чем просто поцелуй. Это было первобытно, это было опасно, это нужно было остановить, но во мне не было сил оторваться от него. И я не хотела создавать новый якорь, удерживающий меня в этой жизни. Не тогда, когда я уже почти смирилась с тем, что проведу вечность в аду.

Не помня как дышать, я отстранилась от него. Мои руки дрожали, пока я пыталась вернуть какое-то подобие самообладания. Губы Доминика тянулись к моим в темноте, но я удержала его на месте, давая понять, что момент был и прошёл.

— Прошу, не останавливайся, — взмолился он, тихо и искренне.

Если бы только это было возможно…

— Я должна.

Он прижался лбом к моему, его руки всё ещё удерживали меня за попу, и клянусь, я чувствовала его сильное сердцебиение.

— Ты не можешь сначала показать мне рай, а затем вот так просто отнять его у меня, — сказал он, тяжело дыша. Он всё ещё не отошёл от нашего поцелуя.

Мне было приятно знать, что я так сильно на него действую. Даже пускай на короткий миг, но я почувствовала себя вновь живой.

— Прости, — ответила я сквозь улыбку, хотя по правде говоря, я не хотела извиняться. Я не хотела начинать то, что не могу закончить, но в то же время ни одна клеточка моего тела не жалела о случившемся.

Его веки поднялись, открывая глаза, горевшие плотским грехом.

— Ты точно станешь моей погибелью, ты знаешь это?

Кожаное сиденье запротестовало, когда он заёрзал бёдрами подо мной. Я всё ещё чувствовала его твёрдость в штанах, но притворилась, что ничего не замечаю, хотя сама сжала бёдра.

— Смерть от прерванного поцелуя? Что-то сомневаюсь, — подразнила я, пытаясь разрядить сексуальное напряжение.

Он улыбнулся, хотя жар его взгляда ни на секунду не ослабевал, пока его глаза бесконечно скользили по моим чертам: опухшим губам, покрасневшим щекам и блестящим глазам.

— Тебе понравилось? — до боли мягко спросил он, вызывая новый взрыв в ритме моего сердцебиения.

— Понравилось что? — я не могла спрятать улыбку.

— Понравилось целовать меня?

В его голосе не было ни вызова, ни подвоха, ни попытки заставить меня признать свои чувства. Он хотел понять, что это значит для меня… для нас.

И хотя моё сердце кричало, что он уже знает ответ, я всё ещё не могла набраться смелости произнести это вслух. Признаться, что в мире не существует слов, способных описать, как сильно мне понравилось целовать его… или как можно назвать то, что он делал со мной. Наверное, у всех есть секреты, которыми мы не можем поделиться, истории, которые мы никому не расскажем…

И для меня это именно такой случай.

Поняв, что ответа от меня не дождаться, он немного отстранился и посмотрел внимательнее — его голодные глаза пытались поймать мой взгляд. Всегда такие пытливые, всегда в поиске правды.

Боясь, что он увидит её сквозь мои наспех возведённые стены, я улыбнулась ему и попыталась слезть с его колен, но он быстро сжал мои бёдра и удержал на месте. Он не был готов отпустить меня, хотя что-то мне подсказывало, что он никогда не будет готов.

— Спроси меня снова, — потребовал он. Тени и огни, мимо которых мы проезжали, танцевали на его лице.

Моё сердце стучало хаотично, ударяясь о грудную клетку всеми способами, потому что я точно знала, о каком вопросе идёт речь, и на этот раз мне самой нужно было услышать ответ — запомнить его звучание, чтобы оно отпечаталось на моей душе.

— Ты любишь меня, Доминик Хантингтон?

— Всеми фибрами души, ангел.

Я пыталась не дать его словам повлиять на меня, но ещё до того, как он их договорил, они уже проникли в самое сердце. Я знала, что теперь мне будет в тысячу раз сложнее оставить его и всю эту жизнь, но, чёрт побери, оно того стоило.

— Спасибо, — прошептала я.

Он изогнул бровь.

— За то, что люблю тебя?

— За то, что спасаешь меня, — я провела пальцем по его соблазнительным губам. — Ты делаешь невыносимое терпимым.

Он обхватил рукой заднюю часть моей шеи и потянул к себе, наше дыхание смешалось, как запретное вещество, которое я не могла не вдохнуть.

— Я мог бы сделать намного больше, любовь моя. Если позволишь.

Он был в миллиметре от моих губ, как вдруг вмешался Бен с переднего сиденья.

— Вы двое уже закончили там? Мы приедем через три минуты, и лучше вам сосредоточиться на деле.

Его слова стали иголкой, проткнувшей тонкую резиновую поверхность воздушного шарика, на котором я парила в небесах. Шарик взял и лопнул.

— Мы закончили, — ответила я, не глядя на него. Мой взгляд всё ещё был прикован к Доминику, жадно поглощая его, начиная с решимости в его глазах и заканчивая жаром, который от него исходил.

Даже после всего, что произошло, и всего, что ждало нас впереди, я не могла унять свой голод.

«А вот тут ты ошибаешься, ангел», — мысленно произнёс Доминик. Его глаза всё ещё горели диким пламенем, словно угрожая сжечь всё вокруг. — «Мы не закончили. Мы даже не начинали».

Он прав.

То, что произошло между нами, было искрой, которую затоптали, не дав разгореться. Как и всю мою жизнь, и прочие глупые мечты, которые у меня были. Не только его мне придётся оставить позади, но попрощаться с ним было тяжелее всего.

Горечь вновь образовалась в моё горле. Я слезла с коленей Доминика и бесцеремонно вернулась на своё место. Мыльный пузырь лопнул, вернув меня в реальность вниз головой. Пристегнув ремень безопасности, я втянула воздух и попыталась сфокусировать мысли на том, что надвигается на меня на полной скорости.

Я непроизвольно поднесла палец к губам, снова глядя в окно.

Я всё ещё чувствовала его вкус на языке…

Его я тоже запомню.

36. НЕТ ПУТИ НАЗАД

Грозовые тучи стягивались вдалеке, когда мы заехали на заброшенный сталелитейный завод в двух кварталах от бара «Всех Святых». Помимо того, что Калебу нужно скрыть себя и нас Маской, Бен хотел ещё раз пройтись по плану, будто после сотого повторения идиотская самоубийственная миссия станет чуточку менее идиотской.

Я открыла дверь со своей стороны и вышла навстречу прохладному ночному воздух. Мне нужно было размять ноги и попытаться снизить мой вечно зашкаливающий уровень тревожности, пока Бен с Калебом подошли к капоту, чтобы разложить план помещений бара «Всех Святых». Я не вмешиваюсь в их обсуждение, хоть и знаю, что это всё бессмысленно. Мы не будем придерживаться этого плана, пусть хоть назубок выучат все входы и выходы из здания.

Я перевела взгляд на Доминика. Погружённый в собственные мысли, он стоял, прислонившись к багажнику и спрятав руки в карманах. Я спокойно обошла «Камаро» и остановилась рядом с ним.

— О чём задумался? — спросила я, стирая мелкие капли дождя, начавшие покрывать мои руки.

— Это мои слова, — спокойным тоном ответил он.

— Были твои — стали мои.

Уголок его губ приподнялся.

— Ты всегда забираешь то, что тебе нравится, ангел?

— А ты разве нет? — развернула я стрелки, но прозвучало это как обвинение.

В его голосе послышалась горечь, когда он ответил:

— Раньше так и было.

Его выражение снова стало задумчивым, и у меня пробежал холодок по спине.

Я не привыкла видеть его таким… озадаченным и подавленным. Это скорее в характере Габриэля, а Доминик в таком образе выглядит… неправильно. Он должен быть отстранённым, недосягаемым, беспечным пофигистом.

— А теперь? — спросила я и заметила, как напряглась его челюсть.

— А теперь мне требуется каждая крупица моего самообладания, чтобы не использовать на тебе внушение и не заставить сбежать со мной.

У меня внутри всё сжалось.

— Ты бы так не поступил.

Он мрачно рассмеялся.

— Ещё как бы поступил, — ответил он, всё ещё глядя строго перед собой.

Впереди не было ничего, кроме пустынной дороги со сломанными фонарями и разросшимися сорняками, но что-то удерживало его внимание. Позади нас стоял на страже старый завод, разваливающийся и никому не нужный.

— Ты этого не сделаешь, — исправилась я, внимательно глядя на него.

Он не ответил, только щека дёрнулась.

Но я знала Доминика и знала, что он позволит мне принять этой бой. Пока речь идёт о том, что я буду бороться. Но что он сделает, когда поймёт, что я решила сдаться?

Он попытается мне помешать. Сделает всё, что в его власти, чтобы остановить меня, и давайте признаем честно: он обладает огромной властью надо мной.

Я должна придумать, как успокоить его, сделать так, чтобы он потерял бдительность и не успел вмешаться.

— Слушай, тебе не о чем волноваться, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно. — Со мной ничего не случится, пока эта безделушка болтается на моей шее. Ты же знаешь.

Он посмотрел мне в глаза и задержал взгляд.

— Да?

— Мне уже не в первый раз приходится сталкиваться…

— В этот раз всё по-другому, — перебил он, его тон и выражение лица ничего не выражали. — Ты другая.

Я буквально чувствовала исходящее от него напряжение.

— Почему? Потому что поцеловала тебя? — спросила я и прикусила нижнюю губу, вспомнив, как мы целовались.

— Да, потому что ты поцеловала меня. Ты поцеловала меня, — процедил он, внезапно выглядя раздосадованным этим. — Сам факт того, что такое вообще произошло, мне не нравится.

И как это, блин, понимать?

— Хочешь сказать, ты не хотел этого? — спросила я, стараясь оставаться спокойной, но… какого хрена?

Его жадный взгляд тут же опустился на мои губы.

— Хотел, разумеется.

Фух.

— Тогда в чём проблема? — спросила я, окончательно запутавшись.

— Проблема в том, ангел, что ты так долго отталкивала меня, что это стало восприниматься как нечто естественное, но сегодня — из всех возможных вечеров — ты набросилась на меня в машине…

— Набросилась на тебя? — я оттолкнулась от бампера машины и развернулась к нему лицом. Он же не серьёзно сейчас это сказал?

— Да, ангел, набросилась. Не отвлекайся.

Мои щёки вспыхнули от злости, я толкнула его обеими руками — со всей силы.

— Знаешь что, Доминик? Иди к чёрту! — выпалила я и попыталась сбежать, но он быстро схватил меня за локоть и вернул на место, где я стояла, только на этот раз он оказался передо мной, поймав в ловушку и нависая надо мной всеми своими пятью футами семью дюймами роста.

— Свали с дороги, пока я не набросилась на тебя с кулаками, — предупредила я его, ничуть не шутя.

Он опёрся обеими ладонями о багажник и наклонился ко мне, пытаясь поймать взгляд, как наркоман ищет закладку на улице.

— Вот они где, — лукавая усмешка изогнула его губы.

— Кто где? — бросила я, стараясь вырваться из его безумной тюрьмы.

— Тот огонь в глазах и боевой настрой, который я так люблю, — он смотрел прямо мне в глаза, снова изучая мои черты. — Их не хватало сегодня вечером, — сузив глаза, он наклонился ближе. — Я бы хотел знать почему так, учитывая, что мы готовимся к сложнейшей битве этой ночью.

Чёрт. Он меня раскусил. Детектор хренов.

— Я не понимаю, о чём ты, — небрежно ответила я. Вру как дышу.

— А мне кажется, что понимаешь, — он чуть ли не пропел эти слова, но мрачные нотки превратили этот звук во что угодно, но только не в песню. — Ты как будто бы уже опустила руки. Словно у тебя нет намерения победить. Честно говоря, ангел, не знай тебя, я бы подумал… — его голос оборвался, как трос над пропастью. В глазах застыл лёд от осознания.

Всё остановилось. Он, я, время, моё сердце…

— Ты вовсе не планировала его убивать, ведь так? — его голос был резок и полон обвинения. — Ты собираешься пожертвовать собой.

Я стиснула зубы, отказываясь отвечать. Моя ладонь незаметно скользнула к заднему карману джинсов.

— Ответь мне честно! — приказал он этим своим дурацким бесящим лишающим воли голосом. — Ты идёшь туда, чтобы убить Люцифера или нет?

— Нет, — честно ответила я, потому что, чёрт возьми, у меня не было выбора.

— Я так и знал, — его челюсти были так сжаты, что я едва разглядела движение губ.

— Это единственный способ спасти их обоих, Доминик. Ты знаешь, что это правда, и не остановишь меня.

— Чёрта с два, — он крепко схватил меня за челюсть, намереваясь внушением отменить моё решение, но немножечко опоздал.

Я уже достала свой кол из-за спины и вонзила в его сердце, пока он не успел произнести хоть слово.

Его глаза распахнулись от шока, перед тем как похолодеть по мере того, как жизнь медленно покидала его лицо. Он начал оседать на землю, я его поймала. Его некогда почти сияющая светлая кожа приобрела болезненный пепельный оттенок.

«Это всего лишь на время», — убеждала я себя, чувствуя, как сжимается сердце при виде его безжизненного тела. Как только весь этот кошмар закончится, кол вынут, и он вернётся к жизни, которая была у него до моего появления.

Как и все они.

— Чем вы там занима… — вопрос Бена застрял в его горле, стоило ему увидеть Доминика у меня на руках и кол, торчащий из его груди. — Боже, Джем. Какого хрена?

— Что случилось? — всполошился Калеб. Послышался топот кроссовок по асфальту, огибающих машину. — Матерь божья, Блэкберн.

Он стоял с распахнутым ртом, таращась на меня так, словно я главная звезда в цирке уродов.

— Кажется, она слетела с катушек, — шепнул испуганный Бен Калебу, но достаточно громко, чтобы я могла услышать.

— Я не сошла с ума, — я пристально посмотрела на них. По моей щеке потекла жирная одинокая слеза. — Я сделала то, что должна была.

Я не хотела, чтобы наши отношения с Домиником закончились так. Не хотела, чтобы это было нашим последним воспоминанием, но у меня не было выбора.

— Помогите мне затащить его в машину, — выдавила я, изо всех сил стараясь сдержать новые слёзы.

Ни Калеб, ни Бен не сдвинулись с места. На самом деле они даже не моргали.

Я вскинула голову и бросила на каждого из них злой взгляд.

— Да помогите же мне, чёрт возьми!

Бен первый вышел из ступора. Он опустился на колено передо мной, его обеспокоенный взгляд бегал по моему лицу, словно искал признаки неконтролируемой агрессии. Он думал, что я спятила.

Но я не спятила.

— Он хотел использовать на мне внушение, чтобы я не пошла к Люциферу.

Мне нужно, чтобы Бен меня понял. Чтобы не считал меня сумасшедшей, которая сначала набрасывается с поцелуями в машине, а через десять минут всаживает кол в сердце.

— С чего вдруг, Джем? — мягко спросил он тоном, каким обычно обращаются к испуганному ребёнку. Или сумасшедшему. — Он собирался помочь нам.

— Потому что я иду в бар «Всех Святых» не для того, чтобы убить Люцифера, Бен. Я намерена заключить с ним сделку.

— Какую ещё сделку? — спросил Калеб. Он всё ещё держался на расстоянии от меня, но я видела, как сощурились и словно даже уменьшились его глаза, будто я говорила на каком-то непонятном языке.

— О чём ты, Джем? Что ещё за сделка? — присоединился к вопросу Бен.

— Тейлор и Трейс в обмен на меня.

— Что? — Калеб едва ли не прошипел это слово.

— Воу, погоди минуту, — Бен встряхнул головой. — Ты планируешь принести себя в жертву… дьяволу? — Бен вздрогнул от своих же слов. — Ты же это не серьёзно.

— Разве похоже, что я шучу?

Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. И затем спросил:

— Почему ты так уверена, что он согласится на эту сделку? — в его голосе послышалось любопытство.

— Я не уверена, — искренне ответила я. — Но я должна хотя бы попытаться.

— Это безумие, — Калеб схватился за волосы. — Я на такое не подписывался!

— Чувак, успокойся, — одёрнул его Бен, но Калеб не прислушался.

Он метался из стороны в сторону, как загнанный зверь.

— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь, Блэкберн? Это не просто безумие. Это чистое самоубийство. Нет… Это хуже, чем самоубийство.

— А какие ещё варианты, Кэл? Думаешь, я смогу пойти туда и вонзить меч в сердце Трейса? Ты правда так думаешь? Потому что — осторожно, спойлер — я не смогу.

Его осуждающий взгляд метнулся к Доминику, и я поняла намёк.

— Это другое. Я не убивала его! Он обездвижен, а не мёртв, — поспешила оправдаться я.

— Ну, я бы поспорил, — ответил Бен, глядя на Доминика. Он выглядел погружённым в свои мысли.

— Вы знаете, что я имею в виду, — я замотала головой, слёзы текли ручьём. — Я не могу убить Трейса. Просто не могу. Не тогда, когда есть шанс спасти их обоих.

Бен, казалось, размышлял над этим, и я поняла, что потихоньку он склоняется на мою сторону.

— Если это сработает и он примет моё предложение, то и Трейс, и Тейлор будут с вами уже сегодня, а жизнь вернётся в прежнее русло. Разве ты этого не хочешь, Бен? Разве ты не хочешь, чтобы они оба вернулись домой?

Он кивнул, хотя это было такое слабое, едва заметное движение, что он, наверное, и сам не осознавал, что сделал это.

— А как же ты, Блэкберн? Что будет с тобой?

— Неважно, что будет со мной, — я подавила приступ тошноты, поднявшийся к горлу. — Единственное, что имеет значение, это то, что все будут в безопасности и больше никто не сможет использовать меня таким образом вновь.

Калеб нахмурился, но я видела, что почти достучалась и до него. Когда любовь не застилает глаза, увидеть то, что необходимо сделать, несложно. Доминик не смог бы понять, потому что любит меня, но Бен и Калеб смогли.

— Теперь вы поможете мне затащить его в машину, чтобы покончить со всем этим кошмаром сегодня раз и навсегда?

После этих слов они наконец-то приблизились и помогли мне занести тело в салон автомобиля.

37. СВИДАНИЕ С ДЬЯВОЛОМ

Разряды молний паутиной расползались по небу, пока я медленно подходила к главному входу бара «Всех Святых». Воздух здесь казался необъяснимо разряженным, менее насыщенным и до странного… нечистым. Возможно, я просто додумываю, но такое чувство, будто само присутствие Люцифера загрязняет окружающее пространство.

В баре всегда было темно и жутко в закрытые часы, но сегодня тени давили ещё сильнее, будто они были живыми и служили Люциферу против света. Я задумалась, чувствовали ли то же самое ребята, заходя с заднего входа, или это всё моя паранойя из-за того, что иду к нему одна.

Хотя Бен и Калеб согласились с моим планом — предложить меня в обмен на Трейса и Тейлор, — мы же решили, что им всё равно стоит быть рядом на случай, если что-то пойдёт не так. А если всё пройдёт чётко по плану, то им останется только убрать весь бардак после моего ухода.

Я вытерла вспотевшие ладони о заднюю часть джинсов, втягивая воздух, которого мне всё равно мало, и дёрнула дверь на себя. Кожу тут же начало покалывать от волнения, стоило мне войти в здание, которое раньше я считала своим убежищем. В главном зале, где обычно толпа народу и громкая музыка, было пусто и тихо, как в склепе.

Дрожь в ладонях вернулась и на этот раз распространилась на колени.

Не обращая внимания на нарастающую тревогу, я сделала ещё один вдох и осмотрела комнату на предмет каких-либо признаков жизни. Я отметила, что внутри так же мало кислорода, как и снаружи. Или у меня началась гипервентиляция на нервной почве. Может, я задохнусь раньше, чем найду Люцифера?

Вполне возможно.

Краем глаза я уловила движение, и мой взгляд метнулся к бару. Я прищурилась, заметив загорелого мужчину, стоявшего за деревянной стойкой и протиравшего бокалы полотенцем.

Зейн… Бармен номер один бара «Всех Святых».

В тот момент я почему-то не задумалась, какого хрена он тут делает. Вместо этого я побежала прямо к нему, испытывая одновременно ужас и облегчение — наконец-то я встретила кого-то внутри этого безжизненного помещения.

— Зейн! Что ты, чёрт возьми, здесь забыл? — громким шёпотом обратилась я к нему через стойку и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы здесь одни. — Ты должен уходить! Тебе нельзя здесь быть!

Он что, серьёзно не заметил, что с двумя его боссами что-то не так? Или они продолжали управлять баром как обычно?

Не успела я сложить очевидные кусочки паззла вместе, как Зейн наклонил голову вбок так сильно, что выглядело жутко неестественно. Мне резко стало не по себе, я внимательнее пригляделась к нему. Его глаза были чёрные, как ночь, и смотрели на меня, не отрываясь, со странным выражением. От этого взгляда у меня по телу прошло такое ощущение, будто миллионы неуёмных насекомых ползают под моей кожей.

— Зейн в настоящее время недоступен, — сказал он. — Но вы можете оставить ему сообщение, и я обязательно его передам.

Пугающая ухмылка расползлась на лице Зейна, и я поняла, что это никакой не Зейн.

В его теле засел какой-то демон.

У меня свело живот. Я попятилась от барной стойки. И тут я почувствовала этот слабый запах серы в воздухе. Визитная карточка всех демонов. Одному Богу известно, сколько их ещё здесь…

В этом городе.

Сколько людей уже одержимы демонами Люцифера? И смогу ли я спасти их всех?

Скорее всего, нет…

— Где он? — нахмурилась я, мои кулаки невольно сжимались и разжимались по бокам. Злость сотрясала моё тело, кровь разгоняла адреналин, ноги превратились в желе.

— А где мы все? — спросил демон-Зейн какую-то бессмыслицу. — Вот в чём вопрос.

Я моргнула несколько раз, ожидая продолжения… Это же явно какая-то шуточка из ада.

Но тишина затягивалась.

Окей, это не шутка.

— Лааадно, — протянула я, стараясь вести себя мило с психопатом. — Значит, его здесь нет?

Втайне я надеялась на это. Не потому что я ещё не смирилась со своей участью — нет, я была готова, я бы тысячу раз пожертвовала своей жизнью ради Трейса. Но в этот самый момент, так близко к концу, я не могла отогнать мысль, что мне бы хотелось прожить ещё один день и сделать всё то, чего не успела. Увидеть ещё один закат, перед тем как попрощаться с этим миром.

Не знаю, делает ли это меня эгоисткой.

— Он везде, где захочешь, — объявил демон и широко раскинул руки, держа бокал в одной и тряпку в другой, обводя пространство вокруг, будто Люцифер какой-то невидимый летний сквознячок.

Скорее он чума, распространяющаяся в воздухе.

Этот идиот меня достал.

— Слушай, чувак, единственное место, где я хочу видеть Люцифера, так это в аду, — рявкнула я, взбешённая его бессмысленными фразочками. — Но по моим последним данным, его там нет, так что либо скажи мне, куда идти, либо найди себе тёмный уголок и проведи там обряд экзорцизма.

Кто-то щёлкнул языком, и этот звук прозвучал в моей голове точно выстрел пистолета.

— Ты уже не такая паинька, Дочь?

Моё лицо побледнело, стоило мне услышать глубокий баритон Трейса. Застыв и не спеша оборачиваться, я смотрела на Зейна, уголок губ которого растянулся до середины загорелой щеки. Он продолжал вытирать пятна от высохших капель.

Спасибо за предупреждение, твою мать.

— Оставь нас, Мальфас, — приказал Люцифер за моей спиной.

Я так и не набралась смелости развернуться к нему. Была занята тем, что пыталась унять дрожь в коленях.

— Слушаюсь, господин, — демон-Зейн, он же Мальфас, склонил голову и исчез в облачке дыма. В облачке дыма, пахнущем серой и горелой плотью.

Я сдержала порыв разогнать дым ладонями.

— И вот мы снова одни, — прошипел Люцифер эти слова, как обещание возмездия, и моё сердце в ответ застыло в груди.

Всё внутри меня кричало, что нужно бежать. Бежать так быстро и так далеко, чтобы никто в этом мире или за его пределами не смог меня найти. Мои ноги уже готовы были сорваться с места, и я их за это не винила. Это не какой-то там заурядный демон или Воскрешённый. Это сам Люцифер, первый и самый могущественный падший ангел, единственный и неповторимый действующий правитель Ада.

А я всего лишь школьница.

— Нам есть что обсудить, — продолжил он, ожидая чего-то от меня.

Поправка: всего лишь школьница, убившая его консорта.

Серьёзно, на фиг такую жизнь.

Но пускай даже моё тело предательски хочет смыться, я не стану убегать. У меня есть причина быть здесь — две очень важные причины, — я никуда не уйду, пока не получу то, за чем пришла.

— Да, есть, — в итоге выдавила я. Подавив невыносимое желание сбежать, я развернулась к своему судье, прокурору и будущему палачу в одном лице, готовая произнести речь в свою защиту.

Он стоял посреди пустой комнаты с идеальной улыбкой Трейса на лице, его ямочками на щеках и божественным телом. Такой уверенный в себе, будто имеет полное право занимать чужое место. Его широкие плечи были гордо расправлены, а волосы цвета воронова крыла зачёсаны назад, как это всегда делал Трейс.

Мои сжатые в кулак руки сжались ещё сильнее, пока я пыталась справиться с желанием вырвать его из тела Трейса, порвать на куски и отправить обратно в ад.

— Должен сказать, ты оказалась намного храбрее, чем я думал, — его слова вроде как должны были быть комплиментом, но не с его тоном. — Прийти сюда… В одиночку. После того, что ты сделала с моими консортами.

Его глаза потемнели, полные упрёка. Судя по этому тёмному взгляду, в этот самый момент он обдумывал, как меня наказать.

Дрожь пробежала вниз по моему позвоночнику, и я быстро сложила руки на груди, чтобы почувствовать себя устойчивее.

— Ты не оставил мне особо выбора.

— Выбор есть всегда, Дочь, — сказал он, взглядом пригвоздив меня к месту. — Ты могла выбрать вариант, где ты не нападаешь на моих консортов. Ты могла выбрать вариант, где ты держишься от нас подальше. Это всё выбор, разве нет? Пускай тебе не нравится альтернатива, но это всё равно выбор. Ты просто сделала неправильный.

— Возможно, — я пожала плечами, борясь с накрывающим меня страхом. — Но вернись я сейчас в прошлое, всё равно сделала бы так же.

Несмотря на то, что надрать сёстрам Родерик задницу действительно было лучшим моим решением за этот месяц, я понятия не имела, кто тянул меня за язык и почему я сказала об этом ему.

Наверное, часть меня хотела одержать победу, дать ему понять, что меня не так просто запугать. Пускай я и пришла с белым флагом, собираясь пожертвовать собой ради всеобщего блага, но получу хоть какое-то удовлетворение.

— Так тебе понравилось, да? — он сделал медленный, просчитанный шаг ко мне, и я вся внутренне сжалась.

Было что-то совершенно неправильное в том, чтобы смотреть через ползала в глаза парню, которого я люблю, слышать его голос, его манеру речи, видеть его лицо и в то же время знать, что на самом деле его здесь нет. Жестоко и противоестественно — прям как само существо, захватившее его тело.

— Что понравилось? — спросила я, не сводя с него глаз, отмечая каждое малейшее движение в мою сторону.

— Проливать кровь. Позволить тьме взять верх, — он наклонил голову в сторону, изучая меня глазами Трейса. — Спорим, ты наслаждалась каждой секундой?

Я вскинула подбородок, не позволяя его словам — его голосу, его глазам — подавить меня.

— Они получили по заслугам.

— Даже если за это пришлось поплатиться жизнью твоей подруге Ханне, — это был не вопрос. Это было обвинение, попавшее точно в цель. — Я же говорил, что ты рождена не для этого мира, Дочь. Но разве ты меня когда-нибудь слушала? — он медленно покачал головой. — И посмотри теперь, сколько людей погибло из-за тебя. Сделала бы это снова, говоришь?

Я пыталась не вздрогнуть.

— Я этого не говорила. Я не это имела в виду! — возразила я, но он уже ухмылялся, как победитель, будто я попала прямо в расставленные им сети.

Мои мысли разбегались в сотне разных направлений. Я понимала, что он специально провоцирует меня, чтобы использовать мои же слова против меня и загнать меня в тупик, полный стыда и самобичевания. Он хотел, чтобы я почувствовала себя жалкой и уязвимой. Хотел сломать меня. Ведь так легче манипулировать жертвой.

Только я не жертва.

Я не съёжусь от страха. Я не позволю его тщательно продуманной лжи обезоружить меня, лишить воли, заставить забыть, за чем я пришла. Нет, я прекрасно знаю, что я здесь делаю, и даже сам дьявол не собьёт меня с пути.

Я собралась с мыслями и прищурилась.

— Слушай, я пришла сюда не поболтать о моих чувствах, — сказала я, распрямляя руки, пока губы Трейса изгибались в притягательной ухмылке. — Я здесь, чтобы спасти моих друзей.

Его брови взлетели.

— Друзей?

Очевидно, он не упустил из внимания множественное число.

— Да. Друзей, — повторила я и, вопреки инстинкту самосохранения, сократила расстояние между нами. — Я здесь, чтобы заключить с тобой сделку, Люцифер.

Я остановилась в шаге от него, подняла глаза на моего прекрасного черноволосого Жнеца и… растеряла решимость.

За считанные секунды всё наше будущее, которое могло бы быть, промелькнуло перед глазами. Вот он стоит у алтаря и ждёт, когда я подойду в белом платье. А вот мы вдвоём склонились над детской кроваткой, он обнимает меня одной рукой, и мы вдвоём с любовью смотрим на нашего первенца. Бесчисленные ночи в его объятьях. Нескончаемый смех. Два кресла-качалки на крыльце, в которых мы сидим и держимся за руки, глядя друг на друга с той же любовью, какая была в день нашего первого поцелуя.

Горло сдавила скорбь, я задушила в себе слёзы и все эти нереальные фантазии.

«У него всё это ещё будет», — напомнила я себе. — «Просто не со мной».

— Какую? — спросил он, потому что я просто стояла перед ним с расфокусированным взглядом и слегка приоткрытыми губами. — Ты скажешь мне или нет? Эта напряжённая пауза меня убивает.

Я чувствовала, как пот стекает по моей спине.

Я правда готова на это пойти?

Тревога завязывала мои внутренности в узел, переворачивая всё с ног на голову в попытке найти выход. Внезапно к горлу подступила тошнота, но я быстро её заглотила.

Я сделаю это. Это нельзя отменить. Нельзя перенести.

Сейчас или никогда.

— Ты был прав, — пробормотала я, ненавидя себя за этот слабый, неуверенный голос. — Мне здесь не место.

— Прости, Дочь, не могла бы ты повторить? Боюсь, я не расслышал.

Злорадствует, ублюдок.

Я прочистила горло и попыталась снова, на этот раз приподняв подбородок и плечи.

— У меня было время обдумать твои слова, твоё предложение…

— А вот это уже чертовски интересно.

— И решила его принять, — во рту пересохло, я не понимала, как мне вообще удаётся произнести хоть слово. — Я отправлюсь с тобой в ад и займу место рядом с тобой. Без лишних вопросов.

Его глаза вспыхнули, но в следующее мгновение сузились.

— В обмен на что?

— В обмен на Тейлор и Трейса.

— Ааа, — протянул он, кивая, как если бы ожидал такой ответ.

— Разве не этого ты хотел?

Честно говоря, я не до конца понимала, зачем вообще ему всё это, зачем ему я. Меня всю трясло от возможных вариантов, поэтому я старалась не думать об этом.

— Да, Дочь. Именно этого я и хочу, — он сделал шаг ко мне и коснулся моего подбородка, чтобы приподнять. — Это всё, чего я хочу.

Мои глаза широко распахнулись от понимания, что он пришёл именно за мной.

Но почему? Что он хочет со мной сделать? Какие именно у его планы на меня? Мне так сильно хотелось задать эти вопросы, но я не знала, смогу ли вынести ответы.

Легче видеть свет в конце туннеля, когда ты уже стоишь во тьме.

— Так мы договорились? — спросила я.

Он поджал губы.

— Если это какая-то уловка…

— Никаких уловок, — резко перебила я. Мой голос звучал умоляюще, искренне. — Можешь убедиться в этом сам.

Он всё ещё держал моё лицо и прекрасно понимал, о чём я.

Сияющие голубые глаза Трейса исчезли, стоило густым ресницам опуститься, и через секунду я уже была в своём сознании не одна. Я чувствовала, как некто внутри роется в моих тайнах, моих планах, срывает все покровы с моей жизни. И я сама дала дьяволу карт-бланш на это.

Довольный тем, что увидел (или скорее, чего не увидел), он медленно открыл глаза и отпустил мой подбородок. Каждая клеточка моего тела онемела, потеряв связь с внешним миром, но, как ни странно, мне так даже лучше.

— Ты дашь мне клятву на крови, — сказал он. И это тоже был не вопрос. Требование. Обязательная часть плана по уничтожению меня.

— Хорошо.

— Кровную Клятву так просто не дают, Дочь, — он отстранился, расстроенный легкомысленностью моего ответа. — Её приносят добровольно, осознанно, зная, что её невозможно нарушить.

— Хорошо, — повторила я уже твёрже.

Он впился в меня взглядом, и я готова поклясться, что в них промелькнуло предвкушение.

— Не просто до конца твоей жизни. Навсегда.

Его слова эхом пронеслись в моей голове, словно захлопнулась крышка гроба в пустом склепе. Не пойму, он пытается отговорить меня от сделки или хочет проверить, насколько далеко я готова зайти?

— Я сказала, что согласна. Чего бы мне это ни стоило.

Довольная улыбка заиграла на его лице при этих словах, его глаза потемнели, теперь они были цвета Марианской впадины.

— И ты отдашь мне Меч Ангелус.

Дыхание застряло в горле. Эм, нет. Чёрта с два.

— Это не входило в сделку…

— Теперь входит, — он посмотрел на меня, его глаза предвещали бурю. — Я знаю, что он у тебя, Дочь. Я чувствую его силу, исходящую от тебя.

— Я не собираюсь использовать его против тебя, — прошептала я, пытаясь попятиться от тьмы, от назревающей бури, но она словно бы догоняла меня.

— Знаю, — спокойно сказал он, почти весело. — Тебе не хватит духу.

Моя спина напряглась от такого выпада. Люцифер хмыкнул.

— Не строй такой оскорблённый вид, Дочь. Не просто так мои консорты выбрали в качестве сосуда твою родственную душу.

Мою родственную душу… Трейс — моя родственная душа.

Мои мысль вернулись к той ночи, когда мы танцевали на вечеринке Калеба. Он спросил меня, верю ли я в родственные души. Неужели он знал это с самого начала? Я отогнала эту мысль, не позволяя ей пошатнуть мою решимость, и воспоминание улетучилось, как таракан, бегущий от света.

— Я не отдам тебе меч, — я скрестила руки на груди.

— Тогда никакой сделки.

— Он не мой, не мне им распоряжаться, — я пыталась уцепиться за соломинку.

— Он всегда был твоим, — он ласково улыбнулся, и на долю секунды я позабыла, с кем разговариваю. — Ты единственная душа во всех мирах, которая может использовать меч, но мой род бесконечен, и потому всегда будет кто-то, способный подчинить себе его силу.

«Вот и хорошо», — подумала я, но придержала эту мысль при себе.

— Глупо с моей стороны оставлять такую возможность, — многозначительно добавил он.

Глупо с моей стороны не воспользоваться этой возможностью. Нет, я ни за что не отдам единственную вещь, которая может положить конец его царству ужаса. Он может согласиться покинуть этот мир вместе со мной и вернуться в ад, но навсегда ли? Вдруг он передумает? Что, если он решит вернуться и устроить конец света?

Пускай я в отчаянии, но я не идиотка.

— Меч останется у Ордена, — я отказывалась уступать в этом вопросе. — У тебя будет моя Кровная Клятва, а у меня — гарантия того, что ты сдержишь слово и останешься в аду.

Его глаза сверкнули, скользнув по мне сверху вниз.

— Гнёшь свою линию, Дочь? Мне это нравится.

Меня вновь охватил ужас, желчь заполонила горло. Он смотрел на меня так… как не смотрят на близких людей или дочь, как он меня называл. Нет, так смотрят на того, с кем собираются творить жуткие вещи. Мой желудок сжался и скрутился в узел, словно что-то зловещее грозило меня поглотить.

— Так мы договорились? — снова спросила я. Всё моё существо противилось этому, но у меня не было иного выбора, кроме как заглушить протесты.

— Договори… — он прервался на полуслове из-за взрыва в дальней части здания.

Мы оба резко повернули головы в сторону служебных помещений.

За звуком падающей мебели и бьющегося стекла последовал пронзительный волчий вой, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. На мгновение я запаниковала, подумал, что Доминик каким-то образом ожил и теперь рвёт всех на части, но затем я вспомнила, что он не единственный знакомый мне волк-перевёртыш.

Бен тоже здесь!

Я тут же рванула на шум — к Бену. Мне нужно было лично увидеть, что, чёрт побери, он там творит, и вбить кулаками в него здравый смысл, но Люцифер перехватил меня за талию и дёрнул назад, прижав к своей груди, чтобы я и шагу не ступила прочь от него.

— Не двигайся, — пригрозил он, его дыхание опалило моё ухо. — Я говорил тебе не играть со мной, Дочь.

— Я ничего не делала! — воскликнула я, всё ещё прижатая спиной к его широкой груди. — Богом клянусь, я не…

Он развернул меня к себе и сжал мои руки. Его пальцы так сильно впились в мою кожу, что мне показалось, я слышу хруст костей.

— НИКОГДА не упоминай Его в моём присутствии, или это будет твоим последним словом! — прорычал он, брызгая слюной.

— П-прости… — проблеяла я, мой голос испугался и покинул меня.

Но дьявол всё ещё сжимал меня, сверля взглядом, будто хотел разорвать меня пополам. Но тут словно бы сам Господь вмешался — ресницы Люцифера затрепетали, черты смягчились, он заморгал и попятился назад, его всего трясло, будто у него началась эпилепсия. Воспользовавшись моментом, я вырвалась из его хватки и попыталась сбежать, но мои ноги словно покрылись цементом и приросли к полу.

Я была в тупике, не могла отвести глаз от него ни на секунду.

Но приступ резко закончился, уступив место сверкающему разряду электричества, от которого всё моё тело загудело.

— Сделай это, Джемма! Сделай, пока не поздно!

Голос. Глаза. Вибрация. Это не может быть…

— Трейс? — каждая нервная клетка в моём теле очнулась, словно до этого я пребывала в глубокой спячке. — Трейс! О Господи, это правда ты. Пожалуйста, останься. Пожалуйста. Пожалуйста! Держись. Не покидай меня!

— ААААА! — крик вырвался из его лёгких, пронзительный и резкий, словно его выдирали из собственного тела, и конвульсии возобновились вновь, только быстрее и сильнее.

Я стояла, застыв от страха. Ужас пронизывал меня насквозь, пока я смотрела, как его тело содрогается с такой силой, что могло бы разорваться надвое.

И так же быстро, как началось, всё прекратилось.

Моё сердце ухнуло в адскую бездну, когда тихое гудение от присутствия моей родственной души пропало. Передо мной вновь стоял безжалостный падший ангел, укравший его жизнь.

Люцифер резко вдохнул, разминая плечи и вперил в меня тяжёлый взгляд. Я не могла понять, злится он или… смеётся?

— Настырный парень, не правда ли? — сказал он и хрустнул шеей.

Осознание, что Трейс правда только что прорвался, что это случилось на самом деле, было как удар обухом по голове. Ему каким-то образом удалось справиться с Люцифером и вернуть себе контроль над телом. Но как?

И сможет ли он это сделать вновь?

— Я бы не рассчитывал на это, — ответил Люцифер. Он всё ещё держал меня за руки и слышал каждую мысль, отчаянно проносившуюся в моей голове. — Этого больше не повторится. Я об этом позаботился.

Позаботился?

— Что ты с ним сделал?! Что ты сделал?! — взывала я, слёзы ручьём потекли по моим щекам. Я попыталась вырваться из его каменной хватки.

Но так и не получила ответа.

Дверь со стуком распахнулась, дьявол взглянул через моё плечо.

— О, что это тут у нас? — спросил он, отпустив меня и развернув меня лицом к двери.

Я отпрянула, врезавшись ему в грудь, мои ноги превратились в желе, потому что прямо у меня на глазах шестеро демонов Люцифера вошли в зал, и один из них нёс связанную блондинку, голубые глаза которой кричали от ужаса, потому что во рту мешал кляп.

— Тейлор! — я оттолкнула Люцифера и попыталась побежать к ней, но он быстро схватил меня за шею и притянул обратно, удерживая на месте, словно я была не более чем бесполезным мешком с перьями.

Последний демон вошёл в зал, таща за собой сопротивляющегося волка. Я моргнула несколько раз, пытаясь разглядеть светящийся ошейник на шее Бена. Он словно бы горел, но не обжигал.

— Эта мелкая тварь спрыгнула с потолка, словно ангел, — со смехом сообщил Мальфас, вставая рядом с темнокожим мускулистым здоровяком, державшим поводок.

Люцифер не счёл эту историю забавной.

— Обратись, — приказал он, но волк продолжал вырываться и скулить. — Покажи себя, или Тэлон сломает её тонкую красивую шею.

Он кивнул Тэлону — рыжеволосому клоуну, который тут же схватил Тейлор за шею и поднял девушку над полом, держа так, чтобы волк видел, что они не шутят.

Этого было достаточно. Волка тут же окутало тёмное облако, меняясь и преображаясь, пока он не приобрёл человеческие очертания.

Бен превратился в человека.

— Всё, всё, я обернулся, — выпалил Бен, скорее со злостью, чем испуганно. — Отпустите её!

Тэлон посмотрел на Люцифера, который ответил едва заметным наклоном головы. Ступни Тейлор тут же коснулись твёрдой поверхности, но она всё ещё была далеко не в безопасности.

— Каким же идиотом нужно быть, чтобы заявиться сюда без приглашения, — покачал головой Люцифер.

Бен посмотрел на меня, и впервые за всё время я увидела страх в его глазах.

— Прости, — произнёс он одними губами.

Как будто мне хватит извинений.

— Чем, чёрт возьми, ты думал! — ругалась я сквозь сдавленные всхлипы. — Ты мне обещал!

— Прости, Джем, — повторил он, мотая головой из стороны в сторону. Ошейник никуда не делся и мешал его движениям. — Я услышал, что он хочет меч… И знал, что ты не согласишься… Я должен был что-то предпринять, — оправдывался он, в его голосе звучало отчаяние, отражавшееся и в глазах.

— И теперь ты заплатишь за это… её жизнью, — Люцифер был спокоен, как спящий младенец.

— Подожди! — выкрикнула я, нервно взмахнув руками. — У нас же сделка! Сделка!

Мои ноги подкосились, но Люцифер удержал меня на месте, не позволяя отвернуть голову, чтобы я в первом ряду смотрела на убийство.

— Убей девчонку.

По приказу Люцифера рыжеволосый демон, державший Тейлор за шею, обхватил её лицо обеими руками и резко крутанул до хруста. Этот звук эхом пронёсся по помещению, словно выстрел в голову.

Её безжизненное тело рухнуло на пол под душераздирающий вопль, ободравший мне горло:

— НЕЕЕЕТ!

— Я убью тебя! — закричал Бен, попытавшись ударить Тэлона, но качок дёрнул поводок на себя, и Бена дёрнуло назад. Он не смог дотянуться до мёртвого тела Тейлор. — Убей его, Джемма! Убей!

Мои стопы уже стучали по полу, пока крики Бена пронзали меня до костей. Я не знаю, как мне удалось вырваться из хватки Люцифера, или он просто отпустил меня, чтобы посмотреть, что я сделаю, но у меня не было времени задаваться вопросами.

За считанные секунды я налетела на Тэлона, повалив на пол, голыми руками расцарапывая ему грудь, раздирая плоть, словно если я смогу вырвать его сердце, это заставит сердце Тейлор забиться вновь.

Моё тело онемело, стоило моим пальцам сомкнуть пульсирующий орган и сжать его, пока глаза Тэлона не закатились. Не успела я полностью насладиться моментом, как чья-то рука схватила меня за шею и дёрнула назад, пока я продолжала держать в ладонях всё ещё бьющееся сердце.

— Только посмотри, что ты наделала, — сказал Люцифер, прижав руку Трейса к моей трахее и мою спину к его груди. — Сколько ещё погибнут сегодня ночью? М?

Его горячее дыхание обжигало моё ухо, я снова начала толкаться и пинаться.

Внезапно осознав, что до сих пор держу в руках мёртвое сердце, я бросила его на пол и схватилась обеими руками за предплечье Люцифера, попытавшись отвести руку от моей шеи, царапая его кожу. Но мои пальцы были в тёплой скользкой крови, и у меня не получалось толком вцепиться.

— Скажи мне, Дочь. Сколько ещё незваных гостей ждёт меня под потолком? — спросил Люцифер, поднимая меня за шею, перекрывая доступ к кислороду. — Или мне просто убить мальчишку?

Не в силах выдавить ни слова или вдохнуть хоть каплю воздуха, я дралась и царапалась, мысленно крича: «Отпусти меня! Я не могу дышать! Ты меня душишь!»

— Да, Дочь, — прошептал он мне в ухо. — В этом и смысл.

Свет замерцал вокруг, ужас охватил меня. Он убьёт меня… Задушит насмерть прямо здесь, а то и хуже — продержит в живых достаточно долго, чтобы я успела увидеть смерть ещё одного из моих друзей.

Свет замелькал чаще, загораясь и потухая, моя голова затуманилась и потяжелела. Загорается и потухает. Загорается и потухает. Свет. Тьма. Свет. Тьма. И тут я понимаю, что это я то теряю сознание, то прихожу в себя.

Я должна что-то сделать… Но что? Мои руки слишком скользкие от крови и пота, я не могла ничего ему сделать… Но тут мне пришла в голову мысль. Я перестала хвататься окровавленными пальцами за его руку и вместо этого потянулась к своей шее, обмазывая её кровью в отчаянной попытке выскользнуть из его железной хватки.

И это, чёрт побери, сработало!

Секунду назад я стояла, прижатая к его груди, на грани жизни и смерти, и вот уже я разворачиваюсь, ухватившись за его руку и так жёстко повернув её, что его плечо должно было выйти из сустава. Он вскрикнул от боли, и его глаза превратились в два жутких омута огненной лавы.

У меня свело живот от страха. Передо мной стояло настоящее чудовище.

С красными глазами.

Глазами Сатаны.

— Ты об этом пожалеешь, Дочь, — сказал он, схватившись за плечо и вправив его на место.

Я слышала, как за моей спиной началась суматоха, и интуитивно поняла, что Калеб вступил в схватку. Часть меня хотела помочь ему, вытащить их с Беном из бара и отвести в безопасное место, но я не могла повернуться спиной к Люциферу. Я не могла дать ему шанс ускользнуть. Он должен заплатить за то, что сделал.

С Ханной.

С Тейлор.

С Трейсом…

Мой мозг стёр всё вокруг, кроме него, и я напала.

Резко врезавшись в его грудь, я повалила его с ног на пол, мы упали одной неразборчивой грудой добра и зла. Мои пальцы сжали его горло, я забралась на него сверху и зажала ногами.

Он больше не убьёт ни одного моего друга.

Он больше не убьёт никого, потому что я ему не позволю.

— Ммм, — игриво простонал он. — Наконец-то мы перешли к самому веселью.

Он пошло приподнял бёдра, и я врезала ему в нос. Дважды.

— Ах, ты любишь пожёстче? — не унимался он, его окровавленная губа изогнулась в усмешке. Он снова толкнулся бёдрами. — Моя девочка.

— Заткнись! Закрой на хер рот! — заорала я, обрушив на него ещё три удара кулаком, надеясь, что он больше не сможет говорить. Что он больше никогда не заговорит голосом Трейса!

— Но это же голос Трейса, — возразил он, поймав мой кулак, когда я хотела ударить его в четвёртый раз. Он сжал мою руку до хруста и столкнул меня с себя.

Через секунду он уже оказался надо мной, придавив к полу всем весом.

— Если бы ты только знала, какие у него фантазии о тебе, Дочь, — его ухмылка превратилась в оскал, он наклонился и прошептал: — Грязные фантазии.

Я ударила локтем его в висок, он слегка отпрянул, но этого было недостаточно мне, чтобы вырваться.

— Может, будешь хорошей девочкой и бросишь мальчику косточку, м?

Вместо этого я бросила кулак, попав ему прямо в нос. Его голова запрокинулась.

— О, ты его нереально заводишь! Чувствуешь? — он снова шевельнул бёдрами, скользнув по мне, словно ковбой на быке.

— Извращенец! Ты больной извращенец! — выкрикнула я, и ударила раскрытой ладонью.

Я услышала хруст сломанной кости, он зажал нос ладонями, давая мне шанс оттолкнуть его и чуть высвободиться. Одно моё колено было зажато его телом, но я потянулась к другой ноге и вытащила Ангелус.

Это его быстро заткнуло.

В ту же секунду, как моя ладонь коснулась рукояти, его сила активировалась, зажёгшись синим светом в моих руках и пленяя меня своей смертоносной красотой. Даже Люцифер невольно оторвал руки от лица и пялился на клинок, словно зачарованный. Я перехватила меч поудобнее, направляя прямо в его грудь.

И застыла, колеблясь.

Алое пламя в его глазах погасло само собой, оставив лишь притягательные голубые озёра моего возлюбленного. Я понимала, что он сделал это намеренно, чтобы отвлечь меня, чтобы остановить меня, и это сработало.

Его губы изогнулись в самодовольной ухмылке. Он приподнялся на локтях.

— Я же говорил, что ты не сможешь это сделать, Дочь. Ты не можешь убить меня, как бы сильно ни хотела. Ведь вместе со мной ты убьёшь свою вторую половинку.

Сёстры Родерик тщательно подготовились и не прогадали с выбором сосуда для Люцифера. Они раскусили меня сразу, зная, что я слабая и неопытная и что моё сердце сильнее разума.

— И они были правы, не так ли, Дочь? — спросил он, прислушиваясь к моей внутренней борьбе.

Я кивнула, слёзы стекали с моего подбородка и капали на его рубашку. Теперь я точно знала, что вместе с Люцифером умрёт и Трейс, и я бы предпочла убить себя, чем прекратить его существование своими руками.

Они знали это с самого начала.

Моя грудь вздымалась от неконтролируемых всхлипов.

— Прости меня.

— Извинения тебя не спасут, — оскалился он, его глаза горели жаждой мести.

Но и мои тоже.

— Я не с тобой разговариваю.

Он свёл брови в замешательстве, попытавшись сложить два и два, но я не дала ему достаточно времени.

— Я люблю тебя, Трейс, и, чёрт побери, мне очень, очень жаль, — сказала я и вонзила меч в его сердце.

38. ЖИВОЙ МЕРТВЕЦ

Даже когда вокруг меня заструился чёрный дым, я не обращала внимания ни на что, кроме безжизненных голубых глаз парня, которого я люблю. Моё сердце от скорби дало трещину, настолько широкую и глубокую, что я понимала: её никогда ничем не заполнить. Всё внутри меня засохло и умерло тысячу раз. Боль была настолько мучительной, что я подумывала вытащить меч из его сердца и воткнуть в своё.

Но я ответила себе: «Ты не заслужила столь лёгкого выхода», — и слёзы хлынули из моих глаз двумя водопадами. Я сделала это с ним — я убила Трейса, — и я приму пожизненное наказание за это. Даже когда чёрный дым рассеялся, и оцепенение начало расползаться по моему телу, я гнала его, не позволяя себе даже секундной передышки от агонии в душе.

Пускай я всё ещё дышу, но внутри я умерла.

— Блэкберн! — крикнул Калеб где-то за моей спиной. — Скорей к дверям! Они уходят!

Но я не могла пошевелиться.

Я не могла оторвать глаз от того, что я сделала. От того, что я была вынуждена сделать. Я должна выжечь этот образ в своей памяти, оставить вечный шрам на сердце, чтобы никогда не забыть эту боль. Я буду нести её с собой, куда бы ни пошла. Нести её внутри до последнего вдоха. Потому что я этого заслужила. И только с последним выдохом боль покинет моё тело.

— Блэкберн, твою ж мать! Подними свою задницу и помоги мне! — снова закричал он, и на этот раз пробирающий до костей страх в его голосе вывел меня из сонного состояния, где я проживала свой ночной кошмар наяву.

Я не допущу, чтобы погиб ещё один мой друг.

Не сегодня. Не в мою смену.

Зажмурившись, я вытянула клинок из груди Трейса и развернулась, всё ещё сидя на полу и вибрируя от жажды мести.

Осталось только два демона: Мальфас и Здоровяк, который держал Бена за поводок. Остальные демоны уже были повержены. Либо сбежали, увидев, что Люцифер получил по заслугам.

Но двое остались, и кто-то должен заплатить за всё это.

Оттолкнувшись от пола, я рванула, как взбесившийся зверь, прямо к здоровяку и его чёртову поводку. Если бы он не отдёрнул Бена, тот смог бы добраться до Тейлор. Смог бы её спасти.

Кожу покалывало от ярости, кипящей в крови. Я собрала всю боль и злость, что были во мне, и они стали моим прицелом, указывающим чётко на него.

Страх промелькнул в его глазах за секунду до того, как моя нога ударила его по животу, выбив весь воздух из его лёгких. Он согнулся пополам и невольно попятился назад, выронив поводок. Я не дала ему времени оклематься: пнула снова, и ещё, а затем вонзила в него меч, присела и развернулась, сбив его с ног и повалив на землю, как срубленный дуб.

Я запрыгнула на него, уже собираясь закончить начатое, заставить его заплатить за смерть Тейлор кровью, но пара рук скользнула в мои волосы, схватила их в кулак и, опрокинув меня на задницу, куда-то потащила. Мой скальп кричал от боли, я дёргала ногами, исступлённо пытаясь за что-то зацепиться.

Я посмотрела вверх и встретилась взглядом с чёрными глазами Мальфаса. В этот самый момент из ниоткуда выскочил Калеб и всем своим весом снёс демона влево. Я торопливо поднялась на ноги и вернулась к Здоровяку.

Прокрутив клинок в руке, я приблизилась к нему. Он улыбнулся, предвкушая схватку. Я замахнулась мечом, но Здоровяк отскочил назад и взмахнул кулаком, попытавшись выбить оружие из моих рук.

«Ну, удачи тебе с этим», — мрачно подумала я. Мои пальцы так крепко сжимали рукоять, что меч из них можно было вырвать только гидравлическими ножницами. Уведя меч в сторону, я вскинула свободную руку и локтем ударила демона по горлу, выбив его из колеи ровно настолько, чтобы я смогла снова атаковать.

Он тут же упал, и я поспешила воспользоваться этим, набросившись на него, как горгулья. С клинком в руке я посмотрела на него сверху вниз и прошептала сладким голоском:

— Передай своему создателю «привет» от меня.

И вонзила меч в его грудь с такой же лёгкостью, как в тёплое масло.

Я не стала дожидаться дымового шоу.

Один убит. Один остался.

Я слезла с его бесчувственного тела, развернулась и окинула взглядом зал. Мой едва ли не сломанный кулак пульсировал, но адреналин в крови не давал в полной мере прочувствовать боль. Мой взгляд остановился и сфокусировался на Мальфасе, разбившего кулаками лицо Калеба до состояния кровавого пюре.

Заметив меня, он спрыгнул с Калеба и медленно попятился, выставив ладони перед собой. Будто у него был хоть один шанс покинуть бар живым.

Я имею в виду демона, конечно же. Не Зейна.

— Сможешь провести обряд? — спросила я Калеба, вместе с которым мы последовали за отступающим Мальфасом. Сегодня ночью и так погибло слишком много людей. Если у нас есть возможность изгнать демона из тела Зейна, не убивая парня, то я всеми руками «за».

— Наверное, да, — сказал Калеб.

— Наверное? — я искоса взглянула на него.

— Ну, то есть, я изучал теорию, но ещё ни разу не проводил обряд экзорцизма на практике, — признался он, ни на миг не сводя глаз с Мальфаса, которого мы загоняли в угол.

Ладно. Такой ответ меня тоже устраивает.

— Когда, как не сейчас, — сказала я и замахнулась правой рукой, ударив кулаком Мальфаса в челюсть. Из его рта вылетела слюна. Он крутанулся, как балерина, и упал на пол лицом вниз.

— Ни фига ты — Тайсон. Где ты научилась так драться?

— Много практики в жизни, — проворчала я, наклоняясь к Мальфасу.

Схватив его за плечо, я перевернула его на спину и оценила ущерб. Вряд ли он долго проваляется в отключке, поэтому я уселась ему на грудь, надеясь, что мой вес хотя бы замедлит его, когда он придёт в сознание.

Я подняла глаза на Калеба, который просто стоял и смотрел, будто у нас времени вагон.

— Конечно, Кэл, давай ещё подождём.

— Ой, точно. Прости, — спохватился он и присел рядом.

Как по сигналу, Мальфас дёрнулся подо мной и резко пришёл в себя. Я морально приготовилась, зная, что через пару секунд его разум прояснится, и он вновь начнёт яростно разбрасываться кулаками. И я угадала — так всё и случилось. В основном, мне удавалось уклоняться, но один мощный удар справа разбил мою нижнюю губу, о чём свидетельствовал тёплый металлический привкус крови.

— Ты не сможешь удерживать его так до конца ритуала, — предупредил Калеб, наблюдая за тем, как я пытаюсь удержать демона на полу. Он нашёл взглядом Бена. — Дружище, иди сюда. Нам тут нужна помощь!

Но эти слова были как об стенку горох. Бен не сдвинулся ни на дюйм от Тейлор. Он сидел, сгорбившись, над её телом и рыдал, как потерянный ребёнок.

— Забудь про него, — сказала я, снова ударив Мальфаса по горлу. — Просто подержи его, чтобы я смогла его вырубить!

Калеб подвинулся и схватил Мальфаса за плечи, прижимая его к полу, и обрушила на демона ряд ударов один за другим. Мне нужно было ударить его достаточно сильно, чтобы он отключился, но не изуродовать лицо Зейна навсегда и уж тем более не убить.

Это была тонкая грань, и я с трудом балансировала.

— Всё, хватит, Блэкберн! Он в отключке, он в отключке, — закричал Калеб, когда мне удалось нанести точно рассчитанный удар. Кэл быстро закатал рукава и приготовился к ритуалу.

Приходя в себя, я сделала глубокий вдох и осмотрелась вокруг. Старалась не зацикливаться на разбросанных повсюду телах, но это всё равно что пытаться не смотреть на огромного розового слона, стоящего посреди комнаты.

Это просто невозможно — не смотреть, не видеть, сколько смертей вокруг меня.

Слёзы тут же набежали на глаза, загородив обзор.

— Эй, Блэкберн, не раскисай. Ты нужна мне. Я один не справлюсь, — попросил Кэл, заметив, что я на грани истерики, сравнимой с ядерным взрывом. — Здесь только ты, я и этот тип. Слышишь? Сосредоточься.

Я кивнула, набрав полные лёгкие воздуха, и постаралась сфокусироваться на ритуале.

— Умница, — похвалил Кэл, сжав мой подбородок. Убедившись, что я не стану устраивать тут драму, он сосредоточил всё внимание на Зейне. Слегка толкнул его, проверяя, не очнулся ли демон.

— Так, хорошо, — произнёс он с усталым вздохом. — Приступаем.

Он начал читать заклинание на древнелатинском, которое должно (надеюсь) изгнать демона из ни о чём не подозревающего тела Зейна и отправить его обратно в ад к Люциферу.

И хотя ритуал я видела впервые, я никак не могла сосредоточиться на нём. Недолгое бездействие привело к тому, что мысли начали возвращаться обратно к Трейсу, к тому, что я сделала с ним, и взгляд невольно метнулся в его сторону.

Скорбь сдавила моё горло при виде безжизненного тела, лежащего на полу в неестественной позе, — прелюдия к той агонии, что мне ещё только предстоит. Кто бы что ни говорил, как бы это ни пытались оправдать благими целями… Его кровь на моих руках — буквально и фигурально, — и мне её никогда не отмыть.

— Джемма…

Я даже не заметила, что слёзы потекли по моим щекам вновь, пока Калеб не наклонился ко мне, чтобы вытереть мою щеку ладонью. Он уже закончил, ритуал был проведён, а я всё пропустила.

— Ты сделала то, что должна была, Блэкберн, — сказал Кэл, его голос не слушался, будто он заговорил спустя несколько дней молчания. Он понял, куда я смотрю, и догадался, о чём я думаю. — Ты же это понимаешь, да?

Ну вот, началось.

Я встала с Зейна, всё ещё лежащего без сознания, и покачала головой.

— Прошу, Калеб. Не надо.

Это всё, что я смогла выдавить, но этого оказалось достаточно. Он понял. Он понял, что мне не нужны слова утешения. Не сегодня. Не после того, что я сделала. Никакими словами не облегчить мою ношу, так что пусть даже не пытается.

Я вновь осмотрелась вокруг, отмечая, какая же кровавая бойня тут вышла. Трейс и Тейлор мертвы. Нескольким демонам удалось сбежать. А жизнь Зейна висит на волоске.

Не так всё должно было произойти.

Они не должны были умереть…

Злая и раздавленная горем, я посмотрела в сторону Бена, обнимавшего тело Тейлор. Я не могла толком взглянуть на него… Тем более подойти.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — произнёс он, словно почувствовав мой взгляд. — Я пытался спасти её.

Его плечи были опущены и дрожали, пока он оплакивал девушку, которую любил и потерял.

Часть меня хотела сказать ему что-то, помочь хоть немного снять боль, но я была слишком зла на него.

Если бы он не отступил от плана в своём эгоистичном порыве, Тейлор и Трейс сейчас были бы живы, а я бы торчала в аду с Люцифером. Вместо этого я вся в крови Трейса, обречённая на жизнь, полную нескончаемого горя и невыносимого чувства вины.

И я ненавижу его за это.

Живот внезапно свело, и меня вырвало на пол.

— Чёрт, — пробормотал Калеб, бросившись ко мне, и положил ладонь на мою спину в знак поддержки.

Я попыталась оттолкнуть его, но он не отступил.

— Ты как? Тебе принести что-нибудь? — спросил он. Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

Я покачала головой и отшагнула от него. Мне нужно личное пространство. Мне нужен воздух. В этом зале совсем нечем дышать. Я задыхаюсь в этом мире, где больше нет Трейса.

— Я не могу здесь больше находиться, — я едва собралась с силами, чтобы выдавить несколько слов. Моя грудь неровно вздымалась. Я не могла наполнить лёгкие воздухом. — Мне нужно свалить отсюда. Прямо сейчас.

И я не про этот зал. Я больше не могу оставаться в этом городе. Мне нужно уехать. Нет… Мне нужно сбежать.

Слишком много скорби. Слишком много боли. Слишком мало чёртова воздуха.

— Позови Совет, — сказала я Калебу, зная, что они смогут здесь всё прибрать. Не знаю, как они это делают, да и сейчас мне это до лампочки.

Он кивнул, но тревога не покидала его глаз.

— И Доминика, — я уже начала пятиться: тоска накрывала меня быстрее, чем я могла это вынести.

— И что… эм… мне ему сказать? — уточнил Калеб, переживая за меня.

— Скажи ему… Скажи, что я сделала то, что должна была, — выпалила я, не дыша. Трусиха. Он заслуживает лучшего, намного лучшего, но в этот самый момент я ничего не могла ему дать.

Ни капли. Ни песчинки.

Я резко развернулась в поисках двери, но мой взгляд, пока искал пути спасения, остановился на теле Трейса. Горло сжималось всё сильней и сильней с каждым моим шагом к нему, пока я не поняла, что не дышу вовсе. Я опустилась на колени рядом с ним, нежно коснулась его лица, почти ничего не видя в тумане слёз, брызнувших из моих глаз.

Его кожа начала остывать, и осознание того, что он действительно умер, только сильнее погрузило меня в мир живых мертвецов.

— Мне так жаль, Трейс, — мой голос прозвучал надломленным шёпотом. Я мягко убрала упавшие прядки с его глаз. В последний раз. — Я пыталась.

39. ЛУЧ СВЕТА

Последующие дни были сплошной чередой похорон и удушливой тьмы, которой не было конца. Количество погибших исчислялось десятками, мрачная туча скорби повисла над Холлоу Хиллс. Школы и местные магазинчики временно закрылись, белые флаги на каждом углу были подняты в полупоклоне. Весь город был в трауре, но даже их общее горе не могло сравниться с той мучительной болью, что поселилась в моём сердце.

Уже несколько дней я не выходила в люди. Не видела Доминика. Я всё ещё не решалась посмотреть ему в глаза после всего, что я сделала. Главным образом потому, что я знала: он меня простит. Он попытается стать моим убежищем от смертельной тоски, подмявшей под себя мою жизнь, а я не заслуживаю такого щита.

Не в этот раз.

Вместо этого я сняла комнату в одном захудалом мотеле за два города от Холлоу Хиллс, где я могу побыть наедине со своими мыслями. Наедине с мучительным воспоминанием о потухающих глазах Трейса. Я прокручивала этот момент в своей голове как призрачный вихрь, и с каждым разом боль всё глубже проникала в моё сердце.

Это то, чего я заслуживаю.

Боль от того, что потеряла друзей — и потеряла его — оказалась непреодолимой, но я приняла её стойко и охотно, отказывая себе даже в секундной передышке. Каждая минута наедине с болью только усиливала мои страдания, побуждая меня всё глубже и глубже погружаться во тьму, которой я принадлежу.

Раздался тихий стук в дверь номера, моментально прервав моё самоназначенное наказание. Мой взгляд скользнул по комнате, без труда ориентируясь в темноте. Я уже сроднилась с тенями. Мои глаза привыкли к полному отсутствию света.

Меня это более чем устраивало: идеальное отражение того, что я чувствовала внутри.

Я нахмурилась и уставилась на дверь, представив, как сейчас сюда ворвётся Люцифер и закончит начатое. Но этого не случится. Это было бы слишком лёгким наказанием после того, что я сделала.

Игнорируя стук, я подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени. Единственный человек, который знает, где я, это моя сестра, но я не хочу её видеть прямо сейчас. И я знаю, что если достаточно подождать, она просто уйдёт, поэтому я не шевелилась. Я так уже делала тем утром. И ночью перед этим. И утром до этого.

В дверь снова постучали, уже громче, но я всё равно не реагировала.

Скорей бы уже она поняла намёк и оставила меня в покое.

Я откинула голову к стене и закрыла глаза, вновь позволяя тьме просочиться внутрь и поглотить меня.

Но вместо оглушительных криков моих внутренний демонов я услышала, как дверь резко распахнулась, со всей силы врезавшись в ограничитель у стены. Моё сердце подпрыгнуло, взгляд метнулся к источнику шума. Я была зла и хотела обругать сестру на чем свет стоит за то, что посмела ворваться, когда я хотела побыть одна, утопая в печали.

Только это оказалась не Тесса. А Габриэль.

Он стоял на пороге, широко расставив ноги. Свет из коридора освещал его фигуру сзади, делая его похожим на светящегося ангела, которого никто не звал.

Его глаза быстро обвели мрачную комнату и нашли меня, спрятавшуюся в уголке. С коленями, прижатыми к груди. С щеками, постоянно мокрыми от слёз.

— Джемма.

Его черты пересекала тень в этой едва ли освещённой комнате, но я знала, что он хмурится.

— Она сказала тебе, где я? — мой голос был полон удивления. Хотя в этом как раз нет ничего удивительного. Тесса рассказывала Габриэлю всё. Уж точно больше, чем мне.

— Она переживает за тебя, — он сделал маленький шажок ко мне, но так и не вошёл в комнату. — Как и все мы.

— Я в порядке, Габриэль, — я смотрела на него, прищурившись, потому что глаза болели от яркого света за его спиной. — Просто хочу побыть одна.

— Ты была одна все эти дни, — возразил он, как если бы я потеряла счёт времени. — Ты выглядишь так, будто уже неделю не спала и не ела.

— Говорю же, я в порядке. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Будь добр, выйди и закрой за собой эту чёртову дверь.

В ответ на мою просьбу он захлопнул дверь, вот только выйти забыл. Вместо того, чтобы оставить меня с моими демонами, он включил напольную лампу у окна и сложил руки на груди, глядя на меня со скривившимся лицом.

— Выключи! — взревела я, чувствуя себя слабой уличной крысой, убегающей от света.

Но он и пальцем не шевельнул.

— Выключи чёртов свет, Габриэль! — я перешла на крик, но он не шелохнулся. — Почему ты, чёрт возьми, не можешь просто оставить меня в покое?

— Тебе нужно принять душ и поесть, — сказал он, окинув меня сверху вниз взглядом, в котором сквозило разочарование. Или это печаль? Я уже не различаю. — Либо ты это делаешь добровольно и сама, либо мы пойдём другим путём.

— Ты мне угрожаешь? — я прищурила свои опухшие глаза.

— Я пытаюсь помочь тебе, Джемма.

— Я не просила о помощи, — выпалила я в ответ, ища новую отдушину для своей боли.

— Не просила, — согласился он, его глаза смотрели на меня с жалостью. — Но я твой куратор, так что ты всё равно её получишь.

— Временный куратор, — поправила я, добавив яда в голос, словно это какое-то ругательство.

— Верно, — сказал он и пересёк комнату. — Но всё же прямо сейчас я твой куратор.

Он включил свет в ванной.

Моим глазам стало больно от мятно-зелёной плитки и обоев, видневшихся из ванной комнаты, в то время как мерцающая флуоресцентная лампа пыталась не погаснуть. Взбесившись, я зажмурилась и попыталась телепатически разбить лампочку, но, конечно же, в моём жалком состоянии нельзя было сделать ничего, кроме как всхлипывать в тёмном уголке из-за того, что радиоактивное свечение, разъедающее глаза, вторгалось в моё личное пространство.

Я хмуро смотрела в спину Габриэля, пока тот хозяйничал в ванной: взял полотенце и включил воду.

Наглости ему не занимать.

— Ты же не рассчитываешь всерьёз затащить меня в эту выгребную яму?

В ответ я услышала только скрип ботинок по плитке, которой был покрыт пол в ванной.

Несколько секунд спустя он вернулся в комнату, за его спиной поднимался пар.

— Душ готов, — выжидательно произнёс он. Как будто ему удастся меня туда затащить.

Я рассмеялась. Это прозвучало сухо и безрадостно, но всё же это было смехом.

Он опять скривился.

— Не вынуждай меня идти на крайние меры, Джемма.

— Я б посмотрела, как ты пытаешься, — буркнула я, зная, что он не станет меня заставлять. Эту битву я уж точно не проиграю.

Он насупился сильнее, сведя брови вместе и почти над самыми глазами.

Как я и думала.

— Выключи свет, когда будешь уходить, — добавила я и прислонилась затылком к стене, вновь закрывая глаза.

— Ладно. Даю тебе последний шанс, — предупредил он.

Я приоткрыла один глаз и взглянула на него украдкой. Он держал в руке мобильник, размахивая им, будто это пистолет или некое волшебное оружие, которое может заставить меня делать что-то против моей воли.

— И что ты с ним сделаешь? Замучаешь уведомлениями? — я закатила глаза.

— Нет, — серьёзным тоном ответил он. — Я позвоню Доминику.

Моё сердце сжалось в груди при звуке этого имени.

Грязно играет.

— Как я уже сказал, мы можем пойти простым путём или сложным.

И вот так я проиграла очередную битву.

Разъярённая, я стремительно потопала в душ и хлопнула дверью перед носом Габриэля. В тот момент, когда я оказалась под заживляющим теплом струй воды, всю кровь, слёзы и злость смыло с меня как дождём и унесло в канализацию. Я собиралась провести в душе пару минут, лишь бы он отвязался и убрал мобильник, но в итоге вышла из ванной только спустя полчаса.

— Выглядишь лучше, — сказал Габриэль, и я решила поверить ему на слово. У меня не было ни желания, ни смелости взглянуть на своё отражение, поэтому я не стала.

— Что это? — спросила я, высушивая волосы полотенцем. Он стоял на другом конце комнаты возле грязного столика у окна, держа в руках тарелку из фольги.

— Курица с картошкой, — он протянул тарелку, подманивая меня ближе.

Мой живот громко заурчал от запаха еды, наполнившего комнату, и вопреки моему стремлению продолжить самобичевание мои ноги уже сами собой двигались навстречу ему в отчаянной потребности продлить жизнь в этом теле.

Я бросила полотенце на кровать и забрала у Габриэля тарелку.

— Спасибо, — пробурчала я и села на краешек постели. Не церемонясь, я сорвала фольгу и приступила к трапезе.

— Когда последний раз ты ела? — спросил он, опустившись на стул у окна. Положив руку на столик, он внимательно рассматривал меня.

— Некоторое время назад, — с запинкой призналась я, сама не зная, сколько уже прошло.

Со всей этой агонией от потери Трейса и ломкой от избегания Доминика моё тело было измучено. Я даже не могла сказать, какой из моих симптомов вызван первым, а какой вторым. Боль из разных источников просто перекрещивалась, ничуть не ослабевая и не отступая, и распирала меня изнутри, каждый миллиметр моей сущности.

— Ты не можешь остаться здесь навсегда, сама понимаешь, — мягко произнёс он. — Рано или поздно тебе придётся вернуться домой.

— Куда вернуться? — спросила я, надеясь, что у него есть готовый ответ, потому что у меня не было ни единого предположения. Когда он не нашёлся с ответом, я откусила ещё немного курицы и спросила: — Куда именно?

— Ты всегда можешь вернуться в поместье. Ты же знаешь.

— Это последнее место, где я сейчас могу быть, — я не стала пояснять, полагая, что он и так понимает. — К тому же я и не собиралась оставаться здесь навсегда. У меня выпускные экзамены на следующей неделе, а затем мы уедем на лето с Тессой.

Я запихнула кусок курицы в рот.

Он вскинул голову. Очевидно, он не знал о наших планах.

— Будь я проклята, — я вновь разразилась горьким смехом. — То есть она не всё рассказывает тебе обо мне? Чудеса да и только.

— Вы уезжаете? — он воспринял новости куда хуже, чем я ожидала. — Джемма, ты не можешь уехать.

Выражение его лица стало угрюмым, лоб испещрили напряжённые складки.

— Ну, я точно, чёрт подери, не могу остаться. Это место… весь этот город… — я замотала головой, окончательно решив всё для себя. — Я не могу здесь находиться. Слишком много людей уже погибло из-за меня.

Его брови вновь сошлись на переносице.

— Из-за тебя?

Я посмотрела на него как на дурачка.

— Все, с кем я сближаюсь, в итоге умирают, Габриэль. Или ты не заметил?

— Не глупи. Ты не можешь винить себя в том, что…

— Ты правда хочешь, чтобы я зачитала полный список мертвецов? — огрызнулась я, не давая ему договорить. Не хочу слышать, как он оправдывает меня. Он лжёт самому себе, и мы оба это знаем.

— Я проклята, Габриэль. Всё просто, — я подняла руку, когда он попытался возразить. — Теперь я это понимаю. И я смирилась с этим. Так будет лучше для всех. Я не какой-то там обычный подросток с блестящим будущим впереди, так что надо перестать притворяться. Если я уеду с Тессой, то наберусь опыта, который необходим мне, чтобы заниматься тем, чем я должна.

Какой бы уродливой и болезненной ни была правда, но такова моя жизнь, и я должна перестать делать вид, что я кто-то другой. Моё предназначение — охотиться на демонов и вампиров. Демонов, как те, что убили мою лучшую подругу, и вампиров, как тот, что убил моего отца. И это не то, чем можно заниматься, ведя двойную жизнь, как я пыталась. Нужно целиком посвятить себя этому делу, потому что иначе — если оступиться, замешкаться или потерять бдительность хоть на секунду, — погибнут невинные люди.

И я наконец-то это понимаю.

Он откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Он знал, что я права. Я видела это по его лицу, но в то же время он был встревожен. Переживал, что я не готова к дальней дороге? Или из-за чего ещё?

— Не смотри на меня так, — сказала я, бросив на него ещё один взгляд перед тем, как откусить следующий кусочек. — Я справлюсь.

— Знаю, что справишься, — ответил он без малейшего намёка на сомнение. — Ты сильнейший Воин, которого я знаю. Даже если ты сама в это пока не веришь.

Я почувствовала, как мои глаза увлажнились на этих словах, всего на секунду, после которой я задушила эту эмоцию в себе. Я могу проливать слёзы только от боли. Не от хороших комплиментов.

— Тогда почему у тебя такой тухлый вид? — спросила я, возобновляя разговор, чтобы не застрять на этих словах.

— Просто… — он нахмурился, подыскивая слова. — Вы с Домиником… Вы же…

— Связаны кровью, — закончила я за него и набила рот картошкой.

Я уже думала об этом и решила, что так даже лучше — ещё один уровень боли, которую я ношу в себе. Я ожидала этого. Моя цель — искупить свою вину, и причинять самой себе боль — единственный известный мне способ её достижения.

— Если я смогу это выдержать, то и он сможет.

Он молча обдумывал это, пока я доедала остатки еды. Как хорошо, что он заставил меня поесть.

— Когда ты собираешься сказать ему об этом? — спросил он после долгой паузы, и моё сердце сжалось в грудной клетке.

— Да я как-то… надеялась… что… — я взглянула на него из-под ресниц, — ты ему скажешь?

— Джемма, — упрекнул он.

— Не смотри на меня так, Габриэль. У меня висит ещё много незаконченных дел, с которыми нужно разобраться до отъезда. Я просто подумала, что будет лучше, если ему скажешь ты.

Быть такой трусливой лгуньей — преступление.

— Он должен услышать это от тебя.

Я не стала с этим спорить, потому что он правда заслуживает услышать это лично от меня. Но я не умею прощаться и боюсь пробовать.

Он нахмурился сильнее.

— Ты же знаешь, он очень тебя любит.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Он сказал тебе? — я была очень удивлена, потому что обычно информацию из Доминика нужно вытаскивать клещами.

— Да тут и без слов понятно, — спокойно ответил Габриэль. — Я знаю своего брата. У него всё на лице написано, когда он смотрит на тебя.

Моё горло сдавила боль, я отвела взгляд в сторону.

Покинуть Доминика будет сложнее всего. Я всегда это знала и принимала как данность, но всё равно мне безумно больно слышать об этом.

— Он в порядке? — после паузы выдавила я. Перед глазами всё поплыло, когда я вновь посмотрела на Габриэля.

— Нет, не в порядке, — мрачно произнёс он, и эти его слова пробили моё сердце насквозь.

— Но будет, верно?

Не знаю, чего жду от Габриэля в этот самый момент. Некой поддержки? Подтверждения, что в этом нет ничего страшного и я могу просто собрать вещи и уехать от Доминика после всего, что между нами было?

Как я могу просто собрать вещи и уехать от Доминика после всего, что между нами было?

Господи, я ужасный человек.

— Будет, — согласился Габриэль, хотя что-то в его интонации навело меня на мысль, что это случится не скоро. — И ты тоже будешь в порядке, Джемма. Ты переживёшь это, даже если сейчас кажется иначе.

Слабую плотину вокруг моего сердца прорвало, и хлынул поток слёз, в котором чуть было не утонули мы оба.

— Я правда сомневаюсь, что когда-нибудь это случится, — призналась я между всхлипами.

Нет, этого не случится, если только я не вырежу огромный кусок себя, не вырежу ту Джемму, которой я должна была стать. Если я переживу всё это, то стану лишь бледным подобием того человека, которым мне было предназначено быть. Неполноценным. Неживым. Просто… существующим.

— Ты сделала то, что должна была, Джемма, и любой из нас на твоём месте поступил бы так же.

Он рассчитывал, что меня это утешит, но нет.

— Ты так говоришь, но ты не знаешь, как оно на самом деле. Потому что именно я сделала это. Я убила Трейса. Я видела, как жизнь покидает его глаза. Не ты, Габриэль. Ни кто-либо другой. Я. И я никогда не смогу с этим смириться. Никогда.

Слёзы текли по моим щекам быстрее, чем я успевала их вытирать.

— Ты права. Это сделала ты, а не кто-то другой, — согласился он. — И я не могу представить даже сотой части того, что ты сейчас чувствуешь. Но ответь мне, пожалуйста, на один вопрос… — он, не отрываясь, смотрел на меня в течение долгой томительной минуты. — Что, если бы вы поменялись местами?

Я шмыгнула носом, вытирая щёки тыльной стороной ладони.

— В смысле?

Он подался вперёд, наморщив лоб и уперев локти в колени.

— Что, если бы сосудом Люцифера стала ты, а оружием мог бы воспользоваться только Трейс?

— Это другое, — без труда ответила. — Я знаю, что он бы перепробовал всё, чтобы спасти меня.

— Как ты?

— Ну… наверное, — я пожала плечами.

Мне казалось, что я недостаточно старалась. Если бы я выложилась на максимум, он был бы сейчас жив.

— А если бы он не смог найти способ? Перепробовал всё на свете, но единственным действенным способом было сделать то же, что сделала ты… Ты бы простила его?

Я ответила, не задумываясь.

— Конечно, я простила бы его.

Он кивнул, будто заранее знал ответ.

— Тогда почему ты думаешь, что он бы не простил?

Я открыла рот, чтобы как-то возразить, но в мыслях были только слова Трейса, когда он говорил мне, чтобы я продолжала жить дальше… отпустила его… поступила правильно.

Он знал, что всё так и будет. Знал, чем всё закончится. Знал точное время и место. И дал мне разрешение сделать это. Правильно ли я поступила в конечном счёте? Если да, то почему же это кажется таким неправильным?

40. СУДНЫЙ ДЕНЬ

Визит Габриэля был коротким и горько-сладким. Он потом приходил ещё раз, и мы попрощались друг с другом. И хотя он дал понять, что ему не нравится то, что я уезжаю, он в то же время понимал, почему мне это нужно, и было приятно оказаться вновь на одной стороне. А ещё он согласился — после недолгих жалобных уговоров и мольбы — не говорить Доминику, где я, пока я не буду готова попрощаться с ним. Лично. Он заслуживает этого, вот только я понятия не имею, смогу ли сказать ему это в глаза.

Я решила для себя, что это нужно будет сделать быстро, как если бы я отрывала восковую полоску.

Или конечности.

Но несмотря на то, что дни после ухода Габриэля я всё так же проводила в одиночестве и слезах, как и на прошлой неделе, но теперь это ощущалось иначе. Возможно, даже чуточку легче. Конечно, я всё ещё оплакивала Трейса, скорбела по нему и нашему совместному будущему, но я уже не ненавидела себя так, как буквально ещё несколько дней назад. И, наверное, за это стоит поблагодарить Габриэля.

Несмотря на это, пустые серые дни следовали друг за другом, прервавшись лишь на несколько часов, когда я заставила себя сесть на автобус и вернуться в Холлоу Хиллс. Не знаю, как и почему мне разрешили сдать итоговый экзамен на две недели раньше, чем всем остальным, но есть у меня подозрение, что к этому приложили руку Тесса и Совет.

Я не стала запариваться на этот счёт и просто порадовалась, что так получилось.

В ночь, перед тем, как мы с Тессой собирались отправиться в нашу семейную поездку сестёр-Воинов, я наконец-то набралась смелости приехать в город и встретиться с Домиником. Как ни странно, но чем больше я приближалась к поместью Хантингтон, тем сильнее нарастала моя тревога. Это было странно, потому что обычно близость к нему была единственным, что могло меня успокоить.

Моё сердце убежало в пятке, когда я подошла к дому. Свет был выключен, чёрной «Ауди» Доминика на подъездной дорожке не оказалось. Только сейчас я поняла, что надо было, наверное, позвонить, прежде чем приезжать. Если бы только мне хватило духу на это…

Не имея иного выхода, я села на крыльцо и стала ждать.

Даже когда дождь перерос в настоящий ливень, непроглядную водную завесу, я продолжала ждать.

И где-то спустя час, когда я уже хотела сдаться и отправиться обратно в мотель, пара фар выехала из-за угла. Моё сердце подпрыгнуло к горлу и осталось там, пока я смотрела, как огни подъезжают к дому. Машина затормозила, фары осветили мою сгорбленную промокшую насквозь фигуру, как прожектором, и затем двигатель заглох, как и моё сердце, но оно тут же забилось вновь, стоило Доминику открыть дверь и выйти из машины. Он смотрел на меня с выражением, которого я не смогла бы расшифровать, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Он стоял у машины, казалось, целую вечность, вода лилась на него, словно сам Господь на небесах опрокинул бездонную бочку. А затем он направился ко мне, медленно и осторожно, будто я раненный зверёк, который может испугаться и броситься бежать. Я медленно встала, встречая его на крыльце. Одежда липла к моему телу, открывая больше, чем мне хотелось бы.

Доминик остановился перед первой ступенькой и поднял глаза, его взгляд неторопливо прошёлся по моему телу снизу вверх: от ног к груди и остановился на глазах.

— Прости, — выдавила я. Вода стекала по моему лицу, будто меня только что накрыла морская волна.

Он отвёл взгляд и начал подниматься по ступенькам, тихо минуя меня и подходя к двери. Я услышала звяканье ключей и щёлк замка и сокрушённо опустила голову.

В этот момент я уже была уверена, что он больше никогда со мной не заговорит, и, честно говоря, его можно понять. Я шагнула на ступеньку вниз, собираясь убраться, как ненужный мусор, но тут его голос прервал ровный шум дождя:

— Заходи, — приказал он, и хотя его тон прозвучал резко и недовольно, это меня не испугало.

Я была рада тому, что он вообще со мной заговорил.

Откинув влажные пряди с лица, я развернулась к нему. Он держал дверь, глядя на меня всё так же пристально. Всё с тем же нечитаемым выражением.

Не разрывая зрительный контакт, я поднялась по ступенькам и отвела глаза, только когда подошла к двери и нырнула под его руку, чтобы войти. Он закрыл за мной дверь, но не сдвинулся с места.

Нервничая, я бросила на него косой взгляд из-под ресниц. К сожалению, он стоял слишком близко, и с такого ракурса я могла увидеть лишь его шею. Набравшись духу, я подняла подбородок и взгляд выше, пока наши глаза не встретились.

В его царил холод.

— Мне жаль, — пробормотала я.

— Тебе жаль, — нет, это не было вопросом или передразниванием. Таким тоном повторяют фразу, настолько нелепую, что на нее нечего ответить, кроме как повторить, чтобы убедиться, что ты не ослышался. Он сделал шаг ко мне, вынуждая меня прижаться спиной к двери. — Ты заколола меня, бросила мёртвого в чёртовой машине и пропала без вести, а теперь говоришь, что тебе жаль?

Боже, если на это так посмотреть…

— Про…

— Избавь меня от этого, ангел, — его тон был настолько резким, что я вздрогнула. — Ты уже показала всю степень своего неуважения ко мне. До боли наглядно.

— Доминик, позволь мне объяснить, — попросила я, но это только сильнее разозлило его.

— Объяснить что? Что бы ты хотела объяснить? — тихо прорычал он, поймав меня в ловушку своего тела и склонив голову. Я чувствовала, как его грудь вздымается и опускается напротив моей, и догадывалась, как тяжело ему держать себя в руках.

— Ты хоть представляешь, как я волновался за тебя? — спросил он, его глаза темнели с каждым новым слогом. — Сколько кругов я намотал по городу и…

Он прервал себя на полуслове и ударил кулаком по двери.

Я вздрогнула, но не потому что боялась, что следующий удар прилетит в меня (я знала, что этого не случится), но потому что дверь так сильно дёрнулась, что чуть было не сорвалась с петель.

И потому что он всё это время… искал меня.

Совесть душила меня.

— Что ты хочешь от меня услышать, Доминик? Что я ужасный человек? — слёзы скапливались под моими веками. — Ладно. Я ужасный человек. Признаю.

— Не начинай, — проскрежетал он, его глаза сверкали, как два оникса. — Не думай, что самоуничтожение спасёт тебя, — его взгляд поймал мой, и внезапно мне захотелось сжаться и спрятаться. — Тебе даже не хватило любезности вытащить кол самой, — тихо добавил он с болью в голосе, после чего оттолкнулся от двери и пошёл прочь от меня.

Он успел сделать всего пару шагов, но я догнала его по коридору, как наркоманка, выпрашивающая дозу.

— Стой, Доминик! Не уходи, — я схватила его за плечо. Он развернулся, смеясь.

Смеясь.

— Почему нет? Ты же бросила меня.

Я прищурилась.

— Ты собирался внушить мне…

— Не совершать самоубийство, — перебил он. Его лицо было на волоске от моего.

— Да, — моё дыхание стало отрывистым от этой невозможной близости. — Но это не тебе решать.

— Если ты правда так думаешь, ангел… Если ты считаешь, что у меня был выбор, кроме как сделать всё, что в моих силах, чтобы остановить тебя, то ты не знаешь… — он замолк. Его кадык дрогнул — Доминик проглотил слова, которые собирался сказать.

Я ждала, что он завершит фразу, что слова всё-таки вырвутся из него, но он молчал.

— Я просто пытаюсь извиниться, — сказала я, но не стала повторять «прости». Я уже столько раз произнесла это слово, что оно уже потеряло всякий смысл.

— Это всё, что тебе нужно, да? Очистить совесть, — уголки его губ приподнялись в ухмылке, как-будто он видит меня насквозь, но в ней было столько боли, что вышло скорее похоже на гримасу. — Что ж, принцесса, — он нарочито поклонился. — Твоё желание для меня закон. Ты прощена. А теперь будь добра, выметайся к чёрту из моего дома.

Я отпрянула от него из-за этих слов, слёзы злости потекли по моим щекам. Так он обо мне думает? Что я здесь лишь из-за эгоистичного желания замолить грешок?

Разве из-за этого я здесь?

Правда ли я хочу просто успокоить совесть, перед тем как оборвать все связи и вновь исчезнуть из его жизни?

Нет! Боже, нет.

— Это не так, Доминик. Я здесь не поэтому, и ты это знаешь.

— Нет? Тогда зачем ты здесь? — хрипло спросил он, приближаясь ко мне. Я пятилась назад, пока не наткнулась спиной на стену. Моё сердцебиение ускорилось, когда его клыки удлинились, а голова склонилась ко мне.

— Ради это? — он облизнул губы, проводя пальцами по моему горлу. — Хочешь кайфануть ещё разок со мной, перед тем как собрать вещички и свалить завтра из города?

Я подняла взгляд и увидела боль, вихрящуюся в его глазах, почувствовала её через нашу связь. Это было мучительно. Невыносимо.

— Ты знаешь, что я уезжаю?

— У меня невероятно хороший слух, — ровно произнёс он. — К несчастью, мой вкус в женщинах оставляет желать лучшего, но я обещаю исправиться, пока тебя нет.

Меня словно охватило огнём — злости, смущения и сожаления.

— Знаешь что, Доминик? Иди на хер! Иди ты на хер со своими фразочками! — выплюнула я.

По моему лицу текли слёзы. Я оттолкнула его и выбежала из дома, хлопнув за собой дверью.

Надеюсь, перед самым его носом.

41. АБСОЛЮТНО НАГА

Громко топая, я шла под дождём, ругаясь себе под нос и проклиная день, когда мы встретились, но всего через тридцать шагов от его дома меня охватило сожаление. Чем быстрее я пыталась идти, тем глубже оно закрадывалось под мою кожу, отвлекая, покалывая, замораживая, пока мои ноги не замерли как вкопанные.

Я пришла, чтобы извиниться и попрощаться, а вместо этого послала его на хер и убежала. Как я могу оставить всё вот так после всего, через что мы прошли вместе? Да, он вёл себя грубо, надменно и вышел из границ. А чего ещё следовало ожидать? Но я заметила и другое. Ему больно, он раздавлен. Он оттолкнул меня, потому что легче отпустить того, на кого ты злишься.

Потому что он любит меня.

Я выругалась, развернулась и направилась обратно к его дому.

Я должна поступить как взрослая и стойко выдержать все его обвинения, а потом сказать, как сильно сожалею об этом и как много он значит для меня. Я должна сделать это, зная и будучи готовой к тому, что он может меня не простить.

Потому что так ведут себя взрослые люди.

Потому что если я не сделаю этого сегодня, эта дверь закроется передо мной навсегда.

К тому времени, как я добралась обратно до его домой, на мне не осталось ни одной сухой нитки, и хотя меня била мелкая дрожь от того, как мокрая холодная ткань липла к коже, это меня не остановило.

У меня была одна цель: поставить точку в отношениях между мной и Домиником. Раз и навсегда. Он выслушает меня, хочет он того или нет.

Я даже не стала стучать, просто распахнула дверь и вошла как к себе домой, направляясь туда, где, как я знала, он сейчас сидит. И он был там — в гостиной, у разожжённого камина, спиной ко мне, со стаканом в руке. Он реально слишком часто выпивает, но я пришла поговорить не об этом.

Словно бы почувствовав моё присутствие, он поднял голову, но не стал утруждаться и разворачиваться.

— Ты решила, что теперь я задолжал тебе извинения?

— Нет, — ответила я, продолжая стоять в дверном проёме.

— Хорошо, потому что я не собирался извиняться.

Кто бы сомневался.

— Ну и ладно, потому что я пришла не за этим, — я переминалась с ноги на ногу, набираясь смелости сказать всё, что нужно. Выложить все карты на стол, каков бы ни был расклад. — Я здесь, потому что должна кое-что тебе сказать. Много чего, на самом деле, и ты выслушаешь меня, пока я не договорю, потому что я имею право высказаться. А ты можешь возненавидеть меня и никогда не простить, но я всё равно скажу и буду надеяться, что ты не станешь.

— Не стану что? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ненавидеть меня.

Он сухо рассмеялся, поставил стакан на каминную полку и всё-таки развернулся. На его лице была маска, за которой скрывалось столько чувств и секретов, сколько мне в жизни не разгадать и не осознать, но я всё равно пыталась их разглядеть.

— Я не жалею о том, что сделала с тобой у бара «Всех Святых», как бы ни было тебе неприятно это слышать, но я не буду лгать, — начала я, видя, как напряглась его челюсть. — Но я должна была вернуться к тебе. Должна была сама вернуть тебя к жизни. И за это я прошу прощения. Но, чёрт, Доминик, мне было ужасно больно. То, что я сделала с Трейсом… — я опустила голову, все слова вылетели из головы, словно бабочки. — Я знала, что ты попытаешься забрать мою боль, потому что в этом весь ты… И я бы позволила тебе, потому что в этом вся я.

В его жёстком взгляде вспыхнуло осознание.

— Ты хотела страданий, — понял он. Я могла бы с тем же успехом стоять перед ним обнажённой, настолько открытой я себя чувствовала.

— И всё ещё хочу, — признала я, стараясь оставаться честной перед ним и собой. — Но я постепенно учусь себя прощать, — пожав плечами, добавила я, потому что это небыстрый процесс, я далека от конечной точки.

Его выражение лица изменилось — смягчилось, и это придало мне уверенности продолжить:

— Я знаю, ты думаешь, будто мне плевать на тебя. И понимаю, почему тебе так кажется. Но ты неправ.

В его глазах загорелось любопытство. Ожидание.

— Я так сильно боролась со своими чувствами к тебе, потому что не понимала их. Я не понимала, как можно любить Трейса и в то же время испытывать всё это к тебе. Это пугало меня до ужаса.

Он убрал руки в карманы, прожигая меня таким взглядом, что я чуть было не попятилась назад.

— Это всё ещё пугает меня, — призналась я, перейдя на шёпот.

Это не совсем то, что я собиралась ему сказать, но теперь уже не могу остановить ни свой язык, который всё это говорит, ни ноги, которые идут к нему. Я как мотылёк, которого вечно тянет к огню.

Его спина была неестественно прямая, когда я остановилась перед ним, словно он держался изо всех сил, чтобы не поддаться искушению, но я знала, что он чувствует — мучительный заряд тока между нами. Потому что я тоже это чувствовала.

Всегда чувствовала.

— В Трейса я влюбилась сразу и так сильно, что у меня и сомнений не возникало, что это судьба, — сказала я и увидела, как у него дёрнулись желваки. — А затем появился ты, и я снова это пережила, но по-другому. Это казалось и правильным, и неправильным одновременно. Я не знала, что мне с этим делать.

Его выражение оставалось невозмутимым, но его глаза выдавали волнение, почти надежду.

— А сейчас? — спросил он.

— Сейчас я всё ещё не знаю, что с этим делать, но пытаюсь разобраться, — я опустила голову, зная, что не это он хотел услышать. Но это правда. Моя правда. Единственное, что я могу ему дать. — Просто подумала, что тебе нужно это знать, перед тем как я уеду.

Он ничего не сказал и не сделал, просто стоял, держа руки в карманах с нечитаемым выражением лица.

— В общем, вот, — я чувствовала себя неловко, обнажив душу. — Наверное, теперь… мне лучше уйти.

Я уже собиралась развернуться, но он поймал мою ладонь. Он держал меня за руку, не тянул на себя. Сотня разных эмоций всколыхнулись во мне, постепенно превращаясь в ураган, маячащий на горизонте. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Руку покалывало от его прикосновения, и сердце заныло.

— Останься, — произнёс он бархатным голосом, которому невозможно противиться. — Останься со мной.

Я не знала, предлагает ли он остаться ещё на пять минут, на всю ночь или на всю грёбаную жизнь, но в этот момент это было неважно. Я осознавала только, как сильно он мне нужен. Как сильна эта неоспоримая, неизменная, неумолимая потребность быть поглощённой им. Целиком и полностью принадлежать ему.

И это было очень, очень плохо.

— Не думаю, что это хорошая идея, — тихо ответила я, не доверяя самой себе. Мне нельзя оставаться с ним наедине слишком долго.

— Почему? — он смотрел на меня с таким жаром, что можно было бы высушить океан. — Переживаешь что я могу с тобой что-то сделать?

Я громко сглотнула.

— Конкретизируй.

— Ранить тебя? — спросил он, касаясь краёв моей джинсовой куртки и притягивая к себе.

Я подалась к нему навстречу, но затем встряхнула головой.

— Я знаю, что ты не ранишь меня.

— Внушить тебе что-то?

Он начал стягивать куртку с моих плеч, мокрая ткань скользнула по коже и упала на пол.

— Нет, — выдохнула я, в комнате резко перестало хватать воздуха.

Он посмотрел мне в глаза.

— Заняться с тобой любовью?

Моё сердце заколотилось в груди, пока я пыталась найтись с ответом. Голова кружилась так сильно, что я могла отключиться в любой момент. В груди разгорался пожар.

— Нет… Ну, если только я не захочу.

Его взгляд скользнул по моему телу. Пальцы взяли края футболки и начали медленно её поднимать, мучительно медленно обнажая мой живот.

— Боишься, что захочешь?

Моё дыхание стало прерывистым.

— Угу, — пробормотала я, не размыкая губ, и подняла руки над головой, позволяя ему снять с меня футболку.

— Разве это плохо? — спросил он.

Я ощущала его голодный взгляд повсюду: сначала на губах, затем на всех изгибах вокруг шёлкового белого лифчика.

Странно, но я совсем не хотела прикрыться. Мне нравилось, как он на меня смотрит.

— Это не плохо, но… — я хотела сказать ему, что я всё ещё девственница и никогда этого не делала, но промолчала. — Я ведь завтра уезжаю.

— Знаю, — хрипло произнёс он, обнимая меня за талию и притягивая ближе к себе. — Всё равно останься.

Я почувствовала, как меня передёрнуло от его слов, но это была приятная дрожь, и тем сильнее я нервничала при мысли остаться.

— Нам не обязательно заниматься именно этим, ангел, — его медовый голос обволакивал мои нервные клетки. — Можем заняться ничем другим. Или ничем вовсе.

— Ничем? — я посмотрела на него удивлённо… и немножко разочарованно.

— Если ты этого хочешь, — лениво ухмыльнулся он и убрал руки за спину. — Я не прикоснусь к тебе, пока сама не попросишь.

Несмотря на то, что он убрал руки, его лицо всё равно так близко к моему, что трудно было не вдохнуть его запах. И я не удержалась. Вобрала в лёгкие этот пьянящий сладкий аромат молочного шоколада и солода и потеряла голову.

— Хорошо, я согласна, — произнесла я, не сводя глаз с его губ, сомкнувшихся, когда он закончил говорить. Я чувствовала, как внутри меня разливается огонь, желание, потребность вновь вспомнить его вкус. Почувствовать его губы на моих.

— Согласна на что? — уточнил он, понизив голос.

Я посмотрела ему в глаза, кожу покалывало от того, насколько внезапно стало горячо в комнате.

— Прикоснись ко мне, — пробормотала я.

Из его горла вырвался низкий рокочущий звук.

— Где?

— Везде.

— Выбери место, ангел, — снова прорычал он.

— Губы, — быстро ответила я, потому что уже не могла ждать.

Он приблизил свой рот к моему, его ладонь коснулась моего подбородка. Я затаила дыхание, когда он нежно раздвинул мои губы большим пальцем и провёл языком по верхней губе — лёгким, как пёрышко, и невыносимо медленным движением.

Матерь Божья.

— Ещё, — выдохнула я, выгибая спину, жадно вжимаясь в него. Он улыбнулся напротив моих губ и углубил поцелуй.

Его пальцы вплелись в мои волосы, а язык переплёлся с моим. Доминик целовал, посасывал и покусывал мои губы, пока от меня не осталась одна лишь лужица.

— Выбери другое место, — скомандовал он, отстраняясь. Я тяжело дышала и жаждала большего.

Я понимала, насколько опасна эта заманчивая дорожка, но уже не могла с неё свернуть.

— Шея.

Он облизнул губы, наклонил голову и мазнул губами по моей коже, провоцируя лихорадку, распространившуюся по всему моему телу, от мокрых следов, что оставлял его язык.

— Ещё? — спросил он, не отрываясь от моей шеи.

— Зубы, — взмолилась я. — Используй зубы.

Его клыки удлинились по моей команде, и частота сердцебиения перешла в опасную зону, едва он провёл острыми концами по моей коже, достаточно надавливая, чтобы взволновать меня, но недостаточно, чтобы пронзить кожу.

— Так? — коварно спросил он, прекрасно зная, что этого мало.

— Нет.

— Тогда как?

— Доминик, пожалуйста.

— Скажи это вслух, ангел.

— Пей… Я хочу, чтобы ты пил мою кровь.

Его клыки пронзили мою шею, и он сделал крошечный глоток.

— Так?

— Больше.

Я ахнула, стоило ему укусить чуть глубже и начать пить мою кровь.

Волны удовольствия тут же проникли в мою кровеносную систему, добравшись до каждой клеточки моего тела, накрыв всё, как цунами. Не помню, сколько времени прошло с нашего предыдущего обмена кровью, но теперь казалось, что это была вечность в агонии. А теперь это сладкое чувство освобождения, и я словно парю над землёй.

Но мне нужно было больше, поэтому я обхватила руками его шею и притянула к себе. Я чувствовала, как наша связь укрепляется с каждым его глотком, но у меня не было ни малейшего желания сопротивляться этому.

Он отстранился, как будто точно знал момент, когда нужно остановиться, чтобы я была ещё в состоянии отвечать.

— Ещё?

Слишком хорошо себя контролируя, он слизнул каплю моей крови с уголка своих губ.

Я же, напротив, совершенно потеряла контроль над собой и своими желаниями. Это было сродни извержению вулкана. Меня чуть ли не выворачивало наизнанку от нетерпения.

— Что ещё, ангел? — терпеливо спросил он, когда я не смогла выдавить ни слова.

— Одежда, — простонала я, не в силах вынести огонь, бушующий внутри.

— Что с ней сделать, ангел?

— Сорви её с меня, — попросила я. Мне нужно было вновь почувствовать его руки на себе.

Опасная улыбка заиграла на его губах.

— Прямо здесь? Посреди гостиной?

— Нет.

Я понимала, к чему всё идёт, и судя по его взгляду — он тоже.

— Тогда где? — хрипло прошептал он, его глаза горели желанием.

— Наверху… в твоей спальне.

Ещё один опасный рык вырвался из его груди. Он подхватил меня на руки и вынес из гостиной.

42. НИКАКИХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Я обхватила ногами его талию, он, поддерживая меня руками за попку, зашёл в свою комнату спиной вперёд и ногой захлопнул дверь. Я чувствовала его возбуждение пятой точкой. Он облизнул губы и ослабил хватку, позволяя мне скользнуть по его телу, пока мои ноги не коснулись вновь твёрдой поверхности.

Пробегая горячим взглядом по моему телу, он потянулся назад и закрыл дверь на замок. Предвкушение, точно парфюм, покрывало мою кожу. Я прикусила губу, когда Доминик стремительно сократил расстояние между нами. Не прерывая зрительный контакт, он положил ладонь на мой обнажённый живот, по которому тут же побежали мурашки, как только его пальцы медленно скользнули вокруг, к середине спины. Ловким движением он расстегнул лифчик, а затем провёл руками вверх и спустил лямки с плеч, а вместе с ними, скользнув по рукам, упал на пол и весь лифчик.

Вечерняя прохлада кусала мою грудь, напрягая чувствительные места.

— Уверена, что хочешь продолжить? — в его голосе звучал неприкрытый вызов, словно после этой секунды пути назад уже не будет. Не потому что он не сможет остановиться, если я пойду на попятный, а потому, что я не захочу потом останавливаться.

— Да, — ответила я, выгибая спину, чтобы прильнуть к нему.

— Тогда выбирай место.

— Хватит мучить меня, — взмолилась я, мечтая, чтобы его руки были всюду и сразу. Он коварно ухмыльнулся.

— Выбери место, ангел.

Я прожгла его взглядом и ответила:

— Грудь.

Это казалось хорошим местом для начала, учитывая, что там он меня ещё не касался.

Ещё один восхитительный рык послышался из глубины его горла, когда его ладонь скользнула с моей талии выше, обвела правую грудь и ушла вниз к животу.

— Так?

— Я тебя сейчас прибью.

Он улыбнулся.

— Так? — спросил он, и обхватил грудь ладонью, дразня чувствительное место большим пальцем.

— Так, — выдохнула я и прижалась губами к его губам. Но успела насладиться вкусом только первые две секунды, потому что он тут же разорвал поцелуй.

— Терпение, ангел, — он опустил голову к моей груди и провёл языком.

Я откинула голову назад и смотрела на потолок, стараясь не потерять сознание. То, как его губы и язык играли с моей грудью, уносило меня на небеса.

А когда он опустился на колени передо мной, оставляя дорожку поцелуев вдоль живота, один за другим, постепенно снижаясь, температура моего тела повышалась, и меня лихорадило.

— Где ещё? — спросил он, расстёгивая мои джинсы и стягивая их на пол.

Я быстро переступила их и застонала, потому что в этот момент Доминик потянул резинку моих трусиков и замер, вновь подняв глаза к моему лицу.

— Где ещё, ангел?

— Там.

— Здесь? — он поцеловал меня через тонкую ткань.

Я хотела ответить «да», но вместо этого смогла только издать нечто похожее на писк.

Он улыбнулся и стащил с меня последнюю преграду, и теперь каждый дюйм моего тела был полностью обнажён и открыт его глазу. И, Боже, как он смотрел. Его взгляд жадно впитывал моё тело, поглощал меня так, будто Доминик не мог определиться, с чем поиграть в первую очередь.

— От тебя захватывает дух, — пробормотал он как будто самому себе. Он опустил голову, и уже через мгновение его язык скользнул в мою плоть, терзая и сводя с ума.

В моей голове взорвались фейерверки. Я вцепилась в его плечи и держалась, как за спасательный круг.

— Так? — спросил он, глядя на меня из-под полуприкрытых век.

Тихий стон сорвался с моих губ. Это всё, что я могла ответить.

Ещё одно движение его языка, и я вдавила ногти в его плечи.

— Мне остановиться? — мучил он меня, доведя до точки, где я уже почти была готова умолять.

Похоже, он всё-таки добился своего.

— Только если жить надоело, — мой голос дрожал от раздражения.

Он ухмыльнулся и выпрямился в полный рост.

Я уже хотела если не убить, то серьёзно покалечить его, но он повёл меня спиной вперёд через комнату, пока мои ноги не врезались в кровать. Я вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть.

— Тебе понравится ещё больше, если ты ляжешь и расслабишься. — сказал он, высвобождая рубашку из моих пальцев. Я осторожно опустилась на его постель.

Видимо, не там, где нужно, потому что он наклонился, ухватил меня за талию и подтолкнул дальше. Моё сердце, казалось, может пробить дыру в груди, пока я смотрела, как он расстёгивает рубашку и снимает её с себя.

Я приподнялась на локтях, разглядывая его стройную, подтянутую фигуру, его упругие мышцы, красиво подстраивающиеся под каждое движение. А потом наши глаза вновь встретились, когда он забрался на кровать, накрыл моё тело своим, как одеялом, и прижался к губам в дразнящем поцелуе. Я попыталась обнять его, чтобы прижать к себе и углубить поцелуй, но он уже вернулся вниз к обласканному местечку.

Моё дыхание стало тяжёлым и прерывистым, пока он дразнил внутреннюю сторону бедра, нежно целуя и покусывая кожу, перед тем как добраться до главной цели. Все нервные окончания моего тела встрепенулись, стоило ему провести языком, медленно и целенаправленно добиваясь от меня нужного отклика. Чем тяжелее становилось моё дыхание, тем быстрее его движения — своеобразная игра, в которой я обречена на поражение. Туда-сюда, туда-сюда. Он дразнил, трогал, лизал, пока я не начала выгибаться всем телом от возбуждения, а затем взорвалась многочисленными головокружительными фейерверками.

Крик удовольствия вырвался из меня, когда волны экстаза накрыли моё тело, заставляя его извиваться немыслимым образом. Но язык Доминика не останавливался, скользя по волнам вместе со мной, лишь немного ослабив движения до лёгких касаний, и закончил, только когда дрожь отпустила меня.

— О. Мой. Бог, — мои ноги всё потряхивало. Я откинулась обратно на спину и попыталась восстановить дыхание. Никогда ещё за всю мою жизнь я не испытывала ничего подобного.

— Всегда пожалуйста, — ответил Доминик и облизнул губы, глядя на меня между моих ног.

Я не могла не рассмеяться. В основном, потому что это было состояние сродни опьянению, не знаю почему.

— Ты слишком хорош в этом деле, — сказала я, стараясь не думать о том, как много у него было практики до меня.

Он приподнялся и лёг рядом со мной, опираясь на локоть. Его взгляд скользил по моему обнажённому телу. Желание в его глазах невозможно спутать ни с чем другим.

— Я мог бы смотреть на тебя так вечно, — произнёс он, глядя на моё довольное лицо.

Прикусив губу, я потянулась к нему и расстегнула штаны, которые и так уже неприлично натянулись, но Доминик перехватил мою руку.

— Ты не обязана доставлять удовольствие мне в ответ, ангел. Просто наслаждайся сама.

— А как же ты? — я была растеряна. А как же все эти истории про «оставила с синими яйцами»?

— Со мной всё будет в порядке, — подмигнул он.

Я отвела взгляд, обдумывая его реакцию. Через секунду я вновь посмотрела на него.

— Ты не хочешь со мной спать? — я надеялась, что мой голос не прозвучал обиженно.

— Ты шутишь, да?

— Ага, — ответила я, хотя спрашивала серьёзно.

Видимо, лицо выдало меня, потому что он взял мой подбородок и развернул к себе.

— Конечно, я хочу тебя, ангел, — его глаза горели страстью, но было в них и что-то ещё. Воздержание. — Ты даже представить не можешь, что бы я хотел сделать с твоим телом и в каких позах овладеть тобой.

Жар прилил к моим щекам на этих его словах.

— Тогда… Ну, почему ты не?..

Я была заинтригована его фантазиями. И в то же время совершенно не понимала, в чём проблема.

— Потому что, ангел, — сказал он, его глаза озарились чем-то похожим на любовь. — Ты всё ещё в трауре, а я не хочу, чтобы наш первый раз был омрачён скорбью.

— Ох.

Моё сердце заколотилось в груди. С каких пор, чёрт возьми, он стал таким… милым.

— К тому же, как я уже тебе говорил, у меня есть целая вечность, чтобы дождаться, — сказал он, проведя по моей щеке тыльной стороной ладони. — Сколько бы ни пришлось ждать.

Ледяная корка вокруг моего сердца чуть растаяла.

— Пускай ты не веришь в это сейчас, — сказал он, приподнимаясь на подушке и притягивая меня к себе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. — Но раны заживут, и когда-нибудь ты снова станешь целой. Когда этот день настанет, я буду рядом, чтобы получить свой приз, — он поиграл бровями, и я шлёпнула его по животу.

Мягко усмехнувшись, он потянулся к пледу и накрыл меня им. Я прижалась ухом к его груди и слушала мелодичное биение. Доминик играл с моими волосами, накручивая прядки на длинные тонкие пальцы, а я старалась не заснуть.

Я не готова к тому, что эта ночь рано или поздно закончится.

— Ты правда веришь, что когда-нибудь я снова смогу жить полной жизнью? — внезапно спросила я, посмотрев на него из-под ресниц.

Его взгляд был сосредоточен на прядке моих волос, словно это был необычайно редкий экспонат.

— А ты нет?

— Нет, — я начала ковырять свои кутикулы, пытаясь не допустить, чтобы скорбь вновь накрыла меня и начала душить в этот самый момент. Нет, мне нужно было ещё немного времени — одна чудесная ночь, перед тем как я вновь погрязну во тьме.

— Он бы простил тебя, ангел. Ты же это понимаешь?

Я посмотрела на него, встретившись с непоколебимым взглядом.

— Как ты можешь об этом говорить? — спросила я, расстроенная безосновательностью его слов. — Ты не знал его, Доминик. Не так, как знала его я.

Он перестал играть с моими волосами.

— Мне и не нужно знать его, ангел. Мне достаточно знать, что он любил тебя. А если он любил тебя и видел, что есть в твоём сердце, хотя бы наполовину так же, как и я, то он уже простил тебя.

В моём сердце забилась надежда — та самая, которой сворачивают горы. Я не хотела этого, но не могла ничего с собой поделать после его слов, после той уверенности, с которой он их произнёс.

— Ты не знаешь этого наверняка, — я пыталась отогнать надежду, как надоедливую мошку, и в то же время пытаясь поймать её, чтобы потом никогда не отпускать.

— Знаю, ангел. Я знаю, что он уже простил тебя, потому что я бы простил.

Я подняла глаза и снова встретилась с ним взглядом, хотя почти ничего не видела из-за слёз, рвавшихся на свободу.

Может быть, Доминик прав. Может быть, Трейс уже простил меня, и, может быть, мне просто нужно простить себя.

— Ты будешь навещать меня летом? — спросила я его, внезапно осознав, как будет тяжело не видеть его целых шесть недель. Он стал неотъемлемой частью моей жизни, меня самой, что я теперь уже и не знаю, как протянуть целое лето без него.

— А что? Будешь скучать по мне, ангел? — подразнил он, изогнув губы в кривой ухмылке.

— Ты же знаешь, что буду.

— Ты ведь можешь просто остаться здесь со мной, — предложил он, его глаза соблазнительно потемнели.

— И чем тут заниматься? Всё лето воплощать сексуальные фантазии друг друга? — пошутила я.

Он снова зарычал, уже с новой силой.

— Ну, раз ты сама предложила…

— Я серьёзно, Доминик, — я вновь шлёпнула его по груди.

— Я тоже серьёзно, — его взгляд стал ещё более обжигающим. — Помнишь, что я сказал тебе в машине? Хочу, чтобы ты забыла, ангел. Без внушения.

То, как он смотрел на меня в этот момент… Я уже была почти согласна на его предложение.

Но, увы, этот вариант даже не рассматривается. Обстоятельства изменились.

Я изменилась.

— Просто забыть мало, — тихо ответила я, задумчиво. — Это приведёт к тому, что я снова и снова буду наступать на те же грабли, а я не могу этого допустить. Мне нужно тренироваться и набраться реального опыта. Для этого я и еду с Тессой.

Он громко вздохнул, переваривая мои слова. Ему не понравился этот ответ, я видела это по его лицу, но он знает, что я права.

Поездка с Тессой сделает меня сильнее, чуть более толстокожей и на шаг ближе к Воину, которым я должна стать. Я знала, что Доминик тоже хочет этого для меня, как бы ни было ему больно отпускать меня, потому что он любит меня, а когда любишь, иногда нужно отпускать.

— Ладно, — нехотя уступил он, убрав руку за голову и уставившись в потолок. — Но мои сексуальные фантазии будут расти в геометрической прогрессии.

Мои губы растянулись в ухмылке.

— Значит ли это, что ты будешь приезжать ко мне?

Он посмотрел мне в глаза.

— В любое время, в любое место, ангел. Только позови, — сказал он и прижал меня к себе, пока я всем телом не облепила его бок, вдыхая его аромат, как второй шанс.

43. ВЫПЬЕМ НА ДОРОЖКУ

Я покинула Холлоу Хиллс следующим утром под тяжёлым навесом вечно серого неба. Я не знала точно, куда мы с Тессой поедем в первую очередь или какие приключения нас ждут по пути, но я знала, что буду там, где должна быть, и впервые за всю свою жизнь я была к этому готова.

Столько всего изменилось с того первого дня, как я приехала в Холлоу Хиллс несколько месяцев назад. Моя жизнь изменилась. Местные жители изменились… Даже время года изменилось.

Но главное, изменилась я.

Я уже была не той наивной девочкой, что боялась собственной тени и страшилась всего, что прячется в ночи. С тех пор я научилась сражаться и могу постоять за себя, даже если голос дрожит.

Я узнала, что такое сила, настоящая сила. Это не то, что приходит легко и просто от отсутствия страха. Это то, чего ты постепенно набираешься со временем. То, что рождается внутри, когда весь мир против тебя, а ты не видишь ничего в метре от себя, но каким-то образом поднимаешься с пола, переставляешь ноги одну за другой и продолжаешь идти.

Возможно, у меня не будет жизни, о которой я мечтала, или счастливого конца, которого мне так хотелось, но я всё ещё жива. Моё сердце всё ещё бьётся, лёгкие всё ещё вбирают в себя воздух, и я должна что-то с этим делать. Я должна что-то делать со своей жизнью. Что-то значимое, может даже героическое.

Это мой долг перед Тейлор. Это мой долг перед Трейсом.

Сев в чёрный «Кадиллак Девилль» 1972 года моей сестры, мы покинули поместье Хантингтон и направились к трассе. Город постепенно исчезал на расстоянии в моём боковом зеркале. Дождь стучал по машине, вновь окуная нас в эту меланхолическую красоту напоследок, словно прощальный поцелуй перед началом новой страницы моей жизни.

Как бы ни было тяжело уезжать от Доминика, я знала, что новый этап наших отношений только начался. Он будет на связи всё это время, пока я охочусь на демонов, и приедет, как только я позову, но, что самое важное, он даст мне свободу, чтобы я могла летать, и будет рядом, когда я приземлюсь.

Люди говорят, что ничто не случается без причины. Одна дверь закрывается, чтобы открылась другая, и в конце концов всё складывается к лучшему, а если не сложилось, значит, это ещё не конец. Я раньше особо не задумывалась над этим, но в текущий период моей жизни мне хочется думать, что это правда. Что всё рано или поздно разрешится само собой, и после всей этой боли и разочарования я всё таки смогу обрести счастливый конец.

Я покинула Холлоу Хиллс, глядя в будущее с надеждой. Может быть — это не точно, но может быть, — когда-нибудь я увижу радугу в конце этой бури.

Может быть…

К сожалению, я тогда ещё не знала — и это уж точно выбило бы почву у меня из-под ног, отодвинув моё «долго и счастливо» ещё дальше от меня, — что пока я была в отъезде, оплакивая свою первую любовь, Никки оставалась в городе, возвращая его из мёртвых.

Content

Скардони Бьянка Инферно