Чернов Антон

Искаженная спираль

1. Череп под луной

Над деревенькой сияла полная луна. Ласковый ветерок приносил запах ночных цветов, дыма и паленой органики.

По пустынной улице двигалось нечто, что вполне можно было принять за сервочереп, если бы не одинокий синий глаз, сверкающий из глазницы.

Это вот меня так покорежило. Или я сам себя. Ну не совсем сам. В общем, дело было так:

Академ–сити процветал, я крабствовал на галерах томнолордства, вроде бы, всем, кроме меня, хорошо. Однако начались странные непонятности: самопроизвольные призывы черт знает кого, неработающие ритуалы, причем как местные, так и мои, эксклюзивные. И чем академистее — тем хуже.

Причем, что характерно, динамика не радовала, со временем ухудшаясь… Хтонь вылазила чуть ли не на улицах города, фактически ежечасно. Местная магия не работала, моя работала через место, которым я сидел на золотом троне. Ну и найти виноватого в округе не удавалось, как будто сам мир ополчился на город науки.

Ну в принципе, фактически, так и оказалось. Выяснив, что источника гадствий у нас на планете нет, но действие локализовано и носит явно сознательный характер, в многомерность последовали информационные вопли типа «кто ты, и что надо». Ответ последовал незамедлительно, позволил выявить ответчика, ну и звучал как «ошибка, устранить».

Это местный сверхдух, админ криворукий, возмущался работой с большей мерностью, нежели ему желается. Ну и прилагал усилия, чтоб, значит, источник возмущения «устранить».

Пару недель, прерываемые набегами всякой пакости, мы подумали и я решил. В задницу духа. Несколько самонадеянно, но даже сейчас я решил бы так же. Только вот…

В общем, рассчитали и составили ритуал, дробящий сверхдуха на фрагменты. Будет таким же, как все «местные», конгломератом духов. Да и то не факт, в результате мог и вообще распасться окончательно. Однако как всегда сыграло «но».

Молчаливая лапа–симбионт в момент крошения сверхдуха на фракции подняла бунт на корабле, кроша уже мою тушку. Хамски и молча, даже не обозвалась ни разу. Самое забавное, что все бы было нормально, у меня был давно заготовленный ход на случай самовольства излишне разумного симбионта. Витал, доросший до старшего духа и сросшийся со мной, не до потери индивидуальности, но достаточно для того же определения «симбионт», имел ступенчатую программу «отсечения лапы». Ступеней было много — в итоге, для избавления от лапы пришлось отделить от себя голову с куском позвоночника, точнее наоборот. Неприятно, но в целом, некритично.

Только вот гадская лапа, уже отлетая из нашей мерности, нанесла удар по ритуальному кругу. Ну, а не менее гадский сверхдух, воспользовавшись лазейкой, долбанул по мне. Чем, как и прочее — понятия не имею. Сознания не терял, но с черепа ободрало все, кроме его самого и глаза (это уже защитные духи прикрыли, исчезая). Вспышки помелькали перед глазом пару секунд, и вот он я, точнее огрызок меня, тут.

Как итог, болтается черепушка, вылитый сервочереп. Витал пищит благим матом, что «все пропало», основной ущерб от сверхдуха прошел по большей мерности, что он пытается хоть как–то, хоть что–то исправить. Не до моих трехмерных потрохов ему, ибо если не поправить «все пропало» помру я, следом и он, а жить хочется. По смыслу так, естественно, речью–то многомерная зверушка не владела, хоть и значительно «очеловечелась». Хотя, возможно, это я «одуховнился». Ну и раз в полминуты латает глаз (тут я ультимативно настоял), чистит мозги от дряни, забивает их кислородом и опять «штопает» многомерье.

На закуску, помимо кучи повреждений различного толка, вместе с полной луной мою гладкую черепушку освещают абсолютно незнакомые звезды. И, судя по виднеющейся вдали нездоровой фигне, я знаю, где я нахожусь. И очень меня это не радует.

Потому что фигней был светящийся красно–рыжий киноид с девятью мохнатыми тентаклями, растущими из задницы. Росточка этак метров с тридцать. Плюнувший минуту назад относительно медленной светящейся хренью. Которую отвели от «рашморских» рож на скале, однако «атомный грибок» вдали виден и весьма впечатляет.

В общем, здравствуй, мир Кишимото, чтоб тебя. Даже думать пока не хочу о том, что я про все это думаю.

Стал проверять, что у меня, кроме черепа, осталось. И вышло негусто — два «обрывка» от духов разума. Ну, в принципе неплохо, их и развить можно, «целостность» в многомерье, зачастую, вещь относительная. Гудящий витал (в его гудении мне почему–то слышатся матерные конструкции) и до кучи провалы в памяти.

Вот еще чего не хватало. Причем, явно не повреждения мозга, свою томную жизнь я вполне помню. А вот до нее — дыра на дыре. Тут помню, там не помню. Половина ассоциативных цепочек ехидно помахивает оборванными концами. Знаю ритуал, потому что проводил, а откуда знаю, на каких принципах работает… Причем, первую–то жизнь помню неплохо, потом мир мальчика со шрамом, вроде бы, даже Хогвартс закончил… И каша, а то и пустота. Что было дальше, был ли я где–то еще после поттерианы — фиг знает. Может, Витал подлатает — всплывет.

Ну, при всех прочих равных все… Да в жопе все! Делать мне–то что? Щаз местные так или иначе запинают комок меха, кто–нибудь увидит забавного такого меня. Последствия меня ждут, мягко говоря, нерадостные.

Понудел виталу, мол накарябай на черепушке «вот такую кракозябру». Тот от меня отмахнулся, со вспышкой короткой боли изменил структуру теменной кости и завел в мозг пучок нейронов. И выдал «карябай сам, не до тебя». Ну вот даже не знаю, ну, в принципе, могу и накарябать. И «накарябал» ритуал отвлечения внимания. Учитывая «материал», ритуал, вроде, заработал. Ну хоть что–то.

Вовремя наритуалил, по дорожке топали два типа. Один красноволос и черноглаз, аж зрачка не видно, не старше лет шестнадцати, скорее помладше. В сером хаори с узнаваемой спиралькой. И еще на нем одежда была, что не может не радовать.

Второй в черной одежке, серой кирасе и нарукавниках. И в маске. Вот что на маске было — вот черт его знает, видимо, чтоб эти смайлики с животным сассоциировать, нужен специальный разрез глаз, у меня лично не выходит.

Ну и чесали оба в сторону лиса бодрым шагом. Только вот масочник вдруг воспылал клинической и радикальной мизантропией. Да и зарядил, рыхлилкой для почвы, единственному доступному объекту радикализма в шею, позвонок этак в третий–четвертый.

Удзумаки на заряженное отреагировал шаблонно, то есть, упал и помер. Масочник пульс проверил и срулил вдаль, видимо, искать новых жертв своей воспылавшей страсти.

А у меня в голове вращались обрывки канона, оценка возможностей, витала и мысль о времени смерти нейронов.

Удзумаки, судя по упомненному в каноне, сегодняшнюю ночь не переживут. Наруто могут как угодно обзывать, но не Удзумаки он, максимум — Намикадзе.

Учитывая место буйства лиса, мое местоположение и отработавшую биджуджаму, им в этом благом начинании помогут. Не дошел до их, виднеющегося за углом, квартала лис. Вот кто поможет — вопрос. Мизантропичный масочник из АНБУ — это очевидно. Однако огнетень сейчас — еще живой Намикадзе. Приказал вырезать под шумок родичей жены, ога. Теща, видимо, достала. В общем, не официальная власть это с вероятностью 99%.

Сарутоби — тоже верится с трудом. Да и перед боем с лисом он в мультике мелькал, не до вырезания кланов ему было, он о жене беспокоился и в доспехи облачался. Его подельники–советники разве что. И вот все указывает на нашего милого Корневища.

Впрочем, пофиг. Главное, что это не позиция деревни — это раз. У мозгов потенциального реципиента места в мире меньше пары минут до загнивания — это два. Ну и пинать витала надо — это три.

Многомерье латать хорошо, но если я тут помру — он со мной отправится. Так что выдал я свою, подозреваю, безумноватую идею и обоснуи её виталу. Тот погудел, да и дал согласие.

В общем, сросся я со свежеубиенным, минут за двадцать. Его мозг витал в костяную сферу заключил, в район груди опустил, да и питание на «гибернационный режим» подвел. А меня воткнул в голову, заменив лицевые кости. Подшаманил с общим строением и обменом веществ, чтоб не загнулся я, да и послал меня нафиг, с мыслеэмоцией «не помрешь, остальное — потом».

На вопли «к грудному мозгу доступ дай, рукосуй вивесекторский!» меня, судя по мыслеэмоциям, назвал еще хуже, но канал связи организовал.

Пошевелил я конечностями, прислушался к состоянию тушки. Ну, в принципе, терпимо, как–то лучше, чем черепом бултыхаться в воздухе. Да и дух, который бултыхал, улетел: с ним контракт на «защиту» был, так что срулил он на фиг, по сути перевыполнив договор.

Ну да ладно, на башке ритуальный круг, судя по… хм. А почему я потоки магии одним глазом вижу? Небось витал что–нибудь перекособочил, рукосуй многомерный. Фиг с ним, в одном он прав, потом можно и поправить.

Так вот, ритуал отвлечения внимания пашет, так что сползаю–ка я к кварталу Удзумаки, благо, до него рукой подать. Посмотрим, вырезали ли всех уже, да и вообще интересно.

Добредя до квартала не встретил ни души. Дверь в особняк со спиралью над входом приоткрыта, так что зашел и стал любоваться трупами, в количестве шести штук. Все красноволосы, так что кто они понятно. Явно прирезали их, скорее всего, исподтишка, следов боя нет, повреждения, в основном, со спины.

Зашел в здание, наткнулся еще на три трупа и следы сопротивления. Потому как два из них были масочниками, а один, затыканный железками — седой дед.

Хм, странно, шестерых бодрых взрослых как свиней, под нож, а дед, явно за сотню лет, с собой парочку нападающих прихватил. Ну, впрочем, всяко бывает.

Побродил по дому и начал засыпать. Витал, периодически являвшийся проверить, не загубил ли я нас, взбодрил, кинул скороговоркой «яд, не смерть, сон» и опять принялся многомерье штопать.

Ну тогда в принципе ясно. Часть Удзумаки, как и моего реципиента, вывели из усадьбы и прирезали в спину. Что, учитывая концентрацию внимания на лисе, было несложно, да и прирезанным в вину–то не поставишь. А оставшихся усыпили и стали добивать, да дед попался опытный и добиваться не согласился.

Осмотр дома привел к пусть и не оптимистичным, но и не катастрофическим результатам. Два ребенка, погодки лет восьми и девяти, родственники, судя по объятиям, не прирезаны и спят. И что–то вроде детского сада, четыре совсем мелких карапуза. Ну и, к моему счастью, дама, лет эдак тридцати пяти, видимо, смотрительница за мелочью. Больше в усадьбе никого. Дед, видно, охранял, остальных взрослых убили.

Стал теребить воспитательницу, та оттеребилась, сфокусировала на мне взгляд. Произнесла «Хизуми» и начала нести какой–то непонятный бред.

Засада — была надежда на отсутствие языкового барьера. Слова знакомые в речи встречались, да и кандзи с хираганой и катаканой в настенной живописи и на безделушках — вполне знакома. Но в совокупе — не понимаю ни черта, как с испанцем пообщаться — знакомые «общие слова» есть, но не более. Впрочем, есть идея.

Указав пальцами на уши, покачал головой (надеюсь, примитивная невербалка совпадает), взял из детских вещей карандаш и пачку листов, да и нацарапал послание. Попроще, а то мало ли. «Нападение», «Смерть», «Люди». Дама, вроде, поняла, показал на запекшуюся кровищу на затылке и отшатнулся от кинувшейся помочь воспитательницы. «Защита», «безопасность», «барьер» накарябал я и веско потыкал в накарябанное.

Дама посмотрела, видимо, вняла, и выбежала из детской. Ну, очень надеюсь, что у клана барьерщиков есть заготовки барьеров. Кстати, половину написанного тетка, судя по мимике, не понимала. То есть еще и с письменностью не все гладко. Надо бы реципиента потрошить, да блин когда?

Заплаканная дама вернулась минуты через три, судя по ощущению легкого давления, за пару минут перед её появлением — что–то барьерное есть и активировано. Ну хоть немного расслабился. Дама тем временем проверила детей, выдохнула с облегчением и попробовала со мной заговорить.

Ну, кроме несколько раз повторяющегося «Хизуми», я, опять же, не понял нифига, соответственно башкой помотал. Воспитательница задумалась, схватила пачку листов и начала со мной переписываться.

Понимал я написанное тоже далеко не все, но, в целом, контакт наладился. Поведал я, что с памятью беда, но помню, как «маска» напал. Её слышу, но не понимаю. Где остальные, что с ними — не знаю. Лечить меня не надо, демонстративно порвал листок (ну, есть надежда, что печать с лечилкой тут есть). Тетка понимающе кивнула, значит, есть.

Ну и напоследок взмолился я о воде и сменной одежде. А то последствия смерти реципиента уже просачиваться начали, да и дама, хоть старалась не показать, от ароматов морщилась.

А спустившись, ведомый теткой, остановился. Подхватил деда, да и положил аккуратно на траву у усадьбы. К нему остальных красноволосых рядом пристроил.

Масочников просто выкинул на площадку перед входом.

Тетка слезы роняла, но кивала одобрительно. Ну, а потом загнала меня в проточный пруд рядом с усадьбой. Помылся–переоделся, а по возвращении путем серии написанных «мудрость», «самопознание», «сон», «медитация» донес до дамы хоть какой–то смысл из написанного. Покивала и срулила, о спиногрызах хлопотать.

Ну, а мне оставалось только в медитации копаться в «грудном мозге», да и с своими воспоминаниями разбираться. И с тем, что от меня, в сущности, осталось.

Примечание к части

Вот такая фигня случилась с гг–оем. Не думал, не гадал он, никак, понимаешь, не ожидал он, таково вот фигни.

А она вот взяла и случилась. И ему теперь с этим жить. Как–нибудь поспокойнее и поскучнее, как он сам тут пищал.

камиобразный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

2. Я узнал, что у меня…

Первым делом попинал себя за раздолбайство. Знал же, что лапа — «себе на уме». Давно бы откочеврыжил и жил бы спокойно. Может, даже свой Империум бы сбацал, с шахматами и сороритками. А сейчас даже на золотой табуретке ничего не осталось, кусок который я — тут, который там — лапа изничтожила. Эх, ладно, что уж тут поделаешь, будем разбираться с тем, что осталось.

Осталось же у меня магическое зрение, которое местную чакру не вполне корректно распознавало, по крайней мере, лис вообще казался этаким солнцем, в доме линии (видимо, фуин) играли цветомузыку, исчезая и появляясь в хаотическом порядке (хоть на одном месте, что не может не радовать).

Остался у меня витал, сращенный со мной дух жизни, который за время нашего сосуществования даже в анатомии и физиологии разбираться научился. И в груду раковых клеток меня, от широты душевной, не превратит. И есть у меня подозрение, что по мере слияния, он свою индивидуальность утратит. Уж больно мерзкий у него характер прорезался, прям вот кого–то напоминает.

Остались «эсперские» части мозга, но до персональной реальности я достучаться не могу, возможно, витал поправит.

Ну и в плюсах все, а вот минусы неприятные.

Неприятным было: дырявая память, когда я мельком просматривал имеемое и радовался «сохранности первой жизни», не заметил кучи лакун. Так–то забыл бы и не заметил, но пытаясь восстановить воспоминания о каноне, наткнулся на куски отсутствующего. Причем даже неясно, то ли я утерял, то ли создатель мира косячил с объяснением и хронологией. Но в других воспоминаниях тоже встречались аналогичные лакуны, мелкие, но много. Так что беда–огорчение, мда.

Неясно, что с моим «эсперским многомерьем», отлечит ли это витал, отрегенерирует ли само. Боюсь, что будет, как у обычного человека с утерянной конечностью.

В общем, попечалился я, да и занялся потрошением разума реципиента. Благо, окклюменция из мира МКВ, вроде бы, не пострадала.

Ну и нарисовалась такая картина:

Зовут меня Хизуми Удзумаки, что как символично, так и изрядно иронично. Представитель я правящей ветви клана Удзумаков, двоюродный брат ныне, видимо, покойной Кушины. Реципиент был личностью увлекающейся и упертой. Барьерные печати его интересовали, остальное в него впинывали старшие, вплоть до тренировок пинками. Но и впинутого мне пока хватало.

В деревеньке, притулившейся в тени листа, обитали те, кто «подозревал» Коноху в предательстве. По миру разбежались те, кто в этом был «уверен». То, что предательство, с последующим уничтожением Узушиогакуре но Сато было — неоспоримый факт. Какую бы армию ни собрали вторженцы, проникнуть сквозь барьерную цепь водоворотов смогли бы единицы. Плюс защитные барьеры, запечатанные техники, дедуля Ашина, способный запечатать биджу за минуту. Да и старых хрычей почтенных старейшин, аналогичных ему, в Узу хватало.

В общем, явно была диверсия. Часть выживших прямо тыкала пальцем в Коноху и послала все нафиг. Часть, к которой примкнул мой реципиент, логично предполагала, что тех пяти шиноби Конохагакуре, что были в Узу, для масштабной и столь эффективной диверсии не хватит. Что, впрочем, не помешало, заняв выделенный еще Хаширамой квартал, наотрез отказаться поставлять бесплатные свитки. Ну и скидок не давали. Все это подавалось под соусом «у нас клан помирает, союзники, вам стыдно должно быть нам денюжкой малой не помочь», но все всё понимали.

Ну и похоже выкопали остатки клана себе подобным отношением могилу. Корневищ и так отличался завидной параноей и склонностью к «быстрым, всем понятным и неправильным решениям». А тут, под данзячьим носом, в плевке от башни Хокаге, сидят и хамски живут шиноби неконохи. Да еще и нелояльность демонстрируют и деньги нагло за работу требуют.

Вот еще один немаловажный фактор: джинчурики, как и сами Удзумаки, не были коноховцами. Узу, в честь союза и организации «доброй традиции», выделило сестренку «в супруги будущему каге». То, что Наруто «опротектили», указывает либо на то, что послали ВСЕ старые договоры лису под хвост (что с «лисоуничтожением» Удзумаки было неприглядно, но реально), либо он не только де–факто, но и де–юре был «Намикадзе» с псевдонимом «Удзумаки». Та же Кушина, например, отучившись в академии шиноби, опротекченной не была.

И, кстати, появляется юридический казус. Клана «Намикадзе» нет. Сейчас, вообще — неважно, главное нет, а Кушина, несмотря на «публичную» фамилию «Намикадзе», значится Удзумаки, членом клана. Как, к слову, и Мито, несмотря на супружество.

Выходит такая загогулина, что не Кушина «вышла замуж». Де–юре, член правящей ветви клана Удзумаки взяла себе в наложники какого–то там Намикадзе. Ну, а союзники, чтоб урона чести не было, пристроили «какого–то там» на место каге.

Смех–смехом, но есть у меня подозрение, что факт сожительствования с кузиной, стал немаловажным фактором становления Йондайме огнетнём. При этом, ежели Удзумаки есть, то джинчурики и «по закону», и «по чести» ихний. Пошлют Коноху далеко, заберут сосуд с лисом и свалят по своим делам. И даже в книгу Бинго не добавишь, великие деревни не то что засмеют — изоржутся и помогут беглецам, причем, помогут без кавычек.

Так что со своей колокольни, Данзо основания Удзумаки прикопать имел. Правда, похерил законы, слово, договоры — ну так все «ради высшего блага», то есть ради Конохи и «Воли Огня». Странная она правда у него вышла, как и у Тобирамы: вырезай под корень своих. И всё.

Не налаживай отношения, не ищи компромисс, а режь под корень. Психи невменяемые, если по уму.

И сейчас складывается такой расклад: Удзумаки, хоть и поредевшие, но выжили. Лиса запинают в ближайшее время. К нам в гости, скорее всего, подтянутся побеги Корневища, но с полноценным штурмом им облом, это не спящих резать. Те же соседушки квартала, Учихи с Хьюгами, на звуки штурма пусть стариков, но пришлют (а если учесть, что, вроде бы, сам же Данзо как старейшина ультимативно запретил Учихам лезть в бой с лисом, то красноглазики явятся всем кланом, да еще и озверевшие).

В общем, добивать нас не выйдет, а пара тушек АНБУ и куча убитых в наличии. Плюс, что самое главное, сейчас нет каге. Минато мертв, значит, надо, в момент безвластия, подставить Корневище под гнев кланов. В то, что выдернут корнеплод, верится слабо. Ему и резню Учих с рук спустили, клана–основателя, в их, на минуточку, собственной деревне. Но подрезать крылышки могут. Вот от этого и будем плясать.

А плясать придется мне. После деда (а боевой старик у входа оказался мне натуральным дедом) я выхожу старшим «по крови и чести», наследник блин, а сейчас, по факту, Глава клана Удзумаки. Вот угадиться от счастья и гордости теперь.

Ладно, с этим, вроде, начерно, разобрались. Где архив клана реципиент помнит, а я после разбора себя займусь разбором бумаг.

А с собой счастье. То самое, составленное из букв «Ж», «П», «О», «А». Худо–бедно очаг чакры вижу. Вижу чакроканалы, хоть и пришлось «косить» магзрением чуть ли не из подмышки. Все работает, не развалилось. Только, вот уже реально, вусмерть, задолбавшее меня «но»: витал, перемещая мозг на «новое место жительства», аккуратно перенес все каналы через многомерье. И они есть в мозге, фигня, чакрой именуемая там циркулирует. Только ко мне это не имеет ни малейшего отношения. Я рулю телом через нервную систему, к Системе Циркуляции Чакры никакого отношения не имею.

До кучи, из разряда «искромётных» шуток, витал оставил мой глаз. Второй — реципиента. То–то тетка так странно косилась на левый, как я теперь понимаю — синий глаз.

То есть, сейчас (и то, если повезет, что «сейчас») я не чакропользователь. Что эта чакра за хрень, чем отличается от магии и как работает — пофиг пока. Витал освободится — будем думать. Сейчас задача раз — язык, задача два — воспитательница, Ацуко Удзумаки обзываемая. Поговорить, успокоить, да и, возможно, что интересное скажет. Задача три — архив клана, хоть Хизуми и балбесничал на занятиях, но примерное местоположение договоров клана я из его думалки вытянул.

Ну и стал вгонять уже в свое отсутствие разума местную говорильню–писальню. Выходило странно. Смесь китайского, японского и английского. Причем последний «начертательно–разговорный». Так же, как каламбур с «ниндзя». Берем слово, передаем звучание иероглифами. Потом смотрим смысл иероглифов, который, как понятно, к звучанию никакого отношения не имеет. И если выходит что–то осмысленное, но можно сократить — сокращается. В итоге из слова «электроника» остался кандзи «море». Хотя несколько бессмысленных сочетаний пиктограмм, узнаваемых «на–слух» как английские слова я нашел. До смешного напоминали «заклинания» из одного мира мертвецов призрачного типа. Впрочем, ладно, «добрая» Ацуко ждет меня.

Смотрительница спиногрызов плакать перестала, успокоилась, нашлась в компании подопечных и притащенных… ну скажем, кузена и кузины, в памяти дети погодки значились как Масами, старшая сестра, и Ичиро, младший брат. Дети моего троюродного дядюшки, очевидно уже мертвого. Прочих мелких реципиент не знал, внимания на них не обращал.

В общем, зашел я в «детскую комнату» и встретил меня бух на колени и «Жду ваших приказов, Хизуми–доно.» Видимо, тоже прикинула, кто глава клана. Хотя мне эти (повторенные еще и мелочью) реверансы на фиг не уперлись, но факт, что тут «правила такие», смирил меня с реальностью. Рукой поднимательно помахал, встали, но смотрят, ждут, понимаешь, ценных указаний «Хизуми–доно». Даже мелочь глазенками пожирает. Азияты-с, дикари-с. Хотя на рожу вполне себе европеоиды, разве что с малой толикой азиатчины. Впрочем, фиг с ними, мелочь рукой «кышнул», сам Ацуку в сторону отвел, да и приступил к допросу:

— Ацуко–кун, из–за травмы я, возможно, утратил часть воспоминаний. Мне понадобится твоя помощь в их обретении.

— Хизуми–доно, недостойная счастлива служить Вам.

— Не церемониально, Ацуко–кун.

— Как пожелаете, Хизуми–доно, что Вас интересует?

— Имена этих отроков, для начала. И кто их родители.

— Асума–тян, Карин–тян, Котоон–тян и Кацу–тян. Все они не из правящей ветви, первая пара — медики, последняя — воины. Я правильно ответила на Ваш вопрос, Хизуми–доно?

Правильно–то правильно, только не так. Нахмурился:

— Впредь, Ацуко, не вменяй мне мысли, которых я не имею. И отвечай на вопрос, что задан, а не помыслился.

Воспиталка закланялась и перечислила родителей спиногрызов, нафиг мне и вправду не нужных. Правда одна деталь… Впрочем, обдумаю потом.

— Кто–нибудь из постоянно проживающих в клане находится сейчас вне Конохагакуре?

— Да, Хизуми–доно, медик, Эйка–сан сейчас исполняет заказ на лечение, — поднял бровь, вызвал уточнение, — В Кусагакурэ но Сато, Хизуми–доно.

— Благодарю за ответ, Ацуко–кун. Тебя же хочу поставить в известность, что все члены клана, кроме находящихся в доме, скорее всего, мертвы. Я выжил чудом, хотя уже смотрел в глаза Шинигами. Я не думаю, что Коноха презрела древний договор в сердце своем, скорее это деяния отдельного отступника. Однако мы находимся в опасности, да и информация о нападении никогда не должна покинуть твоих уст, без моего на то дозволения. На тебе сейчас, да и в дальнейшем, воспитание детей. С остальным же я справлюсь.

— Слушаюсь, Хизуми–доно, по Вашему слову.

Да уж, не дура, но стервозинка в ней есть, весь разговор «пробовала на прочность». С другой стороны, реакция–то естественная от тетки, в матушки телу годящейся. А то, что не дура — совсем даже неплохо.

Так что встал, да и свалил в архив, приобщаться к «мудрости», а проще — выяснять юридические тонкости и нюансы, как для себя, так и для клана.

Примечание к части

Так, сразу, для недознающих ипонские тройдиции. В кланах под одной фамилией обращаются друг к другу по имени, вот такой вот парадокс. Ежели имена совпадают, то суффикс «клеят», то есть какой нить Матижопа, советник клана, но к нему мелочь обращается сан, а не сама, потому что глава, его тезка, доно, а старейшина ихний, вот сюрприз, тезка — как раз сама. Ну или «боевые прозвища», но тут свой нюанс. Есть некий, вполне уважаемый, «неостановимый овце..б», вот так это, сцуко, пишется, хотя в реале он неостановимый пинок аматерасу или еще какая херь. И соответственно такие прозвища не используют «в быту». В общем, по именам — правильно. Приставка «кун» к бабе, в рамках статуса гг–оя, отношений и прочего — так же верно.

косящий узеющими глазенками старина Киберъ Рассвет

Бечено.

3. Слово и дело

Архив клана пребывал в подвале, был на удивление непылен и прохладен, как бы не какие–то фуинистые закорючки хранили архивную атмосферу. Освещение сего обиталища истории обеспечивало потолочное зарешеченное окно и настольные «лампы», светящиеся от прикосновения шары, уже точно что–то закорючистое.

Впрочем, времени любоваться и разбираться у меня не было. То, что в барьер ещё не стучатся — великая удача. Так что стал, не особо, признаюсь, бережно, перебирать–ознакамливаться со свитками договоров.

Все писанное с пометкой «Конохагакуре» занимало не так много места, однако систематизацией, в рамках этой пометки и не пахло. Рядом друг с другом валялись «список приданного Мито Удзумаки» и «Договор на поставку овощей с торговцем Фууми Юно». Надо бы… впрочем, много что надо, думалось мне, в процессе пролистывания таки найденных нужных бумаг.

Интересовали же меня «Союзный договор на вечные века клана Удзумаки с кланом Сенджу». Производный из него «Союзный договор Узошигакуре но сато, в лице клана Удзумаки и Конохагакуре но сато, в лице кланов Сенджу и Учиха». Ну и немаловажный, как сейчас, так и в будущем «Брачный договор Мито Удзумаки и Хаширама Сенджу». С Кушиной меня ждал облом, документов о «браке» не существовало.

В принципе, с кузиной, все выглядело именно так, как мне, на основании воспоминаний реципиента и помыслилось. Наложник–Намикадзе, хм. Ладно, нет так нет договора, «прецедент» в азиатском законодательстве вещь немаловажная, тут как повернуть. Если выставить второе из случившихся событий как «традицию», что вполне допустимо, получается очень даже неплохая такая схема. Хотя тут еще и «право грубой силы», вопрос кто и в каком составе будет «рассматривать аргументы».

В общем, посмотрим, думал я, семеня в арсенал, а оттуда в сокровищницу клана. Переодеваться полноценно по «клановым представлениям» было глупо, не факт, что найдется нужное по размеру, а главное — если все пойдет по плану, некоторая «небрежность одеяний» уместна и объяснима.

А вот одетый в полноценный и кошерный лапсердак, с завитыми пейсами, церемониальным гримом и веером вьюнош вызовет как недоумение, так и подозрения в «искренности поведанного».

Так что, мечась как электровеник по дому, прихватил катагину–камисимо белого шелка, с камоном над сердцем, да и накаллиграфил на правой стороне кандзи «четыре». Уже рассветать начало, и появлялись опасения в «неявке» корневищных побегов, впрочем, подготовку это не отменяет. Не припрутся — будем думать.

Пока бегал по усадьбе с развевающимся «жилетным халатом» наткнулся на Ацуко, вытаращившую глаза и прикрывшую ладонью рот. Ну, в принципе, нормальная и благоприятная для моих коварных планов реакция, надеюсь, и возможных посетителей проймет.

Тем временем к заметному в магзрении, но абсолютно прозрачному в видимом спектре барьеру подошли три масочника, причем, прирезавший мою тушку был в их составе. Обнаружив «непредвиденное препятствие», злобны–молодцы сие препятствие стали «рыхлителями почвы» тыкать. Один даже фиги какие–то, явно техничного типа вертеть.

Ну и замечательно, думал я, активируя «хлопушку» с ракетами типа сигнальных. И в набат начал стукать, благо, лиса уже давно не было, и из деревни аналогичного музыкального сопровождения не доносилось.

На мой «союзнический» сигнал о нападении и просьбе подмоги достаточно оперативно нарисовалась группа красноглазиков, белоглазов и курильщиков. Были еще какие–то типы, но не «главнюки» и, соответственно, ныкались за «учишским большинством». Масочных злобных молодцов, к моей радости, Учихи заблокировали. Не атаковали или еще что, просто окружили ворота в квартал и, по сути «зажали» злобных–молодцев между барьером и собой. Ну и, за исключением масочников и Учих, остальные явившиеся товарищи выглядели изрядно подуставшими и помятыми.

Пока я выковыривался из усадьбы, объявился еще и Корневищ, вставший недалеко от Сарутоби.

Последний и начал «переговоры», удивленно вскинув брови на мой внешний вид: церемониальная катагина с иероглифом «четыре», в одной лапке свиток на изрядно дорогом стержне, в другой — церемониальный же меч. Причем халат и меч именно главкланские. Но еще не седой старик справился с удивлением, и все же осведомился:

— Удзумаки–сан, сообщите нам, явившимся по зову долга, чем вызван зов союзника в это тяжелое время?

— Сарутоби–доно, я, Хизуми Удзумаки, по чести и крови стал главой клана Удзумаки. В час опасности, явились в дом наш слуги каге, со словами ласковыми о готовности помочь и оберечь. В момент же, когда собрались мы вместе, дабы Биджу отпор дать, нанесли нам подлый удар в спину, — Данзо почти незаметно дергал веком и уголком рта, Сарутоби был удивлен, но разок покосился на старого товарища. Учихи же порадовали «ментовскими» реакциями, заломав масочников после моего жеста в сторону оных, — Спрашиваю я у Конохагакуре но Сато, презрен ли и разорван старый союз? — продолжил я, намеренно не смотря ни на кого конкретного. — Спрашиваю я, будет ли последний бой с бывшим другом? — на этих словах я слегка подразвернул свиток, что вызвало некоторое беспокойство знающих, в таких «тубах», бывало, запечатывалась редкостная гадость массового поражения. — Спрашиваю я, где Каге, пославший людей своих на смерть нам? Или, — обвел я взглядом всех присутствующих, — послал он вас, чтобы дело подлое закончить, убить детей в живых оставшихся? Хотя, — помедлив несколько мгновений, — не верю я в то, что шиноби столь достойные добивать союзника бывшего явились.

Ну а закончив сей спич я с одухотворенной рожей уставился в облака. Сарутоби, к слову, косился на свиток со скрываемым, но заметным опасением — в аналогичный дед Ашина запечатал биджудаму у него на глазах.

Ну а вид мой, одежда, как и речь ясно говорил, что вьюнош на нервах, родные мертвы, за спиной дети — в общем, стоит появится подозрению на нападение — рванет все нахрен.

Ну или возможно все так, в общем, вероятность большого неприятности была, и соответственно я был немного прикрыт, да и переговоры мог вести с своей позиции. Мои «гости» попереглядывались, но в «переговорщиках» оставили того же Сарутоби:

— Удзумаки–доно, прискорбно слышать столь печальные вести в страшный день атаки Биджу. Смею заверить, что Конохагакуре но сато чтит и не мыслит о нарушении союзного договора. Что же касается Каге, с прискорбием Вам сообщаю, что Йондайме Каге Конохагакуре но Сато пал в бою с Биджу.

— Не могу не верить Вам, Сарутоби–доно, однако сии слуги Каге обладают всеми присущими атрибутами, но если это лазутчики, прикрывающиеся славным званием АНБУ, то кто они и откуда? Клан мой мало что не истреблен, павшие вопиют об отмщении, на кого же должен направлен быть гнев?

Учихи «нежно придерживающие» масочников маски сковырнули, явив присутствующим рожи, одна из которых вполне была знакома реципиенту: токуджо, бесклановый но достаточно известный в Конохе. Ну и уставился я на Сарутоби, скептично задрав бровь, но молча.

— Очевидно, предатели, — стал выкручиваться советник–прошлый–будущий Хокаге, — Допросим их и выясним, кто истинный враг.

Молча кивнув и закинув церемониальный меч на плечо, что дало сигнал заинструктированной Ацуко деактивировать барьер. Жестом попросил присутствующих следовать за мной, подошел к двум трупам масочников и оные маски снял. Опять рожа знакомая. Да и второго, судя по гулу, опознали.

Ну а я озвучил спич, ради которого вся «подготовка» и велась.

— Сарутоби–доно, Шимура–доно, обращаюсь к Вам как к советникам и прошу не препятствовать моей просьбе. Здесь присутствуют те, кому по праву и статусу подобает вести расследование дел о предателях и лазутчиках, — о АНБУ умолчим, это гвардия Каге, корешков же «не существует», — Уважаемый Фугаку–доно, прошу Вас как главу Полиции Конохагакуре но Сато провести открытое и гласное расследование. Участие же иных лиц, кроме как наблюдателями, я сочту попыткой скрыть следы и виновника, при всем моем уважении к кланам Конохагакуре но Сато.

Сарутоби нахмурился, но кивнул. Корневищ рожей закаменел, ни да, ни нет. Учихи, начиная с Фугаку, просто кивнули — это реально их обязанность и правовое поле. Что подтвердили согласные кивки и высказывания как Хьюг, так и подтянувшихся к месту «народных гуляний» Абурамэ и Акимичи.

На сем я с группой товарищей распрощался, указав на необходимость погребения павших и поиска исчезнувших. Фугаку же вопросительно на меня уставился, ну, в принципе, логично, «снимать показания» с главы клана стоит такому же главе.

Оставив тройку подчиненных за воротами, главный Учих последовал за мной в гостиную усадьбы. Выслушал «пардоньте, что кровищей все заляпано», попросил перейти на нецеремониальный. Вот надо бы обдумать причины несоответствия писанных жестких правил и довольно вольной, практически родной мне, манеры общения. Я‑то ладно, но Хизуми, судя по памяти, не понимал этого нюанса, рубя свои речи «по–правилам».

Впрочем, свою историю я, за исключением подготовительных работ к «представлению», честно поведал. Да и Ацуко, с моего разрешения, дополнила, что творилось в люфте между моим уходом и её сном.

Наконец, уже фактически прощаясь, я решил «подкинуть дровишек»:

— Фугаку–доно, у меня есть к Вам вопрос, возможно, не вполне уместный. Однако в рамках моих наблюдений и случившегося, мне бы крайне хотелось его задать и не задеть Вас его неделикатностью.

— Удзумаки–доно, я предполагаю суть вопроса и отвечу до того, как задав его Вы поставите себя и меня в неудобное положение. В бою с Биджу клан Учиха участия не принимал, скованный прямым приказом Данзо Шимура–доно, оправданный тем, что «узор в глазах Лиса имел вид шарингана».

— Благодарю Вас, Фугаку–доно, за ответ на мой вопрос. В свою очередь хочу Вам поведать, что при задержании напавших, а также при произнесении моей просьбы о расследовании, Данзо Шимура–доно выражал лицом явную незаинтересованность в оном. Если же Вы, что вполне допустимо и понятно, усмотрите в моих словах оговор или следствие потрясений, прошу Вас побеседовать с членами Вашего клана. Я уверен, что кто–то из них видел главу клана Шимура, а общеизвестное свойство Вашего додзюцу позволит убедиться в правоте моих слов.

На что я получил заверения, что в «правоте слов уважаемого Удзумаки–доно» никаких сомнений нет. Однако видно было, что есть, и подчиненных пучеглаз допросит. Что и славно, потому как в паре моментов Данзо реально рожу не удержал.

Трупы утащили Учихи, Фугаку со мной раскланялся, а у меня была еще куча дел.

Так что в первую очередь, двинул я на рынок, да, опасно, да, деревня если не полу–, то на пятую точно разрушена. Однако как раз в связи с разрушениями и прочими последствиями нашествия Лиса «товар», необходимый мне, должен быть в достатке.

Так и оказалось, прикупил я для погребения «расходники», надо, что поделать.

Заскочил в администрацию Хокаге, выловил чиновника да и заказал конкретным, знакомым реципиенту лицам, миссию «по охране и сопровождению Эйки Удзумаки».

Вернулся в уже отмытый дом, Ацуко, видимо, постаралась. Причем, на ней сейчас не меньше, чем на мне, усадьба и дети — та еще морока, и ведь не забьешь — тоже надо решать.

Ну а пока все–таки посплю, как–то «насыщенно» я провел последние часы, как бы не чересчур. Да и витал молчит пока, так что спать.

Примечание к части

Вот, щаз гг–ой проспицо и будет решать *длинный многосписок чего будет решать гг–ой*. Как то автер сам вшоке, сколько у юного главы всякой фигни нарисовалось, прям вот не знаешь за что браться то.

неискренне сочувствующий гг–ою старина Киберъ Рассвет

Бечено.

4. Прекрасный, новый я

Проснувшись через пару часов, я встал перед серьезной проблемой, которая пункт два главного жизненного вопроса. Делать надо было все, еще вчера.

Впрочем, первая задача — безопасность. Во–первых, для отыгрыша роли «молодого главы, едва не уничтоженного клана». Во–вторых, и вправду ради безопасности, от нападения Биджу суток–то не прошло, деревня немало порушена, центральной власти нет. В общем, остатки клана может прибить кто угодно, от Корневища до залетных шпионов или затаивших нехорошее шиноби Конохи… Да от кого угодно, по сути.

Я не боец, Ацуко тоже, у нее клановая подготовка максимум на уровне выпускника академии. Ну печати знает, скорее всего, но уж явно не как боевик.

В общем, нужна охрана. Временно, до решения моего статуса как чакропользователя, или постоянно — покажет время, но нужна и уже сейчас.

Первыми в голову приходили Учихи — и клан–основатель, и договор о союзе подписан непосредственно с ними, и «самураистость» у них, пусть и несколько специфичная в голове.

Однако первое решение не лучшее. После моего демарша с требованием «расследования», на мои с Учихами «шашни» будут с пристрастием взирать все игроки Конохи, от кланов до советников. И если примут за «Учихского протеже» — будет не очень хорошо. Политически, экономически, куча причин, в общем, так что пучеглазы нет.

А вот вторые пучеглазы, которые белоглазы и Хьюги, скорее всего, да. С их додзюцу и особенностью кланового стиля они, в принципе, и востребованы–то в основном как телохранители, не без исключений, безусловно, но основной профиль охрана.

Ну и немаловажный фактор того, что Хьюги второй по влиятельности, а то и численности (с последним я уверен не был — ни обрывки канона в остатках памяти, ни реципиент точной информации не дали) клан, притом подчеркнуто нейтральный в политике.

Так что облачился я в походный (полный же был кромешным мраком, с макияжем и помянутым веером, сасимоно, эдаким флагом «из зада», и прочими помпонами и золотыми пуговицами с драконами) вариант одежки главного Удзумака, да и пошел в гости к соседям, на пожрать и на поговорить.

Канонный образ «японской аристократичности» Хьюг был несколько преувеличен. То есть да, безусловно, церемонное приветствие, приглашение в дом, чайная церемония. Но сразу же по выхлебыванию адской бурды — «не соблаговолит ли почтенный Удзумаки–доно оставить высокий стиль для обсуждения причин, приведшего благословенного к нашему порогу».

Хизуми дрючили в гораздо более «жесткой» манере и закрадываются мысли, что это было формой троллинга (ну или воспитания) увлекшегося барьерщика. Впрочем, я не косячу, а просто «более церемонен, чем принято», не хорошо и не плохо, особенность такая. Ну и подкорректировать модель поведения и стиль общения у меня время есть, особенно учитывая «горе, бедствия и груз ответственности» свалившийся на юного меня.

— Уважаемый Хьюга–доно, привела меня к вам печаль и нужда. Забота о жизни юных Удзумаки. В силу последних событий не уверен я в их безопасности, однако огораживать клановыми техниками наш квартал мне видится решением недальновидным и неуместным, — на последнее Хиаши понимающе покивал. И для Конохи позор, и Удзумаки себя далеко не в лучшем свете выставят. Ну и уставился на меня своими бельмами, выражая мордой лица вопрос, — В силу ряда причин, как несомненная порядочность и репутация Вашего клана, а также сомнений в надежности управленческого аппарата, — тут Хьюга опять понимающе кивнул — «не сомневаться» после того, как тебя чуть не прирезали гвардейцы будет только не самый умный человек, — мне бы хотелось заключить с вашим уважаемым и славным кланом контракт о охране квартала Удзумаки. Безусловно, сам он, в случае Вашего согласия будет зарегистрирован по всем правилам и законам. Однако я хотел бы, как и подобает, спросить прежде у Вас согласия на подобный контракт.

— Опасения Ваши понятны и обоснованны, уважаемый Удзумаки–доно. Что же касается контракта, для клана Хьюга будет честью исполнять его. Единственное, ввиду увиденного мной во время нападения на Ваш квартал (тут Хиаши допустил намеренную паузу, определять до конца расследования статус нападавших — дело не самое разумное), хотел бы предложить лично Вам нескольких телохранителей. Нисколько не хочу задеть вас, но для бьякугана повреждения нанесенные Вам злодеями очевидны. Я отнюдь не сомневаюсь в Вашей храбрости и возможности справиться с любым агрессором, но хотел бы все же предложить переложить этот груз на телохранителей.

Хм, а слона–то я и не заметил. Хьюги, как верно заметил Хиаши, буркалами активированными зыркали, что было бы бестактно сейчас, когда я в гостях, но более чем оправданно в «боевой обстановке». А одно из основных свойств «белого глаза» как раз видеть СЦЧ. И если мелкие огрехи, нарушения и прочее Хьюг заметит только вблизи и вглядываясь, то дыру в башке в смысле чакры пропустить они не могли.

Ладно, насчет башки совру, телохранители–то, конечно, не помешают, но удар по репутации будет сильнейшим, так что нет.

— Уважаемый Хьюга–доно, я рад слышать о вашем согласии на контракт и предлагаю составить его незамедлительно. Что же касается подмеченых Вами травм, — коснулся я рукой бестолковки, — это не более, чем некорректная работа лечебного свитка, слегка, — замялся я, — подпорченного вследствие нападения. Каналы придут в здравое состояние со временем, благо один из медиков клана вскоре прибудет с миссии. Ваша забота о моем здоровье мне крайне лестна, но, к счастью, я не столь сильно пострадал, — Хиаши кивнул, принимая объяснение, и слегка склонил голову, извиняясь за «влезание не в свое дело», — Что же касается Вашего предложения, увы, не могу его принять по причине статуса.

На что Хьюга повторно понимающе–извиняющеся кивнул. И так понятно, телохранители из другого клана — не самая «статусная и уважаемая» вещь. Ну и составили мы договор о «долговременной миссии охраны», причем, запросил белоглаз крайне немного, реально, подобная охрана — статусна для охраняющего. И упомянуть на переговорах «атакованные Удзумаки не пренебрегли нашей защитой» даст гораздо больше бонусов в будущем.

В общем, договор составили, я поручение в банк накарябал, Хиаши с копией договора в администрацию какого–то хьюгенка намылил. Так что к дому возвращался я в компании стандартной четверки, правда, «постатуснее» учебной, джонин и тройка чунинов.

Ну а расположившись дома и погрызя, что Ацуко послала, стал думать дальше. В усадьбу нужны рабочие руки, это факт. Ни Ацуко, ни, возможно, возвращающуюся Эйку, в роли домработниц я не вижу. Однако остается вопрос лояльности и не предательства. Память Хизуми хранила какие–то аналоги «Птицы в клетке» моих охранников, но, во–первых, аналоги были недолговечны, а во–вторых, для подобных «печатей» нужны были рабы.

Запрета на владение подобными людьми с аннулированной социальной ответственностью не было. Однако в рамках как Хи но Куни, так и Конохи сильно «не приветствовалась» и общественно осуждалась. Какой–то, очевидно хаширамистый еще, выверт социального сознания.

И выходила проблема посложнее, чем с охраной. Рабочие руки нужны, Ацуко так и недели не протянет. Но от «наемных специалистов» всегда можно получить сюрпризы. От того, что слуга изначально будет казачком засланным, до «яда в бокале» шантажируемого жизнью родственника.

Так что выходит плюнуть надо на «общественное сознание» и брать себе «движимость». Только в стране Огня мне известен только один город, где подобный «товар» можно приобрести. А значит, вопрос этот откладывается, причем, как бы не надолго — Коноху я в обозримом будущем покинуть не смогу.

Вот уж блин, безумный мир, найти надежного охранника проще, чем домработницу. Ладно, пока обойдемся «приходящей прислугой», уж с присмотром–то Ацуко должна справится.

Отыскал последнюю, да и вывалил свои мысли и резоны. Ацуко несколько удивленно на меня глянула, но, в целом, на прямой вопрос ответила, что правда моя, работники нужны, но заниматься этим «главе клана невместно». Так что приводить она пару кумушек будет, за ними проследит. В смысле же постоянной прислуги «Хизуми–доно проявил достойную восхищения рассудительность и заботу», то есть, планы одобрила.

Ну уже неплохо, двумя головными болями уже меньше, думал я, направляясь в кабинет главы клана. На месте потыкал витала, получил в ответ «занят, все плохо». Блин, подкормить бы его надо, жертвами какими. Он, по сути, только в трехмерье трудовой подвиг учинил. Впрочем, это завтра, а пока будем знакомиться с текущими делами клана.

И дела эти не особо порадовали. Основной работой клана была продажа одноразовых и обслуживание стационарных печатей. Теоретические знания у меня из памяти реципиента есть, а вот с практикой облом, как отрубленной рукой управлять.

Да и на магазинчик с печатями, даже если бы был чакропользователен, меня бы не хватило, даже с оставшимися дамами. Дюжина взрослых Удзумаки пахали на магазинчик не менее четырех часов в день каждый, притом что очереди на несколько недель вперед бывали. Так что магазин в минус, пока или насовсем неясно.

Текущих контрактов, слава флуктуациям, нет. Если и есть устные договоренности, то пусть участники с покойников спрашивают, при всех прочих равных — мне не до того.

Есть, правда, договор о «осмотре и при необходимости починке» медицинских печатей в госпитале и сигнальных и защитных печатей в стене. Но осмотр раз в год, сейчас я буду всех слать, а через год… Да и дожить надо, и решится что–то, так или иначе.

Ладно, с «горящими» вопросами, вроде, разобрался, остальные, правда, тоже горят, но хоть сколько–то ждут. То, что витал отмахивается, дело понятное, но надо решить хотя бы теоретически, что делать с умом Хизуми, и как мне чакропользователем таки стать.

Провозился, чередуя медитации и расчеты до полуночи. Ацуко что–то приносила, я это сгрыз. Есть надежда, что еду.

Ну а в целом, сносно. Мату, конечно, от дырявой памяти было много, но сохранившегося, к счастью, хватило для составления более–менее сносного плана.

Итак, есть у меня мозги, с чакроканалами, знаниями и прочей кошерностью Хизуми. Есть также мой, гораздо более ценный и знающий мозг. В задачах стоит получить возможность оперировать чакрой, не потеряв знания Хизуми и контроля над телом. И ответ лежал в «рояльчике» моего первого попаданства.

Итак, на кой бес мне хранить мозги и сознание в черепушке Хизуми, ежели «многомерное тело эспера» пусть и изрядно, а возможно и большей частью, поврежденное, все–таки есть? По сути, мне с виталом надо сместить мерность моего мозга в эсперскую 4,5 мерность, сохранив контроль над телом и мозгом Хизуми. Ну и обеспечив существование, относительную защиту и прочее в большей мерности. Что учитывая то, что витал все–таки старший дух, видится мне не самой сложной задачей. Более того, часть моего сознания и так уже хранится в большей мерности, правда, я не знаю формата и прочих характеристик «хранилища», я там только мыслю и оттуда вспоминаю, не взаимодействуя с окружением.

Ну а перенос, безусловно, головоломен в расчетах и тонкостях работы. Но вполне, в рамках моих знаний в целом и сохраненных воспоминаниях об экспериментах в частности, осуществим.

Так что до утра провозился в расчетах и проверках. Итоговый результат выходил таковым. Эсперские возможности я безвозвратно утрачу, при этом Персональная Реальность в рамках оставшегося будет защитным коконом и средой обитания мозга. Инструменты непосредственного познания и оперирования четырехмерностью завести не помешает, но тут два нюанса. Сможет ли, поймет и осуществит ли витал. И желательно некий «отключатель» этих инструментов. Все–таки несмотря на прошлое «трехтелесье» есть у меня сомнения в моей возможности вменяемо и адекватно взаимодействовать и воспринимать 4,5 мерный мир на постоянной основе.

Ну а связь «я — мозг Хизуми» осуществим самым что ни на есть банальным многомерным совмещением и сращиванием частей. Получится смутно припоминаемый мой «надмозг», однако это, как мне сейчас видно, скорее плюс. Ну уж для меня точно.

Для очистки совести зашел в архив клана, полистал информацию по СЦЧ в целом, и каналам мозга в частности. В рамках знаний Удзумаки никаких подводных камней и противоречий своим планам не нашел.

Так что стал, противно и назойливо, теребить витала на тему «поговорить». Витал вяло поотбрыкивался «занятостью», но я был неумолим. Ну затеяли мы консилиум на тему моих хотелок и планов.

По итогам консилиума мое предложение было принято, с уточнениями и дополнениями. Я же обогатился информацией, что основной геморрой витала как раз был в «эсперской» части многомерного меня–нас, сверхдух, очевидно, по привычке, основную атаку направил в четырехмерность. Кроме того, выяснилось, что мое сознание и память обретается в большей мерности, потому как от «тела эспера» осталось фактически нифига. В какой, витал сообщить банально не мог, отсутствие понятийных совпадений. Кстати, предложил нам слиться совсем, однако сам же и отказался. Моя трехмернопригодность в таком слиянии становилась под большой вопрос.

А в рамках нашего «среза мерностей» были некие плюшки или способ эти плюшки найти… Ну, в общем, жертва всякой мелочевки была духу важна, за неё он, по сути, «работал» и ради нее был готов со мной не то что симбионтничать, но и утратить самостоятельность. Что за плюшки, опять же, из–за отсутствия общих терминов непонятно, но, видно, очень вкусные и важные.

Я же выступал как плюшкодатель, причем, судя по мыслеэмоциям, «изрядно ценный и щедрый». Так что я в трехслишним мире был нужен. Ну а мой вариант несколько «поднять мерность» никак хотелкам витала не противоречил, скорее даже способствовал, из–за улучшения возможности коммутировать и безопасности полезного меня.

Кстати, вопрос был немаловажным, не «захавает» ли дух мой мозг и не «одержусь» ли я им, утратив личность. Но в знаниях, всплывших (причем, черт возьми, опять неясно откуда!) еще в Академ–сити, из реальных потребностей духов того типа, что симбионтил со мной, было только две. Выживание и развитие. Так что ни на «управление», ни на «поглощение» витал не претендовал, и его «из ты и я стать мы» не имело ни подводных камней, ни коварных планов. Банальное выживание и развитие, а «личность» симбионта просто паразитные отражения меня самого, причем, не факт, что правильно интерпретированные.

Так что ложился спать я, волнуясь, но в предвкушении, а не страхе. Да и витал, наконец, освободившийся от латания дырки в дыре, ознакомился с телом и выдал: «чакра, ням–ням», очень ему некая фракция из сей неведомой фигни пришлась по вкусу. Предполагаю, что как искомая «плюшка», так и результат жертвоприношений — «жизненная энергия». Тоже, в общем–то, непонятно, что за фигня, но на первый взгляд выходит так.

Ладно, хватит мысли думать, надо спать, для перерождения нового, замечательного и многомерного меня.

Примечание к части

Вот столкнулся гг–ой с проблемкой, что рулить кланом чакроюзверей не бучи чакроюзверем дело такое, слабоосуществимое и палевное. Что у него из сего эксперимента выйдет, вот даже самому интересно.

экспериментальный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

5. Не ребенок, не лягушка

Проснулся, да и стал щупать себя в разных местах. А то мало ли, что–нибудь не втуда витал засунет, а мне с этим жить. Но на ощупь все было на месте, более того, «чувство чакры», знакомое по воспоминаниям хизумского ума, присутствовало.

Дело хорошее, но пока я с этим возится не буду. Прежде чем куда–то лезть с молотком, хорошо бы убедится, что лезешь не на склад взрывчатки.

Ну а помыслив столь мудрые мысли, стал я медитировать, получив в чем–то знакомый результат.

Итак, в состоянии медитации и попытки «выйти за грань», я оказывался в близком к тому положении, что и в мире МКВ. А именно, зрение охватывало полностью всю трехмерность, точкой трехмерной локализации, правда, была голова туловища, а не «точка около».

Из значимых отличий, я перестал… Точнее так, материальные трехмерные предметы не исчезли из поля зрения, однако препятствиями ему не являлись. Теоретически–то причины я понимал, однако видеть своими… своим… тьфу, в общем, воспринимать лично было изрядно странно.

Ну и кракозябры вокруг имелись, форм различных, размеров же вообще не имели, что и логично. Были кракозябры явно четырехмерными, а не столь люто вывернутыми «непонятномерными», как при бытии мальчиком–со–шрамом. Хотя тогда у меня было понятие «размер» воспринимаемого. То ли отличия — выверт сознания, то ли я не знаю что.

Впрочем, знакомиться с «новыми видами», да и интерпретировать можно и потом. А вот с тушкой и мышлением у меня выходила такая вот петрушка: мыслилось мне в четырехмерном состоянии изрядно быстрее и легче, чем в трехмерном. До разогнанности эспера я, безусловно, не дотягивал, однако процессы мышления происходили раз примерно в пять быстрее, чем на мозге обычном.

Эмоциональность снижена, но не отсутствует, плюс, гормоны и нейромедиаторы тушки просачивались через «коммутационные каналы», пусть и с изрядной задержкой. Связь же с телом осуществлялась с заметным… ну, наверное, трудом, хотя скорее «подвисанием», мозг тушки выполнял роль консоли, а учитывая мою ускоренность «отклик» явно запаздывал. Ну, в общем, ясно, что тушку «на прокачку» отдавать себе же надо. И по канону, кстати, шиноби разгонялись до вполне себе гиперзвуковых скоростей телом и на них не тупили, что дает надежду на прокачку местными и проверенными, а не «свежепридуманными–экспериментальными» методами.

Память же доступна вся, и мозга, и многомерная прошлой жизни, причем помнится как–то полегче и получше, с меньшими усилиями и концентрацией. Однако связь с мозгом тушки происходит с знакомой уже «задержкой отклика», пусть и очевидно меньшей, чем при управлении тушкой.

В общем, все получилось, витал молодец, а я, возможно, даже красавчик. Однако есть еще один момент.

Понудел я виталу на тему «эффекторов четырехмерности», на что получил мыслеэмоцию «так все есть, витал подточил на большую эффективность, эффектурствуй на здоровье».

Мдя, тут не то чтобы облом, но, похоже, я оказался в положении человека с внезапно выросшими «лишними» руками. Теоретически–то пользоваться можно, весь инструментарий есть. А вот на практике облом — нет навыков не только использования, но даже ощущений. Ну, в будущем вопрос решится, так или иначе. А пока мне лучше сознанием в тушке побыть, и мозг «прокачивается», пусть и не быстро, и с чакрой и прочей фигней лучше разбираться для начала «своими руками».

И начал разбираться, и вышло забавно. Для начала, выяснилась такая вот вся из себя парадоксальная вещь, что Удзумаки пользователи фуиндзюцу, то есть, как ни удивительно «запечатывающих техник». В этом они эксперты, запечатывают\распечатывают все, и даже небо, и даже биджу.

Однако, выяснился такой «незначительный» нюанс, что есть такое направление техник, как шодомахо но дзюцу, техника волшебного начертания в расшифровке. А вот в рамках ентой шодомахи, были и запечатывающие фуин, барьерный кеккай, схемотехнический (управляющие конструкты и передача и использование энергии) дотай.

В общем, множество направлений, и если в фуин Удзумаки были явными лидерами, то в других ветках шодомахства они даже в просмотренных мной свитках признавали превосходство других. То же дотайдзюцу было гораздо лучше развито в Кумогакуре, работы откуда приводились в пример в разрезе «догнать и перегнать чернож… в смысле почтенных шиноби облака».

Ну и, безусловно, четких границ не было, пограничные смешения направлений шодомахства были разумны и необходимы.

Я же в фуин и кеккай вполне мог, дотай, чтоб это работало, правда, без изысков, знал. В принципе, неплохой такой, по Удзумачьим меркам, средне–высокий уровень.

С запечатыванием все было просто, логично и понятно. Запечатываемое смещалось в большую мерность, что для объектов разумных, но трехмерных, приводило к сенсорному и прочим шокам, неразумным же было пофиг. Основным нюансом и искусством было запечатать «по условиям запечатываемого», подобрать такие параметры, чтоб не сломать, чтоб не протухло\утратило свойства, да чтобы, в случае с энергетическими проявлениями, банально «влезло». Ну и окно впихуемого имело чакротребовательную природу, вполне трехмерную. С логичной и прямой зависимостью: больше объект — больше «окно» — больше траты чакры.

Инструмент в виде алфавита был, тонкости в точечной и структурированной подаче чакры нужной «крепости». Что Удзумаки было и просто, и сложно.

Просто, потому что для простейших запечатываний вроде кибакуфуда (взрывная, а точнее печать с «агрессивной средой»), свитков хранения и прочей фуин мелочевки, чакра Удзумаки просто подходила. То есть, средний по больнице Удзумак клепал простые фуин по шаблону от «рождения», тренировки, безусловно, были нужны, но кратно менее тяжелые и времязатратные нежели для других.

Сложно, потому что у Удзумаки был изрядный перекос в «жизненную составляющую» чакры (что, к слову, крайне виталу нравилось, он даже присосался, предварительно испросив дозволения, к СЦЧ). Но перекос между жизненной и управляющей составляющими резал так называемый «контроль». Это, в свою очередь, мешало развитию более сложных печатей, а развитие контроля было посложнее, чем у тех же самых других.

В итоге, в среднем, Удзумакам безусловно было проще и легче с фуин, однако «мегачитом» это не было и несло свои недостатки.

Ну и была куча вопросов, что же такое чакра, чем чакра «простая» отличается от «стихийной». Природная чакра, чакра, точнее «стихия», скорости и много других непонятностей.

Описания же в архиве были чем–то вроде бреда укуренного в хлам дзен–буддистского монаха. Одного «инь–чакра есть проявление развитости разума» хватало для гомерического смеха. Управляющая составляющая есть, безусловно, нужна для структурирования «техник». Только техниками, именно техниками, пользовались насекомые, и, на минуточку, растения. Ума, видно, у них была палатища, особенно учитывая масштабность воздействия, которое было далеко за пределами среднего чунина.

Так и подмывало пообзывать большую часть окружающих дубами, бревнами и прочими грибами, на коий уровень они себя верой в данную дичь и ставили.

Впрочем, «природа чакры, как она есть» вопрос будущего. Пока же я получил инструмент, делающий меня вполне себе чакропользователем, причем, при официальной оценке моего реципиента «чунин», тут явно был токубецу джонин. Правда, излишне хилый и владеющий исключительно простейшими техниками, вне «печатно–барьерного» круга интересов.

Тут, к слову, крылся еще один подводный камень. Учить меня некому. Руконогомашество — клановое, известное мне лишь по верхам. Шодомахо — в рамках Конохи, это мне учить окружающих «надо». Техники, учитывая «стихийную нейтральность» Удзумаки, мне не дадут, даже за деньги. Либо не знают, либо хиден, внутриклановая закрытая и секретная техника. Ну и мечемахательство, которого вообще не знаю, тоже клановое.

Так что вспомним, что шиноби — шпиён, а не местные штурмовики. Правда, лениво мне ножками, как–то духами сподручнее. Но это не сейчас, а на будущее, возродим, понимаешь, поруганную бездумными схватками грудь в грудь, честь теневых воинов.

Сейчас же у меня в планах «знакомство с родственниками», так–то, вроде, знаком, конечно, однако своими глазами… Вот черт. Гадский витал оставил гетерохромию. Блин, в целом, наверное, пусть так и будет, все–таки цветомузыка в буркалах главы клана не самый объяснимый момент. Но я никогда этими японистыми фетишами на разноглазие не страдал и даже не наслаждался. Ладно, фиг с ним, пусть будет как есть.

У меня кузен и кузина. Не то, чтобы на носу, но учить их надо, тренировать их надо. А кроме меня (правда, были надежды на бродящую вдалях медика), этим заняться–то, по сути, некому. Ацуко и не вытянет, её «клановый профиль» не предполагал обучения столь возрастных спиногрызов. В общем, «ноблесс оближает», чтоб его.

Также оный ноблесс требователен к тому, чтобы позорно не лопухнуться перед подрастающим поколением. Так что путь мой в подвал, на отработку (и заодно попытку понять) простейших техник.

Ну и выяснились занимательные вещи. Техника «хождение по деревьям», которые каменные стены подвала, оказалась вполне канонной. Никаких фанонных «созданий каркаса из чакры», удерживания чакрозапитанными мышцами веса тела и прочей безблагодатщины не было. Направленная с определенным волевым посылом в ходилки чакра создавала «область локально измененного притяжения». То есть, по вертикальной поверхности пользователь самым натуральным образом ходил. И по потолку тоже. И кровь никуда не приливала, так как «пол» всегда был под ногами, точнее местом с чакрой, заряженной желанием «стоять».

Как–то мне это напоминает урезанные способности «глаза боженьки». Причем принципа работы я понять не смог, в рамках доступного многомерья земное притяжение так же действовало на объект, просто локально «не так». Любопытно, что за «не так», на чем все это работает, и все же, что эта за хрень — чакра. Магия–то творила «чудеса» напрямую воздействуя на субъект воздействия, то есть, будь я магом и возжелав прогуляться по дереву прямым волевым усилием, то притяжение бы просто игнорировалось, создался бы «свой» источник притяжения. Хождение бы было этакой «вырезанной» засчет многомерных проявлений областью, со своими законами, для древохождения заточенными.

А тут использование существующих сил через «перенаправление». Любопытно, гораздо менее затратно, но ни фига непонятно.

Замена, каварими именуемая, за исключением «фантомного» элемента оказалась самой что ни на есть заменой. Берется тело, да и меняется местами, векторами движения и прочими характеристиками с одинаковой массы веществом. Будет это дерево, железяка, другой человек — вопрос исключительно воображения и контроля, более того, в четырехмерье след «замены» вполне себе был.

Ну и буншины, сиречь клоны. Мне были доступны исключительно иллюзорные. В принципе, есть у меня предположение, что сии иллюзорные клоны начальная тренировка к «гендзюцу по площади», техники, создающей иллюзию не в башке иллюзируемого, а в реальности. Потому как состояли они из ничего. Окружающей среды. Чакра меняла, через многомерность, отражающие эффекты в рамках заданного объема и места. Причем задать можно было и отсутствующую тень, и эффекты ветра\дождя и прочего окружения. Только мозг, даже четырехмерный, для создания «реального» иллюзорного клона начинал плавиться. Слишком много параметров, очевидно, есть соответствующие «техничные» костыли.

Хенге, сиречь маскировка шиноби «под что–то», от иллюзорных клонов сильно отличалось. Тушка пользователя смещалась в дробную мерность, а из чакры формировался субъект маскировки. Был он уязвим, и являлся «ключом» пребывания шиноби в дробной мерности. Ну и куча подводных камней, вроде управляемости тела животного, помещение стакана, в который «хенгеировал» шиноби, например, в шкаф, в который тушка «замаскированного» физически не влезет. Все это решалось местной «палочкой–выручалочкой»: побольше чакры и желания. Однако необходимость думать не отменяло.

Ну а отработав основные техники и закономерно поудивлявшись их непонятностям, я отправился мучить учить Масами и Ичиро. Не все ж мне школотой быть, — злорадно думал я.

Примечание к части

И вышло у гг–оя такое. Ну такое себе, странное и непонятное, но вроде логичное. А щаз он потирает лапки и алчет умучить спиногрызов, за свои многочисленные школолольные мытарства.

осуждающий гг–ойскую беспримерную жестокость старина Киберъ Рассвет

Бечено.

6. Удзумаки слезам не верят

Вообще, — думал я, — нагрузив спиногрызов в наказание за «по Вашей воле явились, Хизуми–доно», свитками по проведению чайной церемонии, в таком возрасте не «неплохо», а необходимо учить. И без скидок на бред вроде «ранимой детской психики», «нужно же играть» и прочей безблагодатщины. Мозг у мелких развивается и формируется, его нужно всемерно нагружать. А всякие развлекалова и прочая социальщина, пусть будет после двенадцати, когда базис мозга развит и разработан.

Ну, а по мере бесчеловечного мучительства преподавания знаний и чудовищных пыток опросов по изученному, думал я о приоритетах дальнейших действий. На спиногрызов забить не могу, садистское нутро чувство ответственности, да и худо–бедно забота о будущем клана не позволит.

Далее, надо заняться свитками–печатями. И денежка (и немалая, ибо заниматься простыми печатями я не буду) в дом, и тренировка. Ну, положим, это на постоянную основу забьем на первое время, по паре часов на печати и на спиногрызов.

Горящие моменты пока подвисли, мне рыпаться пока не закончится расследование не с руки. Но вот что делать политически и куда двигать клан, вот вопрос.

Ну, положим, с Данзо я, наверное, справлюсь. Через месяц–другой призову духа погадостнее и засажу в Корневище. Он и помрет, другим жить не мешая, как и моим планам, так что вынесем–ка пока его за скобки.

Из упомненного в каноне — Учих попросили с теперешнего, статусного места в «первом круге» клановых кварталов, в зажопинск Конохи. Собственно, как я понимаю с этого их «бунтарство» и началось. Но, подозреваю, хитромудрый я эту канонную ветку уже если не поломал, то надломил.

Ибо в каноне застроенные Данзо Учихи дружно щелкали клювом на месте, пока Биджу пинал всех остальных. Ну и закономерно возмущенные «клювощелкательным» поведением «остальные» поддержали идею верхушки выпнуть халявщиков подальше. Клан–основатель в лице Фугаку плюху скушал и утерся. А вот рядовые красноглазы не менее закономерно возмутились. Ну и началась буза, причем, тем же Корневищем подогреваемая, вылившаяся в резню клана.

Кстати, четвертого, нахрен вырезанного в Конохе клана, судя по совмещенному канону и памяти Хизуми, не считая недорезанных нас. Ну «Воля Огня», чё.

А сейчас Учихи заняты делом, нужным–важным, причем «порученным» им при кланово–старейшинском одобрении. Выпинывать в зажопинск, может, и хочется, но некрасиво. Так что тут, хотя и присмотрю, дело нормализовалось.

Ну и понятно, что остаткам Удзумачьего клана, при всех прочих равных, в Конохе лучше. Союзники, как бы мы ни ослабли, да и ценные (ну если не брать воззрения маразматичных советников) для Конохагакуре. В других деревеньках Удзумаки приживалы, а то и поставщики генетического материала\детей, в добровольно–принудительном порядке.

Кстати, надо бы будет в ближайшее «свободное» время по элементальным странам помотаться, да родичей поискать\поагитировать. Видится мне, что хлеб «беженства» мозги им немного прочистил. И неплохо бы кого повменяемее на роль главы найти, а то блин лениво и глупостями занимаюсь, а мог бы смотреть что и как.

Вообще, по уму, хорошо бы местное «кровавое болото» привести к родовому строю мира поттерианы. И «двигатель прогресса» останется, и войнищ лютых не будет, средне–мелкие разборки максимум.

Без врага — деградация, слабый враг — уничтожается, а сильный — опасность глобальных кровопусканий. Так что выходит логичным перевести агрессивность\пассионарность в конкурентное, а не враждующее русло. Ну если не помру\выпнусь\чертовступирую, как обычно, то задача интересная и правильная. На многие годы. И интересно это будет, местный социум даже в обозримом мной, без всякого канона, имеет огромный потенциал развития.

Так, с глобальными планами определились, в качестве отдыха от рудников знаний мелких на деревья послал. И не садизм это, а смена деятельности, помогает очень. Наверное.

А вот с локальными проблемами надо продолжать дальше думать. Так, Учихи не вырежутся, Корневища будем выпалывать.

Из событий канона припоминается только Анко, которую генином или чунином назначат, вроде бы, через месяцев сколько–то. Если генином и без Орочимару, надо бы как–нибудь прибрать добро, одно то, что местный гений вивисекции на неё глаз положил, говорит о высоком потенциале. Успешно загубленным и низведенным до жирной не шибко умной бабищи. Даже не столько жалко как человека, сколько загубленный потенциал раздражает. Так что присмотреть надо бы.

И Майто Дай, Протозеленый Зверь Конохи, должен в следующем году помереть, прихватив какое–то лютое число мечников тумана, как бы не всех. И помрет он либо от перенапряжения, либо от гордости, не помню точно.

Так что на канон покамест забьем, и надо думать, что делать. Строить «всеконохскую обиженку» глупо и недальновидно, собственно мне последствия «строинья» теперь разгребать.

С Нарутой вопрос вообще на годик откладывается, его свежеубиенный папаша в завещании опекунами Учих назначил и с годик же, личинка апельсина у них благополучно жила. Вот и пусть живет, не до него сейчас.

А надо бы мне замутить какую–нибудь хрень, зело полезную, эксклюзивно–неповторимую, в общем, доступную, но при этом недешевую. И не имбалансную. И поставлять Конохе, чтобы местные от щщасья недержанием страдали, на Удзумаков молились и пылинки сдували.

Мдя уж, задачка, конечно. Причем в целом дело–то нужное, по всем параметрам. Но что–то все что в голову лезет, или имбалансная лютая хрень, или никому нафиг ненужная фигня.

Ладно, с этим фиг бы с ним, буду думать, авось и придумаю «стеклянные бусы для аборигенов». А пока будем ждать окончания расследования, Совета кланов и прочей политоты.

Ну и мелких гонять приобщать к мудрости и развивать интеллектуально. Доразвивав спиногрызов до «по вашему слову, Хизуми–сама», что было явным прогрессом и подтверждением моих неизмеримых педагогических талантов и верности методы, отпустил мелочь с миром.

А сам засел за магическую каллиграфию в кабинете главы — и полезно, и тренировка, и из многомерья приглядываю, насчет всяких интересностей. Впрочем, нормально поработать мне не дали. На третьей печати дверь распахнулась, и на порог вбежала заплаканная девица, лет семнадцати на вид.

И тут мне поплохело. Выбило в четырёхмерье, и ускорило, судя по замедлению раз не в пять, а десять, а то и больше. А по мозгам носились мысли и воспоминания Хизуми, которые я вполне успевал обрабатывать.

Итак, передо мной маячила перекошенной в замедленном времени мордой лица Эйка Удзумаки. Член медицинской ветви клана, рангом вполне тянущая на токуджо. Явилась она несколько раньше ожидаемого, видимо, пометка «премия за срочность и целостность» на заказе сработала. Ну и была несколько младше предполагаемого, я считал что матушка трех–четырехмесячной Карин будет годков двадцати и старше. Ну тут и возраст дюжины лет вполне себе совершеннолетие, как, в общем–то, природой и заведено.

И вот как–то имя Эйка не вызывало в памяти Хизуми ассоциативного отклика. Ну Эйка и Эйка, придет — спиногрызов на неё сплавлю. И тот момент, что дама сия жила в крайне небольшом клане, где все друг друга как облупленных знают, и Хизуми о ней знать должен был многое, мимо моего внимания пролетел. Ну, как показывают бьющиеся в мой мозг воспоминания, не просто вспомнить не мог.

В общем, некоторое и относительно немалое время Эйка (песнь любви, чтоб её) была для Хизуми Ай–тян. А после заметной беременности безсуффиксной Урагири.

Итак, в мой кабинет вщемилась бывшая любовница Хизуми. Причем просматривая его воспоминания могу сказать так. Девочка со стервозинкой, но в целом не просто нормальная, а вполне даже «покорный азиатский женщин», то есть стервозинка в мелочах, но лбом об пол при повышении голоса. Что, к слову, видимо, «фишка» Удзумаки, потому как видимые мной дамы были более свободны в нравах.

А по поводу «любви и ненависти юного балбеса». Узу раскрошили чуть более полутора лет назад. Эйка жила и училась в Конохе, правда, под плотным контролем родичей. И тут, значит, является такой весь из себя Наследник Клана, и все дела.

Не знаю, то ли гормоны из девки били фонтаном от воздержания, то ли шанс на продвижение в клане углядела — тут сложно, часть японщины и табуированности интимных эмоций явно мешала. Но в койке Хизуми девица оказалась через пару недель после знакомства. Ну тот и рад собственно. Инициатором «бурного и печального» романа была явно Эйка, и в отличие от «эмоций» сексом трахаться заниматься ей было по душе и партнер ей был очень даже не противен.

Тут вступает в дело такой момент, как внутриклановые (уж тут не знаю, то ли только Удзумаки, то ли в кланах вообще) отношения к соитию. В рамках клана, ежели без детей — все что угодно, главное — без скандалов и шума. От немного попахивающей переработанным питанием суровой мужской любви, до «инцест — дело семейное». Насилия нет, травм нет, жалоб нет — все нормально и никого не касается. Так–то отношение при всех прочих равных здравое и разумное.

Но тут сыграл тот момент, что Хизуми либо мать, либо отец должны были мозги вправить. Но воспитывал того дед, причем воспитанием (не учебой, а именно воспитанием) не сильно озабоченный.

И выходит такая картина. Зажатая родителями девочка постарше и вполне себе невинный (ибо дед отвести пацана в бордель не удосужился, да даже о взаимоотношениях полов Хизуми из свитков по клановым правилам знал) мальчик помладше затеяли марафон потрахушек. Дед был занят и не обращал внимания, Эйкины родители радовались «благосклонному отношению главы» и продвижению дочурки в клановой иерархии.

Ну, а девчонка, хоть и была медиком, недоглядела и забеременела. Опять же, сей дурацки–подростковый роман вполне мог закончиться благополучно, потому как Удзумаки реально мало, и деление на ветви в теперешних условиях — не самый разумный ход. Да блин стала бы старшей женой, черт возьми, тоже вариант и не самый худший.

Но тут сыграло некорректное воспитание Хизуми и подростковая горячность Эйки. Увидев увеличивающееся пузо любовницы, мой реципиент воспылал ревностью, о том, что ребенок–то его, даже не подумал, реально — несассоциировал, балбесина.

И вот, значит, с надменной мордой лица, вопросил у девчонки «От кого нагуляла пропащая сей плод греха?» Девочка офигела, в процессе офигевания посчитала, что ей указали её место и послали нафиг, что, в целом, смотрелось весьма похоже. Так что развернулась и с маскообразной физиономией молча оставила любовничка.

Итог сей драмы таков: Хизуми загнал воспоминания о «растоптавшей чувства продажной девке» куда подальше и не то чтобы выкинул из головы, но рубил мысли о ней. Благо самодисциплину сознания шиноби знали, умели, практиковали.

«Брошенная и поруганная» Эйка тоже с чуйствами худо–бедно справлялась, ребенка родила и бралась за контракты подальше и подольше, чтобы на «гнусного поругателя» не смотреть, и поруганию лишний раз не подвергнуться. Тот факт, что в койку вьюноша она затащила, с беременностью как медик сама пролетела — пренебрежителен, поругатель и членоносец — значит гад.

Тушка тем временем, пока я худел от местной сантабарбары, с собой в главных ролях притом, начала пускать кровушку из дырок на голове, ибо заданный темп считывания\обработки информации был для нее чрезмерно велик. Пару секунд печально погыгыкав от перспективы тут же, на месте, помереть нафиг и воображаемых последствиях сего помирания, потыкал витала насчет полечить.

Ну, а после излечения влез в тушку, потому как уменьшить ускорение мышления не получалось.

— Хизуми, Хизуми! Что с тобой?! — кричала приближающаяся девица, с лапками наливающимися салатовым свечением. Мед–чакра, судя по всему. И что… а вот черт знает, хорошо или плохо, судя по прорвавшейся мимике и реакциям к реципиенту она все ещё сильно неравнодушна.

— Эйка–кун, успокойся и присядь, — указал жестом на гостевой стул, — это последствия нападения, некритично. Лечить не надо, присядь, у нас будет долгий разговор.

— Хизуми–доно, молю простить недостойную… — бухнулась на колени сия дура, вся в слезах и соплях, да еще лбом об пол стукнулась. Ну, может, и на пользу. Но лечить будем.

— Эйка, с каких пор для тебя приказ главы клана стал не обязателен к исполнению? — жестом заткнув начинающую бормотать очередную верноподданническую фигню, я продолжил, — Молчи! Мой приказ был занять это сидение и успокоиться по мере твоих сил. Я жду его исполнения. Молча! — добавил я начинающей опять что–то бормотать девчонке.

Уселась, лицом в краснючих пятнах, слезы ручьем, в глазах безысходность, но молчит, уже хорошо. Ладно, попробуем немного успокоить, а то диалога не выйдет.

— Эйка–тян, для нас наступили тяжелые времена, и времени на долгие слезы об ушедших у нас нет. Я понимаю и разделяю твое горе, однако сейчас прошу тебя, постарайся успокоиться, нам надо о многом поговорить.

— Хизуми–доно (всхлип), их всех, папу, маму… — и начался слезоразлив. Ну я состроил морду в меру сочувственную и стал ждать как отрыдается.

— Эйка–кун, прими мои сожаления и сочувствие, скорблю о твоей утрате вместе с тобой, — минут через пять слезоразлива прозондировал слезное болото я.

— Благодарю Вас, Хизуми–доно, нижайше прошу извинить мое… — явно подуспокоившаяся, но заведшая старую шарманку начала девчонка.

— Оставь церемонии, Эйка–кун. Итак, хочу тебе сообщить, что сейчас на территории Конохагакуре в живых осталось трое взрослых членов нашего клана. Я, ты и Ацуко–кун. Твои родители мертвы, прими мое сочувствие, ожидают погребения. На деревню позавчера в районе полуночи совершил нападение Биджу, Девятихвостый. Однако смерть наших родных наступила не от его лап. На наш клан напали, и напавшие не уйдут от ответа. Смерть твоих родителей была отомщена Кен–доно, павшим в бою, — склонил я голову и молитвенно сложил руки, — остальным я занимаюсь и найду решение и путь отмщения.

— Хизуми–доно, спасибо вам и вашему почтенному деду. — склонила голову Эйка, — Каковы будут ваши указания для меня?

— Для начала, Эйка–кун, территорию Конохагакуре в ближайшее время ты не покинешь. До определенного мной момента, в одиночку не покидай клановый квартал. Твоей же задачей и обязанностью будет осмотр и лечение членов клана. По возможности, я рассчитываю на тебя в воспитании детей, вышедших из–под опеки Ацуко–кун по возрасту. И, наконец, буде у тебя останется время — поможешь мне с созданием свитков. Пока распоряжения таковы, разве что, возможно, я буду обращаться к тебе с консультацией по медицинским техникам, в рамках сложившейся ситуации я принял решение их изучать.

— Все будет исполнено, Хизуми–доно, недостойная благодарит вас за ваше доверие и не подведет.

— Эйка–тян, — решил я внести в «сантабарбарическую» историю наших отношений ясность, — После нападения я временно утратил память и после медитации вновь обрел её. Это позволило мне взглянуть на свою жизнь с другого ракурса. Сразу хочу сказать, я не прошу извинений, а просто ставлю в известность о случившимся и своих наблюдениях. Дело в том, что моим воспитанием занимался Кен–доно, вне Узушигакуре. В связи с чем некоторые аспекты жизни не были в должной степени освещены. Итак, я именем Синигами клянусь тебе, что до вчерашнего дня был уверен, что твоя беременность связана с другим мужчиной. В силу недостатка воспитания я даже не подумал о том что этот мужчина я сам, — слегка ухмыльнулся уголком губ я, встал и склонил на «дозволенную» высоту голову, — Эйка–сан, я, Хизуми Удзумаки, прошу прощения у вас за грубые и несправедливые слова, признаю Карин Удзумаки своей дочерью. Наши с вами отношения вне дел клана я оставляю в ваших руках, понимая, сколь сильную обиду нанес вам.

С этим словами я разогнулся, уселся и стал наблюдать за последствиями. Последствия были в виде прикрывающей рот рукой, капающей слезами и таращащейся на меня с надеждой Эйкой. Причем слезоразлив имел тенденцию к увеличению. Мысленно вздохнув, поперся успокаивать девчонку. Стоило подойти и прикоснуться, повисла на шее и стала обильно меня поливать слезами, видимо, в расчете на то, что из меня что–то хорошее вырастет. Ну это она зря, что выросло, то выросло. Ну и на ухо всякую нездорово–романтическую дичь бормотала.

Выдержал я это «успокоительное», слезное и приторно–розовое надругательство аж минут десять, потом держа за плечи вытянутыми руками дал ЦУ: «привести себя в порядок с дороги, пожрать и идти отдыхать, занятого меня не отвлекать.» Девица с счастливым видом вняла и выперлась.

Я же таки занялся печатями и тяжкими раздумьями. В принципе, наверное даже и неплохо все сложилось.

Сама девчонка вполне в моем вкусе внешне, не самая глупая, да и мешать работать не будет, причем без особых понуканий, и воспитание, и сама понимает занятость.

Дочка, да фиг с ней пока, до двух–трех лет что есть отец, что нет отца — пофиг, на руках пару раз в день минут десять подержать, ерунду пробормотать. А там займемся, не то что не в тягость, но перед детьми как–то ответственность чувствую до сих пор.

Так что, в итоге не худший и вполне устраивающий меня вариант. Но, блин, какая все–таки заковыристо–слезливая сантабарбара была, уже в голос подхихикивал я, малюя печати.

Ночью Эйка приперлась, залезла под одеяло, вцепилась, как в дакимакуру, и уснула нафиг. И плакала еще во сне полночи, небось противоестественная для Удзумаков склонность к Суйтону прорезалась, — думал полупромокший и фигзасыпающий я.

Впрочем, ладно, все с ней понятно, так что пусть будет.

Примечание к части

Вот вам елементы гета и розово–сопливый слезоразлив. Вообще это Хизуми тот еще балбес, а гг–ою с этим жить…

ворчливый старина Киберъ Рассвет

Бечено.

7. Плебисциты, плебисциты

С утра Эйка убежала диагностировать Ацуко и детей. Меня, кстати, тоже зеленым свечением потыкала и вызвала искреннюю радость двумя моментами. Первый, что я не в фоллауте, второй же, что я здоров. Ну и наши с виталом «незапланированные экспериментальные» глумления над тушкой местными медиками не диагностируются, что из «здоров» логично следовало.

К завтраку изволил посетить нашу обитель Фугаку Учиха–доно, изящно подгадал момент «под пожрать» и неубедительно отказался откушать один раз из двух предложенных. По окончании же трапезы местный верховный полицай завел разговор:

— Удзумаки–доно, ближе к вечеру состоится Совет кланов, на котором произойдут выборы нового Хокаге. Дайме изволил прибыть в Конохагакуре сегодня ночью, о чем вы, несомненно, знаете. — я «знающе» покивал и сделал заметку в памяти о том, что надо решать вопрос с «информационной службой», потому как реально бардак, жить в деревне и не знать даже общеизвестных новостей, — Расследование дало предварительные результаты, и я нашел возможным изложить их Вам, как наиболее заинтересованной стороне, благо, на Совете будет мой доклад на эту же тему.

— Благодарю Вас, Учиха–доно, от себя и лица клана выражаю Вам признательность за заботу о нас.

— Вынужден с прискорбием сообщить, что из трех задержанных жив на данный момент всего один. На участок, где они содержались, было осуществлено три нападения, одно из которых увенчалось частичным успехом: один из задержанных был убит. Еще один покончил с собой. Однако оставшийся в живых подтвердил прямое указание о нападении на Ваш клан упомянутого Вами лица.

Фугаку многозначительно кивнул, я не менее «умудренно» кивнул в ответ. Ну то, что владельцы шарингана смогли вытащить информацию, совершенно не удивительно. То, что выжил лишь один — плохо, до «проверочного» допроса теми же Яманака он вряд ли доживет. Соответственно, будет слово некоего токуджо, а то и чунина против репутации старейшины.

Ясно, что подобных показаний на что–то серьезное не хватит, однако Фугаку дает мне понять, что озвучены они будут. И если решение на основе них, безусловно, не вынесут, то «к сведению» примут. Ну, а на совете, если Данзо подставится, в чем я почти уверен, я тоже «дровишек» подкину. Так что, в общем, все «хуже, чем хотелось, лучше, чем ожидалось». Я, признаться, опасался, что и до «показаний» никто не доживет. Да и Фугаку как «толкает» меня на передовую «корнеборства», так и подтверждает общие «корнеборческие» интересы.

— Благодарю Вас, Учиха–доно, как за оперативность и заботу об итогах расследования, так и за заблаговременно донесенную мне информацию о нем. Однако неужели преступление было совершено по наущению лишь одного человека? — коварно полюбопытствовал я.

— Безусловно, Удзумаки–доно, — Фугаку аж головой помотал в подтверждение своих слов, — Удзумаки, возможно, имеют врага в Конохагакуре, но он, без сомнений, единственный.

— Благодарю Вас повторно, Учиха–доно, и доверюсь Вашим словам. Кому как не Удзумаки знать, что честь и слово клана Учиха крепче стали.

На этом и распрощались. Очистив территорию клана от всяких там полицаев, я задумался. Ну то, что Фугаку явно не хочет мутить воду в Конохе, очень хорошо. По канону — вроде, и не собирался, но проверка явно была не лишней. То, что толкает на конфронтацию — ну тут момент такой, неоднозначный. И сам я демонстрировал «недоверие к Шимура–доно», и Учиха от Корневища не в восторге, особенно после «биджевых приказов». Ну, а не воспользовался бы возможностью послать «вперед, на баррикады молодого–горячего мстюна» — был бы дурак. А он, очевидно, не дурак. Идеалист с «Волей Огня» на средней стадии, но не дурак.

И вообще, при всех прочих равных с Учихами дружить надо. По сути, они и есть Коноха «старой формации», под всеми договорами их подписи. Как бы ни извивались выкормыши Тобирамы, пока жив клан Учиха — Коноха то, о чем договаривались Хоши и Мадарыч.

А вот «устранив» их, можно не только корнями всех душить, но и лепить из Конохи «потребное». Так что поддержу по возможности пучеглазов, хотя постараюсь делать это не прямо.

Придя к таким, «учихофильским» выводам, уведомил дам, что «ввиду сегодняшнего мероприятия глава клана изволит переложить обучение молодежи на их хрупкие плечи» и полез в архив.

Нужно более плотно ознакомиться не только с договорами, но и с правополаганием и правоприменением. Как Хи но Куни, так и элементальных стран в целом. Сословные определения шиноби, границы правового поля, территориальные нюансы… Много чего. Причем, Хизуми–то был образован неплохо, пусть и пинками. Так что не факт, что все потребное обнаружу, что, безусловно, не причина не искать.

И, по изучению собранной информации, обрел я такое сакральное знание:

Ну, во–первых, шиноби. Каста эта оказалась забавной, к «воинам тени» не имеющая прямого отношения. По доступным мне документам, так стали называть объединения чакропользователей, занимающихся военно–охранным делом. То есть, простое лингвистическое обобщение. Что–то вроде «солдата» в других странах и мирах, который по–русски звучит как «копеечник» или «гривенник». Название наемника, а прижилось для регуляров. В общем, описания в документах «старых кланов» выдавали клановые ухватки и самураев, и ландскнехтов, и вполне современного мне спецназа. Ну и был некий «флер» шинобистости, налет больше внешних проявлений, нежели внутренней сути.

А теперешние самураи, которые, во–вторых, были не столько «самураями» сколько чакропользователями–вассалами. Опять же, слово–прототип наложило отпечаток на «общий вид, ухватки» и прочее, однако де–юре и де–факто самураем называли чакропользователя–боевика интегрированного в государственный аппарат, получающего за это «зарплату», а не плату за найм.

Ну и сама информация о «эпохе воюющих кланов». Тут я малость прихудел. Ну война тысячу лет, всяко бывает, набеги раз в пять лет там, изнасилованные посевы, разграбленные женщины, потоптанные мужчины и все такое.

Но система набег–жертва, если существует сколь бы то ни было долго, находится в динамическом равновесии, набегаемые либо восполняют потери, либо даже прирастают качественно и количественно. Да и не бывает столь длительных войн на истребление без специфически скукоживающей мозг массовой религии. Просто не работают человеки так, они работают по–другому.

Везде, кроме тут. Список уничтоженных кланов шиноби угнетал. Экстраполируя данные, можно не преувеличивая сказать, что с момента «ухода» детишек Рикудо количество чакропользователей сократилось раз в десять.

И выходило, что действует некий «чакра–суицидный» фактор, причем не социальный и не цивилизационный, таковые бы просто изменились\исчезли за столько лет непрерывных войн.

Самый неприятный глобально вариант, если чакра сама, либо строение чакропользователя в целом, имеет многосоставные механизмы воздействия на поведение. Тут фиг знает как с этим бороться и что делать, если все так. Нужны исследования, опыты и Орочимару в подручных.

Ну и то, на что я уже надеюсь, хоть и опасаюсь. Зецу, овеществленная воля Богини–Крольчихи. Верится, конечно, с трудом, что его действия смогли поддерживать столь многолетнюю резню. Однако сокращение шиноби идет в рамках его целей\идеологии «вернуть Богине украденную чакру». Ну и, пусть с натягом, но учитывая его многотелесность, все–таки мог он гадить с подобным результатом. Есть непонятный момент с Мадарой, вроде бы, Зецу появился ТОЛЬКО после его призыва, но в данном случае не факт, что стоит полагаться на канон.

И что для меня совсем фигово в этом, зецевом, раскладе — опыт у чакрокуста, тысячелетия интриг, непрямых воздействий, политики. Там такой зубр сидит, которого надо валить быстро, надежно и не давая раскрыть пасть.

Ну, а познакомившись–порассуждав (и, безусловно, поскорбев) о местной геополитике, перешел я к конкретным договорам и структуре. К тому, что есть Совет Кланов, выборы и прочим характеристикам ЧВК «Коноха» и её штаб–квартиры.

Итак, земля на которой стоит Конохагакуре «ничейная», но изначально территория клана Сенджу. Дайме Хи но Куни платит «независимым наемникам на ничейной земле» за «крышу» для своей страны в целом. Ну и контракты на охрану и прочее идут отдельной статьей оплаты.

При этом, в силу традиции, вызванной «реверансами» Сенджу, Дайме «утверждает» огнетня. Не «утвердить» он его, вроде как, не может, выбирают Каге Совет кланов и выборщики Совета джонинов, «голоса» Дайме там нет.

А вот объяснения с канонным «назначенным» Дайме Хокаге мне видятся так. Выбрать\сместить\назначить Каге не смогли — голоса выбирающих примерно равны. И вот в этой ситуации Дайме мог «одобрить» одного из кандидатов. В таком раскладе, если «кандидат» может силой подпереть свои притязания, ситуация вполне возможна. Безусловно, это ситуация в идеале, скорее всего, была масса нюансов, однако судя по закону, картина такова.

Тем временем меня извлекли из архива, по причине явки «гонца с уведомлением». Собственно, записулька которую он притащил и была «приглашением почтенного Удзумаки–доно на Совет Кланов и Собрание по выбору Каге Конохагакуре но Сато».

Кстати, как «союзники» Удзумаки могли присутствовать на собраниях, советах и прочих политических сборищах Конохи, причем имели право голос подать, а вот отдать, как понятно, не могли.

Пошел я облачаться, причем не без помощи дам. Церемониальное облачение, макияж и прочая официальная дичь, с час на это убили. Кстати, зря я беспокоился насчет «размеров». Барахло было безразмерным, подгонялась по фигуре всякими поясами, завязками и прочим. Ну, а с ростом у меня проблем не возникло.

И поперся я к Башне Хокаге, восхищая своей гримировано–наряженной персоной невиновных и непричастных. В зале Совета расположился в специальном «узумачьем» кресле, вне центрального стола, но под гербом клана. Советники были на месте, собственно «команда» Тобирамы в полном составе. И неприятны они были, даже Сарутоби был отвратен своей пафосностью, а уж рожи Утатане и Митокадо не уступали в гнусности лорду Малфою. Данзо также присутствовал, на рожу был не столь отвратен, но омерзителен в силу того, что Корневищ.

Представители кланов подтягивались, что, кстати, забавно, выборщиками от Совета Джонинов также были клановые. У меня стойкое ощущение, что ни Сенджу, ни Учиха властью делиться не хотели. Совет джонинов был задуман как эдакий «реверанс» бесклановым. Притом, что учитывая изначальную численность кланов–основателей они этот совет и составляли. Потом Учих загнали в полицию, что почетно, но учитывая милые особенности их развития как шиноби, урезало количество джонинов-Учих в разы. Ну, а фактического истребления своего клана Сенджу, как понятно, не предполагали.

Кстати, явилась, по–моему, последняя на текущий момент, представительница клана–основателя, фрекен Цунаде Сенджу–доно. Учитывая, что за три дня с момента «нападения на клан Удзумаки» дама сия не соизволила даже явится–узнать, кто хоть жив–то у нас, её «союзнические» качества оставляли желать лучшего.

Ну и монструозная грудь не вызывала симпатии к даме. Тут не человек с комплексами, а Комплекс с пристегнутым человеком.

Впрочем, посмотрим как и что. Да, не понравилась мне дамочка, но тут первое впечатление не факт, что верное.

Тем временем собирающиеся, как ни удивительно, собрались. Ну и Дайме выперся из какого–то закутка, пафосно прошествовал во главу голосовального стола, пафосно сел и, по моему, пафосно заснул.

— В день от основания Конохагакуре но Сато восемнадцать тысяч четыреста двенадцатый, я, как Старший Совета Листа объявляю Совет Кланов Конохагакуре но Сато открытым, — известил Сарутоби, — Слово перед почтенными представителями кланов будет держать Шикаку Нара–доно, глава отдела планирования боевых операций Конохагакуре.

Пока тип с ананасоподобной прической и явно неслабо потрепанный в заварушке с Биджу излагал, что и как произошло (ничего нового я не услышал, вырвался Лис, героически отбились, ура нам), я думал о том, что Сарутоби все–таки станет Каге. Удачно выдвинувшийся как старший советник, он сейчас, «ведя программу вечера», убеждает сомневающихся в контроле ситуации и своей компетентности. Ну станет и фиг бы с ним, не лучший, но и не худший вариант.

Тем временем Нара мученически закончил свой спич и с видом загнанной лошади прошаркал к своему месту. Хирузен же вновь взял слово, подняв вопрос, имеющий ко мне прямое касательство:

— Согласно просьбе почтенного главы клана Удзумаки, Хизуми Удзумаки–доно, а также при согласии представителей кланов и советников Листа, полиция Конохагакуре провела расследование. По результатам его слово будет держать глава Полиции Конохагакуре, Фугаку Учиха–доно.

Полицейский пучеглаз вышел, и доложил присутствующим о факте нападения, смерти девятерых членов клана Удзумаки, что вызвало легкий гул, факт нападения был широко известен, однако результаты его, очевидно, знали не все. Поставил в известность о принадлежности нападавших к шиноби Конохи, о форме АНБУ на них. И, наконец, приступил к важной для меня части:

— Уважаемые главы кланов, совет Листа. Полиции Конохагакуре удалось захватить в живых часть нападавших. Хочу отметить, что с момента задержания, участок, где они содержались, был трижды подвергнут атаке «неизвестных» лиц, — слово «неизвестных» Фугаку произнес с заметной иронией, — однако атаки были отбиты, хотя один из задержанных был умерщвлен. Как результат предварительного расследования имею сказать вам, что показания убитого и содержащегося под стражей нападающих совпадают и содержат скорбную, вероятно, недостоверную информацию. Согласно показаний допрошенных, нападающие являлись добросовестными сотрудниками подразделения НЕ АНБУ Конохагакуре. Нападая же на союзный клан Удзумаки, по их словам, они выполняли прямой приказ своего непосредственного начальника, Данзо Шимура–доно.

Ну криков не поднялось, но гул разговоров был знатный. Но факт о НЕ и главенства там Данзо никого не удивил, в сущности, как я и предполагал, для глав кланов и джонинов это было «секретом Полишинеля». На Корневища покосились многие, но главными для меня были Митокадо и Утатане. Или они идеальные актеры, или «окончательно решал удзумачий вопрос» Данзо единолично. Но проигнорировать этот выпад он не мог, так что поднялся с места и противно и корневищно прогундел:

— Слова почтенного Учиха–доно требуют непременной проверки. Очевидно, что враги Конохагакуре стремятся внести разлад в наши ряды. Необходимо провести профессиональный допрос задержанных силами АНБУ (думаю приставка «НЕ» прозвучала не только в моем воображении). Кроме того, необходимо довести до конца расследование о причинах, по которым в глазах Биджу был виден узор шарингана, — не упустил возможности пнуть Учих Корневищ, — И, наконец, одному мне кажется недостойным и требующим принятия мер поведение клана, глава которого в день нападения Биджу подвергал опасности нашу деревню, угрожая нашим домам уничтожением? — успешно попался в мою ловушку Корешок.

Ну, перемотал я стержни боевого свитка и свитка другого, ну и что такого? Я глава, мне можно, кроме того наше, Удзумачье дело, как мы храним свое имущество. Но железо надо было ковать, пока оно было, ряд присутствующих начали кивать последним Корневищным словам. Так что встал я и возвысил голос.

— По праву договора, я, глава клана Удзумаки, беру слово. Имена не были названы, и я в ответ не назову злоязыкого клеветника, он и так известен присутствующим. А угрожал домам и спокойствию союзной деревни я очевидно этим, — я извлек из рукава, развернул и разместил на центр стола свиток с союзным договором, — Или этим? — демонстративно помахал церемониальным мечом, — Выходя после подлой атаки, унесшей жизни моих родных, я был готов умереть. За моей спиной остались лишь малые дети, последняя надежда моего клана. Не зная ни природы атакующих, ни их сил, я взял с собой то, что позволит уповать на выполнение договора достойными союзниками. Видимо, в этом презренный клеветник усмотрел «угрозу». Вновь не назову его, но как союзник и друг Конохагакуре но Сато прошу избавить мой слух от столь подлых и лживых речей.

А завершив «плач Ярославны», я забрал свиток договора и занял свое место. Что приятно порадовало, так это Хиаши Хьюга, надменно и вполголоса подтвердивший, что «ужасный оружий массового поражения» тот самый. Ну, собственно, узоры пергамента фактически не повторялись, а в том, что шиноби «не запомнит» привлекающую внимание несколько минут вещь, я сильно сомневался.

— Безусловно, я не беру утверждений преступников на веру, и прошу почтенного Яманака–доно направить к задержанному специалиста по дознанию, дабы развеять «клеветнический навет», — юродствовал довольный, как слон, Фугаку, — в силу же пусть и ничтожной, но все же не исключенной возможности предательства в рядах АНБУ, я осмелюсь отклонить просьбу почтенного Шимура–доно.

Яманака «направить специалистов» согласился, Корневищ же сидел с мордой каменной. Я задумался, а не зря ли я «делаю из него врага», но задавил бредовые мысли. Сделать убийцу из убийцы родных и покушавшегося на меня, сделать из врага врага, вот прям недальновидно–то как.

Тем временем Сарутоби вновь взял слово и объявил о начале выборов Каге. Кандидатур было три, самовыдвиженцы Фугаку и некий Инузука–доно, именем не представленный. И выдвинутый Утатане Сарутоби. Последний, к слову, выборы и выиграл. Что, впрочем, и неудивительно. Дайме изволил пафосно проснуться, пафосно кивнуть и пафосно срулить вдаль.

А новый–старый Хокаге объявил о завтрашнем совете кланов, для «решения накопившихся проблем», куда, к слову, позвал и меня: «Конохагакуре но Сато будет счастлива видеть почтенного Удзумаки–доно». Ну и разогнал всех нафиг, в стиле «граждане, не задерживаем, не мешаем работать».

После же я, обменявшись кивками с несколькими товарищами, брел домой. И думал. Данзо сейчас вывернется наизнанку, но прибьет последнего живого корешка. То есть, «показания» повиснут в воздухе, однако они озвучены, сам Корневищ эпично и публично лопухнулся. В общем, все неплохо.

А то, что аккуратнее надо быть, и за спиной приглядывать — это и без сегодняшней эскапады было ясно.

Примечание к части

Вот такой совет кланов вышел. А Дайме не спал, а постигал дзен, да. И шавуха у меня получилась вкусная и питательная.

сытый и довольный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

8. Полная различных преступных деяний

Дотопал до дома, полюбовался на Эйку, гоняющую спиногрызов в лучах заходящего солнца под журчание воды. И в сени деревьев каких–то, да.

Ну и призадумался, что нам кланом–то делать. То есть, сейчас у нас «осадное положение», решаем вопросы выживания в «ближайшей перспективе». Ну, дело безусловно важно–нужное, никакой глобальный план не выдерживает критики в виде ножа под лопатку (хотя отдельные типы выдержат, но вот план — точно нет).

Но вот «место под солнцем в тени листа», как бы каламбуристо это ни звучало, нам нужно. Ну, стационарные печати и «круги» (подумал я и решил, запечатывающая — печать, а прочие проявления — кругом будет, по ритуалам привычнее), их диагностика и «починка» — это понятно и в договорах отражено. И с этим я, судя по памяти тушки, справлюсь, денежку малую это принесет. В принципе, даже на ежедневный тазик макарон, раменом у местных именуемый, хватит всем соклановцам.

Правда, это низведет клан, в общественном сознании, до «обслуги». Не совсем, с нюансами, но с «влиянием» и «веским мнением» в глазах кланов придется расстаться. Магазинчик печатей, как мне уже и думалось, втроем не вытянем. Есть идея одна, но на перспективу, через месяц или подольше, пока, ввиду недавнего нападения лиса, она трудноосуществима.

И выходит, на мой скромный взгляд, первое направление, фуин–артефакторика. Знаменитые доспехи Удзумаки. Сии любопытные изделия считались жутким эксклюзивом, дарились редко, продажи вообще по пальцам руки считанные. Ситуация мне, по здравому размышлению, кажется изрядно глупой: вещь дорогущая, количество вложенного труда окупается многократно, а боевая значимость далеко не запредельная.

Вообще, изрядно любопытным был принцип «перепечатывания» кинетических и энергетических атак носителя доспеха. Многоразовые печати выполняли функции «активно–пассивной» брони. Например, попавший под несколько атакующих техник доспехоносец «наполнял» резервы печатей, которые, при критическом заполнении «стравливали» накопленное в сторону следующей атаки. Решение не самое удачное, но довольно остроумное. Техники С и часть В ранга держит, повторить систему можно, но без специфичной чакры — очень долго и нерационально. Тысячи мелких печатей, которые Удзумаки просто изобразит и займет изготовление месяц ненапряжного труда, стандартному шодомахо–пользователю придется творить с годик, а то и побольше. Причем не факт, что «все влезет», а неполная система функционал доспеха утратит.

В итоге, думаю, озабочу этим делом мелких, и руку набьют, и на свои, спиногрызистые радости заработают. Пусть потихоньку клепают доспехи, я проверю, а дальше и статусный подарок, и хороший актив для продажи будет.

А вот второе направление, которым нужно будет заниматься самому, бионические протезы. Как бы попсово это не звучало, но калек с повреждениями СЦЧ много, отрастить им оттяпанное дорого, специалистов мало. Да и по прошествии времени, вроде как, и невозможно. Позвал Эйку, да и уточнил. Ну, как и думал, трансплантология чакра–медиков на эту же чакру и завязана. Пришить «левую» конечность можно, она прирастет, заработает и на фиг отторгнется, при отсутствии каналов чакры, в которые забивается команда «свое». А ежели травма более полугода, каналы «рубцуются» и не дадут прирасти даже донорской лапе с чакроканалами. Тут уже нужен чакра–медик класса S, которых, из известных, штуки три на всю ойкумену.

Так что попсово–фанонной бионике быть, причем работать она будет на малых духах — на местных кругах это сделать возможно, как мне видится, но сложно до безумия: снятие и интерпретация микровозмущений электрополя. Ну а чакропротезы марионеточников и дороги чрезвычайно, и требуют запредельного контроля чакры. Так что делать буду, много времени и сил не займет, а бонусы видятся по всем позициям.

Кстати, мысль о бионике натолкнула меня на «массовый, нужный, эксклюзивный, недешевый и не имбалансный» вариант деятельности. Какая–нибудь бижутерия с малыми духами жизни. Ну, и напихать в эти амулеты можно много чего для меня интересного, и полезны они будут носящему чрезвычайно, и имбаланса запредельного не привнесут. Надо вот прямо сейчас сделать, да сокланов снабдить.

Можно бы было, конечно, и в них самих духов призвать, но смущает меня реакция моего витала на «чакра–ням–ням». Если у моего, фактически уже являющегося мной духа крышу почти сорвало, то как бы «левые» духи не выпили бы «оберегаемых» нафиг.

Ну а додумав эти мудрые мысли, направился в подвальный полигон, благо на мелочевку своей крови с избытком хватит. По пути понял, что туплю, и стал раскулачивать освободившихся от спиногрызьево гнета, ввиду позднего времени, дам на бижутерию. Диалог главы клана, гопающего подчиненных на украшения опустим, был он не сильно долог, но изрядно бредов, да и ситуативно забавен. Со стороны. Наверное.

В подвале проверил работоспособность идеи, работало все сносно, мелкие духи призвались–вселились, программе «лечить–не наносить вред» вняли. Правда, призыв был, на мой взгляд, излишне долог, но, учитывая «миры призывных зверей» и прочие прелести местной топологии, задержка объяснима.

Проверив на своей испытательской тушке работу амулета, убедился, что «дом духа» исправно выполняет свою задачу, а дух от чакры крышей не течет и царапины после ритуалов исправно заживляет.

Накарябал я, для отвода глаз, печать хранения на бижутерии. После чего вернул владелицам, уведомив о функционале. Возможности объяснил «колдунством правящей ветви», возможно, со временем, дамам и откроющимся, ввиду малочисленности клана. Но не сейчас, а когда–нибудь.

Пожрал я плотно на ночь, да и пошел спать. Эйка опять приперлась, спать не пожелала, а пожелала размножаться.

Я некоторое время думал, а не поместить ли мне, себе на лоб, табличку: «будешь трахать, не отвлекай», но потом забил. И размножился, в разумных пределах.

Утром, в силу размножательной ночи и сопутствующих мыслей, заскочил в вотчину Ацуко, да и подержал Карин на лапах. Хоть познакомился и присмотрелся к отпрыску. Забавная такая карапузина у нас получилась, шумно–веселая, да и внешне оригинальная, глазами в матушку, под цвет волос.

Ну а исполнив отчий долг, принялся я за завтрак, да прервал меня злодейский посыльный от Хокаге, принесший «приглашение для почтенного Удзумаки–доно». Грыз я редиску, одевался и раздражен был изрядно, и так сегодня «Совет кланов», так еще и с самого утра к огнетню переться. Впрочем, пару бижутерин прихватил, возможно, пригодятся.

А в обители огнетня встретили меня две знакомые физиономии. Ну, сам огнетень, куда без него, и Фугаку. Были эти типы бодры, а я задумался, спят ли вообще эти нездоровые трудоголики. Впрочем, мысли мои были прерваны скорбным известием, что последний задержанный неблагополучно помер, причем причиной помирания Яманака–доно озвучил сам факт своего вмешательства.

Мдя, видимо, у Данзо свои Яманаки имеются, раз смог защитить от другого мозголаза. Хотя вариант подчистки Корневищных следов самим Иноичи Яманака тоже со счетов сбрасывать нельзя.

Ну а сейчас, раз уж не дали мне пожрать и испортили настроение, буду делать то же самое с огнетнём и полицаем.

— Скорбно слышать эти новости, почтенные. Что ж, клан Удзумаки, в моем лице, более чем уверен в том, что нападение было делом рук врага, а не союзника. Продолжим поиск злодея своими силами, Конохагакуре но Сато же благодарю за сочувствие и действия, не имея зла в сердце своем. Однако есть у меня один вопрос к Вам, почтенные, неозвученный по итогам расследования.

— Какой же, почтенный Удзумаки–доно?

Огнетень и полицай после моих слов заметно расслабились, прямых неприятностей я им, безусловно, причинить бы не мог, но вот подгадить репутационно и Конохе, и её верхушке было вполне мне по силам. Скандал, буде на то мое желание, ударил бы и по контрактам, и по взаимоотношениям с другими Гакуре. Но сейчас я буду «расслабившихся» напрягать:

— Что стало с убийцей сестры моей, почтенной Кушины Удзумаки–сама? О судьбе его, смерти или задержании сказано не было ни слова, — выдав сию «бомбу», я со скорбным ликом любовался вытянутыми рожами собеседников. Лицо не удержали оба, переглядывались, да и похоже задумываться стали.

— Кушина Нами… Удзумаки–сама была убита вырвавшимся Биджу, насколько мы знаем, — выдал осторожно свое «виденье ситуации» огнетень.

— При всем моем уважении, почтенный Хокаге–доно, но Биджу, что общеизвестно, сам не вырывается. А в свете нападения на клан Удзумаки, ваше видение ситуации смотрится мне изрядно спорным. То есть, как я понял из ваших слов, нападавшего не только не задержали, но даже не установили факт нападения? — выдал я, скорчив скептическую мину.

Ну и что огнетень, что Фугаку погрузились в тяжкие думы. С этой стороны они ситуацию не рассматривали, а ведь моя интерпретация с точки зрения клана Удзумаки — единственно возможная. Убивается Удзумаки, носительница Биджу, Биджу, соответственно, вырывается. Под прикрытием бушующего Девятихвостого режется клан Удзумаки. Логично, непротиворечиво и более чем вероятно. Соответственно, есть некий злодей, целью своей поставивший изведение именно Удзумаки, всякие там Конохи с разрушениями — просто побочный ущерб. А учитывая «главного подозреваемого», картина вообще прелестна.

Да, в каноне, насколько я помню, вмешательство Тоби не выявили, вырвавшегося Лиса объяснили «естественной злобностью хвостатых». Однако сейчас есть очевидные злодеи, режущие Удзумаки. Выяснить, вырвался ли Лис сам или прав я, достоверно не смогут, благо печать на Кушине и вправду была разрушена извне (вот не знаю, установимо это или нет, но по канону выходит так).

Ну и факт наличия у меня племянника–джинчурики собеседникам придется озвучить, чего они, до сих пор, не торопились делать. Впрочем, пауза затянулась, скептически поднятая бровь моя скоро покинет пределы лица, так что надо задумчивых поторопить:

— Уважаемые Хокаге–доно, Учиха–доно, никоим образом не хочу показаться бестактным, однако, если мой вопрос так и останется без ответа, прошу вас простить мой уход. Ваше общество мне бесконечно приятно, однако, в силу общеизвестных событий, дела клана требуют моего присутствия, — глумился над собеседниками я.

— Почтенный Удзумаки–доно, наше молчание вызвано тем… — замялся Сарутоби, — Тем, что Кушина Удзумаки–сама была беременна и разрешилась от бремени в ночь атаки Биджу. Мы рассматривали версию ослабшей в связи с родами печати и самовольного прорыва Биджу.

— Принимаю и понимаю Ваши слова, однако ослабление печати во время родов хоть и возможно, но видится мне маловероятным, моя квалификация фуин–мастера позволяет утверждать это. А в свете последующей атаки на членов клана, ваша версия становится совсем маловероятной, при всем моем уважении.

— Очевидно, вы правы, Удзумаки–доно, и смерть, как и возможное нападение, Кушины Удзумаки–сама будет тщательно расследована, — подал голос Учиха.

— Благодарю Вас, Учиха–доно. Как я понимаю, в дальнейшем моем присутствии нужды нет? — собеседники покачали головами и склонили их в «предпрощальном» положении, — В таком случае, позвольте перед прощанием уточнить одну деталь. Когда я смогу получить для погребения тела Кушины Удзумаки и её безымянного ребёнка?

Вытянутые рожи, раунд второй. Требование мое более чем законное, но мне, как я понимаю, в ближайшее время вообще не собирались говорить о существовании Наруто. А говорить сейчас «помер» и подсовывать левый труп младенца… Ой как аукнуться неприятно и больно может, по многим параметрам.

Но скептичное поднятие брови прервало затянувшуюся паузу. Судя по переглядкам, «честь» изложения мне местопребывания юного Удзумаки отдается Учихе. Сарутоби такое местопребывание Джинчурики не по сердцу, но лучше «свои», подконтрольные Учихи, нежели неподконтрольный и «закономерно раздраженный» Удзумаки.

— Удзумаки–доно, ваш племянник, Наруто… Удзумаки жив. Согласно завещанию Йондайме Хокаге, Минато Намикадзе–доно, после осмотра в госпитале его передали на опеку мне, — стал колоться Фугаку, — на данный момент мальчик пребывает с моей супругой, недавно разрешившейся от бремени, здоров и ни в чем не нуждается.

Тут уже я состроил задумчивую мину. Ну то что меня держат за гриба — ладно, объяснимо и пофиг, способ ответно нагадить и донести «за что» найду, более того, он у меня по сути в руках. Сам Наруто мне нафиг не нужен, ну пока — точно. Но надо оставить его на месте, проявить недовольство, и при всем при этом не прогнуться и не перегнуть палку. Ладно, начнем:

— Наруто, хм. Что ж, благодарю Вас за отрадные вести, Учиха–доно, в сей тяжелый час появление нового члена нашего, и так немногочисленного клана, не может не радовать. Да и то, что сестра моя оставила после себя след и память — радует мое сердце. Что же касается завещания Намикадзе… — доно, то я не буду стремиться нарушить последнюю волю Йондайме Хокаге, — собеседники, на загляденье синхронно, облегченно выдохнули, — Однако, Учиха–доно, я не сомневаюсь в Ваших словах, но данное завещание, влияющее на судьбу члена правящей ветви нашего клана, непременно должно быть скопировано и помещено в клановый архив, — Учиха согласно кивнул, требование более чем резонное, — Так же, мне бы хотелось в скорейшем времени познакомится с моим племянником, — тут Фугачья рожа стала гораздо менее радостной, но и требование вполне обоснованно, так что кивок последовал, — Момент визита и прочие детали, почтенный Учиха–доно, я думаю, мы обсудим лично. Но вопрос передачи тела Кушины Удзумаки для погребения остался.

Собеседники заверили, что тело будет в скорейшем времени доставлено на территорию кланового квартала Удзумаки. И с плохо скрываемым желанием пообщаться тет–а–тет раскланялись со мной.

Вот пусть теперь думают, ломают голову и суетятся. А уж как Данзо шикарно подставлен, и не подкопаешься.

Ну а пока я шел к дому, радуясь бедам и напастям корневой системы, мне, самым наглым образом, воткнулась рыхлилка в шею. Позвонок в третий–четвертый. Медом у меня там что ли намазано? — думал я, сознанием выпнутый в четырехмерье и лечимый виталом от повреждения. Тушка, впрочем, исправно изображала мертвый труп убитого шиноби.

Из четырехмерья я наблюдал, как хамски «разрыхливший» мою шею тип приближался, видимо, для контрольного «рыхления». Тип был братом–близнецом ранее нападавших АНБУшников. Ну и, до кучи, одним из трех АНБУ, ныкавшихся на потолке в кабинете Хокаге. Хм, Корень или Сарутоби? Впрочем, пофиг, разберусь потом.

Самое неприятное, что боевиком я, по сути, не был. Тактиком, возможно, в чем–то стратегом, но никак не бойцом первой линии. Все мои «боевые» подвиги — юность первой жизни, да и то, участвуя в боевых действиях, был я все же командиром и опять же — тактиком. Ну и не самые приятные воспоминания, да.

Впрочем, до моей тонкой душевной организации миру дела никакого, а тут надо бить, чтобы жить. Но вот чем? Заготовленных духов атакующего типа нет, мой прокол. Хизуми толком ничего «близкоконтактного» не умел, ему, как и мне, время бы на подготовку. И убивец, пусть и медленно из четырехмерья, но приближается.

Ладно, хрен с ним, витал отлечит если что, а «рыхлителя», я думаю, просто заломаю. Ну, принципе, да… Заломал… Нет, вполне успешно, игнорируя тычки и удары, добрался до шеи и свернул нафиг. Только в процессе добирания, мне чуть самому не свернули шею, искрошили ребра, ну и связки с мышцами на левой руке в кашу.

Блин, думал я, отламывая у атакующего палец для некромантских ритуалов. Учитывая, что моим оппонентом был джонин, менее «ранговый» боец вряд ли охранял бы каге, то справился, вроде, неплохо. Однако «стиль пьяного медведя» явно не способствует целостности меня и долголетию в этом мире. Если бы не витал, я сдох бы не только от «рыхлилки» в начале нападения, но и минимум раз шесть за время руканогомахательства. Надо срочно разнообразить боевку, поднять реакцию… много чего.

Вернулся к Башне Хокаге, выловил полицейских Учих, да и сдал им рыхлительский труп. Вкратце рассказал, что «напал, кинув кунай, я сколь мог уклонился и вылечил повреждения, в процессе рукопашной схватки нападавший убит, у вас расследование, вот и расследуйте».

И быстрым шагом двинулся в подвал, ритуалы и срочно, всякие–разные. По дороге наткнулся на ахнувшую Ацуко, скороговоркой выдал «напали–отбился, цел, жив, здоров». Заперся в подвале и приступил к составлению кругов.

Примечание к части

Вот реально, шел, никого не трогал и кунай в шею. Чтож творится, граждане?

недоумевающий старина Киберъ Рассвет

Бечено.

9. Визит Смерти

Нарисовал я пару кругов, и вышла у меня фигня. То есть, если бы вышла фигня, я бы знал с чем работать, а не вышло у меня ничего. Малые духи, с задержкой и трудом призывались, средние и выше — нет. Ну, очевидно, та самая топология местных, с мирами призывных животных и прочим, кратно увеличивает затраты на призыв.

Так что пришлось идти переодеваться, по пути рассказывать уже Эйке, что жив–здоров, и тащиться на местный рынок с целью закупки животных для своих кровавых целей.

Причем местные, гадски, живого почти не продавали, только мясо. Но, в итоге, все–таки нашел живую курятину и поросей. Так что вернулся, в сопровождении специально обученного типа, тащащего мою ритуальную поживу за мной, в мешках.

В подвале же занялся кровавым душегубством, на основе переделанных ритуалов. И опять фиг. Правда, на сей раз не фиг, а хрен.

Хрен был, на вскидку, метров четырех росту. Вольготно расселся на полу, с интересом уставившись на меня. Белоснежной шевелюрой напоминал рокера, торчащими из шевелюры рогами — черта. Ступы, впрочем, при нем не наблюдалось, а наблюдалось белое кимоно и ножик, зажатый в пасти острыми зубами. Ну и рожей и прочими отростками вне кимоно, был изрядно бордов, этот хрен. Да, и в обычном зрении был гость прозрачен, в четырёхмерье же обретал насыщенность, плотность и краски, безусловно, с учетом свойств мерности.

В общем, призвал я таки сотону, точнее местного «бога смерти», Шинигами именуемого. В каноне про него было преизрядно мало. Мол призывается кругами, забирает души, хранит последние в пузе своем. Зачем ему нужны — не ясно, но за такую специфическую нямку данный тип делает разное «противоестественное» с указанными кормящим типами.

Память Хизуми тоже давала немного толковой информации. Покровитель рода, молиться, поститься и слушать «Радио Радонеж» не надо. А надо ставить кумирни, помещать в них специфические маски. Одна из которых несет на себе изрядно сложную и головоломную шодомаху неизвестной этиологии. Ну и по праздникам живность жертвовать. За эти шинигамиугодные деяния последний «хранит и оберегает клан».

Как–то, на мой взгляд, изрядно паршиво он оберегает, думалось мне в процессе ответного разглядывания хрена. От клана хрен, да ни хрена, залетный я больше для клана сделал, нежели сей оберегатель. Да и прямо скажем, силищи в визитере немало, но вот как–то… Не страшно, в общем. И покруче его видел, а этот, несмотря на хипстерский видок, какой–то «человечный», мимика, жесты, да и общее впечатление. Нет от него ощущения неведомой хрени. Впрочем, надо коммутацию, что ли, наладить.

— Приветствую почтенного Шинигами–сама в моем доме. Что привело Вас на мой порог? — выдал я словами, да и «помыслил» в доступных мне диапазонах.

— «Приветствие, зачем ты, довольно мыслей, стоит дом, нет зла, интерес, пожелание жизни, не словами, кто ты, тебя нет, почему делаешь, ты есть, не должно быть, тебя много…» — выдал тяжелым потоком мыслеформ собеседник.

Самое паскудное, что треть «мыслеформ» шедших густым потоком я банально не понимал, часть их дублировалась на разных смыслово–понятийных уровнях, часть нет. Ну, и на закуску, шла сия мыслеформенная каша одним, коротким импульсом–пакетом, акцента же на ключевых моментах не несла. В общем, мда, веселый собеседник. Но то, что собеседник, уже приятно. А пакет, насколько мне видится, несет информацию для существ разной степени информированности и разумности. Одновременно идет разговор с ребенком, дикарем, ученым, домашним животным, рабочим и политиком, а мыслеформы для каждого идут индивидуальные. То, что я «не понимаю», я и не понимаю. Нет знаний, развитости мозговых мышц и прочего.

Правда, общение с этим типом, сродни общению разговорным лавгуд–стайлом. Не ребусы, но фильтрация потока. Понимание, что он реально имел в виду, а что вежливые, технические и прочие обороты, которых так же в пакете преизрядно.

Ну и эмоции он транслировал вполне идентифицируемые, что не могло не радовать. Как и то, что испытывал он к моей персоне любопытство и легкую доброжелательность.

И завел я с местным смертобогом длинную «беседу». Понял, из того, что он имел сказать, разве что половину, притом, что меня этот тип явно понимал на 146%, что однозначно проистекало из беседы.

Выходила, в рамках понятого мной, такая ситуация. Удзумаки прямые наследники то ли призывателей, то ли создателей, то ли смотрителей, то ли вообще администраторов данного, конкретного Шинигами. Сама его природа не выяснилась, теорий тыщи, от того, что он скомпилирован высокой цивилизацией, до призыва, договора, самозарождения. Но то, что он «тут» не от зари времен, а с конкретного, измеримого тысячами лет момента — точно. Есть маска, терминал–консоль–шаманский бубен для общения с шинигамычем. Созданный то ли для тупеньких, то ли с расширенным функционалом общения, приказа, да черта в ступе, возможно.

Сам шинигамыч прикрывает мир от, как ни смешно, сильных духов. Мерность, как сверхдух в моем прошлом мире, не трогает, но гостей не пускает. Причина банальна — чакра. Средний дух до высшего отожрется на халявной «чакре ням–ням» за неделю, и в результате слопает весь мир. Причем, пускать их, ни по моей просьбе, никак иначе, он не намерен, что более чем логично. Меня, в симбиозе с духом, он интерпретирует как «юного собрата» и человека–оберегаемого в одном флаконе, в потоке его мыслеформ было даже «вырастешь, не скучно будет» или что–то похожее. Ну технически он вполне прав, не поспоришь.

Выяснил я, наконец, что есть душа (тут или не только тут — черт знает, но тут точно), по сути, отражение жизни на большую мерность, память во всех её проявлениях, характеристики тела, ну по сути вся информация о жизни, полностью до каждой клетки. Все это проецируется–отражается в большую мерность в процессе жизни. Ну, а шинигамыч, по каким–то своим критериям, забирает эту информацию\часть многомерного тела у определенных людей, после смерти тела трехмерного и хранит её. Причины, нафига это нужно, критерии отбора хранимых, получает ли он от ентих «душ» что–то полезное–нужное — покрыто многозначным мраком.

Добеседовали, я с пухнущими обеими головами, которые разной мерности, выслушал прощание в стиле «Ну, ты зови, если чё».

И пригорюнился. Не будет мне некромантски–ритуального владычества, доминирования–унижательства над жалкими окружающими. Мелких духов можно, все, что выше — ни–ни. У мелких духов вообще процесс развития был весьма специфический, в условиях «естественного» питания, как я понимаю, недостижимый.

Все логично, оправдано и оставляет меня в роли жирного рейд–босса со слабыми атаками. И веселой «пати» шиноби, да.

Качаться в стиле кетайских культиваторов, блин. Не охота, трата времени, эффект тупой, а ведь надо, никуда не денешься. Ладно, чуть разгребусь с делами, подумаю, может как–то что–то рационализировать выйдет. А не «повтори десять тыщ раз наставник Сунь Хрен велик и обретешь могущество».

Но сейчас, до моего «просветления», у меня мелкие духи да печати и барьеры. Что, кстати, весьма немало, а то, похоже, я «слишком много кушать», не могу мир с полпинка в трубочку свернуть, горе–то какое, да.

Ну и стал я малевать всяческое шодомахство, да мелких духов призывать. Закончив, запихал останки задушегубленой живности в мешок и с каменным выражением морды передал дамам, уведомив что «еда это». Что обо мне подумали, знать не хочу, я и сам о себе нехорошее думал.

Да и поперся на Совет кланов, время подходило. Одеваться официально не стал, а то местные шиноби — дикари некультурные какие–то. За все время общения с «высшим светом» только двух приличных людей видел, себя да Дайме. Так что, показал окружающим низины их бескультурья и хватит. Да и времени на тени на веках и флаги в заднице жалко.

Правда, шел, из четырехмерья не вылезая, окружение контролируя. И результаты трудов своих тяжких в доступе держал. Мало ли, может это новая АНБУшная забава такая, «пристукни главу клана Удзумаки и получи повышение по службе» или еще что.

Совет кланов начался с «просвещения о новой вводной, ввиду открывшихся фактов». Хирузен изложил, что Лис–то, вполне вероятно, не сам вырвался, а было подлое нападение неизвестных предателей, неустановленного образца. Фугаку же, прибрав к ручкам слово, оповестил присутствующих о недавнем нападении на почтенного меня, буквально в шаге от Башни Каге.

Шум, в процессе обсуждения новостей, господа главы кланов подняли изрядный. Ряд сутулых, блохастых и наглых псин, хамски изрыгнуло, что «так раз Удзумаки во всем виноваты, выпнем их на мороз». Но были заткнуты общественностью и приведены «к ноге». И, наконец, пошумев купно, отдельные товарищи начали высказывать ценные мнения и всем интересные точки зрения:

— Видится странным мне факт тот, что предатели деревни лишь в АНБУ таились. — прожужжал, на удивление, Шиби Абураме. Вроде бы, по канону, жуководы были в Корень плотно интегрированы, впрочем, возможно, это дело будущего, — Проверить однако АНБУ не лишним будет.

— Хочу отметить, уважаемый Совет, что выявленные предатели, в большинстве своем, не просто в АНБУ служили, а были в подразделении НЕ, — не упустил возможности высказаться мстительный Фугаку, «подцепивший» манеру речи предыдущего оратора.

— А я предлагаю… — вскочил Инузука, получил незаметный удар в печень от Хьюга–доно, присел и больше не предлагал.

— Уважаемый Совет, я услышал ваши мнения и хочу объявить, — взял наконец ситуацию в свои руки Огнетень. Кстати, сдал дедуля, седины прибавилось за несколько часов. Впрочем, ему видно нерадостно. И жену погибшую любил сильно, и Данзо другом считает. В общем, прижало Сарутоби, — Отстраняю, временно, все подразделения АНБУ от службы. В праве моем это как Хокаге, и я это сделаю. От вас же прошу предоставить шиноби в группу дознания для проверки АНБУ на благонадежность. Состав и полномочия этой группы предлагаю обсудить.

Ну, а пока главы кланов мерялись специализмом и прочими достоинствами, хотя и табуретке ясно, что нужны Учихи, Яманака и Абураме. Ну может еще Хьюги. А остальные только как наблюдатели.

Ну, в общем, в процессе местничества и траты времени я думал, что Сарутоби Корневища все же прикрывает. Дает время хвосты подчистить. Кстати, сам Корневищ на Совете отсутствовал. Вот черт его знает, то ли сентиментален Хирузен до одури, хотя жена… Черт его знает, в общем, что Огнетень курит, какие–то у него странные реакции на мир. Впрочем, посмотрим что и как. В свете моих урезанных возможностей уконтропупить Данзо «быстро, четко, незаметно» я сиюминутно не смогу. Так что посидим–послушаем пока.

Вон, Фугаку глазки мне строит, типа «режь правду–матку». Угу, щаззз. Сам режь, пучеглаз, нашел себе эффектор политического влияния. Впрочем, нашелся и думающий, и не замазанный, да и небезразличный глава клана.

— Уважаемый Хокаге, уважаемый Совет. Одному мне показалось странным, что все известные предатели — члены подразделения НЕ? — задвинул, дожевав орешки, Чоуза Акимичи. Что было изрядно странно, в триаде Ино–Шика–Чо, сиречь Яманака, Нара, Акимичи, последние занимали места не дипломатов, а грубой силы. Хотя, идиотом пухлик явно не был, да и, возможно, это общий вопрос–предложение триады, — Лично мне кажется, что подобная концентрация предателей чрезмерна. Никоим образом, до окончания расследования, никого не хочу обвинить, однако сам отдел, как и его руководство, показали вопиющую некомпетентность.

— У клана Акимичи есть предложение? — устало вздохнул Сарутоби.

— Внести в повестку обсуждения вопрос о компетентности озвученных, не более, — не пошел на прямой конфликт Акимичи.

В повестку внесли, Огнетня к стенке приперли. Тот поизвивался, на тему «подождать окончания расследования», но был в этом освистан, что вполне логично. Минимум шесть сотрудников подразделения предатели, а глава сам под подозрением. Хьюга, кстати, напомнил приказ Учихам «не вмешиваться» в бой с Лисом, отданный старейшиной Шимура. Что, учитывая общеизвестное свойство шарингана «контролировать Биджу» смотрелось крайне подозрительно.

В итоге подразделение НЕ не распустили, а «заморозили», оставив до обретения нового руководителя. Данзо же Хирузен, вынужденно, с руководства НЕ снял, что под таким «общественным давлением» неудивительно. Но никаких других репрессий творить не стал, нудно отвечая на все потуги в стиле «ждите окончания расследования, граждане».

Потом утрясли состав «группы дознания», в которую вошли ожидаемые Учихи, Яманака и Хьюги. И несколько «доверенных лиц» Хокаге, на совете неозвученных. Ну, кто бы там ни был, клановые, думаю, приглядят, уж Учихам «топить» есть прямой резон.

И, наконец, приступили к «разбору завалов», в прямом и переносном смысле. Порушено было многое, кстати, Академия Шиноби оказалась разрушена, причем я в упор не понимал «как?». Находилась она дальше неразрушенных административных зданий, перекрывающих её положение от местонахождения Биджу. Даже если бы тот запустил вторую биджудаму, то порушил бы целехонький госпиталь, да и башню каге задел. Да и биджудама всего одна была… Что–то нечисто с этим «разрушением», причем явно неглупые главы кланов, принимают «нечисто» как должное.

Граффити, с их рожами в непристойном виде там что ли было несмываемое? Хотя скорее всего коррупция, но блин, что, сразу всех глав кланов в дело взяли? И они дружно у себя же воруют. Ладно, фиг бы с ним, с загадкой порушенной школы, благо меня уже вопрошают:

— Удзумаки–доно, Совет кланов имеет к Вам вопрос, есть ли возможность у клана Удзумаки восстановить ряд защитных печатей, разрушенных атакой Биджу?

— Уважаемый Совет, клан Удзумаки имеет таковую возможность. Более того, в этот тяжелый час, восстановление защитных и сигнальных схем оборонительной стены произведен будет безвозмездно, — решил попиарится я, — Остальные же вопросы восстановления требуют отдельного обсуждения и осмотра. Что же касается стены, я готов приступить к восстановлению тотчас же, как будут устранены разрушения.

— Отрадно, Удзумаки–доно, Конохагакуре но Сато, в лице Хокаге выражает Вам искреннюю признательность, — расщедрился на «спасибки» Огнетень.

Совет продлился еще с час, собравшиеся «пилили бюджет» восстановительных работ, хотя, возможно, мне это лишь показалось.

По окончании совета я короткими перебежками добрался до дома. Озадачил Масами и Ичиро «новой задачей, по созданию настоящих доспехов Удзумаки». Повозился с ними с часок, вполне сносно у них выходит. Обрадовал «много деньгами, при успешном завершении, лично вам, тратьте как хотите» кузину и кузена и оставил их пахать на благо клана.

А вообще как–то нервно и суетно все у меня. И ведь не забьешь на все, чтобы отдохнуть–подумать. Ну, будем надеяться, что вся эта беготня ненадолго, подуспокоится со временем.

Вот так неубедительно врал я себе, рисуя печать повышенной сложности.

Примечание к части

Чет гг–ой подзадолбался. И дней–то хрен, да не хрена прошло, а беготни, гемороев, сантабарбар, многочисленных геройских убийств и залетных смертобогов уже попом жевать можно. Надоб ему отдохнуть как нибудь, да только с отдыхом тяжко, сам помрет, да и Удзумаков прихватит, ежели расслабится. Ну по всему так.

озабоченый психическим здоровьем гг–оя старина Киберъ Рассвет

Бечено.

10. Телохранитель Генма и его друзья

Еле успел дорисовать печать, выдернули меня к входу. Тела павших Удзумаки доставили. Я задумался и решил, что раз уж все тут, будем похоронную церемонию проводить сразу. На закате, а то обилие трупов на территории усадьбы наводит на реалистичные мысли.

Перебежками добрался до уже поднадоевшей башни Огнетня и заказал «срочные курьерские услуги» по оповещению кланов о «прощании с главой клана Удзумаки и прочими на закате сего дня». Торопливо, но в рамках знаний Хизуми и читанного — вполне уместно.

Роль священника исполню я сам, собственно наш «божественный покровитель» самолично изволил побывать недавно, так что «благодать» из меня переть должна с силой немереной.

В общем, учитывая то, что до заката было часа четыре, успешно все сделал и очередные, ритуально–жреческие, одеяния на себя нахлобучил. Покойных у Удзумаки было принято сжигать, как и в целом по элементальным странам, так что все закончится здесь и сейчас.

Кстати, показательным было, что из значимых персон не явилась глава клана Сенджу. А так народу было на удивление много, все главы кланов изволили явиться, даже псина сутулая скорчила скорбное выражение морды. И человек тридцать за воротами квартала стояло.

Ну, а с заходом солнца, зажгли мы факелы, и начал я издавать заученные ритуальные звуки. Народ скорбел, Эйка с Ацуко натурально плакали. Впрочем, вся эта скорбная церемония в час уложилась, костры зажглись и благополучно догорели.

Искренне меня удивило, что все прощающиеся принесли конверты с деньгами, переданными Ацуко, как старшей после меня, занятого церемонией. Странные, конечно, у них традиции, хотя, в целом, весьма практичные.

Ну а Эйка, пролезшая под одеяло, опять полночи убеждала меня, что суйтон для Удзумаки норма, а не отклонение. Смех смехом, но и вправду надо поподробнее узнать в клановом архиве, а то, из–за печатей, решил, что «отсутствие стихийных склонностей».

С утра выкинул погребальщину из головы и решил, что в рамках выживания на моем пути шиноби надо мне в первую очередь разобраться со скоростью тела. Потому как четырехмерный я ей и так обладал, но вариант наблюдать, как тушку кромсают неведомые зложелатели, и не иметь возможности кромсание прекратить меня не прельщает.

Прихватил я свиток с описанием техники, да и отправился в подвал. Вообще, надо бы его расширить что ли, ритуалы и исследования проводить буду. Ну да дело, как всегда, будущего.

А заняться я решил, для начала, широко известной, но в использовании не слишком распространенной техникой телесного мерцания, шуншин но дзюцу обзываемой. Скрутив несколько фиг, пользователь этого мерцания провоцировал всплеск чакры, заряженной желанием «быстрее». Ну и быстрее становился, правда, как я понял, изрядно терял в управляемости и осознанности действий.

То есть, рядовое использование выглядело так: пользователь фиксировал точку прибытия, прикидывал маршрут, активировал технику и бежал. Не видя и не особо соображая. Чакра после всплеска расходовалась в секунду, не более, и охреневший пользователь приходил в себя на точке окончания маршрута. Ну а прихождение в себя после охренения вопрос опыта.

Управляемость и прочие кошерные вещи, были теоретически возможны, как мне кажется, при более корректном составлении мыслепосыла. Проверкой чего я и занялся.

Через полчаса практики витал перестал переключать фокус внимания с меня на свои дела, и возникало ощущение, что своим гудением транслирует то ли «Шайбу! Шайбу!», то ли «Ру–ко–суй! Ру–ко–суй!». Хотя результат появился и был, по–моему, вполне неплох.

И я не о выбоинах и кровавых пятнах на стенах подвала! И вообще со временем вытру. Наверное.

А вот по факту, посыл не просто «быстрее», а «быстрее–интересно» с успехом компенсировал невысокий (хотя вот хрен знает, какой у меня, тоже ведь проверить не помешает) контроль. Всплеск чакры захватывал все тело, включая голову, что позволило, не взирая на подлючие стены, «мерцать» не по–прямой, а закладывать дугу.

Правда, тут меня выручало исключительно четырехмерье, «быстро–интересно» разгоняла ЦНС тела до возможности отдачи корректирующих движение сигналов, обработать ту же визуальную информацию не выходило никак. Но в целом, опыт удачный, надо будет включить в еще не сформированную ежедневку упражнений. Как по мне, практика мерцания вполне подойдет для прокачки «скорости тела» во всех аспектах.

Контрабандой протащил в подвал тряпку и вытер последствия тренировки со стен. Очень уж художественные они у меня вышли, аж самого пробрало.

По здравому размышлению, подвал надо оставить для ритуалов. А тренировки проводить на полигоне, вот только полигон Удзумаки находился у самой стены, рядом с храмом Шинигами. Поход туда шел через пол–деревни, хотя в храм все же наведаться надо, да и маску одну к рукам прибрать. А храм пусть остается и ухаживать за ним буду, этакий памятник культурно–удзумачьего наследия.

Приняв это в высшей степени культурно–историческое решение, потопал я в означенный храм.

Отойдя от квартала метров на двести, обнаружил слежку за своей персоной. По крышам перемещались типы, довольно неплохо скрывающиеся от прямого взгляда, в плащах, очевидно экранирующих их от сенсоров. Интересно, охрана или наблюдатели? Впрочем, пофиг, сам факт слежки без предварительного уведомления есть акт агрессии в сторону самого меня. Благо «пьяно–медвежьих» танцев больше устраивать точно не буду, пусть и не обширный, но вполне приличный запас свитков с шадомахшиной, да и набор духов, засаженных мной в стальные четки, давал некоторый простор в деле издевательства и надругивания над ближним своим.

Так что собрался я внутренне, но все так же чесал в сторону храма, приглядывая из четырехмерья за своими будущими жертвами собеседниками.

Храм был атмосферен, вполне цел и визуально от канона ничем, кроме целостности, не отличался.

Этакий вполне себе синтоистский деревянный храмище, под скатной крышей во вполне японском стиле. Ну и маски носатых и противных рож, изрядно напоминающих лик друга моего, шинигамыча, занимали одну из стен кумирни. Которая маска из многих мне потребна — вопрос не стоял, в четырёхмерье одна из масок разительно отличалась от прочих. Снял я её, скомпилировал оставшиеся поровнее, да и направился на знакомство с полигоном.

Товарищи соглядатаи в храм за мной не полезли, но исправно в кронах деревьев мою персону дождались. Ну и, удерживая расстояние двинулись следом.

Меня же терзали смутные сомнения, мочить иль не мочить, вот в чем вопрос. По чести и традициям вполне можно было излишне любопытных товарищей и пристукнуть, в назидание прочим. Да и ряд печатей позволял накрыть наблюдателей техникой ранга эдак А, с почти гарантированной летальщиной. Однако было два фактора, которые меня останавливали.

Первый — это то, что если это охрана, пусть и непрошеная и изрядно нагловатая, я могу испортить отношения с пусть бесцеремонным, но доброжелателем. Второй же заключался в том, что мои планы на духовный шпионаж, практики некромантии и прочие вкусные, богатые информацией вещи накрылись Шинигами.

А вот получив в свое распоряжение тушку, ну или хотя бы неповрежденный мозг, я из него смогу надергать полезного–интересного. Массово так в Конохе не повеселишься, но если в результате выяснения «че надо, и с какого господа раёна» наблюдатели вдруг внезапно помрут — бестолковки ихние я постараюсь к ручкам прибрать.

Так что, добравшись до полигона, начал я ритуальные танцы, тренировку изображающие. Сам же тем временем подпускал духов и смещался поудобнее. Ну а подпустив и сместившись дал команду мелким духам заряда «жарить». Подпущенные команде вняли, и «вжарили», отправив парализованно–оглушенных наблюдателей на землю.

Добрался я до подергивающихся товарищей (никто не помер, что, в целом, неплохо) и обляпал их блокирующими движение чакры свитками. Ну и связал, чтоб мыслей дурных не появилось.

Оклемались мои сопровождающие изрядно быстро, несмотря на недействующую чакру, и один из них выдал спич на тему «Удзумаки–доно, не вели казнить, вели слово молвить».

— Ну, для начала, неплохо было бы вам, господа, представиться. Поведать мне, что за нужда заставила вас следить за мной, да и с какой целью также весьма занимательно.

— Хай, Удзумаки–доно. Мое имя — Генма Ширануи, мои спутники Райдо Намиаши и Иваши Татами. По приказу Хокаге, Сарутоби–доно, обеспечиваем вашу безопасность за пределами квартала.

— Хм, — пробормотал я, снимая с товарищей тканевые маски. Вроде, и вправду они, хотя странно все, вроде как телохранители Хокаге. Хотя потом обдумаю, — Положим, Генма–кун, я вам верю. Однако, в свете последних событий, уж не взыщи, пройдемся–ка мы до самого Хокаге, — на этих словах и так не радостная троица совсем поникла, — А вот когда свой приказ Сарутоби–доно подтвердит, возможно, и будет у меня с вами разговор. А пока чакрой пользоваться вы не сможете, да и отходить от меня дальше двадцати метров не рекомендую, будет плохо, больно и не очень долго, — изобразил я самую доброжелательную из своих улыбок. И чего эти «охранители» побледнели, ума не приложу.

Освободил я товарищей троицу телохранителей, но от греха духов заряда в них держал «на взводе». А по дороге к огнетеньскому обиталищу, я думал и вспоминал канон. Достоверность его умеренная, однако выходило, что Минато этих товарищей выделил, технике Бога Грома научил и помер. А вот Хирузен их если не в загон загнал, то не выделял и, видимо, все же как–то угнетал, один из троицы, вроде бы, старше чунина так к канону и не поднялся, что для выбранного в «телохранители Хокаге» — нонсенс.

До Огнетня добрались, секретарь морозить перед кабинетом не стал. Так что с ходу я Сарутоби и вопросил «ваше ли добро за мной таскается?». Дедушка, и так бодростью и радостью не лучащийся, совсем поскучнел и выдал:

— Удзумаки–доно, сии шиноби были отправлены оберегать Вас, исключительно в связи с покушениями, в заботе о Вашей безопасности.

— Это, безусловно, лестно и приятно, Хокаге–доно, однако то, что меня не поставили в известность, как несколько оскорбительно, — состроил я надменную рожу, — так и могло стоить сим шиноби жизни. Я благодарен Вам за заботу о моей безопасности, но впредь рассчитываю, что меня поставят в известность о подобных действиях в мой адрес, если таковые будут.

— Приношу Вам, Удзумаки–доно, искренние извинения. Сей казус случился исключительно в силу обилия неотложных дел, и не будет повторен никоим образом.

— Понимаю и принимаю, Хокаге–доно. Коль, в силу текущих обстоятельств, решили вы шиноби этих направить, лично я нахожу это разумным и полезным. Однако, хочу оформить пребывание их рядом с собой как миссию, скажем, по тренировке. Вполне достойно и уместно, а оплатить работу будет мне по силам и по чести.

Сарутоби на секунду задумался, по итогам мышления выдал «Восхищение предусмотрительностью и прочими качествами Удзумаки–доно» и стал демонстрировать занятость. Ну я и распрощался, прихватив троицу с собой. Печати снял, духов, на всякий пожарный, оставил. И, заодно, обратил внимание, что чакра пребывание духа несколько дестабилизирует. Ну вот на троице и понаблюдаем.

Контракт оформили, да и потащил я новых «тренеров–телохранителей» в ресторан Акимичи.

В самом общепите, после нескольких маленьких порций, оповестил сотрапезников, что мне из–под них надо.

— Итак, господа. Вы, я думаю, в курсе скорбного положения моего клана, — троица, соответствующе искривив физиономии, покивала, — Недавнее же покушение показало, что враг рядом и от уничтожения Удзумаки не отказался. Если квартал прикрыт, то сам я, безусловно, не беззащитен, однако всегда есть место случайности, неожиданной атаке и прочему. Так что ваше прикрытие видится мне не лишним. Кроме того, в рамках кланового обучения, я более специализировался как фуин–мастер, нежели боевик. Что в текущих условиях видится мне явно недостаточным. Ну а из–за отсутствия партнеров для тренировок, мое развитие как шиноби изрядно задержится, так что найм для «тренировок» вполне соответствует части моих ожиданий. Ну а теперь, если у вас есть вопросы — задавайте, постараюсь ответить.

— Удзумаки–доно, — начал Райдо, — возможным ли будет уточнить, что за атаку на нас вы использовали?

— Возможным, Намиаши–кун. Свитки и райтон, размещенные в процессе «тренировки».

— А как вы обнаружили нас, Удзумаки–доно? Плащи скрывают чакру, а мы не попадались вам на глаза, — полюбопытствовал Генма.

— Сенсорные возможности — клановый секрет, однако они есть и в случае обнаружения незамеченной вами опасности, я оповещу вас стандартными жестами. Безусловно, — усмехнулся я, — не демонстрируя их противнику. И да, вас я прекрасно вижу и знаю ваше месторасположение, — ответил я на незаданный вопрос.

Ну а решив вопрос пребывания одного из троицы «на дежурстве» в гостевом домике квартала и объяснив, что на тренировке мне нужны именно спарринг–партнеры, закончили мы посиделки и отправились ко мне.

Разместив троицу в гостевом доме, отправился гонять мелких и думать. Вообще решение, безусловно, спонтанное. Однако от кинжала в спину от них прикроюсь, а «свои люди» в Конохе нужны. С троицей «элитных телохранителей» еще надо знакомиться и узнавать их, однако в свете их «канонной» судьбы и потенциала, такие работники могут быть небесполезны. Благо, в АНБУ не состоят, именно «гласные» телохранители, которые после смерти Намикадзе утратили этот статус, оставив только название.

Так что по результатам общения, возможно, сделаю троице предложение, от которого чертовски трудно отказаться.

А еще меня начинает слегка напрягать Огнетень. Основываясь на его канонных «переживательствах и метаниях», я его из списка «гадов» вынес. Однако, похоже, поторопился. Вот не оставляет меня ощущение, что троицу Сарутоби отправил «на убой». Да и принадлежность последнего покуситиля именно к Корню не есть неопровержимый факт.

Так что занесем–ка его вместе с прочей «командой Тобирамы» в гады, на всякий случай. Поспокойнее будет, да хранит моя паранойя мое параноистое здоровье.

Примечание к части

Ну потихоньку начинает гг–ой разгребать навалившееся, правда удачно или нет — черт его знает. Кстати, чесслово, мутит что–то ентот Огнетень, подозрительное и непонятное.

подозрительный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

11. Интриги коноховского квартала

Проскользнула под мое одеяло Эйка и вновь возжелала размножаться. Однако я эти возжелания решил временно обломать. И интерес практический был, и, прямо скажем, начинал я чувствовать себя в наших отношениях коровой из анекдота, которая «А поговорить?».

— Эйка–тян, погоди немного, есть у меня к тебе несколько вопросов.

— Хорошо, Хизуми–кун… — доно, о чем ты хотел знать?

— Скажи, Эйка–тян, а можешь ли ты определить характеристики чакры, контроля и объема её? Прости, если задаю глупый вопрос, однако как–то не интересовался до сих пор.

— Конечно же смогу, Хизуми–кун, у нас в медицинской комнате есть все необходимое. Ведь потенциал шиноби клана — секрет клана. — явно кого–то процитировала Эйка.

Я же, как прифигел, так и почувствовал себя тем, кем я и являюсь. Правда, ненадолго. Ну что ж, вопрос с изменениями и прочим своей СЦЧ решим вскоре, что не может не радовать.

— Эйка–тян, поможешь мне завтра с обследованием? Дело в том, что я чувствую некоторые, странные изменения в чакре, хотелось бы знать, что это.

— Конечно же, Хизуми–кун, если ты хочешь, то сразу с утра, — проявила новые потуги к размножению Эйка.

— Погоди еще буквально минуту, Эйка–тян. Я также хотел бы, чтобы ты посмотрела на мои попытки и дала совет, по поводу формирования мед–чакры.

— Как пожелает мой господин, — пробормотала из–под одеяла Эйка, беря направление диалога в свои руки.

С утра мы направились в неоднократно видимую, но вылетевшую из моей головы «медицинскую комнату». Потыкав мной в круг и выдав в меня пирамидку, Эйка нахмурилась и начала повторять процесс тыканья–выдавания. И так три раза. С изрядно озадаченным лицом, впихнула в лапы бумажку, очевидно определитель склонности, поскольку попросила пустить через неё чакру. Чакру пустил, лист пущенное проигнорировал. В итоге, эскулап выдала такой вердикт:

— Хизуми–доно, я не совсем понимаю, возможно, и вправду моя квалификация недостаточна.

— В чем же дело, Эйка–кун?

— Соотношение инь–составляющей вашей чакры, Хизуми–доно, аномально велико, однако… Я такое вижу в первый раз, Хизуми–доно. У вас в СЦЧ одновременно циркулируют два типа чакры, стандартная, в более чем достаточном количестве, свойственная Удзумаки, возможно, с незначительно увеличенной инь–составляющей. И, в относительно незначительном, но более чем достаточном для, например, генина, количестве, чистая инь–чакра. И они не смешиваются, хотя такого не может быть.

А вот я понимаю, точнее предполагаю, видимо, «управляющий компонент» из четырехмерья. Чакроканалы начали потихоньку прорастать в основной мозг, а он, в свою очередь, генерировать ту самую инь–чакру, нестандартную и очевидно требующую для «смешения» дополнительное волевое усилие. Во что это выльется в итоге — непонятно, но вот с контролем у меня проблем, теоретически, быть не должно.

Так и оказалось, показатель контроля чакры выходил на уровне хорошего такого чакра–медика. Ну, хоть такая плюшка, взамен моей необоримой армии духов. Убедил Эйку, что раз «странная инь» не вредит, то будем просто обследоваться время от времени, этого будет вполне достаточно. А «высококвалифицированные сторонние специалисты» пусть идут пока нафиг.

В результате, мед–чакру удалось создать минут за пятнадцать, что было весьма выдающимся результатом. Эйка даже надулась слегка, пришлось совершить вторжение в личное пространство, для успокоения и приведения надутых чувств медика в гармоничное состояние.

Заодно уточнил, что склонность к стихии воды и, кстати, ветра — у Удзумаки достаточно распространена. Отсутствие же стихийной склонности не редкость, некритично и также часто встречается, кстати, в основном у мужчин. У Эйки сильная склонность к суйтону (хорошая у меня все таки–интуиция, промокшая, но хорошая), что помогает ей в медицине.

Ну а обогащенный новыми знаниями, решил придумать, как прикрыться от «телескопа», который хрустальный шар Сарутоби. Как я понимаю, для активации данной техники нужна четкая привязка к «знакомой» чакре. Так что, если прикрыть тот же полигон барьером, чакру скрывающим или искажающим, то наблюдать за ним у Огнетня не выйдет.

Ну а создав соответствующий свиток, прихватил троицу и отправился на полигон. Ну, что я могу сказать. Через четыре часа, уходя домой, я оставил на полигоне корчиться и умирать в муках свое ЧСВ.

Телохранители наглядно показали мне отсутствие у меня каких бы то ни было вменяемых навыков как в тай (руконогомашество), так и в кен (мечемашество). С другой стороны, замедленное восприятие и помощь витала позволяли нарабатывать связки и оттачивать рефлексы значительно быстрее, нежели обычным способом. По крайней мере, видя кулак, летящий в мою физиономию, я, к концу занятия, произносил мысленно на два матерных слова больше, чем в начале оного.

В целом, жизнь немного наладилась, хотя бы в сфере стабильного графика. Подъем, завтрак, тренировки в течение четырех часов, пара часов занятий с мелкими, обед, часа четыре отработка шадомахства, пару часиков на социальную активность в рамках клана, от Эйки с Карин до каких–нибудь сказок–историй мелюзге. Ужин, медитации и попытка создать бионику, пока изрядно громоздкую и, как по мне, слабоэффективную. Ну и сон, с Эйками всякими — вот же дамочка, упорная в своих начинаниях. График такой продержался с неделю, никто не нападал, на советы не звали. В целом, я даже немного расслабился, в хорошем смысле слова, то есть, параноить не перестал, но удерживать себя от попытки придушить перевернувшуюся во сне присутствующую рядом даму уже не приходилось.

А потом посыльный от Хокаге известил, что «по причине восстановления стены Конохагакуре, почтенного Удзумаки–доно приглашают ей полюбоваться». Ну, пахать так пахать, подумал я и направился к восстановленному участку стены.

Обозрев фронт работ, слегка удивился нерациональности как защитной, так и сигнальной системы. Ну защитная, как я понял, сделана по принципу «доспеха Удзумаки», только накопленное в печатях идет не в «контратаку», а на защитный барьер. Как и с доспехами, остроумно, но не сказать чтобы рационально, ощущение, что систему разрабатывал тип технически подкованный, но скудный воображением.

Но вот сигнальная система меня печально поразила. Ни связи сигналок друг с другом, ни проверки целостности элементов. Причем, за стеной располагалась не только логичная там сенсорная, но и, по логике, долженствующая находится в безопасности управляющая часть.

Как камера наблюдения, носитель записанной информации которой находится в самой камере. Впрочем, я тут пашу бесплатно, за «идею», так что рационализировать и новаторствовать точно не буду. Но на будущее, раз уж Коноха все же избрана домом, надо бы что–нибудь поразумнее и эффективнее придумать, а то уж совсем какая–то кустарщина коленосделанная.

Ну и занялся карябаньем печатей на стенах. Приставили ко мне шиноби, со стихией земли, донтонщика. Покрывал он свеженакарябанное слоем камня, сантиметра в полтора. Чистая защита от непогоды, как по мне, учитывая силу атаки техник шиноби.

Возился с этой общественно полезной деятельностью дня четыре, прервав прочие свои занятия, резать хвост по кусочкам — не мой метод. И пытался понять очередную встретившуюся мне в постижении шодомахства засаду.

Дело в том, что была техника «выжигания чакрой» на поверхности, которая мне вполне далась и легко освоилась. Однако следующая ступень, формирование символов чакрой в воздухе, мне упорно не давалась. Детальное описание было, требование к контролю мной значительно превышалось. Да блин, Эйка, у меня на глазах, успешно карябала на воздухе пусть и не самые ровные, но вполне рабочие закорючки.

А у меня выходило ничего. Вот прям совсем. Согласно инструкции, представлял плоскость в воображении, с подачей чакры рисовал закорючки. И чакра благополучно ухала в никуда, с нулевым эффектом. Да блин, поднатужившись, решил даже делать трехмерные значки. Ну что–то получилось. Фигурки, наподобие перекрученных надувных шариков, лопающиеся с забавным «пуф!». Ну хоть какой–то эффект, да.

И ведь не то чтобы жить я не мог без этого «воздушного черчения», в конце концов, на нем свет клином не сошелся. Раздражало отсутствие вменяемого результата при доскональном исполнении инструкций.

Так что, по окончании накарябывания печатей на стене и щедрого засеивания пространства за стеной сенсорными кругами, на поживу врагам, ухватил Эйку и уволок в уголок.

Стал тиранить на тему «делай и объясняй». Эйка «делала и объясняла», Хизуми–доно слушал, делал сам, ни фига не получал и зверел. Чакра–медик даже начинала проявлять профессиональный интерес на тему «не ударился ли головой почтенный Хизуми–доно».

В раз, наверное, двадцатый, слушал монотонное бормотание Эйки: «представляю в воздухе лист и воображаю, как рисую на нем символы, подавая чакру». И начинал я понимать выражение «горе от ума». Потому как Эйка представляла лист, а Хизуми–доно изволил представлять «двухмерную плоскость». В описании техники фигурировала «поверхность», многомудрый Хизуми–доно вполне аутентично представлял двухмерную плоскость и пытался на ней рисовать.

Куда ухала чакра — непонятно, но есть подозрения, что я откармливал каких–нибудь 2,5 мерных кракозябр, параллельно вызывая в их мирке разные забавные эффекты.

Попробовал представить «лист» и вполне успешно, хотя не без огрехов и не с первого раза, чертеж на «воздухе» карябался, да и накарябанный эффект оказывал.

Вот ведь бисовская чакра, как–то она больно «физически» и нестандартно работает, захватывая в процессе осуществления эффектов часть законов трехмерья. Вообще, очень и очень странно, и магия, и духи работают по–другому, привязка к условиям трехмерного мира мне кажется явно искусственной.

И понимания «что это» ни на грош. Да, есть. Да, управляемая. Но вот ни магзрение, ни доступные ритуалы не дают вменяемого ответа, что это за присутствующая управляемая фигня.

Впрочем, ладно, разобрался с практической частью — уже хорошо. Вот только хочу лабораторию большую, сотрудников побольше и Орочимару в рабы. Он трудоголик, на него можно рутину сбрасывать будет.

Мысли о змеепоклоннике автоматически напомнили мне о Митараши, а также о получении, в скором времени, ей очередного звания — то ли генина, то ли чунина. Причем, с генином облом, выпуск из академии происходит в конце января — уточнял. А потом и выяснилось, что была Анко в орочимарачьей учебной команде, чунина полевым патентом на днях получила. В этом мне мои охранники–тренеры помогли, угощал я их, да о новостях расспрашивал. Обидно, досадно, но фиг с ней. Бодаться с змеерожим нет ни желания, ни сил, до его ухода/побега из деревни от года до двух, персонаж любопытный, так что посмотрим что и как, может, попробуем канон подкорректировать.

А меня ждет встреча с главным героем этой саги, все–таки с Фугаку договаривался, да и вообще взглянуть любопытно. Ну и есть у меня задумка интригу некую провернуть. Не лишним будет, и, возможно, как с Учихами отношения улучшатся, так и, в итоговом результате, политические бонусы поимею.

Так что подло воспользовался служебным положением, да и напряг одного из троицы на доставку «официального послания главы клана Удзумаки главе клана Учиха». Заодно и проверил, не вскроет ли послатый мной товарищ «секретную и очень важную» депешу. Содержала сия писулина страшный секрет приглашения на чай и переговоры.

Иваши депешу принял, соседям доставил, и даже не вскрыл, за что мной был повышен в звании до «вот молодец».

И вот, прусь я к соседям, предварительно с Фугаку договорившись, зреть «на племянника моего Наруто, жив ли, здоров ли и вообще». Оделся «полу–церемонно», очень уж рукава широкие удобны были для ныканья там всякого–полезного.

Квартал Учих, в отличие от нашего «переулка», был именно кварталом. Двадцать с лишним двухэтажных домов, особняк главы и полигон. Учитывая размеры и «козырное» месторасположение в первом круге, неудивительно желание их «отселить». Хотя, на фоне аналогичных по размеру и «козырности» владений Сенджу, пустующих не первый год, докапываться до Учих можно только с целью провокации.

Кстати, моя сколько–то там юродная тетушка и еще более юродная сестренка Цунаде, пару дней назад срулила из Конохи, так что наше общение единственной встречей на Совете кланов и ограничилось.

Так, считая в уме чужое добро и возмущаясь нечуткостью окружающих, я до особняка главы клана и добрался. Фугаку мое Удзумачество встретил, отказ от чая принял и проводил в детскую, откуда фугачная супружница, после нашего прибытия, свалила.

Ну, из недостатков для моих коварных планов было то, что люльки были две. В одной лежал мой племяш, возможный будущий бешеный апельсин, а во второй, очевидно, фугачий сын, возможный будущий мстюн, Саске, как ни удивительно, Учиха.

Из достоинств же было то, что кроватки стояли не вплотную. Ну а в целом, карапузы были юны и несколько соответствовали будущим ролям. Черноволосый сосредоточено пытался извлечь из пустышки что–нибудь полезное, белобрысый же копошился и активно разматывался из пеленок.

А вот в магическом зрении и четырехмерье, джинчурики был любопытен и напоминал этакий гибрид из меня с виталом, старой моей подруги Хёки (духа, владычицы и манифестации в одном трехмерном лице аж целого подпространственного мира) и ритуального круга. Отражение в энергетическом спектре печати, как фуин, так и кучи управляющих элементов, занимало круг диаметром метра в три.

Ну, в общем, та еще кракозябра, хоть и племяш. Кивая трепу Фугаку, как Наруте у них хорошо, и как тот исправно ест и наоборот, я спокойно подошел к кроватке и не менее спокойно активировал барьерный свиток, закрывший меня и Наруто достаточно серьезной защитой от техник и кинетических атак. Повернулся с каменной мордой к Фугаку и выдал:

— Фугаку–доно, я требую вас назвать имя того, кто столь жестоким и преступным образом покусился на жизнь члена клана Удзумаки. Также требую выпустить нас с племянником с территории вашего квартала, не чиня препятствий. В противном случае, я буду вынужден обороняться, не принимая во внимание жертвы.

Фугаку пасть разинул, ей похлопал, но паре Учих, засунувших физиономии в детскую, видимо, привлеченных вспышкой чакры, дал отмашку свалить на фиг. Полминуты поизображал, что думает и, наконец, обратился ко мне:

— Удзумаки–доно, это не то, что вы думаете…

— Учиха–доно, члена клана, моего родича, новорожденного младенца, используют КАК СОСУД ДЛЯ БИДЖУ! — демонстративно выдохнул, продолжив спокойнее, — Соблаговолите объяснить, Учиха–доно, что не так я думаю? Тут я вижу попытку жестокого умерщвления, с разрушением разума и тела, моего малолетнего родича. Видимо, опасения о разрыве Конохой союзного договора не беспочвенны.

— Удзумаки–доно, да, в мальчике запечатан Лис, однако печать значительно доработана, все обследования показали, что жизни его ничего не угрожает.

В ответ на это я стал делать вид, что изучаю печать, на самом деле её изучая. Как я понимаю, это работа не столько недоучки-Минато, сколько шинигамыча, так что интересно, надо запоминать досконально и потом изучать. Тем временем Фугаку, подумав, выдал такой спич:

— Удзумаки–доно, честью и кровью клана Учиха клянусь, у Вас нет врагов в клане Учиха. Ваш гнев понятен, — на секунду взгляд Фугаку сместился на Саске, и веко фугачье дернулось, — но позвольте разъяснить эту непростую ситуацию.

— Не могу не верить Вашей клятве, Учиха–доно, — через секунд десять произнес я, развеивая печать и прокурорски сверля взглядом Фугаку.

— Не пройти ли нам в чайную комнату, Удзумаки–доно, разговор непростой и долгий, не дело проводить его в детской.

На всякий случай, приготовив несколько пакостей как защитного, так и атакующего толка, проследовал я за пучеглазом. Впрочем, комната для чаепитий была комнатой, сладости, притараненные некоей дамой — сладостями и даже чай — чаем, а не ритуально–традиционной бурдой.

Прежде чем Фугаку ознакомил меня со скорбной историей запечатывания Демона–Лиса в новорожденного, я высказал свое веское мнение:

— Учиха–доно, как я могу предположить, я сейчас услышу некоторые секреты Конохагакуре, а, возможно, и Ваши личные. Для начала, хочу Вам поклясться честью и кровью, что узнанное мной, не будет использовано мной нигде и никак, кроме как в случае, если это сокрытие нанесет вред членам клана Удзумаки. Кроме того, не знаю какую защиту от соглядатаев имеет Ваше поместье, но хочу просить дозволения использовать свой барьер, он неконфликтен к техникам и принесет мне спокойствие.

— В свою очередь клянусь кровью и честью, что узнанное мной от вас не будет использовано мной иначе, как в заботе о жизни членов клана Учиха и… — что добавить Фугаку хотел, я знаю, но увидев рожу мою, ограничил клятву кланом. — Касательно барьера, не имею возражений, Удзумаки–доно.

Ну и активировал я барьер, не нравился мне обезьяний телескоп, да и «доброжелатели» в самом клане Учиха могли отыскаться. После чего выжидательно уставился в Фугаку.

— Удзумаки–доно, говорю с чужих слов, однако людей, заслуживающих моего полного доверия. Младенец был обнаружен уже с нанесенной печатью, рядом с ним пребывали его усопшие родители. Полагаю, Йондайме Хокаге запечатал Лиса в своем сыне модифицированной печатью, так как эманации биджу несут явный перекос в сторону ян–энергии. Лучшие медики и фуин–мастера Конохагакуре осмотрели его и вынесли вердикт, что жизни и здоровью Наруто непосредственной угрозы нет.

— Учиха–доно, факт запечатывания Биджу в члена моего клана, без согласия самого клана, я даже не буду обсуждать, Намикадзе умер, но грех и оскорбление на Конохагакуре, как Хокаге несет бремя за деревню, так и деревня за него. Далее, при осмотре Наруто привлекались мастера фуин, но поставить в известность клан, имеющий как заведомо большие знания в технике печатей, так и прямой интерес в жизни и здоровье Наруто, никто не пожелал. Я спрашиваю — почему?

Фугаку замялся, но выдал версию, что совет Листа не посчитал нужным отвлекать атакованный и находящийся в не лучшем положении клан. Ну, главное — это то, что не Совет кланов, а именно «команда Тобирамы» возжелала утаить эту информацию.

— Далее, Учиха–доно, не знаю, что обследовали медики, эманации биджу хоть и содержат перекос, однако, от инь составляющей чакры отнюдь не избавлены. И как повлияет наличие этой чакры на разум младенца, остается только гадать. Как бы ни вырос брызжущий слюной безумец, бросающийся на каждого встречного. Впрочем, сейчас исправить сам факт запечатывания биджу нельзя. Претензий к клану Учиха и к Конохагакуре я не имею. В теперешней ситуации есть виновные, но один из них мертв, остальные названы. Вас же хочу уведомить, что оставлять своего племянника в таком положении видится мне немыслимым. Поэтому предлагаю Вам поступить так: до трехлетия Наруто я или медик клана раз в месяц будем его обследовать и, по возможности, исправлять и предупреждать вред, наносимый чакрой биджу. Что будет потом — увидим, но пока только такой вариант видится мне возможным, как для жизни и здоровья Наруто, так и для чести наших кланов.

— Разумное и полностью одобряемое мной предложение, Удзумаки–доно.

После чего, в более расслабленной обстановке, занялись чаепитием. Ну что ж, моё полупредставление–полуискреннее возмущение вполне достигло поставленных целей. Несмотря на угрозу, Учиха внял аргументам, а сама модель поведения полностью укладывалась в «должное», по учихским меркам. «Закладывать» наш разговор и мою позицию Огнетню он вряд ли будет. Если в предыдущем нашем разговоре Сарутоби выступал как союзник против меня, то после сегодняшнего, убедившись, что я не покушаюсь на «память о друге», Фугаку несколько изменил позицию. Перед самым прощанием, я попросил Учиху, если того не затруднит, собрать глав кланов Хьюга и Абураме, ибо клану Удзумаки есть что «интересного» предложить своим соседям. Фугаку известил, что не затруднит, интересным, очевидно, заинтересовался, ну и посулил прислать специально обученного гонца, буде сбор состоится.

До дома я добрался морально вымотанный, но довольный. Все удалось, прошло удачно и, со временем, принесет вкусно–интересные плоды.

Примечание к части

Уфф. вот, накарябал. Переписывал раз пять и еще ашипак небось наделал. Но в целом автер смотрит на себя, как на себя.

самосозерцательный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

12. Предложение, от которого не смогли отказаться

Дома отправился проверять «стеклянные бусы для аборигенов». Фугаку собственное любопытство не даст «тянуть резину», так что сбор соседей, думаю, произойдет вскоре. Ну а под кодовым названием «бусы» секретно таился дом малого духа жизни. С вытравленной на нем фуин. Вот, кстати, на фуин–то я убил более всего времени, нужна была загогулина, примерно ассоциирующаяся с воздействием духа, слегка, при пристальном рассмотрении, фонящая мед–чакрой. При этом, сама печать диаметром была миллиметра три, протравливаемая в заготовке специально обученным духом кристалла. Ну и совершенно бессмысленная была, как понятно, пусть копируют, если кто разберет.

С духами же я, от греха подальше, да и в целях сохранения «спроса–предложения» поступил так: контракт ограничивал духа дюжиной часов активной работы. Этого хватит, на отращивание пальца, либо лечения хронического «куная под лопаткой» или в печени. В общем, жизнь раза два–три спасти может, от травм подлечит. Ну и те же дюжину часов сохранять жизнь в фарше, где целым будет только мозг, сердце и легкие. Ключом доступа тушки к телу владельца была, как ни удивительно кровь, по сути, дух получив её, пролитую на амулет, заключал контракт с кровепроливателем на дюжину часов работы. Другим людям амулет не подходил.

Ну и по завершению срока оказания медицинских услуг, дом разрушался, контракт закрывался а дух выпинывался в место ПМЖ.

Безусловно, можно было бы сделать срок и побольше, однако как же «эксклюзив»? Да и качество, в данном случае, вполне могло быть заменено количеством. Так что готовил я к встрече с главами кланов джуньяхира Удзумаки, крохотного доктора.

А на «эксклюзив» у меня, помимо денежно–статусного, были еще коварно–шпиёнские планы, благо даже мелких духов можно объединить в конгломерат. Пусть стабильно у меня выходит только на материальной основе, так на ней я и собираюсь работать. А пихать в ширпотреб результат минимум пары часов работы как по мне совершенно излишне. Ну и понятно, что эксклюзив будут носить самые важные и самые сильные, как раз те, за которыми шпионить и стоит.

Проверив, на всякий, комплектность и готовность работы «бус», принялся я за свои каждодневные дела. Благо, времени было не так уж много. За рисованием шодомахства, подумал, что надо бы накопленные свитки продать–подарить. Основным «продажным» лотом были у меня свитки хранения органики в безвременье, любого типа и толка, разве что непременно неживое, наличие циркуляции чакры в объекте запечатывания запечатать не давало. Немало «энергетических» свитков, для запечатывания срабатывающих чакра–техник. Ну и куча заготовок под взрывные печати.

Последние я делал для себя, и был в изрядной задумчивости. Запечатать в кибакуфуду что–либо, кроме сырой чакры, не выходило, нужно было менять сам фуин. Действие же печати заключалось в мгновенном высвобождении запечатанного. Но стандартный вариант с запечатыванием сырой огненной или нейтральной чакры казался мне изрядно нерациональным. Учитывая, что, например, без изменений печати и свитка, можно было запечатать огненную и воздушную чакру, что увеличивало действенность вспышки–взрыва в пару раз. Да и плазма, яды, кислоты — много «типов» сырой, но при этом разрушительной и эффективной чакры было. При этом «конвертеры» чистой чакры в чакру со стихийным, а тем более сложносоставным стихийным элементом обладали ужасающе низким КПД. Заполнить одну печать смесью воздух–огонь выходило в треть моего чакрорезерва. Восстанавливался же он примерно сутки, что на расходник выходило чрезмерно жирно.

Так что задавил жабу и заполнил своей, нейтральной чакрой полсотни заготовок. Лучше так, чем хранить мертвым грузом неиспользуемые бумажки, подумал я, чувствуя попытки задавленной ожить и причинить мне удушливые страдания.

А на следующий день, с утра, специально обученный мелкий учишеныш доставил мне «предложение разделить чаепитие с главами кланов Учиха, Хьюга и Абураме». Само чаепитие происходило, на удивление, не в чьем–то квартале, а в чайном домике. Причем, принадлежавшем клану Хьюга, что меня изрядно удивило, вот уж не думал, что эти товарищи занимаются общепитом, пусть и в столь ритуально–церемониальном формате.

Впрочем, удивление дело хорошее, а вот дело — лучше. Так что подготовил я «демонстрационные образцы бус» и начал собираться.

В домике товарищи главы кланов уже присутствовали, видимо, делились мнениями о моей скромной персоне. Я же разместился за столиком и начал свою презентационно–агитационную речь:

— Приветствую Вас, почтенные соседи. Попросил я почтенного Учиха–доно, — обменялись кивками с Фугаку, — устроить эту встречу в связи с новой разработкой клана Удзумаки. Это, — выложил я на стол перед собеседниками три металлические пластинки, — джуньяхира Удзумаки, амулет, снабженный печатью хранения мед–чакры, а главное — управляющим контуром, эту чакру направляющим. Действие сего амулета заключается в том, что после активации он запоминает состояние организма хозяина. И в случае отклонения — раны, сильного истощения, отравления и прочего — тратит хранимый запас на восстановление запомненного состояния.

— Любопытный амулет, Удзумаки–доно, но, как я понимаю, его использование на уже раненом бессмысленно?

— Не совсем так, Хьюга–доно, не бессмысленно, а сильно ослаблено, скажем так. В управляющем модуле есть «усредненный» образец, соответственно, активировав на уже раненом, амулет будет тратить мед–чакру не только, а, возможно, даже не столько на лечение раны, а на, например, потертость, расстройство желудка, да массу отклонений от усредненного эталона, — Хиаши внимательно выслушал и кивнул в конце спича.

— Узнать хотелось, Удзумаки–доно, бы мне. Как с Абураме–кланом действовать будет амулет сей? — зажужжал йодопоклонник.

— С Абураме, уважаемый Шиби–доно, возникнет только одна накладка, не стоит применять сей амулет на уже раненом или больном. В случае же активации амулета здоровым шиноби, никаких отличий от общего действия вы не найдете.

— Есть ли еще какие то ограничения, в использовании амулета, Удзумаки–доно? — подал голос Фугаку.

— Да, Учиха–доно, даже три. Первое — запас чакры в амулете способен поддерживать лечащее воздействие лишь в течении дюжины часов. Однако, эти двенадцать часов не ношения, а именно непосредственного лечения владельца. Второе — не сказал бы что недостаток, но ограничение, сила лечебного воздействия соответствует примерно квалификации чакра–медика ранга С. Руку, например, отрастить амулет не сможет, но вот приставленную, правда только свою, к свежей культе — приживит за пару часов, — собеседники заметно оживились, я же тем временем продолжил, — кроме того, на те же дюжину часов амулет сможет поддержать жизнь носителя, если повреждения устранить ему не по силам. Голову от ухода в Чистый Мир, безусловно, не удержит, но при наличии мозга, сердца и хотя бы одного легкого носитель не умрет. И амулет не различит опьянение и яд, изнеможденность и тренировку, на такие моменты его надлежит снимать. Ну и третье, основной и, увы, трудно устранимый недостаток. Амулет одноразовый, после активации владельца сменить не сможет. Дело тут в сложности печати, обойти этот момент возможно лишь используя непомерно дорогие расходные материалы и длительное время изготовления.

Собеседники принялись разглядывать пластины, причем с помощью своих, клановых фишек. Пучеглазы выпучили соответствующий орган, жуковод, как ни удивительно, подпустил жуков. Видно было, что «бусы» «аборигенов» изрядно заинтересовали, что, в целом, и неудивительно.

— Интересен Абураме амулет сей, что же хочет Удзумаки–доно за один подобный? — наконец прожужжал Шиби, остальные же кивками подтвердили как заинтересованность, так и «что–почём».

— В первую очередь, клан Удзумаки заинтересован в техниках нин, преимущественно нейтральной направленности, но и, возможно, суйтона и фуутона, — на этих словах как Хьюга, так и Учиха оживились, оба клана владели, причем, думаю, в преизбытке мне потребным, — в деньгах же, для вас, как соседей, я думаю остановится на цене стандартной миссии С ранга.

— Совсем недорого, и, безусловно, интересно. А справитесь ли вы с объемами, Удзумаки–доно, ведь ваш джуньяхира будет пользоваться немалым спросом?

— Ну, для начала, признаюсь вам честно, почтенные. Цена эта исключительно для вас, соседей нашего клана. В знак уважения и признательности за то, что явились вы на зов о помощи быстро и без сомнений, — на этом мы дружно обменялись уважительными кивками, — Что же касается остальных возможных покупателей, ваши интересы будут стоять впереди всех, и цена для вас не повысится, если не произойдет что–то совсем маловероятное — отсутствие чакро–металла и подобные неурядицы. Производить джуньяхира Удзумаки наш клан сможет, но расходы значительно вырастут, — собеседники выразили понимание резонов.

— Удзумаки–доно, — начал Учиха, несколько глубже традиционно положенного кивнув, видимо в знак признательности за «скидки и эксклюзивные поставки», — вы говорили, о возможности использовании других расходников и большем времени, не могли бы поведать об этом?

— Безусловно, Учиха–доно. Возможно на основе чистого чакрометалла, золота и драгоценных камней создать амулет, не имеющий ограничения по времени применения, как минимум — не меньше года непрерывного лечения я могу гарантировать. Перерабатывающий испускаемую носителем чакру, да и чакру мира в мед–чакру. Однако, помимо редкости материалов, кратно увеличится и сложность работы, потому говорить о таких амулетах я бы хотел не ранее чем через месяц, покрыв потребность в простых. Что же касается качества лечения — увы, пока повысить его не смогу, хотя разработки, безусловно, не прекращу.

Так и продолжалось «чаепитие». Из просьб своих я озвучил такие, как: не раскрывать стоимость амулетов для присутствующих, не продавать и не дарить вне клана приобретенное, что восприняли более чем серьезно, наварить–то что–то можно, но нанесёшь оскорбление благорасположенному к тебе мастеру. Напоследок, я продемонстрировал образец работы амулета, активировав на глазах (выпученных, к слову) амулет и продемонстрировав заживление довольно длинного пореза за минуту. После дарения демонстрационных образцов, сначала его активировал Абураме, а следом, одновременно и с отставанием в секунду, оба пучеглаза.

Полюбовались исчезновением царапин, да и заказали, «сколько сможешь». Я озвучил цифру в 99 амулетов, «с учетом запаса, к концу недели, уместным было бы, почтенные, поделить их поровну». Почтенные друг на друга позыркали, но с уравниловкой согласились.

Напоследок, Учиха, к его чести, уточнил, «не желательно ли будет, Удзумаки–доно, скрыть покамест факт производства?». На что, широко улыбнувшись, я ответил, что нет, скрывать сам факт наличия амулетов не в моих интересах. Ну и распрощались на этом.

Запас амулетов в три сотни единиц у коварного меня был, так что график мой изменений не претерпел. Ну и ждал я второго акта сей постановки.

Хотя на следующий день началось «паломничество» кланов к Удзумаки. Цену я озвучил в четыре раза большую, нежели соседям, а сроки от двух недель до полутора месяцев, в зависимости от порядка «живой» очереди и объема потребного.

А вот через пару дней явился посыльный от Огнетня с приглашением посетить башню Хокаге.

Ну, один из моментов, ради которых и были приготовления. Получив письмо, извлек я бутылочку молодого сакэ, уселся на веранде особняка и, почесывая пузо, предавался, часика полтора, алкоголизму. В наличии наблюдателей я не сомневался, напиться рисовым вином было преизрядно сложно, так что получал я от процесса истинное удовольствие.

Наконец, сакэ кончилось, а я с порога так и пошел в гости к Огнетню. Пройдя беспрепятственно в кабинет, выразил хозяину пожелание не умереть вот прям сейчас.

— Приветствую вас, Удзумаки–доно. Конохагакуре но Сато заинтересована в покупке джуньяхира. Какую партию вы сможете предоставить?

— Никакую, почтенный Хокаге–доно, — полюбовавшись вытянувшейся рожей огнетня какое–то время я продолжил, — Приношу вам, Хокаге–доно, искренние извинения. Сей казус случился исключительно в силу обилия важных и значимых заказов от уважаемых и почтенных людей, — на протяжении моего монолога Огнетень страдал и мучался, узнавая, кого я цитирую, — Я учту заинтересованность… Хотя, простите, Хокаге–доно, кто выступит возможным заказчиком?

— Администрация Хокаге, Удзумаки–доно.

— Да, я безусловно учту заинтересованность Администрации Хокаге в приобретении наших амулетов, почтенный Хокаге–доно. И постараюсь заложить в план производства на будущее. Хотя, знаете, Хокаге–доно, обилие важных и значимых дел… Впрочем, я, безусловно, постараюсь. Засим откланяюсь, дела клана не ждут. Мудрости и терпения Вам, Хокаге–доно.

— Мудрости и терпения и вам, Удзумаки–доно, — услышал я в сказанное в спину.

Вот, а теперь посмотрим, что и как Сарутоби будет предпринимать. «Стратегический ресурс» идет, мимо обезьяньих лап, кланам, что плохо. А рычагов давления на меня, ну не то чтобы нет, но большинство кланов Конохи просто не даст их использовать. Правда, возможны попытки похищения сокланов, да и мое устранение возможно. Но будем готовиться и параноить по мере сил.

Примечание к части

Как то сложно писалось, несмотря на то, что одни диалоги по сути–то. Может подправлю со временем, а то как то странно вышло. Или кажется?

В любом случае автеру поспать надо, так что проснется он и прочтет что накрапал.

в сомнениях старина Киберъ Рассвет

Бечено.

13. Чертовы грибочки

Попараноил я и решил, что перейдем мы пока на осадное положение. Сам я по деревне мотаться буду, а вот дамы пущай дома сидят. Решение половинчатое, да и не факт, что меня вообще прессовать, а не, например, в места занимательные дуть начнут. Но прессовать вероятнее, а культура и практика взятия заложников здесь развита вполне неплохо. Так что пообщался с Эйкой и Ацуко, уточнил их возможности по поддержанию хозяйства на минимально–достаточном уровне, да и закрыл усадьбу от посторонних.

Защита же особняка была сделана занятно и, по уму, такую же стоило использовать и для деревни. Никаких запечатываний атак и прочего активно–пассивного прогресса, только отклонение атак по скользящей. Техника, кинетика — неважно, по сути, защита усадьбы при чакрозатратах меньших порядково, держала атаки техник S ранга, против В у деревенского барьера. Точнее не держала, а отводила, но для целых и неповрежденных тушек внутри вопрос был не принципиален. Окружающему архитектурному ансамблю, безусловно, могло пуляемым по особняку прилететь, но тут уж пардон, претензии не к нам, а к пуляющему.

Сам же я, тем временем, принялся ударно клепать джуньяхиры, дабы заказавшие успели в полной мере распробовать важность–нужность фиговин. Кстати, столкнулся с забавным проявлением местного менталитета: несколько шиноби приходили в квартал с «памятными подарками для Удзумаки–доно».

Беседа с дароносцами прояснила, что амулеты воспринимают как «крохотный кусочек лекаря Удзумаки», даже название изменили на джуньяудзу. Соответственно, лечащий эффект воспринимался как лечение пусть и удаленного, но чакра–медика. Ну и была традиция медиков за успешное лечение «благодарить» мелкими, но ценными презентами.

Я, признаться, несколько фалломорфировал, когда здоровенный Хьюга, раза этак в два меня побольше, с поясным поклоном протянул мне на вытянутых руках какую–то ковырялку ножевого типа со словами «Долгих лет Вам, Удзумаки–доно, спасибо за жизнь мою, не обижайте, примите дар».

Ну, в принципе, причина понятна, действие амулетов реально вполне «медико–образное», от амулета такого не ждут. Захватив тренеров–телохранителей, стал теребить их насчет слухов, да и снабдил их, на всякий, парочкой амулетов на рыло. Ну и вышла такая забавная картина.

Среди «контрактных боевиков», благо, общаются они друг с другом достаточно свободно и без особых клановых заморочек, ходят такие слухи: что юный глава клана Удзумаки, в моей роже, презрел искусство убийства себе подобных, познал дзен и прочие ребусы. Часть, правда, ссылались на небезызвестные тренировки, однако общий настрой был — «просветления достиг». Ну а достигнув оного просветления, вызванного трагическими потерями в клане, стал сей господин отдирать от своей просветленной и заботливой души кусочки, помещая в амулеты. И продает их недорого, лишь чтоб детишки малые с голоду не пухли, в неустанной заботе о жизнях шиноби Конохи, дабы смерть их не зреть.

Добираясь до подвала, после этих откровений, чуть не получил инсульт миасульта. В подвале, наконец, «добрый доктор Удзумак» смог проржаться и не помереть. Вообще действительно забавно, пусть и все не так, духи в амулетах есть, чем не «кусочки просветленной и сострадательной души великого Меня».

А вообще хороший такой, добротный пиар вышел. И все–таки надо будет магазинчик наш открыть, с джуньяудзами, ога. Но открыть надо, пусть бесклановых в совете джонинов с гулькин нос, но их подавляюще много среди чунинов, да и токуджо немало. Так что, с минимальной наценкой, процентов в пять, надо бы амулеты выставить на продажу. Да и свитки, думаю, скупят.

Еще пару недель бегал, заказывал кузнецам пластины и тупо клепал амулеты, дело несложное, но нудное до безумия. Ну а по окончании призадумался, да и выловил одноногого отставника, бескланового, бывшего шиноби. Предложил ветерану в магазине посидеть. Работе последний обрадовался, распознать хенге мог, что для моей «пиар–акции» было более чем уместно.

Обляпал магазинчик плакатами с надписями: «один амулет на руки, в маске и под хенге — не обслуживаем». И открыл. Ажиотажа особого не было, но амулетов тридцать в день уходило, причем клановые также заходили и покупали — то ли «про запас», то ли централизованно закупленого всем не хватало.

Ну а я, создав за бешеные две недели приличный запас, тыщи в три амулетов, задумался, а что дальше–то. Ну хорошо, вот стал я сейчас «нужным–популярным», в принципе, к тому и стремился, вон, Огнетня могу послать, пусть не прямо, но косвенно — вполне. Но дамы сидят на осадном положении, лично я один и всего не успею, да и жизнь моя смотрится сейчас конвейером по призыву–вселению духов. Хотя ажиотаж спадет, массовые продажи на сторону администрация не позволит, так что те же тридцать амулетов в день, думаю, и станут потолком продаж. Час в день на них уйдет, а то и меньше.

Но, тем не менее, надо заниматься кланом и, по уму, срочно надо искать людей. Без них дело швах. Но и деревню мне не оставить, и дамы с ребятней, и самого по дороге прихватывать будут.

Так что выход один — повышать личную силу. Чем и занялся, увеличив тренировки до шести часов в день, да и «выплату налом» тренерам повысил. И у меня что–то начало получаться. Великим мордобойщиком и мечерубщиком я, безусловно, не стал. Однако задрать скорость тела удалось неплохо, да и четырехмерный мозг в пиковой скорости прогрессировал.

Шуншин оказался для меня «палочкой–выручалочкой» — работает быстро, а я могу, не выходя из состояния «быстро–интересно», пырнуть цель, пробегая мимо, в печень. Ну или ещё куда. Не очень помню, но, по–моему, я упер ухватки небезызвестного Шисуи Учиха, сейчас являющегося относительно мелким карапузом.

Ну, кто успел, того и тапки, а в боевке «с мерцанием» я уверенно своих тренеров тыкал, причем безответно. Без него, впрочем, «тыкали» меня, и почти так же безответно. Но, в целом, имея в связке шуншин, четырехмерное зрение, духов и печати — джонина я, в принципе, мог не только убить, но и захватить. А от превосходящих мои возможности лиц имел все шансы убежать.

А обретя некую уверенность в боевке, стал просеивать архивы на тему, где искать и как связаться с радикальной частью клана. И облом, с оппортунистами, коими считали друг друга «Коноховские» и «задеревенские» связи не было. Подумал я и заказал миссию по сбору информации Абураме. На тему поискать, без оформления детального заказа, красноволосых по стране Огня и сопредельным странам. А я амулетов подкину, да и денег могу. Нежелание же регистрировать поиск, объяснил просто: покушавшегося не нашли, Удзумаки, в моем лице, считают, что возможность пребывания убивца в верхушке деревни высока. Так что, оформив договор «по правилам», можно выдать моих родичей душегубу.

Шиби на мои резоны пожужжал, но с разумностью согласился, так что миссия была оформлена как «поиск деловой информации», что, к слову, вполне соответствовало действительности.

А у меня после всей беготни встало два вопроса, причем оба, как по мне, в смысле решения взаимосвязанные. Вопрос первый — бионика, точнее бионические протезы. Сколько ни возился — сделать их толково не мог. Или чувствительности духа заряда хватало на интерпретацию не более пяти движений, что для протеза руки явно маловато. Или, при сносной чувствительности мелкого духа, его возможности оперирования заряженными частицами хватало на работу с сырым яйцом. Протез его мог брать, перекатывать и не разбивать. И все, на большее энергии, в смысле усилий и веса, не хватало.

В общем, надо было мутить конгломераты духов, причем для протезов — явно не только заряда, последних имело смысл использовать как приемно–передающий сигналы элемент. После долгих и тяжких раздумий и забавных, но дико раздражающих меня моей же тупизной экспериментов, получил не то чтобы вменяемый, а даже несколько превосходящий мои первоначальные ожидания результат.

Вышел у меня протез для руки, сделанный из самой что ни на есть качественной стали, в виде костей руки с шарнирными суставами, вполне аутентичный оригиналу. «Мышечный» функционал на себя брал малый дух кристалла, выводящий параметры протеза на уровень силы хвата среднего чунина–рукопашника, при этом идеально справляющийся с дозировкой усилий. Но это могли повторить, например, и марионеточники, на чакре, не столь прочно, да и без умения духа кристалла восстанавливать носитель, но в целом могли.

А вот дальше шел эксклюзив, в виде трио духов жизни, кристалла и заряда. Плюнув на попытки «снимать показания электрополя», я оборудовал протез метелкой сверхтонкой проволоки, за целостность которой отвечал кристальщик, за вживление в нервную ткань, отсутствие заражения и отторжения — жизнюк. Ну а за интерпретацию сигналов, а главное, обратную связь — протез вполне себе «чувствовал» — отвечал дух заряда. Работало это трио, как понятно, только вместе, но в этом составе на диво эффективно. Сам же костяк протеза покрывался перчаткой, с каучуковым заполнением или без него, вопрос эстетики\удобства. Каучук снижал «обратную чувствительность» духа кристалла, но давал ощущение натуральной руки. Вдобавок, в каучук можно было вогнать проволоку из чакропроводящего металла и воссоздать, пусть и в сильно ослабленном варианте, СЦЧ. Для ноги, например, это возвращало возможность «хождения по деревьям», для руки — возможность использовать техники D, а при отличном контроле и C ранга.

А вот второй проект, с шпионажем через амулеты, не то чтобы провалился, просто оказался рационален только в сфере прослушки. Можно было сделать многое, вплоть до создания копии мозга со всеми его воспоминаниями. Только это займет годы, на расчеты и осуществление.

В общем, простая прослушка, с текстовым результатом. Звук–буква, латиницей, более чем было под силу малому духу разума. Так что и проект «эксклюзивных, золотых с бирюликами» амулетов увидел свет. Был он изрядно дорог, но востребован, дюжина образцов скупилась моими соседями сходу.

Да и протез, прикрученный к моему «одноногому продавцу» вызвал изрядный интерес, особенно учитывая то, что ветеран, по условиям передачи образца, должен был демонстрировать «хождение по стенам». Вообще, была у меня на него задумка, вроде, не воровал, проверку на «духовном полиграфе» успешно прошел. Люди нужны, так почему бы не взять в слуги клана несколько выкинутых Конохой на «пенсию» шиноби с семьями? То, что они не вполне боевики, меня устраивало, задачи сидеть в магазине, ковать чакрометалл или водить караван были «ветеранам» вполне по силам. Правда, брать надо было сразу всех, исключая возможности подвести «казачка», так что пока я продавца не ставил в известность, приглядывая пул специалистов.

А в целом, у меня сложилась репутация не столько шиноби или даже мастера фуин, сколько чакромедика–артефактора. Что привело как–то делегацию из госпиталя Конохи, на тему «не желает ли коллега зарегистрировать свой безусловно высокий ранг?». Даже задумался, как бы послать ушлых товарищей, явно алчущих как пропиариться за счет «выпущенного из госпиталя Конохагакуре гения», так и, очевидно, присмотреться к «страшным тайнам практики». Кроме того, несмотря на занятия с Эйкой и высокий контроль, чакромедиком–то меня можно было назвать весьма условно, ранг С максимум.

В итоге просто ответил, что «я не медик, почтенные» и распрощался. Что чуть не обошлось еще в один инсульт миосульта: мой ответ медикам получил огласку, уверив многих в «Просветленности» меня. Я даже задумался, не послана ли троица телохранителей с подлой целью коварно угробить меня смехом?

Впрочем, вскоре уверенность в «незасланности» троицы появилась, правда, в связи с событиями несколько неприятными. По дороге с тренировки на меня и телохранителей совершили нападение пятерка шиноби, причем, очевидно, поджидающие нас в засаде, до самого момента атаки я их не обнаружил, просто «зевнул» неподвижные объекты, да и расслабился непозволительно.

В результате в нас полетело плотное облако сенбонов со снотворной отравой. А на меня, до кучи, еще и сеть из чакрометалла. Оказался я в крайне неприятной ситуации, уйти из–под сетки мерцанием я бы, теоретически, мог, но при этом собрал бы тушкой заполнившее воздух метательное железо. Не самый приятный, да и учитывая итоговую концентрацию яда, небезопасный вариант.

Так что решил подпустить агрессоров поближе, исправно прикорнув под сеткой. И стал наблюдателем картины «верность телохранителя, умирающего над телом нанимателя». Хотя хрен я помереть дам, но пафосность у зрелища присутствовала, да и уважать Иваши есть за что.

Дело в том, что определенный запас лечебных амулетов я своим тренерам–телохранителям выдал, да и забил. Ну останется у них избыток, я не против и не очень жалко, в принципе–то. Но в одной из бесед как раз Иваши поинтересовался, а что будет, если использовать два амулета? Ну, я на автомате и ответил, что где–то полуторное ускорение восстановления, да и забыл про разговор. Но, как выяснилось, вопрос был не праздным интересом. В троице он был слабейшим, чем внешне не сильно, но все же тяготился. В общем, стал он активизировать амулеты по две штуки за раз. Что в текущей ситуации сыграло свою роль.

Художественно раскинувшийся Иваши, как и я, сознания не потерял, а лишь симулировал, двойной амулет успешно справился с отравой, при том, что коллеги его валялись в отключке. Нападавшие, злорадно потирая лапки и гнусно хихикая, приближались к моему «беззащитному» телу. А Иваши, пропустив злобных молодцев, слова плохого не говоря, откочеврыжил их главному и который рядом бестолковки.

Весьма, стоит заметить, героически и вообще. Впрочем, оставшаяся троица герра Татами затыкала уже своими танто, однако голову не рубали, так что не помрет. Ну а мне оставалось лишь позиционировать духов заряда в тушках нападающих, да и вжарить им по нервной системе.

Выпутался я из сетки, откочеврыженные головы нападавших прихватил в свитки. Иваши проверил — в отключке, но помирать не спешит. Ну и стал нежно попинывать оставшихся двух телохранителей. У них контракт на охрану, а не отдых, в конце–то концов.

Райдо с Генмой очухались, ситуацией прониклись, да и были отправлены мной с живыми телами злобных молодцев до ближайшего полицейского участка. Сам же я притащил Иваши в особняк и привел его в жизне– и работоспособное состояние.

Выдав троице вердикт, нечто среднее между «молодцы» и «дилетанты», занялся я извлечением из прихваченных голов нужного–важного. Дело неспешное, актуальное, так что проваландался я с бестолковками до вечера.

А за ужином меня встретила прелюбопытная новость. Член Совета листа, Данзо Шимура–доно, скончался от пищевого отравления в часиков эдак пять по-Конохскому. Грибочками отравился.

Примечание к части

Всякие извращенские любители диалогов — идут нафиг, не было у гг–оя в этой главе интересных диалогов, которые имело бы смсыл писать. А придумывать че не было — не наш метод. Сами придумывайте, а я как было пишу. : — р

былинноописательный старина Киберъ Рассвет

Бечено.

14. Весь мир чего–то мы разрушим

Осознав в полной мере сию новость, первым делом потеребил витала на тему поддержания моей работоспособности в свете предстоящей бессонности. Вторым — оттащил Эйку и обломал её размножательские порывы на сегодня, мол спи иди, подруга дней моих суровых. Третьим — пожелал всем спокойной ночи в стиле «прощайте неудачники, я всегда вас ненавидел». Ну и пошел в кабинет, думать мысль.

Мысль эта была изрядно тяжела и сурова. Группа захвата с Данзо, например, была вполне знакома. Приказы от него получала. Однако сегодняшний захват санкционировал черт знает кто. Может, Данзо, может, Сарутоби, а может, вообще Ооцуцуки какой, мужик с Луны, понимаешь. Тип приказовыдавательный был в маске, бумагой с печатью Хокаге помахал, но от какого Хокаге, что и как — черт знает. Ни подписей, ни хрена: «Податель сего действует по моей воле и на благо Конохагакуре», Анна де Бейль, видимо, под маской пряталась.

Ладно, этих мы опустим. Думаем дальше. Кланы, с высокой вероятностью, в амулетах покопались, попробовали сделать аналог и были обломаны. При этом, связь Удзумаки с Шинигамычем широко известна, да и слухи о «работе с душами» ходят. Реально слухи, никакой мистики в архиве не обнаружилось, однако в рамках «непонятной лечилки», которая и полезна, и реально непонятна, как объяснение сойдет.

Сползал к «пишущим артефактам», просмотрел разговоры отслеживаемых глав кланов. Тоже непонятка. Причем, может быть, и Учиха, и Хьюга, и Ино–Шика–Чо, да хоть все вместе. Разговоры о том, что «некий упырь опять нашего Удзумакушку замает» велись. Но если и были проведение ребром ладони по горлу, подмигивания и пученье глаз убийственного характера — у меня такое не пишется.

Сарутоби, хм–хм. В принципе, мог. При всей любви к Корневищу, тот своей оголтелостью создавал уже реально революционную ситуацию. Главы кланов, с факелами и вилами на всеконоховском майдане, маячили впереди. И не только из–за меня, отнюдь. Факт всплывшего «запрета Учихам приближаться к Биджу» играл основную роль, каждого павшего, косвенно повесили на шею Данзо. Так что Огнетень и его пенсионная команда могли старого друга прикопать, из чувства самосохранения.

И, наконец, худший вариант. Корневищ маньячина, но крышей не в конец уехавшая. И свой трупешник организовавшая, чтоб и дальше «хранить Конохагакуре из тьмы», на крики и визги «хранимых» высокомерно поплевывая.

Так, с этим разобрались, что–то предпринять смогу только тогда, когда у «замороженного» Корня появится новый глава. Однако в рамках сложившейся ситуации в деревне, да и в рамках явной ограниченности «звуковой» прослушки, надо мне начинать новый проект. Спиритуальный чтец–копир. Нужно начинать тырить свитки и документы, а то так и буду клювом щелкать, невзирая ни на какие прослушки.

И, наконец. Попячут Сарутоби из Огнетней, помрет он смертью дряхлых под шапкой — непринципиально. Дохлый Корневищ равно улучшение отношений с администрацией, причем реальное мнение администрации мне пофиг. «Опщество» должно видеть Удзумаки Довольного, с Огнетнём нормально общающегося. Ну и презент в виде эксклюзивного амулетика подгоняющего, куда ж без этого. Да и обычных амулетов подкину, даже со скидкой.

Ну а надумав сии, в высшей степени мудрые мысли, поперся в подвал, творить и разрабатывать.

В первую очередь разработал, точнее создал по готовым лекалам, правда, с дополнительными свистелками, инфуин, печать–сборщик чакры, а свистелками были фильтры. Должен же был сей приспособлений откачивать исключительно инь–чакру и накапливать её. Дело в том, что время визита к племяшу приближалось, а, при всей постановочности моей беседы с Фугаку, переполненная не самой приятной эмоциональной составляющей чакра Лиса в Наруто все же присутствовала. И ой как не факт, что приносила ему пользу и наносила добро. Кроме того, «обезъиньевание» мальчишки могло пойти тому весьма на пользу.

Дело в том, что, проведя несколько проверок и опытов, я достоверно установил, что инь–компонента, управляющая часть чакры к мыслительной деятельности прямого отношения не имеет. Но, как всегда, но.

У неразумных чакропользователей соотношение инь–янь прописывается от рождения, изменениям не подлежит и остается «как есть», растет только общий объем. А вот у разумных, с развитием когнитивной активности, появляется замкнутый и в чем–то забавный круг. Инь–чакра, как и янь, интегрируется в клетки чакропользователя, повышая параметры. Янь — тела, улучшая метаболизм, регенерацию, прочность и прочее. А инь внедряется в нейроны, улучшая и ускоряя когнитивные процессы. По сути, этакая дополнительная энергосоставляющая клеток.

Так вот, трата данной чакры происходит в соответствующие моменты, мышления или физической нагрузки. А источник, закономерно, трату старается восстановить и «качается на выработку». Причем, высасывать чакру бесконечно — глупо и опасно, как только откачка такового чакропользователя прекратится, чакра, заполнившая его тело и мозг, банально начинает наносить вред, из–за отсутствия привычки к таким объемам у клеток.

Однако, в случае с Апельсином, с годик–полтора, да и потом, правда, с перерывами, это пойдет исключительно на пользу. Первое — развивая когнитивный аппарат без «допинга», он разовьет его гораздо лучше. Ну и второе — откачка выправит как врожденный дисбаланс Удзумаки, так и, пусть частично, янь воздействие лиса. Ну а присмотр не даст процессу зайти в деструктивные рамки.

Далее пошло творчество спиритуально–артефактное. Мне нужен был управляющий, контролирующий и транслирующий прибор для духов–чтецов. Вышла у меня приблуда, изрядно смахивающая на корону товарища Саурона. В шипах сидели сцепки духов разума, несколько духов заряда. По уму, следовало бы впихнуть и виталов, но мой, персональный, более чем справится с возможными побочками. А вот несанкционированный пользователь, добравшийся до моей прррелести, заполучит минимум сильную мигрень.

Долго боролся с деструктивными мыслями начать клепать кольца, отращивать здоровенный глаз и начинать возводить башню. Бой был суров, но мудрый я победил, отложив сие попсово–шаблонное деяние «на потом».

Ну, и наконец, сделал «подгон» для Сарутоби, точнее, подумав, даже два. На одном, «покруче–богаче», изобразил герб листа вверху, и герб Сарутоби — внизу. Ну и второй, попроще, но тоже вполне «бохатый», только с сарутобячьим гербом. Если мне память не изменяет, к сынульке своему был Огнетень изрядно привязан, так что пусть будет две амулетины.

Отличием же от предыдущих эксклюзивов была пара духов разума, транслирующих мне мысли носителя. Постоянно читать огнетнястые мысли — слуга покорный, однако в процессе личной беседы — милое дело. Подумал, да и пихнул «расширенный функционал» в обе приблуды.

Остаток ночи экспериментировал с комплектностью, функционалом и прочими ТТХ будущего «чтеца документов». Зверушка в итоге получилась, требованиям моим удовлетворяла и даже присмотрела на прикроватном столике Хиаши Хьюга–доно томик «Ича–ича». В целях чистоты эксперимента я, частично, с данной эпистолярщиной ознакомился.

Ну, что могу сказать. Хьюга — шалун. А я — молодец и даже, возможно, красавчик.

Наконец, весь из себя собой довольный, направился я в резиденцию Хокаге. В приемной меня мариновать не стали, так что через минуты три взирал я на Огнетня. И был Огнетень невыспат, ликом скорбен, но к диалогу, вроде бы, готов.

— Долгих лет Вам, Хокаге–доно.

— Долгих лет и Вам, Удзумаки–доно. Что привело Вас ко мне, в этот недобрый час?

— Помня о высказанной Вами заинтересованности в закупке джуньяхира, я, как только прежние обязательства были выполнены, направился к Вам. Хочу уведомить Вас, Хокаге–доно, что имею возможность принять и выполнить заказ, — изящно проигнорировал я «недобрые» намеки Огнетня. Тот прикрыл глаза на полминуты, а после продолжил:

— Выражаю Вам свою признательность, Удзумаки–доно, но, если мне не изменяет память, магазинчик Удзумаки ведет свободную, пусть и ограниченную для каждого покупателя торговлю?

— Ваша память и осведомленность делает Вам честь, Хокаге–доно. Однако, в рамках союза, добрых взаимоотношений и надежды на взаимопонимание, — на последнем я сделал акцент, — клан Удзумаки предлагает администрации Хокаге джуньяхира со скидкой в тридцать процентов, относительно цены в магазине. Единственным отличием от стандартных будет герб Листа на каждом из них. Прошу прощения, Хокаге–доно, но лично я сомневаюсь в неконтролируемой честности чиновников.

— Достаточно щедрое предложение, Удзумаки–доно. На таких условия мы выкупим сотню джуньяхира сразу же, как Вы сможете их поставить. Что же касается герба Листа — прекрасно понимаю Ваши резоны, более того, сам рассчитывал нанести гравировку на купленное. Так что ваше предложение вполне удачно предваряет мои намерения и полностью меня удовлетворяет.

— Отрадно слышать, Хокаге–доно. В качестве символа надежды на плодотворное сотрудничество, мне хотелось бы преподнести Вам маленький подарок, — с этими словами я положил на стол оба «эксклюзивных» амулета, — Один предназначен Вам, как символу деревни, второй же — Вашему почтенному наследнику, дабы помочь ему на пути шиноби. На этом позвольте попрощаться, — встал я и поклонился.

— Мудрости и силы Вам, Удзумаки–доно.

— Мудрости и силы, Хокаге–доно.

А перед выходом меня остановил вопрос:

— Удзумаки–сан, думаете это был он?

— Сарутоби–сан, думаю, что да. Однако, несмотря на удовлетворение от свершившейся справедливости, сам я к этому непричастен.

Ну и свалил я от Огнетня, с его страдунством и каверзными вопросами. Вполне мог и ваньку валять, а мог и не валять. Пофиг, в общем, о том, что я считал Данзо виновником резни Удзумаки, знал каждый встречный, секрета я из этого не делал. Повесить на меня Корневищный труп и глупо, и вряд ли выйдет. В общем, пофиг нафиг. А амулеты с кем–нибудь из троицы пришлю, пусть видит, что «все готово было» и только наличие Корневища не давало облагодетельствовать Коноху.

Дома намылил одного из троицы к Огнетню с посылкой, сам же прихватил подарочек племяннику. Да и направился с визитом к Учихам.

На этот раз фугачья супружница из детской не удалялась и даже представлена была как Микото Учиха. Карапузы наличествовали и все так же проявляли зачатки канонности. Саске сосредоточенно созерцал потолок, Наруто улыбался в целый один зуб (чем изрядно меня удивил) и тянул лапки ко всем присутствующим.

Впрочем, дентологические отклонения всяких там джинчурики меня волновали не особо, хотя Микото я пособолезновал. Ну и нацепил на Апельсина браслет–инфуин. Причем хотел на лапу верхнюю, но был Учихами перенаправлен на нижнюю. Объяснил в общих чертах семейству Учих «нафига», в том смысле что откачивает «мысли Лиса». Ну и, на всякий, уведомил, что ежели и я, и медик Удзумаки помрем, то до шести лет лучше носить приблуду неделю через неделю. Так–то присмотрим, но если нет, то… Ну Учихи прониклись и покивали.

Раскланялся я, но перед выходом Фугаку меня прихватил и позвал пожрат, в учиховскую столовку, в квартале находящуюся. Ну, во–первых, на халяву покушать — дело в высшей степени меняугодное. Во–вторых, явно хочет Фугаку о чем–то, скорее всего, корневом, поговорить. Так что выразил я согласие Учиха–доно компанию составить.

А в отдельном кабинете (вот хороши у пучеглазых полицаев столовки, коррупционеры клятые), после пары десятков перемен блюд, затеял Фугаку такой разговор.

— Удзумаки–доно, помня наши беседы, понял я, что подозревали вы Данзо Шимуру в нападении на ваш клан и атаке Лиса. В силу недавних событий, хотел бы попросить Вас поделиться своими соображениями, — на этот спич я попучил на Учиху очи, помахал свитком с барьером от прослушки, ну и активировал после кивка. Вообще, страна непуганых идиотов.

— Учиха–доно, соображения мои более умозрительные, нежели фактические. Однако обоснования подозревать Данзо Шимуру у меня были. Коль интересно Вам мысли столь юного шиноби слушать, вполне могу и рассказать.

— Удзумаки–доно, скромность украшает, однако мудрость Ваша широко известна, — на столь смачный лизок я благодарно кивнул, — С интересом и благодарностью выслушаю Вас.

— Что ж, Учиха–доно, смотрите, как мне видится ситуация. В ночь атаки, спустя буквально четверть часа от атаки Лиса, к воротам квартала Удзумаки прибыла пятерка шиноби в форме АНБУ. Старший их продемонстрировал главе клана, почтенному Кен–доно, свиток. Который, как я понимаю, так и не обнаружили? — Пучеглаз отрицательно помотал головой, — После же, Кен–доно направил меня и двух членов клана, для создания трехгранного барьера, должного ограничить активность Биджу. Дальнейшие события той ночи я вам подробно описывал, не думаю, что есть нужда повторять, — Фугаку кивками и кривляниями убедил меня, что провалы в памяти к числу его достоинств не относятся, — далее, по прибытии Данзо Шимура, со всеми прочими, я увидел, что на напавших АНБУ смотрел он исподтишка до того, как я обвинил их в атаке. Это раз. По мере обвинений, выражал он лицом, пусть и неявно, но для человека наблюдательного очевидно, недовольство. Как задержанием нападавших, так и снятию с них масок, а главное — услышав что не единственный я выживший. На основании этого, была у меня уверенность, что нападение на клан Удзумаки его рук дело. А вот нападение на Кушину Удзумаки–доно, вот тут не знаю. Был ли Данзо Шимура в курсе нападения? Почти наверняка, что так, слишком быстро пришли АНБУ к нашему дому. А вот нападал ли — тут вопрос. Кушина Удзумаки, даже беременная, даже рожающая, шиноби была не из последних, силой и способностями не обделенная. И Минато Намикадзе отнюдь не из последних, а из первых шиноби был. И возникает тут вопрос, если бы Шимура, который хоть к Лису не приближался, но на виду был, отправил убийц к Кушине Удзумаки, то где они? То, что атака была, я не сомневаюсь, однако, что один или два шиноби АНБУ сестру мою убили, под охраной Намикадзе притом, не верю ни капли, не было и нет столь сильных шиноби в АНБУ. А гибель большого отряда заметна бы была. И выходит, по моему разумению, что на сестру мою атака была, Шимура об атаке был почти наверняка в курсе. Однако нападали не шиноби Конохи. Кто, сколько и прочее, да и были ли они — Вам, Учиха–доно, лучше знать, как ведущему расследование, — на этом спич я свой закончил и редиской захрустел.

— Благодарю Вас, Удзумаки–доно, за Ваш рассказ, небесполезен он и интересен, — произнёс Фугаку. — Есть еще один вопрос, как по–вашему, что сподвигло Шимуру на преступление, ему вменяемое?

— Воля Огня.

— Простите, Удзумаки–доно, мне послышалось? — выпучил соответствующий пучеглазу орган Фугаку.

— Отнюдь, Фугаку–доно. И если пожелаете, я свою позицию обосную и объясню, — Учиха потерянно кивнул, — Вы, Учиха–доно, как мне известно, поклонник ниншу Воли огня, — повторный пучеглазый кивок, — но, как мне ни удивительно, даже вы забыли, что Коноха рождена не одним, а двумя путями.

— Проклятье ненависти! Оно толкало мой клан на ужасные преступления!

— Безусловно, так, однако давайте рассмотрим оба пути как абстракции, не поддаваясь эмоциям. Все же, как бы один путь был ни близок, а второй ни вызывал гнев, оба они породили Коноху. Итак, Воля Огня, если рассмотреть её прямо, путь жертвенности и передачи таковой близким. Умри и зажги Волю Огня в других, так это и звучит. К чему привело следование, слепое или нет — неважно, клан Сенджу, говорить не надо. Проклятье ненависти, хотя, признаться, название, по–моему, не самое удачное, подразумевает: живи сам, храни родных и залей кровью врага весь мир, если он покусится на твое, точнее — твоих родных. Как по мне, оба пути глупы поодиночке, и оба ведут к гибели. Только разумное объединение обоих путей способно породить разумную, развивающуюся и непобедимую Конохагакуре. Впрочем, это философия, а Шимура, на мой взгляд, возомнил себя Огнем Воли Огня. Не жалея ни себя, ни других он уничтожал то, что, на его взгляд, Воле Огня не соответствовало. Вот такое мое мнение, Учиха–доно. Ни доказывать его, ни спорить о нем я не буду, в его основе — моё ниншу, мой путь шиноби.

— Признаться честно, поражен Вашей позицией, Удзумаки–доно. Слышать слова в защиту Пути Ненависти от Удзумаки — никогда бы не подумал, что такое возможно. Однако слова Ваши не пусты, а наполнены смыслом. Благодарю Вас, Удзумаки–доно, за столь приятную и поучительную беседу.

На том доели и распрощались. Ну, будем надеятся, что план «внести в твердую чакра–голову немного здравого смысла» начал осуществляться.

Вечером хоронили Шимуру. Народу было преизрядно, сам покойный был, вроде, им, но изрядно в ритуальном гриме. То ли грибочки есть не хотел, то ли все–таки не он, Корневище нехороший. Впрочем, загримированное сожгли, поскорбели и разошлись.

Поспать нормально опять не смог, опять приперлась Эйка, опять размножаться. Надо б ей или снотворного, или психиатра, — засыпая под утро, думал я.

Примечание к части

Чет у Автера межушное пространство разболелось. Автер таблетку принял, но изрядно в сомнениях. Ежели есть чему болеть, это хорошо. А вот если болит отсутствие?

философский, головой почти прошедший, старина Киберъ Рассвет

Бечено.

15. Близок час, ужасный час

С утреца, позевывающий я призадумался, а не потеребить–ка мне Огнетня насчет ряда моих хотелок? Но, обдумав, решил, что медленное движение вероятнее приведет к достижению цели. Потому как если Обезьяныч добросовестный лопух, закрывавший глаза на творящееся, то он сейчас в сомнениях и печали, и из–за моего давления может психануть. А если гнида приматожопая, то мои «хотелки и пожелалки» лишь добавят мне как неприятностей, так и точек давления. Так что нафиг Огнетня, принял я мудрое решение и пошел завтракать.

После жестокого надругательства над моими нежными чувствами на тренировке пополз я в любимый подвал. Да и призвал лютую, необоримую орду духов. Мелких и жалких, мда. В общем, забацал я с десяток трио из кристал–заряд–разум, да и направил обследовать–составлять карту подземных и внутрискальных пустот Конохагакуре и окрестностей. К вечеру, думаю, управятся, глубину им я в полкилометра задал, так что будет у меня карта подземелий, нычек и прочих мест прельстивых. Надо уже разбираться, что в моем хозяйстве творится, — думал хозяйственный я.

Ну и в силу вынужденного ожидания, засел я за добытые, как дарами, так и бартером, нестихийные техники чакры. Вот, что любопытно, было их, только припертых кланами Конохи, не хиденов каких лютых, а вот вполне доступных любому шиноби, с полторы сотни. Ну, про то, что требовательны они к объему чакры и контролю более, чем стихийные, я знал, однако там такие перлы были, что и биджудама в сторонке курит. Правда, таковые перлы были «групповой техникой», нафиг мне притом не нужной.

Но сам факт любопытный. Еще была пара так называемых «пространственно–временных дзюцу», но, признаться, лезть к ним я пока опасался. Вот распотрошу архивы–тайники, изучу все, подумаю — вот тогда и можно будет пробовать или нафиг посылать. А то оторвет, например, ненароком, мне тулово с мозгами два, от мозгов раз. Просто по «незадокументированному свойству», о котором никто не знал.

А вот на чем мое внимание остановилось, это техники «создания оружия», «иглы чакры» и, наконец, наши родимые, хиденисто–клановые «Несокрушимые Запечатывающие Цепи». Последние я пробовал пару раз, но уж сильно «тяжеловаты», в смысле контроля и чакры, оказались. В принципе, штука несложная и полезная, псевдоматерия из чакры с нанесенной шодомахщиной различной сложности. Ими и по морде бить можно было, и чакры лишать, и лютые по действию и размерам печати–круги составлять за секунды.

Однако был нюанс — каждое звено повторяло другое, было проработано, и надо было досконально всю шодомахщину держать как образ при создании. Или связка желание–море чакры косяки выправляли. В общем, для филигранного владения надо было мне качать мозги, первые и вторые. Потому как «моря чакры» не было, да и как–то самооскорбительно и внутренне неприемлемо дубиной из «моногочакры» махать, как по мне.

А вот создание оружия и игла были техниками в чем–то схожими, но на шодомашество не завязанными. При этом, особенно учитывая мои «мерцательные» навыки боёвки, крайне полезными. Все та же псевдоматерия, правда, с рядом свойств, зависящими от, как ни смешно, знаний и воображения пользователя. Например, создающий оружие хотел «всепротыкающее ковыряло». Ковыряло преобразовывалось, пол–раза «всёпротыкало» и нафиг рассеивалось, потому как чакру жрало в безумных количествах. Из–за того, например, что «всёпротыкаемость» основывалась на межкварковых взаимодействиях. Ну или еще какой дичи. А вот, представив кромку из мономолекулярной, сверхплотной, но не чрезмерно, материи, при небольших затратах чакры, можно было создать не только «всёпротыкающее», но и всережещее пыряло. И тыкать и резать, с вполне приемлемыми чакрозатратами.

А поверх этой, мономолекулярной–сверхплотной прелести, можно было вполне свободно шидомахство какое присобачить, мне приятное, а вражинам болезненное. В общем, сидел я и делом любимым занимался, гадости придумывал и козни строил неближнему своему.

И тут произошло нашествие карапузов. В лице Масами и Ичиро, родственничков малолетних. Приперлась сия орда в мои пенаты для алчного разграбления. Ну и, заодно, пропищать нагло, что мол «Хизуми–аники, ой, Хизуми–доно, мы все сделали!». И тычут в меня, спиногрызы неприличные, доспехом.

Проверил я «все получилось». К прискорбию моему, хоть и не все, пара мелких огрехов была, но докапываться до такой мелочевки у меня рука не поднималась. А вот потыкать пальцем, по подзатыльнику умеренно–легкому отвесить, да и демонстративно поправить — вполне поднялась. Ну и разграбился я, на богатства несметные, как и обещано было мелким.

И задумался. Мы как были, так и остались «на осадном». И вот получили карапузы денежку малую (да щаззз, малую, среднюю минимум!). Алчно строят свои карапузистые планы на закупки фигни всякой да вкусняшек. И вот, Хизуми–доно их щаз обломит, мол «дома сидим». При всем моем выдающемся педагогизме, это уж совсем былинное свинство выходит. Ну вот реально, мелочь почти месяц пахала, для своих силенок, стоит признать, более чем продуктивно, а я их обломаю.

Нафиг, принял я мудрое и волевое решение, прихватил карапузов на буксир и поперся к Эйке. И уведомил эскулапа нашего, что идем мы с мелкими гулять. Да, под охраной и по людным улицам. И настороже буду. Но идем, ибо торчат тут члены клана уже долго, мелкие в чем–то молодцы, а в ничтожной мере — даже красавчики. Да и (шепнул уже на ухо Эйке) хоть побываем где–то, кроме футона главы.

Эйка цвет лица под цвет волос перекрасить попыталась, да не осилила. Но в целом довольная побежала одеваться. В единственном я её обломал, Карин и маловата для прогулок, да и в случае чего — чрезвычайно уязвима.

А пока Эйка экипировалась и раскраску боевую наносила, зашел к Ацуко и сообщил, что ежели той возжелается, то погулять–пообщаться с подругами сможет завтра. Там с графиком посмотрим, но завтра весь день точно. А за мелочью мы с Эйкой проследим.

По совершении этих, беспримерно благих деяний, с минуту лопатки проверял, да над головой пространство сканировал, на тему крылов режущихся и нимба зарождающегося. Ни фига не обнаружил, видно, для выполнения всех условий, надо еще пару городков со всем населением спалить, да катаклизм какой многожертвенный сбацать.

В итоге отправились мы компанией по кондитерским да магазинчикам Конохи. Мелочь радовалась, Эйка пафосно гордилась, ну а телохранители бдели. Как, впрочем, и я, ибо «надо выгулять а то ппц» и «все будет хорошо» — две большие разницы. Но для выгуливаемых челом изображал расслабленность и довольство, так что выгуливались они вполне продуктивно. Мелочь опустошала кондитерские (я же злорадно представлял диатезные мордочки и коварно наказал Эйке всякие некритичные покраснения не лечить). Эйка посетила несколько магазинчиков, в ювелирном даже сам ей сережки–кулончик прикупил, при всем прочем, заслужила.

Ну а в конце нашего променада затащил я компанию в ресторанчик Акимичи, зверски обломав сластолюбивое большинство. Ибо, при всех прочих равных, перетопчутся. Я с ними по всяким местам престранным и нафиг не нужным полдня таскался, а сейчас Хизуми–доно кушать изволит, и не данги всякие премерзкие, а мяско свежезажаренное, что и самим сладкоедам не вредно будет.

Ну а в процессе поглощения затеяла Эйка «личный разговор». Причем, реально, нашла время и компанию, высокомудрая. Нет, я понимаю, общаемся нечасто, но тут сама, стоит признать, виновата. Полчаса разговора вечером никуда её «размножательные планы» не денут. Причем, я не раз и не два пытался «а поговорить?» С сомнительным притом эффектом.

Впрочем, ладно, мелкие–то мелкие, но хотят — пусть слушают, не поймут, так запомнят, а подрастут когда — пригодится сможет. Так что диалог я решил поддержать, а выглядел он так:

— Хизуми–доно, ой нет, Хизуми–сан, — на что я понимающе кивнул, все–таки различать «глава клана», «мой мужчина на улице» и «мой мужчина в постели» стоит, причем ОЯЖ это получше меня должна делать, — а что с нами дальше будет?

— Эйка–тян, а с кем с нами? С нами — кланом? С нами — Удзумаки, главой и медиком? Или с нами двумя, вместе? — на этом мелкие, закономерно уши навострили. Эйка же их то ли не замечала, то ли тоже считала, что разговор вреда «нежной и ранимой детской психике» не нанесет.

— С нами двумя, — глазки опустила, покраснела, вот прям верю в скромницу–смущашку, учитывая, хм, мдя, неважно, вот прям верю, в общем, да.

— Ты — мать моего дитя. Член моего клана, небезразличный мне и нужный клану человек. Пока тебе хочется быть со мной и клану это вреда не нанесет, будем вместе, как мужчина и женщина, — сформулировал я. — Потеряешь желание, возникнет нужда и благо клана — будем думать, что делать.

— А ты… Ну не хочешь… — замялась Эйка, вообще, японские табуированные «разговоры о чувствах и их словесные проявления», из виденных, более всего ударили по Удзумаки и Хьюгам. До смешного, в постели можно все и даже больше, но поговорить о взаимоотношениях — конец света.

— Взять в жены? Я не против, однако несколько рано. И политически, и по возрасту. Шестнадцать лет исполнится, можно и предметно поговорить, что, как и к чему приведет. Но, в целом, я не против, более того, такой вариант мне приятен.

Видно было, что Эйке хочется всяких «Ай–тян» и прочей розовой сопливости, но дурой она не была, и, похоже, поняла меня правильно. Может из «Главы клана и живого вибратора» удастся нормальные, человеческие отношения наладить. Ну а нет так нет, сама решать будет, как себя вести. В браке, если не друг, то ККК, — патриархально злоехидствовал я, — под венец её никто силой тащить не будет.

Мелкие внимали и запоминали. Вообще — небесполезно, однако так бы словесам моим мудрым в процессе обучения внимали, раздолбаи спиногрызистые. Впрочем, мясо подходило к концу, разговор уже закончился, так что направились мы домой.

Добрались без эксцессов, по прибытии домой был я осыпан благодарностью, в соответствии с возрастом и положением осыпателей.

Спустился в подвал, проверил «саперов». Саперы дело свое успешно завершили, и карту пустот и нычек окрестностей я узнал. А вообще назревала у меня проблема.

Дело в том, что опыт жизни моей говорил, что как бы мне ни везло, но есть незыблемая истина, что на каждое хитрое входное отверстие найдется щуп с соответствующей резьбой. Проще говоря, в «бумаге» у меня хранилось только честно подаренное, наменянное и купленное. А вот нашпионенное, наразработанное и ему подобное хранил я в своей, стоит признаться, не самой худшей памяти. Да даже «записанное» латиницей переговорство носителей моих, эксклюзивных амулетов, хранилось в «памяти духов», что было далеко не абсолютно надежно, в смысле сохранности.

Причина же банальна. В случае наездов от кого–бы то ни было, предательства (маловероятного) или проникновения шпиона (еще более маловероятного) я мог честно лупать глазами и вопиять «да ищите, у меня все честно, как в аптеке».

Но, потихоньку, по мере увеличения информационной базы, нужны были надежные и доступные носители информации, со столь хитрым доступом, чтобы глазами я, при необходимости, так же мог бы лупать.

Варианты всяких «спиритуальных» или чакра компьютеров я не отвергал, но на данном этапе они были мне не по знаниям и возможностям.

Так что назревала потребность в освоении «пространственно–временных», тех самых, отложенных техник. Потому как запечатать в печать, сложную и невзламываемую, груду макулатуры можно. Только «невзламываемость» будет строиться исключительно на разрушении печати. Иначе — никак, усложнение, кровь, да масса параметров, но взломать будет можно. И мое кровью и спиритами натыренное добро, да еще собственные разработки ухнут Биджу под хвост. Еще небось лапкой на прощание ехидно помашут.

Меня жаба после этого не задушит, а клеточно дезинтегрирует, потом восстановит, и по новой. И так много раз, она такая, я знаю. А вот при детальном разборе «что и как» можно «входную печать» и самому разломать. И спокойно брать что нужно из «знаю где и как».

Более того, разбор пространственно–временных техник нужен еще по одной причине, двум, но, по сути, одной. Самому прыгать–ныкаться и прочие кошерные вещи — это понятно. Но у меня на шее, пардон, толпа не самого боеспособного народа, спиногрызы мелкие в основном. Гнобить их в усадьбе, конечно, можно, но последствия для психики и социализации гнобимых, да и для здоровья, к слову, выйдут не самые радужные.

Помещу я, например, в них духа–маячка. Нормально, несложно и хрен кто отследит. Похитят носителя маячка и оттащат в подземелье, например. Ну и пойду я к подземелью, в силах тяжких, даже всех убью и прорвусь к месту удержания.

И обнаружу на месте пепел, а то и пустоту. И моргающих невинными глазами похитителей, мол «Что вам тут, Удзумаки–доно, потребовалось?». И то, что моргуны потом жить будут дольше, чем им бы хотелось и гораздо хуже, чем им представлялось, сожженного–дезинтегрированного не вернет. Что меня, прямо скажем, категорически не устраивает.

А вот при наличии на соклановцах фигулины, по функционалу похожей на Тобирамисто–Минатистые маячки «Бога грома», но более мягких и с расширенным функционалом, их можно будет безболезненно выдернуть, да и если «выдерганье» ограничат, самому явиться и добро со справедливостью нанести.

И тут все упирается в то, что мне нужны подопытные. Причем разумные и на контакт идущие, помогать мне готовые. Смертников таковых я хрен среди шиноби найду, ибо они либо у Орыча, который их таковыми дрессировал. Либо хамски померли, до нашей, столь мне необходимой, встречи.

Остается мне один вариант, ну из тех, что я вижу. Обзавестись призывом, благо, разумность призывников гарантирована, а «биологичность» тел призываемых неоднократно описана. Контракт заключить и гонять призванных помощников до познания сути и механизмов.

У Удзумаки, кстати, свитки контрактов были. Но с Узушио благополучно ахнули, то ли в никуда, то ли в лапы захватчикам. Так что остается мне лишь, мать его, свободный призыв. Что, во–первых, само по себе пространственно–временная техника, что меня прибить–покалечить, в теории, может. А во–вторых, пофиг. Ежели до мира призываемых я доберусь, подготовленный притом, то причинить мне вред и нанести неприятности нужен будет кто–то типа дружища Шинигамыча. Остальным я либо сам нанесу–причиню, либо хрен догонят легконогого меня.

И, по всему, с этой техникой рисковать мне все–таки придется, потому как без «пространственно–временного» знания не выходит у Хизуми–мастера каменный цветок. Но точно не сегодня, ибо нафиг.

Принял я сие решения да занялся обследованием–копированием. Базу Корневища, вроде, нашел. Самого его там вроде не было, так что отложил знакомство с макулатурой на потом. А пока копался в библиотеке каге и с каждым свитком понимал, что без носителей я просто загнусь нафиг. Так что призывному зверьку быть, как ни крути.

Закончив дела свои скорбные, лег я спать. И, никогда такого не было и вот опять, забралась ко мне под одеяло Эйка. Впрочем, что на обучаемость и некоторую разумность указывает, спросила «хочу ли я». Что некоторую надежду на отношения нормальные давало. Так что продемонстрировал, что «хочу», но в разумных пределах. Ну и засыпал, с расчетом на отоспаться и довольный.

Примечание к части

Вот такая социальщина безблагодатноя, для раскрытия гг–ойского БВМ необходимая.

социально–безблагодатный, но обладающий БВМ старина Киберъ Рассвет

Бечено.

16. Случилось страшное

Ну а после завтрака принялся за подготовку задуманного. Для призыва удачи, вышел на пригорок, плюнул на Солнце и прыгнул в лужу. Фиг знает, поможет или нет, но не помешает. Оделся–собрался, в подвал спустился, да и скрутил соответствующие фиги, подав чакру.

Безрезультатно. Никакой «мир призыва» вокруг не образовался, подвал как подвал и я как я. Решил влить побольше чакры и, видимо, изрядно переборщил. Потому что вместо положенного переноса в мир призыва в центре подвала нарисовался глюк. Явился он в быстроразвеивающихся белых облаках, однако глючность сего глюка была бесспорна и однозначна. И вызвана она была, несомненно, перерасходом чакры на технику.

Ну раз облом, надо перекусить–помедитировать, решил я и пошел из подвала. Глюк тем временем нес какую–то, несомненно глючную пургу, в которой, краем уха, отслеживалось: «…Избранный…предсказано…», и прочая ересь. Да еще пошаркал вслед за мной, но я дверь в подвал запер и забаррикадировал. На всякий. Не фиг всяким глюкам по усадьбе шляться. В дверь поскреблось–постучало и затихло. Ну вот и славно, а я сначала поем, а потом помедитирую. И вообще, с чакрой поаккуратнее надо быть, а то и крышей уехать можно… ну скажем так, дальше, чем сейчас есть.

Покушав и помедитировав, чакру я до сносной отметки восстановил, в подвал спустился. Глюка, как понятно по его глючной природе, не было, так что скрутил я фиги и очень аккуратно подал чакру.

Появился глюк, правда без облаков и начал опять нести глючную пургу. Ну, видно, день не мой. Надо, наверное, сей глюк пристукнуть, дабы расшалившееся подсознание признало его дохлым и не пихало в мою, уже очевидно, протекающую крышу. Ну и стал я приводить сие благое начинание в реальность. Глюк, зараза, попался верткий, почти не получил от меня, но зарядил мне пару раз глючной корягой в глючных лапах. Почесав синяки и осознав, что глюк, даже мой, повреждения должен наносить стигматообразные, а не явно внешне нанесённые, я призадумался.

Планета незначительно поменяла ось вращения. Друг мой, Шинигамыч, озадаченно осмотрелся. Ну и мелочи вроде сверхприливов, извержений вулканов произошли. Даже Вселенная, на сотую долю процента, устыдилась, услышав полный отчаянья и боли крик главы клана Удзумаки: «ЗА ЧТО?!!!»

Ну а немного сбросив легкое нервное напряжение и помедитировав, я начал внимательно рассматривать не совсем глюк.

Неглюк был роста этак метрового. В верхней хваталке держал скрюченную то ли трость, то ли дрын. Облачен неглюк был в серый, застёгнутый лишь на шее плащ, что очевидно выдавало его порочные наклонности, потому как более из одежды не имел ничего. Сед был этот неглюк, носил противный ирокез, имел мохнатые бровищи, таких размеров и густоты, что они тоже вполне укладывались в понятие «прическа». Ну и мерзенькую козлиную бороденку не стоит забывать. Буркалами своими был неглюк желт, кожей же был зелен.

А еще это был Жаб.

Ну ладно, фальшиво–спокойно думал я, жаб и жаб, ошибка призыва и все такое.

— Скажи, Избранный, зачем ты напал на меня?

— Ммм… А ты собственно кто такой? Вот я Удзумаки Хизуми, глава клана Удзумаки. И присутствие всяких жаб, на моем свободном призыве, меня несколько раздражает. Да и «избранничать» меня не стоит, я сам себя давно избрал, а другим — нельзя! — решил я поставить неглючного жаба на место.

— Фукасаку я, Великий Жаба–Мудрец, с горы Мёбоку, а избрал тебя и предсказал явление…

— Так, Жабыч, стоять! Знаю я теорию причинности, и иди–ка ты с предсказаниями на фиг. Скажешь хоть слово о «предопределенности и пророчестве» — найду способ устроить жабоцид, даже из другого мира. Нафиг мне такое счастье.

— Фукасаку я, а не Жабыч, а предск… — поглядел мне Жабыч в глаза и проникся, надругиваться над вероятностями не стал и народ свой земноводный пожалел.

— Скажи мне Изб.. Хизуми Удзумаки, чем тебе так народ наш в странствиях насолил? Исправить вред возможно? — призадумался я над вопросом и решил ответить честно.

— Знаешь, Жабыч, вот сам сейчас думаю, а не насолил. Даже, будем честны, скорее помог. Вот не помню всего, но из двух Жабообразных, с которыми жизнь сводила, все вроде хорошо было. Скорее друзья, чем враги, — задумчиво протянул я, а на попытку Жабыча высказаться, продолжил, — Вообще, наверное, много их слишком в моей жизни было. Фобию не хочу получить или филию какую, на фиг мне такое счастье, — Жабыч слушал, кивал, а по окончании моей исповеди выдал вердикт.

— Цундере.

Вот хоть стой хоть падай. Даже убивать не хочется. И ведь не стебется, гадость земноводная. Ну а пока я продолжал погружаться в пучины страданий и самоанализа, Жабыч продолжил:

— Надо признать, что у тебя отменный вкус. Однако, насчет филий, должен тебя ответственно предупредить, женат я давно, и супругу люблю свою всем сердцем. Тебе же, раз страсть к прекрасному в твоем сердце столь велика, советую поискать подругу среди юных жабочек у подножья горы Мёбоку, там встречаются такие…

Жабыч похотливо облизнулся, закатил буркалы, но продолжить монолог не смог. Немного, слегка, самую малость раздраженный я шуншином подскочил к амфибии и отвесил ей пинка. Впрочем, получил в обратку, и чувствительно, однако зрелище распластанной на стене жабы осталось в памяти и грело сердце.

— Ладно, ладно, они с тобой, сам разбирайся со своей жизнью, только руки, точнее ноги, — поправился увидев мой скептический взгляд Жабыч, — не распускай.

— Так, ладно. Скажи мне Фукасаку, во–первых, какого овоща я не в мире призыва?

— Тяжелый слишком ты, надо больше чакры, у тебя столько нет, а встретиться надо было, отшельник с горы Мёбоку предска… кхм, посчитал, что нам стоит встретиться.

— Ладно, допустим. Вы мой призыв? — Жабыч кивнул, — Обидно, досадно, но ладно. Сколько, примерно, моих теперешних объемов чакры надо, чтобы попасть к вам?

— Примерно полтора, но лучше два, — ответствовал амфибия.

— Накопители подойдут? — Жабыч кивнул, — И, кстати, вопрос. Я всю эту тягомотину с призывами затеял, чтоб узнать, моя «тяжесть» как–то на пространственно–временные техники влиять будет? Не поврежу я себе что, ну или кому–то еще?

— Не повредишь, да и тяжко тебе только в мире призывов будет. Мир надо напитать, чтобы он тебя принял, а ты тяжелый очень, — успокоил меня Фукасаку.

— Уверен? — Жабыч кивнул, — Хорошо. Вы информацию другим призывателям выдаете?

— Спросят — расскажем. Попросишь не говорить — промолчим. Как иначе–то?

— Ну тогда, для начала, про меня никому ничего не сообщать. Вообще. А то бродят извращенцы всякие.

— Джирайя что ли? Да, тот еще извращенец. Не расскажу ничего, но имя твое на свитке увидит.

— Что увидит — черт с ним. И погоди со свитком, у вас, как я понимаю, призывы боевые и поддержка? — кивок, — И режиму мудреца научить сможешь? — еще кивок, — А без превращения в жабу?

— Вот ты привередливый какой. Смогу, если сам не забросишь. Еще вопросы есть?!

— Последний. Подписывая с вами контракт, смогу ли я подписать еще один? — Жабычу вопрос явно не по сердцу пришелся, но ответил, вроде, честно.

— Сможешь. Только если со змеями — врагом нам станешь! И с цаплями. И с…

— Принцип понял, список дашь. Свиток контракта давай, Жабыч говорливый.

— Грубиян ты и неу.. тьфу, и грубиян! На, кровью кандзи рисуй! — шмякнул на пол здоровенный свиток Фукасаку. Ну а я накарябал кандзи, что делать, — Все. Контракт заключен, с чакрой разберешься. Я понадоблюсь — при призыве мысленно позовешь. Все, обратно я…

— Стоять! Список врагов, будьте любезны, Фукасаку–кун.

— На, мальчишка… И хам! А главное — цундере!

С этими словами Жабыч исчез в белых облачках. Список, впрочем, оставил.

Ну а я стал приводить расшатанную всякой земноводной пакостью психику в порядок и думать, как с этим жить. Ну, по большому счету, призыв не самый худший. Универсалы, курьеры. Мои жабоотклонения вещь такая, ситуативно–личностная, справлюсь, наверное. И без всяких, прекрасно–скользких…тьфу, пакость какая, придет же в голову.

В общем, довольно неплохо. И что еще лучше, проблем с пространственно–временными техниками быть не должно, хитромудрый я духовный «полиграф» с начала разговора запустил. Ну, врал Жабыч, но умеренно и не в ключевых вопросах. С той же чакрой в их мире, явно недоговаривал, небось себе зажабить толику хочет. Но в остальном сносно, и режиму Мудреца обучить без жабьего пота сможет. Так что с техниками будем разбираться. Самих жаб — дергать по минимуму, и нормальный призыв поищу. Хомячков или скунсов каких.

И пошел на обед. Стресс заедать. А заедая, думал о пророчествах. Что бы там ни было, а вещь изрядно паскудная для психики. Особенно долгожителя.

Дело в том, что принцип причинности утверждает, что каждое событие имеет причину и следствие. Вроде бы, и логично, оправданно и все бы ничего, если бы не поганенькое «каждое». Если развернуто, то обладая полной информацией, можно знать, что произойдет на протяжении жизни вселенной, от большого взрыва. Полностью все, каждый вздох, траекторию любого фотона, любой поступок разумного. Не предсказать, а знать, рассчитав. На фиг в общем такие логичности, из–за них, небось, вменяемых долгожителей и нет. Даешь принцип неопределенности!

А поев и вернув чувство сытости и спокойствия, спустился в подвал и призвал «средних размеров и любознательную жабу». Жаба явилась, задачу я поставил, конгломерат духов вселил. И стал эту пакость запечатывать–распечатывать. Ну а получив нужные параметры, выпнул ассистента. Знакомиться не стал, но выясненным поделился, в общих чертах.

Для себя же выяснил и рассчитал вот что: надо мне, всего–навсего, контейнер с шодомашной пометкой–маячком. И тройку духов разума для сортировки. В печать его, потом — печать в клочья, и призыв по маячку, неполный. Это откроет мне «окно». А духи, в силу большей мерности места хранения, в окно подставят ту область хранимого, где то, что мне нужно будет. Можно даже извратиться и интерфейс сбацать, для поиска при уже открытом окне, но нафиг надо. Все техники я на ассоциативные цепочки не посажу, но уж названия и что делают точно запомню.

Так что цель номер раз я достиг. А вот теперь надо номер два, и в этом мне, возможно, помогут утыренные теневые клоны. Сложил я фиги, и появился на редкость отвратный разноглазый хмырь. В принципе, я, смотря на него, потуги Корневища если и не одобряю, то понять могу.

Впрочем, хмырь тоже глядел на меня, как на меня, чем не вызывал к себе симпатии. Подпустил я в хмыриную черепушку набор духов разума. Развеял. Потом сделал парочку контрольных призывов. И вышла у меня такая картина.

Теневые клоны можно назвать ИЛ. А можно не называть. Тушка из чакры по свойствам и характеристикам весьма вариабельна и непринципиальна, желание и чакра, ну и знание физики, для сокращения затрат. А вот с функционалом забавно.

Теневой клон есть отражение мозга в виде чакроконструкта. Вся память, структура мышления — все при нем. Кроме одного. Полное отсутствие воли и стимула как типа. То есть, «оживляет» и двигает теневой клон желания и потребности, причем неважно, осознанные или нет, создателя. На физические действия сей конструкт тратит янь, на работу чакромозга — инь. Сверх того, что составляет его структуру. Усталость не передает, передает ощущение усталости. Так же и с мышлением. Самое забавное, что теневой клон, созданный в глубокой медитации с концентрацией на одной конкретной цели, справится лучше и быстрее оригинала. Ну а канонные клоны Наруто, с раздолбайством, шуточками и прочим — результат уровня дисциплины сознания Апельсина.

Ради эксперимента, создал клона с четко выраженным желанием «бунта». Хмырь на меня, напряженно–приготовившегося посмотрел, паскудно ухмыльнулся, развернулся и сел в уголок, в позе медитации. Притом спиной ко мне. Я за ним, понятно, внимательно наблюдал. Через минут пять, все так же паскудно ухмыляясь, повернулся ко мне и со словами «я сдаюсь» хамски развеялся. И принес вот какие воспоминания. Желание бунта, яркое и сильное было. Но бунта разумного. Увидев меня, готового и напряженного, он стал думать, заняв максимально раздражающее меня положение. Просчитав, что в рамках текущих раскладов атака неэффективна, он развеялся, «побунтовав» хоть так, сопротивляясь воле создателя.

Ну, в общем, инструмент. Достаточно удобный, неплохо качающий как мозг, так и инь–компоненту чакры. Мне бы еще найти у кого бы «научиться» клонам, и вообще все будет неплохо. Кстати, больше четырех клонов мне лучше не создавать, возможные повреждения пойдут не на мозг, а на СЦЧ мозга, а это витал лечит плохо. Количество же невелико не столько от тупости, а от структурированности и целеустремленности, слишком прокачеными окклюменцией и прочими практиками. Как–то расструктурировать сознание ради призыва клона не хочется.

Ну а задача с «призывом» сокланов, как их ко мне, так и меня к ним, нашла свое решение. Что в компании четверых упертых трудоголиков совсем не удивительно. Осталась практика и эксперименты. Но это уже точно не сегодня, вымотался изрядно, и умственно, и эмоционально.

Примечание к части

Мне плохо и страшно. ГГ-ою тоже и он хочет в другой мир. Без призывов и амфибий.

напуганный написанным старина Киберъ Рассвет

Бечено.

17. Дорожные сборы

На следующий день призвал я Фукасаку и с чувством морального удовлетворения стал его «дергать» через свежеразработанный круг–призыв. Жабыч призывался и служил маячком исправно, заодно несколько обогатил мои запасы обсценной лексики.

Ну что ж, полезная тварюшка оказалась, да и настроение поднял. А по окончании издевательств научных изысканий, поставил я на всех Удзумаки небольшую печать–маячок. Что любопытно, хоть ставилась она сама с помощью чакры, но после установки её, целостность круга была уже не принципиальна, в четырехмерье объект оставался узнаваемым и находимым, причем за секунды.

Ну а особенности метрики делали место нахождения омаяченного в трехмерье непринципиальным: нужно достать или оказаться трехмерно рядом — там и окажешься. Вообще, оказалась, пространственные техники излишне забираются в многомерность, для перемещения достаточно одной новой линии координат. Что странно, лезть невесть вкуда, с кучей возможных побочных эффектов. При том что блокирующие перемещение техники действовали на искажение возрастающей мерности, то есть, «пробиться из четырехмерья» было значительно проще и гораздо менее энергозатратно, нежели классической техникой из мерности шестой, а то и выше.

А после «клеймения миньонов» снял «осадный режим». Заодно, хитро отмазавшись от обещанного Ацуко сидения со спиногрызами. И вышло это совершенно непреднамеренно, исключительно в силу пертурбаций научной мысли и яркости Марса, да.

В целях же легализации обретенных знаний, лично отловил Огородное пугало, Хатаки Какаши обзываемое. Сей любопытный экземпляр «внутреннего страдальца» покупал джуньяхиры раза два в неделю, как по часам. Вот чем он занимался — хрен его знает, идеи были от селфхармирования до Майто Гая, выводившего «доброго друга» из депрессии «специфическими» методами.

В общем, подкараулил я Пугало и, гипнотически покачивая перед его одиноким буркалом эксклюзивным амулетом, начал пациента разводить. Пациент, представив размер возможной экономии, успешно развелся, в связи с чем, время от времени, в Конохе стали пересекаться некие отвратные, разноглазые хмыри, смотрящие друг на друга, как на то, чем они и являлись.

С утыренными техниками, хлынувшими в мои многомерные закрома вышло забавно. По сути, все, что мне было надо, мне уже принесли. Тот же «хирайшин» Тобирамы–Минато вообще был у меня в архиве, просто не как «техника», а как набор кругов и печатей.

Нечестивое же воскрешение, которое использовать я не стал, но действие смоделировал, оказалось пакостью преизрядной, притом к «воскрешению» имеющее отдаленное отношение. В «душу», оттиск памяти умершего, призывались самые банальные духи, толпой. Жертва для техники им скармливалась как плата и механизм получения чакры. Ну и использовали её духи, как насос, пользуясь сохраненными у блока памяти знаниями. Причем, как понятно, не проверял, но, похоже, именно качали, вроде как природную. В принципе, радикальный свободолюбец или анархист мог взбунтоваться, но не из–за «сильной воли», а в силу жизненных установок в памяти, которой духи, согласно контракту и оперировали. И, что любопытно, Эдо Тенсей был первым ритуалом, а не чакротехникой, встреченным мной тут. Точнее чакротехника, безусловно, использовалась, но сутью «воскрешения» был все же ритуал призыва. Кривенький, не очень рациональный, но любопытный. Хотя бы тем, что кандзи могли использоваться как руны.

Хидены же всяческие, например, Хьюг, были мне банально не нужны. Ориентированные на специфичную рукопашку, на зрение не только сферическое, которым обладал и я, но и имеющим ряд признаков «животного» происхождения, как акцент на движении, интуитивное, точнее «глазное» распознавание последствий концентрации чакры. Много всего, и нафиг мне не нужное, учитывая «свой стиль». Нара, Акимичи, Абураме, Курама — все их «общедоступные», казалось бы, хидены либо были завязаны на особенность чакры, либо были востребованы только вместе с клановыми особенностями.

А вот с документами вышло и интереснее, и печальнее. В деревне воровали все, кто мог. Кто–то по мелочи, продавая поставляемое в деревенский общак с наценкой и относительно небольшой взяткой чиновникам. Кто–то, вроде старейшин, просто имели в личном пользовании «фонды деревни на непредвиденные расходы». Не воровали только кристально честные Сарутоби. Монополизировали внешнюю торговлю, устанавливали цены самостоятельно и ни гроша не воровали.

Вот реально, посмотришь и сам о «Воле Огня» задумаешься. Хотя, если разобраться, то подобная ситуация есть прямое следствие неумной организации. Руководство, если уж взялось руководить, обязано создавать условия, в которых воровать банально невыгодно. Что, в общем–то, изредка встречается. Истребить коррупцию полностью практически невозможно, страсть к набиванию кармана неистребима. Но ввести её во вменяемые рамки, ограничить процентами, а не десятками процентов «утерянных» средств не просто «можно», а «нужно».

Вообще, Конохагакуре удерживалась от банкротства за счет Сенджу, точнее за счет многочисленных «скрытых и тайных» фондов этой почившей семейки. Процент от заказов же, просто не доходил до казны, «теряясь» по дороге. И, судя по динамике трат, «резня Учих» была деянием экономически обоснованным. Надо будет все–таки ускориться с планами «вменяемый и управляемый каге», а то останутся от деревни одни долги.

Кстати, любопытно, в других деревнях та же ситуация, или у нас «эксклюзив»? Ну, впрочем, увидим, хотя думаю и не скоро. Как–то пока к конкурирующим деревням приближаться боязно.

Хотя, если подумать и принять теорию «всемирного заговора чакрокуста», то, скорее всего, во всех. Как дополнительный стимул всешинобской резни экономика очень неплохо подходит. Так–то и не подумал бы, однако уж слишком деяния всплывшие из документов «деревняубийственные»: воруется на сотню тысяч, итоговый ущерб на десятки миллионов, плюс куча трупов. Притом, что те же деньги можно уворовать в направлении не столь значимом.

В общем, будем разбираться. Хочется, конечно, свалить все на чакрокуст, мол люди — идиоты, но не до такой же степени. Хотя практика показывает, что, зачастую, людей я недооцениваю и могут они не только «до такой», но и «сверх такой» степени быть.

А пока я ждал отчета от жуководов, начал, раз уж мне всюду куст видится, прикидывать и рассчитывать сигнальную сферу вокруг Конохи. Куст, вроде, хрень лютая, но от духов незащищенная. Так что, потихоньку, пусть и не в один год, построим хорошую и надежную сигнальную сетку. Ну и заодно компилировал «нашпионеное», масса информации может быть крайне полезна, примененная в нужном месте и в нужное время.

К слову, приглядывал я за Орочимару, интересен он мне был как исследователь и, как ни забавно, политик. В плане «раз» я вообще предполагал Орочимару на место Огнетня. Раз уж так у него на эту шапку ммм… слюноотеляется, так пусть поносит, а не в обиженку играет. Да и контролировать его можно как мягко, подкидывая знания, так и жестко. На пару десятков лет расстрела строгого режима Орыч «наисследовал», исходя из документов Корня. А пока Змеефил пользовался так и не отмененным распоряжением Данзо и потрошил преступников. Ну, из всех достоинств сего потрошения, можно назвать только то, что удовольствия он от этого не получал. Но систематизацией и научным подходом в его преступных деяниях и не пахло. Заодно увидел зачем Орычу Митараши. Вот девчонка как раз систематизировала итоги исследований, смотря на своего «увлекающегося» патрона глазами влюбленной коровушки. Притом, со стороны, я бы назвал Орочимару «лаборантом», а её — «научным руководителем». Совсем «со стороны», безусловно. Орыч дураком не был, да и талантлив своими «озарениями», однако Анко реально вносила в «гениальность» немалую толику конструктива.

Домашние дела же были спокойны и плавны. Кузен с кузиной с синусоидальным энтузиазмом клепали доспех. От вялого «все задолбало» до лихорадочного «много денег, вкусняшки, магазины», чем доставляли массу созерцательного удовольствия. Мелкие оставались мелкими, Ацуко с самоотдачей занималась «детским садом», очевидно, найдя «свое место в жизни» еще до моего рождения. Эйка несколько подуспокоила свои размножательские порывы, сменив их общательно–учебными и образ грустной «а поговорить?» коровы перестал ассоциироваться у меня со мной.

Преподавала она мне, как понятно, чакромедицину, к которой у меня нарисовалась масса теоретических претензий. Используя чакру с её «желание и больше чакры», ряд явлений в организме просто игнорировался чакромедиками. Знаменитые исследования генома оказались результатами «хочу знать чем отличается» и «что за зверушка у этаких выродится», ну и, безусловно, массы статистических материалов на базе озвученных вопросов.

В целом, местная цивилизация оказалась не диким смешением новейшего времени и феодальщины, как казалось из канонного мультика. А чем–то, сходным с эпохой просвещения, как по средствам производства, так и в смысле науки и технологии.

Самое забавное было в «высокотехнологичных» рациях, телефонах и ПК. Да и прочей бытовой и не только технике. Я, признаться, от такого несколько выпал в осадок.

Все эти технологичные приблуды оказались результатами карго–культа, доведенными чакротехниками до совершенства. Вся тонкая машинерия внешне выглядела как техногенный прототип, вплоть до бренда «производителя». И работала на шодомахо. Причем так, как и должен был образец. Отклонений, безусловно, хватало: компьютеры, игровые консоли, бытовая техника работали надежнее и лучше, чем прототип, да и экономя потребляемую электроэнергию, получаемую, к слову, теми же технологиями на шодомахо. А вот связь работала гораздо хуже, «чакропомехи» от мира, растений и шиноби, были значительно сильней радиопомех.

Ну и отдельные, чисто техногенные, образцы присутствовали, но, подозреваю, со «складов длительного хранения». Слабые ДВС, неубиваемые часы (которым был и чакра–аналог).

Вообще, наличие как самой техники, так и чакра–реплик её, наталкивали на вполне закономерные мысли, что «историки все врут». То есть, эра воюющих кланов безусловно была, а вот период что шестипутного мудрилы, что матушки его, явно мутная лапша для рамена на ушах читающих. Да и все, что до них было, мифология всякая, доверия не заслуживает.

Была тут высокотехнологическая цивилизация. Те же компы не могут быть «обменным товаром» от каких–нибудь пришельцев, по той простой причине, что воссоздавшие шодомахо функционал компа досконально знали принципы плат и языки программирования. Не факт, что разбирались, но технологические карты и описания у них в руках были. Ну а передача «цивилизаторами» аборигенам техдокументации — это что–то из разряда ненаучной фантастики.

Так что цивилизация была и накрылась медным тазом. Надо будет искать–разбираться со следами типа убежищ и складов НЗ. Да и Шинигамыча я в будущем потереблю, насчет одолжить информационный слепок постарше. На время. Может и одолжит, а то интересно очень.

Наконец, пришли ко мне группа жуководов, отчет притаранив. В Хи но Куни Удзумаки не обильно присутствовали, но были. А основная концентрация родичей была в мелких странах типа чая, риса и прочих волн. Надо мне по–быстренькому пробежаться и прихватить к себе. А то результат к началу канона безрадостный, похоже, всех оставшихся Удзумаки засношали, как бы не до смерти. В самом прямом смысле слова.

К Хьюгам забежал, охрану на год оплатил и увеличил количественно. Троицу телохранителей отпустил с миром, но с толстым намеком, что если отношение администрации и их путь шиноби приведет на мой порог, то клан Удзумаки от таких сотрудников не откажется.

Забежал к Учихам, потыкал племяша пальцем в пузо, проверил, как с Лисом уживается. С Лисом нормально, но увидев в апельсиновой пасти уже четыре зуба, Микото стал жалеть по–настоящему. Надо ей персональный подарок притащить, героическая женщина. Ну и презентовал Фугаку «доспех Удзумаки».

— Учиха–доно, в силу сложившейся с моим кланом ситуации, вынужден я отправится в путешествие. Немало родственников сейчас разбросано по элементальным странам и не могу я не попытаться собрать их всех вместе, — Учиха понимающе кивнул. — Но при том, что путешествие видится мне необходимым, испытываю я немалое беспокойство за оставшихся родных.

— Удзумаки–доно, в равной степени понимаю Ваши резоны и беспокойство. Могу со своей стороны сказать, что полиция Конохагакуре приложит все усилия и выполнит свой долг. Так что, несомненно, по возвращении найдете Вы родных в целости и добром здравии.

— Не сомневаюсь в этом, Учиха–доно. А потому, позвольте мне, в знак доверия Вам и клану Учиха, а также как залог дальнейшей дружбы, преподнести Вам презент.

Ну и впихнул пучеглазу доспех, несколько отличный от «стандартных». Творчество моего сумрачного гения было выполнено из пластин, напоминающих ламеллярную бронь, в форме кирасы или бронежилета. Легкая, движений не сковывает, но всем функционалом «полного доспеха» обладает. Да и под одежду убрать вполне можно. Фугаку как проникся, так и понял очевидную мысль, что «подарок» — это плата за присмотр и защиту как самих Удзумаки, так и их интересов в Конохе. На время моего отсутствия, но все же. Впрочем, думал недолго и презент принял.

Тут ситуация, «все все понимают, но сказать не могут». Я, например, мог попросить словами у Фугаку, мол помоги, пока меня не будет. И он бы помог, более того, это по его «пути ниндзя» правильно и хорошо, да и для клана своего полезно. Но, этой просьбой я нарисовал бы нехилые гири. Которые долг, моральный, но отдавать надо услугами и деньгами почему–то. А так, при всех прочих, Фугаку оказался «должен гирю» мне. Не слишком тяжелую, пара мелких услуг. Но моих он теперь будет беречь не по–ментовски, а по совести.

В качестве же своего сопровождения, решил я нанять троицу Ино–Шика–Чо. Точнее не саму троицу, этой аббревиатурой обозначают «боевую группу глав кланов», а просто тройку оттуда же. И подсмотреть, возможно, что–нибудь интересное смогу. И с кланами всеми надо контачить, отношения поддерживая. Ну и, наконец, у тройки боевой потенциал, как группы, был наивысочайшим в деревне. Групповые техники у них на загляденье, бьют сразу по нескольким уровням. В общем, по многим параметрам полезный найм.

Напоследок обменялся связными артефактами, под шодомахо замаскированными, с Эйкой и Ацуко, условные знаки обговорил, время связи — в общем, потешил паранойю. Ну и срулил своей охраняемой тушкой в закат. Навстречу приключениям и прочей фигне.

Примечание к части

И пошел герой по странам элиментальным, добро причиняя и благо нанося. На фиг не знаю, но звучит круто.

задолбанный работодателем вусмерть старина Киберъ Рассвет

Бечено.

18. Заброшенный город и рекурсия

По дороге с деревьями, размерами сделавшими бы честь любой секвойе, шел я и думал мысль. Сопровождающие мои вполне сносно–телохранительно обозревали окрестности и столь неспешным способом передвижения не тяготились. Да и варились в своем кругу, на своей волне, я заметил всплески чакры между членами тройки, видимо Яманака, выступая как ретранслятор, создал коммутационную сеть. Любопытно и практично, впрочем, мысль себя не додумает.

А была она таковой. В Стране Огня, согласно докладу Абураме, было две точки с гарантированным присутствием Удзумаки. Столица, что не удивительно и оправданно, где организовалась аж мастерская средней паршивости. Там обитало три семьи, и аж один старый пердун, патриархального типа.

И странное место, незнакомое ни мне по канону, ни Хизуми по–памяти. Некий «заброшенный город» под странным названием Сора–ку, Воздушный район. Там обитало несколько Удзумаков, но их деятельность освещена не была, что делают они в «заброшенном городе» — непонятно. Да и пометка «возможно, будут другие» смущала. Удзумак такой интересный предмет, он либо есть, либо Удзумака нет. Возможно–присутствующие Удзумаки Шредингера меня изрядно смутили. А на фоне того, что в остальных моментах отчет был прям, конкретен и подробен — и заинтриговали.

Так что логично подумав, что столичные Удзумаки никуда деться не должны, решил любопытство свое удовлетворить. Все таки, изрядно интересно полюбоваться на бомжующих в «заброшенном городе» родичей, окруженных квантово–неопределенными близкими.

Выбрав пункт назначения, уведомил сопровождающих о нем и получил навигационное тыканье рукой Нара, класса «втуда». А двигаясь в тыкнутом направлении, верхними путями, решил полюбопытствовать у сопровождающих, что за место есть цель нашего назначения, почему оно «заброшенное», но с жителями и прочие интересные моменты уточнить. В деревне я эти, меня заинтересовавшие, но отложенные вопросы задавать, по ряду причин, не хотел.

Ну и, по выданной мне информации, выяснилась такая забавная картина. Сора–ку — город, с многоэтажными зданиями, в котором «достойные люди не живут». Причины нежизни достойных людей носили ритуально–традиционный характер, сводящийся к «нехорошее место». Черт знает, может и нехорошее, как–то я с критериями оценки подобного типа к городу еще не сталкивался, может там канализация особой вонючести, или на каждом доме «тут нехорошо» несмываемой краской написано.

Но пусто место, как известно, пусто не бывает, так что городок оккупировали различные «полулегальные» товарищи, имеющие свое дело и непонимание с властными структурами, но при этом не несущие прямой угрозы стране и жителям.

Раньше были банды всякие, но, после пары контрактов и регулярных рейдов шиноби, перестали быть. Ну, а по сути, в городке, на данный момент была перевалочно–отдыхательная база контрабандистов, не слишком чистых на руку наемников, не шибко приветствуемых в Хи но Куни работорговцев, ну и обслуживающий эту, безусловно уважаемую кодлу, персонал. От скупщиков краденого\трофейного, до медиков и мастеров. Причем, подозреваю, Удзумаки обитающие там, в роли «мастеров» и прописались. В такой, полукриминальной, среде, можно значительно больше заработать, нежели в среде не криминальной. Если ты, конечно, не высококлассный, а средний специалист. Ну а клиенты «градообразующего контингента» там почти не появлялись, что контрабанда, что рабы, что контакты наемников находились и реализовывались в городах «живых».

После этого объяснения интерес у моей персоны к цели прибытия возрос. А вот к родственникам, там обитающим, не то чтобы пропал, скорее отношение поменялось на «то ли подростки, то ли жадины». Все же, в таком «дико–западном» городке можно, при не столь высоком личном потенциале неплохо заработать. Однако, шанс обрести на пятую точку неприятности кратно превышает размер «наценки».

Вот за такими мыслями и рассуждениями к «заброшенному городу» мы и добрались. Внешний его вид, а по мере приближения и ощущения тыкательного типа указывали на то, что «технократическое прошлое» у мира этого было.

Во–первых, что здания, что планировка города принадлежали явному многоэтажному мегаполису, а ближе к центру возвышался немалый, не менее сотни этажей, небоскреб.

Во–вторых, технологии строительства и материалов явно превышали уровень встречавшийся на моей памяти, в любых мирах. Здания были временем пошкрябанные, но не более. А им, на минуточку, не менее тысячи лет. Поковыряв стену здания, убедился, что это и вправду не бетон–кирпич а высокопрочный композит. Да и дома были монолитными, цельно построенными, что заставляло не на шутку озадачиться уровнем исчезнувшей цивилизации.

А вот жителей было для такого города, безусловно, мало, хотя, если подумать, жили–то они на первых этажах. Так что вся мегаполисность была тремя–четырьмя этажами, да и то, не каждого дома, ограничена.

Но, мало для мегаполиса, не значит, что мало вообще. Пусть и скудный, но ощутимый поток прохожих улицу рассекал. Из занятного было то, что почти все встреченные были чакропользователями, хоть и невысокой силы. Этакая «альтернативная нескрытая деревня».

Выловив аборигена с челом, обезображенным печатью интеллекта (ловля, вполне успешная, осуществлялась на серебряную монету), был я аборигеном препровожден к «мастеру фуин» за номером раз.

Ну и встретил меня по прибытии явный родич, патлатый такой тип, габаритами два на полтора, причем, что удивительно, два — это рост. Пребывал родич в пристроенной к высотке лавке, отмеченной спиралью над входом. Сопровождающих я оставил за порогом и лавку своим визитом почтил. Встретили меня слова презанятные:

— Ааа, вон кто пришел. Работы нет, можешь проваливать.

— Мир этому дому, — пожелал я с максимально пафосной и отвратной мордой на лице, — Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки в Конохагакуре но Сато, приветствует хозяев и желает беседы.

Гнусность выражения моего лица хозяин оценил, но родственными чувствами, судя по дальнейшему диалогу не проникся:

— Глава–а–а… Тоже будешь «долю» требовать? — агрессивно и с толикой ехидства вопросил меня собеседник.

— Понадобится, почтенный, так и буду. — идя на обострение, изрек я.

— Вон из моей лавки! — высказал пожелания хозяин, тяжело надвигаясь на меня.

Ну а я, собственно, уже оценил как шодомахо, присутствующее в лавке, так и хозяина оной. Несмотря на внушительные габариты, был мой будущий соклановец или просто информатор, тут как пойдет, чунином. Да и в фуин не блистал, как для Удзумаки, естественно. Так что деактивировав несколько печатей, с какой–то гадостью, скорее всего с барьерами, шуншином перенесся к громиле, ласково отоварив его дубинкой из чакры по маковке. Раза три, а то здоров был все же мой оппонент. Ну а пока отваренный ворочался, надел я на него путы, из цепей чакры, чакру же блокирующие.

— Представься, будь любезен.

— Ясуши. Силен ты, — пробурчал громила, — Хизуми, да? Только все равно денег лишних нет, концы с концами с трудом свожу. Что отделал меня — молодец, видно и вправду из правящей ветви, — на этих словах мирный пленник указал взглядом на цепи чакры, эта техника и вправду была прерогативой главнюков, — но толку–то тебе от этого? Ну разве что продать меня… — пригорюнился здоровяк.

— Ясуши–кун, мне не нужны твои гроши. Я стал главой клана после нападения Демона Лиса, о котором, я думаю ты слышал даже тут, — шкафоподобный кивнул. — От клана в Конохе осталось восемь человек, в основном дети. За пределами же Конохи осталось немало Удзумаки, я же решил проверить родичей, ну и, по результатам, пригласить к нам. Были у меня сомнения в их благополучии, вот судя по твоим словам — не беспочвенные

— А в Конохе медом намазано? Зачем мне идти туда, глава? — с иронией вопросил Ясуши, — Да, тут тоже не сахар, половину выручки отдавать приходится. Но, все таки живу и не бедствую. А в Конохе кем буду я и чем мне там заниматься?

— Ну во–первых, в Конохе ты будешь частью нашего клана и клана–союзника деревни, что само по себе немало. Во–вторых, там шесть детей да две женщины, которых, по чести, и оставить–то не на кого, ни опоры, ни охраны. Либо сиди над ними, как птица над гнездом, либо делай что–то для клана. Ты же воин? — Ясуши кивнул. — Вот, хоть из квартала смогу выходить с легким сердцем.

— Так что ж ты их оставил? — задал громила вопрос, впрочем увидев мою, в высшей степени скептичную бровь, сам себе и ответил, — Ну видно договорился с кем, ясно. Значит охранник тебе нужен для дома?

— Вот по–моему, у воинов все силы из головы в мышцы уходят, — шовинистично позлоехидствовал я. — Ясуши–кун, ты меня вообще слушал? Мне клан надо поднимать, да и тебе, по чести, надо. Узу в развалинах, а выживших все меньше. Мне член клана нужен, на кого положиться смогу. И охранник в том числе. И в печатях подучишься, а то это, — пренебрежительно обвел рукой стены, — для детей игрушки.

— Не один я, — потупившись уведомил воен.

— Женщина? — полукивок, — Женщины? — кивок полноценный, — Шиноби ли они и есть ли дети?

— Чакропользователи, но не шиноби, детей пока нет.

— Я не к тому спрашиваю, что оставить их предлагаю. Как будем добираться, если согласишься, думаю. А так, что женами, что наложницами — пусть будут. Но одну супругу, по воле клана, для потомства, взять тебе придется, если решишься к нам присоединится, законы сам знаешь, — громила с несколько посветлевшим лицом понимающе кивнул.

— Ладно, — развеивая цепи чакры, решил уточнить я, — ты с нами, или дальше тут гнить останешься? Если тут, то с тебя, в качестве компенсации за дерзость, информация о других Удзумаки в Сора–ку.

— С вами я, Хизуми–сан, то есть Хизуми–доно.

Ну а дальше стал колоться мой свежеобретенный родственничек. Даже танцев с песнями не потребовалось.

Был он на момент разрушения Узушиогакуре на миссии, а с приходом новостей о падении деревни, команда разбежалась за час. Токуджо, бывший старшим, почернев лицом проорал: «лист–предатели!» и учесал, на недоступной для двух чунинов скорости. То ли мстить листу, то ли пить пиво — Ясуши его больше не видел и ничего не слышал. Партнер же посидел с часок с каменным лицом да и самоубился за углом: семья, жена молодая и ребенок были в Узу.

Сам же Ясуши семьей был не отягощен, о деревне погоревал, да и принялся за заказы, через месяц оказавшись в Сора–ку, как охранник группы контрабандистов. Огляделся, завел себе пару любовниц, а потом и дело. Местные, правда, драли за «место и крышу» половину выручки, но громиле хватало, хотя и раздражало. В Коноху же он, помня последние слова командира, соваться не хотел, да и не задумывался особо.

Вообще, оказался он несколько, вот даже не знаю, сегоднядневен как–то. Не дурак, но жил сегодняшним днем, о будущем просто не думая. Но клановость в нем была, да и косточка зольдатена проявлялась, так что Хизуми–доно сказал «надо!», Ясуши–кун ответил «Хай!».

А вот с местнообитающими Удзумаки оказалось забавно. Была еще семейная чета, лет двадцати пяти, оба медики. Детей не было и медичили себе помаленьку.

А еще было большое семейство Удзумаки «местных–аборигенных».

Подозреваю, что не нукенинов, а, скорее, потомков нукенинов, потому как обитали эти товарищи в Сора–ку не первое поколение, печатями не шибко сложными перебиваясь. Ну и с завидной периодичностью посылали отпрысков к Ясуши в «работники», с очевидными целями технического шпионажа.

Подумал я и решил, на «аборигенных Удзумаки» забить. То есть, возможно, через лет сколько–то и попробовать к лапам прибрать, но пока нафиг мне такие кадры не сдались. Так что наказав Ясуши готовится к переезду, уточнил место пребывания четы медиков, да и отправился к ним.

Последние были, как и предупреждали, лет двадцати двух — двадцати пяти, притом изрядно похожи друг на друга. Отрекомендовались Сота и Кохару, как не удивительно, Удзумаки. На предложение «присоединиться» стали задавать массу технических и ерундовых вопросов, однако, наконец, выдали основную причину сомнений.

Выяснилось, что медики сии — двоюродные брат и сестра. Причем еще в Узу вместе им быть «воспретили». А любовь у них вот прям с детства и невозможная. Так что мотало их по элементальным странам с миссиями, с короткими «походно–полевыми» дружбами телами и тянулась эта сантабарбара уже лет пять. Ну а после падения Узу, любители «запретной любви» погоревали, но воссоединились не только сердцами. И вот вопрошали, сии деятели, смотря на мою персону с сомнением, а не разлучат ли их.

Ну в принципе, двоюродные, как по мне, дело неоднозначное. Проверить совместимость, как минимум, надо. Да и прямо скажем, как носителям генов, им ну вот совершенно не обязательно в свой тесный, полуинцестуальный кружок кого–то принимать. В конце концов искусственное оплодотворение никто не отменял, если уж все совсем плохо.

Выдал я этим деятелям свои соображения, полюбовался на ошарашенные физиономии, осведомился, с чего фигеют, выслушал ответ и офигел сам. Понятия искусственного оплодотворения эти, ранга В чакра–медики, не знали. Вот совсем.

И вот то ли я дурак, то ли лыжи не едут. Я конечно канон не на сто процентов помнил, но о клонировании говорилось, причем не чакра, а вполне биологическом. Хотя, может это прерогативой отдельных ученых было, или еще что.

В общем, плюнул на неучей своей, высокообразованной слюной и провел ликбез, на тему «пестиков и тычинок» без дружбы телами. Высококвалифицированные специалисты с круглыми глазами моей мудрости повнимали и, вроде, в смысл вникли. Потому как рожами посветлели и двинули собирать манатки для переезда.

Ну а я, слегка прибитый бредовостью реальности, в которой пересадка глаза — обыденность, а дети без койки — чудо дивное, направился к местным торговцам живым товаром. Ибо работники, несмотря на прибавление, все равно в особняк нужны.

А вот прибыв к обиталищу местного, торгующего в городе работорговца, я узнал две презанятные вещи. Первая, это «возможные» Удзумаки — это возможные рабы, что не сильно обрадовало. И второе, что я человек в высшей степени спокойный, к различным отклонениям и девиациям более чем лояльный. Но слегка, немного, совсем чуть–чуть расстраивающийся, когда мне предлагают родственников, возрастом лет шести, не более, для постельных утех.

Понял я это, счищая с кулака костномозговую эмульсию, бывшую недавно головой почтенного торговца. Сопровождающие мои, оперативно охранников торговца прирезавшие, обратили на меня вопросительные взгляды. Впрочем фраза, вполне соответствующая действительности: «оскорбление клана и его главы», их более чем удовлетворила.

А я, выковыривая разрабощенных, родственных мне спиногрызов, думал что делать с остальным товаром. Аболиционистом я не был, рабство считал проявлением социума и социальных взаимоотношений. По сути, раб — это индивид с отсутствующей социальной ответственностью. И как следствие, отсутствующими социальными правами. Все в рамках закона уравновешено и, будучи для лица принявшего на себя социальную ответственность раба ценным активом, раб жил вполне в рамках юридического баланса.

То есть, бороться с рабством как с явлением, у меня никакого желания не было. Явление неприятное, но обусловленное массой факторов. Например раб, умерший от голода и болезней — нонсенс, в отличие от кредитного раба первого мира. Впрочем, сейчас стоял вопрос не политико–социальных взаимоотношений, а весьма конкретный. Вот прибил я типа, которого в целом прибить право имел. Но его «товар» достался мне как трофей и что мне с этим товаром делать?

В итоге плюнул, собрал всех порабощенных и поставил перед фактом, что вот лично мне нужно ограниченное количество работников в усадьбу. Остальные могут идти нафиг, возможно даже по своим делам. Треть из полусотни присутствующих, на последних словах, нафиг и срулила. Видимо, как раз «насильно порабощенные». Десяток из оставшихся сели где стояли, принимая «решение господины, а мне на все пофиг», ну а из оставшихся я отобрал тройку парней и тройку же девчонок, на пару лет младше возраста своей тушки.

Уходя с места жестокого грабежа, убийства и вандализма, увидел еще четверку, покинувшую «рабский магазинчик». Остальные, очевидно, остались ждать «нового господину».

В результате из городка выбирались уже в сумерках, немалым таким караваном. Местная шпана, в количестве двадцати рыл, попыталась «побазарить за жизнь». Видимо, что–то ребятушкам не понравилось. Впрочем, мне не понравились они целиком, так что остановив охранников жестом, просто заключил группу не товарищей в барьер. Посмотрев на копошащуюся гопоту, как на то, чем они и являлись, свалил из воздушного района на фиг.

До Конохи, табором, добирались почти пять дней. Ну и на месте беготня с бюрократией, бумажками, медицинскими проверками, размножательной Эйкой и прочими немаловажными вопросами заняла два дня.

Но, через неделю, смотря на восход, я не менее целеустремленно, чем в прошлый раз, в него и срулил.

Примечание к части

Как–то гг–ой кругами ходит, что странно. Не, вот реально, вышел на волю, в пампасы, и тут обратно прется. И даже разбойников не встретил, а оне должны быть. Разбойники на дорогах — вещь уровня слабого взаимодействия, как гравитация там…

удивленный старина Киберъ Рассвет

19. Рекурсия иногда возвращается

Брел я значится, по дороге, обрамленной, как ни удивительно, заготовками для лесопилки. И были эти заготовки поболее секвойи стандартной, да.

А потом, плюнул на дежа вю, и верхними путями поскакал в столицу страны Огня, носящую загадочное название Хи но Шуто, в сокращенной версии Шихон. Ну, лингвистически и логически не подкопаешься, да и капитан на мостике.

Вообще, скорость передвижения шиноби была вопросом любопытным и нарушающим развитие логистики простых людей самым безобразным образом. Самый что ни наесть средний чунин верхними путями передвигался со скоростью километров пятьдесят в час. При этом игнорируя всякие неровности и водные преграды, вижу цель, не вижу препятствий. Соответственно, если брать ту же страну Огня, изобилующую, а точнее фактически состоящую из дремучего, могучего, непролазного леса, да еще, до кучи, пересекаемую тройкой больших и кучей мелких рек и речушек…

Ну, в общем, все что стоило дороже риса, доставляли шиноби. Не вполне, конечно, так, но у власть предержащих личной заинтересованности в логистике не было. Строить же дороги, развивать их и прочее — было банально невыгодно в рамках одного поколения. А бонусы от развития инфраструктуры, увеличения мест жительства в поколениях следующих — высокомудро, свойственно человекам, игнорировались.

К полудню сопровождающие вывели нас к деревеньке, этакому поселку городского типа, ни разу не скрытому. Судя по обеспокоенным взглядам, с толикой опасения, бросаемых на Акимичи, вывели с целью перекусить. А то, как бы оголодавший толстопуз не перекусил нами. Ну, обламывать надежды потенциального завтрака туриста я не стал и величественно объявил остановку на пожрать.

В самом же поселке, поглощая плоды крестьянского труда, в очередной раз дивился эклектичности этого мира. Дело в том, что вся обозримая живность носила следы явной, умелой и долговременной селекции. Жирная, спокойная и целенаправленно стремящаяся к пиковому моменту своей жизни заготовка для еды. Что коровы со свинятиной, что птица домашняя.

На фоне этой, безусловной, победы желания «вкусно и много пожрать» над естественным отбором, орудия труда селян смотрелись крайне печально. Деревянная лопата, обитая по кромке железом, была, безусловно, исторически любопытна, однако как средство производства мной не воспринималась. И, невзирая на мое невоспринимание, в этом качестве массово использовалась.

Ну а пожрав и высокомудро плюнув на проблемы местных индейцев пейзан, отправился я дальше, в сторону местного нерезиновска. Последний, прекрасно видимый с верхних путей, был на удивление похож на Коноху. Безусловно, с поправкой на гораздо большие размеры и отсутствие как многочисленных лесистых частей, так и скалы каге. А так, двух–трех этажная застройка эклектичного стиля, то японский особняк, то трехэтажная коробка–офис, а то вполне европейский коттедж. Ну и, естественно, домик Дайме, единственного приличного из встреченных мной в этом Мире человека. Ну, хотя бы, пристойно и уместно одетого, да.

Поборов желание завалится в гости к собрату по культурности, в мире быдл и маргиналов, направился я к цели своего прибытия. Местонахождение последней сообщили доблестные стражи, этакий гибрид из стражи средневековой и гаишников. Люди приятные, по крайней мере их искреннее огорчение, при виде протекторов и совсем уж былинное горе при обозначении меня, как шиноби, искренне мое жестокое сердце порадовало. Такие милые люди, остались без законного и веками освященного налога «за проход».

Мастерская находилась в здании сколь небедном, столь и, на мой взгляд, нелепом. Посреди традиционного одноэтажного дома–особняка, вполне себе японского, гордо возвышалась четырехэтажная бетонная коробка казенного вида. И обляпана сия архитектурная композиция была монами Удзумаки, чуть ли не в три слоя.

Ввалившись, с ликом пафосным и суровым, в главный вход, оповестил я окружающую среду о том, что «Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки желает речь держать». Окружающая среда в лице двух типов, вполне красноволосых, сообщила о том, что «почтенный Рёджин–доно будет проинформирован о явке какого–то там Хизуми, и возможно даже удостоит его аудиенции».

Я, будучи человеком в высшей степени сдержанным, ни вполне оправданно ржать на имя почтенного, ни наносить повреждения неразумным не стал. А доходчиво и на пальцах объяснил ребятушкам, что прибыл я говорить с Удзумаки в целом, аудиенцию почтенный старикашка–доно может почтенно поместить в свою, несомненно почтенную задницу. И вообще, не стоит мое Удзумачество гневить, а стоит народ, для внимания моим речам собрать.

Народ собрался, внимать приготовился. Замшелый пень, ожидаемо оказавшийся Рёджином–доной, тоже мощи свои притащил, и взирать на меня снисходительно и противномордно пытался. Делал это, впрочем, зря: моя морда по противности превосходила евойную на порядки. Все же у меня и опыт побольше, и учителя — высокопрофессиональные, да почти гении отвратных морд были.

— Родичи мои, Удзумаки! Я, Хизуми Удзумаки, из правящей ветви клана, глава клана Удзумаки в Конохагакуре но Сато, пришел к вам с приглашением. Приглашением присоединится к клану, который я возрождаю, вполне, к слову, успешно.

— Хизуми–сан, Конохагакуре предала Узушио, это общеизвестный факт. И жить в рабстве у предателей мы не желаем! — проскрипел противный старикашка, явно не заинтересованный в ослаблении «анклава старикашечьей власти».

— Рёджин–кун, — обратился я и на несколько секунд замер, любуясь последствиями «душевной травмы от невместного обращения», — А не скушал ли ты сегодня чего–нибудь, — неопределенно помахал рукой я, — противоестественного? Или, возможно, Аматерасу сегодня проявила излишнее внимание к твоей почтенной лысине? — по мере моих забот о здоровье родни, оная родня обретала более здоровый и яркий цвет лица. — Родичи! Напомните мне, сколько шиноби Конохагакуре было на территории Узушиогакуре но Сато? — народ погалдел, но всеизвестные «пять рыл» озвучил. — Правильно. Пять шиноби, токуджо у них старший. В центре гакуре, в котором шиноби полторы тысячи было. Ну тысяча, не считая детей, дряхлых стариков, — на этих словах демонстративно поклонился замшелому пню, — и женщин, дому себя посвятивших. Скажите мне, родичи, эти пять шиноби Конохи предали? Да дедушка Ашина, — сделал я ритуальный знак скорби и поминовения, повторенный окружающими, — не отвлекаясь от мыслей о прекрасном, одним мизинцем этих вояк победил бы.

— Не пришли на помощь шиноби Конохагакуре! — брызнул слюной старикашка–доно, кумачово пламенея мордой лица.

— Не пришли, говоришь, Рёджин–кун? А вот я, с дедом своим, почтенным Кен–доно, — опять поминально–почтительный жест, подхваченный массовкой, — к Узушио стремясь, были нагнаны, да и часть пути проделали в компании странных лиц, Сенджу и Учиха их звали. Странные люди, о Узу волновались и нам с дедом добраться помогли. Вот ками ведают, откуда такие добродетельные люди взялись, — в ответ на моё остроумство в удзумачьих рядах послышались смешки, хоть и не слишком радостные. — Ну да Шинигами с ним, сам я в Конохе многое нахожу не самым приятным. Однако, говорил ты тут, Рёджин–кун о «рабстве». Честью и кровью клянусь, живем мы по духу и букве старого договора, ни ущемлений, ни притеснений не терпим. Безусловно, думать о делах и словах своих приходится, все же не дома мы в Конохагакуре. Но уж точно, лучше, чем в любом другом месте. Что же касаемо погибших в Ночь нападения Девятихвостого, то прямо скажем, нападению в любом месте подвергнутся можно. И слухи до меня, да и до вас думаю дошедшие, говорят, что Удзумаки умирают и пропадают во всех странах, — утвердительный гул был мне ответом, прерванный сдавленными рыданиями и криком «Сая–тян исчезла, так и не смогли найти!» от неназванной дамы. — Ввиду сказанного, зову я вас, родичи, в Конохагакуре, под свою руку. Дабы растить детей в безопасности и возродить клан наш, в меру сил своих.

Старикашка пламенел ликом, но молчал. Народ вполголоса обсуждал мою агитационную речь, вроде бы достаточно доброжелательно. Наконец, некая, серьезного вида дама, ровесница нашей Ацуко навскидку, да и с лапками, в чернилах испачканных, обратилась ко мне:

— Хизуми–доно, я Рэй Удзумаки, лучший мастер начертаний из обитающих ныне в Хи но Шуто, хочу задать Вам вопрос, — получив разрешительный кивок продолжила. — Несколько раз шиноби, да и простые люди приносили к нам некий «джуньяхиру Удзумаки». Изучить просили и изготовить похожий. Скажите, Вы ли автор этого артефакта?

— Рэй–сан, не буду скрывать, я и разработчик, и изготовитель джуньяхиру. Предваряя остальные вопросы скажу сразу. Это хиден, хиден возрождающегося клана. Если будет кто–то в клане, мастерством не обделенный, то поделюсь секретом. А если мы родственники дальние, так и говорить тут не о чём.

На этом оповестил присутствующих, что в городе пробуду до завтрашнего полудня, если пожелает кто приглашением воспользоваться — доведу до деревни, под охраной и с обустройством помогу. Ну а если не хотят, или время обдумать надо — то сами пусть добираются, за жизнь и имущество ихнее, до прибытия в клановый квартал в Конохагакуре, сами пусть отвечают. Так что обозначил ворота городские как точку сбора и срулил на фиг, по делам. Надо было кучей презентов закупиться, да и информацию кое–какую поискать. Охранители, конечно, возможность бесед ограничивали, но отнюдь не исключали.

Помотался по магазинчикам, еле удержался, памятуя о зубищах племяша, от покупки клиффов на соски для Микото. Впрочем, Фугаку, небось, не поймет заботы и беспокойства и как–нибудь гадко ответит. Дикари-с.

Ну а затарившись презентами и некоторыми труднодоступными в Конохагакуре материалами и расходниками, ударился я в безобразный загул.

Безобразная загульность моя состояла в посещении игорных заведений, куда стыдливый я охрану свою не пускал. Ну а после третьей по счету обители азарта посчитал я себя в должной мере развращенным, павшим морально и более чем загульным. Так что разместились мы с сопровождающими в гостинице.

К полудню следующего дня к воротам Шихона подобрался табор, версия два–ноль. Обозрев пополнение и потеребив Рэй насчет информации, выяснил, что старикашка и пара пенсионеров помладше, но вполне себе замшелые из себя, посчитали идти под руку «зазнавшегося мальчишки невместным». За что я, кстати, был пенсионной команде изрядно благодарен. Потому как подобные кадры в клане для меня кроме геморроя и траты времени ничего не несли, а выпинывать на мороз или отправлять на свидание с другом моим, Шинигамычем… Ну как–то чересчур, родственники все же. Так что остались, пусть и с четверкой родственников повышенной геронтофильности — и отлично, мои им виртуальные, но вполне искренние «спасибки».

Дорога до базы заняла, вот неожиданность, все те же пять дней. Расстояние было побольше, но простых людей не было, так что маршировали мы побыстрее.

А вот в дороге меня уже начинали терзать некие, пока смутные, сомнения. Дело в том, что со мной сейчас двигалась группа, состоящая из десятка взрослых, от четырнадцати до пятидесяти лет. И спиногрызов разной степени личиночности восемь штук. Общий баланс поднадзорных Удзумаков приближался к пределу вместимости усадьбы в Конохе. Пока все умещались, все нормально, но почти «под завязку». Свободных комнат для «семейства», разделенных сдвижными панелями, оставалось две штуки. И из жилых строений оставался домик для слуг, оккупированный шестеркой жертв социального неравенства.

В принципе, было два варианта: уплотнить родню, что не самый лучший расклад, и отгрохать особняк номер два. Причем, прикинув в голове размеры–планировку квартала, я пришел к тому, что номер второй вполне может быть «продолжением» первого.

Заодно задумался о втором этаже, что в земных условиях, с бабуково–бумажными строениями было трудноосуществимо, но тут, с учетом ряда плюшек чакропользователей, вполне возможно. Впрочем, Башня Хизуми, аж в два этажа — вопрос будущего, у меня еще куча мест и дел вне Конохи, а строительство, с контролем всего особняка, в моё отсутствие я вести не дам.

Так что, по прибытии, убив на бюрократию все те же, дежавюшные пару дней, занялся поднакопившимися делами и хотелками.

Правда, для начала, заклеймил всё удзумачье население своим «хизушином». И презенты раздал.

У Учих, вне плана посещенных, преподнес Микото кулон (и все–таки, учитывая нарутовские уже шесть зубьев, зря не купил сосочный клифф, передал бы незаметно как–нибудь), потыкал зубастое и племяшестое чудовище в пузо, убедившись, что эманации биджу и инфуин наносят не вред, а внаоборот. Ну и согласился выпить ящик водки бутылочку сакэ с Фугаку.

В процессе пьянства, поведал об увиденном, не затрагивая клановых дел. Собеседник, кстати, на упоминание Соры–ку как то подозрительно быстро сменил тему. Крышует там кого что–ли? Впрочем ладно, посидели вполне расслабительно, что мне было впрок, ибо несколько задолбали меня эти походы за зипунами.

По возвращению с пьянки, с мыслью «сгорел сарай, гори и хата!» презентовал сосочные каффы Эйке (да, купил. Исключительно в заботе о Микотином здоровье и комфорте. Но Фугаку шарингана ревнивого после кулона с меня не сводил, так что передать не смог. Ну не пропадать же добру. И симпатичные они…). Да и сломал девице шаблон, размножив её. Долго и с удовольствием, благо чакромедики имеют мнооого преимуществ.

С утреца порадовался отсутствию накопленной усталости и наличию довольного себя. Но часто таких загулов себе позволять не стоит, приедаться будут.

Так что, первым делом, наложил на квартал ряд барьерных техник, отделяющих место строительства, да и сделал заказ на миссию по возведению особняка. Шиноби работают быстро, а барьер снять, да и проверить понастроенное я и после возвращения смогу.

В подвал спустился, да и Шинигамыча призвал, послушал треп его невнятный, свои мудрые мысли ему поведал, чисто для души, да и вообще, симпатичен он мне чем–то, невзирая на страхолюдность.

Напоследок дал отеческое наставление миньонам: свитки малевать–продавать магазинчиком, молодежь учить и меня ждать. Дал доступ к части архива, да и в целом озаботился продуктивным проведением времени отдыха от моей гнусной персоны. Кстати, судя по шепоткам и глазам сплющенным не по той оси, Удзумаки моего гостя учуяли. Ну, в принципе, скорее на пользу пойдет.

Наутро, у ворот Конохи, слегка, немного подергивая веком, срулил я в, черт его побери, восход.

Примечание к части

Чет я совсем выматыватся стал, хотя наверное погода, и Марс яркий. Пишется вроде сносно, как по мне.

подвыматанный но гордый старина Киберъ Рассвет

20. Леди в хаки

Плюнул я на этот раз на разглядывание пиломатериалов и инспекцию дорожного покрытия и с ходу, от ворот почесал вдаль, к следующей цели своей. Правда минут через пятнадцать охранники меня развернули. Я не так карту разглядывал, составители, видно, излишне узкоглазы были, а сопровождающие, узнав о цели назначения, бег целенаправленный мой подкорректировали.

А двигался я, в согласии со своими коварными планами и собранной информации, в небезызвестный город Танзаку.

Во–первых, там было много борделей и питейных заведений, что полностью соответствовало моему невысокому моральному облику и целям в жизни. Не мог столь отвратный и аморальный тип, как я, пропустить мимо эдакое гнездо порока.

Во–вторых, было в Танзаку преизрядно игорных заведений, чего опять же, алчная до халявы и безмерно азартная натура не позволяла пропустить.

И в-третьих, согласно выуженной мной из столичных игроков информации последние месяцы, с шумом, пылью и прочими визуальными эффектами, отрывалась там моя тетушка–сестрица. Единственная известная живая представительница клана–основателя, еще не получившая, но уже активно зарабатывающая титул «Великая неудачница», чакра–медик и меднин S ранга, Цунаде Сенджу–доно.

Вообще, изрядно мне сия дамочка не понравилась. И поведением своим, и комплексами, и внешностью искусственной. Однако, мои симпатии–антипатии — дело десятое. Цунаде была фигурой в нескольких из возможных моих планов, и отказываться от них из–за хотелок я был не намерен.

Да и пролюбить, прямо скажем, уникальный геном древолюбов жаба… кхм, не позволяла. В общем, Сенджу мне была нужна, не сама по себе, а как человек с знакомствами, как носитель генома. Ну а пообщаемся и посмотрим. Может и еще на что сгодится, коварному мне полезное.

И в тех кусках канона, что затерялись в моей памяти, были моменты, которые позволяли смотреть на Сиськобабу не как на истеричную дурынду, хотя таковой она беспорно была, но и как на человека с изрядно поломанной психикой. Я не проверял точно, в разговорах со знакомыми вопрос не поднимал, но вроде бы на последней, полугода не прошло как закончившейся, войнушке, она потеряла жениха или брата. Или обоих, или одного из них. В общем, причины у дамочки поехать кукухой были. Другое дело, что с такими «причинами» половина местных женщин живет, детей в браке третьем рожает.

Но тут у нас Сенджу, принцесса клана, Бохатый Внутренний Мир и прочие фельдиперсы с выкрутасами. В общем — истеричная дурында с комплексами, но некоторое обоснование для истеричной дурындности имеет. И, может быть, я что–то не знаю и не учитываю. Что, впрочем, диагноз лишь облегчить может, но не отменить, ибо живем мы в мире жестоком. И душой чуткие создания тут по закону Дарвина мрут, или суицидятся, как сокомандник Ясуши.

Я же, скажем так, нуждался в её знакомствах и ней самой как Сенджу. Дело в том, что Мир надо было приводить в угодный Великому Мне порядок, однако я, по каким–то причинам, избрал Коноху базовой точкой и локомотивом изменений. Соответственно, прежде чем небрежным движением мизинца гнуть Мир, надо было у себя дома навести порядок. И тут вставали такие препятствия.

Ну, во–первых, Корневищ, с «Волей Огня» терминальной стадии. Вроде бы решен. То есть, я допускаю, что на самом деле Данзо хамски не помер, а ушел в свою любимую тьму и оттуда строи кознит. Однако, как политическая сила и социальный фактор в деревне он отработанный материал, а его, возможно–живые возможно–попытки возможно–нагадить — пренебрежительны. Опасны, но решаемы и террорить или переворот устраивать в военизированном городке это не розы с майданами. Так что Корневищ в минусе.

А вот во–вторых, достаточно неприятная троица команда Тобирамы Сенджу. Совет Листа и Хокаге. Очевидно, несущие в мир как Волю Огня, так и прочие идеалы своего наставника. Что привело к сокращению общей численности населения Конохи в полтора раза с момента становления второго Хокаге.

Арифметика неприятная и войны ей, мягко говоря, не оправдания. Кланы волей–неволей ориентированы на размножение, бесклановых можно привлекать, вон, в воздушном районе навскидку с три тысячи чакропользователей. Да, генин–чунин, но их не тренировали толком с детства.

Так что камень в огород теперешнего руководства деревни: тупая и самоубийственная демографическая политика.

И воруют, сволочи. Сами безбожно воруют, и другим, гады, не мешают. Бесят в общем. Что еще один камень в огород — деревня по факту банкрот, живет за счет «наследства Сенджу» в виде тайных и резервных счетов.

И сместить эту троицу в принципе возможно, а вот на практике почти не реально. Та самая воровская круговая порука, замазаны все. Противно, но факт остается фактом. Соответственно, надо несостоятельность и неспособность руководить деревней наглядно показать, так, чтобы кланы их сами, дружно и с песней на мороз выпнули.

Вопрос военный тут не поможет, проще всю деревню на ноль помножить. Политический — та самая порука, тоже не вариант. И остается деревню обанкротить. Банально лишить растаскиваемых активов. Все украдено, дорогие главы кланов и совет джонинов. Вот они, ворюги. Жить деревне не на что, полиции платить нечем, госпиталь и академия шиноби — без зарплат. Виноват совет листа и каге.

Вариант небезупречный, но без большой крови и с высокой вероятностью мозги шиноби прочищающий. И для этого мне нужна Цунаде. Завещание Тобирамыча ей, очевидно, не показывали. Про секретные счета ничего не знает, пропивая–проигрывая основной, публичный капитал клана. По сути, тут довольно, чтоб пришла дамочка в любое отделение банка страны Огня, подтвердила что она Цунаде Сенджу, да и сказала, а переведите–ка мне с этих номерных счетов на основной денежки. Всё. Коноха банкрот. Это для меня задача–минимум, если потом Тетушка–сестренка и эти деньги пролюбит, да и хрен с ними, не мои — не жалко.

Далее, если дамочка сия не совсем при общении отвратная выйдет, то задача–среднимиум такова. Наладить средне–приятельские отношения и через нее выйти на Орыча. На змеефила у меня планы, на постбанкротское положение в Конохе, на изучения всякие. Много на что, но подойти к нему лучше с «рекомендацией».

Ну и задача–максимум, если Цунаде просто дура, а не дурында, притащить её в Коноху и пахать принудить, с песнями и плясками, на благо меня любимого и Прекрасного Нового Мира.

Безусловно, всех этих целей я и не рассчитываю добиться одномоментно. Но, пока я на воле, надо хотя бы на глазок выяснить, что из моих планов осуществимо, что нет. В каком диапазоне между дурындой и дурой пребывает тётушка–сестренка. Да и просто с ней банально познакомиться, потому как Хизуми её только со стороны и видел, как, впрочем, и я.

С этими мыслями и рассуждениями, жертвованиями еды потенциально опасному Акимичи и безуспешным поискам разбойников (реально, ни одного разбойничьего рыла — бардак, а не мир Наруто!), добрались к вечеру до Танзаки. Городок в сумерках поблескивал разными огнями, был хоть и относительно невелик, но внешне симпатичен. Да и традиционная а не эклектичная застройка радовала взор. Не то чтобы я такой любитель азиатщины, но что–то в ней, неразбавленной европейщиной, есть.

В общем, внешне городок впечатление произвел благоприятное. Изнутри, правда, было пожиже–похуже, однако все равно, ощущение, пусть и лихорадочно–пьяного, но праздника, присутствовало.

Заселившись в гостиницу, отдал я команду заблаговременно подсаженным конгломератам духов, «сон» команда называлась. Группа охраны вяло чакрой помигала и уснула нафиг. И спать будет минут шестьсот, не меньше. Не нужно им знать–докладывать о моих встречах.

Я же поморщил череп. Вот забавно, но операция по «модификации» теменной кости, выполненная виталом на «отвали», только чтоб отстал, сохранилась со мной до сих пор, точнее на трехмерной тушке. Причем повторить подобное витал не смог, только отсутствием плеч удивленно пожимал, мыслеэмоционируя «сам не знаю, как получилося, насяльника». То есть, сам, по команде, вполне мог и не такие изменения совершить, но вот столь изощренно модифицировать костную ткань, подвести управление к мозгу и прочие кошерные вещи — у витала не выходило никак, да и я не понимал что за хрень сей экспериментатор сотворил. Но полезно и удобно.

Так что череп наморщился, ритуал отвлечения внимания замкнулся. Ну а я, соответственно, срулил на поиски приключений в окно, теневого клона заместо себя спать оставив.

Бродил я по Танзаку, под ритуалом отвлечения внимания, если честно — просто на удачу, если что к утру буду плотно теребить аборигенов. Впрочем, великий разум, посоветовавший просмотреть в заведениях «побогаче», и не менее великая интуиция меня на цель поиска вывела.

За карточным столом сидела фрекен Цунаде, полстола перекрывая стенобитными орудиями своими. Мордой физиономии тётушка–сестрица была скорбна, видно проигрывала. Ну и цвет лица и зрачки на некоторую опьяненность указывали. Кстати, видимо, пока излишества сию даму до неснимаемого хенге не довели. Так что зрел её лик я в натуральном виде, и в целом — красивая дама лет тридцати. Выражение лица, конечно, её портило, лютые сисяндры вообще уродовали, но в остальном вполне себе привлекательная дама.

Впрочем, приперся я в сию обитель азарта не только, и не столько для любования последней Сенджу, сколько для первого этапа ейной обработки. Так что скинув в неё духа разума, транслирующего мой вид «как есть», развеял я ритуал, накинул хенге (не фиг никому, кроме объекта, меня видеть), да и зашёл в игорный дом как клиент.

На входе, да и в самой игральне были сенсоры, следящие за «чистотой» игры. Впрочем хенге — мое дело и право, так что пропустили меня невозбранно. Ну а закупившись фишками, отправился я к ближайшей от Цунаде рулетке. Отметив, что пару раз на меня взгляд «объект» бросила, узнала, но по старой памяти проигнорировала. Я же, в свою очередь поприветствовал третий взгляд кивком, на который Цунаде, немного помедлив, все же ответила.

Ну и занялся, я не без помощи духов, потрошением казино, с выпадением нужных цифр и цвета. Мою «везучесть» отметили, сначала появление зрителей, потом — повышенное внимание сенсоров. Впрочем, вот они ручки то, чакрой–то я, как понятно, не пользовался, ну а духов местные не видели.

«Объект» на мои рулеточные подвиги внимание обратила, поморщилась, но внимание акцентировать не стала.

Тем временем обносил я казинулину, учитывая размеры ставок, на сумму отнюдь не малую. В итоге партнеры Сенджу положили карты, и присоединились к зрителям. Сама же тетушка–сестрица на меня с раздражением позыркала, взглянула в свои карты. С гневом их откинула и срулила из казино в расстроенных чувствах. Что ж, пункт раз у меня вышел.

Хамски обломав зрителей, направился я в сортир, пропуская рулеточный круг. Сенсоры за мной шли столь плотно, что я с трудом удержался от предложения «подержать». Ну и в процессе гигиенических процедур вызвал теневого клона, со стороны внешней стены казино, перекинув ему метку «хизушина». Полюбовался сенсорами казино, на которых всплеск чакры, очевидно, оказал эффект сильнейшего недержания, бедолаг аж в дверях сортира переклинило. С мордой противной, как мне и положено, прошествовал к рулетке, на чернь всяческую внимания не обращая. Вообще и свалить можно было, но четверть годового, до разворовывания, бюджета Конохи… Ну, в общем, «пригодиццо!». Так что выиграл я хамски ставку, не менее хамски затребовал выигрыш чеками банка страны Огня.

Ну и совсем уж невообразимо и оскорбительно, с порога казино ушел шуншином, а из него на метку «хизушина». Небольшая группа провожающих осталась без наглого меня.

Клон встретил мое явление преизрядно противной, разноглазой рожей, потыкал грабкой в сторону светящихся окон и развеялся. А я стал уже своими глазами наблюдать за топящую в саке свои бесчисленные горести родственницу. На памяти клона к ней подходила короткостриженная чернявая девчонка лет шестнадцати–семнадцати и старалась Цунаде увести. Но госпожа Сеннин уводится не пожелала. Ну и напивалась в гостиничном баре с упорством, заслуживающим лучшего применения.

Ну а я приготовился к второму этапу своего плана: дал команду духам в Сенджу, да и зашел в бар, открытый не только для постояльцев.

— Цунаде Сенджу–доно, какая приятная неожиданность! Здравия Вам, не возражаете против моей компании? — разухабисто начал диалог я, лыбясь во всю пасть.

Цунаде взгляд не вполне трезвый на мне сфокусировала, узнала и обреченно махнула рукой, дозволяя присоединится.

— Удзумаки… Удзумаки–кун, садись уж, выпьем.

— Хизуми Удзумаки, глава клана, если подзабыли Вы, в трудах своих, Сенджу–доно, — все так же лыбясь, напомнил я тетушке–сестрице, кто я есть.

— Хизуми–кун, да мне… — невнятно пробормотала не вполне трезвая дама, — С чего пьешь–то? Тоже проигрался?

— Отнюдь, Цунаде–кун, — тетка нахмурилась, но махнула рукой на «фамильярность». — Я сегодня в приличном выигрыше и прошу тебя разделить мою радость.

— Радость… Ладно, отметить можно. Кстати, скажи, — пьяно захихикала Цунаде, — «Сжатая пружина», то, что «распрямится» сюда попал, это я понимаю. Но клан–то на кого оставил? Вроде, у тебя там, — по мере фразы Сенджу все более грустнела, — живые еще остались…

— Так, уважаемая «Тысячерукий рыбий плавник», — подхватил я тенденцию собеседницы, чем несколько поднял минорное настроение, — нашел я и собрал в поисках родичей. Сейчас, слава Шинигами, больше нас, чем после атаки лиса. Ну а я, по дороге, заскочил сюда, от дел отдохнуть на денек.

— Родственников нашел… — ушла в свои мысли Цунаде.

Я же, попивал сакэ и не отвлекал даму от мыслей. Духи ударно расщепляли и мешали всасываться алкоголю, а мне нужна относительно вменяемая собеседница. Впрочем, несмотря на проходящее опьянение, Цунаде была медиком, и неестественные изменения с собой отметила. Уставившись в меня трезвеющим глазом, жестко спросила:

— Что ты со мной делаешь? И как, я не чувствую чакру, — проверила стакан и бутылку, закономерно обнаружила там нормальное саке и требовательно уставилась на меня, гоняя по телу чакру.

— Побочное проявление джуньяхира, протрезвление и приведение в порядок. Мне нужно с тобой поговорить, Цунаде, последняя из Сенджу, друзей и союзников моего клана. — проговорил нормальным тоном я, приготовившись отдать духам еще одну, «пожарную» команду, все–таки вероятность что Сенджу совсем дурында, была не нулевой. Но не понадобилось.

— Джуньяхира? Твоя разработка? — ответно кивнул. — Паршивец, треть клиентов увел. Впрочем, ладно, как работает все равно не расскажешь? — утвердительно помотал головой. — Тогда говори, что хотел.

— Не знаю, Сенджу, насколько ты погрузилась в свой «внутренний мир», — начал я, активируя барьер от прослушки, — но в ночь нападения Лиса Удзумаки убивал не он. Их резали АНБУ, это–то, я надеюсь, знаешь?

— Знаю. Предатели и отступники. Всегда были и будут, дальше–то что?

— Предатели, говоришь. Смотри дальше, через тройку дней на меня нападает джонин. Вот сюрприз, из АНБУ, причем из охраны Хокаге. Не знала? — задумавшаяся собеседница помотала головой.

— Но это еще не все. На меня и телохранителей нападает пятерка джонинов, и, опять сюрприз, из АНБУ. А после того, как отбились и захватили троих, Шимура Данзо вдруг взял и помер.

— Одноглазый? Ну туда ему и дорога. Ты? — отрицательно помотал головой. — Ну если и ты — то не признаешься, но если ты — спасибо. И за урода и за новость. Впрочем, к чему ты все мне это рассказал?

— Ты права, я не жаловаться на обижающих меня АНБУ пришел. Просто мне нужно объяснить, почему я шпионил в Конохе.

— Шпионил? Видно после второго нападения? — я кивнул. — А старые пердуны ничего не делали, как обычно. Ладно, поняла я откуда «что–то» у тебя. В своем праве ты был. Показывай уж, что нашпионил.

В ответ на это я положил на стол завещание Тобирамы, список счетов и выписка по состоянию и снятиям. Цунаде бегло просмотрела, явно в полной мере не вникла, но и того что поняла, хватило на то, чтобы отломать кусочек стола.

— Полностью не пойму, неинтересно учить было. Основу поняла, тебе условно поверю, есть что–то, что мне нужно знать?

— Есть. Деревня минимум пять лет живет на средства Сенджу, а по сути банкрот. Намикадзе пробовал ситуацию выправить, но не преуспел. Дед твой, хоть и признаюсь честно, недолюбливаю его, вас обеспечил хорошо, однако до вас деньги не дошли. Небось, думали, что на Коноху все спустил? — ответный кивок. — Ну так не спустил, а сейчас спускает. И не на Коноху, а на свою бывшую команду. Налоги до казны не доходят, выгоду в карман многие имеют. Но главное, совет листа контролирует деньги Сенджу и тратит их на затыкание дыр.

— Учитель?

— Прямо не ворует, но не обольщайся. Держит все закупки деревни в своих руках. Так что прямо–то не вор, а на самим им назначенных ценах Сарутоби поболее прочих поимели. Советники просто по одному из фондов имеют в «своем» распоряжении. Как там деньги закончатся, им новый дают.

Сенджу задумалась, и мысли были явно не веселые, но, что не могло не радовать, злость в ней была. А не пьяные сопли. Наконец собралась, и даже стала немного симпатичнее:

— Что ты намерен предпринять? Явно ведешь свою игру, ко мне подобрался не просто так.

— Для начала, хочу лишить воров еще не украденного. В банк хоть сейчас иди, представься, называй счета, — ткнул пальцем в список, — и переводи остатки наследства себе. Ворюги даже не узнают откуда и кто, они «номерные» пользователи, твой доступ выше.

— «Для начала»? А потом?

— Цунаде, ты уж прости, а с чего мне тебе доверять? «Старый союз»… Да ты на похороны не явилась, когда с Кен–саном прощались. А он тебя любил и вспоминал часто.

— Прости. Не могу на похоронах быть, принимаю вину и прошу прощения, Удзумаки–доно, — склонилась Цунаде.

— Понимаю и принимаю, Сенджу–доно, нет за вами вины. Ладно, план есть, на благо Конохе. Но все же, давай узнаем друг друга получше. Для начала, — протянул пластинку и стило, — связной артефакт, сенсоры не заметят, чакрой не фонит. Если рассчитываешь на доверие, нужны две вещи. Первая: живешь как жила, только совет, играй поменьше и пей, — Сенджу поморщилась, — главное, подожди с выводом денег. Не долго, в пределах месяца, нужно подготовится. Возможно, и меньше выйдет. Сможешь — расскажу все, сможешь, если захочешь, и сама поучаствовать, — Цунаде понимающе кивнула, и задала вопрос.

— Ты говорил два. Какова вторая? — на этот вопрос я собрался, подготовился и широко улыбаясь выдал:

— Понимаешь, Цунаде–кун, я люблю красивых людей. Не подумай дурного, но они мне эстетически приятны. Ты красива, однако это, — указал я в её стенобитные орудия, — ужасно и противоестественно. Как на духу говорю: вызывает отвращение! — воздел указующий перст я, любуясь струйками пара. — Так что, для нормального общения уменьши ты их, Шинигами молю, раза в два, а лучше — в естественное состояние верни.

Ну и скользул шуншином от дробящего удара, превратившего стул в груду щепок. Сам же активировал ритуал отвлечения внимания, ссыпал деньги на посиделки на стол, и уже уходя, не развеивая ритуал произнес полушепотом: «Цунаде, насчет сисек — я абсолютно серьезно, жутко смотрится, уменьши, Ками молю!». Уходя услышал бормотание: «Паршивец, Пружина Сжатая! Подумаю я.. может и вправду перебор..».

Ну вот и славно, думалось мне засыпая в гостинице. Ну не фонтан, но с чем работать есть, и вариант не худший. А пока — спать.

Примечание к части

Написал. Шаз куча дел и убег их делать.

убегательно–деловой старина Киберъ Рассвет

21. Обретение ненайденного

Проснулся я от мата на японском. Это мои телохранители глаза продрали, и обнаружили, что в барьере заперты, впрочем как и вся комната. Сделав морду попротивнее, высказал охранителям, что в отдыхе меру надо знать, дрыхнуть–отрубаться столь вопиюще — вообще шиноби недостойно. Выслушал ответные «виноваты, Удзумаки–доно» и добил пространным рассуждением, что раз уж на моих охранников столь усыпляюще действует городской воздух, то планы я поменяю, и двинемся мы прямо сейчас по маршруту. Пока опять не уснули.

Ну и выдвинулись. В свете вчерашнего разговора, планы мои несколько поменялись. Водить караваны у меня времени банально нет, так что будем просто приглашать. А для совсем уж совсем критичных случаев хизушин пригодится.

Путь наш лежал сейчас в страну волн, там пребывал немалый, в двадцать взрослых тушек, анклав Удзумаки. Правда канонный путь Апельсина и его друзей мы не повторяли, двигаясь напрямик и под другим углом.

Сама страна перебивалась в основном рыбной ловлей, население рассеяно было по побережью. Добираясь до цели, я ломал голову. В каноне «местные жители» вопили о том, что из–за Гато от голода мрут. От голода. Рыбачьи деревни–города, на побережье. Вот какой, выходит, лютый и злобный ентот Гато. Всю рыбу выловил и, несомненно, съел. От жадности и из гатства.

Да и вообще, странно. Нахрена товарищам был мост, при развитейшей навигации лодками? Они рыболовы, какая у них статья экспорта кроме рыбы?

Ну жемчуг в голову приходит, допустим. Только опять же, нахрена мост–то? То ли канон безбожно врет, с чем я ни разу не сталкивался, то ли нашли что–то, с вероятностью процентов девяносто, полезноископательное. Остальные варианты строительства серьезнейшего моста не предполагают, тут что–то и не бросовое, но и не слишком дорогое, завязанное на объемы.

В общем надо будет закладку сделать и пошуршать со временем, полезные ископаемые дело хорошее и прибыль мне возможно принесущее. Кроме того, точка влияния, с другой стороны от Узу, вполне себе под базу подходящая. Есть у меня на бывшую родину некие планы. Не как на место жительства, а как на базу.

Вообще, подумав, решил я, что ультимативная сила в политике дело хорошее и полезное. Но душить потенциальных врагов экономикой ничуть не хуже. Кроме того, на шодомахо можно с морскими перевозками на диво удачно развернуться, удушив демпингом логистику наземную да и часть торговли на себя замкнув. Не факт что выйдет, но как план сойдет. Один из.

Еще из планов было у меня постройка транспортных дирижаблей, однако рухнула она, по мере изучения возможностей воздушников и потенциала шодомахо. Вопрос в том, что «уронить» дирижабль, сколь бы то ни было защищенный, сможет токуджо–воздушник. В одно свое наглое рыло. Шодомашество сможет летучую посудину в целости сохранить. Даже груз и экипаж. А вот в воздухе не удержит. Ну а дирижабли на земле — лакомая мишень.

Можно сделать, конечно, что–нибудь совсем лютое, на искажениях гравитации и прочей веселухе. Только это не дирижабль, а летучая цитадель выйдет, цены немеряной, чакру с пол–биджу жрущая, ну и как результат — нахрен с коммерческой точки зрения не нужное.

Тем временем добрались до поселения Удзумаки. Жили родичи небогато, причем, похоже, на той же рыбной ловле. Да и несмотря на количество — качеством похвастать не могли. Чунин максимум. Точнее чунинами были почти все взрослые, кроме подростков. Но чунин в тридцать лет — приговор. Впрочем мне от них не боевые ранги нужны были, а здоровые гены, для популяции.

Так что собравшимся морячкам (а подавляющее большинство присутствующих было из корабельных команд, нахрен подтопленных флотом страны Воды) поведал я, что в Конохе ждет их клан, жизнь не сахарная, но точно не столь рыболовная. Ну а детям перспектива не рыбаков или рабов, если на поселение нападут — а учеба и развитие.

Послушали меня, вопросы позадавали и обещали «подумать». Ну пусть думают, шанс я им предложил, дальше все в их руках. Если не присоединятся, чую ждет их пара кораблей страны воды и участь незавидная. Поведал я о мыслях этих, да и оставил родичей думать–решать. Не хочу знакомиться, если не придут — воспоминания неприятные будут. Хоть и сами все решают, но нафиг лишних скелетов в шкафу плодить.

Путь же мой дальше лежал в страну Медведей. Что, учитывая близость уничтоживших Узу стран, проходно–дворовость и местных отбитых товарищей, вызывало сомнения, что я кого–то найду. Впрочем, информацию проверить было надо.

Но предчувствия меня не обманули. В столице страны Медведей на месте проживания Удзумаки меня встретило пепелище и рассказы местных, о «великой битве шиноби». Причем, как я понял, попинав местных, в атаке участвовали шиноби Киригакуре и местные Хощигакурцы. Ну, могу только пообещать себе намстить в будущем. Да и к Абураме претензии есть, к моменту их доклада Удзумаки месяца полтора как в стране Медведей не было.

Кстати, думалось мне по пути в страну Горячих Источников. Деревня Звезды как напросилась на звездоцид, так и без этого была интересна. Что за метеорит с «ядовитой чакрой» непонятно, но то, что она использует СЦЧ, уже само по себе показательно. Вообще, как бы не с Луны, в самом прямом смысле, упал этот подарочек. А учитывая то, что мужики с луны личности, вроде, не самые приятные, да и по силе лютые — надо бы звезду сию прибрать к лапам и изучить. После высокогуманного выкладывания тушками местных шиноби спирали, конечно.

На привале посидел–помедитировал. Ну в принципе, ожидаемое вживание в роли Удзумаки, вполне оправданная реалиями мира кровожадность. Основные личностные маяки не задевает, так что все пофиг, и спирали из тушек быть.

В стране горячих источников пробежался вихрем, страна немалая, а места концентрации Удзумаки не было, так что проскакал по источникам–деревушкам, скороговоркой выдавая приглашение и резоны. Точек, точнее семей, в стране–курорте было восемь штук, по стране раскиданные. Тоже, фиг знает что будет, даже один джонин встретился, с женой и выводком ребятни. Ну будем надеяться, что придут.

А то очень уж пепелище в стране Медведей задело.

Сопровождающие мои тем временем изображали загнанных… шиноби. Вторую неделю, по дюжине часов, бег. Ну собственно, и сам подустал, да и план–минимум выполнил. Теперь задача была готовиться к банкротству ЧВК Конохагакуре.

Отправив Цунаде свои хотелки, сроки и место встречи, направился я домой. И вот, когда мне уже нафиг не сдались приключения, когда хотелось денек отдохнуть и делами заняться, вылезла давняя пропажа.

В фактической видимости от границы страны Огня на нашу группу напали неуловимые и скрытые разбойники. Хотя, меня брали сильные сомнения, что разбойники. Группа уж очень хорошо подготовленная и слаженная. Так что, несмотря на перечеркнутые протекторы, были у меня подозрения насчет разбойности данных типов.

В их гадстве я безусловно не сомневался, но учитывая суйитонную направленность техник, похоже мой «забег» потревожил шиноби Кири. Они традиционно считали прибрежные страны зоной своих интересов и, очевидно, перехватили у границы. Причем, пусть отследить полностью не могли, но валить надо всех и наглухо. Сами они Удзумаки не убили, наложенные на родичей следилки указывали живость последних. Однако, очевидно, цель моего вояжа знали. И если хоть одно водянистое рыло доложится — по Удзумачьи души отправят зондер–команду.

Думал я сей мудрый мысль, с комфортом расположившись под барьером. «Охраннички» лечились от повреждений ледяными сенбонами, видно, борьба с наследием крови в Кири еще не началась.

Ну а разбойнички специального назначения ковыряли барьер, пока безуспешно. Вообще шесть рыл, джонины судя по источникам. Многовато, скажем так.

Но вариант «погодите с полгодика, мне еще тренироваться надо» как то на вариант не подходил. Плюс перемещались, заразы, хаотично и изрядно быстро. Напихать в них духов заряда не выйдет, по крайней мере до падения барьера.

Поморщился я от атаки, А-ранговой похоже. Эдак они наше уютное гнездышко в минуту расколупают. Ладно, биться так биться. Сам шуншином хвастался перед собой и пальцы от крутости загибал. Так что будем соответствовать.

Да и приготовился «соответствовать». Несколько печатей подвесил в четырехмерном уме на «быструю рисовку», духов заряда, на всякий подготовил, да и активировал «барьер в барьере», небольшой проход. Бросил полуживым охранителям, что сам разберусь, и пафосно шуншином выскочил за пределы барьера.

И влетел, не менее пафосно, в рой ледышек. Реакция у Юки оказалась на загляденье, бил он по площади, меня не видя. Так что спасла меня только слабость атаки. Ну значит сам, морозилкин, напросился на жертву номер раз.

Подскакивая к отморозку, еще раз получил ледяной шрапнелью, на этот раз в упор, почти потерял глаз, хотел начинать пафосно умирать, но передумал. И отпрыгал от Юки, прихватив отмороженную головушку на память. Витал разгуделся, спасая непутевую тушку мою, а я, в замедленном времени, материл свою дурную голову.

Насмотрелся на пепелища, полез мстить. А теневых клонов придумали для Апельсина, ага. Вот сдохну сейчас, сам себе не прощу. Так что, оставляя отчетливый след, отпрыгал километра на полтора и призвал четверку гнусных хмырей с четким желанием сделать Киривцам очень больно и недолго.

Хмыри переглянулись, один нагло протянул руку за пеналом с печатями. Ну и получил, с четкой целью думают они получше меня. Я же тем временем готовил рисовать в воздухе круг «Чакрошторма», шодомахство, нарушающее хаотически потоки чакры в зоне действия. Убить не убьет, но техники, ускорения и прочее у попавших в зону действия работать перестанут. На секунду, не больше, но еще с секунду будет отходняк, так что управиться должны.

Передав клонам свои намерения, увидел, как гадкие хмыри рассредотачиваются по периметру предполагаемого действия печати. Тем временем преследователи с улюлюканьем и гиканьем приблизились, последовала вспышка чакры и мерзкий голос клона мыслеречью: «минус один». Ну может и не столь мерзкий. Вообще молодец я, хотя голова…ну да черт с ним, не в головастом магазине, а в бою. Простой барьер и пять взрывных печатей внутри. Барабанные перепонки цели сказали друг другу «здрасьте» и пожали руки.

Да и активировал я площадной шторм. Через секунду с клонами кинулись телесным мерцанием резать–убивать. Через три у ног моих лежали четыре бестолковки. Один клон, как и я, нарвался на гроздь сюрикенов, я отделался царапиной, а он, как понятно, развеялся.

Ну, в принципе, очень даже достойно вышло, если б еще не «берсерк-я сильный–тупой мод» в начале схватки. А так, даже за вычетом витала, повреждения некритичные, вполне моими силами как чакра–медика излечимые, даже в бою. В общем схема боя понятна, и примем как базу. Защитный барьер, клоны, площадное шодомахо и резня с шуншином. В перспективе — хизушин вплести в навыки, но тут еще думать надо. Чакрорезерва же у меня половина осталась.

Да я, блин, монстер, фактически без духов (витал это я и пофиг) шесть джонинов положил и для боя готов. Погордился секунд десять, запечатывая бошки в свиток. Намылил клонов обыскать трупы, что оказалось разумно, в Юки один наткнулся на иглы. Впрочем оставшиеся два справились. И у морозильника обнаружили карту с пометками местопребывания шести из Удзумаки. Ну в общем, все сложилось удачно и вовремя.

Выковырял из под барьера «охрану», благо джиньяхиры уже посеченности подлечили, да и отправились мы домой. Троица на меня пырилась, но вопросов не задавала, а я же, уже на спокойную голову обдумывал бой.

В принципе, неплохо, но то что шуншин именно ускорение — делает пользователя уязвимым. Надо хизушин отрабатывать, а в идеале — движение через четырехмерье без маячков. И нужны атакующие техники, на чистой рукопашке долго не протянешь. Наверное что нибудь на стыке фуин и спиритуалистики, чакрострел какой. Или все же техника лучше? Ладно, подумаем еще.

В Конохе у меня оставалось до условленной встречи три дня. Так что денёк просто отдыхал. Окинул глазом завершенный особняк–два и забил — позже, сейчас не критично. Потом вникал в жизнь «сиротинушек». Ну в принципе, все сносно, тренируются, печати клепают, мелочь учат. Скандалов особых нет, но над структурой Удзумаки два–ноль надо уже задумываться. Один главнюк — это плохо. Много главнюков — это плохо. Вот когда в самый раз — хорошо.

Остаток времени до встречи занимался разработкой «приемлемой схемы джиньяхира». Передавать тонкости спиритуализма я буду только выращенным на своих глазах и своими руками. Вот не верю я другим, максимум — ограничено доверяю. Так что нужна схема, «типа шодомахо», которая позволит призвать духа, задать ему поведенческий алгоритм, но при этом не раскроет ряд принципиальных моментов и секретов.

Задачка вышла непростая, но в целом осуществимая. Более того, выяснил пару моментов. Как другие духи — не знаю, но малые с удовольствием принимали янь–чакру в качестве замены жертвоприношению. И добавки просили. При этом, смешанную потреблять не могли. А витал то ли за счет слияния со мной разделял фракции, то ли за счет того, что он высший.

В результате вышла мудрёнейшая, хитровывернутая шодомашина, которая питалась янь–чакрой. Ну а призыв духа был замаскирован наложением слепка–конструкта инь–чакры, типа поведенческая матрица, хотя по сути — просто дым и зеркала.

Позвал Рэй, продемонстрировал «дело всей жизни», без деталей объяснил, потыкав пальцем, как все работает. Про отсутствие чакровыброса наврал, что сие следствие «филигранного, недостижимого шиноби контроля чакры». Рэй покивала, сделала в круге одну шодомашину, и свалила на фиг, сраженная мщёй моего интеллекта (коварный я мысли слушал, и хоть мата там было преизрядно, носил он восхищенный характер, «наглухо еб..ый отморозок» — точно похвала, я знаю).

В результате, довольный проделанной работой, топал я на место встречи, в лес Сенджу, полигон смысла жизни, ну или Лес Смерти.

Примечание к части

Хм. Вот такой бегом глава. Но опять же, время, так что все бегом.

мерцающий телом старина Киберъ Рассвет

22. Совещание на полигоне смысла жизни

В ночи добрался я до леса, и прошел опушкой до точки встречи. Внутрь я не залезал, но сам по себе дендро–конгломерат поражал. Не знаю как у него внутрях, но чудовищные, слабо воспринимаемые сознанием как деревья стволы стояли плотно, а корабельные сосны и столетние дубы выступали в качестве подлеска–лиан. То есть видимой земли под лесом не было как факта, переплетение–сращивание стволов в этакую «платформу» минимум двадцатиметровой высоты.

Наконец добрался до ожидающих, вылезших из–за деревьев. Сенины–медики, Цунаде и Орочимару. Тетушка–сестрица, кстати, мудрости моей вняла, перестав в профиль напоминать искаженную букву «Г». Четвертый размер тоже не верх привлекательности и нормы, однако смотрелся уже как «естественная полногрудость», а не «я украла два баллона у камаза».

Поиграв, незаметно, бровками, показав рукой жест «неплохо, но можно и лучше», вызвал не менее незаметное сверкание глаз и жест в виде кулачка, перемалывающего некого Удзумаки в труху в обозримом будущем.

Орыч же, судя по дрогнувшей губе и перебегающиму взгляду, «незаметной» пантомимой искренне наслаждался. Так–то рожу кирпичом более чем достойно держал, змеелюб, однако от четырехмернозрения и, подозреваю, ряда додзюцу микромимику не спрячешь. А избавиться от нее совсем — дело практически нереальное, возможное, как по мне, только при «внешнем управлении» телом, уж слишком у нас мышление–мимика связаны.

Тем временем, Цунаде, как знающая нас обоих, начала беседу:

— Здравия и мудрости, Удзумаки–доно, позвольте представить Вам моего сокомандника, Орочимару–сан, Саннин, меднин А ранга, джонин. Орочимару–сан, перед Вами Хизуми Удзумаки–доно, глава клана Удзумаки, фуин–мастер. Ранга не назову, но судя по книге Бинго и моим наблюдениям, не менее чем джонин.

Следя за мимикой обоих саниннов, обратил внимание на то, что «церемониальный» вызывал неприятие у обоих собеседников, так что выдал:

— Честь для меня увидеть Вас. И радость в моем сердце от знакомства не имеет пределов, — поклонился отдельно Орычу. — Однако, вопрос беседы нашей, — вопросительно взглянул на собеседников, которые показали что Орыч в курс дела введен, в общих чертах, — таков, что церемониальный не уместен. Предлагаю перейти на деловой, а лучше обойтись по именам.

Выдал я, создавая техникой «материализации оружия» три кресла и столик. Из печатей хранения попит–пожрат достал. А как разместились собеседники, наложил на землю шестигранную сенсорную шодо (устал думать волшебная каллиграфия каждый раз, а фуин, как не крути, все–таки техника запечатывания), которую Орыч, очевидно, опознал. Присев же, порвал «противоподглядовательную» бумажку.

— Пружинка, вот объясни, зачем Оро–то видеть хотел? Он бесклановый, а дела вроде бы только на кланы завязаны? — слишком уж «по–именам», как по мне начала беседу Сенджу.

— Знаешь, Плавничок, вопрос тут, как по мне, не только и не столько клановый. Скорее вопрос будущего Конохи, — ответно подколол поморщившуюся Сенджу я, передавая часть документов Орычу. — А Орочимару, обладает и силой и влиянием, при том в воровстве не замазан. Есть скользкие моменты исследований.

Орыч при внешней безмятежности напрягся, уставив на меня свои змееглазки. В переданных мной документах были, помимо вопросов «воровства» и внутриконошьей резни, несколько «исследовательских» моментов, так что Оро я отсемофорил, «не знает и не узнает, потом поговорим», что вызвало пусть и не полное расслабление, но выход из «боевого» режима.

— Но «скользкие моменты» — преступники и враги деревни, — продолжил я, — да и приказы я видел. Сам не расскажу, и, считайте, уже забыл, а если тебе, Цунаде, интересно — общайтесь напрямую.

— Понятно. Тогда рассказывай наконец, каковы твои цели? — поинтересовалась тетушка–сестрица.

— Исполнение договора о дружбе и союзнических обязательств, как ни смешно. При том, что «чистеньких» в Конохагакуре практически нет, большинство кланов, да и служаки–шиноби, я безусловно не говорю о чиновниках, заслуживающих истребления огнем, — совершил я молитвенный жест, повторенный, пусть и с удивлением, собеседниками, — большинство шиноби — преступники вынужденно. Центр проблемы — именно руководство, создавшее условия, в которых либо воруешь, либо выбываешь из системы как власти, так и развития. В результате, деньги твоих предков просто закончатся через лет пять–десять. И, для существования сложившейся системы, руководству придется либо грабить еще какой–нибудь клан, либо начинать войну. Как по мне, война ради шкурных интересов пятка старикашек — прямой вред и нападение на союзника. Вот я и исполняю договор.

На этих словах я почувствовал в ближайшем дереве нетипичные искажения чакры. Как бы не чакрокуст, чтоб его, вряд ли, но подстраховаться не помешает. Жестом уведомив собеседников о «возможном противнике» стал выжигать на земле абстрактный круг, сам же направил в дерево несколько духов. Ну, а после легкого разряда и прогнивания, искажение чакры пропало.

— Нестандартный сигнал, похоже, чакро–зверь леса, — объяснил я собеседникам свои действия, прерывая «абстрактную живопись» и присаживаясь.

— Все это прекрасно, Удзумаки–кун, однако причем здесь я? Я ученый, исследователь, немного боевик, — расшипелся певчей змеей Орыч.

— Орочимару–кун, полно тебе. Сарутоби долго готовил тебя на место каге, информация не самая распространенная, но все же известная. Кстати, не удивлюсь, если Хирузен делал тебе намеки на сближение с Кушиной Удзумаки? — бросил пробный камень я.

— Любопытный ты юноша, Хизуми–кун, весьма догадливый. Ты прав, было несколько разговоров, впрочем я их проигнорировал, не до взбалмошной девицы было. Хотя, как я понимаю, ты намекаешь на связь джинчурики и места каге? — я ответно кивнул, — Вот же наставник, вот же обезьяна старая, ки–ки–ки. — несколько безрадостно озвучил свой «фирменный» смех Орыч. — А сейчас ты предлагаешь переворот и место каге мне?

— Именно. Не совсем переворот, скорее создание ситуации, в которой нынешнее руководство теряет какую–бы то ни было поддержку. А на роль каге из реальных соперников у тебя сокомандники и Фугаку Учиха. Цунаде, как я понимаю, под шапку не стремится? — на мой вопросительный взгляд Сенджу не только помотала головой, но и скрестила руки (благо, новые ттх её стенобитных орудий это, пусть и с трудом, но позволяли). — Джирайя, при всем моем… уважении, не самый популярный, по ряду причин кандидат, — деликатно намекнул я, вызвав у собеседников ухмылки и понимающие кивки, — Ну и с Фугаку я смогу договориться. Он не только не будет конкурентом, но и поддержит тебя.

— Интересно, вот прям протяни руку и бери шапку Хокаге, ки–ки–ки. Однако ничего не бывает просто так. Что ты хочешь взамен, Хизуми–кун?

— Неофициальный совет и голос в нем. Серьезные решения принимаются коллегиально. Пока — триумвират, прием новых участников — вводим только общим согласием. Мне не столько нужна власть, сколько понимание, что наследие моего клана и мои разработки принесут пользу и не окажутся у врагов.

— Да, разработки, джуньяхира. Секрет, конечно не раскроешь? — осведомился Орыч, вызвав у меня негромкий смешок.

— Прошу прощения, однако ты, Орочимару, слово в слово повторил вопрос Цунаде, по поводу амулетов, — объяснился я, — простите, но нет. Хиден, возможно со временем, ну или, — алчно уставился я на змеефильскую тушку, — Орочимару, а как ты смотришь на супружество с девушкой из клана Удзумаки? — поигрывая бровями, оценивал я весовые и вкусовые характеристики возможного приобретения.

— Ммм… благодарю за честь и предложение, — несколько опасливо ответил Орыч, заметив, очевидно блеск «взвешивания–оценки» в моих очах, — но мой путь шиноби не предполагает узы брака в ближайшее время, — несколько торопливее, чем следовало, закончил Змеефил, облизнувшись длиннющим языком и вызвав смешок у Цунаде.

— Кстати, господа властители, а мое мнение вы не забыли спросить? — ехидно осведомилась Сенджу.

— А есть выбор, Цунаде? Каге ты быть не хочешь, но место и право принимать решения должно быть у тебя, И по силе, и по наследию.

— В общем, выбора у меня нет? — уставившись на наши с Орычем дружные кивки, Цунаде поморщилась и продолжила: — Спелись. Хотя да, Пружинка–кун, твои резоны и доводы я понимаю. Ладно, как действовать будем?

— Мне видится так. Через неделю, в том же Танзаку ты обнуляешь счета. Я же к тому времени, переговорив заблаговременно с главами кланов, официально предложу на каком нибудь из советов — ну тот же Фугаку соберет, программу модернизации защитных барьеров Конохи, — увидев вопросительные взгляды, пояснил: — Да, у меня есть лучший, более надежный вариант. Причем, предложу я это за очевидно небольшие деньги, ну безусловно, относительно. Но при условии выплат «вот прямо сейчас». То что совет предложение примет — более чем вероятно, благо, на беседах с главами усилия я приложу. Однако бюджет сейчас пуст. Ну, а счета окажутся обнулены. Я же, приступив уже к работе, не постесняюсь затеять шум погромче. Причем, консолидированные активы совета Листа, безусловно могут покрыть выплаты мне. Однако, у Сарутоби все в обороте, они реально «торговый клан», оперативно вывести средства не выйдет. А Утатане и Митокадо просто не имеют нужных средств, они брали их «по необходимости» так что опять же, недвижимость, доли. Нет высоколиквидных активов.

— А если они одолжат у клана или кланов? — поинтересовался Орочимару, но тут же сам ответил себе. — Сделают только хуже, подтвердив аргументы затеянного тобой скандала. Да, вполне может сработать, репутационно из этого совет Листа не выпутается никак, вопрос только сроков.

— Именно. На самый крайний случай есть копии документов и завещание Тобирамы, но это на совсем крайний случай, — уточнил я, увидев нахмуренность Цунаде, — как самый последний вариант, Цунаде, если, даже невзирая на фактическую остановку функционирования деревни, совет джонинов не примет решение о выборах. Это нужно, потому что в подобных условиях через месяц кланы начнут разбегаться из Конохи. При том, повторюсь, самый последний вариант, на который я не рассчитываю, но учесть его надо, — Сенджу нахмуренно задумалась, но все же кивнула.

— Я же, в рамках данного плана, проявляю активность в общении с джонинами, — полуспросил–полуутвердил Орыч, — причем, было бы неплохо распространить какую–нибудь разработку, повышающую мою ценность в их глазах. Тоже, как поддержка, на всякий случай, — уточнил Змеефил на вопросительный взгляд Цунаде.

Чем утвердил в мыслях, что шапка каге ему подходит. Скользок, безусловно, Орыч. И держать его надо будет под контролем. Да и каге, если уж совсем честно, долго не пробудет. Как по мне пару лет, потом «наиграется» и пошлет. Но как временный вариант он почти идеален. С тетушкой–сестрицей все неоднозначно. Надо будет смотреть–работать, но пока она показывает себя значительно лучше, чем я ожидал.

Ну, а на случай возможного предательства, посажу двух клонов. Слушать духов разума из джуньяхира, которые носил даже Орочимару, хотя скрывая, по–моему, внутри тела. Пару раз в день буду обновлять клонов, ну, а если начнут стучать — я окажусь в курсе. Хоть и по мозгам ударит знатно, но нужно, да и тренировка неплохая будет.

А пока, обговорив детали, группа заговорщиков в наших подозрительных рожах распрощалась. Договорившись с Оро о визите в его «секретную лабораторию» для корректировки наших действий и уверив, что «меня не заметят», отправился домой.

Прощальный взгляд змеелюба, впрочем, был «взвешивающим–оценивающим», как и у меня на него. Надо бы подкинуть при встрече какую нибудь полезность, а то совершит что–нибудь противоестественное, все–таки исследователь.

Но, в целом, вышло удачно. Орочимару озлоблен на верхушку, вполне закономерно, его принимают за гриба, а не змею. С Цунаде чуть посложнее, «Учитель», несмотря на резоны, ей не безразличен, и что накрутит её не самый здоровый разум, «оправдательно–извинительного» толка, только духи разума и знают. Хотя, не знают даже они.

Ну, на самый крайний случай, «кнопка выключения саниннов» у меня есть, от комы до летального исхода. Будем надеяться, что не понадобится. Да и то, что малые конгломераты духов гарантированно прибьют медиков и пользователей сен–чакры, тоже не факт, к слову говоря.

Так что будем надеяться на разум. А если все пойдет «совсем плохо», клан Удзумаки покидает Коноху хизушином, минуты в две, не более. Начнем в другом месте, благо стартовые условия выйдут гораздо лучше, чем с которых я начинал.

Успокоив таким образом паранойю, добрался до особняка. Вкушая запоздавший ужин, получил от Эйки уведомление, что «у Карин будет братик или сестренка».

Ну в принципе, ожидаемо, пока мы были втроем, Эйка блокировала возможность зачатия, что более чем разумно. А по появлении членов клана, груз дел и ответственности уменьшился и размножательные порывы были размножением и вознаграждены.

Хм, надо бы покопаться в бумагах насчет беременности и внутриутробного развития чакропользователей, да и помочь, возможно, чем–нибудь будущему спиногрызу. Не очень вовремя, конечно, но дела всегда будут, а спиногрыз — это помимо массы недостатков изумительный букет потенциала развития.

Так что выразив Эйке одобрение в стиле «Молодец боец Удзумаки», утащил её в спальню главы, для углубления и расширения форм благодарности.

Примечание к части

Уф, совещание в смертофилях написано, благодарный сам знает кто, за сам знает что, Автор.

благодарственный старина Киберъ Рассвет

23. Беседы заполночь

На следующее утро завертелась подготовка к коварному плану. Навестил Фугаку, Хиаши, Шиби, показал принцип и плюсы отклоняющего атаки, а не запечатывающего барьера. Потом, проделал те же изощренные манипуляции с прочими главами кланов.

Время совета пока не назначили, но понятие «безопасность дома» была господам главам близка, да и демонстрация дело вполне сделала. Так что в этом вопросе я был относительно спокоен, совет будет, а его срок подкорректирую чуть позже.

Вставал вопрос возможного противостояния «команды Тобирамы». Однако, полазив по документам филиала Банка, я окончательно убедился, что если Цунаде не проговорится, то подозревать в «разграблении награбленного» её будут в последнюю очередь. В первую друг друга. Или, кстати, того же Корневища Шредингера.

Так что, все противостояние, с высокой долей вероятности, выльется в «где же денюжку надыбать?», желательно не из своего кармана. Есть вариант войны… но это просто не вариант. От окончания прошлой не прошло и года, заставить деревню воевать просто не смогут. Нет времени и подготовки для масштабной провокации, а на «мы воюем туда» и каге и советников просто пошлют. Туда же.

В остальном, перед встречей и расстановкой точек над «Ё» с Орычем, сидел и просеивал нормативщину. Ну мало ли, упустил договор какой с Дайме, который по щелчку пальцев каге решит вопрос финансов?

Однако, законных препятствий «банкротству деревни» не предвиделось. И варианты обеления имени кивками на «воров», «Намикадзе» и чертей в ступе не проходили, бюджет был бюджетом, с отчетностью и документами. Проще штурмом брать банк, но тогда проще там же и денег взять.

В итоге, обогащенный тоннами нафиг не нужных особенностей работы бюрократов деревни, постучал я в двери подвала магазинчика, которые и были «вратами в лабораторию вивисектора». «Врата» распахнулись, не дав мне постучаться в стиле «Орыч, открывай, Удзумак пришел!» и небезызвестная Митараши взялась сопроводить меня до «Орочимару–доно».

По дороге думал, а делать ли Орычу «подгон» знаниями? По логике, вообще–то, не стоит… Вполне может быть воспринято «как слабость» попытка откупиться. Надо не прямо как нибудь.

Анко завела меня в «проходную», которая являлась сканирующей шодо–конструкцией. Хм, фигвам, уважаемый, подумалось мне, в процессе разрушения целостности круга. После акта вандализма, попал я в уже знакомый шпионскому мне кабинет.

— Хизуми–кун, добро пожаловать! — приветливо прошипел Орыч, внимательно следя за мной. — Кстати, с твоей стороны было бестактно разрушать сканирующую печать.

— И тебе здравия, Орочимару–кун, как и с твоей заводить гостя в неё.

Взаимопризнавшись в собственной бестактной природе, перешли к деловым вопросам.

— Хизуми–кун, будь любезен, озвучь свою настоящую цель. У меня, последние годы, — Орыч поморщился и неопределенно помахал рукой, — аллергия на неполную и недостоверную информацию. А Цу ты, очевидно, сказал не все, если вообще не обманул.

— Не обманул, вранье вообще не так эффективно, как принято считать. И цель, озвученная мной, вполне соответствует моим планам. На первом этапе. Я, Орочимару–кун, смотря на свитки о тысячелетии войн, перестал верить в разумность шиноби. Однако, мне бы хотелось жить долго, счастливо и интересно. Ну и для детей своих от того же я бы не отказался.

— И к чему ты ведешь? Под такими желаниями подпишется каждый первый, исключений единицы. А в оценке разумности я с тобой согласен.

— Я веду к тому, что заявленная Хаширамой концепция баланса сил будет работать только с разумными. А в реальном мире, — Орыч ухмыльнулся, и облизал глаз. Свой, — нужно чтобы присутствовала сила, доминирующая над всеми. Задающая правила игры, и если эти правила удовлетворят большинство — вот тогда осуществление моих «целей» станет возможным.

Орочимару задумался и выдал в принципе верный вывод:

— Хочешь построить империю, указывающую деревням шиноби правила игры?

— Не вполне так. Во–первых, сами по себе скрытые деревни — не самый удачный способ самоорганизации. Внутри них уже достаточно противоречий для того, чтобы любой план по контролю или правилам провалился. Во–вторых, «указывать» можно только до определенного момента, потом последует взрыв, невзирая на его последствия. Правила игры должны быть таковы, чтобы в неё было выгодно играть.

— Занятно, ки–ки–ки. И что же ты хочешь сделать?

— Для начала — сделать Конохагакуре той самой доминирующей силой. Возможно, потребуется несколько «акций», для указания бесперспективности нападений. А впоследствии — реформы, простым указом ничего не изменить. Займет это не один год, а возможно, не один десяток лет. Но, как по мне, способно принести результат. Впрочем, пока это мечты, сейчас мои цели — вытащить свой новый дом из ямы, где он находится.

— Хм, кстати, не боишься, что, став Хокаге, я начну давить на тебя?

— Не очень. Ты достаточно разумная личность, чтобы оценить достоинства симбиоза, а не паразитирования, — Орыч кивнул, показывая что согласен с аналогией. — А прямое агрессивное противостояние, с заложниками, шантажом и прочим — вероятность как проиграть, так и уничтожить источник пользы и, возможно, информации. Зачем, если можно сотрудничать? Кроме того, я думаю ты оценил джуньяхира?

— Если ты о приостановлении старения, да. Признаться, с трудом удерживаюсь от захвата тебя, чтобы извлечь твои знания, — последовала очередная демонстрация выдающихся достоинств змеефильского языка. — Однако ты прав, сотрудничество смотрится перспективнее.

— Кстати о нем, не поделишься, какой разработкой ты хочешь привлечь внимание совета Джонинов?

— Почему нет, смотри, — Орыч извлек коробочку с пилюлями. — Принудительно перенасыщают ткани тела янь–чакрой, эффект несколько схож с «Восемью вратами», знакомая техника? — я ответно кивнул. — Пять минут повышенной силы, скорости, регенерации. Отличие же от аналогов — отсутствие интоксикации и побочных эффектов.

— И подойдет только для джонинов, минимум — сильный токуджо, в противном случае — повреждения на клеточном уровне? — довольный Орочимару кивнул. — А отсутствие побочных эффектов… Хм, источник — шиноби?

— Ки–ки–ки, угадал. Или шпионишь? — прищурил змееглаза лыбящийся Орыч.

— За тобой — нет, — честно соврал я, — возможно только пока, — отразил я змеиную лыбу санина, — причем, при сотрудничестве, это и не понадобится. Впрочем, ответ на поверхности, не находишь? И, кстати, надеюсь ты не переводишь на изготовление шиноби? Это было бы несколько, — помахал рукой я, — расточительно.

— Немного меднинов пришли бы к столь «очевидным» выводам. Ты, как я вижу, спокойно относишься к моим экспериментам?

— В документах, изученных мной, есть источники твоих подопытных. Шпионы, диверсанты, преступники. Их и так, и так ждет смерть, так не лучше ли за счет смертника спасти жизни многим? Другое дело, нужно чтобы грань между необходимым и желательным не нарушалась.

— Поясни? — заинтересовался Орыч.

— Смотри, берем например Кенджо Шато, как–то, — поморщился я, — запомнился мне этот тип из документов. Вырезал две деревни, вырезал каждую недели две, что делал с жителями — опустим, — Змеефил кивнул, я знал что сей приятный тип был в его закромах. — Этот шиноби — очевидная раковая клетка общества, её необходимо устранить, а если вместо уничтожения её пустить на изготовления лекарства, то вред, нанесенный им, хоть сколько бы то ни было компенсируется. Это — необходимо. Возьмем обычного не слишком выдающегося шиноби. У него есть какое нибудь полезное, возможно даже не реализованное свойство, — собеседник задумался и кивнул, — желательно бы его изучить, это принесет пользу. Однако методы изучения приведут к его смерти или увечью. При том шиноби честно выполняет свой долг, но не слишком полезен. Казалось бы, баланс выгоды и пользы говорит нам исследовать его, ради блага всего «организма», — согласный кивок, — однако он здоровая клетка. А уничтожение здоровой клетки приведет к цепной реакции, критерий «пользы» неизбежно сместится. И, в итоге, приведет к тому, что исследователь сам станет раковой клеткой.

— Почему же обязательно раковой клеткой? Что же помешает остановиться?

— Субъективность критериев. Оценивая пользу и вред, волей–неволей оцениваешь это сам, зачастую убеждая и обманывая себя. Разумно исследовать «полезное свойство» предполагаемого шиноби вообще вне его жизни, например — клонированием.

— Клонирование, — сморщился Орочимару, — крайне высок процент брака, некоторые свойства вообще не воспроизводимы.

— Кажется, я понял, в чем проблема. Я, ты будешь смеяться, только начиная изучать чакра–медицину, сделал некоторое, вполне логичное предположение и принял его как должное. А впоследствии, общаясь с чакромедиками высокого ранга, столкнулся с тем, что лежащее на поверхности решение просто никто не заметил. Орочимару–кун, давай заключим пари?

— Какое же?

— Проблема формирования клонов решается элементарно — внешние условия развития. Если ты разгадаешь, как просто, быстро и с малым шансом на «брак» осуществить это, я передам тебе расчеты хирайшина, как Тобирамы так и Намикадзе, благо эта техника основана на дарах Удзумаки. Если же, надевая шапку каге, ты не раскроешь секрет, я озвучу его тебе и Цунаде, но ты будешь должен мне… Скажем одно желание, не затрагивающее твою жизнь, здоровье и свободу.

— Ки–ки–ки! Отчего же не поспорить, действительно интересно, — развеселился Орыч. — Согласен, Хизуми–кун, пари в силе.

Общались с Орочимару мы до рассвета. Вообще крайне любопытный тип, но напрочь асоциален. Но, что приятно, не лишен здравого смысла, так что надежда что до канонного «распотрошить все, что движется, возможно в нем есть что–то интересное» он еще не дошел. Проклятую печать он разработал, причем интересно было бы с ней познакомиться, но на той же Митараши её не было. А еще, было интересно, откуда он взял клетки Джуго для работы с сенчакрой? В лаборатории такового точно не было. Впрочем, разберемся со временем. Да и джуньяхира, насколько я смог понять, несколько ослабил «страх не успеть изучить все».

Ну и, безусловно, обговорили план наших дальнейших действий. У Корня, где полуофициально значился Орочимару, до сих пор официально не было главы, соответственно результаты «долгих опытов» в виде пилюли вполне можно было представить как личную разработку на благо Деревни.

Кстати, у Данзо клон был, но умер ли Корневищ или «ушел во тьму», Орыч не знал, причем не знал реально. Как и кто возможный убийца возможного трупа. Вот реально, Корневищ Шредингера.

Ну а у меня впереди беседа с Фугаку и последующий совет джонинов с презентацией охренительной новой и недорогой защиты деревни. А вот дальше надо будет запастись ведром попкорна и битой. Ну и на практике выяснить, что из них мне понадобится.

Невыспатый, но взбодренный виталом, напросился я на поговорить с Фугаку. В процессе обсуждения нужности–важности нового совета, очи я пучил, брови задирал, ну и в целом демонстрировал тревогу и офигевание от столь «бумажной защиты», что мол раньше закончим, раньше начнем.

Заодно мимоходом упомянул, что столкнулся с таким замечательным змеефилом, как Орочимару, в рамках беседы о чакра–медицине и вроде бы готовит ентот весьма полезный и продвинутый тип какую–то полезную медицинскую вкусняшку.

Учиха с скорейшим назначением времени совета не спорил, как и с необходимостью «охрененной защиты». Ну и посулил вопрос поднять, да курьером соответствующим беспокойное сердце Удзумаки–доно, о деревне пекущегося, успокоить. Ну и слова про Орыча мимо ушей не пропустил, заинтересовавшись, что это такое придумал саннин, что его рекламирует создатель джуньяхиры?

Дома меня встретила Эйка. Я признаться, уже начал прикидывать степень дозировки целительной «пилюли номер три, класс ББПЕ», с учетом пусть и раннего, но деликатного состояния «жены на пороге». Однако, вместо ожидаемого «где тебя черти всю ночь носили?!», меня напоили, накормили и как ни удивительно — спать уложили.

Так что засыпал я довольный, но заинтригованный. Видимо, на женщин–шиноби беременность оказывает свое, эксклюзивное влияние.

Примечание к части

В связи с некоторыми комментами, на тему «5и летнего», а есть и меньше, разума героя, децкой философии и тд. ГГ-ой общается с типом, о гуманизмах, правах человеков и прочей охренительно ценной информации, знающим только то, что эти слова длинные, и скорее всего — ругательные. Сколь бы не был разумен Орыч, без нужных аналогий и базовых знаний, для него ряд высказываний героя если не откровение, то открытие. Ну вот не смотрел убийца–вивиксектор на вопрос с такого угла, не по глупости или еще чему, а в силу воспитания и культурного кода. А хаширамные высказывания воспринимаются как что–то типа заповедей из самой популярной книжки, из серии «не возжелай» и прочих сказок. Ну по крайней мере у меня так. Воть.

разъяснительный старина Киберъ Рассвет

24. Прочность тыла — путь к победе

Проспавшись, мое склеротическое величество изволило вспомнить, что пролюбило головы. Точнее, не вполне пролюбило, головы–то были в свитках, однако забил я «на потом». Похоже, начинаются у меня проблемы, схожие с бытием «неубиваемого мальчика». Правда, не в столь сильной форме, да и в отличие упомненного из дырявой памяти, о головах я не забыл, просто не вспоминал, отвлекаясь на объективно более важные моменты. Но, тем не менее, проблема обозначена и решать её надо.

Покопавшись как в своей, так и хизумической бестолковке, обнаружилось мне, что «все нормально». Однако, нормально нифига не было. И единственным «неучтенным» фактором, имеющим доступ к моим думалкам, была чакра, интегрированная в нервную ткань. Ладно, пока ведем ежедневник, самый тупой карандаш надежнее самой острой памяти. А потом будем разбираться с тем, что и как.

Ну а позавтракав, занялся деянием отвратительным внешне и аморальным по сути — приращиванием оттяпаных головушек к своему организму. Причем, с несколькими проблемами ожидаемо столкнулся, как–то формат воспоминаний и ме–е–едленость коммутации.

Но нет крепостей, которые бы не взяли Удзумаки, безусловно, исключительно в моей, наглой роже. Так что к обеду обладал я не всей (нафиг надо воспоминания пачканья пеленок, какой хорошей\плохой была у убиенного семья. Не то чтобы крышей от этого уеду, однако нафиг не нужная стрессовая информация), но актуальной для меня информацией, как по техниками атакующих, так и по социально–политическому положению в Кири.

И выходила там вот какая петрушка: Ягура, престарелый шкет с мясницким крюком, кагствовал. Притом, вроде бы и неплохо, но одно «но». Реципиенты либо не замечали, либо воспринимали как должное, однако политика деревни стала излишне «кланоцентричной», то есть внеклановые шиноби целенаправленно не гнобились, скорее унижались. Что, при и без того немалой заносчивости носителей «Наследия Крови», вызывало не страх и безысходность, а ярко выраженную ненависть.

Подробностей «резни кланов» я вспомнить не мог, то ли спасибо дырявому уму, то ли Кишимото. Однако «социальная подготовка» к ней, очевидно, велась. То есть, это не обиженный жизнью Отбитыч «дал установку» Мизукаге–Джинчурики «всех убить». А эта, пусть и не слишком изворотливая, но вполне целенаправленная политика, притом, с учетом «прошаренности» шиноби, вполне действенная.

В принципе, тоже может быть следствием рук, точнее гляделок отбитого, но для этого ему надо плотно контролировать Ягуру, то есть, быть «на подскоке» и регулярно проверять контролируемого. Ну или это чакрокуст, который, несомненно, всегда и во всем виноват.

Вообще, надо бы подумать поплотнее, что будем дальше–то делать, ежели Орыч удачно под шапку каге влезет. Причем, исходить лучше из худшего варианта: чакрокуст, если не прямо управляет через своих белых эффекторов, то имеет неслабое влияние на целеполагание принимающих решение в деревнях. Соответственно, мое шуршание его возможное влияние и возможности в Конохе снижает. Притом, я собираюсь, что внешне будет заметно, улучшить быт и силу шиноби Конохи. Что, даже при условии того, что чакрокуст в формате «всемирного чакрокустячьего заговора» это порождение моей паранойи, вызовет желание «дорогих партнеров» дать зажравшемуся по шапке.

Вкратце, высока вероятность начала четвертой мировой войны, с Конохагакуре в роли Узушиогакуре. Из положительных моментов только один, третья война только–только закончилась, «в силах тяжких», вот прям сейчас, на Коноху не попрут. В силу отсутствия этих самых сил. Они, силы эти, сейчас пеленки пачкают, да «агу» говорят, мда.

Тем не менее, учитывать повышенную агрессивность и, пусть маловероятный, но возможный рикудный поход всех на Коноху прям щаз — надо. Так что выходит вот что: помимо очевидных «напризывать духов и сжечь, сгнить, заморозить, свести с ума» и прочих, милых возможностей спиритуалиста. Которые, прямо скажем, изрядно моим другом Шинигамычем порезаны. И глобально, в прямом столкновении мало что дадут. Надо налаживать дипломатию и искать союзников, пусть даже среди мелких стран–деревень. Тех же джуньяхир наделать, которые, прямо скажем, поднимают реальные возможности шиноби от полуранга, до практически двух, у рукопашника.

Да и в целом, над повышением боеспособности как своих, так и будуще–возможных «чужими руками» подумать надо. Притом, в идеале, спиритуализм оставить как «контрольный элемент», а думать в разрезе чакры и её возможностей.

И выходит, что «НИИ прохфессора Удзумаки» быть. С саннинами в качестве старших научных сотрудников. Да и есть, с высокой долей вероятности, головастые шиноби, каноном не описанные.

В принципе, ежели подумать, то такой НИИ сможет, как ни смешно, стать осуществлением «Воли Огня». Те же Генкаи Кекайные, разработки для них, смежные направления. Когда, например, медик-Хьюга адаптирует Шаринган для вывода на следующую ступень, без «резни невинных и непричастных», деревня и вправду может начать восприниматься как семья. Это, конечно, все в идеале, но получиться может забавно, ки–ки–ки… хм, не туда что–то меня занесло.

Но вообще перспективы вкусные, и думать их надо несомненно.

А пока, в первых прикидках, ежели Орыч вохокагствует успешно, пинать его змеиную задницу оставлять в Башне Хокаге теневого клона и тащить оригинал заниматься вещами важными, нужными и интересными.

Представил «теневой совет», в рожах трех теневых клонов, со скорбью и печалью взирающих друг на друга. Пока клоноделы в лаборатории шуршат, да.

Ну а надумав сии, несомненно высокомудрые и восхищения достойные мысли, изволил я пожрать. Да и решил проверить, пока время есть, чем клан миньонов моих живет. Ибо, пока обещанный Фугаку «специально обученный курьер» сроки мне не обозначит, делать моему Удзумачеству особо–то и нечего. Из краткосрочно–своеручных дел, безусловно.

А как ознакомился я с делами и делишками, вышла у меня такая картина: пятнадцать взрослых, из них три медика, остальные «бойцы» — ну я их так называл, по сути это были «просто» Удзумаки, без специфических отклонений в геноме. В клане же «бойцами» называли как наемников, так и силовиков, остальных же мастерами.

У ветви медиков, например, перенасыщение янь–компонентой крови и повышенный контроль, а у правящей ветви, перенасыщенность, по сравнению с «стандартным» инь–компонентой ума. Ну и контроль, в среднем по больнице, тоже повыше, но меньше чем у медиков.

И шестнадцать спиногрызов, под началом Ацуко и моих, пусть пока и мелких, но уже начинавших «править» кузнечиков, которые кузен и кузина. Последние, кстати, были единственными, кроме меня, «главнюками», та же Карин явно пошла в матушку и, соответственно, в медицинскую сторону. Хотя «мозговитость» в среднем повыше среднего же была.

Рей, вполне себе джонин, если брать в рангах мастерства, мастер шодо, хотя, как понятно, больше фуин, самопровозгласилась замглавклана по «производственным вопросам», припрягая к малеванию шодо на свитках, да и клепая потихоньку моей печатью–полуобманкой джуньяхиры. В этом к ней ни претензий не было, ни замены ей, самая умелая, взяла организацию дел в свои руки, после слов Великого Меня «работать отсюда и до заката». В общем, в виртуальной схеме клана становилась она советником–мастером.

Эйка, причем в силу не столько постельных, а личных качеств, поработила Соту и Кохару. Которые, хоть и были старше, да и примерно в тех же званиях, но довольно апатичны, во всем, что не касалось друг друга. Пока не пнешь, не полетят, в смысле медичить не будут. Так что мое самодурство, в лучших традициях, поставит свою любовницу на теплое (вообще офигеть какое геморройное, но не важно, мне можно) местечко советника по медицине.

Ацуко как с мелкими возилась, так и возится, прихватив себе в помощники, опять же, самовольно, пару Удзумаков постарше: Рио, сорокапятилетнего чунина и Харуку, старейшую из нас, пятидесятилетнюю токуджо, причем бывшую боевиком. Полтинник для Удзумаки далеко не старость, например, пням, в столице оставшимся, далеко за сотню было. Однако, бабуля Харука, видимо, отвоевалась и со спиногрызами возилась с удовольствием, как и Рио, который любил «вещать и поучать» — впрочем довольно занятно и в целом полезно. Последние два ветерана полууспешно отбрыкивались от Рей, алкающей сгноить их на печатных рудниках. Впрочем, она там всех мечтала сгноить, и даже Небо, и даже Меня.

Тут выходило аж два вопроса. Я институт старейшин видеть не хотел, нафиг его. Но определенные, как культурологические, так и объективно–практические причины к пенсионерам всяким если не прислушиваться, то во внимание их принимать, были. И вопрос состоял в том, что Харука в качестве советника по образованию, должность коего и была вопросом два, смотрелась органичнее, чем Ацуко.

Так что отловив дам, я в лоб им и выдал:

— Хирука–сан, Ацуко–кун приветствую вас. Возникло у меня затруднение, связанное с вами и вашей работой…

— Хизуми–доно, молю, не оставляйте детей без опеки и присмотра, довольное количество печатей для Рей–сан я сделаю, и даже больше…

Хамски перебила меня Харука, нагло бухнувшись передо мной на колени. Ацуко на это взирала с некоторой иронией и интересом, ибо картина была сходная при начале моего общения с ней. Ну а я, как положено деспоту и самодуру, стал орать и брызгать слюнями, чтоп было все по моим хотелкам:

— Встать! Отставить церемонный, общаться на деловом! Меня не перебивать, отвечать на вопросы, почтенная Харука–сан, — ехидно закончил я, наблюдая за поднимающейся дамой. — Итак, мне видится, что воспитание отроков, есть дело равноважное, а скорее более важное, нежели сиюминутная выгода. Это понятно? — дождавшись кивков, продолжил. — Более того, в рамках теперешнего нашего положения, я решил создать должность советника главы клана по образованию. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Однако, возникла дилемма. Ацуко–сан прекрасно справляется, хорошо мне известна, но младше годами, а главное — опытна в воспитании совсем юных отроков, — дождавшись понимающих кивков, продолжил. — Хирука–сан же, пусть не имеет столь значительного опыта, но старше годами и, для отроков постарше, видится мне наставником более подходящим, — Ацуко согласно кивнула. — Теперь вопрос, с которым я пришел. Сможете ли вы, без обид и свар решить, кто из вас двоих займет место советника? — дамы призадумались, переглянулись и вразнобой кивнули. — Отлично, тогда жду завтра вас с ответом, кто опорой мне в воспитании будущего клана станет.

С этими словами я вознамерился срулить из садка со спиногрызами, однако был остановлен «А Как же Рей–сан?» в спину. Ну и ответил, что почтенную Рей–сан Учителя могут слать с её хотелками к они. Ну, а если они не помогут, то, так уж и быть, ко мне, ибо я страшнее. Убедившись, что речи мои мудрые втуне не пропали, срулил все–таки из спиногрызьего царства.

И оставалось у меня еще два нерешенных вопроса с кланом, требующих скорейшего решения.

Первый, отсутствие боевого крыла. Сопровождение медиков или мастеров печатей на миссии–заказы, охрана квартала — если будучи кланом из трех рыл, допустимо и возможно было нанимать «силовиков» со стороны, то сейчас это уже «потеря лица». Погоревал я о «думающем» в стране Горячих Источников джонине, да и стал решать, что делать. Мало нас до безобразия, но две тройки «силовиков» нужны хоть плачь. Та самая охрана квартала посменно, ну и если контракт будет — сопровождение. Отпускать, конечно, не хочется, но бывает всякое, так что готовиться было нужно.

Беда в том, что из всей удзумачьей кодлы именно силовиками были Харука и Ясуши. Последний, двадцатиоднолетний чунин — понятно, что в силовики по любому пойдет. Однако, печать интеллекта если и обезобразила его чело, то сделала это столь деликатно, что следов сего я не обнаружил. Вкратце это был идеальный исполнитель, рядовой. Возможно, сержант, чему чунинское звание соответствовало, но уж точно никак не командир. И уж совсем точно — не советник. Так что решил мудрый я, собрать в ближайшем будущем советников уже безоговорочных, да и отяготить их умы этой проблемой. Своих подчиненных знают получше меня, а я и без того личность заботами о их будущем переотягощенная.

Ну и второй вопрос, отгроханный особняк два ноль, здание, расширяющее жилую территорию нашу фактически в два раза. Был он печатями огорожен, возведен «нанятыми сторонними специалистами». Так что в том, что всяческих подарочков от любопытствующих там напихано море, было мое главкланшество убеждено.

Занялся я пристроем к нашей недвижимости, проделав в барьере «окно», сам барьер не снимая. Ну и, как ни удивительно, предчувствия меня не обманули. Куча шодо–меток различного типа: потер все, видимо ляпали из расчета «их мало, авось прокатит». Несколько участков стен с неясными изменениями, что–то видимо нарское, с их тенями. Это просто нафиг раскрошил. Несколько настенных ковриков с гипнотическим рисунком, Яманаки, похоже, совсем сдурели, в пустой дом настенную декоративщину пихать. Ну и куча ожидаемого насекомия, как и не вполне ожидаемые, но предполагаемые три мелких змеюки.

Особняк почистил, живность усыпил и упаковал, отложив вместе с ковриками. Ну а перепроверив как дом, так и прилегающие окрестности на подарочки, снял барьеры и целостность защиты квартала восстановил.

Собрал я свое удзумачье воинство, да и поставил перед ним задачу, расширенную территорию обжить, обставить (проверяя, что в дом тянут). Да и назначил встречу с четырьмя дамами на завтрашний вечер. Что–то как–то опять одних баб-с вокруг собираю, тенденция-с, однако.

Сам же, прибрав живность–коврики, направился тешить свое черное сердце глумлением над ближними своими. И, хоть рожи главы кланов Абураме и Яманака удержали, но микромимика была, и сердечко мое черное их эмоциями насладилось в полной мере. Витиевато вежливо, традиционно–ритуально высказал обоим, что мол вот, нашли на территории добро ваше, не отказывайтесь — и по чакре видно и вообще, подарки приятные, но чужого нам не надо, примите взад.

Потом ритуал на черепе наморщил и пошел к Орычу, думал порадует еще больше. Впрочем змеефил меня жестоко обломал, в стиле «А, нашел. Ну и хрен с ним, кыш–кыш отсюда, занят я». И ладно, все равно неплохо, думало мое троллячество возвращаясь домой.

А на следующее утро, с разницей минут в пятнадцать, оповестили меня как посыльный от Хокаге, так и специально обученный учишоныш, о совете джонинов, в полдень намечающийся. Так что отправил я тетушке–сестренке свой «аллюр три креста» чертильно–связным артефактом, да и стал ждать назначенного срока.

Примечание к части

Мне тут посоветовали отдохнуть, я и отдохнул. В целом дело приятственное, однако злоупотреблять не стоит, теряется острота отдыхательных ощущений.

отдохнувший старина Киберъ Рассвет

25. Что наша жизнь…

Ну а в полдень приперся я в зал совета огнетнёвой башни. Совет джонинов, на первый взгляд, от Совета кланов не сильно отличался. Было народу больше, но, как и ожидалось, в основном с клановыми монами. Бесклановых с десяток, среди них и Орыч наш, бедолага бесфамильный, мыкался.

Хирузен пронудел, что мол собран совет джонинов, по прошению джонинов таких–то, из которых половина Учихи, половина Хьюги оказались, за что Хиаши получил благодарный кивок, ну и ответил соответственно.

Тем временем, Фугаку озвучил суть, что мол главный Удзумак показал диво–дивное, барьерное, надо бы это диво на благо деревни поставить. Сарутоби трубкой попыхал и меня к ответу позвал. Кстати, каге на совете джонинов вообще никаких преимуществ де юре не имел, кто обезьяныча рулить всем поставил — загадка. Впрочем надо и речугу толкнуть:

— Совет Джонинов Конохагакуре! Не столь давно, ознакомился я с защитным барьером Конохагакуре, причем часть его восстанавливал после повреждений. Как фуин–мастер могу сказать одно. Негодная защита оберегает наш покой. Ежели бы в ночь атаки Девятихвостого барьер стоял иной, многих потерь могли бы мы избежать. Клан же Удзумаки, как союзник и житель Конохагакуре, предлагает в кратчайший срок заменить барьерные печати. Времени это займет не более шести недель, весь клан возьмется за работу эту. Что же до причин замены — присутствующие тут почтенные главы кланов свидетелями были, как барьер, мной предлагаемый, оберегал от атак техник ранга S, — после озвучки ранга техник загудели переговоры джонинов, главы кланов же важно кивали, мол все так. — Так что предлагаю я на рассмотрение совета предложение, о максимально быстрой переделке существующей защиты.

— А что запросит за работу клан Удзумаки? — закономерно и ожидаемо пыхнул трубкой Сарутоби.

— Не в таком вопросе уместно алчность проявлять. Запросит клан Удзумаки лишь стоимость расходных материалов, да минимальную ставку мастеров, в деньгах же выйдет не более 80 000 000 рьё.

Джонины загудели, но в целом одобрительно. Сумма велика, однако для подобной работы фактически благотворительность. Четверть присутствующих оценивались в Черной книге в половину данной суммы, Сарутоби же и вовсе превосходил раза в два.

— А я считаю… — на этот раз псину сутулую заткнула дама–соклан, Инузука, правда движение локтя было почти аналогичным с Хьюга, так что, видимо, это был универсальный аргумент.

— Предложение здравое, разумное и выгодное, — выдал Иноичи, — однако, возникает вопрос. Что будет с защитой и сигнальным барьером все шесть недель, не окажемся ли мы беззащитны на этот срок?

— До активации нового барьера, почтенный Яманака–доно, старая защита затронута не будет. Новый подход позволит разместить печати с внутренней стороны стены, при желании сохранив старую защиту. Одновременно они работать не смогут, но, как резервный вариант, первый барьер вполне можно оставить. Что же касается сигнальной системы, то её установка барьера и вовсе не затронет, — Яманака на разъяснения кивнул, мол все понял и удовлетворен.

— Вариант, предложенный Удзумаки–доно, нахожу полезным, а в случае гарантий сохранения барьера текущего, считаю нужным предложение принять, — лениво процедил не вынесший тяжести вопросительных взглядов Нара.

— Диспут видится мне бесссмысссленым, — прошипел Орыч, — разумно и полезсссно, да и недорого. Почтенные джонины, давайте голосовать, не все располагают свободным временем для пуссстых бесед, — чем вызвал некоторое удивление, но общее согласие, — один вопроссс у меня. В последние месссяцы столкнулся я с некоторой задержкой финансирования, хватит ли денег в бюджете? Или отложить вопроссс, собрать средства?

— В рамках озвученной суммы бюджет деревни более чем состоятелен, затруднений не будет, Орочимару–сан, — ухмыльнулся наивный Сарутоби, — что же касается задержек со средствами на исследования, подойди ко мне завтра, разберемся с этим. В остальном же, уважаемый совет, есть ли кому что сказать или уточнить, по существу вопроса? — тишина, кроме звука удара локтя ничем не прервалась. — Тогда давайте голосовать, почтенный совет.

Голосование прошло с согласием всех участников, и половиной согласия. Псину сутулую его спутница излишне нежно приголубила, так что его голос тянул максимум на половину.

— Уважаемый Удзумаки–доно, ваше предложение рассмотрено и принято, — занял место на мостике Сарутоби, — что вам требуется для начала осуществления?

— Уважаемый совет, уважаемый Хокаге, лишь только договор на работу будет заключен, клан Удзумаки тотчас же приступит к исполнению. Единственный нюанс, правда не уверен, уместно ли это обсуждать здесь, — деланно замялся я, — хотя вопрос важен для работы, так что спрошу. В связи с потребностью в ряде ингредиентов, возможна ли предоплата нашей работы? Текущих запасов клана не хватит на всю стену и поставит под вопрос другие работы, — тонко намекнул я на вполне востребованные джиньяхиры.

— Безусловно возможна, Удзумаки–доно, вопрос же договора решим, в исполнения воли совета, тотчас же, по его окончании. Удобно ли вам будет так?

— Более чем удобно, Хокаге–доно.

По сути, на том совет и завершился, народ стал расходиться, а я, в компании кабинетовладельца, направился в кабинет Огнетня. Собственно и с договором задержек не случилось, учитывая все нюансы, мы просто должны были «сделать хорошо», не нарушив существующее. Что было вполне по силам, да и барьер мы ставить будем вполне реально. По подписании и откатывании печатей Сарутоби выдал мне чек в банк страны Огня, на всю сумму. На этом мы и распрощались.

Ну а мой путь лежал в квартал Удзумаки, где лежали бобины чакропроводящей проволоки для шодо.

Кстати, я не был металлургом или металлознатцем, но по всем известным мне параметрам, чакропроводящий металл выходил титаном. Легок, серебрист, тугоплавок, с оксидной защитной пленкой. Да и кузнецы исполняли ритуальные танцы с бубном при обработке, получая прочностно–пластичные характеристики в широком диапазоне. Не знаю, то ли местный титан чакропроводящ, то ли это вообще его свойство, однако, по всему, это был он.

Ну а помимо материала нужны были работники, так что десяток мастеров, во главе с Рей, прихватили проволоку и помаршировали за мной. Провозились мы с наложением печатей–прокладкой проволоки часов до шести вечера, своим трудолюбием и оперативностью вызвав одобрительные взоры.

После чего Рей и её команда отправились в квартал, я же направился в банк, с некоторым предвкушением ожидая результата.

Была вероятность, что Сенджу включит задний ход, хотя по отчетам клонов все до совета было нормально. Однако после я не проверял, и некоторый ожидательный азарт присутствовал. Лезть же и подключаться к джуньяхире мне было… ну неинтересно, если уж совсем честно. На её враждебные действия у меня были готовы ответы, за шесть часов ничего сделать она не успеет. Ну а так — вот просто занятно, что выйдет.

Впрочем, неожиданностей не вышло и чек мне по причине «отсутствия заявленных средств» обналичить отказались. Ну и шел я с челом скорбным и мрачным к башне каге, бормоча (вполне отчетливо для встречных–поперечных) о оскорбительных насмешках, задержке выплат суммы, столь ничтожной, что за работу то стыдно браться. Что мол работаем на благо Конохи, а тут такой пердимонокль, гроши зажали.

К башне Хокаге я подошел, полностью посвятив ряд шиноби, как клановых, так и бесклановых (шли в удалении за мной, внимая речам моим мудрым) в то, что Удзумаки–доно чрезвычайно оскорблен попыткой не платить. Что скидки, в рамках таких отношений, для шиноби Конохи будут приходить лишь во снах, потому как надо компенсировать уже потраченное, а клан не жирует.

Вел я себя крайне эмоционально, временами перемежая бормотание взмахами рук и повышением голоса. Что, в рамках местного этикета, было безусловным нарушением, но, в свете нанесенного оскорбления — приемлемым. Как и эмоции, в рамках культурного кода. Ибо ситуация такова, что и резню не начнешь, союзник. И оскорбление чрезвычайно тяжкое, особенно не как шиноби, а как мастеру начавшему работу.

Ну а завалившись в башню, увидел несколько рассеянную суету чинуш, вполне, впрочем, понятную, и поперся к кабинету Хокаге. Секретарь пытался пискнуть что то останавливающее, да и АНБУ, видимые в четырехмерном зрении, напряглись, особенно после пинка по двери каге. Впрочем, порог я переходить не стал, смерил гневным взглядом Хокаге в компании Утатане и Митокадо, видно решали оба главных вопроса, ну и с порога выдал:

— Хокаге–доно, клан Удзумаки и я лично считаем подобное отношение к нашим трудам низким и оскорбительным. Подписывая контракт с союзником, я полагал что имею дело с порядочными и доброжелательными шиноби. Что ж, я ошибся, а подпись стоит. Клан Удзумаки слишком ценит свое слово, чтобы даже в тяжкие времена не исполнить его. Работа будет выполнена и выполнена в срок. Этому же, — швырнул непогашенный чек через порог, — найдите другое применение, роль насмешки оно уже исполнило.

На этом, мое оскорбленное лицедейство развернулось и потопало домой. Благородно проигнорировав «Удзумаки–доно, это ошибка…», сказанное мне в спину.

На пути к дому, меня встретила делегация из Фугаку, Хиаши, Шиби, Иноичи и дамы-Инузуку, шпынявшую пса сутулого, не знаю её имени. Главы имели вид несколько взволнованный и смущенный, заговорил же со мной Хиаши:

— Почтенный Удзумаки–доно, да ниспошлют ками благ Вам. Прошу простить любопытство наше, однако кланы Конохагакуре в тревоге и смущении. Что привело Вас в столь сильный гнев, кто оскорбил столь сильно почтенного союзника?

— Да ниспошлют ками благ и вам, Хьюга–доно. И вам, почтенные, мои благие пожелания, — отвесил я общий поклон. — Однако, прошу простить меня, гнев мой силен и оскорбление велико, так что оставлю я церемониальную речь, — группа встречи ответно и приветственно закивала, а также выразила согласие с любой формой подачи информации в стиле «Шарашь как идет, интересно ажжуть». — После совета джонинов, почтенные, поднялся я с Хокаге, а поверив ему на слово — заключил и подписал договор. Более того, я, как и мастера клана, полдня работали над созданием уговоренного, вложив не только мастерство, но и ресурсы клана. Когда же, по окончанию работ, пришел я с чеком, выданным мне Хокаге, с якобы оплатой наших трудов. Меня известили, что чек погашен быть не может, поскольку средств на счету нет, — главы кланов осуждающе покачали головами, я же продолжил. — Более всего оскорбительно пренебрежение нами как мастерами. Отказались бы от предложения, да если Конохагакуре столь скудна деньгами, — ехидно добавил я, — сказал бы Хокаге, денег нет. Пусть с трудом и не столь быстро, нашел бы клан Удзумаки средства, и сделали бы мы «дар», — выделил я тоном слово так, чтобы слышалась «милостыня», — Конохагакуре. Но нет, пренебрежительно говорил он, чему свидетели вы все, мол гроши это для Конохи, обсуждать нечего, — на что собеседники покивали. — Ну а что было — слышали вы. Прощения прошу у вас, почтенные, за гнев и эмоции свои. Не смог сдержать.

— Почтенный Удзумаки–доно, — взял речь Фугаку, — никто не осудит Ваш гнев, потому как оскорбили Вас, и незаслуженно. Клан Учиха, помня о чести, полностью и с лихвой компенсирует Вам потери, — тут загалдели остальные присутствующие, мол тоже денежку дадут. — И примите извинения мои, за оскорбление Вам в Конохагакуре нанесенное, — достаточно глубоко склонился Фугаку, а за ним, с легкой задержкой и остальные.

— Не склоняйтесь, почтенные, нет вины вашей в случившемся. Однако, с благодарностью в сердце, но вынужден отклонить Ваш благородный порыв. Контракт заключен, обязательства приняты и будут выполнены, невзирая ни на что. Клан Удзумаки ценит свое слово. Заказчик же в нем — Хокаге Конохагакуре но Сато, лишь от него я приму заслуженную плату за наши труды. Но не от лживого оскорбителя, — скорчил я гневно–страшную рожу, сменив же на обычную продолжил, — или же обойдемся мы без платы. Пусть обман и насмешка позором ляжет на совершившего их.

— Почтенный Удзумаки–доно, позиция ваша понятна, уважения заслуживает, однако, возможно, смягчите Вы её? — получив в ответ поматывание рожи с надменным выражением лица, Фугаку продолжил. — Что ж, как говорил я уже, позиция достойна и понятна. Благодарю Вас, почтенный Удзумаки–доно, за дружбу с Конохагакуре. И за рассказ Ваш примите благодарность.

На сем и распрощались. Артистичный я поперся домой, благо, были еще дела. Собеседники же группой отправились в куда–то, решать те же самые два главных вопроса.

Собрал троицу Эйка, Рэй и Харуку (последняя, в тяжкой и бескомпромиссной борьбе, отвоевала у Ацуко место на урановых рудниках близ меня). Уведомил собравшихся о окончательном их статусе, советников главы. Ну и с ходу огласил проблему с «силовиками».

Дамы призадумались, коварный же я уведомил, что оставляю вопрос на их хрупких плечах, сам же займусь «важными делами». От них же доклад завтра, по результатам. Ну и свалил в подвал.

А там посмотрим, сработаются или нет, найдут ли решение не самой сложной, но немаловажной задаче. Так–то мудрый я решение уже нашел. Но если решат — отлично и молодцы. А нет, так и потыкать их мордочками в некомпетентность и мое величие можно. И так хорошо, и эдак замечательно.

На связном артефакте от Орыча было «все по плану», впрочем, от развеявшихся клонов, я и так узнал. А вот Цунаде «страдала и мучилась», причем была уже в изрядном подпитии, да еще и в номере, что было ей несвойственно.

Возникала дилемма. С одной стороны, лучше чтобы она была в Конохе: и под присмотром, и дела найдутся. А вот с другой и психануть может, и лишний раз мелькать перед свергаемыми будет. Задачка на самом деле не из легких. Накарябал Орычу в связной артефакт суть дилеммы, спросил его мнения, ибо при всех прочих равных — знает он Цунаде долго и гораздо лучше меня. На что змеефил, минуты через три, накарябал в ответ: мол зови, займется делом, дурью маяться не будет, а чем занять найдем.

Ну, пусть так и будет, думал я, карябая тетушке–сестрице сообщение о желательности её присутствия в Конохе, правда написал что «желательно» а не «срочно».

Почти заснул, когда под одеяло ввернулась замученная Эйка. Только я пасть открыл, поинтересоваться, что мол решили — а она сопит в две дырочки. Чуть не рассмеялся в стиле Орыча, наконец–то почует ничтожную долю моих страдательств. Ну или нет, с учетом беременности, буду её потихоньку на «щадящий режим» переводить, так что пусть спит. И я посплю.

Примечание к части

Все ради всеобщего блага (лицимерно пищит гг–ой)

Именно–именно. А еще вославусотоны. (подтвержает автер)

лицимерно–благой старина Киберъ Рассвет

26. Фуин, деньги, джуньяхира

Проснувшись же, я задумался о несколько подзапущенном, а ныне очень актуальном вопросе «службы слухов». Так–то, джуньхиры и клоны позволяют иметь некоторую информацию. Только их, клонов, четыре максимум. И, даже два, вынуждают витала треть прироста чакры конвертировать в лечение мозга. Ну, положим, коррупционно часть части витал зажиливает, в своих интересах. Однако, скажем так, приемлемую и небольшую. И знает что я знаю.

Да и с сохранением духами разума «текстовой» информации из разговоров, вышло в результате неважно. От трети до половины слов духи не интерпретировали, передавали звуковое звучание, а там интонации, ударения, куча разговорных нюансов, что, учитывая сложность языка, делает понятным только общий смысл. Да и то, зачастую, и его искажает.

Так что, шпионская служба полуэффективна только джиньяхирами с трансляцией мыслей. Ну, а использовать её как службу новостей, такой себе вариант. Мысли поверхностные, да и наиболее интересующие прослушиваемого. Например, Орыч читал свиток о технике, о котором перед этим вполне отчетливо «думал». А в воспоминании клона — мысли о том, что ентот свиток надо почитать и разрозненные обрывки содержания.

То есть, понятно, что в быстрой памяти–то все есть, однако, доступным мне духам до туда не добраться и не синтерпретировать. Да даже «глубокие» обдуманные мысли фрагментарно воспринимают. «Предательство» выявить можно, но вот, например, «глубинные размышления» о нем уже вряд ли выйдет.

И выходит, в разговоре подмога немалая, а вот как мозгочтение шпионское — такой себе вариант. Ни толковой информации, ни глобальных планов. Ни тех же слухов–новостей в полном объеме. Варианты–то сделать «все красиво» есть, но расчеты, подопытные и эксперименты нужны. И время.

Ну а попечалившись, что облом мне с знанием всего, принялся я за завтраком теребить Ацуко, как старожила и достаточно социально активную даму. На тему сбора новостей, слухов и сплетен в более–менее вменяемом формате. Попросил–порекомендовал, кого–нибудь из новеньких в «круг общения» ввести, ну и, соответственно, эту задачу на него переложить. Ацуко вняла, сказала что «присмотрится», да и приведет пред мой светлый взор, что в общем–то, субординационно, верно и правильно.

А после завтрака, выслушал я свой Совет феминный, на тему как решить вопрос «боевого крыла». Ну, решение, конечно, не фонтан. Рей, позыркивая на коллег, выдала, мол «по человеку с медиков и учителей, и четырех поненужнее я уж отжалею, куда деваться». Причем взаимное недовольство дам можно было ножом резать, но контрпредложений не нашлось.

— Почтенный Совет, вот смотрю я на вас, и диву даюсь. Мое пожелание было каково? Решить проблему с охраной и защитой. Не отдать на веки вечные людей, нужных и важных для дел клана. А лишь решить вопрос. Рей–сан, в этом случае, более всех людей выделить должна. Но так и больше всех у неё. А главное, в бойцы не похуже нужны, а посильнее, — Эйка вроде поняла, Харука задумалась, ну тут ладно, не знает меня. Ну а Рей думать не стала и выразила лицом всю скорбь удзумачьего народа. — Итак, сколько у нас на данный момент шиноби с боевым опытом и способных вести бой, в ранге от чунина?

Стали считать и вышло, ожидаемо, одиннадцать человек. Харука, похоже, уже догадалась, смотрит с пониманием, но некоторой тоской, понимает что как сильнейший боевик приобретет дополнительный геморрой, волей–неволей. Рей же только выплыла из пучины страданий о обезлюдевших печатных рудниках и делает вид что думает. Блин, надо ей по мозгам дать, какой бы хороший мастер–организатор не была, советник — это в первую очередь забота о клане, и мыслить надо глыбже и ширше.

— Итак, уважаемый Совет, как мы поступим. На охрану кланового квартала посменно выступят три шиноби. Харука–сан от дежурств освобождена, однако руководство и назначение групп на ней, как и в случае неожиданностей она резерв. Один же человек будет запасом и заменяться по мере необходимости. Опять же, решение Харуки–сан, кто он будет и откуда. В целом, решение вы нашли, однако крайне, по мыслям моим, неудачное. Так что указание мое вам: в дальнейшем думать больше о пользе клана, нежели о количестве подчиненных. Закончим на этом и приступим к делам.

Ну и разбежались. Рей, безусловно, «великой мудростью меня» не прониклась, но явно о типах подхода к решению задач задумалась. Харука же изображала одной половиной лика скорбь, вторым — удовлетворение. Геморроя–то ей прибавилось, однако дела любимого не лишили. Ну а Эйка изображала чакрофонарь, потому как ни её, ни подчиненных ейных, «боевая группа» не затрагивала.

Ну и я, безусловно, доволен был, потому как настроение всем, кроме любовницы, испортил и тиранической деспотичностью себя наслаждался.

А насладившись, поставки джуньяхир в магазин приостановил, запас имеющихся и чакрометалл в уголок заныкал. Все на стену, джуньяхир больше нет, виновные известны. У Рей попросил мне в помощь пяток не самых умелых, а самых перспективных и в практике нуждающихся, выделить для стены. А прочим же мастерам сконцентрироваться на свитках среднего сегмента сложности и вот их в магазинчик как раз и гнать. Заинструктировал назначенных помогальщиков, да и пошли мы, с ликами печальными и суровыми, бобинами проволоки нагруженные. Подвиг подвижнический творить, да.

За стену принялись, выражение печально–гордых рож удерживали. Прибегал посыльный от Хокаге, но был просто проигнорирован, невзирая на поклоны и прыжки ритуального толка.

Шиноби на наши труды посматривали, ну и, соответственно, величием и принципиальностью проникались. Ну или ржали в кулак, что тоже вполне возможно.

На обед нам из квартала по тазику рамена и якисоб притащили, так что пахали мы в поте лица своего, до конца дней своих, аж до самого ужина. В принципе, даже в месяц уложимся, прикинул я.

И да, еще один посыльный от каге прибегал, всячески пытался внимание привлечь. Но был, как и предыдущий, проигнорирован и презрением обильно полит.

После же трудового будня, отправил я свою команду домой, сам же в онсен на помыться заскочил, а оттуда к Хьюгам. То что в одежде рабочей даже к лучшему, полнота образа. Ну и выдал Хиаши чуть–ли не поясной поклон, да и зарядил речь:

— Почтенный Хьюга–доно, в свете сложившихся обстоятельств, клан Удзумаки выражает Вам и клану Хьюга свою признательность за безупречно выполненный контракт. Однако, в дальнейшем, вынуждены мы от услуг ваших, невзирая на высокое качество, отказаться.

— Возможно есть решение вопроса… — начал Хьюга, но увидев мотание головой прервался и продолжил в другом ключе. — Для клана Хьюга было честью выполнять контракт Ваш, Удзумаки–доно, моя признательность Вам как за выбор, так и за высокую оценку наших усилий.

Ну и распрощались на том. Хиаши конечно, чуть не отжег, мол типа ладно, что с вас взять, поработаем в кредит. Вот реально, только два культурных человека в этом мире, я и дайме. Ну и Шинигамыч, но он выше этикета, по статусу.

Так прошло три дня. Работали мы на стене на убой, попытки же контакта с нами посланников каге и администрации игнорируя. Джуньяхиры через день закончились, а заинструктированный ветеран в магазинчике говорил, что появятся никак не раньше окончания работы со стеной.

Орыч же, в свою очередь, искусительно пошипывал на уши джонинам, как кланового, так и бескланового толка. Клановые главнюки собирались в разных конфигурациях и составах, по два–три раза на день. Впрочем, из доступной информации выходило: «что–то, кому–то, когда–то и как–то со всем этим надо делать», вот такими были итоги сих собраний.

А вечером понедельника не то что бы грохнуло, но изрядно громко прогудело. Оплата «бюджетникам» проводилась четыре раза в месяц, и, по окончании дня, изрядное количество недовольных всех служб донесли новость, что еженедельная оплата составила треть ставки. Многие, пораженные сей несправедливостью, предпочли «доставшиеся гроши» пропить с горя, так что новость распространилась изрядно быстро и сомнений не вызывала.

По всему, выходило, что какую–то денежку старики–разбойники нашли, но явно недостаточную. И, как понятно, рубля это хвоста по кусочкам. Пользуясь единственно доступным мне надежным источником информации, а именно читкой документов духами, вышло что Сарутоби денежку отжалели, при этом получили от советников какие–то земли.

Ну, в общем, уже не выберутся. Если бы продавали все и вся, а потом бюрократический аппарат брали за глотку, то мизерные шансы бы были. А так, рядясь и высчитывая сколько кому кто должен — вариантов у них нет.

На следующий день прибыла Сенджу, вполне официально. И тут же, буквально через четверть часа, ей курьер доставил «приглашение от Хокаге». Визит продлился минут пять, закончился незначительным (не больше метра в диаметре) повреждением стены башни.

Джуньяхиры, в очередной раз, показали неполное соответствие шпионской природе: «убью, старый козел, все мало ему» было единственным осознанным из пяти минут беседы.

На совещании же заговорщиков (Орыч в квартал прибыл вполне официально, как сокомандник и старый друг, я же своей, морщечерепастой инкогнитой) Цунаде несколько излишне эмоционально откомментировала причину вспышки:

— Макака старая! Рассказывал, как Конохе плохо, и предложил, как наследнице основателей, клановый квартал продать. Видишь ли, в память о них поддержать их труд. Лжец и ворюга, как удержалась по нему не врезать — сама поражаюсь…

Ну что ж, более чем удачно вышло. Самое забавное, что если бы Цунаде о разворованном не знала, то вполне мог вариант «помочь голодающей Конохе» прокатить. Ну а так, как сейчас — заработал Сарутоби себе непримиримого врага. Что и к лучшему, были все–таки сомнения в «твердости намерений» не вполне здоровой на голову дамы.

— Три раза за сегодня пытались назначить совет джонинов, один раз — совет кланов, — вещал Орыч, — Сарутоби каждый раз отвечал на просьбу открыть зал совета отказом, ссылался на несвоевременность. Хизуми–кун, как с твоей частью сделки?

— Признаться, с задержкой. Я рассчитывал на встречу по инициативе Фугаку, однако её не происходит. Впрочем тут мои потери, если до завтрашнего полудня Учиха инициативу не проявит — пойду сам. Так что от обязательств не отказываюсь, выполню не позднее завтрашнего дня в полном объеме.

— А меня то зачем звал, Пружинка–кун? — осведомилась тетушка–сестрица.

— Ну во–первых, похоже до решающего момента осталось несколько дней, Цу–тян, — Сенджу слегка оторопела, Орыч же довольно «закикикикал». — Так что твое присутствие становится необходимым. Во–вторых, если ты слышала, то зарплаты аппарат Конохи платить стал только частично, — на что Цунаде помотала головой, задумавшись, — соответственно надо определить, какие медики необходимы, и удержать их прямым финансированием. Орочимару с персоналом госпиталя слабо знаком, — Змеелюб мне подмигнул и всем видом выразил беспомощность и незнание, — ну а ты в нем более чем разбираешься. Не хотелось бы потом собирать медиков по всей стране огня, да еще неизвестной квалификации.

— Разумно, схожу завтра в госпиталь, посмотрю что там, да и прикину, кто реально важен и нужен. — приняла аргументы Цунаде.

— Заодно, не сочти за труд, оцени объем и качество медицинских печатей. Я, признаться, в госпитале Конохагакуре ни разу не был, а мой интерес без очевидной причины могут превратно истолковать.

— Хочешь получить список имеющихся печатей, Хизуми–кун?

— Именно, я в текущей ситуации нахожу возможным распространить некоторые наработки, однако не знаю, имеет ли это смысл. Безусловно, осуществление возможного обновления произойдет после реализации наших планов, однако подготовиться, провести расчеты и прочее — можно уже сейчас.

— Кстати насчет обновления, ты не переусердствуешь со стеной, Хизуми–кун? — фыркнула Сенджу, — А то я чуть ли не от ворот слышу разговоры о упорном труде, днями напролет.

— Вполне нормально, Цунаде–кун, и тренировка и польза деревне, — сделал похкер чело я.

— Ки–ки–ки! — оценил лик Орыч, но вполне серьезно продолжил, — Хизуми–кун, кстати, как ты собираешься возместить потери, как я понимаю, твоя работа требует достаточно много чакрометалла, я уже не говорю о времени на работу?

— Ну, я рассчитывал на компенсацию, однако на первом этапе, выходит так, что из своего же кармана. Публично оплатить долг будет очень полезно для репутации, однако казна пуста, так что передам я тебе эти восемьдесят миллионов, да и отдашь ты их мне. Крайне благоприятно скажется на общественном мнении.

— Эй, а меня вы не учитываете? — осведомилась тетушка–сестрица.

На что последовал хоровой «нет, ки–ки–ки!», и обреченное «спелись» от дамы.

— Вообще, вопрос финансов остро стоит только на первом этапе, у меня чистыми деньгами, например, около трехсот миллионов найдётся. Так–то, если по–совести, гакуре убыточным предприятием быть не может, если не воровать как у нас. Так что лично я изначально закладывал беспроцентный кредит деревне, в озвученном размере на несколько лет.

— Ну я, положим, тоже не нищенствую, но твою позицию поняла. Давай так, положим в общую копилку по триста миллионов, лет на пять. Оро, вернешь ведь? — мило улыбнулась Цунаде, на что наш «бюджетный» Змеелюб выразил всеми своими извивами «всё до рё, не извольте сумлеваться!».

— Вообще остро встанет вопрос с чиновничьим аппаратом. Они уже привыкли разворовывать, так что есть прекрасная возможность не только пополнить бюджет, но и обойтись без вливаний. Конфискации, — пояснил я на вопросительные взгляды, — с недельку собирать компромат, а там, десяток самых проворовавшихся, показательно наказать. Тюрьма, конфискация. Мало того, что это решит на определенный срок вопрос воровства остальных. Так еще и кланам наглядно покажет «нежелательность» наживаться на деревне.

— Вариант неплохой и разумный, — покивал Орыч, — с «Советом Листа» что предложишь делать?

— Сложно, как–по мне. Зависит от решения совета кланов и джонинов. Если их просто прогонят, я бы предложил на полгода вообще о них забыть. Дело в том, что если вести нормальное расследование… Да впрочем о чем я, вы сами все видели. — собеседники покивали. — Так что мое мнение таково, ждем полгода, потом пускаем в дело копии документов, избранно, по мере необходимости.

— Поддерживаю. Если сходу начать вести агрессивную политику по отношению к «высоким» ворам, может и полдеревни разбежаться, — логично прошипел Орыч, — так что да, лучше вопрос отложить до стабилизации ситуации.

— Поддерживаю, хотя прибить бы их сразу… — мечтательно задумалась Цунаде. — Но да, деревня важнее.

По итогам «Совета в Филях» вроде бы обо всем договорились. Забавным оказалось, что к теневым клонам, хотя технику знали оба, оба же относились с некоторым опасением. Ну в принципе — не беспочвенным, конечно, но чакра–медики ведь оба. Видимо обезьяныч в уши надул. Еще Цунаде сообщила, что Джирайя виделся с ней в Танзаку, огрёб знаков внимания от сокомандницы, да и срулил в сторону Ивагакуре, как бы не на год. Что в целом было неплохо, нафиг этот жабоф…кхм. В общем нафиг его, да.

На следующий день Фугаку порадовал мое сердце визитом, и огорчил неудачным временем, опять приперевшись на завтрак. Не кормят Учихи что ли главу клана, что он по несчастным Удзумакам кусочничает?

Впрочем тема визита была вполне актуальной. Фугаку поинтересовался, не сможет ли клан Удзумаки, при предоставлении ресурсов, возобновить производство. На что получил такой ответ:

— Учиха–доно, если клану Учиха, а также Хьюга и Абураме, понадобится джуньяхиры, то для вас мы обладаем специальным запасом. Я говорил, что соседи всегда будут для нас в приоритетном положении и как следствие — прервали торговлю, учитывая Ваши возможные интересы. Единственное, о чем хотел бы Вас попросить, Учиха–доно, это не распространять данную информацию. Мне не хотелось бы огорчать прочих заказчиков и покупателей.

— Удзумаки–доно, ваша предусмотрительность и верность слову заслуживает восхищения, — одобрил картельный сговор Фугаку. — Я искренне признателен Вам. Однако к Вам меня привел еще один вопрос. Как Вам видится ситуация в Конохагакуре, в свете последних событий?

— Учиха–доно, это Ваш личный вопрос, либо вопрос некой группы? — прозорливо поинтересовался я.

— Скажем так, Удзумаки–доно, личный, но, с Вашего одобрения, я рассчитываю поставить в известность ряд единомышленников, — вихлял как маркитантская лодка Учиха.

— Что ж, ситуация в Конохагакуре видится мне так: текущая администрация банально не справляется со своими обязанностями. Причем оскорбление, нанесенное мне и клану, здесь абсолютно не при чем. Крики об «ограбленных» — позволил себе усмехнуться я, — работниках как госпиталя так и администрации прекрасно были слышны по всей Конохе. Мое мнение таково, что невзирая на причины приведшие к текущей ситуации, само её возникновение при условии отсутствия боевых действий — признак вопиющей некомпетентности. Хоть я и не имею права голоса, но личное мое мнение таково: ни каге, ни совет, допустивший текущую ситуацию, более занимать таковые должности не могут.

— С Вами, Удзумаки–доно, в этом вопросе солидарны очень многие шиноби, ситуация и вправду вопиющая и позорная для Конохагакуре, — состроил скорбную морду Учиха и перешел к второму главному вопросу встречи. — Удзумаки–доно, вы неоднократно показали себя мудрым и заставляющим прислушаться к себе шиноби. Скажите, чисто умозрительно, на ваш взгляд — кто будет следующим Хокаге?

— Разве что чисто умозрительно, почтенный Учиха–доно. На данный момент, как мне видится, на пост Хокаге пять претендентов, достаточно популярных и сильных. Это Вы, Учиха–доно, Хиаши Хьюга–доно и трое Санинов. Если рассуждать далее, опять же, умозрительно, то выходит, что Хьюга–доно, традиционно отстранится от выборов, — Фугаку кивнул, подтверждая подслушанное, — а из санинов всеми необходимыми качествами обладает исключительно Орочимару–сан. Хирузен Сарутоби–сан на выборах был категорически против Орочимару–сана, однако, в свете текущей ситуации, видится мне, что это скорее плюсом будет. По чести, из двух оставшихся кандидатов я бы предпочел видеть Вас, Учиха–доно в роли Хокаге, однако есть два фактора, по мне препятствующие Вам в этом.

— Какие же, Удзумаки–доно? — несколько напрягся Фугаку.

— Ну первым фактором видится мне то, что занявший место Хокаге не может быть главой клана. Безусловно, я ничуть не пытаюсь лезть в дела почтенных Учих, однако из общеизвестного — просто не вижу вам замены. Возможно со временем она и появится, или же есть, пусть и незаметная, но пока, в рамках известного мне, её нет, — Фугаку кивнул моим словам, принимая их. — И, наконец, не самый приятный, но увы неизбежный вопрос. На ваш клан, в глазах многих в Конохе, бросает тень, абсолютно, как по мне, незаслуженно, Учиха Мадара. Но, несмотря на несостоятельность этой тени, обойти её наличие нельзя, значительная часть джонинов, вопреки всему, не отдаст за вас свой голос.

— Что ж, благодарю Вас за беседу и прояснение позиции, Удзумаки–доно, боюсь, в части препятствий вы, к моему прискорбию, правы.

— Учиха–доно, прошу у Вас прощения за дерзость, но позволите ли дать Вам совет?

— Почту за честь, Удзумаки–доно.

— Смотрите, я встречался и пусть немного, но общался с Орочимару–саном. Дело в том, что он — исследователь и ученый. В его стремлении к шляпе каге играет роль не столько положение, сколько желание превзойти наставника. А к чему он действительно стремится, так это к исследованиям и познанию мира. На основании этого, лично я бы, со всем уважением, порекомендовал бы, Учиха–доно, не становиться соперником на выборах, а поддержать кандидатуру Орочимару–сана. Взамен на кресло Советника Листа, безусловно, поскольку старый совет себя дискредитировал наряду с каге. Сам же Орочимару–сан на месте Хокаге долго не усидит, это, по моему глубочайшему убеждению, не его ниншу. В то же время, на месте советника, вы делами, наглядно сможете убедить неразумных, что предубеждение против клана Учих смехотворно. И, в итоге, через три, может, пять лет произойдут новые выборы Хокаге. К которым у Вас, с высокой долей вероятности, появится преемник в клане — его можно просто воспитать и подготовить за такой срок. А неразумные, взирая на ваши дела, волей–неволей изменят позицию. И на следующих от теперешних выборах у Вас не будет ни причин беспокоиться о клане, ни конкурентов на пост Хокаге.

— Благодарю за совет, Удзумаки–доно, он мудр и заслуживает всестороннего обдумывания, — и вправду задумался Фугаку.

На этом разговор, по большому счету и закончился. Выдув еще пару кружек дорогущего чая и сожрав не менее десятка печенек, задумчивый Фугаку удалился. Я же, вполне довольный, накарябал Орычу о зрелости пучеглазого клиента.

В принципе, Учиха может и не пойти на предложенное мной. Ну тогда придется слегка подпортить его репутацию. Конкуренции он в любом случае не составит, а вот ряд обнародованных деяний полиции Конохи поставит крест на его амбициях. Лучше бы, конечно, без такого варианта, но тут уж все зависит от самого Фугаку.

Послушав через джуньяхиру мысли обезьяныча, я насладился эксклюзивными эпитетами в адрес сокомандников. А так же почувствовал железобетонную уверенность Сарутоби в жизнедеятельности Корневища и в том, что текущий кризис его корней дело.

На фиг Данзо, думалось мне по дороге на оборонные копи, это точно не он, шевелений никаких, значит помер. Наверное.

Примечание к части

Блин, вот даже не знаю. С одной стороны, рука хочет всю енту политоту с диалогами в конспект ужать. А с дугой стороны «и все стало хорошо», или «он словами убедил оппонента» при всем богатстве слога и красоте описаний, несколько не укладывается в формат. Но вообще, не затянуто, как по вашему?

вопросительный старина Киберъ Рассвет

27. Искаженная политика, международная и не очень

А по мере ковыряния символов в стене одна из моих «отметок Удзумаки» печально звякнула, отмечая уменьшение популяции на единицу. Пока же концентрировался на том, что и где, раздалось еще пяток звяков.

Одной семьей в стране Горячих Источников и в мире стало меньше, мдя. Самое поганое, что метку хизушина на себя ставить никто из неаффилированных родичей не возжелал. Есть их у меня только две и не на людях, а на деревьях метки. У поселения в Волнах и неподалеку от хутора джонина с семейством, как самого ценного ресурса.

Ладно, когда они «дууумать будем», все расклады рассказывал, хотя, конечно, жаль. Сами себе злобные буратины, решил я и продолжил подвижнический труд.

Тем временем, переписывательный артефакт нагрелся: Орыч изобразил, что мол с Фугаку договорились и выражал желание удушить мою персону. В объятьях несомненно. И от радости. Потому что душить столь полезного и нужного меня явно не за что.

А ко времени обеда ко мне подбежал специально обученный учишеныш, обломав мои надежды на пожрать. Фугаку в «компании приличных и достойных» людей алкал моего общества. Вот пучеглаз нехороший, еще и пожрать небось не угостит, сам же подло уничтожает удзумачий продуктовый запас. Как есть, так и пойду, на фиг переодеваться, выскажу им свое «фи» рабочей одеждой, решил праведногневливый я и направился в квартал Учих.

А вот в особняке главы клана Учих меня встретило изрядно забавное зрелище. По сути, за исключением Сарутоби и совета Листа, собрались все главы кланов. И Орыч облизывался, причем не в уголке, а по левую лапу от хозяина, очевидно и вправду, вполне себе договорились. Речь же к моменту моего просачивания в уголок держал Хиаши.

— …не было. Посланная же команда, с почтенными Учиха и Инузука, — поклон в адрес соответствующих главнюков, — так же пропала, хотя отчет птицами должен был быть. В итоге, могу с уверенностью заверить почтенных, что наши послания до дайме Хи но Куни не доходят, а также то, что перехватывают посланников более чем боеспособные группы, как бы не АНБУ.

— Все это понятно и прискорбно. Однако, не слишком ли преждевременно мы стали извещать дайме? У нас, до сегодняшнего дня, не было даже согласия в кандидате, неясно что с советом. А посыльные уже отправились, притом без общего согласования? — умирающим лебедем укорил несправедливый мир Шикаку Нара.

— Почтенный Нара–доно не учитывает, что решение о выборах мы приняли еще с «инцидента со стеной», — выдал Фугаку, на меня же попырились, в ответ я кивнул общим «здрасти», получив взамен равноценные кивки. — Так что вопрос призыва дайме не стоял, его присутствие нужно было в любом случае.

— Ну с этой то точки зрения да–а–а, хотя если… Впрочем согласен, Учиха–доно, снимаю свой вопрос, — забил на «много–умно говорить» Нара, ибо лень.

— А я считаю… — пес сутулый повертел головой, убедился в целостности ребер и продолжил. — Я считаю, что нам все–таки надо определиться с составом совета Листа. Почтенный Учиха–доно, это понятно и всеми нами принято. Но вопрос, сколько советников будет и кто займет их место? Я вот предлагаю себя, Ой Инузука, глава клана Инузука. — выдал псино–сутулый хвост, вполне, стоит заметить, разумно. Вот что звездюли животворящие делают.

— Вопрос немаловажный и требующий решшшения, — зашипел анакондой Орыч, — мне видитссся, что нужны в совет один представитель от Ино–Шика–Чо, благо их голоссс един. Инудзука–доно несссомнено, Сенджу–доно сссоветник от медицины, однако я бы хотел еще одного сссоветника. Хьюга–доно, не передумаете ли?

— Клан Хьюга всегда стоял в стороне от политики. В сложившейся ситуации, которая в целом понятна, могу предложить разве что своего брата на роль советника. Однако, он представитель младшей ветви клана. Так что решайте сами почтенные, лично я занять место советника не смогу, — ушел белоглаз в отказ, притом хитро оставил себе возможность как дистанцироваться от политики, так и контролировать «своего» советника «Птицей в клетке».

Главы покивали, но, очевидно–хитрожопому Хьюге потакать не стали. Наступил перерыв для «междусобойного» общения. В принципе, ситуация и вправду непростая. Брать в совет кого–то из трио Ино–Шика–Чо уже явный дисбаланс, планостроитель боевых операций и советник и так от них. Давать еще одно место просто нельзя. Если из малых кланов советник, типа Хатаке и Курама — так смысла никакого, да и нет их тут, кстати. По крайней мере пугала я точно не вижу. А вот Курама есть, удачно притворился ветошью. Мужичок лет сорока, причем прикинулся ветошью в самом прямом смысле слова. Гендзюцит по площади и слушает, видно уже рефлекторно.

Абураме поступили, видимо, аналогично с Хьюга, у них свои тараканы в голове. И выходит, что народу и много, а выбрать–то толком не из кого, потому как советник либо представляет группу интересов, либо направление деятельности.

— А я считаю… — зырк по сторонам, — давайте, почтенные, этого вон, Удзумаки–доно возьмем. Головастый он, джуньяхира вот — полезная штука. Да и со стеной видно, работает на совесть. Пусть в этой, научной, советует, — решил мне подгадить псина сутулая.

— Почтенный Инузука–доно забывает, что Удзумаки–доно не шиноби Конохагакуре, — стал на пальцах объяснять несостоятельность подставы меня Хьюга. — Хотя, по здравому размышлению, советник по науке и союзник. Орочимару–сан, почтенные главы кланов, а ведь по закону и традиции вполне возможно, — несколько растерянно закончил белоглаз, подставщик чертов.

Бли–и–ин, вот и вправду ведь могут запихнуть в ентот дурацкий совет. Хотя стоп. Во–первых, не факт что примут. А вот во–вторых, по уму, не самый худший вариант. Ну пошлю я туда одного клона. Да, жалко, но при этом, вполне смогу держать руку на пульсе деревни, без всякого шпионажа и конспирации. Плюс статус, пусть и странный, но тем не менее, будет. И не в вертикали власти и, одновременно, в ней. Да и с НИИ имени Меня вполне себе стыкуется. Так что, пусть будет как будет, решил я, напустив на себя вид одухотворенный и печальный.

Народ же шушукался и на меня поглядывал. В итоге Орыч, с злоехидной ухмылкой выдал:

— Почтенный Удзумаки–доно, как видитссся мне, кланы Конохагакуре отнюдь не против видеть Вассс в совете Листа. Как и я не возражаю. Законы и традиции не воссспрещают, скажите нам сссвое слово. Примете ли должносссть и ответственность сию? — глумливо, с змеиной лыбой от уха до уха, прошипел санин.

— Почтенные главы кланов Конохагакуре, Орочимару–сан. Я, признаться, не предполагал такового поворота в своей судьбе. Однако, Конохагакуре — наш общий дом. И если посчитаете Вы меня достойным столь высокой чести, то отказ будет и трусостью, и неуважением. В связи с чем, ответ мой есть и будет «да», — свалил я все возможные косяки на «выбирателей». — Благодарю Вас за честь и доверие, однако, видится мне, что пригласили меня не ради этого вопроса, — и уставилось мое «протосоветничество» на Фугаку.

— Верно, Удзумаки–доно, обсуждали мы вопрос об отправке вести дайме Хи но Куни, что грядут выборы Хокаге Конохагакуре но Сато. Однако, ни курьеры, ни отправленная команда шиноби до столицы, очевидно, не добралась. Голуби так же не возвращаются и вести не несут. Возможности прояснить ситуацию, на данный момент, мы не имеем, однако, Орочимару–сан упомянул, что владеете Вы аналогом Летящего Бога Грома. Так что позвали мы Вас, дабы с почтением задать вопрос, возможно ли помочь с доставкой вести, либо самих посыльных, не подвергая их тяготам и опасностям?

Полюбовался я довольной рожей змеелюба–подставщика и задумался. Ну, в принципе, в хизушине секретов никаких особых нет, но нет «особых». Да и метки я по пути накарябал на деревьях, в нужно–важных местах. А так, расстояние, грузоподъемность, куча иных моментов лучше бы моим друзьям–партнерам не знать. Впрочем есть вариант.

— Почтенные, Фугаку–доно, есть возможность доставить группу, однако отягощена она рядом сложностей. Первое, займет путь до столицы два часа. Второе, доставить группу смогу, однако лишь в запечатанном виде, что безопасно на столь краткий срок для запечатанных. Не смогу я иначе совершить полет Бога Грома, увы. Ну и возвращаться будут посланники своим ходом, дела как клана так и Конохагакуре не ждут.

— Прекрасно, Удзумаки–доно, то есть согласие свое вы даете? — уточнил Фугаку, получил мой кивок и положил на стол пергамент. — Почтенные главы кланов, обозначьте свое согласие на просьбе и призыве дайме Хи но Куни.

Народ бобину пергаментного свитка размотал, стал ляпать подписи, да и печати, у кого были, откатывать. Я же, тем временем, незаметно корчил рожи Орычу, на тему «посмотрим еще, кто кого задушит, гад подколодный», в ответ на что любовался лыбой познающего дзен змеелюба.

Наконец, свиток заполнили–запечатали, троицу посыльных ко мне прикрепили, ну и послал я, в смысле распрощался, с почтенным собранием.

По дороге троице Инузука–Учиха–Абураме дул в уши, что запечатывание не самая приятная процедура, однако живы останутся. Сам же думал, что для десантных операций с телепортацией в этом мире рановато и надо скомпилировать печать так, чтобы доставить посланников живыми, но крайне фигово себя чувствующими. Наверное устроим им центрифугу взбалтывательную.

Ну, а приняв это, в высшей степени благое и полное любви к своим ближним решение, запустил послатых на территорию квартала, накарябал свиток, да и запечатал жертв инерции и центробежной силы. Сам же в подвал пополз, предварительно указания выдав: меня парой мастеров на стене заменить, ибо занят.

Через час ожидания в подвале погасла еще одна отметка, точнее группа отметок семьи Удзумаки. Плохо, надо прыгать к джонину. А нельзя, доставить послатых надо, причем «ускоряться» мне нельзя никак… Вот блин задница, изрядно обильная и неприятная, чтоб её.

Как на иголках просидел час, прыгнул на метку рядом со столицей, да и выпустил узников совести и моего произвола из печати. Распечатанные бодро приветствовали реальный мир зелеными рожами и валянием на земле, по причине объявившего забастовку вестибулярного аппарата. Ну и периодическими воззваниями к Ихтиандру, роль которого, в силу окружения, принял на себя Леший. Потыкал пальцем в сторону города, веско возвестил «столица в туда», и прыгнул к хуторку джонина, краем уха успев услышать: «благодарность наша, Удзумаки… буэ–э–э-э… — доно!».

Ну а на месте я оказался вовремя. Точнее не вполне вовремя, но хоть не опоздал. Домишко был раскатан в доски, чуть в стороне переливался барьер с супругой и спиногрызами джонина, явно без сознания, но очевидно живые.

Ну и группа хулиганствующих гопников, опознанных мной как мечники тумана, уж больно поганые и противоестественные ковырялы у них были. Хамски, гопники эти, гоняли МОЕГО джонина всякой нинзячностью и ковыряломахательством.

Последний, впрочем, успешно отбивался, ставя печати и прочую шодо на воздухе и земле. Мне, к слову, на зависть. Мне, до такой скорости и филигранности шодо, еще расти и расти. Был джонин внешне хоть и не свеж, но не вымотан и, как я подозреваю, не будь он отягощен семьей, просто срулил бы от оппонентов. Да и упокоить бы их, возможно, смог, если бы не один фактор.

Фактор был каким–то невнятным карапузом, стоявшим ко мне задом, к месилову передом. И, достаточно метко и не вовремя, садил в джонина суйтонщиной, не слишком высокоранговой, но изрядно часто. Чем возможность моего джонина отбиться, самым хамским образом нивелировал.

Прикинул я, что и как, подготовил пару свитков, отменил следильных клонов в особняке. Ну и за секунду до мерцания, призвал всю доступную мне четверку, с наказом «творить лютую, необоримую и максимально пакостную и летальную джигурду вражинам».

В шуншине, напевая про себя «я бью женщин и детей», отвесил начинающему поворачиваться наглому карапузу смачного пенделя. Так–то я бью, вышеобозначенных, стараясь лишний раз не убивать.

Но вот по окончании пенальти, наблюдая за забавно вращающимся свежесозданным «аэронавтом», призадумался, а не начинать ли убивать. И дело не в мате отлетевшего уже метров на тридцать шкета. Дело в том, что рядом с местом старта аэронавта лежал мясницкий крюк, знакомый мне по добытому из голов джонинов Кири. Они его обзывали булавой, но это мясницкий крюк, а кто называет иначе — дурачьё. Ну а основным фактором размышлений о «убивании», стал тот факт, что рожа, перекошенная гневом и изрыганием непрельстивых слов, была знакома как мне, так и реципиентам из Кири.

Я вот тут, из собственных ножек, изволил отвесить нехилого пенделя некоему типу. Джинчурики Треххвостого, Йондайме Мизукаге Киригакуре но Сато, Каратачи Ягурой обзываемому. Впрочем, наверное, хорошо что отвесил. Хрен знает, с какими побочками и прочими погремушками вырвался бы Санби из некондиционного сосуда. А вообще, я, конечно, крут и отжег от души, но блин надо срочно валить.

Ягура пока заходил на посадку, клоны, в полном согласии с моим указанием, творили «лютую джигурду». Джонин, к слову, вроде бы их узнал, так что, будем надеяться, от куная в печени виталу меня лечить не придется.

Так что, мерцанием заложил дугу, выдергивая свое высокоранговое достояние из схватки, ну и вторым шуншином прыгнул к семейству влекомого. Активировал самый мощный у меня барьерный свиток и, не отводя глаз от наливающейся невдалеке дикой чакрой фигни, бросил джонину: «Семью из барьера вытаскивай». Впрочем, собеседник мой, так же пялился на формирующегося хвостатого и мой указ проигнорировал.

— Бегом, снимай с семьи барьер, от нас сейчас даже памяти не останется!!! — несколько повысил голос я, любуясь формирующейся биджудамой. Мечники, к слову, сопровождаемые джигурдящими клонами, так же сей факт отметили и сруливали в подальше.

— Хай, Удзумаки–доно! — перестал залипать джонин и снял печать.

— Бери на руки и замедли ток чакры, — инструктировал я.

Взял, подошел. А прихватив свое задумчиво–созерцательное приобретение за шкирку, прыгнул я хизушином в подвал особняка вместе с ним. Что–то неуютно как–то тут становится, да.

Ну а в безопасности я задумался. Видимо, моя невинная резня отправленных по мою же душу джонинов немного расстроила Мизукаге. И решил он совершить променад, в компании элитной группы, по предполагаемому маршруту урезанных.

Причем, подозреваю, выпиливал по дороге не только Удзумаки, но и всех невинных и непричастных под руку попавшихся. В итоге, можно считать что Удзумаки в стране Горячих Источников закончились. Сам я туда точно не полезу, не с моими силами джинчурики воевать. То есть, какие–то шансы есть и даже возможности. Носителя–то, скажем, прибить неслабый шанс есть. Но вот вырвавшийся хвостатый, как–то никак. Не дедуля Ашина я. Да и мечники не беспомощные дети.

В общем, хватит ума — сами родичи свалят. Не хватит — Дарвин им судья.

Ну, а приняв это, себялюбивое и подлое решение, начал диалог со спасенным имуществом:

— Шин–кун, рад тебя снова, — позволил я себе усмехнуться, — видеть.

— Удзумаки–доно, — бухнулся протирать пузом и мордой и без того чистый пол джонин. — Жизнь моя принадлежит Вам, а за спасение супруги моей и детей, благодарность не знает границ. Располагайте мной по вашему усмотрению, Удзумаки–доно.

— Оставь церемонный, Шин–кун и поднимись. Как я понимаю, решение присоединиться к клану под моей рукой ты принял?

— Хай, Удзумаки–доно!

— Тогда, сейчас немного подлечу вас и отправлю за пару километров от деревни. Дойдете до деревни дорогой. Встречу на входе, привратникам сообщите, что шли своим ходом. Некоторые тайны Удзумаки не стоит знать даже союзникам.

— Хай, Удзумаки–доно!

Вот, какой приятный, немногословный и полезный человек, думало мое сатрапство, снабжая свежеобретенных родственников джуньяхирами. Последние в себя в полном составе пришли, инструкции главы семейства вняли, да и отправлены были мной в лес, недалеко от дороги в Коноху.

Сам же я, посетовав о своей занятости и незаменимости, почесал из подвала к воротам. Причем группа из специально обученных Учихи, Абураме и Инузука, перехвативших меня на полпути, меня ввела в некоторой, правда недолгий, ступор. Известив специально обученных, что «группа доставки послания кланов дайме» у столицы, жива–здорова, подошел к воротам Конохагакуре.

А после уведомления привратников, что «это–мое» и краткого опроса ими же свежеприбывших, направился домой.

Блин, денек конечно, а ведь еще не стемнело толком. Да и к Орычу ночью идти… Ладно, пока пойду и пару часов посплю. Как бы это, для меня, не стало роскошью.

Примечание к части

Как–то гг–ою тяжко, без выдачи целительных люлей карапузам. Вот он и выдал.

целительно–люлейный старина Киберъ Рассвет

28. К нам едет приличный человек

Заснуть, впрочем, не смог. Как–то нервно и напряженно вышло, если честным быть. Обменялся вежливым приветствием (ну пнул под зад, не принципиально) с пролетевшей в паре метров от меня межконтинентальной ракетой. Так что, отыскал Эйку, посмотрел на нее коровьими глазами и уволок размножаться. Пока ей можно, а мне расслабиться и отвлечься надо, да.

Расслабленный и отвлеченный, да и изрядно гневный я лупил в дверь змеелюбского убежища. Анко, явно спросонья, дверь мне открыла и уползла досыпать. Я же, пыхая праведным гневом, нашел Орыча:

— Друг мой, Орочимару, а не скажешь ли ты мне, какого проклятого они, конфиденциальная информация о техниках моего клана, получает огласку по всей Конохе? — вежливо и корректно начал беседу я, поигрывая кунаем.

— О, Хизуми–кун, рад приветствовать. — мимоходом покосился на кунай Орыч, — Ну, вообще–то, ты не совсем прав. О том, что «летающий Бог Грома» создан на основе ваших подарков, в Конохе не знает только слепой и глухой.

— И, очевидно, каждый Удзумаки прыгает пространственно–временной техникой до сортира, с целью экономии времени. — ехидно прокомментировал я и продолжил жестким тоном, — Орочимару–кун, не считай меня дураком. Я прекрасно понимаю резоны твоего поступка, да и не отказался переместить группу, понимая что это во благо. Однако, если еще раз ты, вместо прямого и честного вопроса о техниках, подставишь меня перед окружающими, в надежде «подсмотреть», я буду считать что наше сотрудничество и договоренности разорваны тобой, в одностороннем порядке.

— Как скажешь, Хизуми–кун, я тебя понял и слова твои учту, — жестко уставился на меня Змеелюб, — В таком случае, скажи мне. Ответь на «прямой и честный» вопрос. Джуньяхира. Я не прошу тебя раскрывать способ изготовления и прочее. Но я точно знаю, что чакроконструкт и печати в ней — обманка, к действию не имеющая никакого отношения. Чакра при лечении не используется совсем, ни капли. Ответь, за счет чего они работают?

— Сложный вопрос. Я мог бы тебя обмануть, мог бы развернуться и уйти, Орочи–кун, но как я сам не раз говорил: сотрудничество. Всю правду я не могу открыть не члену клана Удзумаки. Женись на девушке из моего клана, принимай печать, приноси клятву — расскажу многое, а если подождешь взросления моей сестры и войдешь в правящую ветвь — то и все.

— Хм, так тогда это была не шутка? — я помотал головой, — Ясно. Для меня пока это несколько преждевременно. Но я признателен Вам, Удзумаки–доно, за оказанное доверие и честь. — глубоко склонился Орыч, — Однако, есть хоть что–то, что ты можешь сообщить, не в ущерб интересам клана?

— Орочимару–кун, что–то смогу. Кстати, ты не прав, говоря о интересах клана. Тут, как это не пафосно звучит, интересы всех нас, не деревни, а скорее планеты. — Орыч вопросительно и несколько скептически поднял бровь, — Итак, начнем с покровителя нашего клана, Шинигами–сама. Я думаю в его существовании ты не сомневаешься, благо доказательств немало, как и его расположения к нам.

— Не сомневаюсь, доказательства есть, и техники призывающие почтенного хоть и редки, но существуют. Но к чему ты, уж не души ли из Чистого Мира лечат своих потомков?

— Не души. Дело в том, что отправка душ в чистый мир не единственная и не главная задача Шинигами–сама. Основное его служение началось, когда в мире нашем распространилась чакра. Дело в том, что для демонов, они, аякаси, да как угодно их можно называть, чакра есть эликсир жизни и развития. До нас им нет никакого дела, однако появившись здесь аякаси начнет поглощать чакру и расти. Становиться больше и все больше поглощать чакру. За считанные дни, а то и часы, от всего что мы видим останется безжизненная пустошь, что самое забавное — не по злобе, а из голода. И воспрепятствовать таковому вторженцу мы не сможем, да и не успеем, ибо сила его будет подобна силе тысяч биджу. Вот от проникновения подобных аякаси хранит наш мир наш божественный покровитель. А мы, Удзумаки, в меру своих сил помогаем ему, имея взамен толику знаний о мире они и аякаси.

— То есть, в джиньяхире сидит они?

— Не вполне, маленький лечебный дух, название отражает суть. Он безопасен, однако выпустить знания из клана — недопустимо. Одного, десяток призванных аякаси Шинигами–сама остановит, но если их будет больше — жизнь нашего мира завершится за считанные часы. Малейшая ошибка в ритуале недоучки, шпиона — да кого угодно, не прошедшего специального обучения, может привести к смерти всего.

— Не знаю даже, хотел ли я знать это, — задумчиво протянул Орочимару, с опасением разглядывая джуньяхиру в своей руке, — Это — точно безопасно?

— Безусловно. Лекарь в джуньяхире подобен маленькому морскому рачку, планктону. Ты знаком с этим понятием? — Орыч кивнул, — Их может быть сколь угодно много, но маленькие и слабые не смогут нанести урон, для них даже поглощение чакры непосильный труд.

— И знания о этом «планктоне» я смогу получить, но лишь войдя в клан Удзумаки?

— Если захочешь. Орочимару–кун, сам должен понимать, что знание подобных техник опаснее любого киндзюцу. Однако и умелое использование, не выходящего за грань — великое благо. А ты, скажем прямо, видишься мне достойным членом клана. А сейчас все, что мог открыть, открыл. И, прости, Орочи–кун, предупреждаю сразу. Из выживших Удзумаки тайной владею только я. Если придет тебе в голову идея захватить Удзумаки, шантажировать меня — гони её прочь. Даже в случае своей смерти я найду возможность лишить тебя разума, знаний и посмертия, буде ты станешь врагом Удзумаки.

— Полно тебе, не собирался я, — но увидев мой скептический взгляд перестал лицемерить. — Ладно, Хизуми–кун, я тебя понял. В свете увиденного мной, — помахал джуньяхирой, — я тебе верю и выведывать что–либо иначе, чем через вступление в клан, не стану. Кстати, возможно ты не в курсе, а это одна из важных причин поверить тебе. Ты слышал о культе Джашина?

— Не доводилось, — честно соврал я и задумался, благо было о чем.

— Не удивительно, подозреваю ваш покровитель как раз тогда и был занят, что поспособствовало разрушению Узушиогакуре. Не могу быть точно уверен в сроках, но выходит, что в момент атаки, близ Та, что в стране Рисовых Полей, сгустилось черное облако, превращая окрестности в, как ты выразился «мертвую пустошь». Вскоре появился беловолосый и рогатый великан, кромсающий облако танто, от чего оно развеялось. Но, видно, не до конца. Стали появляться безумцы, кричащие о «великом боге Джашине». Убивающие противников, и пронзающие себя копьем, в символе своего «божества». Притом, до смерти от своей руки, их раны исцеляются, немало напоминая джуньяхиру. А чакры в них не больше, чем в последнем крестьянине. Мне об этом известно с моего, кхм, места работы. Да и одного безумца я исследовал. В общем, судя по всему, то ли прорвался этот аякаси, то ли призвал его, уж не знаю кто. А покровитель ваш, оказавшись меж двух огней не смог ни помочь вам, ни добить вторженца. И да, описания места битвы я читал и быть выпитым аякаси не имею желания. Так что к таким тайнам без наставника, — несколько ернически, хотя и с толикой уважения поклонился Орыч, — стремиться не буду.

— По всему, прав ты, Орочимару–кун. Странно, видел я нашего покровителя и не был он ни взволнован, ни встревожен. Хотя, подозреваю, нанес он аякаси ущерб достаточный, чтобы тот не мог пожирать чакру сам. А культисты и прочее не слишком Шинигами–сама заботят, ками он и есть ками, — на мой раздумчивый монолог Орыч покивал, мол похоже на правду. — Впрочем, ладно. Вопрос с джуньяхирами, до появления сватов, надеюсь, закрыт? — содрогнувшийся от «сватов» Змеелюб утвердительно кивнул. — А собственно, зачем мы сегодня собрались–то, а то твой рассказ несколько выбил меня из колеи?

— Ну собрались–то зачем — я не знаю, а явился ты, Хизуми–кун, повергать меня в прах гневом своим, — злоехидно ощерился Орыч во всю пасть.

— Поверг?

— Поверг, еще как, переварить бы все, — задумчиво протянул мой будущий зять.

— Ну вроде бы никаких изменений по плану у нас нет. Разве что подгадила мне эта псина сутулая советником.

— Ки–ки–ки, а ничего так, «псина сутулая», — развеселился Орыч, — мы то его «блохастым» среди знакомых называем. Кстати для Инузуку вполне вменяемый тип. Супруга вот у него — там мрак кромешный.

— Эта, — показал я руками «игольчатую прическу», — Цуме кажется?

— Она самая, совсем бешеная, когда в небольшой компании, а уж один на один — и на каге лает, чуть ли не бросается. Притом, чем больше народа — тем приличней себя ведет. Народ ставки делает, сожрет она Ойя, или сбежит он из деревни.

— Глава клана?

— А там все равно кто он. Она, когда последний раз беременела, повеселилась, видимо в процессе. Ой в госпитале месяц валялся, его, считай, по кусочкам собирали.

— Да уж, колоритная дама. Впрочем, óни с ними обоими, псинами сутулыми. Я насчет места советника поговорить хотел.

— А что тут говорить, для меня это — такая же неожиданность как и для тебя. Псина сутулая, — ки–ки–ки! — и меня удивил. Ну посидишь в совете, благо, как я понял, тем же чем и хотел будешь заниматься. Только не по моему «заказу» а как советник.

— Клоном теневым, Орочи–кун, нечего мне в вашей говорильне делать. И тебе теневым же там быть советую. Пользуешься?

— Да и прав ты, изрядно удобная техника. Правда больше двух не создаю, но и это полезно. Змеиные хоть в бою и получше, но память не передают, так что в исследованиях и на переговорах и вправду незаменимы.

На том и распрощались. Прошел мимо квартала Сенджу, темно везде, да и потопал домой. С утра Цунаде навещу.

А Орыч — мозг, все–таки. Да и моя, на коленке придуманная история, как бы не правдой оказалась. Джашин и вправду изрядно на отожравшегося духа смахивает, с отрубленным «чакрососом», питающегося жертвами. Впрочем ладно, к сведению приму, но делать пока ничего не буду, не до него сейчас. Разве что, как время появится, с Шинигамычем потолкую. По делу, да и за жизнь. Добрался с этими мыслями до дома, да и завалился спать.

С утра поймал Рей, наказал сразу семерку на стену направлять, дела, а если что — после обеда сменю. Шина перед уходом выцепил, велел меня дожидаться дома, мол явлюсь с указаниями ценными и важными. Ну а сам к кварталу Сенджу отправился, вполне открыто, родственница как–никак.

В ворота сначала постучал. Потом попинал. Потом молотить начал и слова говорить в стиле «открывай Сенджу, Удзумак пришел». Открыла уже краем виденная девица, Като, вроде, её фамилиё. И заявила мне, что «Сенджу–доно изволит почивать». Впрочем крик из дома «Шизуне–тян, если Удзумаки, а только у него одного такой противный голос, то пропусти», открыл передо мной врата квартала Сенджу. Причем, при всех своих недостатках, Цунаде предложила мне пожрать, чем несомненно выделялась из рядов бескультурья и быдл, окружающих меня. Родственница все–таки, да.

— Пружинка–кун, кстати, что за «тетушка–сестрица» о которой ты орал? — полюбопытствовала Цунаде.

— Ну а кто ты мне, Цу–тян? Родственники точно, а вот то ли тетушка, то ли сестрица.

Сенджу задумалась, пальцы позагибала, лазая по семейному древу, но в итоге фыркнула и махнула рукой:

— Правда твоя, племянничек–братец, то ли тетушка, то ли сестрица. Пришел–то что, о печатях узнать?

— И о печатях, и о медиках. Да и навестить по–родственному. Вот не поверишь, у кого только не был, много раз. Только на чайной церемонии хоть чаем напоили, да и просто чаем с печеньем, только Хьюга, оба раза. А так, все жадные, ко мне то на завтрак, то на обед набиваются, — жаловался я на жизнь и жадин, да пирожок жевал, — одна ты у меня хорошая, хоть завтраком кормишь.

— Питайся, не объешь, — похихикала Цунаде, — а с медиками я, считай, разобралась. Там люди хоть и не без греха, — намекнула на наши «воровские списки» тетушка–сестрица, — но всё же больше лекари. Так что, собираться никуда не стали, ждут что будет и шиноби лечат, как было. А список печатей сейчас будет.

С этими словами Сенджу воззвала к своей наперснице и выдала ей соответствующие указания. Я же наносил ущерб пищевой безопасности союзного клана и думал.

В принципе Цу, занятая делом, более–менее вменяема. Еще сисяндры на размер–другой уменьшить и вообще на человека похожа станет. Но в остальном, излишне эмоциональна, но за деревню болеет. Надо ей будет в будущем с карапузами помочь, Сенджу побольше наделать, благо разработка ерундовая, да и в кармане лежит, повода ждет.

А может и сама справится, та же проверка населения поголовная, на наследие крови, стопроцентно результаты даст. Не думаю, что Сенджу целибатом страдали–наслаждались, так что пусть полукровок, но много их должно быть. А там, вывести чистую линию не велика проблема, время разве что.

Тем временем Шизуне принесла список, а ознакомившись с ним, я не знал, то ли ржать, то ли волосы рвать. Большая часть кругов в учебниках для генинов-Удзумаки встречалось.

— Так, весь этот хлам надо однозначно менять, тут круги как бы не постарше Рикудо будут.

— Хизуми–кун, а ты уверен? Вполне рабочие круги, диагностический, замедляющий кровообращение, да даже стазисный один есть, — усомнилась в моих познаниях тетушка–сестренка.

— Цунаде–кун, и что тебе этот «диагностический», — выразив тоном презрение, веско изрек я, — дает? Переломы, инородные предметы, ну может еще, если кишки в кашу, известит. Смотри, как надо.

Ну и засел я за просвещение Цунаде, как по кругам, так и, вследствие, частью медицины. Чакра–медики, например, от аппендицита лечили пересадкой. Я охудел, когда понял, что эти товарищи берут донорский кишечник, кромсают и трансплантируют его. Вообще больше половины лечения — взять кусок у кого–то, да и воткнуть в больное место, чакра приживит. Ну, в принципе–то, приживит, только траты дикие, доноров на всех не нарежешься, да и по рангу ограничения изрядно высокие выходят.

Правда и для себя любопытное почерпнул. Сенджу работала с чакроканалами, и показала особенность, концентрацию, а главное — волевой посыл (в чем мне джуньяхира, передающая мысли, изрядно помогла) нужный для формирования чакроканала. Обзаведясь шишкой из закольцованного чакроканала в предплечье, решил я, от греха, потренироваться на ком–то менее ценном, чем я.

— Хизуми–кун, а ты точно медициной не занимался? — подозрительно уставилась на меня Сенджу, после моих «откровений».

— Цунаде–кун, несколько месяцев как, — обозначил мимикой «крест на пузе» я, — просто наблюдательный я, да и умный не по–годам, — скромно обозначил свое величие.

— Да, и скромный до крайности, я уже заметила. Недаром с Оро спелся, Пружинка мелкая. Ладно, убедил. Те круги, что ты предложил, и лучше, и нужнее, — одобрила мою модернизацию Цунаде, тут же впрочем, нахмурясь, продолжила. — Только, половину того что ты наговорил, я лишь примерно представляю, как осуществить. И то, не факт, что правильно. Пользу–то понимаю, чакромедик С-ранга излечить, пусть и в госпитале, сможет повреждение не всякому А-рангу доступные. Но методик нет, одни умствования. Хотя, согласна, разумные, да и рабочие, тут по всем признакам выходит так.

— Ну значит, ты и проверишь. Кстати, спросить у тебя хотел, Цунаде–кун. У меня, в клановом квартале три медика, считай А-ранг без малого. Нас не так много, одного дежурного на весь клан с головой. Я к чему в общем. В госпиталь хотел их направить, как наемных специалистов. И Конохе польза немалая выйдет, все же А-ранговые медики на дороге не валяются. И моим, практика немалая получится. Да и ты, возможно, — подмигнул Сенджу, — по–родственному чему подучишь.

— Дело–то хорошее, да и подучить не вопрос, — задумалась тетушка–сестрица, — только учти, либо к клановым не подпущу, либо клятва. Наследие крови, если клановые узнают, что не под клятвой деревни лечил кто — прирежут твоих втихую. Меня–то терпят, ранг и Сенджу, а с остальными лучше не рисковать.

— Ну и хрен с ними, с клановыми, как по мне. Я деревне помогаю, медиков предоставляю, а им еще клятвы давать? Обойдутся. — решил не кабалить на пустом месте своих я. — Кстати, тетушка–сестрица, вопрос к тебе родственный есть.

— Какой же, племянничек–братец?

— Да есть ли смысл, при беременности, чакры побольше в мать подавать, лекарства какие. Чтоб плод развивался, да и потенциал, возможно, получше был. Деньги–то не вопрос, но в книгах клановых только и написано «нельзя».

— Правильно написано. Твой ребенок–то? — кивнул немного погрустневшей, но вроде в норме Сенджу, — Если у матери чакры хватает, патологий нет, даже не вздумай лезть. Пробовали уже, и детей и мать губили.

— Спасибо, Цунаде–кун. Слушай, я тут… А они с ним. Возьми, — протянул «гинекологическую» джуньяхиру. — Хотел к какому нибудь празднику подарить, но бери так.

— И что это?

— Я в твои дела, тетушка–сестренка не лезу, однако не глухой, — слегка приготовившись драпать, если что, начал я. — И о том, что из–за то ли регенерации, то ли еще из–за чего, детей иметь не можешь слышал не раз, — пригорюнившись, Цунаде кивнула. — В общем, кровью мажешь, цепляешь в район живота, как пряжку подойдет или подвеска на пояс. Матка–то, прости нескромный вопрос, цела? — заинтересованная Сенджу кивнула, — ну тогда, считай через пару недель у тебя с десяток здоровых яйцеклеток будет. Правда, не совсем стандартных, слишком на тебя похожих, впрочем это мелочи, как по мне. Задумаешь беременеть — эту джуньяхира снимай, а то воспримет плод, как патологию.

— Точно? — севшим голосом спросила тетушка–сестрица.

— Ну джуньяхира–то работает, — улыбнулся я. — Как образец брал здоровую матку, с твоей кровью джуньяхира создаст твою, без патологий, и полным набором яйцеклеток, правда одинаковых, но уж тут как вышло. Даже если бы у тебя вообще ничего, кроме кишечника, не было, через пару месяцев вырастил бы все потребное.

Цунаде минут пять сидела, рассматривала джуньяхира. Ну а мне её стало, если честно, немного жалко, уж очень у неё лицо было «характерное» при разговоре о детях. А так, пусть плодится и размножается, будет с кем моему карапузу в песочнице альянсы по унижению, доминированию и властвованию заключать.

Тем временем, эта бешеная баба, заревела, покапала слезами на стол. Вскочила, прорыдала «спасибо», подлетела на джонинской скорости, обняла, чмокнула, хотя скорее клюнула в щеку и срулила в куда–то в особняк. Рыдать и радоваться, небось.

Я же, кряхтя, под гудение витала тащился домой. Эта психованная мне ключицу в двух местах сломала и хорошо, что не хребет. Обнимашки, ититская сила. Бешеная баба какая–то. Пожалел блин, мать терез недоделанный, а сам чуть не помер. Угробить меня родственница точно вполне могла, куда там джинчурики и прочей мелочевке. В следующий раз, всякие подарки, только в доспехе из чакрометалла и на дли–и–инной палке передавать и никак иначе, да.

У себя, слегка подуспокоившийся и подлеченный я выловил Шина, беседующего с Харукой. Подумал, да и прихватил обоих.

— Харука–сан, ты посвятила Шин–куна в нашу ситуацию с боевым крылом?

— Хай, Хизуми–доно, даже начала составлять график…

— Погоди, я думаю есть смысл передать этот груз Шин–куну, все же у тебя есть и другие обязанности. Сама–то что скажешь?

— Хизуми–доно, по словам Вашим, Шин–сан в делах боя, более искусен, а дела с учебой пригляда требуют и внимания.

— Ну вот и отлично, перескажешь Шин–куну имена и график, да и спокойно займешься своими обязанностями.

— Хай, Хизуми–доно, благодарю Вас.

— И Харука–сан, вне церемоний и не при посторонних — деловым. Тебя, Шин–кун, это также касается.

— Хай.. — увидев мою благожелательную рожу бойцы решили исправится.

— Как скажете, Удзумаки–доно, — сказала Харука и срулила по делам.

— Хай! — тоже, вполне соответствуя статусу–рангу–деловому ответил Шин.

— Шин–кун, расскажи о себе.

— Хай. Джонин, специализации печати на земле и воздухе, стихии вода и ветер, ниндзюцу знаю слабо, на уровне чунина. Тайдзюцу Удзумаки знаю в соответствии с рангом, Кендзюцу несколько хуже, но владею на неплохом уровне. Кеккай..

— Погоди, Шин–кун, в бою я тебя видел и скажу тебе прямо, весьма впечатляет. Кстати, я бы хотел, чтобы ты занялся тренировкой перспективных. Да и меня погонять стоит, хотя несколько позже. Я‑то в печатях и кеккайдзюцу на уровне хорошо если токуджо, а остальное генин, не выше. А первый вопрос был о том, как в стране источников ты оказался, да еще с семьей.

— Хизуми–доно, отдыхал на момент разрушения Узушиогакуре с семейством, в онсене. Узнав о атаке, ушел в леса, построил дом. Мстить, не вырастив сына, счел недостойным. Позволите вопрос?

— Да, Шин–кун, задавай.

— Ваша скорость, Хизуми–доно, это не скорость генина. Я не встречал джонинов, работающих столь быстро, если это не нинтайдзюцу райтона. Вы, по моему скромному мнению, недооцениваете себя, Хизуми–доно.

— Это, даже не знаю, как тебе объяснить–то. В общем, моя скорость — это простое телесное мерцание. Никаких печатей и секретов, но я могу немного управлять им, да и вижу окружение. Почему — не знаю, но отличий от обычного шуншина в моем нет. А вот во владении техниками шиноби, кроме ряда нин техник, все, как я тебе и описал. Ну может чуть лучше, тренировался, но по книгам, сам понимаешь, толк если и есть, то невелик.

— Благодарю за разъяснение, Хизуми–доно. За тренировки возьмусь, по вашему слову.

— И да, Шин–кун, мне будет нужен глава боевого крыла. Надеюсь им станешь ты.

— Хай, Хизуми–доно, я вас не подведу.

Ну а нормально перекусив и окончательно отойдя от «травматических обнимашек», поперся я стену колупать, ибо надо рожей мелькать, скорбной и горделивой. Да и занимался я стеноколупанием еще пару дней.

А еще через пару дней, к вечеру, в Конохагакуре приехал второй приличный человек в этом мире, дайме Хи но Куни.

Примечание к части

Уф. Наконец–то гг–ой увидет приличного, со вкусом одетого человека. А не енто быдло шинобское.

снобски–педантский старина Киберъ Рассвет

ЗЫ. На всякий поясняю, смогтрим тег «психология». У гг–оя отходняк. Биджу это реально стремно. Ну чтоб некоторые решения и действия гг–оя понимались и тд. Но он все равно продуман и не тупит, просто несколько ускорился–подергался.

29. Мы делили тень огня

А за ужином нагрелся переписывательный амулет. На свиданку звал меня сам змеиный саннин, Орочимару рекомый. Подумал я, да и морду салфеткой, перед выходом, вытер. В целях сохранения высокого культурного облика.

Сам Змеелюб поджидал меня в подворотне, с видом таинственным и значительным, отвел за пару кварталов и продемонстрировал занимательное зрелище.

Из здания администрации дружным потоком, аки муравьи трудолюбивые, вытаскивали пачки и коробки чиновники да несколько АНБУ. Документы, подумалось мне, что Орыч мне, вполголоса, подтвердил:

— Сарутоби, еще сегодня днем, встречался с главами кланов. Не на совете, — пояснил на мое некоторое офигение Орыч, — в частном порядке. Договорились ряд «моментов» забыть, документы — уничтожить. Меня же в известность поставить о встрече подзабыли. Сейчас это добро оттаскивают на полигон и там сжигают. Хизуми–кун, насколько полон твой нашпионенный архив?

— Если о документах из администрации, то все. Полностью, что было в Башне Каге, — что, кстати, обошлось в несколько бессонных ночей, далеко не все оказалось на бумаге, однако подобный исход я предполагал, и ряд домов духов содержали полную копию всех бумажек, вплоть до Корня.

— Включая тайные свитки? — распустил язык Орыч, в прямом смысле слова.

— Вообще все. Не смотрел, что там точно. А в бумаге пока и не проси, не дам, — обломал я искренние порывы собеседника.

— Сссам все хочешь узсснать, и делитьссся не желаешь? — прошипел надувшийся Змеелюб.

— Нет, конечно. Просто пока в администрации порядок не наведешь — куда их? Твой подвал и подпалить могут, было бы желание, в Башне Хокаге — те же люди, что сейчас жгут. Да и в бумаге немного, в основном… ммм… файлами компьютерными, считай. Только на перенос на бумагу пару дней выйдет, да и потом куда?

— Вообще–то да, прав ты тут, — несколько ошарашено заметил Орыч. — Я рассчитываю на полное восстановление всех документов, — стал он виртуально примерятся к шапке Хокаге.

— Как пожелает Орочимару–сан, — низкопоклонски залебезил я, — все будет в лучшем виде. Удзумаки не нуждаются в этом, — жестом изобразил ничтожность писулек, — так что все, в полной мере будет в Вашем распоряжении.

— Ки–ки–ки, хорошо, Хизуми–кун. Да, выборы в полдень, тебе быть надо обязательно, сразу после назначения Хокаге роспуск и назначение в Совет Листа. Не выборы, но все же лучше при всех, ну и тебе быть тоже надо.

— Надо — значит буду, — смирился с неизбежным я.

Наутро решил к событию подготовиться. Эйкой собрал разбирающихся дам и повелел: величие мое в соответствующие рангу одеяния облачить, аксессуары всучить, предварительно тушку для облачения и акссесуаровсучения подготовить.

Началась соответствующая ситуации суета. Мое величие обмыли, маслами умастили. На голове ирокез, вида поганого, но полный глубинного внутреннего смысла соорудили. На ногти нацепили накладки, рожу и руки покрыли толстым слоем белил. Потом, на роже, долго изображали лицо, косметикой. Замотали меня в специально–перекрученный памперс, начулочили таби. Потом подбирали статусные хакама, чтобы не излишне длинны, но и урона чести из–за коротковизны не было. Опосля насобачили–завернули в косодэ, а поверх оного натянули кимоно. На этом же этапе приперли и насандалили дзори, поверх же оных нашнуровали цумагакэ.

После чего, нацепили поверх хаори, с монами Удзумаки и золотыми пуговицами с драконами. В ирокез воткнули розовую вуалетку, к счастью без вуали, но с изрядным цветком сакуры. На пояс закрепили церемониальный меч, в лапу впихнули веер.

И пошел я, весь модный, культурный и красивый, блистая накладными ногтями, ужасая восхищая прохожих нарисованной мордой лица. К счастью, аргумент, что я иду на совет, а не веду клан в битву, позволил мне флаг в задницу, сасимоно именуемый, не вдевать.

Вщемился в зал совета, произвел фурор преизрядный. Ряд лиц аж поперхнулись, от восхищения моей, в высшей степени модной и культурной персоной. Ну и осознание своих низин и быдлячества тоже поводом были, да.

Даже дайме, как и в прошлый раз, одетый статусно и пристойно, изволил глаза приоткрыть, мной полюбоваться и слегка кивнуть, в знак восхищения и одобрения.

Орыч, морда змеебесстыжая, рукавом пасть прикрыл и нагло ржал.

Тем временем Фугаку взялся за речь, в смысле как глава клана–основателя. Выдал сентенцию на тему, все течет, все меняется, не прошло и полугода, а у нас выборы, никогда такого не было и вот опять.

После же, речью овладел Обезьяныч, на тему что старость–не радость, молодым у нас дорога, старикам у нас почет. И только хотел нагло срулить в кусты, в стиле «я устал, я мухожук», но был безжалостно перебит, заткнут и усажен на место.

Тут, за уже потасканную речь, уцепился Хиаши и начал втирать про кандидатов.

Ну а я говорильню решил пока не слушать, а осматривая окрестности, встретился глазами с Сенджу. Тетушка–сестрица пристроилась в уголке, но встретившись со мной глазами изобразила физиономией благодарную морду лица, указала на джуньяхира, исполняющую роль пряжки и скупыми жестами изобразила великую благодарность и готовность сделать вот прям щаз все, что пожелаю. Я же, прикрыл веером морду свою ехидную, очи закатил, а после минутной имитации тяжких раздумий, взглядом указал на сисяндры родственницы и, поверх веера обозначил два пальца.

Цунаде, в благодарности несколько убавила, ликом покраснела, очи выпучила и кулак мне свой явила. Мой же лик был беспристрастен и непреклонен, легонько потрясая веером с указанными двумя перстами. Саннин глаза закатила, лицом обреченность изобразила и, со вздохом, продемонстрировала один палец.

Но я был непреклонен, легонько головой помотал и с гордой рожей обмахнулся веером с двумя пальцами. Тетушка–сестрица взглядом по округе побегала, в отсутствии подмоги и подручных средств для смягчения непреклонного меня убедилась, лик состроила жалобный, лапки умоляюще сложила и опять одним пальцем меня соблазнить удумала.

Я же, до мольбы и страданий неразумной снизошел, задумался и один из двух перстов наполовину подогнул. Цунаде обреченность в очередной раз изобразила, но узрев мой задранный нос и церемониальное рыло, вздохнула и, одновременно с взмахом руки, кивнула.

Вот она, сила дипломатии и культуры, думалось мне. Я бы и против полразмера не возражал, а тут и все полтора, вполне, кстати, в моем вкусе. Высококультурном и утонченном, да.

Хьюга, тем временем, продолжал нести какой–то феерический бред про выборы и ликов, с удивлением на него взирающих, становилось все больше. Все все обговорили, кандидат у нас, понимаешь, один, белоглаз же затеял какую–то неудобоваримую говорильню о беспристрастных выборах и достоинстве кандидатов. На последней сентенции я, на всякий случай, уставился на Орыча. Нет, вполне себе один. Так что Хиаши, куда–то, совсем далеко, волнами красноречия унесло.

В момент паузы, оратор, окинул внимающих его талантам взором, узрел в них неизбывный офиг и охренение, ну и, закашлявшись, спич в стиле «в общем, все будет хорошо», скомкал.

Пока не вылез еще кто, говорливый, псина сутулая оперативно (и ускользнув от локтя присаживающегося Хьюга) выдал:

— А я предлагаю, почтенные, перейти к оглашению претендентов и голосованию. Я предлагаю Орочимару–сана…

Карающий хьюгин локоть таки настиг псину сутулую, хотя, как по мне, в данный момент несколько неоправданно. Безусловно, приятно. Но несвоевременно.

За истерзанные остатки даже не речи, а её обрывков, ухватился Фугаку:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Предложение совета кланов единогласно, без одного голоса, выдвигает Орочимару–сана. У клана Сарутоби есть кандидат? — печальное отрицательное мотание головой непредставленного хрена с самокруткой, монами Сарутоби обляпанного. — Совет джонинов имеет свою кандидатуру? — а в ответ тишина. — В связи с отсутствием других кандидатов, в соблюдение традиции предлагаю перейти к голосованию.

Голосование провели и в тяжелой, бескомпромиссной борьбе победил Орочимару–сан, ставший у нас, значится Годайме Хокаге Конохагакуре, понимаешь, но Сато. После легкого кивка уважаемого и приличного человека, безусловно. Дайме, если что, рекомого.

Ну, а после напяливания шапки (вот правда, шапка–то ничего, но бледная какая–то, вот у Боунс была шапка — всем шапкам шапка), Хокаге–доно зарядил спич:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Благодарю Вас, за честь и доверие и обязуюсь вас не подвести. Однако, есть вопрос, требующий незамедлительного рассмотрения. Советники Листа почтенные и уважаемые шиноби. Однако, в силу возраста и иных причин, — «иные причины» Орыч выдал изрядно ехидно, стоит признать, — выполнение ими обязанностей советников я нахожу невозможным. Посему, я, Годайме Хокаге, объявляю о роспуске Совета Листа. Так же я назначаю в новый Совет Листа: Фугаку Учиха–доно, как представителя кланов и представителя клана–основателя. Цунаде Сенджу–доно, как советника по медицине и представителя клана–основателя. Иноичи Яманака–доно, как представителя кланов. Ой Инузука–доно, как представителя кланов. Хизуми Удзумаки–доно, как советника по науке и представителя союзного Конохагакуре клана. На этом, почтенные, вижу нужным собрание закончить. Почтенный дайме, главы кланов, представители совета джонинов, — соответствующие кивки в сторону обозванных. — А вас, почтенные советники, я попрошу остаться.

Дайме почтенно удалился, народ всяческий по делам своим ускакал. Орыч задницу свою чешуйчатую во главу стола умостил, и сразу советников на «деловой» перейти призвал, правда возжелал надо мной перед этим поглумиться:

— Почтенный Удзумаки–доно, сакуры сад расцветает в сердце моем, лицезрея почтение и уважение к традициям Ваши. Однако ж, не тяготит ли Вас церемонный наряд, не желаете ли Вы, чтобы совет на краткое время был отложен, дав Вам возможность облик сменить? — злоехидствовал змеетень.

— Лишь в преодолении преград отражается истинная красота, внешняя и внутренняя, достопочтенный Хокаге–доно. Нет нужды ни мне стремится к недостойному, ни почтенным ожидать не нужного, — еще более злоехидно, с постно–одухотворенным выражением на косметике лица, ответствовал я.

Ну а после соответствующей плюхи, по наглому, змеиному носу, змеетень выдал, что ждет к завтрашнему вечеру предложения от советников, в рамках их зон ответственности. Деление же советников видится его змеемордейшеству так: Ой патрули и разведка, Фугаку полиция и контршпионаж, Иноичи дознание и следствие. Ну а мы с Сенджу, соответственно и так обозваны.

На этом всех лишних завуалированно послали в пень, отчеты писать. Сам же змееогнетень поманив нас с тетушкой–сестрицей направился в кабинет огнетня.

В кабинете же, жестом «кыш–кыш», отправил потолочный АНБУ нафиг из помещения. Двое срулили, третий же хамски забился в уголок. Указав на него взглядом, поинтересовался у Орыча, как владыки недвижимости, мол что с глуховатым хамом делать? Тот рукой махнул, ну а я в барьер постороннего закатал, обезчакрил и в свиток с остановкой времени запихнул. Любопытно, что пусть и не самый простой в исполнении, но достаточно распространенный пищевой свиток, вполне удачно сохранял тушку без чакры, без особых побочек. Чакра–то в запечатываемом безусловно была, но после инфуина крайне мало и выживет точно. Ну а что плохо будет — мне как–то все равно.

Так что свиток убрал да новый, с антипрослушкой активировал. Буквально через пару секунд я любовался на бескультурных партнеров по перевороту, нагло ржущих (и кикикикающих) тыча в мою персону невежливыми пальцами. Ну и нафиг их, быдлов бескультурных, подумалось мне, в процессе усаживания в кресло посетителя.

— Почтенный Пружинка–доно–кун, — прохрюкала Сенджу, а немного посерьезнев незаметно тыкнула в свой молокозавод. — И да, ты серьезно?

— Да, Цунаде–тян, абсолютно серьезно. Но не настаиваю. Спросила чего мне желается — я и ответил, остальное дело твое, — мудро–коварно кивнул я. — Ну а насчет церемониала. Ну сами смотрите, вот приперся на совет мальчишка Удзумаки. Да, что–то умеет, но оделся по моде трехсотлетней, а то и более давности. Чуть ли не церемоннее дайме, на которого и то, с улыбкой смотрят. Вот только перьев в заднице не хватает, — что вызвало гыгыки собеседников.

— Ты хочешь сказать, что образ подобрал для создания недалекого, помешанного на науке и додревней эпохе мальчишки? — дошло до чешуйчатого жирафа.

— Нет, почтенный Хокаге–доно, а сасимоно в зад, к моему великому прискорбию, не смог упихать, не влез, — чопорно–ехидно ответствовал я.

— А вышло–то и правда так, что не подкопаешься, — задумчиво протянула Цу, — ты, Пружинка, тот еще лицедей, но сделал–то все так, что в какой бы то ни было политической силе или интригах тебя никто и не заподозрит.

— Вот, Цунаде–кун. И тебе, кстати, советовал бы почаще орать погромче, да по мордам стучать, вне госпиталя и медицины, конечно. Не воспринимают всерьез — значит мало того, что не интригуют, так еще и не опасаются. Более того, могут в свою какую интригу попытаться вовлечь, свои планы раскрыв, «глупца» не опасаясь.

— Оро–кун, а ты точно змей? Может Пружинку–куна теперь так называть приличествует?

— И не знаю даже, Цуна–тян, возможно что и так.

— Почтенные глумливые Санины, а по делу то у нас есть о чем поговорить? Хотя, пока не забыл, — распечатал на стол Хокаге пакет, — триста миллионов, владей, Орочимару–кун.

— Да, я завтра занесу, — вспомнила Сенджу.

— Благодарю, — кивнул Орыч, — у самих–то планы какие?

— За госпиталь примусь, инвентаризация, проверю потихоньку соответствие званиям медиков, — отчиталась Цунаде.

— До обеда строю барьер, в обед по твоему, Хокаге–доно приглашению, в Башне, торжественный расчет с бескорыстным Удзумаки при свидетелях, — обменялся с Орычем ехидными взглядами. — Ну и до совета, наверное, займусь сверкой библиотеки Хокаге, возможно что сперли или подменили под шумок, — змеетень понимающе кивнул.

— А мне пока остается только служащих проверять, в надежности уверенности нет и не сделаю ничего, — просветил нас Орыч.

— Кстати, если будешь вызывать по одному, на, — протянул Змеетню две пластинки, — одну под сиденье кресла прикрепи, вторую под рукой держи. Три кандзи пластинка демонстрирует: «правда», «ложь» и «сомнение». С первыми и так ясно, а последняя, по разговору ясно будет, если, например, не уверен собеседник в словах, не до конца знает, только догадывается… Ну ты понял, я думаю, — Орыч благодарно кивнул, пластины принял и заверил что лепет мой понял. — И Цунаде–кун, я двух медиков завтра в госпиталь направлю, как мы и договаривались, примешь?

— Приму. Только Хизуми–кун, у тебя, часом амулета правдивого еще не завалялось?

— Вот как знал, — тяжко вздохнул разграбляемый я, передавая еще один комплект тетушке–сестрице.

— И да, Хокаге–доно, я вашего, — помахал свитком, — излишне любопытного и глуховатого охранника Вам, с вашего позволения, не отдам. У меня пара опытов есть, где глуховатые и нагловатые АНБУ просто необходимы.

Орыч лапой махнул, мол забирай только ежели что интересное скажет — сообщи, с чем я и не спорил. Цу задумалась, но тоже на судьбу узника свитка рукой махнула: неисполнение приказа Хокаге, его телохранителем, попытка подслушать разговор — по результатам и так пара лет расстрела выходила.

На том и распрощались. А дома, группа дам часа полтора напильниками и зубилами счищала с меня штукатурку и прочие украшательства.

Примечание к части

Сноб и педант!

Будь сильным и гордым!

Неверно одетых,

Бей в хамскую морду!

стихотворно–агитационный старина Киберъ Рассвет

30. Инвалидная команда

Добравшись же до дома, стал мыслить думу. На тему, что в среднем по больнице в тени Листа, все, возможно и неплохо, а в конкретных случаях увы и ых.

Старики–разбойники места освободили, более того, лично я буду настаивать, да и мои «теневые подельники» возражать вряд ли будут, что топить пердунов престарелых надо, и поглубже. Причем утопятся, никуда не денутся, за Утатане с Митокадо вообще ничего, кроме крышевания верхушкой и «уважаемые люди» нет.

Хирузена же свои сольют, собственно и потопят же. Не воровали — так и замечательно, дорогие Сарутоби Ичизоку, мы тут цены ваших поставок за последние десять лет посмотрели, нет, не может Конохагакуре себе такого позволить. И не надо скидок, мы на вашей порядочности наживаться бесчестно не будем, только новые поставщики и партнеры. Ну а вы, почтенные, смело и невозбранно продавайте ваш десятикратно лучший товар своим покупателям, Конохагакуре не претендует.

Все это хорошо и красиво, однако есть большое но. АНБУ Орыч сейчас почистит, госпиталь Цу аналогично потрясет. Только есть администрация, где чиновники невозбранно промахивались мимо кассы в карманы с десяток лет. Ладно, через недельку особо вороватых прижмем, остальные пару неделек даже поработают. Почти честно. А потом опять начнут работать в «наработанном годами ключе».

Самый смех–то в том, что чиновник, как бы он из себя не пыжился, хоть и, безусловно, нужен, однако на девяносто процентов от него ничего кроме «читать, писать, считать, положить в положенное место и достать из положенного места» не надо. Семь оставшихся процентов, должны коммуникабельными быть, понимать, что от них собеседник хочет и уметь собеседнику объяснить, что от него надо. То есть не просто «с вас такая–то справка, получать в там» а именно объяснить. Ну, и целых три процента специалисты: бухгалтера, юристы.

И вот где эту кодлу набрать на замену текущей… Хм, а мудрый я кажется придумал. Надо будет завтра подельников порадовать, мудростью моей и советливостью научной.

И уже прямо завязанные на меня вопросы: в начале лета восстановят Академию Шиноби. Кстати, блин, нужно все учебные планы проверить–перепроверить, лишнюю агитацию в стиле «сдохни и зарази суицидом товарища» нахрен выкинуть, заменив на агитацию и пропаганду не лишнюю, людишкам любезную и мне полезную. Составить нормальные учебные планы, перетрясти и набрать новых преподавателей…

Кстати, Майто Дай, лютый наш руконогомашный генин. Вот, кого точно надо на обучение пристроить, во имя блага деревни.

А его, вроде как, должны буквально в ближайшее время прирезать, правда он сам при этом мечников тумана, мало не всех, до смерти запинает. Вот реально, возникает ощущение что я с каноном вальс танцую, вот зуб (орочимаровский) даю, припрутся мечники тумана в страну Огня. Причем, не из–за канонных непонятностей, а с конкретной задачей, одного перспективного форварда поблагодарить, да.

Надо посмотреть, насчет команд, завтра с утра. И, соответственно, группой соответствующей подобраться, мечников овагинить, да и мечи надо бы прибрать. Интересно потому как изрядно, на вид и эргономику пакость противоестественная, а вот по свойствам вполне пристойные высококлассные артефакты.

Ну и моего будущего Сержанта Боль, в смысле Тренера–Учителя по общефизической подготовке и мордобитию личинок шиноби, ковырялами затыкать не дать и к ручкам пригрести.

Правда, хоть и стала Академия моей зоной ответственности, хоть и собрал я мало не всю бухгалтерию и документщину, понять, как, в ночь атаки Девятихвостого, её порушили у меня не вышло. Вот просто, посреди Конохи, в окружении не одного ряда целехоньких зданий, взяла, значит Академия и саморазрушилась. От проклятий заученных протошиноби, очевидно.

Ну а до ночи, экзаменовался Шином, на тему чего умею–неумею. Если бы троица телохранителей не прикончили мое ЧСВ уже давно, то умерло бы оно в муках, неизмеримо более тяжких, сейчас.

Мягко говоря, я чунин, о чем мне снисходительно пробасил Шин. В совокупе, печати заготовленные–клоны–шуншин, до нижней планки джонина может и дотягиваю. Подготовленный заранее, с противником, моих ухваток не знающим.

Причем, главная беда, как мне Шин пробасил, что тушка у меня вполне себе чунинская, может чуть получше. Пропитка янь–компонентой клеток на этом уровне. И исправляется это либо в стиле «зеленого зверя Конохи», либо звиздюлями. Причем лечиться от озвездюленного–натренированного нельзя, ибо тушка и чакроисточник сами должны принять необходимость, ян–компоненту выделять и клетки ей «более лучше» напитывать, в фоновом, а не «форсированном» медиком режиме.

В общем, стал я до вечера верным последователем герра Захера Мазоха. На место покладочное со стонами и кряхтениями возлег. И Эйка прониклась, размножила меня медленно и печально и почти не кантовала, да.

Засыпая, я понял, что и правда последователь, ибо если вопрос стоял исключительно в янь–компоненте, а по всему так выходило, то организм болеть безусловно должен, вопя источнику «все пропало» и стимулируя оный на форсированную работу, не вопрос. А вот нахрена болеть ВСЕМУ Хизуми, кроме как ради мазохизма, причины я найти не смог. Снизил прохождение болевых сигналов в четырехмерный мозг до уровня легкой усталости–побитости и уснул, порадованный очередной своей девиацией.

С утреца, вкусив еду и советниц своих опросив, порадовал Эйку практикумом её, да и ейных подопечных в госпитале Конохагакуре, да и не просто так, а аж за денежку. Причем уворованная из–под ягуристого гнева супруга Шина, Асука (вот не нюхал особо, вроде девица как девица), в пул Эйкиных последователей вошла. Будучи чакромедиком В-ранга, из, соответственно, медицинской ветви клана.

Так что, назначил я эскулапам своим график день через день, денежку за работу посулил, сверх стандартного пособия «по–удзумачеству», да и Сенджу–доно слушать наказал и учится у оной по возможности. Но, слушать в меру и интересы клана блюсти, клятвы посторонние не давать и вообще быть правоверными Удзумаками, во славу Хизуми–доно, конечно.

Ну а сам пополз на стенно–барьерные рудники, похоже в последний раз. Нафиг, собственно, мне тут время тратить. И без того дел куча, а барьерную шодо я во сне, на сосне, на коне и, как ни удивительно, при Луне мизинцем левой ноги нарисую. Уже во сне снится, окаянная.

Посланник каге подскакивал, ритуально предо мной поизвивался и, соответственно, приглашение встретиться передал. Моя же, лицемерная рожа, украсилась несколькими разводами от каменной крошки, покрасивше и мужественно–трудолюбивее чтоб.

Змеетень, кстати, порадовал «чуйством момента». Ибо встретил мое явление хоть и на пороге Башни, но спустился, перехватил мою подвижническую рожу на середине площади, и с поклоном, пусть и неглубоким, пакет с денежкой вручил, огласив площадь:

— Почтенный Удзумаки–доно, я, как Хокаге Конохагакуре, изъявляю Вам благодарность свою, за труды, на безопасность вверенной мне деревни направленные. Не меньшей благодарности заслуживает то, что невзирая на непонимание и пренебрежение, невзирая ни на что, труд свой Вы не прервали, за что вторая моя благодарность Вам, — выдал лицедейский Орыч, склонившись еще чуть ниже.

— Почтенный Хокаге–доно, — склонился я пониже, но не намного, — Я, Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки принимаю плату за труды наши. Заверяю что завершены они будут раньше срока, в качестве ничуть не потеряв. И, благодарен и счастлив я, что помнит Конохагакуре но Сато договор, не оскудела шиноби почтенными и с честью знакомыми, — еще чуть ниже прогнулся. — Со своей же стороны, клан Удзумаки приложит все силы и стремления, чтобы звания союзника не посрамить, а Конохагакуре в мере сил своих полезными быть.

На сем сей возврат взад моих денежек, оформленный столь помпезно и витиевато, завершился, и поперлись мы с Орычем в Башню Хокаге. Невинные и непричастные же, на площади заставшие наши ритуальные танцы, последними прониклись и с одобрением и уважательством (в большей своей части) в спины нам пырились.

А вообще, Орыч реально молодец, думалось мне по дороге в огнетеньский кабинет. Передал бы деньгу в Башне — так себе, передал и передал, плюс в башне я — советник, что еще минусов добавляет. Передал бы «с крыльца» — поношение клану–союзнику. А вот так, посреди условно–нейтральной территории, да еще в окружении очевидцев, зело пиаристо вышло.

И канон выходит изрядно не договаривал, ибо не блистал там Орыч политиканством продуманным. Впрочем и к лучшему, что недоговаривал.

В кабинете Орыч вальяжно расселся в кресле, на мой же осторожный взгляд на потолочных АНБУ изрек:

— Проверил я их, Хизуми–кун, вполне достойные шиноби. Из не столь многих, стоит признать, — несколько поскучнело змеемордейшество, — однако, если желаешь, свиток свой активируй, — что я и осуществил, после чего на уши Змеетню присел.

— Орочи–кун, ты меня, конечно, прости, но по–моему расслабился ты чрезмерно. Ну проверил ты этих шиноби, хорошо. А то, что они мнение поменять могут, да самый простой вариант, шантаж. Другом, близким — не важно кем, у хоть одного из трех уязвимая точка найдётся. Так что уж не откажи в просьбе, — вывалил я на огнетнёвский стол пачку печатей, — прими, да и пользуйся по ситуации.

— Ну ты и параноик, Хизуми–кун, — то ли осуждающе, то ли восхищенно прошипел Орыч, — впрочем правда в словах твоих есть, так что благодарю за подарок, пользоваться буду.

— Здоровая паранойя — залог здоровья параноика, — изрекло моё советнейшество банальность, в этом мире неизвестную.

— Ки–ки–ки! Хорошо сказал, Хизуми–кун, запомнить не помешает, — оскалился Орыч. — Ладно, есть ли у тебя вопросы какие и предложения?

— Есть, как не быть. Как я вижу, ты с АНБУ начал, как там, совсем плохо? — искренне заинтересовался я.

— Ну не сказать чтобы совсем, — поскучнел Орыч, — но примерно треть в АНБУ работают НА кого–то, от клана до покровителя, этих понятно что выгоню, да уже выгоняю. Еще треть, скажем так, «симпатизируют» разным группам, однако приказ выполнят и все же АНБУ для них в приоритете. Ну и треть, часть из которых с моей бывшей «работы», выполнят любой приказ, преданы, вот только, — совсем сморщился Змеетень, — тупы как пробки, почти все.

— Те, что «коллеги» твои, к Данзо то, случись что, не переметнутся? — параноисто поинтересовался я.

— А ты, Хизуми–кун, все же считаешь, что жив он? — на что я лапками неуверенно развел, однако энергично закивал. — Ну в принципе да, не уверен и я сам. Однако эти из «пробной партии» их Шимура именно на «деревню» натаскивал, а не на себя, так что если он и вылезет — кунай в него без сомнений, по приказу, воткнут.

— Да, вот еще что. Ну с АНБУ, думаю, и сам понимаешь, что умных и верных воспитывать с пеленок надо, — Орыч, усмехнувшись показал, что волосатость под носом и ему свойственна. — А вот с кадрами, есть у меня задумка одна. Правда вот не знаю, сейчас тебе сообщить или при «всем совете»?

— Секретное там что–то есть? — полюбопытствовал Огнетень.

— Да нет, по сути, товарный кредит деревне, точнее самим нанимаемым. Ну и контракт новый, раз в неделю на правдолюбе, — указательно тыкнул я в амулет, — проверятся, по вопросам службы касаемых. В общем мыслю я так, секретного немного, да и всего я не сообщу. Однако советнички пусть послушают, а приглядеть за их реакцией как сразу, так и впоследствии будет не лишним. Ну а после совета я вам с Цу с подробностями все и раскрою.

— Не возражаю, смотри тут сам, если секретного и важного ничего, — на что я мордой отрицательно потряс, — еще чего есть у тебя?

— Прикомандируй ко мне АНБУ какого, проверенного, чтобы препятствий чиновники и хранители библиотеки не чинили, — Орыч кивнул. — Начну я, как основную задачу, сейчас решать вопрос о программе обучения в Академии Шиноби, новых учителях.

— Тут твое поле ответственности, сам решай, по важным вопросам только в известность ставь, — дозволило мне заниматься своими обязанностями его Змеемордешейство.

— Ну, и наконец. Орочимару–кун, вот я всю голову сломал. Может ты знаешь, что с Академией шиноби случилось?

— Как что? Лис… — начал было Орыч, но увидев морду мою скептическую задумался. Думал долго, минут пять. — А вот Они знают, что там. Все говорят Лис, никто не уточнял, — на что я кивал, — Так, знаешь что, Хизуми–кун, и вправду бред какой–то. Нападение–не нападение, а соседнее с Башней Хокаге здание в руинах, не пойми отчего. Проведу расследование.

— Ты еще, Хокаге–доно, не забудь на чинуш компромат собирать, на тему конфискаций и прочего, — занудствовал я.

На что получил от Орыча «Кыш–кыш» и специально обученного АНБУ в сопровождение, куницей отрекомендовавшегося. Блин, ну вот какая, к Они, куница, когда на маске смайлик крейзи накалякан?

Впрочем несоответствие увиденного и обозванного не помешало мне самым наглым образом просмотреть составы команд. И команда Чоза Акимичи, причем в учебном же, хотя теперь боево–патрульном составе участвовала в патрулях.

Полюбопытствовал я, не акцентируя внимание ни на ком, ибо просмотрел с сотню команд, с чего учебные и боевые команды совпадают, при том, что, например, наставник имеет вполне себе свою, боевую и многолетнюю команду. На что АНБУ и чинуш меня просветили, что мол традиция, раз в лет несколько, такие команды собирать, на пару–другую миссий, как встреча выпускников, как я понял.

Что для меня все непонятки сняло, однако, в смысле канона, закономерно напрягло. Так что узнал я, где Генма, да и хамски, пользуясь служебным положением, административного курьера к нему послал, с целью выдернуть на поговорить.

До явки Ширануи лазил по библиотеке, видом, деяниями и вопросами вселяя трепет в почтенных стражей знаний. В принципе, по всему, выходило что из библиотеки ничего не утырили, разве что скопировали. Ну в ключевых точках, со слов библиотекарей выходило так, а уж в мелочах со временем проверю.

Генму курьер ко мне привел, последний так и не въехал, как меня обзывать, так что выдал «Удзуветник–доно». Сам он такое слово, непотребное и нехорошее. Впрочем дело не ждет, и поручив АНБУ ждать мое советничество, пока пожру, поволок я Ширануи на пожрать и пообщаться в ближайшей общепитне.

— Приветствую, Генма–кун, ты прости что выдернул, но дела–заботы, времени почти нет, так что откуплюсь ужином за беспокойство, — щедро предложил я собеседнику халявно пожрать.

— Приветствие Вам, Удзумаки–доно, прощение просить не за что, честь и долг для меня по зову вашему явиться, — алчно мерцал взглядом и ронял слюнку на много–вкусно–бесплатно собеседник.

— Угощайся, не стесняйся, Генма–кун, — сжав зубы, меценатствовал я. — Я, собственно, что тебя позвал. Я в процессе работы с документами, обнаружил что на днях ты с командой отправишься на миссию патруля.

— Хай, Удзумаки–доно!

— Да ты питайся, я не закончил. Дело в том, что я на днях также собирался в небольшое путешествие в сторону границы со страной Горячих источников, дела клана, — показал я рожей, что в тех степях нычка удзумачья какая.

— Удзумаки–доно, отправляемся мы завтра, так что…

— Ясно, Генма–кун, прости что перебил, но завтра я не выйду. Впрочем возможно что и встретимся, я‑то рассчитывал на вашу компанию, но, видно, не судьба.

— Жаль, Удзумаки–доно, однако, если вы там будете, возможно там и встретимся, — зачавкал халявой проглотистый собеседник.

Ну и я, немного, тазика на полтора, не больше, макарон перекусил. А после распрощался и на совет Листа при Хокаге отправился.

В сущности, докладчики ничего нового не открыли, возобновлением финансирования были обрадованы. Из любопытного, псина сутулая, хоть уши и поджимала да оглядывалась, доклад провела бодро и молодцевато. И, в общем–то, вправду не совсем дурак, может зашпыняли хвостатого, он и пытается в пару фраз смысл уложить, а выходит как всегда? Сенджу так же, ничего нового не сказала, однако о увеличении койко–мест уведомила, что было неплохо и положительно принято.

Ну а мое удзумачество, для начала, нафиг испортило всем настроение саморазрушающейся академией. Реально, никто из присутствующих, как она умудрилась раздолбаться, не знал, да и не задумывался. Полюбовался я рожами изрядно задумчивыми и в своей разумности усомненными да и выдал таковой спич:

— Хокаге–доно, почтенные коллеги. Все мы с Вами сталкивались, да и не усомнится никто, в том что чиновники у нас вороваты, — при всех прочих равных это было так, соответственно присутствующие покивали. — С этим можно мирится, но, на мой взгляд, лучше все–таки бороться. Не знаю причин предыдущей администрации, однако видится мне причина таковой: нехватка образованных кадров. В связи с чем, банально, на грешки воришек закрывались глаза, поскольку некем их было заменить, — троица «не наших» советников опушенность рыла ощущала, однако с воровством посторонних мириться так же не желала. — И вот, просматривая списки населения и шиноби, обнаружил я такой факт, что в нашей деревне обитает не менее трехсот достаточно образованных лиц, которые не только не платят налоги, но и лежат бременем на казне. — полюбовался я рожами слушателей, пытающихся понять, кто эти негодяи–халявщики, да и продолжил. — Это калеки–ветераны на пенсии, почтенные. Шиноби им уже не быть, но образование они имеют достаточное, и с некоторыми разработками, как почтенные могли видеть в магазинчике Удзумаки, прекрасно работающие, — слушатели покивали, Сенджу вопросительно посмотрела, но увидев жест «потом» успокоилась. — Более того, почтенные, шиноби из оружной касты, честь имеют, и после отставки по увечью её не теряют. Образованием же и навыками чиновнику не уступают, а превосходят. Что я предлагаю: снабжать, по мере необходимости и кадрового голода почтенных ветеранов моими протезами, — положил на стол «скелет» и «каучуком обтянутый протез», впрочем продавца почти все видели и кроме Цунаде никого цацки не заинтересовали. — Служить они смогут на должности, коль навыки не утратили, вплоть до ранга чунина, не говоря уже о чиновничьих бумажках. Четверть зарплаты же их, я попрошу выделять клану Удзумаки, так как протезы мы предоставим в беспроцентный кредит, до погашения его стоимости.

— Предложение не лишено как смысла, так и чести, — задумчиво протянул Фугаку, — я бы, например, также не отказался заменить часть гражданского персонала, благо до С-техник, Удзумаки–доно, как я по вашему продавцу помню, все прекрасно работает?

— Именно Учиха–доно. Я, признаться, был удивлен отсутствием спроса на протезы, все же они заметно превосходят аналоги, как и по качеству, так и невысокой ценой. Однако, по ознакомлении с доходами инвалидов, вопрос отпал. Ну, а если я буду знать, что расходы окупятся, а дело пользу как деревне, так и шиноби принесет, то почему нет?

— Предложение интересное, как по мне, своевременное. Удзумаки–доно, по мере освобождения вакансий к Вам будут направляться ветераны, для протезирования, с договором о кредитных выплатах Ваших услуг, — подвел черту Орыч. — Вам же, почтенные советники, надлежит, коль потребность в таковых сотрудниках есть, указать место и должность, которые они займут, вместо кого, — на этом рожи несколько поскучнели, — ну и, естественно скольких. Разумные запросы будут одобрены и направлены Удзумаки–доно.

На этом совет и закончился, а Орыч уже традиционно нас с Сенджу задержал. Я же в качестве «непроговариваемых» деталей, предложил контрактное прохождение амулета–правдолюба, раз в неделю, по вопросам исключительно служебным, но само прохождение обязательно.

Ну и свою заинтересованность, в наиболее квалифицированных ветеранах, как учителях, заявил. После же уведомил, что надо мне, по делам клана отлучится на пару дней, но своих прочных, мудрых и полезных клонов я оставлю и пару дней они вполне с отравлением жизни дорогих подельников справятся.

Напоследок, взглядом и жестами одобрил уже вполне удобоваримую и привлекательную грудь Цунаде. И свалил шуншином. Я не Джирая, меня и без Цу кому бить найдётся.

Примечание к части

Вотъ, забегался гг–ой, щаз себе Сержанта Попаболь добудет и за изучательства и новинки нтп примется, политоту препоганейшую на клонов скинув.

несколько аполитичный старина Киберъ Рассвет

31. Атака клонов

Обдумал я свои перспективы с мечниками и вышло у меня на редкость печально. Действия всех этих поганейших ковырял я не помню, да и в архиве описание лишь четырех из них, но и этого более чем достаточно, чтобы почувствовать вкус к жизни и сампроизвести изрядно кирпичей.

Итак, главное блюдо у нас Самехада, причем это даже ковырялом назвать язык не повернется. От меча у ентого рыбообразного НЕХа только рукоять в заднице. Жрет чакру, задничной рукоятью вытягивается, да еще, вроде бы, сливается с пользователем. Вдобавок, правда не знаю, с этим ли носителем, но по всему — с теперешним, некое комбо из жрущего чакру тумана и способность рукожопой рыбки кушать чакру самой. Недобиджу паразитического типа, скажем так.

Кабутовари, охренительный меч, состоящий из мясницкого топорика и молотка на короткой рукоятке. Видимо, чтоб долбанутый владелец, называющий ЭТО мечом, игрульки не потерял, веревкой друг к другу привязаны. Ну, в принципе, самая удобоваримая для меня фигня, скорее осадного типа, создает ударные волны и топорик как колун используется, когда молоточком по обуху стукают. В бою, невзирая на умелость владельца, больше помеха, нежели оружие.

Хирамекарей, фигулина, явно косплеющая Самехаду, правда с двойным проникновением, в смысле с двумя рукоятками. Внешне — этакая жирная аквариумная рыбка из железа, с помянутыми рукоятями, на двух рыбок при желании разделяемая. Тут без дичи, да и неплохо, невзирая на бредовый внешний вид, продумано: немалое хранилище чакры и прошитая техника «Создания оружия». То есть, вид препоганый этого ковыряла пренебрежителен: ковырять будут чем удобно, остро и больно. Да и каких нибудь чакра–кунаев носитель сего рыбофильского фетиша напустить может в избытке.

Ну, и наконец, Нуибари. Вообще, учитывая вид швейной иголки, вещь не самая приятная, особенно если носитель ей умеет владеть. Всякие пафосные «распятия на нитях» — преизрядный бред и изнасилование полей оккупантами. Однако, если отбросить всякие узкоглазые сравнения, то Нуибари это рапира — пусть и без режущей кромки. Вещь, безусловно, действенная, особенно в умелых руках и на шинобских скоростях.

И еще три неведомых ковыряла. Точнее, Забузин обезглавливатель еще, но эта доска для серфинга бредовее молотка с топориком, можно вообще не учитывать. Плюс, джонины высокоранговые в качестве ковырялоносцев. В общем, площадной шодо, без вариантов. Тот же самый чакрошторм, искажающий и нарушающий потоки чакры. Ну и, соответственно, резня клонами из шуншина.

Одна беда, Самехада подлючая. Вот, ну совсем не факт, что чакрошторм подействует на фоново вытягивающую чакру фигулину. Соответственно, в лучшем варианте, один противник с ентой хренью, туманом и прочими прелестями. А в худшем, плотоядно облизываеющаяся семерка, острозубыми ухмылками провожающая «пшик» от шодо.

И выходит, что Самехаданосца надо как–то валить, причем до остальных противников, что вот никак у меня не выходит. Разве что на «авось» надеяться, что в шуншине зарэжу, но такой себе вариант.

Шина, допустим, с собой прихвачу, но тут скорее как подстраховка. Да и говорил он, что Самехаду барьеры на долю секунды задерживали в бою, не более, выпускать его против рыбоносца дело безблагодатное и шинотерятельное.

Вообще, в данном, конкретном случае надо уходить от чакры. Единственный способ справиться с чакрожором — перекормить, а у меня лишнего биджу не завалялось. Да и из Апельсина (кстати, после «операции» навестить бы надо, если кому будет), много чакры не вытянешь, мелкого не прибив.

Духи, даже малые, прекрасно сработают, вот только нужно время, которого шиноби мне не дадут. Чакрострел же пока не выходит толковый, медленный слишком и вообще не факт что идея выйдет.

Ну и додумалось мое удзумачество до виталовского «все у тебя есть для четырехмерья, эффектурствуй». Не факт, что поможет, но из доступного под рукой — хоть какой–то шанс. Уселся я и стал витала теребить, мол, «все есть» пошевели–подергай. Витал мне все, что о моей извращенной и самоудовлетворительской натуре, отмыслеэмоционировал, но подергал и пошевелил.

Вроде, почуял что–то, из пошевелённого–подерганного и попробовал сам пошевелить. С грохотом и звуками падения осколков с кухни. Полюбовался я бардаком на точке кашеварения, с битой посудой и прочими прелестями, сделал вид встревоженный и непричемистый.

Да и прыгнул после получаса разбирательств по обоим пунктам главного вопроса в лес, близ Конохи, от греха подальше. И начал эксперименты экспериментить.

К рассвету обладал я головой больной, но результатами обогащенной, выглядели же последние так: две шишки на многомудрой голове (могло быть двенадцать, но я изрядно ловок, да), обильно припорошенный землей и пылью весь Хизуми, пара ожогов и прочие незначительные мелочи.

А вот из бонусов вышло странно. Из того, что понял и смог воспользоваться понятым: мой надмозг, в лучших традициях иллитидов, обзавелся щупалами в четырехмерье. И щупалами этими, в оном же четырехмерье шевелил, изредка трехмерный мир задевая, прямо или косвенно.

Что, учитывая возможность насобачиться со временем, а так же базовое пренебрежение в четырехмерье к расстояниям и размерам, выливалось в проявления банального такого псионика. Телекинез, как он есть и пирокинез. В перспективе: крио, электро, чертовступный, до них пока не добрался — и так несколько раз чуть не помер, промахнувшись с проявлениями.

Пирокинез, точнее нагрев всего, мимо чего не промазал, был не особо эффективен, да и вообще, по уму, все прочие кинезы, кроме телекинеза, стоило пробовать после развития контроля за щупалами.

Но вот телекинез вышел классическим, с каноничным «размер не имеет значения», в самом буквальном смысле. Только с жуткой кривизной воздействия, при превышении объема и количества объектов. Убедился я в этом осыпав себя землей, а перед этим — сшибленными ветками. Но, в целом, вышло неплохо. Чакросодержащие объекты правда моим щупалам небезуспешно сопротивлялись, что, впрочем, ничуть возможность прихлопнуть шиноби горой или тем же деревом не отменяло.

Ну а главный плюс — щупалами я работал на скорости четырехмерного ума, на пике вполне выдерживая десятикратное ускорение. Что, учитывая пренебрежительность расстояний, было потенциально необоримым читом. Хотя, точность щупал, была таковой, как и положено: точностью паралитика впервые руки обретшего.

Впрочем, все это меркло перед тем, что маленький домик духов я на сверхзвуке запустить в заданном направлении мог, соответственно и поразить цель.

Как это дерганье запускательное, моего ума, выглядело для аборигенов четырехмерья, я старался не думать. И так, по моей самооценке я сам топчусь, хватит на ней и меня.

А в целом, довольный и почти целый, создал я максимально напитанного чакрой клона, с ритуалом отвлечения внимания на черепушке имеющимся, а после кровушкой полития и активирующимся. Клон метку хизушина взял, наказ «следить и развеяться» принял, ну и команду с Генмой караулить стал.

Я же, уже дома, клона создал, погадостнее, традиционно–ритуальнее. Рожа вышла на загляденье, даже слегка шиноби Конохагакуре зауважал. Я бы вот, эту образину, не будь она мной, в момент входа в зал совета на хрен бы прибил. Образина пакостно ухмыльнулась и пошла шерстить архивы и библиотеки.

Подумал я и решил Шина с собой не брать. Если все пойдет нормально, то у мечников шансов нет. Ну, а если не нормально, то только и останется, хизушином драпать. Что, в одиночку, я так же успешно осуществлю, как и вдвоем. Заготовил я из чакропроволоки пару дюжин домиков духов, духов заряда в них поместил, да и стал в подвале аборигенить и прыгать на ночные «метательные» тренировки.

А через полтора дня клон развеялся. Прыгнув на метку, все так же, под ритуалом сокрытия, благо его и не отменял, призвал трёх заинструктированных клонов. Ну, и на всякий, ритуал на их наморщенный чакрочерепушках активировал. Потопал к упомненной из памяти клона полянке, да и увидел зрелище пафосное и величественное.

Чоуза, с командой, героически драпали вдаль.

А вот Майто Дай был пафосен, величественен и, подозреваю, преизрядно вонюч. Ну, учитывая состав светящегося пара, пока зеленого цвета, источаемого его тушкой. Уковырять же его пробовал один из ковырялоносцев, пытающийся железной и дырявой доской для серфинга прихлопнуть рукопашника. Вполне безуспешно впрочем. Остальные вражеские, изрядно премерзкие хари, встали полукругом и злорадно упивались представлением.

Я же, полюбовавшись безоговорочным доминированием сил инерции и здравого смысла, над поклонником «больших мечей», стал пробираться на удобоваримую траекторию атаки. А то, уж больно Дай верткий был и сектор обстрела перекрывал.

Ну, вроде занял. Майто, тем временем, стал потеть синим, оппонента своего отправил в явный нокдаун. Парочка ковырялоносцев выдвинулась, моего будущего сотрудника ковырять. Я же, от души «телекинезнул» проволочный дом духов. Клоны, рассеянные вокруг полянки, тут же чакрошторм врубили. Ну и присоеденились к резне охреневших, через секунду.

Шуншином дорезал я мечника, и думалось мне, что душа у меня излишне широкая и мощная. Не то, чтобы это плохо, но дух отработал где–то в далеко, судя по всему. А вот рваная дыра в мечнике, сантиметров в двадцать диаметром, была явно летальной. Это, видно, я на нервах и со страху щупалами излишне резко дернул. К счастью, воевал я в нужную сторону.

Дай от шторма на удивление быстро отошел, правда пошатывало его слегка. Однако позу с откляченной задницей и надутой грудью принять это ему не помешало, как и выдать бодрым голосом:

— Благодарю Вас, Удзумаки–доно! Из–за того, что я не смог справится сам, обратно я побегу на руках!! Пока юность горит во мне!!!

— Дай–кун, прошу, присядь и, во имя юности, выслушай меня.

— Хай, Удзумаки–доно!

— То, что я видел и, прости, обоняю, это техника Восьми Врат, если зрение меня не подвело?

— Именно, Удзумаки–доно, ради сына и его друзей я хотел повергнуть врага, во имя Юности!

— Ради сына, Дай–кун, ты бы лучше жил и учил его. Видя твои безусловные успехи в овладении столь непростой техникой, я понимаю, что называющие тебя «вечным генином» — дурачьё, твой невысокий ранг ведь связан с постоянными тренировками? — собеседник приняв позу «откляченный зад и распушенные усы» кивнул. — Так вот, Дай–кун: умерев, не важно «ради чего», ты сам бы стал дурачьём, не обучив ни сына, ни многих других шиноби, будущее которых зависит от твоей науки.

— О чем Вы, Удзумаки–доно? — повиливание откляченной задницы.

— Академия шиноби, Дай–кун. Я, как советник Хокаге, хотел бы предложить тебе место наставника–тренера по тайдзюцу, да и физической подготовке. Юности там, — ухмыльнулся я, — хоть отбавляй, уроки твои будут полезны и сохранят не одну жизнь. Да и сыну своему ты еще не раз пригодишься на его пути шиноби.

— Удзумаки–доно, я сделаю это, во имя Юности! Молодые шиноби получат все мои знания…

— Все не надо. Я рад, что ты согласен, но план обучения и нормативы нагрузки ты будешь согласовывать со мной. Юность слишком сильно горит в тебе, некоторые юные шиноби могут от неё и сгореть.

— Хай Удзумаки–доно!

— Вот и славно, возьми, это твои трофеи, — передал я Даю доску для серфинга и свиток с головой мечника, притащенные клонами.

— Удзумаки–доно, я не могу принять это!

— Не просто можешь, а должен. Ты, у меня на глазах, победил одного из семи мечников тумана, элитного джонина. Это продвинет тебя по рангу, что пойдет на пользу твоим взаимоотношениям с сыном: я слышал, он не слишком в восторге, от того что ты генин, — Дай умудрился печально кивнуть, не переставая сверкать улыбкой. — Кроме того, для будущих шиноби станет честью и дополнительным стимулом к обучению: Наставник, повергнувший легенду! — воздел я перст, на что Дай засверкал зубами и глазами с удвоенной силой. — В общем, бери и сам решай, как поступать с трофеями, но мой тебе совет: сдай голову за деньги, думаю вашей семье это не повредит. А меч оставь как трофей, что как придаст сил и уверенности твоему сыну, так и послужит напоминанием и укором завистникам.

— Хай, Удзумаки–доно, я поступлю по вашему совету, во имя юности! — проорал этот тип, цапнул трофеи и сорвался вдаль.

— Стоять!

— Хай, Удзумаки–доно!!

— Возьми и надень, — кинул я неугомонному джуньяхиру, — а вот теперь иди.

Дай учесал, во имя Юности, к Конохе. А я вот задумался, не слишком ли я бессердечен к юным личинкам шиноби? Впрочем, поразмыслив, решил что не слишком, а в самый раз.

А в целом, вышло даже слишком удачно. Все же, четырехмерные щупала, вещь страшноватая, и овладевать ей надо до тонкостей. Судя по грохоту, проволочный шар многократно превысил скорость звука, а учитывая «нарушенную координацию»… В общем, тренировки и еще раз тренировки.

Принял я столь мудрое решение и уставился на Самехаду. Зараза сожрала двух моих клонов и пыталась уползти. Вот не нравится мне ента фигня категорически. Как–то я ко всяким, живым и самостоятельным инструментам с подозрением, с некоторых пор, отношусь.

Подумал, да и стал на зверушке пирокинез тренировать. Через пару часов загнулась зверушка, опытами моими умученная.

Вообще, хоть и мог, возможно, что–то изучить, но уж больно не по сердцу она мне пришлась. Вот органически неприятно её присутствие выходило. Так что, туда ей и дорога.

Собрав оставшиеся, хизумиугодные ковырялы, прыгнул в подвал. Мечи, наверное, пусть поваляются до налаживания нормального исследовательского процесса. А я пока…

А пока вышло, что на улице ночь. Впрочем, Орыча все равно в известность поставить надо и, чем раньше, тем лучше. Влез под шапку, пускай теперь думает.

Так что, добрался я до магазинчика и предчувствия, в виде Орочевской джуньяхира, меня не обманули.

Ну, а явившись пред Змееликим, начал я доклад, да был перебит:

— Хизуми, убери это чудовище! — с некоторой истеричностью изрек Орыч.

— Эммм… Какое? — искренне удивился я, вроде ничего такого не создавал, даже вон, наоборот, живность всякую крошил.

— Клона своего, зануду проклятого!

— Ну ладно, Орочимару–кун, чего так кричать–то? — искренне недоумевал я, правда лишь до получения памяти.

Клон–формалист, конечно, отжег. Сей продукт моего сумрачного разума, являлся с утра и уходил поздно ночью. Закончив с бумагами за полдня, принялся за исполнение мимолетного посыла «научить всех жизни». Притом, и Цунаде, и Орыч его несколько раз пытались развеять. Клон же, не скованный биологическими ограничениями, с туловищем, мной достаточно неплохо продуманным, их попытки великодушно проигнорировал. И нудел почти сутки Орычу о нужности правильного документооборота и соблюдения всех правил формального общения. Сенджу же нудел о вреде алкоголя и азартных игр.

Тихий ужас, подхихикивая думал я. Прибить говорливого, монотонно вещающего изверга санины могли либо площадными техниками, либо подкараулив на улице. Что, как понятно, было чревато осложнениями. Учитывая, что даже воспоминания от клона, вызывали желание взять и показать неправоту, то моим подельникам изрядно досталось, недаром Орыч до сих пор на меня поглядывает с опасением.

— Развеял, Орочимару–кун. Все же, не вполне понимаю твои реакции. Судя по памяти клон говорил абсол…

— Хизуми–кун, очень тебя прошу. Не напоминай мне это чудовище. И, создавай в будущем что–нибудь подобрее, с жаждой крови или пироманией какой, — преувеличенно спокойно произнес Змеетень.

— Ладно, как скажешь. Я вообще–то к тебе по делу, а не из–за пары невинных фраз о порядке в делах и вежливости к окружающим, — скромно произнес я, — Майто Дай прикончил мечника тумана с обезглавливателем, — полюбовался на круглые глаза Орыча и продолжил, — прибил точно он и на моих глазах.

— Майто Дай, «вечный генин»?!

— Именно. Этот «неудачник» минимум десять лет тренировал «Технику Восьми Врат», знакома? — потерявшийся на дороге жизни Змеелюб кивнул. — Ну вот, в районе моей экспедиции, я наткнулся на этого «неудачника» добивающего мечника. Причем, мечников был полный комплект, но, учитывая открытые седьмые врата, вряд ли там кто–нибудь остался бы в живых. Правда включая Дая, так что я вмешался.

— Умеешь ты удивить. Судя по твоему «вмешался»? — выразительно посмотрел на меня Орочимару.

— Угусь. Шестерку я прикопал, территория Хи но Куни как–никак. Самехада, правда, сломалась, но пять мечей я прибрал, да и головы при мне. Кстати, деревня возьмется за реализацию голов? Мечи я предпочту оставить для изучения.

— Возьмется, — сказал Орыч и задумался. — Впрочем, все неплохо. Кири, после потери мечников максимум повысит за тебя награду, которая и без того велика. Кстати, не расскажешь, что за «оскорбление действием»?

— Клон, — состроил похкер чело я, — оставил родственнику теневого клона в свитке. Тот его и активировал при нападении. Ну, а судя по воспоминаниям, клон увидел атакующего мальчишку. Да и пнул его из шуншина. А о том, что Мизукаге там и джинчурики клон не знал, — продолжал я, наблюдая за ржущим Орычем. — Вообще недоразумение и ошибка. Знал бы что Ягура — убил бы, а не пинал, что я, что клон. Орочимару–кун, ты зачем под стол залез?

Когда Орыч все таки проржался, поговорили мы спокойно. Вообще да, ходить мне теперь стоит поосторожнее. Даже без мечников, Кири назначило в черной книге награду за меня в сорок миллионов, что крайне немало.

А вот политически все неплохо, Кири воевать некем, элитный спецназ и уникальные артефакты утеряны. Остальным деревням пофиг, разве что над «оскорблением действием» погорюют.

Конохе же ситуация в целом на пользу. Дай все же прибил мечника, что в «негласном рейтинге» деревень рейтинг повысит и как следствие — приток заказов. В честь сего подвига Орыч решил его назначить полевым патентом токуджо, да и согласился отдать мне в академию. Боец сильный, но излишне одноразовый, в обучении больше пользы принесет.

Уже прощаясь я напомнил Орочимару про наш спор, на что тот оскалился, и предложил подождать несколько дней, мол решение есть, но наш Змеетень хочет поразить меня прототипом. Ну посмотрим, может и поразит, думал я, засыпая.

Примечание к части

Вот черт его знает, что вышло. Чет бессоница напала, написал, но вот в упор не уверен что не гадость, потому как невыспатый ппц. Так что высплюсь и проверю.

невыспатый старина Киберъ Рассвет

ЗЫ. Подправил–причесал преизрядности всякие, преизрядно их былоߘŊ

32. Правительство против коррупции

Проснувшись и слопав законный тазик якисоб, поперся я племяша навестить. Сиречь нанести визит, своей персоной, в клановый квартал Учиха.

Фугаку с утра был дома, но бледен и невыспат, я и поинтересовался, что за горести пучеглаза одолевают:

— Благодарю за беспокойство, Удзумаки–доно. Вообще, хотел уже Вас, как советника по науке звать, — умучено выдал Учиха, да и развил тему, в ответ на мой удивленный взгляд. — Академия шиноби, Удзумаки–доно. После недавнего совета, — я кивнул, обозначив что девичество в памяти не обрел, — Хокаге–доно поручил расследование разрушения здания полиции Конохи. Однако, беда в том, что кроме чакры строителей, на месте академии нет вообще никаких следов!

— Учиха–доно, а взрывчатка не на чакре, возможно — подземная каверна какая? — уже не на шутку заинтересовался я.

— Все проверили: дотоном на подземные полости. Пригласил Инузука, приходил, вынюхивал и ничего, — скорбно констатировал пучеглаз. — Хотел Вас пригласить, как самого опытного, из известных в Конохе, мастеров фуин, может что–то по Вашей части.

— Давайте и вправду сходим, Учиха–доно, какая–то неприятная и неясная ситуация, — Учиха согласно покивал. — Однако, прежде, если вы не возражаете, мне бы хотелось проведать Наруто–куна.

Племяша проверил, заглушку от инь–составляющей чакры биджу на полдюжины часов ослабил. Ну и предупредил пучеглазье семейство, что полдня, возможно, отклонения в поведении будут, но надо.

А зубищи–то племяш отрастил полным комплектом, полугода ведь проглоту еще нет. Видимо, янь–составляющая развитие ускоряет, но с чего он тогда в каноне рос так долго, ведь в мультике чуть ли не самый мелкий в классе был. Ладно, разберемся, присматривать буду.

Подошли мы с Фугаку к стройке на месте Академии и стал я какие–нибудь следы шодо искать, да и на чакру, на всякий, проверил. И, как и говорил Фугаку, ни–че–го. Все найденные остатки шодо — вполне официальные и никак к разрушению привести не могущие. Вот реально, фигня непонятная, неясная и дивная.

О безуспешности поисков я Фугаку сообщил, чем пучеглаза опечалил, впрочем, тут же, коварно зародил в нем надежду. Указал, что, возможно, разрушение с Лисом связаны, но косвенно. Раз уж не диверсия и не прямая атака, а не может ли быть, что Академия, как бы так помягче, от ветхости и сотрясений развалилась? Вряд ли, конечно, но факт–то перед нами, а сами по себе здания не разваливаются, это у них свойство такое специальное, неразваливательное.

Фугаку на мои рассуждения несколько просветлел ликом, да и ускакал архитектора изыскивать. Я же, передумав плевать на будущую свою зону ответственности, решил в Госпитале кому нибудь жизнь отравить.

В этом благом начинании тетушка–сестрица меня жестко обломала. Во–первых, посулила взять квартал Удзумаки штурмом и некоего Хизуми в слизь размазать за второго подобного клона. Во–вторых, даже без попыток нанесения тяжких повреждений, цапнула меня за лапу и оттащила в часть госпиталя с кругами. И потребовала пахать, в смысле модернизировать–перерисовывать нами оговоренное вот прям с сейчас и до победного конца.

Пригорюнившись и намылив Соту, дежурящего сегодня в госпитале, за расходниками, я призадумался. В принципе, дела в деревне идут относительно сносно, непосредственного внимания не требуя. То есть клон, движимый грамотно поставленной задачей, с моей заменой вполне справится. Ну и совещания заговорщиков надо лично посещать, тут уж иначе никак.

А значит, надо мне упомянутого клона создавать, да и идти. Либо тренироваться с Шином, либо в подвал, исследовать–прогрессорствовать. Взвесив оба решения, понял что надо и то, и то.

Ибо стоимость моей думалки излишне высока, особенно на фоне возможностей выживания тушки. А быть хрустальной, пусть и регенерирующей, пушкой мне не слишком по нраву.

Ну и развитие технического и военного потенциала деревни вещь немаловажная, как для выживания, так и планов по мироустройству.

Так что создал я клона и смылся из госпиталя. Пусть работает клон, он теневой.

Тройку дней пребывал в задуманном графике, выхватывал неиллюзорных люлей от Шина, да придумки свои реализовывал, стараясь чакрой, все же, ограничиться.

Вышла у меня, из всего богатства выбора, фигня на основе пространственно–временных техник, коммутатором обзываемая. Видимо, подсознание вопило, что часть ненужной беготни разумные люди заменяют парой минут беседы. Реализована была фигня на незаконченном круге хизушина, пропускала звуковые колебания. Была, правда, идея, сделать полноценное окно, с передачей материи и прочего, но её я зарубил. И слишком сложная и ресурсоемкая шодо выходила, да и вдобавок, все же, опасался я пока вводить портальный десант в этот мир.

Основной проблемой, было не создать шодофон, а придумать систему идентификации абонентов. Все же, делать парные рации как–то нерационально. Думал долго, прикидывал всякое–неприличное, в итоге пришел к гениальному выводу: номерная система, пока из пяти цифр. Причем самым плагиатским образом кнопочная.

Так что плоская стальная пластина изрядно мне что–то напоминала: прямоугольная, с дырками «говорить–суды, слушать–туды» по краям, ну и с десятком выгравированных кружков с цифрами. Круг связи–идентификации на каждой приблуде был, как понятно, уникален, а замыкая тыканьем цифр круг на своем, тыкатель коммутируется с искомым абонентом. Ну и конференц–связь и прочие изыски исключались, аппарат–аппарат, если занят — то ждите, как говорится, ответа.

Так что, пару дней посвятил клепанию шодофонов, а как отработал технологию, скинул сатрапски производство на Рэй, обозначив норму полдюжины в день. Сорок штук уже было, конкурентов нет, а потребность в шодофонах пока только у меня, чтобы не бегать лишний раз.

А на четвертый день, точнее утро, получил мой клон по темечку от нашего Змеетня, с предварительным указом Хизуми–куну пред змеиный лик во плоти явиться. Ну надо, так надо, думалось мне по пути в Башню. Но зло я, сообразно своей натуре, затаил и мщение коварное запланировал. Клон бы и сам развеялся, бить по маковке было излишне и жестоко!

Приперевшись в кабинет Орыча, обнаружил я весь совет Листа, с «нашими» и «ненашими» в составе. Орыч бестактно возвестил, что «наконец–то все собрались» и выдал всем присутствующим по паре листочков.

Знакомясь с выдатым, я понял, что речь идет о уже оговоренных нами «показательных порках–конфискациях» чиновничьего аппарата. Помянутые в бумажках товарищи умудрились за неделю «не донести» процентов с заказов на полтора миллиона, залезая даже в уплату «за голову» Даю. А сумма прямо скажем, немалая, недельный заказ S-ранга в среднем приносил миллион, причем обычно на команду. Ну и по мелочи пошалили, перенаправляя бюджетный поток на свои счета.

— Почтенный Совет, что скажете? — поинтересовался дождавшись ознакомления Орыч.

Наша советливая троица переглянулась и выдвинула Змеелюбу на расправу Учиху.

— Почтенный Хокаге–доно, вопиющее и недостойное поведение! — выдал свое важное и всем интересное мнение пучеглаз. — Этих негодяев следует непременно наказать, штрафом, а, возможно, и вовсе уволить из состава администрации! — обозначил он свою кровожадность и непримиримость.

— Уволить, говорите, Учиха–доно? И, очевидно, так же считают другие советники, представители кланов Конохагакуре? — ласково прошипел Змеетень, на что Инузука и Яманака непреклонно и сурово закивали.

— Удзумаки–доно, хотел бы поинтересоваться у Вас, как советника в науках и знаниях осведомленного, как нам надлежит поступить? — запросил помощь юридической консультации Орыч.

— Хокаге–доно, почтенный совет Листа. Согласно принятого на совете кланов кодексу, в день девятьсот шестьдесят четвертый, от основания Конохагакуре, казнокрадов следует подвергнуть пятикратному, относительно похищенного штрафу. Однако, в том же кодексе, указывается, что хищение суммы, превышающей сотню тысяч рьё, не есть казнокрадство, — сообщило мое юридическое консультатейшество и театрально замолчало.

— Как же так, Удзумаки–доно, если не казнокрадство, то что же? — не выдержал наш штатный мозголаз. — Неужели воры останутся безнаказанными?

— Отнюдь, Яманака–доно, просто я, в рамках заданного вопроса и высказанной позиции, хотел отметить, что деяния совершенные этими, — помахал листком, — лицами, не есть казнокрадство. Согласно упомянутому и действующему и поныне кодексу каждый из перечисленных, — на минуту вчитался и прикинул объемы, на всякий случай. — Да, каждый из перечисленных совершили деяние, именуемое предательством интересов Конохагакуре но Сато, саботаж и подрыв боеспособности Конохагакуре но Сато, — полюбовавшись офигевшими рожами троицы, закончил. — Наказанием для сих лиц является казнь их самих, их ближайших родственников, конфискация имущества их и ближайших родственников. А также конфискация имущества и изгнание из Конохагакуре но Сато родственников дальних.

Фугаку, впрочем, с начала упоминания кодекса вид принял не самый радостный, хотя понимающий. Как полицай, в вопросах законов Конохи он разбирался, однако с применением оных сталкивался не всегда. Ну, а учитывая, что полиция также была точкой коррупционной, хотя, безусловно, не самой критичной из них, он судорожно прикидывал как хвосты упрятать, да и в будущем не попасться. Была надежда, что даже честно работать, все же коррупция у местных ментов была не стилем жизни, а скорее «как все». Ой с Ино шептались, Цунаде взирала на все с некоторым нетерпением, как я понимаю, она гоняла–тестировала новенькие круги, и присутствовать на говорильне по принятому нами еще неделю назад решению ей не улыбалось.

Наконец, Орыч ухватился за выдержанное слово:

— Благодарю Вас, Удзумаки–доно. Уважаемый совет, при том, что Конохагакуре не ведет сейчас военных действий, я нахожу возможным смягчить наказание. Казни подвергнутся лишь сами злодеи, их ближайшая родня будет изгнана, имущество конфисковано. Ну, а дальних родственников карать мы не будем вовсе, — милостиво решил змеетень.

— Ками благословляют милосердие и мудрость Хокаге–доно! — низкопоклоннически, лизоблюдски и в целом, крайне уместно, пропищал ехидный я.

Народ вслед за мной пошумел что–то верноподданническое. Орыч, направляя АНБУ на «захват предателей деревни», показал мне страшные глаза и наличие у него кулака. Ну а верноподданный я ответил миной, постной и благодетельной.

Вечером же была осуществлена казнь, что приятно, не перед башней Хокаге, а за пределами стены Конохагакуре. Принятая еще Хаширамой норма насчет «не пролития крови в деревне». Представителям «правящего класса» отделили головы от тел, ну а семейства, в набедренных повязках выпнули на мороз, в смысле из Конохагакуре.

На «вечернем совещании заговорщиков» Цунаде поделилась сомнениями:

— А не слишком ли с семьями? Все же воры не они, ну штраф, возможно.

— Как по мне — излишне мягко. Я бы заставил отрабатывать весь ущерб, нанесенный главой семейства, — Сенджу попробовала возразить, но мое сатрапское советничество прервать себя не дало. — Цунаде–кун, я понимаю, что сами они не были ворами. Возможно, хотя маловероятно, даже не знали о казнокрадстве глав семейства. Но, разве это отменяет то, что жили они, притом изрядно богато, за счет украденного? Те шиноби, которые умерли, не получив нужной помощи, не доучившись из–за нехватки учителей, своими смертями оплатили благополучие этих семейств. Лишениями и смертями деревня оплачивала роскошную жизнь, их «незнание» здесь повод не казнить, но никак не повод не вернуть потраченное.

— По логике, ты прав, Хизуми–кун, однако все же, мне кажется это излишне жестоко, — терезствовала тетушка–сестрица.

— А мне, к слову, твоя, Хизуми–кун, позиция понравилась, — лыбился его Змеемордейшество, — действительно, глупо выкидывать должников, до погашения ими долга, для них можно найти занятие и в деревне.

— И, кстати, Цунаде–кун, в таком случае, никто никого не изгоняет, — не дал я медику высказаться о наших черствых сердцах, — пусть живут, работают да отрабатывают украденное. В меру своих способностей и образования.

— Да, кстати, в банке Огня у этих ворюг было около двухсот миллионов, — радовался Змеетень, — Причем, хочу заметить, Цу–тян, в основном на счетах жен и детей. Ну и дома тоже, не дешевые, — размечтался о будущих несметных богатствах Орыч.

Цунаде полюбовалась на мою, антикоррупционно–непреклонную рожу, на Орыча, заполняющего казну в своих мечтах, да и махнула на нас, бесчувственных и жестоких, рукой. Что выросло, то выросло.

— Кстати, — вспомнилась мне, — Орочимару–кун, кандидаты–то на вакантные места есть? А то, заместители начальников, один начальник отдела. Не самые важные лица, однако работа–то у них есть, а сажать на их места старые кадры, как по мне, не слишком разумно.

— Есть, — довольно лыбился Змеетень, — завтра с утра к тебе подойдут. Хотя, ки–ки–ки, в некоторых случаях подойдут, не вполне верное слово, — продемонстрировал Орыч отменное чувство юмора, — ну в общем — будут. В неделю с десятком управишься?

— Управлюсь, думаю даже раньше, но надо будет по месту смотреть, — на что медики понимающе покивали, кисть и вся рука все–таки две большие разницы. — Да, раз уж буду занят протезами, передам я вам, — выложил я перед санинами по полдюжины шодофонов, — переговорные артефакты на шодомахо.

Ну и описал свои приблуды. Сразу предупредил, что производством заниматься желанием особым не горю, повторить — вполне можно, ввел не как «коммерческий» а как «развивающий» проект. Единственное, законодательно унифицировать переговорные номера надо, чтобы бардака не было. Санины новинку оценили, Орыч несколько помечтал о узко–военном применении, но был обломан. Шодомахо не спрячешь, все секреты удержатся до первого артефакта, уплывшего в чужие руки. Так что, смысла в секретности нет, либо пользоваться всем, либо не пользоваться вообще.

А напоследок, хоть слегка обломанный, но в целом довольный Орыч завлек нас в свою лабораторию. Сверкая лыбой, он тыкал рукой в… вот даже не знаю как описать, гибрид яйца и моллюска, окруженный гибридной же техникой. Магопанковской и стимпанковской, да.

По словам разработчика этого НЕХа, клонирование в этом автоклаве выдавало невиданные ранее пятнадцать процентов успеха. Ну это… Как бэ… думалось мне, ну молодец, что сказать. Отдал безропотно Орычу свиток с описанием техники, полюбовался на победную лыбу.

Ну, а покидая логовище, шепнул на ухо:

— Орочимару–кун, бесклановая куноичи за пару десятков тысяч рьё выносит генетический материал, подсаженный в яйцеклетку. А если бы ты взял в основе своей конструкции не ткани моллюска а человека, то успешными были не пятнадцать а все восемьдесят процентов попыток.

Ну и гордо и независимо пошел домой, стараясь не заржать, но в целом — под впечатлением. Все–таки Орыч гений, сделать искусственную матку для клонирования человека из птицы и моллюска. И она еще как–то работала ведь. Реально гений, нечего больше сказать.

Примечание к части

Кхм, блин, беда огорчение. Вобщем, автер сторонник юридического равновесия, в том смысле что ежели проблемы индейцев не сношают шерифа, то и внаоборот, шерифские не сношают индейцев. Однако у шерифа, которого проблемы индейцев таки сношают, в смысле автера, щаз нарисовалась проблема сношающая как его так и, возможно, читателей. Я, в силу врожденной скромности, в послесловиях не ною, и стараюсь вообще о тяготах автеской жисти особо часто не распространятся, однако. Зарплата у автера вечером десятого, интернет же ему отрубили сегодня ночью, и сидит он сейчас на сутках кредитных. В общем кончится у автера интернета через двадцать часов и не будет прод. Минимум пару дней, а то и три. Про вчера докуренную последнюю сигарету автер молчит, ибо её он курил не без щедрости спонсоров–читателей и тройку дней потерпит. Но вот отсутствие сетки это совсем беда. Так что рассчитываю на индейцев, в смысле читателей.

несколько напряженный грядущим отсутствием сети старина Киберъ Рассвет

33. Педагогика и покушение на убийство

Решил я, этой же ночью, немного щупала свои четырехмерные размять–потренировать, ибо дело это важное и полезное. Так что из особняка прыгнул я на свою метку в окрестностях Конохи. И получил, в тот же миг, поток плазмы в рыло.

Через секунды полторы, в подвале, моя прожаренность проводила ревизию всего себя. В целом, я весь был. Изрядно подкопченный, с полуотрубленной лапой, но витал успокоительно гудел и мои безвозвратные потери ограничивались одеждой и патлами.

Установив вменяемую комплектность всего себя, стал я думать, что это была за фигня и кого за нее долго и мучительно убивать. Ну и Орыча, пребывающего в некотором ступоре, после нашего недавнего прощания, порадовал, что вот, в паре километров от Конохи, ценного и незаменимого меня хотели употребить, предварительно термообработав. Настроение себе этим деянием, безусловно, поднял. Не фиг мне одному мучиться и страдать.

А вот по всему выходит, кончились мои свободные и вольготные деньки. Кто были не представленные кулинары интересно конечно, однако факт остается фактом, прыгать меткой в одно и то же общедоступное место мне уже не стоит.

Вообще–то, понятно, что с вероятностью в девяносто девять процентов, вычислили место моих тренировок, по не слишком–то и скрываемому грохоту и совсем не скрываемым следам. Но процент на то, что метки вычисляемы, есть и учитывать его надо.

Ну и сам факт нападения немаловажен, причем, судя по смутно различимым мерзким фигурам, упокаивать меня намеревались минимум впятером. Причем два из них, катонщик, встретивший меня потоком пламени и фуутонщик, покусившийся на мою конечность — минимум токуджо, со специализацией в ниндзюцу. Качественная засада и прочее, в общем, добротная команда ликвидации, которая работает по конкретной цели, а не «абы кого убить».

Добрался я до Башни Каге, переодетый, однако источающий тонкий аромат подкопченной удзумачины и стал теребить Огнетня нашего, насчет результатов. Огнетень посылал меня в места прелюбопытные, однако результатов не давал, ибо сам не имел. В итоге, стал теребить меня, с целью гармонизации взаимоотношений:

— Хизуми–кун, а что ты вообще в ночи за стеной делал? — прокурорски сверлил меня змеиными очами Орыч, — Я в твои дела излишне лезть не хочу, однако все же ты советник и вообще, — неопределенно, но понятно помахал он лапой.

— Орочимару–кун, «вообще» я там тренировался, излишне опасная техника для применения в Конохе, да и видеть её не стоит, — попробовал съехать с темы я.

— Не первый раз там, небось, тренировался? — злоехидно расплылся в лыбе Орыч, а получив мой вынужденный кивок, поставил диагноз. — Ну ты балбе–е–ес.

— Оро–кун, не дави на больное, — вяло отбрыкивался я, но наш подколодный добычу ухватил.

— Значит, у нашего Удзумаки–доно награда в полсотни миллионов за голову, а он по ночам тренируется в лесу, причем в одном и том же месте. Почтенный Удзумаки–доно, соблаговолите одарить ничтожного секретом бессмертия и неуязвимости, — фиглярски гадствовал Змеетень, пиная меня в уязвимые точки.

— Орочимару–кун, урок мне преподнесли и без твоих ядовитых подколок, как–то я сам помирать не стремлюсь, — попытался я остановить жестокое глумление. — И вообще, сам факт наличия группы ликвидаторов в паре километров от Конохи важен.

— В этом ты прав, — смилостивился змеегад, — даже если просто охотники за наградой, то в любом случае дошли до Конохи, сидели в засаде, а мы ни сном не духом, — посмотрел на утвердительно кивающего меня, расплылся в змеиной лыбе и добил. — А ты все равно балбе–е–ес.

— Сигнализация, патрули, причем, думаю, нужны служебные шодофоны, — состроил я непозмеимую рожу и перешел к делу. — Сигналки у Конохи вообще хлам, их может снять чунин со специализацией в шодомахо.

— А людей на патрули откуда взять? — перешел к делу и Орыч. — Сигналки — согласен, хлам. Удзумаки возьмутся?

— Возьмемся, но тут давай без благотворительности и без рваных жил, — определил рамки доступного я. — Наживаться не буду, но нормальный контракт со средними расценками обеспечь. Ну и охрана, а так, три мастера за месяца два управятся. Специалиста скрытника не выявят, но боевика в радиусе трех километров от стены — запросто.

Орыч пожлобствовал, но внял. И пригрозил на ближайшем совете вопрос поднять. Тем временем вернулись поисковые группы и доложили о бессмысленности своего существования. В смысле следов нет, никого не нашли. На этой печальной, но предсказуемой ноте я срулил домой, досыпать.

С прибывшей с утра инвалидной командой управился за день, несмотря на запугивания Орыча, прибывшие минимум тремя конечностями обладали. Заготовки у меня были, так что основное время заняло обтягивание каучуком и создание псевдо–каналов из чакропроволоки.

Ну и зажил по старому графику, правда, избиению себя Шином выделил времени побольше, как–то помирать желания не возникало. Из своих многомерных способностей, худо–бедно домучался до прыжка через четырехмерность, в пределах видимости и без меток. Пара попыток прыгать подальше, заканчивались ощущением центрифуги и выпадением в произвольном месте, все в том же пределе видимости. Учитывая, что выкидывало меня в воздухе, а могло и, например, в стене, попытки прыжков без меток в куда–то я прекратил.

Так и дожил до второй точки, намеченной нашим тайным советом. Присылаемые потихоньку Орочимару ветераны поднакопились, пару я даже сагитировал пойти в мою учебную вотчину, специалисты были по кендзюцу и сюрикендзюцу, не особо сильные в нин, но, как по мне, идеальные в инструкторах.

В общем, собралось наше трио заговорщиков и на этот раз в роли кровавого палача режима выступала Цунаде:

— По всей строгости закона! Воровство, утаивание последней воли Каге и главы клана, подрыв обороноспособности деревни, — безапелляционно потрясая кулаком вещала Сенджу. — К ответу призвать старых негодяев, по всей строгости!

— Ну, в принципе, насчет Утатане и Митокадо я согласен, — осторожно подал голос я. — А вот с Сарутоби сложно. Цунаде–кун, а давай я ему приступ сердечный организую?

— Да, Цу–тян, — поддержал мои потуги Орыч, — с Сарутоби в рамках закона работать не получится, они их, по сути–то, не нарушали. По факту да, а по закону, уж прости нет. Все что мы сможем доказать, да и то не факт, утаивание воли Тобирамы. Ну а ненадлежащее исполнение обязанностей Хокаге — так сняли его уже, тут ничего не сделаешь.

— А можно устроить так, что он заживо гнить начнет, — задумчиво промолвил я, — причем нервные волокна тление не затронет, а некроз тканей не превысит возможности организма к выводу шлаков. Месяца три–четыре думаю протянет. Только посчитать надо…

— Не надо считать, — передернулась Цунаде, — это уж как то совсем изуверски, Хизуми–кун.

— Ну я просто предложил, мне интересно посчитать баланс…

— Не надо, — передернуло уже Орыча, — что–нибудь другое посчитай. И вообще, хватит. С Утатане и Митокадо определились, выносим вопрос на совет джонинов и действуем по закону, — мы оба кивнули, — с Хирузеном вопрос оставляем открытым, но все бюджетные сделки с Сарутоби прекращаем. Если сам клан за месяц не решит вопрос с ним, то ты, Цу–тян, обратись к Хизуми, от его идей даже меня пробрало.

— Хорошо, согласна. Кстати, что с бюджетом, а то госпиталь не помешало бы отремонтировать? — прониклась тетушка–сестрица.

— Как и ожидалось, опять воруют. Правда меньше, но половина до казны не доходит. Ветераны принимают «подарки», однако воровства как такового нет, по сути «подарок» получают за переработку во внеслужебное время.

— Кстати, Орочимару–кун, я вот слышал один из них в темнице? — поинтересовался я.

— Не в темнице, а дома, — уточнил Орочимару, — ударил кунаем начальника, присвоившего часть выплат, как раз ветеранам. Так что, в камере АНБУ как раз начальник, ну а отдел дознания, как понятно, не в курсе.

Пообсуждали детали, но в общем нового ничего не придумали. Ну а на следующий день Хокаге Орочимару вывалил перед советом джонинов «сожженные» документы. По результатам совета парочку признали виновными, что самое забавное, в «укрывательстве предателей деревни», которыми, вот неожиданность, почти поголовно оказались чиновники администрации. Впрочем оба, скоропостижно, но более чем естественно скончались, при той информации что у них была, скорее жизнь была неестественной. Минут через пять после окончания совета, от старости и груза на совести, да.

Кланы поднапряглись, стали вооружаться, однако, в разговоре с советом Листа, Орыч дал понять, что по «прошлым делам», которые ему прекрасно известны, репрессий не последует. Есть клан Сарутоби, «наторговавший» излишне много, но санкций не будет даже к нему, просто торговать он будет с кем–нибудь другим.

Ну а после донесения этого послания «обсчеству», кланы погудели с пару дней, да и затихли. Причем, вроде бы приняли новые правила игры, по крайней мере пару полицейских, пойманных на взятках, Фугаку собственноручно отправил в госпиталь, а оттуда на полугодичную охрану границы. Официально не наказание, но по факту не самое приятное место службы.

Кстати, в очередное посещение Апельсина отловил меня Фугаку и стал поражать проницательностью и выпытывать информацию:

— Удзумаки–доно, у меня есть к вам деликатный вопрос, — подъехал издалека Фугаку.

— Задавайте Учиха–доно, если в моих силах — безусловно отвечу, — оставил себе лазейку я.

— Ни для кого в Конохе не секрет, что Вы и саннины составляете еще один совет, — на что я закономерно кивнул, это шило можно было утаить максимум месяц. — Скажите, какие цели у этого совета?

— Учиха–доно, цель осталась одна, с момента основания Конохагакуре — дети не должны воевать. А если Вы имеете в виду агрессивную политику по отношению к не вполне чистым на руку, так это, собственно, и есть шаг к осуществлению цели. Ради обогащения этих лиц воевали многие, зачастую как раз дети.

— Я вас понял, Удзумаки–доно. Кстати, надеюсь озвученные Вами тезисы о сроках остались в силе? — тонко намекнул на «обещанную» шапку пучеглаз.

— Более чем, причем, Учиха–доно, наши действия идут как на пользу Конохагакуре, так и облегчат Вам пребывание на желанном посту, — констатировал факт я.

— Ваша правда, Удзумаки–доно, благодарю Вас за беседу.

Вот же нудный пучеглаз, думалось мне, хотя как человек он, безусловно не худший. Надо будет присмотреться, и, возможно, подключить к нашему «внутреннему» совету. Или не надо. Посмотрим, как пойдет.

А у меня на носу было открытие Академии шиноби. Персонал я вроде бы перетряс, учебную программу расширил и даже дикий микс из ниншу проклятья ненависти и воли огня сбацал. Химера вышла забавная, но вроде жизнеспособная. По крайней мере, от нее не плевались, да и не призывали сжечь её с автором огнем ни один из прочитавших, от санинов до Дая.

Что было любопытно, причины разрушения окончательно так и не выявили. То есть да, дряхлое здание, да на ремонте экономили путем его не делания, однако рушиться она, по всему, не должна была. В итоге решил я, что это мстительные карапузы воплотили коллективные мечтания собратьев со всех миров. Ну не чакрокуст же, в конце концов, совершил сей беспримерно жестокий акт вандализма?

Академия, как ни удивительно, открылась. Спиногрызов учили и, что самое удивительное, Сержант Боль хамски не оправдал своё гордое прозвище

Этот деятель, самым хамским и наглым образом, не тиранил и не умучивал спиногрызов. Я значит, не жалея жизни своей, нахожу деспота, тирана и мучителя. А он, вместо невообразимых страданий, несет «два круга по полю, если устанете — отдохните», да еще, до кучи, делает гендерные поблажки. В общем ужас и поношение, так что отловил я Дая и стал его тиранить:

— Дай–кун, скажи мне, почему нормативы физической подготовки столь сильно занижены, более того, часть учащихся не выполняет даже их? — веско поинтересовался я.

— Удзумаки–доно, часть учащихся не смогут выполнить заданные нормативы. Слабый источник, повышение нагрузки ничего не даст, — ошарашил меня этаким пердимоноклем мой собеседник.

— Это… А вообще, собственно, что тогда делают в Академии шиноби лица, физически не способные выполнять работу шиноби? — поинтересовался у мироздания немного офигевший я.

— Не могу знать, Удзумаки–доно! Даю максимальную нагрузку, которую могут выдержать, Удзумаки–доно! Во имя Юности! — ответил ВРИО мироздания на данный момент.

Пошел я в дирекцию, нести ужас, страдания и прочие сопутствующие мне явления. Выловил директора и стал пытать этого типа, на тему что за фигня. Тип оказался слабоволен, раскололся сразу и нанес мне некоторую психологическую травму.

Выяснилось, что шиноби, в смысле те, чье ядро способно раскачаться на уровень чунина, это классы первых трех–четырех букв, причем неизменным, в силу возрастных изменений, остается обычно лишь А класс. Остальные тасуются, как по успеваемости так и по развитости источника. Соответственно, выходит, что мало того что восемьдесят процентов детей идут в «вечные генины», те самые «две тысячи шиноби Конохи». Так еще общий уровень тормозится, нормативы по последнему и прочее.

Я, признаться, удивлялся, с чего мои мудрые и правильные программы принимаются столь неприязненно. А выяснилось, что они внесли еще больший бардак в попытку рассортировать еще развивающихся чакропользователей. Ну хоть заметил вовремя, и то хлеб.

Углядел я в этом проблему немалую и шодофоном оповестил его Змеешество и её Слизнячество о том что «все пропало» и надо совет держать. Выложил я свои беды и огорчения коллегам. Орыч выслушал с интересом, а вот Цу довольно равнодушно, и выдала после моей речи:

— Хизуми–кун, такова практика еще с Тобирамы, довольно успешно себя зарекомендовавшая. Да, кто–то не до конца раскрывает потенциал, но не приставишь же ты к каждому личного наставника?

— А для меня, признаться, это также новость, — протянул Змеетень, — но я попал в А класс, да и закончил досрочно. Вообще, конечно, не самый предусмотрительный подход.

— Почтенные саннины, — чопорно изрек я, — сегодня я присутствовал на занятиях физической подготовки. Я, конечно, не самый лучший сенсор, однако и того, что вижу, оказалось достаточно, чтобы сделать вывод: минимум половина в классе получает недостаточную нагрузку. Эта же половина, теряет при таком подходе, минимум ранг потенциала. Безусловно, компенсировать ежедневными и упорными тренировками можно все, — собеседники кивнули, — однако способных на это шиноби единицы. Я, официально, как советник по науке, заявляю: на этапе подготовки в академии минимум треть учеников теряет возможность продвинутся на ранг в ближайшие годы. Вариант плюнуть и забыть хорош, однако деревня бездарно теряет четверть боевой мощи. Потому как генин, не ставший в чакрорезерве чунином, в течение двух лет после Академии, в девяти из десяти случаев генином и остается.

— Цифры точны? — дотошно вопросил Огнетень.

— Приблизительны, но порядок таков. То есть, я могу ответственно заявить, что из полутора тысяч генинов Конохагакуре пять сотен могли бы быть чунинами, а часть из них — токуджо. Потому как при отсутствии успехов в первые годы шиноби, в большинстве своем, опускает руки, — веско заявил я.

— Не предполагала таких цифр, — задумалась Цунаде, — варианты исправления ситуации, небось, уже придумал, Пружинка–кун?

— Нужно делить учеников не по классам, а по группам. Группа физической подготовки, группа теоретической, у старших классов — группа основ ниндзюцу. Цу–тян, скажи, проверка источников учеников в госпитале на чакрорезерв займет много времени?

— Всех? — я кивнул. — Только на чакрорезерв? — кивнул менее уверенно, — Пара дней, возможно день, а что?

— А вот что. Перевести режим академии на четкие декады, каждую декаду — проверка в госпитале, по её результатам присваивается группа физической подготовки. По результатам учебы, группа теоретической подготовки и ниндзюцу. Учебные группы собираются из более–менее равных по уровню детей. При этом участие в разноуровневых группах, хоть и породит дополнительное напряжение, но послужит стимулом к самосовершенствованию. — озвучил свои гениальные мысли я. — При этом ни программа, ни даже количество учеников на занятиях не поменяется. Даже уровень преподавания будет «по последнему», просто последний будет не сильно отличаться от «первого».

Соратники призадумались, пальцы позагибали, лбы поморщили. Но в итоге руками махнули и выдали вердикт: «а шарашь!»

Ну и начал я, невзирая на крики непричастных и вопли невиновных шарашить. В итоге вроде получилось сносно, причем директор передал «признательность от учителей Академии за заботу о будущем учеников», что было явной лестью, но не могло не порадовать мое сатрапистое и тираническое сердце.

А в середине июня меня порадовала занимательная новость. Саннин номер три, Джирайей именуемый, пребывал в камере полицейского участка Конохагакуре.

Примечание к части

Спасибо огромное тем, кто откликнулся на коммент к предыдущей главе. Благодарен и признателен в меру, но очень много ߤݠ=)

А с главой часть политоты всетаки урезал. Все таки вопросы как, например, на совете джонинов тыкали в документы там мол украл стока то и прочее, ну уж излишни как по мне становятся, так что автерским произволом политота станет освещаться не везде, а где надо.

благодарный и гденадный старина Киберъ Рассвет

34. Воссоединение троицы

И призадумался я, в который раз уже, над второй частью главного вопроса. Ответ на первую же, был универсален и непротиворечив: чакрокуст. Решил, в итоге, перед началом деловитого шуршания и прочих деяний различной степени тяжести, просветиться из доступных источников. Спустился в родной подвал, в очередной раз позавидовал Орычу и задумал расширяться, со временем. Ну и ритуальный круг обозначил.

— А, Цундере–кун, чего звал то? — хамски обратился ко мне свежепризванный Жабыч.

— Жабыч–тян, — что вызвало порадовавшее мое сердце негодование, — скажи–ка мне, а Джирайя информацию о себе скрывать просил?

— Ну вообще–то нет, хотя о тебе спрашивал. Кто таков, для чего призываешь. В общем то, как есть и сказал, что и не призывал–то толком, только контракт заключил. То что ты — цундере, я утаил, — важно покивал Фукасаку.

— И? — несколько уязвленный педалированием своих девиаций вопросил я.

— Что «и?» Что тебе рассказать–то? Как контракт заключали или как саке в Та пили? — закономерно, но все равно земноводно поинтересовался Жабыч.

— Последние две недели. Призывы шпионского толка, доставка корреспонденции, связь иного типа. В Коноху и из Конохи, — обозначил круг своих интересов я.

— Хм, ладно. Два призыва были, почтовой жабы. К Хирузену Сарутоби, с доставкой ответа. Ну и к Цунаде Сенджу, правда посланец вместо ответа получил повреждения, отлеживается сейчас в пруду со слизью, — отчитался Жабыч.

— Сроки? — проявлял свою профессиональную крутость деловитый я.

— С Сарутоби недели две, где–то. А от Сенджу почтовый жаб несколько часов, как вернулся. — доходчиво но не круто ответил Жабыч.

— Ясно, спасибо. Фукасаку, есть у меня к тебе еще три вопроса, раз уж пришлось тебя призывать, — ответное бормотание «цундере» я снисходительно проигнорировал. — Первый, какие ограничения и параметры в овладении искусством сендзюцу?

— Ну о том, что природная энергия не совсем чакра, ты знаешь? — я знательно кивнул. — Вообще, Хизуми–кун, я бы тебе все–таки рекомендовал обучиться жабьему сендзюцу, легче это намного, да и стихию открыть, возможно, сможешь.

— А также, будет перекос в использовании природной энергии, физические отклонения и еще, они знают какие, побочки. Нет, Фукасаку, мой ниншу — путь Удзумачьего Мудреца, — пафосно возвестил я.

— Ну как знаешь, только учти, я твою статую навещать с цветочками не буду. А так, — прищурился Жабыч, — контроля у тебя с лихвой хватит, тело недостаточно развито — так вообще–то, скорее в плюс пойдет, слишком много чакры не усвоится. Вообще, если так стремишься к окаменению, могу в твою кейракукей поместить толику чистой природной энергии, да и по голове бестолковой дать, если каменеть начнешь. Поможет вряд ли, но мне приятно будет, — жабски заквакал противный амфибий.

— Это хорошо, Фукасаку, — солнечно и радостно улыбнулся я, прервав жабское злобное ликование, — но чуть позже. Вопрос два, судя по тестам, объем чакры у меня полуторной отметки, с нашей прошлой встречи достиг, даже побольше. Вот, предположим, прыгну я к вашей дыре, ой, прости, Горе. Чему я смогу научиться, есть ли торговля какая, вообще, что мне полезного может достаться и во что мне это обойдется?

— Ну про милых…кхм, — заквакал соловьем, но увидев мой взор и вспомнив прошлый финал беседы о «милых…», закашлялся Жабыч. — Для тебя, без стихии, жабье тайдзюцу и часть шодомахо, хоть ты и Удзумаки, но и у нас секреты есть, — сопровождаемый моими одобрительными кивками начал нормальный отчет он. — По купить–поменять, свитки есть пергаментные и бумажные, качества высокого и объема великого. Оружие неплохое, правда не артефакты. А чем платить, ну рьё возьмем, чакра, само собой, возможно бартер. И да, Гамамару–доно велел передать, что будешь в Гами но Куни, к нему не ходи. Он себе еще много лет напророчил, так что не надо. Что «не надо», не пояснил, сказал сам поймешь.

— Рьё, как понятно, только наличными? — Жабыч кивнул. — Ясно, благодарю. Наконец последний вопрос. Минато запер Биджу в новорожденном сыне, это ты знаешь, — посерзьеневший и подобравшийся Фукасаку кивнул, — где «ключ», точнее описание узловых точек печати я догадываюсь. Однако, что Минато, что Джирайя, скажем прямо, дилетанты. Я последние месяцы приглядываю за Наруто–куном, исправляю последствия присутствия Биджу и, наверное, выправлю. Однако, мне категорически не нравится, что доступ к контролю печати получит Джирайя. Он некомпетентен и сможет навредить. Поэтому, спрошу сразу. Есть ли возможность передать ключ только Наруто и только ему, естественно как подрастет? Либо уничтожить ключ?

— Задал ты задачку, Хизуми–кун. И себе ключ не просишь? — прищурился Жабыч, но получил отрицательное покачивание головой в ответ. — И резоны разумные приводишь… А если скажу что отдам Джирайе?

— Наложу на Наруто дополнительные печати, подкорректирую старые, — честно ответил я. — Девятихвостый в младенце вообще безумие и безответственность, если бы не помощь Шинигами–сама, — молитвенно сложил руки, да и Жабыч повторил, — Наруто в тот же миг погиб. В общем, в моем клане он, родич мой, мой долг и ответственность.

— И не поспоришь, Удзумаки–доно, — склонил голову жаб. — Ладно, слово даю, что никто кроме Наруто ключа не получит.

— Ну вот и славно, Фукасаку–сан. Тогда времени терять не будем, давай мне энергию природную, — алчно потер лапки я, садясь в позу. Медитации.

Ну и «дал» жабыч. Вообще, прав он был, предлагая «жабьему» мудрильствованию учиться. Природная энергия оказалась некоей, скажем так, энергетической манифестацией в трехмерье гораздо большей мерности, нежели чакра. С другой стороны, лично я, как уже в некоторой степени «дух», её чувствовал и управлял даже лучше чем чакрой.

То есть, была эта энергия и вправду везде, этакий то ли эфир, то ли еще какая пакость антинаучно–реально существующего толка. Чакра на неё косвенно воздействовала, а вот моя «четырехмерная инь» вообще прекрасно управляла. В общем, трудностей с мудрильным режимом у меня не предвидится, как и с соответственно с чакрорезервом. Природная энергия, без особых потерь и сложностей, конвертировалась в «жестко–природную», но более чем управляемую и вполне используемую в техниках чакру, с минимальной добавкой моей родной. Вдобавок, что не могло не радовать, погоняв «природную чакру» по лапе, отметил, что процесс «яньизации» клеток видимо ускорился. То есть, использование природной энергии явно ускорит прокачку тела, да и мозгов до следующего ранга.

Так что, штука полезная, в дело угодная и мне пригодная. Напоследок, помахал перед наглым, жабьим отсутствием носа фонящей «природной чакрой» лапой, да и отменил призыв. Запомнив выпучено–удивленные жабские очи. На память, да.

Ну и поперся в Башню Хокаге, благо шодофон саннинскими голосами ко мне давно взывал. Сидели мои подельники в кабинете Огнетня и беседу о, как не удивительно, свежем заключенном вели:

— …нет, я вообще предлагаю ему отставку дать. Да, не слаб, но даже протектор носит с «маслом», — вещал Орыч, — он не к Конохе привязан а к Сарутоби.

— При всех его недостатках, Оро–кун, он все таки–друг и сокомандник, — отвечала Сенджу, — мне его, признаюсь, нередко хочется убить, но, перед принятием решения, стоит поговорить.

— И, вместо отставки и хороших воспоминаний, мы получим бой, где его придется минимум покалечить, — давил аргументом Змеетень, — да и сами, не факт что не получим повреждений. Победим–то точно, но вот что целыми останемся, далеко не факт.

— Вот вы меня не ждали, — обрадовал я саннинов собой, — а вот он я тут. Приветствую, вы беседу о жабьем саннине ведете?

— О нем самом, — просветил меня Орыч, — часа три как в Конохе, но уже успел затеять скандал в онсене. Ну и трое полицейских в госпитале, вдобавок. Сейчас вот думаем, что делать с ситуацией в онсене в частности, да и с самим Джирайей в общем.

— Ну, со своей стороны, могу добавить, что с Сарутоби он связь пару недель назад имел, призывом, — в ответ увидел два подозрительных взгляда. — Вы чего?

— У тебя призыв жаб?

— Ну да, правда почти не использую, — окрысился я, — а это уже преступление?

— Ну что–то, возможно есть, — протянул Орыч.

— Что–то есть, но не похож, — оценила свои нормальные пропорции Цу.

— Точно, не похож, — хором заключили саннины.

— Почтенные, я ведь и обидеться могу, — реально заделся я. — Вы меня с кем сравниваете?

— Ни с кем, Хизуми–кун, — заизвивался Змеетень, — значит с Сарутоби связался, вариант отставки не пройдет. Ну, значит, будем встречаться.

— Кстати, могу, для проведения бесконфликтных переговоров, предложить несколько вариантов, — жестом коммивояжера разложил я на столе свитки, — запечатывание чакры в пациенте, аналог «Шторма Чакры» ограниченный самим шиноби ну и инфуин с высокой скоростью выкачивания чакры.

— Это… Хизуми–кун, а почему нет поставок в АНБУ Конохи? — бюрократически возмутился Орыч.

— Хокаге–доно, наверное потому, — злоехидно протянул я, — что все эти свитки свободно продаются в лавке печатей Удзумаки, с ежедневным обновлением ассортимента.

— Хм, да, как–то и не подумал. За целевой заказ возьметесь? — рачительно извивался Огнетень.

— Почтенные, а вы не забыли, зачем мы тут? — обломала наши шкурно–патриотические устремления Сенджу. — Что будем с Джирайей делать–то, в итоге?

— А я предлагаю, — спародировал я одного небезызвестного советника я. — Банально привести сюда и поговорить. Альтернатива прикончить в участке, но мне как–то вариант не слишком нравится, как подозреваю и вам, — саннины также обозначили отсутствие восторга от прикапывания сокомандника. — А тут, я парочку кругов для подстраховки нарисую, ну и посмотрим, по обстоятельствам.

На том и порешили. Накарябал я пару полезных печатей, да и присоединился к подельникам. Так что встречала наша особая судебная тройка извращугу, жабофила и просто непонятно какого шиноби в полном составе и ликами суровыми и беспристрастными.

Негодяй был доставлен пред наши светлые очи, и начал диалог в своем стиле:

— Священные си… — громкий хруст костяшек, — понял, молчу. Оро–кун, Цу–тян, рад вас видеть. Как же так, с Учителем–то?

— Если ты, Джи–кун, об его отставке, — заехидствовал и закапитанствовал Змеефил, — так он не так давно, сам подавал в отставку, назначив, если вспомнишь, твоего ученика в преемники.

— К тому же, Джирайя–сан, в отличие от выборов Минато Намикадзе, выборы почтенного Годайме Хокаге происходили без «рекомендаций», в полном согласии с законами и заветами основателей Конохагакуре, — выступил в качестве громоотвода я. — Сарутоби Хирузен–сан также присутствовал на выборах, исполнял обязанности Хокаге, однако его кандидатура на выборы не предлагалась.

— А ты этот, Хизуми Удзумаки, да? — хамски обратился ко мне жабофил, — Ты же вообще не шиноби Конохи, что ты тут делаешь?!

— Странно слышать подобные вопросы советнику Совета Листа, от шиноби протектор которого лишен знака деревни, — снобски состроил я постною морду. — Если бы вы, Джирайя–сан, не обронили бы где–то символ деревни, то, к своему удивлению, обнаружили бы на нем мон моего клана. Говоря доступным вам языком, Удзумаки союзники Конохагакуре, ни традиции, ни законы не препятствуют нам занимать должности в Конохагакуре но Сато. Так что «делаю я тут», Джирайя–сан, свои непосредственные обязанности.

— Джи–кун, Удзумаки–доно глава союзного клана и советник Листа, — добила Жабофила тетушка–сестрица. — А насчет причин того, что учитель не Хокаге, взгляни, — передала отдельно отобранный список с воровством именно чиновников.

Джирайя список взял, лоб похмурил, на пальцах что то посчитал, протектор при виде «итоговой суммы» сантиметра на три бровями поднял. Ну и вопросы стал задавать:

— Это не фальшивка? — получил отрицательные поматывания головами. — А Учитель причем?

— Притом, Джи–кун, — взвалил беседу на покатые плечи Орыч, — что чиновники эти возникли и работали при нем. Десяток лет. И, не знаю что ты себе надумал, но никто Третьего Хокаге ни в чем не обвинял, живет себе в квартале Сарутоби. Однако, из–за того, что развел в администрации подобный змеюшник, — скаламбурил и потыкал в бумаги Орыч, — выборы и назначили. Не справлялся, — с постно–скорбным лицом закончил Змеетень.

— Это… Не знаю, Учитель писал… — зачесал извращенческую голову Джирайя.

— Наверное, Джи–кун, что пинками мы его выгнали, да и убить хотим, — состроила невинно–оскорбленную лицо Цунаде. — Стареть он стал, Джи–кун, да и Бивако–сан гибель его подкосила. И так ошибок много, подождали джонины и кланы, не начнет ли исправлять. Не начал — вот и выбрали Оро. Ну и обиделся, хотя только на себя бы стоило, — вполне по–змеиному закончила она.

В общем–то, на этом вопрос если и не был закрыт, однако остроту утратил. Саннины общались, изредка прерываемые глубокомысленными замечаниями советливого меня «Невместно шиноби Конохагакуре без протектора быть» и прочими, мудрыми и весомыми мыслями.

В итоге Орыч «разведывательный отчет» от Джирайи принял, деньги, за вычетом немалого штрафа выдал, и известил, что квартал «красных фонарей» в Конохагакуре открыт круглосуточно, а от гнева куноичи и закона Джирайю прикрывать никто не будет. На этом жабофил и выперся, в сложный чуйствах.

— Вроде неплохо, да и я боялась, что он тут реально бой начнет, с криками «За Коноху, За Сарутоби!» — несколько расслабленно оповестила нас Цу.

— Ну, мне главное было, что он не врал, — змеился бровями на «правдолюб» Орыч, — о воровстве не знал. А так–то, ну не совсем же он дурак? К Сарутоби привязан, не вполне, — змеино усмехнулся, — нормален, но не дурак.

— Более того, ни слова неправды нами не было сказано, — постно дополнил я, — что в общем–то проверяемо без труда. Вот, положим, направится он сейчас к Сарутоби. И что, говорить что мы злодеи, старичка умучить удумали? Так вокруг каждый первый про воров администрации расскажет. Кстати, почтенные саннины, вы уж решите как нибудь что с Хирузеном делать. Вот лично мне как–то некомфортно.

— Да и мне, в общем–то, есть что ему припомнить, — напомнила Сенджу.

На этом и порешили. А через пару дней, за распитием саке и обсуждением женских достоинств, в компании любимого ученика и собеседника, скончался Третий Огнетень, последний из членов команды Тобирамы, Сарутоби Хирузен. Естественность смерти от инсульта была установлена и неопровержима, что в общем–то и логично, годы уже не те литрами спиртное хлестать и на девушек заглядываться, да.

Примечание к части

Несколько короче, но сюжетно–целостно. Не стал лишнее впердоливать, лишнее, как по мне, лишнее.

укороченный старина Киберъ Рассвет

35. Покой нам только снится

На следующий день после прощания с реликтом истории случилась у меня еще одна радость. Я, в режиме «недомудрилы», заехал Шину по наглой, Удзумачьей морде. Что, учитывая то, сколько этот тренер «тренировал выработку янь–компоненты» звездюлями, заметно подняло мне настроение и вообще порадовало.

Побродил я по усадьбе, спиногрызов навестил, порадовался прорезыванию (в отличие от обладательницы) клычков у Карин. Вообще, надо тренироваться и почаще Шину в морду бить, уж очень настроение и любовь к ближним поднимает.

Ну а если без излишней радости и оптимизма, все пока идет неплохо. Коноха вполне благоприятно мелкие изменения принимает, лет через пять они свои плоды, по гармонизации мировоззрения должны начать приносить.

Так что, думал я, присев у пруда и заклинив поганое водяное стукало, надо решать что делать с внешней политикой. Жабофил вот, принес не самые радостные известия о приступе артрита у старикашки Ооноки. А, согласно местной геополитике, оные приступы отражались неприятностями. Цучикаге, будучи адептом ниншу двух чаш весов, в чем–то справедливо, для себя, считал, что равновесие с миром можно достигнуть лишь когда мир чувствует то же, что и ты. В смысле, артрит старикашки вызывал нездоровую активность Ивы и лютые страдания всех невиновных и непричастных, под руку подвергнувшихся.

Да и остальные великие деревни, кроме крайне удачно подвернувшейся под мою карающую ногу Кири, традиционно гадить будут. В общем, надо Орыча навестить и мудростью своей поделиться.

Да и фиг бы с ними, с великими деревнями. Есть мой, более чем вероятный соклановец, обитающий в стране Дождя. Пучеглазый оппозиционный пенсионер, Мадарой рекомый, по всему, гляделки свои в родича моего впихнул уже. И тут у меня дилемма. Гляделки вещь чрезвычайно вкусная, имбалансная, а главное: архиважная, как в планах оппозиционера–пенсионера, так и чакрокуста. То есть, приглядывают за Нагато минимум две неслабые фигуры, причем делают это плотно. И вот никак мне не улыбается быть зажатым меж двух огней в рожах этих фигур.

В том, что я, имея время подготовиться и на своей территории пришибу Отбитыча и, как минимум, ввалю кусту до состояния бегства, я не сомневаюсь. Шодомахо, духи, да на крайний случай щупалы мои, которых сам, честно говоря, побаиваюсь. В общем, как минимум, огребут и смоются. Но вот воевать на территории чужой, а тем паче давать вражинам строи кознить и готовиться уже к моему огребанию, дело такое, нездоровое. Огребу ведь, вполне возможно что и фатально.

Так что Нагатский вопрос надо решать лишь после решения вопроса одного из неслабых фигурантов. Причем, чакрокуст, который во всем виноват, за скобками. Вот ну реально, непонятно до конца что это за хрень, как работает, чем влияет и влияет ли на шиноби. В общем НЕХ и чакрокуст. Нападет в открытую — пободаться можно, да и придется. Но вот искать, пытаться его «решить»… А вот как?

Идеи–то, найти какую–никакую информацию по сему гербологическому парадоксу есть, но такие, виртуальные.

Вот и выходит, что прежде чем Нагато к лапкам прибрать, надо решить Обито. Но вот бегать по элементальным странам с воплями «выходи, пучеглаз, выходи, подлый трус!», идея не самая удачная. Не выйдет. Я бы точно не вышел.

Однако, есть у меня упомненно–канонная зацепка. Наследник главы клана Учих, в компании с приличным человеком, этого отбитого встречали. И тут возникает вопрос, а кого, собственно, и с какой целью воевал Отбитый? Явно не приличного человека, ибо увоевал бы его без вопросов и битв всяких. И его «бегство» от Пугала нашего Огородного сомнительно. Так что, по всему, выходит что нацелился отбитый на и без того не самую прочную крышу Итачи, для чего и кончил сокомандника на его глазах. Ну, видится мне так, по крайней мере, от того плясать и будем.

Значит, во–первых, никаких мелкому пучеглазу «досрочных выпусков». Сам его завалю, на биологии или музыке какой, если придется. Гадский я могу, умею, практикую.

Во–вторых, по приезде через год, да и позже (уж не знаю нафиг, но думаю приедет), приличного человека, обойдется он без «лучших выпускников». Будут ему «лучшие ученики». И Хизуми, хитрый и выжидательный, в довесок. Ну и запечатаю я отбитого, понадежнее и поплотнее, хрен он от меня смоется, если подготовлюсь. А там, начнем его ковырять научно–исследовательски. Благо, виртуально, в нем и еще часть чакрокуста заныкана.

Ну и Нагато спокойно из Дождя извлеку. Не фиг Удзумакам по провинциям всяким ошиваться. Да и этих, варваров и еще какой–то там тип, вроде еще живой, прихвачу, на всякий.

Вот, кстати, первая, вполне достойная цель для протектората. Страна небольшая, деревня интересная. Ханзо разве что… Ну, впрочем, ладно, сначала отбитого надо решить.

Надумав сей мудрый план, пошел я Орыча изумлять, своей мудростью и прозорливостью политической.

Но изумил меня он, видом своим шланг садовый напоминая. Я, как–то даже растерялся слегка, что в кресле огнетня инвентарь садовый делает. Впрочем, разглядев буркалы змеиные, в оценке увиденного исправился:

— Приветствую, Орочимару–кун, что гнетет тебя? — полюбопытствовал я.

— А–а–а, Хизуми–кун, и тебе здравствовать. Да сил уже нет, — тыкнул в стопку бумаг, — от канцелярщины этой. Клоны–то помогают, однако, сегодня ночью решил с генами поработать. И, через час, поймал себя на том, что пишу приказ в отдел дознания, дабы выпытать у носителя гена… — Орыч прервался и несколько живее взглянул на меня, — В общем бред пишу, канцелярский и бессмысленный.

— Что–то ты рано, — задумчиво протянул я.

— Догадывался? — обреченно осведомился Орыч.

— Ну да, ты уж прости, какой из тебя каге–то, — пустился в рассуждения я, — ты исследователь, ученый. А шапку явно не по зову сердца, а чтоб себе что–то доказать захотел.

— Умный ты, Хизуми–кун, — прошипел Орыч, причем вторая часть фразы отчетливо слышалась. — Вот советуй, раз умный и советник, — свалил с больной головы на здоровую Змеетень.

— Как пожелаете, Хокаге–доно. Ну, в-первых, Вам, — начал я просматривать канцелярщину, — надлежит препарировать Вашего секретаря. Непременно в сознании и без анестезии. Вы уж простите дерзость мою, Хокаге–доно, однако каге скрытой деревни решать вопрос, — прочитал с бумажки я, — «выделения торгового места почтенному торговцу овощами Фуу» ну никак не стоит. Во–вторых, есть, как мне ни трепетно об этом говорить, советники, которым вопросы, в рамках их компетенции, решать надлежит. Например, вопрос «вещевого довольствия патрульных групп», должен Пес Сутулый самостоятельно решать, предоставив Вам лишь итоги и общий результат. Как почтенные, — приосанился я, — и почтительные советники Ваши.

— Все, хватит, — оживше оскалился Змеетень, — да, надо не только в чужих, но и своих делах порядок навести.

— И, кстати, Орочимару–кун, заведи заместителей по различным вопросам. Собственно не только советники, вся информация которая к тебе идет, должна выжимкой быть. Ну а проверять и в деталях разбираться или нет — дело уже твое.

— Тоже толково, почтенный Советник, — уже вполне змеино произнес Орыч, — пришел–то с чем?

— Да вот, уже и не знаю, Орочи–кун, добавлять тебе работы? — ехидно оскалился я.

— Добавляй, что уж, — смирился с судьбой незавидной Огнетень.

— Значит так, прикинул я последствия наших реформ, да и общую обстановку. И выходит, что на Конохагакуре, начиная со следующего года, начнут нападать. С объявлением войны, но по одному, потому как та же Кири, — Орыч хмыкнул. — Да, я молодец, но по делу. Великие Деревни в разной степени отошли от войны. Суна точно затихнет года на три, а то и более. А вот Ива, учитывая артрит почтенного, вполне может в течении полугода нас начать покусывать. Кумо же через год, Райкаге там в голову всегда что–то, — помахал я рукой, — электрическое ударяет. То есть, постоянные пограничные стычки и диверсионные рейды. Притом, если Иве по зубам не дадим за полгода, так, чтобы успокоилась, Эй, с соответствующим криком, присоединится. И тогда возможны не стычки, а уже полноценная война на два фронта.

— Ну в деталях можно и поспорить, — задумчиво произнес Орыч, — но в целом да. Нара, кстати, примерно тот же расклад приносил. А предложения–то у тебя есть?

— Есть. Нечего нам воевать в стране Огня, да и вообще воевать не стоит. У нас сейчас есть уникальный, неповторимый и при этом расходуемый товар, — рекламировал я демонстрируемую джуньяхиру, — поставка, малыми партиями в три–четыре страны, толика денег — и мы ставим гарнизоны в странах Мороза, Травы, Водопада. К Ханзо Ооноке, я думаю, и сам не полезет. Причем, гарнизон можно из десятка шиноби, важен факт. Ну и привязать поставки на сохранность шиноби в гарнизонах.

— А сами мы, пока та же Ива будет пытаться все–таки пройти, а не воевать с малыми странами, спокойно можем заняться диверсиями на территории Камня. — уловил мой мысль Орыч.

— Причем, нам нужно дождаться прецедента, атаки или чего–то всеочевидно агрессивного от камня, затребовать компенсацию, которую, как понятно, никто не заплатит и официально объявить войну. Пару десятков свитков с запечатанными площадными техниками, причем свитки я обеспечу — и в Иве и жарко и плохо. Притом, напали они и агрессоры тоже они, не мы виноваты, что медлительные и задумчивые. Так–то всем плевать, но сам факт, не агрессоры мы, — взаимно ухмыльнулись мы.

— Неплохо–неплохо, однако полноценную войну не вызовем?

— Ну, гарантий не дам, однако, по всему, не должны. У них традиционно с финансами беда и, если ударить не столько по шиноби, сколько по инфраструктуре, да еще и самой деревни, сдадут назад. А там, недели две выждать и «снизойти до нуждающихся и компенсацию не требовать». Тут уж Ооноки при любом артрите на мир пойдет.

— Вообще достойное предложение, на совете доклад сделаешь? — решил откосить Орыч.

— Ну уж нет, Орочимару–кун, я советник, я посоветовал, — невинно ответил я, — со свитками, уже сказал, помогу, до S-ранга стихийную, пусть даже групповую технику с полгода удержат. А остальное уже твоя работа, как Хокаге, — срулил в кусты мудрый я.

— Ладно, за совет благодарю, — печально вздохнул Орыч.

— Кстати, Орочимару–кун, пока не забыл. Присмотрись к Фугаку, мой тебе совет. Как по мне, не худший шиноби, не самый глупый и скинуть на него часть, а через несколько лет и все это, — указал на развалы бюрократщины, — вполне можно будет.

Ну и удалился я по своим делам, в настроении чуть ли не лучшем чем было, ибо подкинул работы и забот близкому своему.

Заскочил в Академию и, наконец–то, насладился истинным, непревзойденным и неотразимым Сержантом Боль. Спиногрызы стонали, плакали и всячески пытались помереть, но Дай им этого не давал, выжимая норматив и чуть–чуть больше. Во имя Юности.

Дойдя домой, в ворота входил боком, лыба не помещалась. С Эйкой поговорил, по пузу появляющемся похлопал, приготовился вкушать тазик макарон…

И был жестоко обломан. Какие–то вредители истребляли Удзумаки в стране Волн. Так что, вынужденно потратив минуты три на экипировку, прыгнул я хизушином на метку у поселения.

В морду ничем не получил, что изрядно обрадовало. А вот пара мореходных калош и шестерка шиноби, причем блин, чтоб их, опять Кири, сгонявшая в кучу женщин и детей, при том, что мужчин уже перебили, вызвала…. некоторое помутнение. Правда, ручками вырывая сердечки в шуншине, голову вторую я не потерял и наблюдал за забавной картиной воздействия чакры на нейромедиаторы. Эта инь–пакость вводила тушку в состояние берсерка. Благо, четырехмерный аналог таковым не страдал. Вот еще одна засада, думал я, топчась по трахее последнего из Кири. Сложные поведенческие реакции чакра явно не вызывает, рассуждал я, тестируя щупалы на одном из приставших кораблей, однако в стрессовых для пользователя ситуациях явно его тупит.

И вообще, если бы не возможность наблюдать со стороны, я бы эту пакость и не заметил. Судя по тому, что ряд мелких деталей трехмерная тушка упорно пробует пометить в памяти как «неважные», есть некая программа. Притопил на этом второй корабль, точнее подбросил метров на пятьдесят, рассыпающиеся обломки. Все–таки, прямое сознательное действие многомерности на реальность вещь замечательная, а с учетом размеров цели моя косощупалость пренебрежительна.

Уже во вменяемом состоянии оглушил пару не–шиноби из нападавших, гаркнул на выживших, чтобы меня не трогали и скользнул в глубокую медитацию.

Итак, есть интегрированная на клеточном уровне составляющая. Сложносоставной программы она не несет, но, скорее всего, как по моим реакциям, так и по статистике истории шиноби, она усиливает побуждения деструктивного характера. И, до кучи, снижает оценочную важность конструктивных порывов. Причем, в прямой зависимости от силы порыва: средний чакропользователь проживет всю жизнь, по сути, не оказавшись под влиянием этой дряни. А буддийский монах, вздохнув, скажет «Мара» и начнет равнодушно отрывать головы и творить добро, так же не обратив внимания.

А вот Учихам, Кагуя и ряду других кланов, базово–агрессивным, солоно. Как псы сутулые справляются, непонятно, они все как Цуме должны быть. Хотя… если деградировать когнитивные процессы в стрессовой ситуации, то «зверскость» Инузук вполне объяснима, естественная защитная реакция.

Так, ну что мне делать — понятно, тут в общем–то, проблем–то нет, я тушку не стал «удерживать» для наблюдения и статистики. Но, в глобальном смысле, все выглядит неважно. А главное, нельзя, что людям, что шиноби искусственно снижать агрессивность: это путь к деградации по куче параметров, как личных, так и социальных.

Выходит, надо разбираться, что такое чакра. Хватит дурью маяться, довести выживших до Конохи, всю социальщину на клонов и за исследования. Программа поощрения деструктива не может быть базово присущей, это качество искусственно привнесенное, как и куча «непонятностей» чакры как проявления. Так что, нивелировать баги можно, главное выявить, как.

Вывалился я из медитации, погоревал над мертвыми языками. Дам понять можно, но я понять хотел, что и кто. Впрочем, заплаканная родственница лет тридцати просветила: работорговцы, предлагали сдаться всем. Ну, тогда и горевать не о чем.

Кроме одного. Восемь женщин, шесть детей. Да и Шинигами бы с тем, что генины по уровню да и прочее. Как мне этот зоопарк до Конохи дотащить?

Блин, мыслю как кагуй какой, с кагуйством межушной кости. Сделал я себе сие печальное замечание, да и запечатал ораву в пару свитков. И сел мысль думать. В усадьбе их распечатывать нельзя, в Коноху в любом случае вход только через врата всем, кроме АНБУ. В чистом поле ждать заставить — прямо скажем, свинство былинное, родичам помощь нужна, медицинская, да и участие человеческое не помешает, еда опять же. Да и ближайшая точка к Конохе, вне стен, для меня излишне опасна, причем, уже не только со стороны потенциальных врагов. Тот же Орыч через неё гарантированно патрули гоняет.

Вот не выходит у Удзумаки мастера каменный цветок. Подумал я, да и плюнул на часть конспирации. Шодофоном с Орычем связался и голосом противным вопрошать его стал:

— Хокаге–доно, со всем почтением, имею к Вам просьбу великую.

— Хизуми–кун, я надеюсь ты не клона создал? — обеспокоился Орочимару.

— Нет Орочимару–кун, я это, правда просьба у меня к тебе.

— Хм, не просто редкость, вроде и не просил ничего ни разу. Ну проси, — смилостивился змееморд.

— Тут, из страны Волн, шли ко мне родственники, да вот погнались за ними шиноби из Кири. — печально поведал я.

— Как–то не любите вы друг друга, — оценил неожиданный поворот Змеетень, — что, трупы таскать умаялся? В этом помощь нужна?

— Благодарности мои, Хокаге–доно, нет надобности в помощи вашей, сам я родичей погребу, — несколько раздраженно ответил я.

— Извинения приношу смиренно, Удзумаки–доно, за шутку неудачную и скорблю вместе с Вами, — обрел берега Орыч. — Но все же, Хизуми–кун, чем помочь–то тебе?

— Дело вот в чем, успел кинулся на помощь, но успел не совсем, все же два дня пути от Конохи, а то и более, точно не скажу, — начал я развешивать художественную лапшу, — женщины и дети лишь выжили. Медики нужны и не только, причем чем быстрее, тем лучше. Но полетом я их всех не донесу, а свитки мои болезненны и неприятны. Дозволения прошу Вас, Хокаге–доно, без досмотра и опроса родных провести, о именах и количестве я уведомлю и слово мое порукой будет.

— Даю дозволение, Удзумаки–доно, — облегченно выдохнул Орыч. — Сам–то цел, здоров?

— Цел, здоров. Часа через полтора жди с докладом и списком.

Да и прервал связь. Сам же, тела родичей свитком с огненной техникой сжег и на метку у Танзаку прыгнул. Углубился в лес на полчаса пути и распечатал беженцев. Проинструктировал, что для всех спрашивающих: они шли в Коноху, напали на них в лесу, глава клана спас. Требуют интересы клана отвечать так, а лучше не отвечать вовсе. Имена родичей переписал, да и запечатал обратно в свитки.

Ну, а через час, с рожей задолбанного вусмерть Хизуми, отдал Орычу список и свои благодарности, после чего вернулся домой.

Новички обустраивались и медицински обследовались. Посмотрел я на них и шепнул Широ на ухо, чтоб успокоительного и снотворного дала. А по засыпу пополнения, присел и стал думу думать.

Ну, положим, с месяц новичков из квартала не выпущу, а потом уже и не важно будет, мало ли что забылось–привиделось. Вот что с ними самими делать, неясно: восемь женщин, фактически не чакропользователи, минимум базовых навыков. Впрочем, простые свитки рисовать смогут, а с дальнейшей судьбой определимся. Может быть, кстати, и поднимутся в ранге. Как я понял, раньше роль «послушных восточных жен» исполняли и потенциал вполне может быть не раскрыт.

В общем, в итоге, все не так уж плохо, как говорится лишние Удзумаки не лишние. Жаль, конечно, что так и не решились переехать раньше, были у меня планы и расчеты на моряков. Но, тут уж как есть, хоть этих вытащил, и то хлеб.

А пока посплю и вплотную возьмусь за чакру. Ведь так хорошо день начинался, думалось засыпающему мне.

Примечание к части

Это… автер реально сам в шоке от вотэтоповоротов и гг–ою даже немного сочувствует 0_о

сочуствительный старина Киберъ Рассвет

36. Восход над Мьёбоку

Проснулся в ночи, провел соответствующий времени дожор, да и стал планы планировать. По всему, выходило, что не выйдет у меня пока, на данном этапе, привлечь саннинов к изысканиям. Печально, но ладно.

Торчать в подвале тоже резона особого нет, ряд умысленных экспериментов меня–то, может, в живых и оставит, а вот Конохе может оказаться не только плохо, но и совсем никак. В смысле, вот вообще её не станет.

Так что подумал я, да и решил, что надо мне к Жабам, невзирая на их безусловную амфибиотропность, на недельку–другую перебраться. Благо, хоть и невнятно, но было что–то в каноне, об ускорении временных потоков в мирах призывных животных.

Затарился расходниками и средствами для возможного бартера. Подумал–прикинул, не рухнет ли Коноха, без моего ценного внимания за неделю. И, по всему, выходило что не рухнет, как ни удивительно. Скорее я рухну, учитывая умысленные издевательства над реальностью.

Ну, а придя к этому оптимистичному и радостному выводу, создал специально продуманного клона. Выдал ему свиток с чакрой, полюбовался на рожу паскудную и отвратную, да и призвался я в Гама но Куни.

Встретил меня, слегка обесчакренного после техники, сумрак и старческий голос. Голос был ехиден и фаталистичен:

— Все–таки явился, хаосит поганый. Ну, убивай уж, все равно не справиться мне, да и пожил немало.

Изрекал это некий презанятный тип. Во–первых, был этот тип, в перспективе, метров под двадцать ростом. Во–вторых, встречал меня этот бескультурный тип, сидя в немалом бассейне, который для его двадцатиметрового организма смотрелся тазиком. В-третьих, был этот тип заметно стар и морщинист, коричневокож и белопуз. Ну и наконец, несмотря на немалые габариты и не самую любезную моему сердцу амфибиотропность, носил этот тип охренительную и крайне радующую взор шапку. Черную такую, с прямоугольными полями и охренительными кисточками по углам. В общем, классная шапка.

И был этот тип Гамамарой, Великим Жабьим Мудрецом и Почтенным Старикашкой по совместительству. Пророком, чтоб его, ко всему прочему.

Нелюбовь моя к типам ему подобным объяснима и естественна. Однако, вот прямо сейчас, убивать старикашку непреодолимого желания я не испытывал, да и шапка, при всех прочих равных, говорила в его пользу. Так что, приготовившись на всякий, пророческий, случай, отоварить собеседника щупалом, начал я беседу:

— А–а–а, адепт пути причинности, наше вам почтение, — проявил вежливость и культурность я. — Собственно, Почтенный Старикашка, желания вас убивать я не имею, более того, если не начнете пророчества нести, так и вообще поговорить спокойно можно будет. Да и разойтись ко всеобщему удовлетворению. И, кстати, не хаосит я, — уточнил, на всякий случай, свой статус я.

— Не хаосит говоришь? — пожевал сморщенными губами Гамамару. — А с чего нити пророческие рвутся… — увидел мой лик, готовящийся к давлению щупалом всего, что под щупало подвернется, помолчал и аккуратно промолвил. — Чаша эта должна разбиться на осколки была, — покачал он головой на плечах и названной чашкой в лапах. — Совсем не можешь о предначертанном слышать? — на что я согласно покивал. — Ну и не буду. Одно скажу, не властны они над тобой, лишь по судьбе людей и вещей вокруг тебя, понять часть возможно, да и их судьбу ты меняешь, — закончил спич Жаб и зажмурился.

Ну, в принципе, тогда и неплохо. Фигу доминантности причинности, пусть балансируется неопределенностью. И Жабыча давить не буду. И шапка у него классная.

Ну а подняв, в целом, свое настроение, решил, раз уж возможность выпала, со стариканом пообщаться:

— Ну раз уж с этим, почтенный Гамамару–сама мы разобрались, есть у меня к вам вопросы, о жабах и мире, — благожелательно обратился я, — не откажетесь мудростью и памятью поделиться?

— Хм, — открыв для начала один глаз и убедившись, на каком он свете, ответил Гамамару. — Не встречались мне подобные тебе доселе и самому любопытно, что за вопросы задашь. Ну и ответить не откажусь.

— Кагуя, Крольчиха–Богиня. Есть у меня подозрения, что вы её застали. Что вы о ней знаете? — начал допрос амфибии я.

— Застал, да, — вздохнул старикан, — мал я был и неразумен. Весь мир тогда накрыла она гендзюцу, в сон погрузив всех людей. Многие тогда от голода и зверей погибли. А знаю о ней я немного, лишь легенды. Не зрю я про… — прервался старик. — Не знаю в общем. Запечатали её в печати сыновья, вот с ними, — я помотал головой, показывая что на рикудных мудрил мне пофиг. — Ясно. Так что только легенды и гендзюцу.

— В данном вопросе, Гамамару–сан, источник информации мне не важен. — задал я наиболее интересующий меня вопрос. — Что вы знаете, причем неважно, слухи, сплетни, да даже пророчества, но лишь касающиеся напрямую его, о Зецу?

— Так что ж головой–то качал? — изумился Жабыч. — Когда Хагоромо и Хомуру Ооцуцуки мать свою запечатали, появилась сфера черная, да и рассыпалась, со временем, в пыль. А пыль эта и есть Зецу, черный ликом и сердцем, монстр. Много зла он принес, ссорил и лгал многим. Но не вижу его, — подозрительно прищурился на меня Жабыч. — Хотя нет, по–другому не вижу, по делам и поступкам путь его проследить можно.

Хм, то есть, выходит, что не просто «воля». То ли часть печати, контролируемая изнутри, то ли кусок запечатанной чакрожорки из печати торчащий. Правда, видимо, с отдельным сознанием, но не мне такому удивляться. Белые зецу — это понятно, ускоренная мутация и прошивка мозга. Сам он, будучи частично запечатанным\частью печати все–таки один, а миньонов–белых лишь контролирует. Ну и лют, очевидно, без меры, потому как при всем прочем, хоть и была упомненная мной крольчиха дурындой, ну вот невообразимо феерической, но способности имела вполне божественные. Даже часть их из Зецу чудище лютое делает. И нужен ему для суицида\самораспечатывания мадарин, точнее нагатин, а уже если совсем точно — мой риннеган и что–то от вечного цукиеми. Ну а что — не принципиально: витальность, чакра или еще какая вкусняшка.

Про чакру же мудрила жабий мне не расскажет. Он, очевидно, её порождение, как и прочие призывы. Впрочем, ладно, уже многое узнал.

— Такой вопрос еще, Гамамару–сан. — решил я выяснить уже качественно–бытовые условия пребывания. — Есть ли место близ горы Мьёбоку где я смогу, не опасаясь за жизнь и имущество окружающих, заняться тренировкой?

— Место, — подозрительно уставился на меня мудрила, — а много надо то?

— Ну пару километров в диаметре, хотелось бы, — скромно обозначил я.

— Ну, такое найдется, — облегченно выдохнул Гамамару. — Есть еще вопросы у тебя ко мне? А то, — зевнул, — стар я, если убивать не надумал — посплю. Вон, Фукасаку спрашивай, — тыкнул лапой в сторону входа, где нарисовался ирокезный знакомец.

— Если отдаете мне Фукасаку на поругание, — вызвал я отчетливое сглатывание и важный кивок. — Тогда снов вам благих, Гамамару–сан.

Ну и выперся от великого мудрилы, Фукасаку с собой прихватив. Понаслаждался зеленоватым оттенком горизонта, биопанковской архитектурой, да и озадачил спутника хотелкой:

— Жабыч, раз уж отдали тебя мне на поругание, — полюбовался погрустневшей мордой я, — хотелось бы мне знать, есть ли жабы, в науках знающие. Ну и к исследованиям склонные. Ну и за жизнь не слишком держащиеся, — задумчиво добавил я.

— Так призывал же ты Кёми–чан, да что–то изучал с ней? — озадачился Жабыч. — Каждую неделю пещеру меняет, то взорвется у неё что, то гадостью провоняет.

Что–то и вправду призывал, пространственно–временные техники испытывая. Правда внимание не обращал на подопытного ассистента, что да, то да. Ну, раз есть кто–то, кому интересно, пусть будет. Так что пожелание в виде полигона озвучил, а по прибытии озадачил Фукасаку доставкой малознакомой Кёми–чан. Да и чакры ему отсыпал жменю, чтоб не обижался не по делу. И по делу будет на что.

С час рисовал круги всяческие, к опытам готовясь. И прибыла моя ассистентка, росту метра в полтора, зелена и взглядом любознательна.

— Приветствую вас, Удзумаки–сан, — дружелюбно квакнула пришедшая, — а чем вы заняться хотите, тоже пространственно–временной техникой? В прошлый раз очень интересно и поучительно получилось, смотрите, — материализовала–призвала собеседница в лапе папку для бумаг.

— И тебе привет, Кёми–кун, любопытно у тебя вышло, расскажешь? — жабушка кивнула. — Но сейчас, мне интересно понять, некоторые базовые параметры чакры. Стихийные склонности же у тебя есть? — заинтересованная Кёми кивнула, — вот и замечательно.

Так, потирая лапки, принялся я статистически чакру, её инь, янь и стихийные компоненты познавать. Результатом трех почти бессонных дней, кратеров на полигоне, шести джуньяхир, взаимных признаний как гениальности так и бесконечной тупости и прочих, безусловно важных деталей, стал такой вывод.

Чакра как она есть, в чистом виде, это обработанная неведомой фигней природная энергия. То есть, часть свойств и мерностей отсекло, и задало ряд сложных программ, присущих чакре как явлению. Причем, иначе как искусственными и созданными, не иначе как балбесами–человеками, их не назвать. Чакра, пребывая в мерности явно более чем четырех, имела ряд ограничений, связанных с трехмерьем, а главное, ограничений воображаемых.

Моя же, четырехмерная инь, программного наполнения лишалась напрочь, оставляя свойства аппаратные: интегрироваться в нейроны, брать на себя часть когнитивных функций, ну и являться управляющим элементом в «смеси с янь».

Чем, как избавляла меня от «поведенческих» инь–программ, так и давала несколько больший простор в оперировании чакропроявлениями. По сути, выступая в «чакросмесях» этаким, облегчающим контроль, катализатором.

Впрочем, ответа, откуда в чакре, при всех прочих равных, берутся программы, не было. Все опыты говорили, что чакра в человеке, Жабе, растениях — одна и та же, изменения привносились носителем, не затрагивая «базовые составляющие». Теорий масса, но крайне неудобоваримых, а главного ответа, как изменить «деструктивную» программу чакры, я так и не нашел. Ну не вытаскивать же из всех шиноби мозги в четырехмерность. Притом, что без витала, они там помрут за секунды. Бредовые варианты менять физиологию мозга, нивелируя воздействие нейромедиаторов — бредовы, ну или крайне трудноосуществимы и уж точно — не массовы. Задачка на поколения, проще вывести «других шиноби».

Так что, вышел в итоге мне облом, не сказать, чтобы феерический, но достаточно неприятный. Были надежды на друга моего, Шинигамыча, но он их, при явной благожелательности, подло растоптал: хор, который он обрушил на меня, был абсолютно непонятен, даже через пару часов прослушивания, варианты разнонаправленных ответов провалились. По сути, мои выводы о природе чакры он подтвердил, однако источник «программирования» не указал\не знал. Причем, была вероятность, что чакра, создана уже такой, какая есть и просто дублируется чакроисточниками шиноби. Не сказать, что стопроцентная, но вполне возможная.

Так что, покидал я страну Жаб в чувствах сложных: узнал–то многое, однако сам в исследованиях провалился, максимум — практикой подтвердил ряд гипотез.

Впрочем, даже деструктивное свойство чакры моих глобальных планов не отменяет, просто осложняет их дальнейшую реализацию.

В Конохе же, не прошло и суток, мир Жаб имел четырехкратное ускорение временного потока. Так что развеял я клона в ночи, повторяя дожорный маршрут.

Память развеянного поведала мне, что свежеприбывшие дамы в количестве шести штук ударно принялись за шодомахо, явно отвлекаясь от произошедшего. Пара оставшихся, пребывающая в ступоре, попала в лапы Харуки и, во второй половине дня, уже успешно возилась с карапузами.

Призывал Орыч, и на пару с Цунаде, попробовали наехать на «недопустимый риск», но были клоном успешно послаты, в стиле «интересы клана и не сношает». Ну, а ближе к вечеру, прошел совет, где решение создания «буферных государств» было одобрено, а Удзумаки получили госзаказ (какая–то атавистично–полузабытая частичка меня алчно потерла потные лапки при этом слове) на крупную партию джуньяхир. С которой, кстати, подчиненные справятся и без меня, что не может не радовать мою ленивую пятую точку.

Сидел я с утра у прудика, с несколько опущенными руками. И несколько вымотался, да и несколько обломался. Присмотра моего, вроде бы, ничего срочно не требовало, из исследований в голову приходили разве что различные чакроисследовательские живодерства.

Безусловно, имеющие смысл, но несколько неугодные моей тонкой душевной организации. Ну, по крайней мере, в текущий, возвышенно–депрессивный момент. Посидел я, возвышенно–депрессивно, еще часок, любуясь на бегущую воду и прочую фигню, да и пошел в Госпиталь. Может, настроение кому испорчу, а может Цу чего полезного посоветует.

В Госпитале полюбовался на занимательную картину «погоня медперсонала за Огородным Пугалом в смирительной рубашке», настроение поднял, да и пара идей новых появилась. Например, по поводу нового, более неудобного дизайна смирительных рубашек, а то совсем Какаши медперсонал загонял.

Нашел я тетушку–сестрицу в ейном кабинете, да завел беседу:

— Цунаде–кун, слушай, появился у меня к тебе такой вопрос: насколько ты хорошо разбираешься в додзюцу?

— Не сказать, чтобы эксперт, но достаточно неплохо. Только, Хизуми–кун, не советую тебе проявлять повышенный интерес к Учихам и Хьюгам, это реально может вылиться в неконтролируемый конфликт, — с некоторым подозрением уставилась на меня Цунаде.

— Нет, мне не интересно конкретное додзюцу, меня интересует механизм работы не связанных со зрением функций, — отмазался я от подозрений.

— Ты имеешь в виду нин–техники?

— Не вполне. Видеть глазами — что чакру, что чакроканалы, это понятно. Нин–техники додзюцу, по сути своей, не слишком отличаются, как мне видится от ручных печатей, — на что Цу кивнула. — А вот вычисления, которые выполняют глаза, меня несколько смущают.

— Хм, не знаю, признаюсь честно, — задумалась тетушка–сестрица, — ну в любом случае, либо чакроконструкт, либо работу выполняет мозг.

— Возможно и так. Как думаешь, такой вопрос не заденет наших глазастых? — поинтересовался я.

— Вообще, слово «глаза» их задевает в любом случае, — улыбнулась Сенджу, — но, если не лезть в тайны клана, просто вопрос, то, думаю, это вполне возможно. У нас сейчас практикует А-ранговый меднин, Хироюки Хьюга. Довольно неплохой мой знакомый, так что если вопрос важен, обратись к нему.

Покивав на если не важность, то заинтересованность в вопросе я был обозначенному пучеглазу представлен, а мои интересы озвучены. Выяснилось, что додзюцу несет некую модель, задействующую инь–составляющую мозга как расчетный центр, не пересекаясь при этом с сознанием и мозгом. Схема выглядела так: конструкту типа «додзюцу» требовалось вычисления, им же скомпилированный инь–расчетный центр его производил, после же, результаты расчетов, через глазные(!) нервы, поступали в мозг. От всяких гендзюцу же, схема отличалась тем, что к чакре имела лишь косвенное отношение, затрагивая только инь и только в клетках. Поблагодарив медиков, срулил я из госпиталя, довольный обретенной информацией.

Сам факт того, что додзюцу задает условия работы инь пользователя уже открывает широчайший простор для деятельности. Причем, может ли сам додзюц нивелировать конкретное деструктивное воздействие или нет — не особо важно. Есть возможность управления, есть механизм оного. Остальное — вопрос опытов и подбора «команд» обращенных к инь.

Представил я, как мы с Орычем, радостно «кикикая» на два голоса, дружно и весело препарируем толпы пучеглазов. Ради всеобщего блага, конечно. Как–то представленное меня не вдохновило, да и погано напоминало канон: примерно в этом году Орыч из Конохи и срулил, из–за опытов, как бы не над глазастиками.

Впрочем, главное, что найдено «куда воевать», что не может не радовать. С сими мыслями и соответствующим «кикиканьем» направился расширять подвал, давно собирался, а теперь и «надо».

Примечание к части

Вот ппц тяжело писалось, фиг знает с чего. Часов дюжину, не меньше, и вышло как–то…ну фиг знает. Перечеркивал–переписывал, задалбался вусмерть. Ну и вам пожаловался, что тоже неплохо.

просто старина Киберъ Рассвет

37. На деревню к кладбищу

Через день моя трудолюбиво–эксплуататорская морда являлась обладателем шикарного, двухъярусного бункера. А вот его заполнение всякими полезностями, класса «рабочий материал», вызывало вопросы.

Был вариант отловить, во мраке ночи, с соответствующим гоготом и кикиканьем пару–другую подопытных и подвергать их бесчеловечным экспериментам.

Был вариант отловить вменяемого пучеглаза, а лучше двоих и за блага банально нанять их, благо эксперименты не предполагали травматизм и тем более смерть. Кстати, в таком разрезе, был ненулевой вариант поговорить с главами кланов, предложить вкусняшку и даже иметь ненулевой вариант на согласие.

Был вариант пойти по пути клонирования и выращивания нужных органов, нацедить, опять же в ночи, из пучеглазов толику кровушки задача не самая сложная. Или купить. Или новая джиньяхира. В общем–то много вариантов заполучить ДНКовину.

Последний вариант, по здравому размышлению, вообще не помешал бы, не только в рамках текущей проблемы. Однако, возникала куча вопросов: будет ли пучий глаз, сформированный отдельно от тела, додзюцу, какая часть чакросистемы надобна, чтобы сформировать додзюцу, если надобна вся — нужна ли разумность и активность носителя, формируется ли додзюцу «как есть», с заложенным потенциалом, или непременно нужно «доразвитие» и непременно в носителе.

Вопросов море, а ответ, пока, только один. Сформированный на коленке, из нагло спертых хьюжных роговичных клеток, глаз — пучим никак не был. Витал с ним возился минут пять, я в формируемый орган тыкал чакрой и пытался сформировать чакроканалы, однако буркал оставался буркалом, никаких чудесных свойств не обретая. Повторив сию биопанковскую процедуру раз пять, пришел я к удивительному выводу. Что, при условно–естественном формировании отдельного глаза в репликаторе, на основе шинобских клеток, в соответствующей чакросреде, вариант формирования додзюцу отдельно от тела становится пятьдесят на пятьдесят.

Познав сию, несомненно важную, нужную и уникальную истину, решило мое исследовательское мудрейшество горячку не пороть. А дождаться, в рамках текущих–предполагаемых военных действий, несколько свежих шинобских трупов, соответствующего полу и сохранности.

Ну реально, ситуация не радужная, но и не критическая, сроки, что вот «завтра все пропало», не поджимают. Чакропользователи, без моего отеческого надзору, тыщу лет, хоть и несколько убавив в количестве, прожили. И помирать срочно и скоропостижно, всем дружным коллективом, вроде как не собираются.

В общем, опять же, косплеить в ночи уже не графа Дракулу, а Женьку–потрошителя, с целью «вот прям щаз» заполучить нужные органы, несколько излишне.

Познав уже новую, вторую, не менее блискательную истину, направился я к жертве управленческого документооборота.

В общем, вщемился я нагло к Огнетню нашему, попутно отметив пребывание Митараши в кресле секретаря. Огнетень, судя по несколько более живому виду, да и смене рожи на лицо, в приемной, мудрости моей внял и пользу из этого обрел. Ну и огорошил я его хотелкой своей:

— Приветствую, Орочимару–кун, — бодро начал я, — есть у меня заказ, для исследований. Через миссию проводить не хочется, есть ряд нюансов. Да и заказ «по возможности».

— И тебе привет, Хизуми–кун, — желчно позавидовал мне Змеетень, — исследования это хорошо. А что тебе нужно такое, — помахал он лапой, — нестандартное?

— Мне нужны женщины. — бодро, витая в расчетах–прикидках выдал я.

Орыч выпучил глаза, осмотрел меня, позагибал пальцы и осторожно спросил:

— Это… Хизуми–кун, не лезу в твою личную жизнь, но не прошло и недели, как ты привел в Конохагакуре восемь женщин. Я ничуть не сомневаюсь в твоих возможностях, однако, возможно, заказ через каге новых — некоторый перебор? — осторожно спросил недогадливый Орыч.

— Орочимару–кун, ты неправильно понял, мне нужны мертвые женщины, — попытался прояснить ситуацию я.

Змеетень голову склонил и стал смотреть на меня профессиональным взором. Наконец, вылезя мыслями из прикидок и расчетов, до меня дошло что слышит мой собеседник. Внутренне покикикивая принялся объяснять ситуацию:

— Я неправильно начал, Орочимару–кун. Мне нужны тела куноичи, не более получаса после смерти, желательно с минимумом повреждений, — полюбовался я диагнозом в Орочевских глазах. — Помнишь, ты показывал своё устройство для клонирования? — Орыч аккуратно кивнул. — Так вот, мне бы хотелось получить материал, с относительно целой нервной и чакросистемой. Не факт, что это критично, однако не хотелось бы рисковать, — Орыч несколько вышел из режима «постановка диагноза» и стал внимать. — Дело вроде не срочное, но достаточно интересное и перспективное. А шиноби АНБУ так или иначе сталкиваются, да и убивают вражеских куноичи. Вот я и хочу, если подвернется возможность, заполучить несколько комплектов органов, — разъяснил свою хотелку я.

— Хизуми–кун, ты как–нибудь сразу начинай «правильно», — ядовито отметил Орыч, — впрочем, идея любопытная и рациональная. Я, по тому же вопросу, ждал материал из отдела дознания, но твой вариант вполне осуществим, причем раньше и, возможно, не хуже. Вполне, кстати, можно было бы и вместе поработать.

— Ну, давай поработаем, я только «за», — поприветствовал я возможность скинуть часть работы на «кого–то». — Кстати, вот, — положил на стол стопку бумажек, — модифицированные свитки, для минимизации возможных повреждений кейракукей при запечатывании. Ну и по деньгам за заказ…

— Сочтемся, — махнул лапой Змеетень, небось навариться хочет, — как будет материал, так и позову. Еще есть ко мне что–то? — на что я помотал головой. — Ну тогда прощаюсь.

Раскланялся я с Огнетнем и направился мысли думать и планы планировать. Вообще, помимо столь завладевшей моим вниманием проблемы с «деструктивной» инь, имелась масса вопросов, требующих решения.

Например, ряд клановых спиногрызов вполне подходили по возрасту для поступления в Академию шиноби. В идеале, намылить их туда было не худшим вариантом, социализация, расширение программы, да и банально, опыт схваток с разноклановыми карапузами и наблюдение за их техниками. Однако, стоял вопрос отсутствия «гражданства» Конохи. Причем, по моим обязанностям, решение данного вопроса было в моих руках, что добавляло некоторую предвзятость к собственным решениям.

Впрочем, припомнив некоторые краем глаза виденные данные, направился я нести ужас и страдания в дирекцию подотчетного учреждения. Донеся и углубясь в документы, я подтвердил изначальные выводы: обучение в Академии условно–посторонних практиковалось, некоторые купеческие и даже аристократические спиногрызы, за плату, проходили обучение, правда, не давали присягу и не получали протектор.

Причем, нашлись забавные прецеденты: промытие школию мозгов идеологией, иной раз, давало закономерный эффект. То есть, какой–то аристократ Хи но Куни, средней паршивости, пристроил, за соответствующую плату, своего, оказавшегося чакропользователем, спиногрыза. Тот, внимал шесть лет «Воле Огня» и, супротив папашкиной воли, принес присягу и получил протектор. Следующие из–за этого переписки на тему «верните деньги и чадо взад» доставили мне несколько приятных минут.

А по сути, академить клановую мелочь было возможно, значит и нужно. Подумал я, да и решил, что кузенов своих, да и четверку по возрасту подходящую, пригоню на приемную комиссию в следующем году. О чем соответствующие пометки внес, директора (вообще надо было искать специально обученного зама, но я сатрап и мне было лень) в известность поставил. Даже первый год обучения оплатил, чем вызвал в собственных глазах прорастание крылов и нимба у своей, в общем–то чиновничьей, персоны.

Одарив непричастных и невиновных родичей школьной каторгой, позлорадствовал я, припоминая школомучения троекратные свои, поликовал злобненько и стал думать дальше.

В идеале, надо было бы смотаться в малые страны, поуламывать родичей присоединится к анклаву в Конохе. Однако, с учетом стоимости моего ума в книге Бинго, нафиг такие путешествия не сдались. Бессрочную миссию с раздачей писем счастья, содержавших «у нас хорошо и кормят, айда сюда» я организовал и даже платил за «доставку», проверяя доставщиков правдолюбом. А там, пусть сами решают, я им реально не доктор. Да и орда под моим началом даже в страшном сне не выглядела «вымирающим кланом».

А вот другое, удзумачье, направление меня сильно интересовало. Причем именно сейчас, при отсутствии явных конфликтов и срочно–нужных дел, я свою задумку мог осуществить. Потом будет только хуже, а уж в снятии награды за свою голову, с воплями «ой, ошибочка вышла», я закономерно сомневался. Суть задуманного–направленного состояло в посещении развалин Узушиогакуре.

Совершенно не факт, что обрету я там что–то нужное и полезное, однако не факт и обратное. Более того, раньше у меня вращалась мысль прихватить какого–нибудь дотонщика, для «археологических раскопок». Что, по здравому размышлению, выглядело преизрядным бредом: войска, пусть и потрепанные, трех деревень паслись на развалинах Узу. Если там и пропустили что–то, то с настолько малой вероятностью, что искать просто глупо.

В общем, надо бы мне добраться до развалин родины и поискать там то, в чем мы как бы и специализируемся, печати и запечатанное. Ну и духами все просканировать, на всякий, надежда на слепошарость мародеров все–таки есть. Ну а ежели найду что, то и без дотонщика справлюсь, в конце концов, барьеры и запечатывание вполне смогут выполнить работу землюка, пусть и не столь изящно.

Так что, обдумав все, стал я готовиться к путешествию в стиле то ли Индианы Джонса, то ли погорельца на остатках своего дома.

Первым вопросом вставал маршрут, точнее способ прибытия. Идеальным виделся прямой и простой путь по территории Хи но Куни до побережья. Там подручными, специально обученными ходить безногими кораблями, аж по воде, товарищами добраться до Водоворота.

Однако, был неприятный момент. Кири, любовь с шиноби которой у меня цвела все пышнее и пышнее, контролировала морское пространство. Не вполне деревня, скорее Страна Воды, однако, сути это не меняло. Плюс, отсутствие у них шпионской сети в прибрежных районах, было чем–то, из раздела антинаучной фантастики.

То есть, добраться–то до берега, под ритуалом сокрытия, я смогу, вопросов нет. Даже подберу чудесных ходунов по воде и их мифическое, безного–ходильное, транспортное средство. И, вполне неузнанным, дошагаю до цели, тоже ничего, кроме способа перемещения, фантастического нет. Только вот вероятность того, что фрахт до Узу станет достоянием ходунов Воды, близок к стопроцентному. Как и то, что, невзирая на личность, проверить археолога–мародера воднюки возжелают.

Хитрые обходы через малые страны, также не были вариантами, обладая вышеозвученными же недостатками, причем вероятность шпионского доклада вырастала до 146%.

Так что облом мне выходил, с волшебными ходунками, надо было придумывать иной способ доплыть. Обдумал я ситуацию и решил. Раз уж я шиноби, то возьму вот, и пойду. По воде, да. И недостаток чакры мой ходильный порыв ничуть не остановит, по причине пусть и не до конца реализуемого, но вполне достаточного режима мудрилы.

А приняв это мудрое и реализующее влажные мечты отдельных граждан решение, занялся я тренировками. Поскольку, прикинув расстояния, выходило, что с остановками на мелких островах вполне себе я до Водоворота дойду. Но, была пара особо длинных мест, которые, с моей скоростью, были на пределе моих возможностей.

Скажем так, я банально не был уверен, что СЦЧ выдержит столь долгое воздействие природной чакры без последствий. Да и не факт, что выдержит вообще.

Так что, на пару недель, в достопримечательностях Конохи образовалась новая: Хизуми Удзумаки, шиноби и водоход. Под печатями сокрытия (теша паранойю и обламывая пучеглазов) нарезал я еженощно с переходом в ежеутренне по шесть часов, на речке, Коноху пересекающую. Через три дня, ко мне, в пробежках, присоединился сынулька моего сотрудника, выполняя при этом роль магнитолы. Хоть и однообразной, но заводной, с песенками в стиле «Сила Юности». К концу моего двухнедельного водоходного марафона, обрел я некоторую уверенность в том что дойду до цели и не потону безблагодатно.

Да и срулил, создав специального, заместительного клона, в сторону большой родины. Через пару дней, посмотрел с берега на местных судноплавателей, как на то, чем они и являлись. Ну и гордо пошлепал, по воде аки посуху, в задуманном направлении.

Примечание к части

Вот как то пора уже гг–ою протородину навестить. Потом реально если и выйдет, то со сложностями преизрядными.

вдальпосылающий старина Киберъ Рассвет

38. Все смешалось в доме Удзумаки

Так и дотопал, бодрым шагом, а потом и бегом до первого острова. Самочувствие водоход Удзумаки имел нормальное, экипаж был в целом доволен. Так что, передохнув, пошлепал я дальше. Ну и добрался, как не удивительно, к барьерно–водоворотной границе. Что уже было любопытно, ни шиноби, ни корабли пробраться через цепь водоворотов не смогли бы. Тут полет или пространственно–временные техники нужны. Ну, или через официальный порт Узушио, где несколько печатей отключалось в «приемные часы». Причем, в воспоминаниях Хизуми, в компании Учих и пары Сенджу, до барьера доплыли, но к порту плыть не стали, поскорбев и развернувшись. Очевидно, дедуля Кен, как–то выяснил, что помогать уже некому, и убедил в этом союзников. Но странно все это и подозрительно. Впрочем, загадка–загадкой, однако, до точки добираться нужно, так что перепрыгнул я водную преграду хизушином, да им же дальше допрыгал.

Первое что меня удивило, это отсутствие одного из островов–фортов, небольшого рифа, полностью скрытого под башней–крепостью. Было их два, проходили корабли в порт Узу между ними. Один остров–форт был, а второй наоборот. Что, в общем–то, достаточно странно, фортификационные шодо были вещью очень неслабой, и вполне могли выдержать десяток биджудама. Посмотрел я с берега на диво это и направил «водный» конгломерат духов. Отчет меня изрядно удивил, риф был срезан под углом, как ножом или лазером каким. В общем, похоже, артритный старикашка со своим уникальным геномом отметился, больше некому. Слишком мощные барьеры стояли, тут реально только «стихия пыли» бы справилась

Подумал я, да и добавил в памятный лист «непнутых каге» мелкого пенсионера на первое место. Как–то, мелочь всякая, у меня деструктив вызывает. Но виноват, безусловно, чакрокуст.

А по пути, ближе к деревне, посетило меня второе удивление. Возникало ощущение, что развалинам не год, а все пять, если не десять. Трещины от выветривания, а не атак, пожухшая краска и облицовка. Да растения растущие сквозь те же трещины были даже на первый взгляд постарше, чем одногодовалыми.

И, наконец, в самой деревне, точнее развалинах её, меня посетил третий, удивительный факт. Тел, даже в виде скелетов не было. Ну, вроде бы, и ничего удивительного, добрые и почтительные враги погребли, всякое бывает. Однако, как практикующий некромант, хоть и без магии, я четко мог сказать: треть пыли на улице составляла костная мука. Не поленившись и накарябав коротенький ритуал, убедился что кости были человеческими. Какой–то, то ли совсем изуверский способ глумления над павшими, то ли тут, учитывая «состаренность» развалин запустили некую временную технику, которая состарила все, на тела притом оказала совсем уж разрушительное воздействие. Или две техники? Вот фиг его знает, бритва Оккама тупится и скребет, не в силах отсечь ни один из вариантов.

Позаглядывал я в развалины домов, картина та же: вещам лет пять–десять, органика подгнила на этом уровне. И костяная пыль, в почти чистом виде. Которая, к слову, через пару лет точно исчезнет, точнее развеется.

Вот ну совсем ни фига не понимаю. Локальное ускорение потоков времени, ну была такая печать. С мизерной площадью воздействия, требующая чакры с полхвоста Биджу. Да и воздействие на людей так, а на не людей эдак — ну сомнительно очень. Ни–че–го не понимаю.

Впрочем, от моего понимания, ни деревня не восстановится, ни родичи не оживут. Моя задача здесь порыться в поисках наследства. Причем, что уже неприятно, никаких «глобальных, видимых только Удзумаки печатей» где все спрятались или где «не счесть алмазов пламенных» я не обнаружил. И четырехмерный взор ничего необычного не отмечал, зудело ощущение, но явно из утраченной памяти, просто узнавание. Без образов и какой бы то ни было информации, сверх зудящего, причем с положительными(!) эмоциями. Впрочем, видно ничего конкретного не было, так что спишем свои диковатые ощущения на покалеченную сверхдухом память.

Так что, вынужденно забил я на свои чувства, да приступил к поисковым работам. Первый этап принес закономерный облом: академию и административные здания, как и библиотеку, не просто обыскивали, просеивали, от них мелкий песок, по сути, остался. В домах, как многоэтажных так и особнякового типа, из бумаг оставались только обрывки, постаралась неведомая «временная» техника, плюс дыры от разрушений.

Но, моя жаба от наследства отказываться не хотела категорически, так что задал я паре десятков духовных конгломератов поиск «текста», на котором они в Конохе собаку (не сутулую) съели, задал сектор поиска в виде «Всего Узушиогакуре с подвалами» да и пошел обустраиваться на стоянку.

За пределами развалин деревни, неуютно в них было.

Наутро получил я от духов первые результаты, большая часть меня не порадовала, обрывки литературы, от беллетристики до детских книжек, бытовые свитки с шодо и прочая мелочевка. А вот меньшая, ну не то, чтобы была очень вкусной, но, безусловно, полезной. В подвале разрушенного госпиталя дух обнаружил россыпь свитков, большая часть из которых содержала информацию знакомую, однако, один из них был безусловно ценен.

В нем находилась эксклюзивная разработка Мито Удзумаки, инфуин не просто с чакрой, пусть и медицинской, а печать с шодо, вполне лечащая, причем, если по тонкости и поливариантности лечебного эффекта та же джиньяхира эту печать превосходила, то по силе лечебного воздействия печать приближалась, если не опережала витала. То есть, руку например, от плеча, эта печать могла вырастить за минуту, при этом СЦЧ целостность сохраняла и рука была шинобской. Ну если её не парой, совсем уж гадостных, да и не слишком распространенных, техник отпилили.

В архиве этой техники не было, а членам клана она, безусловно, пригодится. Да и мне, возможно. Подумал я на Сенджу, на лбу у которой, судя по описанию техники, была такая же, «от Мито», инфуин, наехать. Но передумал, ибо Мито её как–никак близкой родственницей выходила, ну а я банально не спрашивал.

В общем, раскопал я подвал, расчистил завалы да и получил вдобавок к свиткам бонус: кристаллы медицинской чакры. Технологию их производства не знал ни я, ни архив, ни члены клана. Были у меня оправданные и сейчас подтвержденные в четырехмерье подозрения, что это не вполне кристаллы. Впрочем, имея их полторы дюжины, можно и разобраться. Да и технологию, возможно, восстановить.

Подумал я после, и решил поискать бункеры–убежища какие, благо «книжным червям» еще пол-Узу лопатить, навскидку. Да и воплотил решение в реальность, задав для надежности глубину в сотню метров. Времени хватает, а родичи вполне могли, да умели.

А к вечеру проверив «книжниками» несколько заваленных убежищ, получил я сведения, очень мне подозрительными показавшиеся. Под развалинами башни Узукаге, обнаружилась коробочка, по всему — железная, метра три на три, навскидку. И была эта коробочка полой, с фигней какой–то внутри, земляным конгломератом, как понятно, не очень идентифицируемой. Ну и глубина залегания этой коробочки впечатляла, метров пятьдесят в грунте, что для дотонщиков если и достижимо, то точно слабосканируемо.

Так что потирая лапки, направил я туда книжника. И офигел. Ну хрен бы с шодомахо, я пропустил его мимо сознания. В бункере были чертежи ритуалов(!), вполне рунных (!!) и частично узнаваемых(!!!), хоть и явно отличных, от знакомой мне рунной ритуалистики.

Поофигевал я, наверное, с четверть часа, меньше треснувший шаблон не позволял. Ну и плюнув на все поперся к коробочке докапываться, барьерами почву рыхля да и запечатывая.

В общем, дотонщик мне бы не помешал, подумалось мне, выскакивающему хизушином из под очередного завала. Но справился, причем коробочку запечатал целиком. Ибо нефиг.

Пару дней тренировался и ждал результатов от духов. Чтоб не подпрыгивать от нетерпения и любопытства. Напоследок расположил по острову несколько меток хизушина, в местах поукромнее, да и прыгнул в свой ритуальный подвал.

Посмотрел я на потолки обоих ярусов подвала, да и решил испортить настроение родичам, раз уж у меня испортилось. Клона развеял предварительно, убедился в отсутствии причин для «войн клонических». И Фугаку от меня что–то хотел, назойливо.

Поставил я команде Рей задачу, в стиле «Удзумаки–доно свое величие не в должной мере ощущает с потолком столь низким, и надо нижний ярус до метров четырех углубить». Полюбовался удивлением и сомнениями, но веско покивал и направился к Учихам.

А у Учих, было забавно мне и грустно им. Племяш, судя по словам (да и виду) Фугаку и Микото на мир был изрядно обижен. И ревом своим это больше суток фактически без перерыва подтверждал. У койки обиженного побывали медики, вплоть до Цунаде, мастера фуин Конохи. Орыч, по секрету, даже сообщил задерганному Фугаку, что клон это клон, поскольку бедолага намеревался тащить отмахивающегося меня силой.

Шодофон я не брал, учитывая возможных врагов, мог он меня воплями из себя изрядно демаскировать. А чертильный амулет как забросил в печать, при начале раскопок, так и забил на него, по причине понятной.

Впрочем, племяш орал. Если последствия ора и недосыпа пока нивелировались чакромедиком более чем сносно, то, подобное поведение в целом, спиногрызам несвойственно. И тревогу вызывает вполне закономерную. В общем занялся я просмотром печати, сканирующими шодо и ритуальными плясками с бубном. И ничего.

Абсолютно здоровый карапуз, даже содержание янь–компоненты Лиса поменьше, чем было в прошлый раз. Снял инфуин, на что Фугаку и Микото помотали головами, и впрямь, как орал так и орет.

Я, конечно, в разумности человеков вообще, да и чакропользователей в частности, более чем обоснованно сомневаюсь. Однако, в наличие суицидальных порывов у карапуза, года не достигшего, сомневаюсь еще больше. Просто так личинки человеков, да даже шиноби, в таком возрасте не орут, орут они из–за чего–то. В общем, стал я четырехмерным и магическим зрением Наруто осматривать, по сантиметру фактически.

И увидел некоторую хрень, в чакро–диапазоне вообще от окружающих тканей не отличающаяся. Однако, присмотревшись к ней с минуту, заметил я что немного она сместилась, вверх по нарутиному телу. Плюс, увидел, что хрень сия, пусть и практически незаметно, но чакру у Наруто отжирает, внешне оставаясь все так же неотличной от всего Наруты. Попросил я Фугаку, шаринганом евойным, место локализации хрени осмотреть. Кстати, пребывала хрень, сантиметров трех с половиной в длину и с полсантиметра в толщину, чуток повыше ключиц, между трахеей и пищеводом.

Фугаку глаза попучил, да и кивнул, что какая–то хрень с чакрой есть, но незаметная, и, по его, Учиховскому мнению, к столь длительным воплям вести не могущая. Может и есть СЦЧ отклонение, но меридианы целы и орать спиногрыз от этого так не должен.

Покивал я на очень важное и нахрен не нужное фугачье мнение, да и поставил его в известность, что «отклонение» это и есть причина криков, а ежели причину отклонений почтенный Учиха не зрит, то ему капли какие в очи закапать надо.

Ну и поставил в известность, что «отклонение» надо извлекать, потому как присутствие его в Наруте неестественно, ему болезненно и мало ли к каким последствиям приведет. Извлеку сам, медики не нужны, да и операция по сути ерундовая, а джуньяхира последствия её за минуту сведет.

Так что, надлежит Микото, дабы не травмироваться душевно, нас покинуть, а Фугаку остаться, дабы мне при необходимости помочь.

Семейство посовещалось, но уверенный тон и вид мой, да и вопли Апельсина к принятию моих указаний привели. Подумал я, да и запустил в цитрусового конгломерат духов, с наказом сознания лишить и парализовать, пусть полежит неподвижно. Для Учихи же замаскировал действие небрежной «печатью на воздухе».

Да и приступил к кромсанию спиногрыза, используя созданное из чакры оружие как хирургический инструмент. Добрался я до хрени, да и столкнулся с проблемой — хрень чакру пожирала. То есть, отсечь её от Наруто вышло, а вот извлечь чакроинструментом никак. Подумал я, и попросил у Фугаку пинцет какой, да хоть палочки для еды, металлические лучше, но и костяные подойдут. Ну, а пока он бегал, приготовил свиток запечатывающий, да и морально подготовился.

Вернулся пучеглаз с палочками чистого серебра. Припряг я его голову нарутину придержать, прихватил хрень, да и швырнул на свиток, запечатав.

А вот надевая и активируя на Наруто джиньяхиру, был я в изрядном смятении, если не сказать страхе. Хрень, перед запечатыванием, на секунду, сменила цвет на молочно–сероватый.

Поинтересовался, есть ли у Фугаку шодофон, получил оный да и известил подельников своих, что говорить надо. Наруто, тем временем, от духов избавился, в клубок свернулся и засопел в две дырки. Прихватил Пучеглаза, причем такового во всех смыслах, с собой, да и притащил в башню Каге.

Да и начал коллег в том составе, что были, посвящать в проблему, ибо сам я с ней справиться вряд ли смогу.

— Почтенные, то что я расскажу, не сказать чтобы тайна великая, однако передается информация эта изустно, в предостережение. Точнее передавалась, так как я один, из семей, ею владеющей, остался. Итак, есть некий шиноби, а то и существо, обладающее рядом крайне неприятных особенностей. А именно: маскируется сам и части свои так, что ни сенсоры, ни существующие печати обнаружить его не могут. Шаринган почтенного Учиха–доно обнаружить часть в ребенке, частью этой пораженном, не смог, только легкие нарушения в течении чакры. Как Бьякуган не знаю, правда.

— Не смог, — потерянно произнес Фугаку, — был почтенный Хьюга у Наруто, осматривал всего и ничего не выявил.

— Значит, выявить можно лишь так, как сделал я, по отклонениям течения чакры, — продолжил я, — Наруто я осматривал, не менее четверти часа, пристально и со всей внимательностью, — Учиха подтверждающее кивнул, — лишь тогда обнаружил эту чакро–аномалию. Ну, а так как единственная она была, а шодо и прочие способы использованы были, решил я аномалию удалить. Притом, даже на вид, находясь в теле, ничем она от прочей плоти не отличается. только запечатываясь, на секунду, проявила она свою природу.

— Белый цвет? — поинтересовался Фугаку, на что получил кивок.

— Хизуми–сан, — решил сразу убавить официальности Орыч, — а подробности есть, чем опасен этот шиноби или монстр? — незаметно кинул взгляд на мон, получил от меня подтверждающее опущение век.

— Орочимару–сан, по известному мне, помимо техник сокрытия, обладает неизвестный кеккей генкаем, позволяющим создавать клонов, обладающих как навыками скрытности, так и маскировки. В Узушио, родича одного, диверсию затеявшего, убить пришлось, лишь тогда природа проявилась. Ни барьеры, ни печати, ни сенсоры его не остановили и не выявили. Кроме того, целей он своих добился, потому как разрушено было охраняемое. Притом, часть подельников вскоре после совершенного умерла, оставшись при том людьми. Как воздействовал, на них мы не знали, однако, после вырванной из Наруто–куна частички, вижу я это так: паразит, злодеем созданный, в мозг проникает. За четверть часа он, пусть ничтожно мало, но вверх сместился. Ну а дальше, точно никто не скажет, но почтенным, думаю, в общем очевидно.

— Нерадостные вести ты принес, Хизуми–кун, — откапитанствовал Орыч, — притом, как я понял, проник злодей в сердце квартала Учиха Ичизоку, — пучеглаз обреченно кивнул, — и обнаружен не был. Что ж, скорейшим образом надо частичку злодея изучить. И способ выявить его найти. До тех пор, почтенные, следует услышанное в секрете держать, в том мой указ как Хокаге, — присутствующие почтительно кивнули, — Учиха–доно, мы займемся дискуссией об исследованиях вторженца, присутствовать желаете ли?

— Почтенный Хокаге–доно, почтенные. Я не слишком сведущ в вопросах медицины и науки, потому предпочел бы быть сейчас с семьей. Один вопрос лишь, Удзумаки–доно, Наруто–куну ничего более не угрожает? — на что я башкой помотал.

На этом пучеглаз срулил, а на мою персону уставились подельники:

— Хизуми–кун, что за вторженец и паразиты? — набросилась на меня тетушка–сестрица.

— Все как я сказал, Цунаде–кун, — честно врал я, — все что добавить могу, это подозревали мы злодея в владении пространственно–временной техникой и ниндзюцу, на уровне джонина. Были указания и на то и на то, как по следам, так и убитым родичам.

— А, собственно, что хотел от Удзумаки вторженец? — поинтересовался Орыч. — Он ведь, как я понял, не просто вторгся.

— Разработки по природе чакры, убил разработчика, причастных и знающих, да и сами данные. После не появлялся, — продолжал художественно лапшевесить я.

— Похоже наемник, — задумался Змеетень, — впрочем это ничего не меняет, нападение и возможная попытка контролировать сосу… — осекся под моим взором хам неприличный, — джинчурики, члена клана Удзумаки, да и, вдобавок, приемное дитя главы клана–основателя. Конохе, он очевидно враг. Да и, как я понимаю, в его существовании ты уверен и в злонамеренности не сомневаешься? — на что я покивал.

— Ладно, почтенные, что с исследованием делать будем? — перешла к делу Сенджу.

— Мое предложение, создать клонов, и втроем, в максимально защищенном месте, займемся изучением. Причем, предлагаю, сегодня отдохнуть, и необходимое оборудование переместить, а завтра за работу приняться, — мудро посоветовал я.

— Есть полигон под Горой Хокаге, — задумчиво протянул огнетень, — Цу–тян, ты как смотришь? — Сенджу кивнула. — Значит, завтра на рассвете встречаемся тут и за дело примемся.

На том и порешили, а я, несколько пришибленный ситуацией и вообще, отправился спать. И свиток запечатал, в свиток для свитков, а потом и в хранилище свое. Ну и заснул.

Примечание к части

Вот вы все думали (и не скрывайтесь) что нарута просто идиот. А он идиот не просто, а травматический ߑƼbr /> креативный старина Кибер Рассвет

39. Вот такое вот кино

С утреца набрал я все барьерные шодо, которые знал, и часть странных, но тоже пригодится. Домики с конгломератами духов исследовательского толка выгреб все, подумал, чтоб еще прихватить, но, кроме молотка потяжелее, в голову ничего не пришло. Молоток не нашел, так что пошел с тем, что нашел. С санинами встретился, клонов–заместителей создали, да и углубились в недра. Горы.

С час барьерил будущую лабораторию, всем чем мог, как свитками так и кругами. И, наконец, извлек свиток со свитком, свиток из свитка. Да и распечатал в коробку из тонкой стали.

Хрень, предполагаемая частью чакрокуста, валялась относительно смирно. Периодически, правда, белея. Для начала тетушка–сестрица потыкала в хрень мистической рукой. Хрень чакру сожрала, спасибо не сказала, однако исследоваться таким способом явно не пожелала.

Вивисекторские замашки Орыча мы с тетушкой–сестрицей дружно приостановили, по причине отсутствия запасной хрени. Ну, до тех пор, пока другими способами хрень изучить не удастся.

Ну и начали шаманить, для начала санины, кто во что горазд. Правда, вышел им облом, хрень чакру и чакроконструкты жрала исправно. Чтоб Орыч не обижался, отпилили от хрени, вполне, к слову успешно, небольшой кусочек. Отпилили обычной сталью, да и Орычу отдали, что–то он со своим маго–чакро–биопанком шаманил.

Цунаде честно сказала, что её возможности чакрой ограничены, шодо, конечно, знает, но я получше. Ну и, в соответствии с гендерным стереотипом, уселась так, чтоб нас обоих видеть, наблюдала и давала охренительно нужные, ценные советы.

С шодо вышел облом у меня, все работало на чакре, круги показывали нифига или дыру, в зависимости от предназначения. Так что, начал я в хрень эту духов загонять. Впрочем, от духов многого я не узнал. Мяса человека кусок, пронизанный чакроканалами, с одним отличием: наличествующие нервные и остальные, спокойные, клетки имели чакросоставляющую чуть ли не в десяток раз выше, нежели у джонина. По сути, нашлепка кусочка плоти, на огромную чакроблямбу.

Из любопытного, был этот кусок плоти, при всех прочих равных, все–таки человеческим, а не кустистым, днк в рамках понятого к растениям отношение имела не большее чем любой другой человек. А главное, человечина эта была не Наруто, а какого–то постороннего типа. Точнее, двух типов, что меня изрядно удивило. Клетки днк двух, разных человеков, мирно сосуществовали в одной плоти. Что–то у меня в голове на эту тему всплыло, причем одновременно с Орычем, потому как возглас «Мокутон!» произнесен был хором.

— Точно, стихия дерева, — облизнулся Орыч, — я с ней, — несколько замялся он, — работал.

— Про Ямато ты рассказывал, не держу зла, — несколько злобненько ответила Цунаде. — Но выходит что вторженец — Сенджу?

— Не совсем, или совсем нет, — ясно и понятно ответил я, — здесь химера, причем с подобной я не сталкивался, клетки двух шиноби равноправно присутствуют в этом. Кроме того, чакронасыщенность, точнее, чакровместимость клеток этого паразита позволит биджу в него не запечатать, а поместить в прямом смысле.

— Клетки Хаширамы в некотором случае приживаются, — задумчиво протянул Орыч, вызвав легкое шипение Цу, — однако чакровместимость… Какова она?

— Примерно на десяток джонинов S-ранга, — обрадовал собеседников я.

Цунаде присвистнула, Орыч нервно облизнулся, аналогов такому и вправду не было. Впрочем, вопрос у нас стоял о том, как паразитарные хрени выявлять, а возможных зецу — не пущать.

И, выходило, что без духов — никак. Причем, выявление подобных хреновин дело тонкое, на площадь не завяжешь, только тыкать в каждого конкретного пациента. Однако, если мне память не изменяет, тех же белых зецу в каноне выявляли. Впрочем это были массовые организмы, «штамповка», возможно — недоделки. Та хрень, что валялась перед нами, не выявлялась никак, кроме косвенных и почти незаметных возмущений чакры.

Впрочем, была последняя идея. Отколупал от куска и себе ломтик, да и пустил в него сенчакру. Получил куст. Не вполне, конечно, куст, но ломтик со взрывной скоростью пророс всякими веточками, листьями и прочей гербологической фигней. Пояснив соратникам причину метаморфозы, призадумались мы все втроем. Понятно, что так проверять «на паразита» дело надежное. Надежно проверяемого в могилу сведет. А вот в качестве охранного барьера, есть варианты. Безусловно, цельный организм клона некоторое количество чакры не одеревенит, однако листиками–цветочками он, как минимум, покроется, а главное выдаст ощутимый выброс чакры, вполне улавливаемый сенсорами.

После часа высококультурной и высокоинтеллектуальной (я матерился не более шести с половиной раз) беседы, пришли к выводу.

Конохагакуре закрывается двумя, проницаемыми материальными, но сдерживающими чакру барьерами. Между ними циркулирует сенчакра. Потери, безусловно, будут, однако Орыч посулил генный материал Джуго, для выращивания «биочакрореактора». А пока — ручками, что в целом не сильно напряжно, полчаса в день одному отшельнику — потолок. В принципе можно и жабыча какого подключить, на длительный контракт.

Ну а перед барьерами, на воротах стоит обычная охрана, с тестерами на «эксклюзивных техниках Удзумаки, хиден хоть режьте», на духах, естественно.

Неделя и семь часов сна, прошли как один день, полтинник проверочных амулетов, прописывание данных стабильного барьера, все заняло немало времени.

Проверки показали, что зараженность чакрокустом присутствовала, причем на высоком уровне. Но не главы, старейшина, причем один на клан, исключением были Абураме, Инузука и Курама. Ну и Пугало, очевидно в силу своей несомненной гербологической полезности, оказался обделен вселенцем.

Собственно у нас, Удзумаки, не обошлось без потерь, Ацуко, первый мой помощник, ушла из жизни. Причем именно ушла, зараженные не сопротивлялись и вполне успешно изолировались. После чего, за пару часов, часть мозга, бывшая паразитом, превращалась в труху, прихватывая изрядный кусок памяти, моторных да и банально витальных навыков. Ну и дыра изрядная в мозге выходила, джуньяхира и чакромедики если и вытаскивали, то откровенные овощи без надежды на реабилитацию.

Впрочем, вариант с амулетами решили все–же оставить. В конце концов, если какой–нибудь чиновник Дайме получит разрыв ума на пороге Конохи, при всех прочих равных, это будет несколько худшим вариантом, нежели посыл его же подальше.

Отстоял на общих похоронах, как по мне — правильное решение, вполне способствующее сближению внутри деревни. Запустил чакру в межбарьерье, да и Фукасаку к работе припряг, благо хоть и выгреб он из меня чакры как пылесос, но прыгать сам в мир шиноби мог, и на полгода от забот с барьером освободил.

Ну, а после отсыпа, распечатал я коробку из Узушио в подвале, да и расковырял её. Ничего полезного, впрочем, кроме вакуумного металлического пенала со схемами внутри не оказалось, тлен и ржа. А внутри было несколько ритуалов призыва, после тестов и исследованиях выяснилось, что на жертвах, части хватало зверья, а часть явно на человеков рассчитана. Крови или других аналогов местные рунологи–ритуалисты, очевидно, не использовали. В принципе, руны были близки к футарку, но с частью рун явно оттуда же, однако мне незнакомых. И все.

По сути, я узнал, что дочакровая цивилизация использовала ритуальные призывы на крови и имела общие, но разделившиеся с известной мне школой, корни.

А вот в шодо, который я пропустил мимо ума, нашлись вещи по–настоящему поразительные. Портал, в параллельные миры, со сходной топологией. Правда зуд мой исследовательский несколько притупило то, что проницаемы они были только для чакроконструктов.

Так что после запуска трех клонов, очевидного развеивания без следа двух и пакета памяти о чем–то, типа мезозоя от третьего, стал я вникать в печать. И выяснилось, что с переносом биообъекта никак. А вот, например, послать в подарочек неведомым соседям биджу, вполне реально. Впрочем, делать последнее, пока желания не было, да и лишнего биджу под рукой так и не появилось.

Ну и еще, забавным было то, что диапазон «настроек окна» на мир был чрезвычайно широк. Но, память от клонов возвращалась хорошо, если в четверти случаях из посланных. Так что, затеял я себе досуг, отправляя в пару миров, по параметрам из наиболее интересных мне, клонов, получая короткие ролики. По сути — как кино для отдыха, даже Косым переулком полюбовался, правда, в том ли мире где я был, или в отражении бесконечно возможных — не знаю.

Но реально полезных вещей, к сожалению не было. Да, безусловно любопытно, наталкивает на многие мысли и подтверждает часть моих теорий. Однако практической пользы из явно развлекательного шодо, были там трансляторы голограмм, что–то вроде планетария под открытым небом и прочая развлекальщина, не было никакой. Как и от призывов духов, среднего и выше.

Но, в определенный момент, несомненно нежданно–негаданно, вызвал меня наш Змеетень. Проходил совет джонинов, повесткой которого было «варварское, ничем не спровоцированное и вероломное» нападение Ивовцов на отстроенный пост в Кусе. Хорошие наши отбились, да и травянистые товарищи пришли на помощь, так что каменистый штурмовой отряд срулил бесславно, причем с потерями. Правда, по докладам, с Кусовцами они старались не связываться, что косвенно подтвердило правильность выбранной политики.

Орыч ораторствовал насчет «поругания и вероломства» господа джонины жались и явно войны не хотели. Ну, намстить как–то, оно конечно стоит, но вот воевать, дорого и больно — читалась на их кислых ликах. Впрочем, поддержка Учиха, Хьюга и Ино–Шика–Чо у нас была, так что воевать таки собрались, причем, что немаловажно, в нужную сторону.

Ну, а после совета, ввалилась моя мстительная тушка к Орычу. Да и, признаться, была она, вдобавок, несколько раздраженная и кровожадная, от обломов и безблагодатщины последних недель. Да и выдала эта, пыхающая негативом, тушка:

— Хокаге–доно, как глава клана Удзумаки, союзник Конохагакуре, прошу вас, во избежание потерь, поручить диверсионную деятельность в Ивагакуре мне, — с мрачной рожей изрек я.

— Вроде не клон, — подозрительно пригляделся к моей персоне Орыч, — Хизуми–кун, объясни, с чего я должен направлять туда тебя, на твой взгляд?

— «Полет Бога Грома», снизит опасность для меня до пренебрежительно низкой вероятности, — начал перечислять я, — в отличие от любой другой диверсионной группы, которая понесет в горах потери, если не будет полностью уничтожена. Есть ряд техник, которые мне бы хотелось опробовать на практике, — несколько кровожадно ухмыльнулся я. — Ну и, наконец, Ооноки Камизиру был одним из тех, кто разрушал Узушиогакуре.

— Хорошо, — после некоторого раздумья выдал Орыч, — однако, не хочешь ли ты послать клона? Насколько я знаю, они у тебя выгодно отличаются долговечностью и боевыми качествами.

— Возможно и хочу, однако техника, тестировать которую я собираюсь, требует моего присутствия лично. Кроме того, Орочимару–кун, я реально смогу уйти полетом в любой момент.

— Уговорил, как только получим отказ в ультиматуме, получишь миссию, — я помотал головой, — Хорошо, окажешь дружественный союзнический акт, — я покивал головой, — мне, безусловно, не хотелось бы чтобы ты рисковал, — Орыч алчно ухмыльнулся, — тут от тебя больше прока. Однако шиноби развивается в битве, да и резоны твои весомы.

Ну и срулил я от Огнетня. На самом деле, мне реально хотелось выпустить пар, какое то ощущение засасывающей трясины возникало. Кроме того, старикашку я вполне осознанно и уверенно хотел прихлопнуть. А вот наносить ущерб поголовью шиноби не очень. Ну, сверх необходимого, безусловно. Так что, мой рейд отвечал ряду моих целей и ряду моих хотелок.

Через неделю посланник принес отказ, и руки, раздробленные в труху, вместе с чакроканалами. Так что был мой, мстительный выход.

Дорога до обители булыжников, заняла четыре дня и ничем, кроме чертовых гор, холмов, ущелий и прочей отрады альпиниста мне не запомнилась. Сам я был под ритуалом сокрытия, всякие «сложные маршруты» преодолевал хизушином. По сути, никого из враждебных шиноби так и не встретил, хотя, возможно, и не заметил.

Но, долбанный скалодром перевел мое раздражение в состояние почти неконтролируемое, так что пришлось плотно сидеть в четырехмерье, гася нездоровые и суицидальные порывы тушки.

Наконец, добрался я до Ивы. Беспрепятственно и без явно видимой тревоги проник, да и стал минировать свитками с «Огненным Драконом» продуктовые склады. Помереть местные не помрут, но пояса подтянуть придется. Ну, а охота на горных козлов, козлами каменноголовыми, снизит агрессивные порывы и возможность их проявления от последних.

Занял я место на крыше высокого здания в сотне метров от башни Цучикаге. И, одновременно с подрывом свитков, стал теребить её щупалами. Свитки, соответственно сработали, жратва агрессоров пылала. Башня, в свою очередь, теребилась, камнями и целыми блоками откалывалась, да и развалилась, по истечении минуты, вполне успокоив воспоминания о Башне Узукаге.

Правда, мое положение каким–то образом локализовали, крыша вспучилась каменными остриями, вот только я уже прыгнул на скалу, возвышающуюся над Ивой. Впрочем, не успел я насладится зрелищем, как вокруг места моего пребывания начал конденсироваться светящийся параллелепипед. Ооноки, гадский старикашка, выжил.

Отыскав мерзкую, противную и мелкую фигурку, на границе деревни, прыгнул к ней, точнее в воздух над ней, хизушином, выходя из зоны действия техники. Ну и щупалами вращая и трепыхая, с намерениями агрессивными и убийственными.

Падая, я прыгнул на метку в подвале. Последнее что я видел, перед прыжком — пролетающая мимо меня фигурка поганого старикашки, с перекошенной от боли рожей, держащаяся за зад.

Выжил, гадский недомерок, думал я, уже в подвале. Ну и так вышло неплохо. Лыбу в себе давил, но она, подлая, прорывалась.

Примечание к части

Как то реально с недомерками гг–ою не везет. Или везет, тут как посмотреть.

задумчивый старина Киберъ Рассвет

40. Удзумаки и современный Игорь

Подавив лыбу, наведался я к Змеетню нашему, поставить в известность о «успешно совершенном диверсионном акте в рамках союзнических отношений». Орыч внял, поблагодарил, да и стал меня теребить насчет «камер клонирования», завлекательно помахивая тройкой свитков.

Подумал я и решил, что потрошить трупы, мне не то, чтобы неприятно, хотя и не самое любимое дело, но банально лень. Раз уж вивисекторский Змеич предложил сотрудничество, вот пусть потрошением и займется, а я поддержкой жизненных функций озабочусь. Ну, а потом, каждому по результату, да и займусь я своими пучеглазыми, а Орыч своими «идеально–геномными» проектами.

Озвучил я свой мудрый план. Орыч покивал, создали мы пару клонов. Передали им свитки, посмотрели друг на друга, отняли свитки. Создали еще пару клонов, оставили «на хозяйстве», да и в собственных персонах отправились в орычевский подвал.

В подвале Орыч слюнями изошел и вращал языком как вертолет, смотря, как я приращиваюсь рукой к трупу и реанимирую, как его, так и СЦЧ. Что–то, как–то, неуютно мне от взоров страстных и вожделённых, бросаемых на всего меня, стало.

— Орочимару–кун, не смотри на меня так, всеми ками прошу! — взмолился устрашенный я. — Вот, возьми кровушки моей, не кеккей генкай это, а хиден от Шинигами–сама.

Орыч взгляд немного прояснил, мелькание языка замедлил. Впрочем, кровушку взял, исследователь недоверчивый. Ну, я хоть перестал себя чувствовать объектом столь пристального… вожделения, что не может не радовать.

В общем–то, задача, которую я поставил, ну а Орыч вполне согласился попробовать, была в создании этакого маточного репликатора, максимально аутентичного прототипу, чакро, гормонально и прочее активному, но, при этом, лишенному сознания. На последнее, Орыч языком у виска покрутил, но лапой на мои «психические отклонения» махнул, мол, сам не без греха.

Первый прототип мы благополучно, что в целом и закономерно, загубили. Мозг излишне деградировал, соответственно часть реакций с выделением чакры, да и гормонов, пропали. Источник фурыжил как чакрореактор, что в целом — неплохо, но целям создания «аутентичных условий формирования» не вполне отвечало.

А вот второй вышел на загляденье, сознания ноль, растение–растением, однако весь спектр физиологических реакций сохранился. Так что, срастил я все потребное, в этакое яйцо–инкубатор, да и выдал Орычу первый… ну вот даже не знаю как назвать то надругательство, что мы совершили. Впрочем, будет репликатором.

Ну, а валандаясь над созданием «своей пр–р–релести», завел я с Змеетнем давно задуманную беседу:

— Орочимару–кун, слушай, раз уж я твой советник по науке, хотел я тебе предложить такой, пока гипотетический вариант, — Орыч от оглаживания своего яйца, которое репликатор, отвлекся и ухо навострил, — смотри, вот сейчас, насколько я знаю, в Конохе исследованиями занимаются только отдел АНБУ, по сути — твоей гвардии. Притом, прямо скажем, не особо они исследователи, скорее — выбиватели, что из шиноби выбить данные, что из явления, — Орыч фыркнул.

— В целом ты прав, Хизуми–кун. Есть твои коллеги, клановые исследователи, — пояснил Орыч на вопросительный взгляд. — Притом, как понятно, результаты их работы только шпионажем и вытащишь. Ну, и несколько бесклановых специалистов, им, как впрочем и любому шиноби Конохи, администрация платит, либо разово, либо пожизненную выплату за технику или открытие, — в общем–то, информация большей частью мне известная, что покивать мне не помешало.

— Вот, и есть у меня такая, даже не знаю, мечта или идея, собрать исследователей в одну организацию, например, вот тут, — тыкнул я пальцем в свое яйцо, которое репликатор, — если бы не твои советы, подача нужного типа чакры вовремя и отсечение всего лишнего я бы, методом проб и ошибок, загубил десяток, а то и более образцов.

— Ну, без тебя я вообще, не вполне представляю, как можно было бы работать с мертвыми образцами, — отдал должное моей незаменимости Орыч, — тебя же, в целом, прекрасно понимаю. Например, если бы не Анко–тян, я бы треть времени тратил на повторение прошлых ошибок. Однако, сейчас шиноби имеют твердый интерес, они знают, что принеся результаты своих трудов, получат пусть и не чрезмерное, но достойное вознаграждение, ну, сейчас так, — несколько скис Орыч, прикидывая сколько перспективных начинаний могло быть пролюблено прошлой администрацией.

— Я, признаться, видел себе исследовательский процесс таким образом: зарекомендовавший себя открытием шиноби получает место в центре. И незначительную зарплату на уровне С миссии в неделю. При этом получает доступ к оборудованию и исследовательским данным и встраивается в структуру, сходную с структурой той же Академии. Никто не препятствует ему исследовать самостоятельно, благо данные и оборудование у него будут. При этом, мы можем обозначить приоритетные цели и направления, финансово стимулируя и выделяя гранты, как одиночкам так и группам.

— Не уверен, Хизуми–кун, что из твоей идеи выйдет что–то продуктивное. Впрочем, финансовые потери не столь велики, так что попробовать ничто не помешает, — сомневался Орыч.

— Я, кстати, хочу отдать на исследования мечи тумана, — меценатствовал я.

— Уверен? — изумился Орыч, — все же артефакты, по сути, легендарные, а уж про цену и говорить не хочу.

— Вполне, — бессеребнически кивнул я, — шодо в них широко известное и довольно примитивное по сути, хоть и скомпенсированное тонкостью исполнения. Боевые качества либо завязаны на конкретные стихийные проявления, либо бессмысленны, как мне, так и в целом, клановым бойцам Удзумаки. Цена? А кто их купит, Орочи–кун? Разве что, другая великая деревня, чтобы обратить их в итоге против нас. В общем, для меня больше интересны материалы и сочетания их, технологии изготовления. Скажем так, не тот спектр знаний, в которых я блещу. А от исследований получит пользу как деревня в целом, так и я получу интересующие меня данные, — несколько покривил я душой, но не соврал по сути.

На том и порешили. Я отволок свое прекрасное яйцо в подвал, обиходил его всячески, подвел покушать и наоборот, да и зарядил оставшейся хьюгиной роговицей. Ну и стал ждать, по прикидкам, с неделю, на формирование органа у репликатора выйдет. Каких бы то ни было, духов я пока в него не пихал, надо было отследить динамику.

А в оставшемся после «экспроприаций» здании собралась группа мозговитых (или не очень) товарищей. Снабдил я этот храм науки рядом исследовательских шодо, обставил за свой счет. Ну и речь, в стиле «вот вам объекты исследований, делайте с ними что хотите, сломаете — сами станете объектами исследования», безусловно, зарядил. Сгрузил им поганые ковырялы, да и стал ждать результатов. В любом случае, либо данные, либо подопытные будут, несколько безумноучено покикикивал я.

Через неделю, вызрел в репликаторе вполне себе пучий, со сложной чакроструктурой, глаз. Вполне себе белый.

Как–то, вживлять в себя всякую неизвестную пакость, желания не было. С другой стороны — бьякуган реально давал немалые бонусы, а уж ценился даже фиг знает насколько. На фоне нередких шаринганов, бьякуган попадал в чужие руки чрезвычайно редко, считанные разы.

Подумал я, да и распечатал «глуховатого и слишком любопытного» АНБУ. Что–то он у меня подзадержался, бедолага, чуть ли не с инаугурации Орыча в Огнетни. Точнее, не чуть ли, а как раз с неё.

Обесчакренный подопытный вяло порыпался, что мое вивисекторское черное сердце ничуть не смутило. Проверил я товарища и обнаружил на его языке, как ни странно, печать. Правда кривую и явно не «молчания», аналог пилюли с ядом, при высасывании чакры банально не сработавшей. Ну и порушил я сие шпионское приспособление нафиг. Да и выдал прикованному, обезъяденному и обезмасочному товарищу такой спич:

— За невыполнение приказа Хокаге и попытку выведать секретную информацию, ты, Синдзи Мару, изгнан из рядов АНБУ Конохагакуре и приговорен к умерщвлению. О чем я, Хизуми Удзумаки, советник по науке Совета Листа, тебя уведомляю. Годайме Хокаге, в милости своей, передал тебя для исследований и опытов в мои руки. Печать смерти твоя деактивирована, а перед тобой два выхода. Первый, ты соглашаешься на добровольное сотрудничество, теряешь лицо, имя, приносишь клятву и становишься слугой клана Удзумаки, но при этом сохраняешь личность. Второй, ты отказываешься, либо врешь мне. В таком случае, твое сознание будет уничтожено, а тело пойдет на опыты. Ложь я распознаю, возможности предать не оставлю. У тебя десять минут на принятие решения, принимаю только «да» или «нет», любой ответ кроме этого, либо отсутствие ответа, будет обозначать «нет».

Ну и отошел я в сторонку. Вообще, мне нужен специальный Игорь. Не в смысле уродливый горбун, а ассистент и подопытный в одном флаконе. Ряд запланированных экспериментов с додзюцу будут требовать как отслеживания и контроля пользователем, так и наблюдения снаружи.

С виталом, конечно, можно прирастить себе лишнюю голову, отслеживать её реакции и взаимодействие с додзюцу, однако эксперимент, с учетом взаимодействия с моей чакрой, выйдет не вполне чистым. Да и просто пускать шпиона на компост жалко, а так жив и пользу принесет, науке в моей наглой роже, а в перспективе — всему шинобскому роду. Тем временем размышлятельное время вышло и я пришел за соответствующим ответом:

— Итак, твое решение? — непреклонно вопросил я.

— Я согласен служить клану Удзумаки, не во вред Конохагакуре но Сато! — героически пропищал партизенен. Хм, не врал, что и неплохо.

— Хорошо. Итак, сейчас я наложу на тебя печать, внимательно слушай условия её срабатывания, так как неисполнение будет для тебя неприятным, а, возможно, и смертельным, — с этими словами я положил лапу на лоб поциента, срастился с ним и, формируя шодо на внутренней стороне черепа, продолжил. — Ослушание приказа меня, Хизуми Удзумаки — растущая боль, по прошествии минуты — смерть. Попытка передать информацию обо мне, секретах, узнанных от меня и в моем присутствии, без моего на то прямого и явно озвученного дозволения — немедленная смерть. Мысли о причинении вреда, прямого или косвенного, членам клана Удзумаки — возрастающая боль, до момента прекращения таковых мыслей. Попытка причинения вреда прямого или косвенного члену клана Удзумаки — немедленная смерть. На этом все.

На самом деле, я делал то, что любили называть «ментальной закладкой». По сути, шодо сформированное на внутренней стороне черепа, могла быть и наложена чакроконструктом на мозг, правда, более уязвима. Суть «закладки» состояла в том, что управлял ей сам озакладенный.

Печать, как понятно, не могла понять «предательство» или нет. Это делал сам человек, чьи оценочные суждения «сращивались» с шодо в процессе наложения «закладки». Естественно, закладаемый должен был быть в сознании, трезвом уме и здравой памяти, на момент наложения. Я, кстати, предполагаю, что канонная «психоломка» Данзо своих подчиненных и была базисом под подобную закладку, печать молчания или как–то так. Безусловно не единственным, но немаловажным фактором.

И, конечно, закладка не была стопроцентно надежной. Однако, отслеживания реакций, раз в месяц, позволяло на неё положиться. Ну, за исключением сильных стрессовых моментов, кризиса миропонимания и травматических для психологического состояния ситуаций. Но, у меня свежепоименованный Игорь будет под рукой, проверить его реакции я смогу, да и подкорректировать как печать, так и Игоря.

В общем, освободил я «ассистента безумного ученого», обозначил ему новый ареал обитания и условия проживания. Даже книжек подбросил, правда минимум беллетристики, максимум научной, в основном мной же и написанной литературы. Хотелось бы, чтобы он стал настоящим Игорем, а не манекеном для отработки техник.

Ну а перед началом «безумного эксперимента», задал я Игорю последний, из его прошлой жизни, интересующий меня вопрос:

— Игорь, по чьему приказу ты проигнорировал приказ Хокаге?

— Данзо Шимура, — ответил тот.

— Ты видел его лично? — отрицательный жест. — Метод передачи информации и причина, по которой ты посчитал что она от Данзо Шимура?

— Листок с появляющимися приказами, выдан лично в руки при негласном приеме в подразделение НЕ, — поморщился Игорь, видно что сопротивляется и не хочет отвечать, но не партизанит.

— Видел ли ты живого Данзо после его официальной гибели или имеешь ли ты иные данные, кроме листка приказа о том, что он жив? — собеседник задумался но повторил отрицательный жест.

Вот ведь, чертов Корневищ Шредингера! Впрочем пофиг на него. Если он неопределенно жив вне Конохи — то просто еще один враг, далеко не самый опасный, с учетом того, что эксперимент Орыча с мокутоном закончен не был. Подконтрольных ему АНБУ мы уже вычистили, так что неопределенно–плевать на его неопределенную персону.

Ну, а после решения на всяких шредингастых пенсионеров внимания обращать не более, чем они того заслуживают, взялся я за Игоря. Да и вживил в него пучий глаз. Глаз вполне прижился, проращивание дополнительных чакроканалов и джонинский резерв Игоря нивелировали избыточное потребление чакры.

Через десяток дней мучительных и плодотворных экспериментов пришел я к таким выводам:

Чакра есть единый формат проявления многомерности, близким аналогом которого в трехмерности можно назвать наниты. Типов чакронанитов два, те самые инь и янь. После формирования чакросистемы мира все чакроисточники в мире действуют автономно, при этом в них заложена базовая, аппаратная надстройка управления. То есть, некий, условно назовем его суперпользователь, выдал команду на «деструктивное поведение» всей чакре мира.

При том, что присутствует она в животных, растениях и прочих чертах в ступе, критерии срабатывания «деструктивности» прописанны исключительно на человека. Но, все чакроисточники мира, команду восприняли и исправно производят чакру с такой вот «ловушкой на человеков».

Непосредственно и опосредованно в «чакрообороте» администратор не участвует, однако, команды его выполняются чакроисточниками всего, от шиноби до травы в лесу Сенджу. При этом, с немалой долей вероятности, работать с «отдельными» даже видовыми, не говоря о индивидуальных чакроисточниках админ не может.

А вот додзюцу может. Оно является «администратором» в данной системе, придавая базовой природе чакры конкретного чакропользователя определенные свойства. Не отменить «базовые» надсистемные настройки, а переконфигурировать их в рамках системы.

Кстати, Хьюги оказались примером естественной «иммунности» к деструктивному поведению. Додзюцу, через инь, просто блокировало эмоциональные пики, бывшие условиями срабатывания «деструктивной» программы. Криво–косо, не всегда верно, однако вся клановая «церемонность и отстраненность» прямое следствие этому. Ну и численность белоглазов тоже. Они из древних кланов единственные, вполне себе живые и размножающиеся, аж с приростом численности. Да и Учихи, став полицаями, хоть и потеряли в «среднем уровне» численность свою хотя бы сохранили, впрочем, тут эффект окружения а не додзюцу.

Так что решение чакро–вопроса есть. Модуляции воздействия на инь я выявил, правда «базово прописанную» программу отменить не мог. Ну, в конце концов, возможно, в будущем, придется индивидуально подгонять «нейтрализаторы».

Да и ковыряться с «командами» перебором потихоньку. Клона посажу, пусть инь чакру ковыряет с Игорем на пару. Вариант не слишком гениальный, но и отказываться от него глупо.

Выбрался я из подвала довольный, как слон после трехведерного счастья. Да и подошел к Эйке, посидели, поговорили. Благо до явления нового члена клана Удзумаки миру осталось с месяц, а то и меньше. Вот, вообще–то, наверное, возьму и женюсь. Причем на Эйке, как ни удивительно. После родов.

А в клане, похоже, придется вводить институт консортов, либо принудительную полигамию. Слишком сильный нарисовался перекос в «инь» сторону. Подумалось это мне, после того, как сопровождаемая бешеным взором Эйки девица «случайно» задела «почтенного Хизуми–доно» полой халата. Посмотрел на Эйку, прикинул объем работ, планы и дела. На фиг полигамию, подумалось мне. Ежели за полгода не нарисуется с десяток янь–удзумаков, наберу в «младшую ветвь» перспективный народ.

Тут приперся курьер от Огнетня, понадобился, для чего–то нашему Змеефилу мой персон, даже шодофоном тыркать не стал.

А по пути в башню Хокаге, пара чунинов почтительно приветствовали меня, как Удзумаки Сеннен Гороши–доно. Сами они такие, думалось мне, на пути к кабинету Орыча.

Примечание к части

Вот думаю, пытки–экспирименты в теги ставить? ߤԼbr /> вивисекторский старина Киберъ Рассвет

41. Тихая удзумачья жизнь

У Орыча я застал типа с протектором Ивагакуре. Тип смотрел на меня так, как на то, чем, как он думал, я являлся. Впрочем, я посмотрел на него, как на то, чем он был на самом деле. Осознав этот печальный факт, тип изрек:

— Камизиру Ичизоку официально, через меня, посланника Ивагакуре но Сато, объявляет о кровной мести до последнего шиноби и носителя крови Удзумаки Ичизоку, — пафосно возвестил каменноголовый.

— Клан Удзумаки, — ехидно ответил я, — учтет «официальное» объявление вражды от убийц детей и стариков Узушиогакуре но Сато. Без «объявления» совершенного. Хокаге–доно, — поклонился я Орычу, — не знаю причину присутствия этого шиноби, однако, как советник, нахожу возможным рекомендовать привести конечности данного шиноби в соответствие с конечностями нашего посланника.

— Благодарю, Удзумаки–доно, за полезный совет, — расплылся в лыбе Змеефил, — я обдумаю его. Посланник Ивагакуре, я принял ваше послание, ответ вы получите к вечеру.

Камнеголовый быстренько смылся. Орыч же тыкнул лапой в кресло и начал беседу:

— Хизуми–кун, это у тебя теперь хобби? — злоехидно поинтересовался Змеетень.

— Я, вообще–то, искренне старался его убить, — обижено ответил я. — Кстати, Орочимару–кун, а ты не в курсе, как старикашка мог меня найти? Дело в том, что мое сокрытие полностью отвлекает внимание от меня и моих проявлений, не дает сосредоточиться.

— Предполагаю, — ответил через полминуты Орыч. — Техники Ооноке предполагают контроль окружающего пространства. Он не видел тебя, не обращал на тебя внимания, однако, была некая слепая зона. Очевидно туда и бил.

— Хм, возможно. А позвал ты меня ради этого «объявления мести»? — состроил я скептическую рожу.

— И для него тоже. Одно из условий, как не смешно звучит, признания поражения, — усмехнулся Огнетень. — Даже компенсацию готовы заплатить, хотя, безусловно, гроши. Ты у них что, совсем все сжег?

— Ну все — не все, а складов продовольствия не осталось, — задумчиво протянул я, — разве что подземные. А еще чего хотел?

— Вообще, поговорить о включении в ряд команд мастеров печатей, — раскатал губу Орыч, — в некоторых миссиях они просто незаменимы. Коноха готова выделить повышенную долю.

— Угу, — злоехидствовал в свою очередь я, — у меня в боевом крыле один джонин. Один токуджо. И четыре чунина. Каждый чунин, помимо того, что боевик, работает с печатями, по твоим, хочу заметить, заказам. Плюс хизушины, плюс шодофоны, которые, кстати, начали активно раскупать. И кого, из целых двух боевиков клана я направлю тебе на миссии?

— Хм, не знал что у тебя все так, — помотал Огнетень лапой, — сложно, у тебя же две дюжины членов клана?

— Дюжину отнимай сразу, бывшие жены, воспитанные для того, тем и жившие. Возятся с детьми и ведут хозяйство, в шодо взрыв теги и свитки для кунаев — их потолок, про боевые навыки говорить смешно, — разъяснил я. — И мастера фуин, зачастую, вообще без боевого опыта, считай те же генины.

— Ясно, для миссий действительно пара шиноби и остаётся, — протянул Змеетень, — Дайме направил запрос в Конохагакуре на обновление и ремонт технических печатей дворца, для этого выделишь мастера?

— Мастера и охранника, — подумав ответил я, — последний и с печатями помочь сможет. От Конохи команда охраны и сопровождения? — Орыч кивнул. — Ну, значит, сегодня и пришлю. И, соответственно, учитывай, что на миссии вне деревни могу выпустить мастера с охраной, не больше одного.

— Учту и благодарю. Не самым лучшим прецедентом было бы обращение его в другую деревню, — пожаловался мне на жизнь Змеефил.

На этом и срулил я от Огнетня, направив обещанных в башню Каге. Вообще, рейд у меня вышел удачный. Да и в целом обстановка благоприятная: Кумо если и полезет, то в одиночестве, плюс страна Снега прикроет не хуже Кусы.

А значит, надо мне заняться внутренними делами. Для начала, посмотрю что намудрили за неделю исследовательские мудрилы.

А намудрили они много и мало. Много по объемам, мало по результатам. Вменяемым, имеется в виду. Залезли, за каким–то фигом, в шодо, стали проверять мои выкладки. Нет, безусловно, позиция «все подвергай сомнению» — позиция прекрасная и заслуживающая уважения. Только за свой, пардон, счет. А не когда дано конкретное задание и ждут конкретных результатов.

Собрал я мудрил, состроил на морде лицо суровое и печальное, да и зарядил спич, на тему кто кого танцует и кто кого платит. Двух мудрил послал нафиг из центра исследований — отбитые на всю голову товарищи. Подвергли сомнению мои слова, что я их пошлю нафиг, которые, как известно, абсолютная истина. Оставшимся определил месяц времени и нехорошее посулил, что ежели не будет вменяемого результата по запрошенной теме, а именно: материалы для изготовления артефактов и технологии производства. Мол, уважаемые, никто от вас не просит создавать меч тумана, однако, придать хорошему клинку часть режущих свойств Кибы, пусть и в ослабленной форме — вот что я от вас жду.

Мудрилы вроде вняли, но меня начали посещать сомнения, наподобие орычевых, на тему, что хрен что у меня с НИИ выйдет. Впрочем, посмотрим по результатам.

Заскочил к зубастой жертве чакрокуста. На входе в квартал Учих, был тыкнут проверочным амулетом, что порадовало мою параноистую душу. Ну, а племяш, в отсутствие непредусмотренных включений в себя, активно ползал в детском уголке, периодически делая несколько аварийных шагов. Проверил я цитрусового, отключил ему инфуин на несколько часов, да и пошел навестить свою, пока единственную карапузину.

Моя карапузина вполне уверенно ходила, чем уверенно доминировала над своим троюроюродным братцем. И лепетала какую–то фигню, видимо обозначающую меня. Как–то рановато у нее критическое мышление прорезалось, в общем–то и не поспоришь что я «ка–ка», однако, осознание в её возрасте этого факта, несколько, на мой взгляд, преждевременно.

Ну, а отдав дань всякой родственнищине и семейщине, принялся я за печати, тренировки и тесты с Игорем, на тему всяких управляющих чакро–команд.

Собственно так и прозанимался этим, до рождения своего карапуза, версии два–ноль. Личинка человека родилась, пол имела мужеский, вопль оглушительный и прочие, несомненные достоинства. И, до кучи к ним, темно–синие глаза. Я даже не поленился проверить, не эспер ли у меня народился. Но нет, вполне себе шинобистый чакропользователь, точнее заготовка под него. Обозвали карапуза Таро, хотя была у меня злокозненная мыслишка, настоять на имени Тома. Впрочем, эти свои потуги я героически подавил.

Мудрилы в НИИ, тем временем, устрашенные моим всем, выдали вполне неплохой результат. Вняв моим пожеланиям, товарищи разработали аж технику, работающую с пылью чакрометалла и создающую режущую кромку бритвенной остроты. Держалась такая «заточка», безусловно, недолго, но для боевого оружия — милое дело.

Ну и, до кучи, видимо для умилостивления моей ужасности, была разработана технология протягивания и плетения чакропроволоки, вполне себе аналога нити Нуибари.

В целом, более чем пристойный результат, для работы восьмерки непрофессионалов. Так что с образцом и свитками, поперлось мое советничество к Змеетню, с планами коварными.

— Доброго дня вам, почтенный Хокаге–доно, — ехидно начал я. — Помнится, и месяца не прошло, как изволили вы сомневаться в идее исследовательского центра.

— Доброго, Хизуми–кун, вижу уже что что–то полезное сделали, будь любезен, смени выражение лица, а то рука невольно к кунаю тянется, — признал мое безусловное доминирование Хокаге.

— Ну, на мой взгляд, результат вышел неплохим, — сменил я рожу с ехидной на постную, да вывалил результаты работ мудрил на стол Огнетня.

Орыч результат осмотрел, довольство проявил. Правда, подлец, в официальной форме, мое безусловное интеллектуальное доминирование, признать отказался. Взамен увеличил финансирование «центра исследований», ну и внес новый структурный объект как официальную организацию в бюджет.

А вот после этого непорадовал меня:

— Кстати, Хизуми–кун, ты возможно не в курсе, но ночью барьер сенчакры пытался преодолеть неизвестный, или неизвестные, — нерадующе оповестил меня Орыч.

— Учитывая «или», захват нарушителей не удался? — уточнил я. — И, если так, не посвятишь в детали?

В общем, ночью, некто или некты, пользуясь техниками дотона, вроде «плавания в земле», за минуту раз шесть сигнализировали о приближении к барьеру. С разных сторон Конохи, все, как понятно, под землей. Сенсоры вспышки зафиксировали как мокутон. Опять, чтоб его, чакрокуст. Припоминаю, что была у него техника сверхбыстрого подземного перемещения. Однако, что радует, сенчакра и на него оказывает демаскирующее воздействие.

Пару недель понервничал, понапризывал и заготовил конгломераты духов, максимально гербицидного характера. Однако, судя по всему, куст больше в Коноху не лез. Ну, значит, надо ждать другой гадости, в которой, как понятно, ясно кто будет виноват.

А мне долго психовать некогда, поскольку решил я осуществить запланированный ужасный шаг. Взять и жениться в смысле. Не то чтобы после выпуска новой модели спиногрыза я вот прям жить не смог без официальщины. Однако было два фактора. Первый из них социальный. Женатый мужчина считался «зрелым», более уважаемым и весомым в социуме, в том числе и шиноби.

Логика, как связанность браком, добавит мудрости, умений, да хоть каких–то заслуживающих уважения качеств от меня ускользала. Что, впрочем, не меняло сего прискорбного факта: женюсь — стану «уважаемым» шинобой, а пока, при всем своем величии — шкет.

Ну и помимо изрядно раздражающего, но нужного, социального аспекта, была хотелка Эйки. А поскольку против то я особо не был, вполне хватало и её.

Так что взял, да и женился. Даже церемонию устроил и накормил проглотов всяких, гостями называемых. Подумал после церемонии, да и позвал Шинигамыча, чай не чужой человек.

Посмотрел я на протирающую собой пол Эйку, да и отнес Шинигамычу ведерко саке. А он взял и выпил, кивнул и срулил в свое многомерье. Ну, в целом, тамада в моей роже получился ничего, думал я, поднимая Эйку. Да и конкурсы, у меня, ничего так, думалось мне, засыпая.

А на следующий день, выполняя прежде запланированное, собрал я совет Удзумаки. Да и вывалил на него, что дам-с в клане явный перебор и что–то с этим надо решать.

Тут еще был специфический нюанс. При достаточной свободе в личной жизни при отсутствии детей, их наличие требовало формализации. То есть, до женитьбы, например, Эйка была моей «наложницей», любовницей с официальным статусом и на содержании. При этом, до «наложения», её статус в клане, да и за его пределами был «падшая женщина». Тоже дичь–дичью, однако, по моим хотелкам и единомоментно, традиции меняться категорически отказывались.

— Наложницы членов клана? — неуверенно предложила Харука, заставив Шина слегка помаслянеть глазками, а потом и несколько погрустнеть.

— Мне видится, что женщинам клана Удзумаки невместно становиться наложницами. Я не против, если бы женами, однако, пребывая в Конохе и Хи но Куни, нам стоит придерживаться местных обычаев. Как минимум, не нарушать их без веских причин, — обломал я полигамию на подведомственной территории. Без веских причин, безусловно.

— Хизуми–доно, — недоумевала Рей, — отдадим Удзумаки в жены, в другие кланы?

— Это возможно, однако, пока достойных предложений не поступало, — сделал снобскую рожу я. — Я нахожу допустимым, найти женщинам, желающим связать себя узами брака, достойных бесклановых шиноби, либо сильных чакропользователей. С последующей организацией младшей ветви клана.

— Супруги для наших внуков, — догадалась Эйка.

— Именно. Существование младшей ветви продлится в течение жизни двух поколений. Впоследствии они вольются в основной клан через браки. — пояснил непонимающим я. — Поиск кандидатов всецело в руках самих женщин, единственное условие — потенциал не меньше чунина. Ну и собеседование со мной самих кандидатов. Супружество желательно, но не является приказом, — уточнил я. — Почтенный совет, донесите эти новости до подчиненных.

До весны в «младшей ветви» образовалось три пары. Приведенные чакропользователи шиноби не были, что, в целом, было и неплохо. Ну и проверял я их, безусловно, как правдолюбом, так и через АНБУ Конохи.

А весной случилось давно ожидаемое событие. Итачи Учиха, точнее Фугаку на его имя, подал заявление на поступление в Академию шиноби.

Примечание к части

Вот такая, своеобразно социальная глава. Несколько издевательская, в рамках стенаний об «экшоне» причем за пару минут до её выкладывания ߘȼbr /> Впрочем, возможно многим она и вправду не зайдет, однако в рамках формата написания забить на ряд вопросов автер видит невместным. Ну, а страдальцам автер состроит и даже продемонстрирует рожу гг–оя, от которой у Орыча «рука к кунаю тянеться» https://ibb.co/4VMht9q

корчящий соответствующую рожу старина Киберъ Рассвет

42. Молчание Учих

Итак, что знал и помнил я о наследнике главы клана Учиха, Итачи обзываемым: лет, примерно, через десять, этот кадр, поливая окрестности крокодильими слезами, печально и пацифистски вырежет нахрен весь клан Учиха, с родителями и прочими родичами. Ну, то, что ему в этом помогал отбитый и корешки, я не сомневаюсь. Однако, собственноручное прирезание отца и матери — вполне канонный факт. Со слезами и печалью, да.

В общем, та еще поганая отморозь, с крышей не протекшей, а отсутствующей как факт. Тут даже «деструктивные» проявления чакры не оправдания.

Однако, пока это вполне себе спиногрыз, лет шести. Фугаку таскал его в возрасте лет четырех–пяти на пару миссий, во время войны, демонстрируя «правду жизни». Впрочем, так таскали многих личинок шиноби, правда в столь юном возрасте — редко, однако таскали. Крышей таскаемые если и протекали, то на общем шинобском уровне и незаметно. Ну, а резней своего клана занимались только отдельные, особо выдающиеся персонажи, перечисляемые по пальцам одной руки. Причем, их причины и поводы для резни, никак с «детскими взглядами на мертвые трупы убитых шиноби» связаны не были.

При этом, в пучеглазом семьярезе отсутствовали отростки чакрокуста. Возможно, в канонной ситуации, через десять лет, они и должны были появиться, однако, пока их не было.

Вдобавок, внимание отбитого к жизни и становлению семьяреза, вызывает подозрение. По всему, выглядит все так, что врожденно–некрепкую крышу Итачи подолбил Фугаку, демонстрацией мертвечины и гурятины. Потом, за дело взялся отбитыч, прирезав сокомандника Итачи у него на глазах. А в последующее время, остатки крыши пучеглаза доламывали как Корневищ, так и Обито, дуя ему с разных сторон в уши.

При всей прелестности вышеописанной картины, сейчас Итачи шестилетний карапуз, причем то, что его крыша уже дала течь, исправимо. Благо, возраст позволяет.

Кстати, видно от большого ума, Итачи не лупят розгами и шпицрутенами, за теневых клонов. Которые сей «гениальный» карапуз уже вовсю использует. Учитывая то, что помимо прокачки чакроканалов и перенасыщения клеток чакрой, теневые клоны несут немалый пакет одномоментно обрабатываемой информации, несформированная, подтекающая Итачья крыша несет дополнительный урон.

Ну а в остальном — достаточно целенаправленный и неглупый карапуз. Не гений, но вполне, судя по описаниям и разговорам, вундеркиндер.

Кстати, Итачи, по слухам, плотно друзьяшкает с Шисуи. Который мимо моих педагогических лапок пролетел, шуншином пользуется так же, как и я, управляемо. В нем же призывая множество теневых клонов, да. Но, пока только тренирует сию «фишку», титул «телесного мерцателя» еще не получил. Впрочем, и фиг бы пока с ним.

Также, фиг бы, пока, с возможно–канонным явлением отбитого, в будущем году. То есть, бесспорно, планы у меня на сей знаменательный момент есть, однако в рамках текущей ситуации, безусловный и однозначный фиг.

У меня пучеглазый спиногрыз, потенциальный маньяк, пацифист и просто хороший человек. Ну, и о шестерке поступающих родственных мне спиногрызов, при всем при том, забывать не стоит.

А надумав этот, в высшей степени мудрый и важный мысль, принялся я за подготовку и тактическое планирование. В первый, приемно–экзаменационный день, в Академию традиционно приходили клановые спиногрызы со спиногрызовладельцами. Проверялись специальным артефактом на объем чакры, писали что–то вроде коротенького диктанта, пару математических примеров на тему сколько будет два аж плюс два.

Эта часть была традиционно–ритуальной, проходили её все поступающие. А вот далее, не менее традиционно, клановые спиногрызы демонстрировали «охренительные знания» и превосходство над черноногим быдлом. В общем–то, оное вполне объективно было, однако, в рамках моей мудрой и продвинутой программы проскочить академию за год не вышло бы даже у меня. История, математика, биология, химия. Куча «факультативов», как оружного, так и безоружного боя, нин и ген. В общем, спиногрыз заучен будет в любом случае, вне зависимости от базовых знаний и собственного желания.

Кстати, ряд клановых товарищей, предъявляли мне на тему «сокращения времени занятий клановыми искусствами». Но, были закономерно послаты на фиг, тыкнуты программами обучения, а так же оценкой знаний их «гениальных» спиногрызов в рамках их теперешних программ. Мол, ежели почтенным Имярек–доно, видится, что данные дисциплины их спиногрызу не надобны, в Академии оных спиногрызов никто не держит. Возмущенные товарищи в программы подивились, умом поскрипели. И, на удивление единодушно, махали лапами в стиле «А, надо!».

А вот помянутая «демонстрация крутизны», проходила в присутствии спиногрызовладельцев и директора, максимум еще — представителя администрации. Тайны кланов, способности будущего шиноби и прочая безблагодатщина, в связи с чем, ни публичности, ни обширной коммиссионности не предполагалось. Вот этот момент я намеревался использовать как первый этап своего плана «возвращение крыши» использовать. Намылить директора проверять два плюс существительное, а самому, хамски, утвердиться в его кабинете, на егойном кресле. Ну и крутизну, соответственно, оценивать. Да и мозги, пока только родителям, одного протосемьяреза, вправить.

Так что взял я, да и осуществил свой коварный план. В общем, даже без основного блюда, вышло забавно и занимательно.

Крайне гордые спиногрызовладельцы, демонстрирующие движимый объект своей гордости. Сама движимость, зачастую, изрядно волнующаяся, но и надутая, демонстрирующая свои «необоримые умелки». Впрочем, я направлял карапузов в потоки согласно возрасту, лишь проставляя буквы групп, да, по необходимости, факультативы. Что, уже подготовленными родителями, принималось с пониманием, а гордились они, в свою очередь, уже буквами и количеством допов.

Своих, родственных, спиногрызов также принял, вызвал расстройство разлукой «разными потоками» Масами и Ичиро. Ну, и поликовал над бедами и огорчениями близких своих. Немножко.

Наконец, ожидаемая пара Учих, влекущая своего отпрыска на буксире, явилась. Ну а я, соответственно, к реализации своего, несколько рискового, но психологически необходимого плана подготовился.

Фугаку спиногрыза своего представил, достоинства его расписывал. Я же, мордарий будущего семьяреза разглядывал, но описанной каноном добрости и скромности там не зрел. В общем–то, Учих как Учих, с учетом малолетности. Батюшка его, при всем главенстве своем, подобрее и поскромнее выглядел. А тут, демонстрация козявок и несколько прищуренный взгляд. Учишеныш несравненный и великий, как он есть, в естественной среде обитания.

Наконец, перечисления ТТХ спиногрыза закончились, а последний, увеличив угол обзора на богатое содержимое своей носопырки, сложил соответствующие печати. Клона призвал, вполне себе теневого.

Моя же, наглая рожа, хизушином, прыгнула к спиногрызу, мимоходом схлопнув клона. Ну, и по бестолковке Итачи подзатыльник, не слишком сильный (а то мало ли, и так не факт, что ума много осталось), но вполне чувствительный зарядила. Мелочь, на фоне готовящихся к бою родителей, после этого подлого и бесчестного нападения, полезла на меня, охреневая в атаке. За что была за лапку поймана, этой лапкой заломана, в спину бумажкой с чакроблокирующим шодо припечатана.

После чего, не выпуская заломленную спиногрызью лапку, достаточно низко я Фугаку и Микото поклонился. Ну и выдал быстро, но достоинств своих, многочисленных, не теряя:

— Почтенные, никоим образом действия мои не несут угрозы ни отроку сему, ни вам, — разлился соловьем я. — Вызваны они исключительно опасениями за жизнь и здоровье Итачи–куна.

Фугаку несколько расслабился, хотя из «боевого режима» не выходил. Задумался на секунду, да и побледнел изрядно лицом и руки опустил:

— Удзумаки–доно, неужели паразит? — на этом и Микото из «боевого режима» вышла, изрядно побледнела и ужас демонстрировать начала. — Где, возможно ли вылечить?

— Почтенный Фугаку Учиха–доно, Микото Учиха–сан, не стоит столь сильно волноваться, — на этих словах я выпустил спиногрыза, принявшегося извиваться, доставая «межлопаточную» печать, — Паразита я не вижу, поражений оным — так же. Просто, возможно, вы и не обратили внимания, однако Итачи–кун использовал «Технику теневого клонирования».

Старший пучеглаз после объявления о отсутствии заражения, расслабился, а услышав мои слова, с некоторым раздражением обратился ко мне:

— Безусловно так, Удзумаки–доно. Однако, непонятны мне действия ваши, пусть вреда прямого не несущие, но агрессивные и оскорбительные к представителю клана Учиха, — гневно заявил пучеглаз и ядовито продолжил. — Я никоим образом не покушаюсь на право наставника учить ученика способом, для обучения более потребным. Значат ли действия Ваши, что в ученики вы Итачи–куна принимаете? — нашел приемлемое объяснение, в своей системе координат, Учиха.

Я же, демонстративно на пучеглазое семейство свои очи выпучил, видом своим демонстрируя, что в здоровье душевном присутствующих сомневаюсь. Повздыхал тяжко, да и голосом доброго доктора завел беседу:

— Почтенный Учиха–доно, а известно ли вам, что Каге Буншин является киндзюцу? — ласково полюбопытствовал я.

— Безусловно, известно! — гневился пучеглаз. — Применение этой техники ограничено из–за влияния полученной от клона… — все замедляясь произнес Фугаку, под мои кивки, пока и вовсе, с растерянной рожей не замолчал.

— Именно, Учиха–доно, — все так же, добро–докторски, вещал я, — воздействие возвращенной клонами чакры, на сознание и мозг пользователя. Деструктивное, хочу отметить, воздействие. Увидев использование данной техники от шестилетнего чада, я, в силу того, что в стенах этих их благо — и моя обязанность, не мог я не прервать это, безусловно опасное Итачи–куна деяние. Я, признаться, думал что Итачи–кун в секрете от вас сей техникой овладел, — добро–укоризненно качал головой мое лицедейство.

Фугаку и Микото призадумались, глазами друг на друга попырились и даже додзюцами пакетами чакры обменялись. Увы, джуньяхира из их мыслей выловить что–то вменяемое не смогла. Итачи же, стоял в сторонке, с видом гордым, надутым и на меня злобнозыркательным. Наконец, Фугаку совершил последнюю попытку свой долболюбизм в моих (а возможно и в своих) глазах оправдать:

— Итачи–кун общепризнано и неоспоримо талантлив, его контроль чакры и развитие позволяют ему применять эту технику без вредных последствий, — заявил гордо пучеглаз, однако в микромимике заметны были сомнения его в своих же словах.

— Почтенные, дозволено ли мне будет перейти на имена, для медика и преподавателя, беседу ведущего с родителями чада? — пучеглазы кивнули. — Так вот, Фугаку–сан, почтенный Хокаге–доно и почтенная Цунаде Сенджу–доно, при всех своих талантах, как в ниндзюцу так и в ирьёниндзюцу, по сей день используют не более одного теневого клона за раз. При том, что делают это редко и по необходимости. При всем моем уважении к талантам Итачи–куна, мне кажется, до талантов саннинов он еще не дорос. Возможно, в будущем и превзойдет, но пока, при всем уважении — нет. Кроме того, со всей ответственностью заявляю, буде он и сейчас на голову выше в навыках и умениях Хаширамы и Мадары вместе взятых, использовать ему теневых клонов категорически нельзя. Как человек, в медицине не из последних, сообщаю вам, что мозг отрока мягок и окрепнет лишь к дюжине лет. Любого отрока, невзирая на таланты и силы его. А сейчас, у меня на глазах, Итачи–кун разрушал свой разум, — Фугаку побледнел, Микото прикрыла рот ладонью. — Разрушал, пусть и не быстро, но необратимо. Фугаку–сан, Микото–сан, давно ли и с какого возраста Итачи–кун использует теневое клонирование?

— Недолго, Хизуми–сан, обучаться теневым клонам он начал не столь давно, желая успехи свои в Академии продемонстрировать, — потерянно произнесла Микото.

— Тогда ничего страшного не произошло. Пока, — припечатал я отходящих от «страшных откровений» пучеглазов. — Ни в коем случае, до должного возраста, не стоит технику эту применять, ни Итачи–куну, ни кому бы то еще. Да и после дюжины лет, присмотр чакромедика лишним не будет. Иным и до смерти пользоваться не стоит.

— Благодарю, Хизуми–сан, за информацию эту, — произнес Фугаку, — вот только, почему медики клановые нас не предупредили?

— Есть у меня предположения, Фугаку–сан, — на что я получил кивок пучеглаза, в смысле «шарашь!» — Сын ваш изрядно талантлив, что бесспорный факт. Я об отроках, обладающих контролем и объемом чакры, для теневого клона достаточном, считайте почти и не слышал. Ну а те единицы, о которых знаю — каге буншин и не знали. Вот и стало, общепризнанным фактом, что коль контроля и объема чакры для создания теневого клона довольно, то и вреда он, в единственном экземпляре, не нанесет, — Учихи понимающе кивнули. — Однако, как я и говорил, что верно для юноши, для ребенка неверно, а прецедентов считайте и не было.

— Вполне допускаю, Хизуми–сан, — задумчиво протянул Фугаку. — И повторно благодарю. Итачи–кун? — выразительно посмотрел пучеглаз на меня.

— Безусловно, Учиха–доно, — перешел я на официоз, — Итачи Учиха принят в Академию шиноби Конохагакуре но Сато, на первый год обучения. В силу талантов бесспорных зачисляется он в группу А по наукам и группу А по искусствам тела. А также, вправе записаться на факультативы, по желанию своему. Рекомендации о последних, с коими рекомендую ознакомиться, будут в конце первой недели обучения представлены. До того же, порекомендовал бы я, записаться лишь на безусловно необходимые.

На этом пучеглазы и раскланялись. Тетушка–сестрица отшодофонила мне, что мол, прибегали взъерошенные Учихи, отроком помахивающие. С целью на голову провериться. Как тонко отметила Цу, провериться не помешало бы всем пучеглазам, впрочем, как не менее тонко, она же, дополнила, медицина здесь все равно была бы бессильна.

Однако, Итачи головой особо скорбен не был, но носил следы переутомления и некоторые психозы, как, на первый взгляд, отметила Цунаде. Так что, с рекомендацией «не перенапрягаться, отдыхать в меру, да и с семьей общаться, любуясь падучими лепестками сакур всяких» Учихи в свой квартал ускакали.

К ужину приперся верховный пучеглаз. Благодарил за совет и заботу, презентовал коллекционно–антикварные шоги и бутыль немеряно пафосного саке. И опять меня обожрал! Лучше бы еды притащил, прорва пучеглазая. Думалось мне, со скорбью взирающему, на нанесенное ускакавшим Учихом продовольственное опустошение.

Примечание к части

Вот вам эпик и нагиб. В самом что нинаесть прямом и переносном смыле, пучеглазов всяких, головушкой преобильно скорбных. И гг–оя хамски обожравших *недовольное бурчание хамски обожратого гг–оя*

творческий и возмущенный пучеглазьим гнетом старина Киберъ Рассвет

43. Деревня превыше всего

На следующий день вопли заживо сжигаемых медиков и прочих невиновных и непричастных в квартале Учиха сотрясали Коноху. В переносном смысле.

В прямом же, ряд ирьенинов пучеглазого толка, с утра приперлась в Госпиталь, заключать контракт на практику. При этом, фрау Цунаде слезно моля «консультировать и наставлять», через плечо с некоторым опасением оглядываясь.

Информацию сию, поведала сама тетушка–сестрица, на обеденном совещании нашей группы заговорщиков. Ибо интересно было Огнетню и Цунаде, в полной мере скрытным мной не проинформированных, а что, собственно, вчера с Учихами было.

— …и призывает этот мальчишка, с гордым видом. На глазах, не менее гордых родителей. Теневого клона в шесть лет, — витийствовал я. — Ну а я, соответственно, все же в Академии нахожусь, ну и на рефлексе клона схлопнул, мальчишке подзатыльник выдал. И объяснил этим шиноби на пальцах, что за дичь они с ребенком творят.

Аудитория спич мой встретила благожелательно, в нужных местах подхихикивая, в нужных ужасаясь. Орыч даже изволил языком у виска покрутить, при всех прочих равных — радует меня этот жест. Даже, подумываю, себе соответствующие изменения в физиологию внести, будем на пару с Орычем языком у виска крутить.

Ну а дальше порадовал нас Орыч активностью враждебной, причем не Молнии, а к моему, да и не только, офигеванию — Ветра.

— Так что, почтенные, выходит, девять шиноби уже потеряли. Две команды пропали на миссиях, в приграничных районах, — просвещал нас Орыч, — одна вчера отбилась, одного генина потеряв. Связались ночью, ну и вечером назначил я совет.

— Какой–то суицидный бред, — поставил точный диагноз я. — Потери у них после войны, чуть ли не больше, чем у всех остальных стран вместе взятых. Притом, прирост населения, экономика и питание — на чуть ли не нижайшем уровне. Джинчурики, как и у нас, малолетен и не обучен, по сути младенец, — санины кивали в такт моим мудрым рассуждениям. — Безусловно, оборонительный потенциал в песках у шиноби Сунагакуре высокий, как бы не высочайший. Однако, диверсионная группа вполне до деревни дойдет, а уж после наших победоносных битв с Камнем, — сыронизировал я, — совсем выходит безумие. Разве что…

— Да, — выхватил из моих лапок речь Орыч, — если Суна договорилась о совместных действиях с Кири или Кумо. Тогда, отвлечь основные наши силы на, как ты верно, Хизуми–кун, подметил, сильнейшую оборону, а в это время, на нас со спины нападает Туман или Облако, или даже оба вместе.

— Кстати, хочу вам напомнить, что помимо фуутона, у шиноби Суны черезвычайно развито искусство ядов, — меланхолично и с некоторой тоской отметила Цунаде, — наши ирьенины, во время войны, не успевали разработать противоядие, а уже появлялся новый яд. Есть вероятность, что разработали они что–то, из категории ядов, что позволяет им смотреть на конфликт с Конохой с оптимизмом.

Призадумались втроем. Цунаде, кстати, вполне тонко и точно подметила. Вроде, она вылезла из своих депрессий и страдунств. Вообще, оружия массового поражения шиноби не использовали. Всякие напалмы, иприты и фугасы — вполне и с успехом заменяла чакра. То есть, додуматься до возможности БОВ-ов, не в стиле «потравить колодец», а как наступательное оружие массового поражения — это показатель ума незаурядного и развитого.

Ну а порадовавшись и погордившись Цу, стал я думать мысль тяжкую. По канону БОВ не появлялся и не использовался, это факт. Значит, с высокой долей вероятности, есть сговор о совместной атаке. Ну, или чакрокуст, но он всегда причем.

То есть, рассматривать атаку Суны как «суицидальный припадок» в целях самосохранения не стоит. А вот атаку с разных сторон стоит ждать.

Ива, при всех своих обидках и прочем, выпадает. Им, банально, нечего жрать и шиноби просто охотятся на живность всякую. Ну, население страны подтянуло пояса еще сильнее, чем обычно. Но в любом случае, отправить в этом году из Ивы боевые отряды — это смерти от голода уже через три недели. Стариков, женщин и детей. Тут никакой чакрокуст, в обнимку с Ооноки, не выгонит шиноби воевать, максимум диверсанты, да и то очень маловероятно. Ну и «кормить ради атаки» их никто не будет, факт.

Притом, повторять мой «победоносный рейд» не стоит по ряду причин. Важных как для Конохи: не стоит, пусть и союзнику, за деревню вечно воевать. Так и для меня и Удзумаки: после повторного, подобного рейда, меня начнут не из «оскорблений действиями» и удачных везений, а из чувства самосохранения и целенаправленно, не взирая на потери, убивать. Ну и родичей, под руку попавшихся, за компанию, от греха.

Правда, есть у меня в Суне интерес, различного толка. И научный и, возможно, личный. Впрочем об этом моим подельникам знать не стоит, а результаты осуществления, интересант в моем лице, успешно скроет. Ну, или проколется бездарно и пардону попросит, что в целом, между своими катастрофой не будет.

— …Хизуми–кун! Пружинка, чтоб тебя! — вывела меня из благородной задумчивости тетушка–сестрица.

— Да, Цу–тян, прости, задумался, что ты хотела? — полюбопытствовал я.

— И госпиталю, да и мне, нужен прибор, репорикатору, который вы с Оро–куном создали, — я изобразил мордой лица вопрос. — Органы, Хизуми–кун, органы для трансплантации. Оро–кун несколько за считанные дни сделал, а прижились они, как мы и обсуждали, — намекнула на лекцию–беседу о прикладной медицине тетушка–сестрица, — с минимальными затратами чакры и с первого раза.

— Хм, материал есть? — вопросительно посмотрел я на Огнетня нашего, на что тот кивнул. — Ну, сделаю, чего ж не сделать. Но не бесплатно, — алчно потер лапки я.

— Хорошо, стоимость стандартной миссии А-ранга тебя устроит? — с видом подающего милостыню аристократа выдал Орыч.

— Дай подумать, — скорчил свою, фирменную морду лица я. — За уникальный, который могу создать только я, мною же, по сути и придуманный артефакт — стоимость работы каких–то, — скорчил я презрительную мину, на фирменной морде лица, — токуджо? Безусловно, не устроит. — завершила моя алчность, любуясь вытянутыми физиономиями коллег.

— А сколько ты хочешь? — с некоторым пониманием, но и некоторой неприязнью спросила Цу.

— Да нисколько, — огорошил собеседников я, — Орочимару–кун, у меня есть некий шиноби, скажем так: последствие экспериментов в лечении. Его, как бы сказать, куски, принадлежали разным шиноби, разных деревень, — излагал я небезызвестную сказку. — Я его сейчас использую как ассистента, благо печати верности наложены, да и не только. В общем, более чем лояльный шиноби, я его официально как слугу клана оформлю. Однако, мне банально лень, тащить его полетом бога грома за врата, оформлять, врать страже… — нудно перечислял я, — оформите мне его как прибывшего в Коноху — будет вам репорикатору, — меркантильно закончил я, под испепеляющие взгляды санинов.

— Хизуми… — кун, — несколько более эмоционально, нежели достойно для Хокаге, высказался Орыч, — хорошо, оформим твой «эксперимент».

— Ну и отличненько, — бодро потирал ладошки мое меценатство и добродушие. — После совета забегу с Игорь–куном в администрацию, а потом с ним же вместе в госпиталь, — кивнул Цунаде я, — сделаю тебе репликатор.

— Имя какое–то дикое, — протянула Цунаде, — Впрочем ладно, дело твое. И спасибо, Хизуми–кун.

На этом и распрощались. На совете уже выдрессированные джонины махнули в сторону Суны, сопроводив указующий жест словами: «воюем туда!».

Я прихватил Игоря и сопровождаемый обалденной фразой «Да, мастер!», его зарегистрировал. Подумал, да и выдал своему Игорю денег и отпустил его на ночь. Бед не наделает, алкоголь после моих модификаций просто начнет выливаться, не дав потерять голову сверх легкого опьянения. Ну а белый глаз хранился в баночке.

Так что пусть будет у него выходной. Игорь денежку взял, да и срулил, с явной благодарностью, что не могло не радовать.

Цунаде же, в процессе формирования репликатора, смотрела на меня с изрядным подозрением. Впрочем, лапками я развел, про «Хиден старшей ветви, вот прям помру, если расскажу, да и по–родственному, прошу в тайне держать» наврал. В общем, скушала Цунаде отмазку, судя по джиньяхире — с некоторым недовольством, любопытством, но скушала. Да и благодарна, вполне искренне, была.

Я же, после очередного акта поганого биопанка, пошел ловить Орыча, на тему диверсий и прочей фигни. На совете джонинов, «воюем туда!» содержало в себе: формирование и направление «ловчих команд» на диверсантов «не наших». Ну и, соответственно, формирование и направление, нести боль и страдание, диверсантов наших.

Ну а мне надлежало, с целью уменьшения потерь, предоставить ряд скрывающих шодо, печатей для техник, ну и прочей эксклюзивщины, вышедшей из–под моих ручек. Они выгодно отличались от продаваемых в лавке, да и поставляемых Конохе свитков и печатей. Все же, я не зря тренировался и разбирался во всяческой шодомашине.

Встретился я с Орычем, набор свитков передал, «благодарность верховного командования» выслушал. Ответно, в дали дальние послал, со всем своим уважением.

Да и пошел к жене, размножаться всячески.

А вот во время завтрака, Орыч совершил покушение, на мою юную и ценную жизнь. Этот коварный тип, в момент поглощения пищи, потеребил меня шодофоном. На непрожеванно–невнятные звуки, сказал «Ага», да и огорошил известием о том, что прибыла группа из Суны, оповестившая: нукенины из Суны, с неперечеркнутыми протекторами, вторую неделю терроризировали приграничную территорию. Нукенинов прибили, при них обнаружили протекторы Конохи. Учитывая то, что протекторы на злодеях перечеркнуты не были, голубиной почтой из Сунагакуре был получен приказ, доставить протекторы в Конохагакуре, с соответствующими объяснениями. Чем, прибывшая пограничная группа, только что и занималась. Ну и срулила в свои пески.

Прокашлявшись от всяческой якисобы, от удивления полезшей мне в легкие, я Орыча уведомил, что потуги его по убиению меня провалились и вообще жалки. Он же, в ответ, кикикая, меня поставил в известность, что пока слать никого, кроме разведчиков не станет. Совет вскоре организует, однако кроме «заморозки вопроса» с военными действиями, там обсуждаться ничего не будет. Так что сам клоном совет проведет, чего и мне рекомендует. Я совету внял, клона намылил, да и в подвал свой направился.

Полюбовался дрыхнувшим со счастливой мордой лица Игорем, да отправился я шодо практиковать и думы мыслить.

Вообще, несмотря на безусловную виновность во всем куста, ситуация и впрямь выглядит как его ветвей дело. При всех прочих равных, официальное письмо каге скрытой деревни (а таковое, пусть и от голубя, но вполне официально передали суновцы) это в местных реалиях вещь сильная. То есть можно, например, напасть без предупреждения и в спину. Военная хитрость, вещь частью социума не приветствуется, но более чем допустимая. Однако, до письма «мы друзья» со следующим через день ракетно–бомбовым ударом, местные еще не доросли. Дикари-с, мда.

В общем, письму Расы верить можно на девяносто процентов. Если он писал и соврал, его в плевках потопят вместе с Суной, не взирая на пустыню.

А вот кустистые отростки или клоны, затеявшие провокацию, вполне возможны. Кстати, что не радует: если это провокация, то она почти удалась, суновцы на несколько часов опередили отправку как посланника с объявлением войны, так и группы диверсантов.

В общем, ситуация сердце не греет ни разу. Надо бы куста как–то уполоть, да вот как? Этиология сей пакости достоверно мне не известна. То ли кусок печати Кагуи, то ли кусок самой Кагуи, то ли вообще, НЕХ неизвестной природы.

Потому как канон я с лакунами помню. Да и, прямо скажем, после цукуёми, из того что и помню, такой бред творился, что вполне оно им и могло быть. Гамамару, мог вполне, хоть и с небольшой долей вероятности, ошибиться.

Да, в конце концов, куст вообще ни с ней, ни с печатью прямо может быть не связан. Последствие криво наложенной печати, на сильнейшее духовно–многомерное существо, вообще могло портал в «хрен поймешь куда» открыть, запредельно какое. И вылезти оттуда тоже что угодно могло.

Все, что знаю о кусте точно — владение мокутоном и контроль белых Зецу. Которые, еще на два типа, минимум, делятся. Продвинутые–стремные и клоны уровня генина–чунина.

Вообще, создать да и размножить, духовный конгломерат вирусного типа, нахрен изничтожающий все, что мокутон содержит, я могу. Ага, две трети растительности мира, мимоходом, истребя. В принципе, ближе по времени к канону, возможно и придется.

То, что Зецу от вирусов, не факт что помрет, пренебрежительно. Будет единственной точкой на планете с такой чакрой, найти не проблема, а уж ушодомашить\уритуалить его вполне реально будет, как бы он ветви не топорщил.

Правда, этот гербицидный акт, помимо всех мокутонщиков которых одной рукой посчитать можно, вышеуказанные растения истребит. Останутся водоросли да трава, всей растительности кроме них — безоговорочный кирдык. С понятными последствиями для экологии и пищевой цепочки, да.

Так что надо, как ни крути, отбитого отлавливать, да того Зецу, что в нем, со всем пристрастием изучать. Иначе никак. Ну и в мировую войну не вляпаться, до сего знаменательного момента.

По шарингану отловить его попробовать… ну, в принципе, за пару лет материк духи прошерстят. В принципе же, вполне реальный вариант, только возьмусь я за него, только если с ловлей в будущем году облом выйдет. Мне полгода надо будет, не меньше, безвылазно в подвале кровоточить–призывать. Вот реально геморно и лень.

Ну и, наконец, мои хитрые планы на Суну. Состояли они в подлом и бесчестном похищении джинчурики однохвостого. Под прикрытием диверсий и разборок, втихаря. Помер, мол, джинчурики, а что однохвостый не вырвался — ну Марс был ярок, да и черт в ступе неудачно пролетел. Ждите пару–тройку лет, как сконденсируется.

Тут интересов было много. И печать джинчурики, и сам биджу, и некая «материнская защита», и цвет волос будущего психопата.

Печать интересна тем, что во–первых, я с таковыми не знаком, нет в архиве и найденных свитках конкретно под биджу по человеку. То есть, сам скомпилировать–рассчитать смогу, но не факт, что оптимально, да и вообще, интересно. Во–вторых, конкретная печать для Однохвостого, любопытна тем, что официально Удзумаки к ней отношения не имеют. Соответственно, есть немалая вероятность, что это собственная разработка Суны, что интересно вдвойне.

С Биджу интерес очевиден, комок чакры, с реактором, специфичной природы. В общем поколупать–разобратся интересно зело, да и бонусов сей акт научного вандализма принести может немало.

Ну а с волосами — все и так понятно, высока вероятность, что Гаара родич, пусть и не близкий. А вот песчаная защита и «дух матери» изрядно моей некромантской душонке любопытна, самим фактом. Притом, что Шинигамыч «забирает души» далеко не всех умерших, призраков, которые, в общем–то явление не уникальное, я тут не встречал, ни одного. Так что, опять же, интересно, а потенциально — перспективно. Явно всю некромантию я не помню, но, если пойму принцип существования, а также причину отсутствия призраков здесь — вопросы со шпионажем и информационным контролем всех элементальных стран будут решены. Малой кровью притом.

И вся эта вкусняшка откладывается. Потому как, даже если я и смогу карапуза утягать и не попасться, без «огневого прикрытия», что прямо скажем, не факт. То, само исчезновение, в разрезе потенциально–возможного конфликта с Конохой, вполне мировую войну развязать и без кустов всяких сможет.

Так что, ждать придется, мировую обстановку мониторя. Жаль, но факт.

Мысли я свои, геополитические–миропостроительные подытожил, с шодо закончил. Да и Игорь оглашал подземелья мои воплями «Мастер, Вы тут?».

С ним, кстати, вообще забавно выходило, я, признаться, начинал подозревать себя в некоторой если не манипулятивности реальностью, то уж точно в воздействии на сознание, причем неосознанно мной. Дело в том, что Игорь с энтузиазмом принялся за научную литературу, да и от экспериментов явно испытывал удовольствие и интерес. Да блин, игра «в Игоря, ассистента безумного ученого» описанная мной, историей, коротко и без подробностей, ему нравилась.

Например, выходной ему понравился. Но сейчас, сей тип, искал меня с явным и радостным предвкушением «чего–бы поизучать такого». Джонин, убийца, сотрудник АНБУ НЕ. То ли мне реально повезло, наткнуться на отвечающего моим запросам, внутренними устремлениями человека, что хоть крайне маловероятно, но возможно. То ли я, накладывая шодо, «волей и большей чакрой» мозги помощнику невольно перепрошил.

Впрочем фиг с ним, вышло все к лучшему. У меня есть свой Игорь, чем доволен я. У Игоря есть он сам, чем доволен он. Ну и куча всяких интересностей да и дел, которые надо сделать, невзирая на всяких кустов.

Примечание к части

Блин, не в туда ентеръ тыкнул, глава без названия и моих ценных–важных размышлятельств ушла. Вот я сие и поправил, оные добавляя.

ценно–важный старина Киберъ Рассвет

44. Открытая коробка

И принялся я, с силой страшной и необоримой, щупалы на Мьёбоку тренировать, тренировками боевого мудрилы заниматься. В общем, вести себя так, как и положено правоверному ученику–культиватору почтенного мастера Всунь Уд.

Ну, почти. Как–то не осилил я самолоботомию, вот прям печаль какая. Так что помимо вполне реальных и востребованных тренировок, вырастили мы с Игорем своего Учиха, с СЦЧ и шаринганами.

Тушка, сформированная как по генотипу, так и по фенотипу, выросла вполне себе клоном. Не младенцем на основе днк, а именно тушкой Фугаку. Мое прекрасное и ненаглядное яйцо, которое репликатор, пока формировало этого облома, очень мучилось и страдало. Ну и жалеемо и обихажиевомо было, куда без этого.

Тем не менее, персональный пучеглаз вылупился, но живым, зараза, в прямом смысле слова, не был. Полностью сформированная и аутентичная тушка вылупилась и померла, сразу после отсоединения от репликатора. Совершив ритуальное деяние, посылающее всякую мистику на фиг, убедился, что сочетание пустого ума и отсутствия механизмов развития — беда не только социума.

В общем, получил я шаринганы, аж мангёкнутые. Как сие произошло, откуда — фиг знает, то ли канон дыряв, то ли я не знаю что, а пробудился он от моего величия. Так что, заполучив в себя гляделку, Игорь глянул на меня не просто многодырчатым буркалом, а буркалом с узором винта турбины самолета. Правда тут же скорчился от боли. Отковыряв от Игоря непотребную гляделку, был я ассистентом оповещен, что моя морда, зримая шаринганом, вызвала у Игоря неконтролируемое желание взять, и показать неправоту. От активных действий он удержался, но вот не желать всяческого зла противному мне не мог.

Ну, в целом, тут можно Игоря понять. Однако, без шаринганистой фиговины это, вполне естественное желание, его не обуревало. Так что, начали мы закладки модифицировать, да и шаринган изучать.

И вышла у нас, по итогам изучения, вот такая вот фигня: шаринган также обладал админским доступом. Однако, если бьякуган был интровертен, менял настройки чакры в пользователе, то шаринган был экстравертен, меняя чакру направленную вовне. То же Аматерасу, «всесжигающий» черный огонь, оказалось разогревателем до сверхвысоких температур, в десятки, если не сотни тысяч градусов, ограниченным односторонне проницаемой «черной» оболочкой. Что внутрях — в кварк–глюонную плазму, при этом, наружу оболочка не выпускала ни фига, чем её черный цвет и объяснялся. А форма «пламени» вообще оказалась результатом воображения пользователя. Хоть куб, хоть тор, хоть статуй «Мастера» из нее делай.

При этом, что любопытно, данный додзюц как для преодоления «уровня», так и для функционирования именно «мангекё», требовал предельно заряженную желанием чакру. И, подозреваю, за поколения, обзавелся настройкой, как оное желание у пользователя вызвать. Самое что ни наесть естественное, «взять и показать неправоту», ну и «соседняя деревня должна гореть», куда уж без этого. Всякие «глубокие душевные переживания», по сути, опирались на краеугольный камень «сильное, непреодолимое желание». Ну, а вызывались эти естественные порывы, не изменениями природы чакры, а банальным самогендзюцу на пользователя. Этакий модулирующий поведение чакроконструкт.

Подозреваю, пучеглазы выработали, в среднем по поголовью, механизмы сопротивления. Кто–то сопротивлялся прямым волевым усилием, кто–то был запредельно апатичен, кто–то работал в режиме МДП. Вообще, я этих типов несколько зауважал. По всему, должны были у нас рядом кагуйствующие маньяки пребывать, ан нет, держались более–менее в рамках.

Но, в любом случае, толку мне от шарингана не было, чисто атакующая и глючная фигулина. На мозг пользователя воздействовала гендзюцу, расчеты же осуществляла не «инь–компьютером», а напрямую мозгом. Последствием чего, кстати, была слепота. Нейроны, используемые не по назначению (что ближе, то и задействовалось), на запредельных режимах банально выгорали.

Как при этом помогала пересадка — фиг знает, возможно был режим «аварийного восстановления», проверить возможности не было.

А вот с точки зрения пучеглаза, вырисовалась любопытная картина. Подобрали мы с Игорем шодо, нахрен деструктурирующее «самогендзюцу». Шаринган его принялся радостно накладывать по новой, однако, ни фига не преуспел. Что, в целом, было неплохо: ускоряло развитие чакроструктуры, ускоряло чакрообмен и потребление чакры мозгом, этакий тренажер для пучеглаза. Подготовка для следующих стадий развития, да и вывод на пороговые позиции оного. Ну и, безусловно, возможность «прокачать» инь составляющую мозга до уровня, когда хрен тебе клетки выжжет.

Так что, сотворил я шодо «проклятье шаринганистое» блокирующее. Нацепил на Итачи, под видом джуньяхиры, да и стал за ним наблюдать. И узрел я офигительную картину пробуждения второй дырки в буркале. Мелкий пучеглаз, три раза на тестах занимал второе–третье место в группе по математике, чем очевидно тяготился. Потом, поднапрягся и что–то выучил, а не зазубрил. Ну и занял первое место.

А за минуту до оглашения результатов, заплакал кровавыми слезами. Что продемонстрировать прочему школию свое величие и доминантность мелкому пучеглазу ничуть не помешало.

Подумал я об итогах узнанного, да и решил информацию придержать. Мелочь Учихи исправно в Академию направляли, блокираторы гендзюцу я на них надену. А вещать, что «проклятье шарингана» — это самогендзюцу, «иммунным к гендзюцу» пучеглазам — нафиг надо.

И вот, прекрасным и солнечным летним деньком, сидел я в подвале, никого не трогал, растил в своем, прекрасном яйце, которое репликатор, некую биопанковскую фигулину. Как вдруг, слышу я внутренним ухом «удзумачий алярм», ну и, соответственно, зрю не менее внутренним оком как мой братец, Ичиро именуемый, покинул пределы Конохи и рулит в куда–то. На скоростях, прошу заметить, никак карапузу не свойственных.

Крайне мне свежеобретенные таланты кузена не понравились. Дернул я через четырехмерье спиногрыза домой, дабы обсудить безответственное поведение. Ну и узрел я: фингал немалый под глазом, мордочку несколько переносом ошарашенную но насупленную и боеготовную, да и бумажку с печатью в лапке. Полюбовался я боевитым карапузом, да и начал допрос.

Напали на него, как он подозревает, после академии, в себя же пришел уже за спиной некоего шиноби. Ну и ляпнул, достав из наручного пенала, на влекущего его печать блокировки чакры.

Вообще, безусловно, молодец. Только ляпнул он во время бега верхними путями, а выдернул я его из свободного падения. Так что, с минуту, моя педагогичность позанудствовала, на тему лепешек из Ичиро, да и отпустил с миром, вкушать плоды незаслуженной славы.

Сам же накинул боевой жилет, цапнул Игоря и Шина и направился на поиски следов похитителя. Ожидаемо, кроме сломанных веток ничего мы не обнаружили. Однако, поисковая печать показала четверку неспешно удаляющихся от Конохи чакропользователей.

Подумал я, да и оставил Шина с Игорем на месте, наказав подготовиться к переносу. Сам же череп наморщил и решил на прохожих полюбоваться. Любоваться, впрочем, было особо нечем. Вполне себе шиноби, ни протекторов, ни приметной формы. Двигались они верхними путями, неспешно и уверенно.

В общем–то понятно, что группа похитителей, вопрос в том, что у них явно есть неплохой сенсор. Ну не двигались бы они, так спокойно и вальяжно, в противном случае. Ну и стоял вопрос преодоления сигнальной сети Конохи.

Так что, надо бы мне товарищей этих прихватить, желательно без боя, а то испортятся, да и унесут испорченными головушками все мне интересное. Принял я это блестящее решение, группу товарищей километра на три обогнал, клонов под сокрытием призвал, да и приготовился.

Ну и активировали мы с клонами шторм чакры, вызвав закономерный шинобипад. Дернул я хизушином свою группу поддержки. И двинула наша группа на падучих, как вдруг, пролетел мимо меня Шин. И клона моего, предводитель недоупавших, схлопнул. Да и сам он, падал медленно и фигово.

Возмущенный сим вопиющим фактом, бодро прыгнул я на пару метров над вражиной хизушином, бодро огреб воздушное лезвие в брюхо, ну и бодро отлетел, потроха из развороченного себя собирать. Скорость деятеля и его реакции, явно были повыше, чем мои в состоянии телесного мерцания.

В общем обиделся я крепко, принялся щупалами вражину теребить. Причем, в процессе теребления, обнаружил печальный факт. Я думал, старикашке Ооноки просто повезло, однако, категорический отказ моего теперешнего оппонента размазываться в лепешку, указывал на то, что не так все просто. Впрочем терпение, труд и щупалы воздействие свое оказали.

Изрядно странное. Вражина начала творить какую то дичь с метрикой локального, примерно в полсотни метров радиусом, пространства. Выглядело и ощущалось это изрядно похоже на эсперские надругательства над константами, в пределах персональной реальности. Щупалами несколько напрягшийся (точнее изрядно напуганный) я засучил максимально быстро, что колдунство вражеское прервало. И саму вражину, наконец, прихлопнуло. Что вышло удачно, размазало нижнюю часть вражины.

Проверил я Игоря и Шина: живы, относительно целы, джуньяхирами штопаются. Полюбовался жутко перекрученной мешаниной плоти, прикрывающей дыру в моем пузе, да и призвал новых клонов, бошки собирать.

Вот как–то совсем у меня в этот раз негероически и непафосно вышло. Чуть не помер нахрен. Да и щупалы не имба, что печально.

Хотя, если подумать, при перенасыщении клеток тела янь, там сопротивляемость травматическим деформациям и покрепче стали может выйти. Ну и внутрь такого прокачанного шиноби я щупало не запущу, потому как внутрях чакра. А безразмерность четырехмерья тут работает и в обратную сторону. По сути, перекачанный чакрой шиноби — тоже объект с высокой мерностью. Такое можно разве что грубой силой расковырять, что я успешно и сделал.

Инвалидная команда с воплями «возьмите жизнь мою, Хизуми–доно!» и «Мастер, Игорь подвел вас!» были посланы нафиг. Собрал запечатанные головы, прихватил соратничков, да и прыгнул в подвал.

На месте, послал кающихся каяться в бордель, в приказном порядке, ибо достали, нафиг не шли и думать мешали. Впрочем, выпнув деятелей из подвала, понял что нужно не думать, а прыгать. В смысле приращивать бошки и разбираться, кто это такие шустрые, сильные и гадкие.

Первая же башка меня изрядно порадовала. На меня взирала одиноким глазом изрядно помятая, однако вполне узнаваемая бестолковка. Почтенный Шимура Данзо–доно, человек и Корневищ Шредингера.

Ликуя и потирая лапки, прирастил я к себе противную голову. И был жестоко обломан. В башке у Корневища обитал толстый, жирный отросток чакрокуста, гниющий и загаживающий мою кровеносную систему всякой дрянью. Отрубил я себе голову, голову себе с плеча, да и принялся за оставшихся деятелей.

Ну и, собственно, ничего толкового, кроме места базы Корня, в сотне километров от Конохи не узнал. Получали приказы, бегали по элементальным странам. Единственное что, у похитившего Ичиро оказался шодо–пропуск АНБУ, который позволял пользоваться подземными ходами и перебраться через стену не вызывая всеконохский алярм. Получил он его от Данзо буквально за час до похищения и, подозреваю, какая–то группа АНБУ просто пропала сегодняшним утром.

Ну единственное что хорошего вышло — это то что Корневищ все–таки мертв, родичи мои отомщены. Ну и в планах этот шредингеристый пенсионер… потыкал пальцем в башку, просканировал её всячески. Вроде Корневищ и вроде дохлый. Да, в планах и моделях герр Данзо может больше не учитываться. Наверно.

Ну и поперся я портить настроение Огнетню, раз уж у меня плохое, то ему сам Шинигамыч велел.

— Хизуми–кун, я тоже рад тебя видеть, — сказал Орыч помятой башке, шмякнутой на его стол, — Сенсоры доложили, что были сильные вспышки чакры, в пятнадцати километрах от Конохи, — на что я, не произнесший ещё ни звука кивнул. — Ясно. С чего тебя туда занесло расскажешь?

— Отчего нет, Орочимару–кун. Часа два назад, похитили моего брата, Ичиро–куна, четырехюродного, — пояснил я скручивающему уж совсем невообразимые фиги, дабы понять кто кому кто, Орычу. — У меня стоят метки на каждом члене клана, почувствовав, что один из них удаляется от Конохи, поспешили на помощь. Ну и предводителя похитителей ты видишь перед собой. Из интересного: он был заражен паразитом. Похититель проник и покинул деревню, используя это, — бухнул пропуск в комплект к башке.

Орыч АНБУ призвал, пропуск на проверку отдал, да и башкой нагрузил. Хамски потыкал в меня мистической рукой, и осведомился, с выпученными глазами:

— Хизуми–кун, ты себя после боя проверял? — на что я махнул лапой и помотал головой. — Ну так проверь, и сделай что–то с этим — тыкнул Орыч в мое пузо, — я верю, что ты не умрешь, но как–то надо… аккуратнее что–ли, — скорчил брюзгливую мину этот сноб.

Реально сноб. Ну срослось у меня половина требухи… хреново срослась, мдя. Ну поправлю, думалось мне, в процессе поправления. Орыч нагло пялился на меня да еще и облизывался, извращуга. Подлатался я, тыкнул в настенную карту, уведомив, что там должна быть база Корня, да и свалил от нечуткого Орыча нафиг.

И думу засел дома думать.

Примечание к части

У меня писалась фигня. То есть, хуже чем щаз, как щаз я уже не понимаю, но было точно хуже.

Поваландался–подправил, стал проверять на ошибки и тут падают гугл доки, часов в час где–то, минут на двадцать. Половину изменений откатывая, типа команда гугл доксов сожелеет.

Ладно, стал сжав зубы обратно править. Без пяти три падают уже все сервисы гуглов, с теми же гугл доками. Минут скока–та назад сервис запустился. Откат минут на десять. Я дернул файл, вставил в фикбук, что смог заметить — подправил. Что вышло — реально не понимаю, потому как хоттся когонить убить. Как минимум — чакрокуста.

офигевший и гербицидный старина Киберъ Рассвет

45. Швейный набор и клонология

Думы мои принесли результаты разнообразные, но в целом — положительные. Самый позитивный момент, безусловно, был факт отсутствия Корневища. Зудел он, подлец, на периферии сознания своим возможно–живым состоянием.

Негативщины, по поводу моей бодрой героичности и в атаке охрененности тоже, впрочем, хватало. Ну, тут только выводы делать, да головой в следующий раз думать. Главный момент — высокоранговые, специализирующиеся на скоростном бою шиноби, вполне могут побыстрее меня быть. Да и тело чакрой, даже после чакрошторма и прочих шоковых воздействий, успеть за доли секунды напитать. Так что, «охрененные атаки в воздухе, с разворота» надо забыть, как китайский боевик. Как и попытки взять живыми неизвестных противников.

Да и занялся я тренировками, хорошо замотивированный. Вообще, была у меня цель, научиться рисовать шодо в четырехмерье, незаметно для сенсоров, да и проявлять их мгновенно, в пределах видимости. В принципе, оказалось вполне осуществимым, для не слишком сложных шодо. Впрочем, возможность запустить несколько взрыв печатей под барьер, по аналогу сделанного некогда моим клоном, дело полезное и хизумиприятное.

Из социальщины всякой — зубастый племяш исправно рос, бодро переваливался, уже не аварийно, на своих ходилках. И активно, с применением насилия, вовлекал в социальную жизнь своего молочного братца. Смотря на мученическое выражение мордочки пучеглаза, влекомого ультимативным апельсином по цитрусовым делам, слышал я мысленно ехидный голос. И нудел он «Саске, пойдем со мной, Саске возвращайся в деревню, Саске мы прекрасно дополняем друг друга…». Бедный пучеглаз, злоехидствовал я.

А в смысле джинчуризма апельсина, все было, в целом, неплохо. Более того, «качели» из чакры лиса и отсутствия инь вообще, давали достаточно неплохой, а в динамике и отличный результат.

Ну и мои карапузины радовали. Карин взяла Тора на буксир, таскала его за собой всячески, да и способствовала раннему началу речи. По крайней мере «не» и «нехотю» карапуз научился произносить уместно и в тему. И гораздо раньше, чем всякие «па и ма». Вот пусть закаляется и учится сопротивляться феминному диктату, да.

И вот, в один прекрасный денек, подбежал ко мне специально обученный курьер, да и выдал мне записулину подобного толка:

Почтенный Хизуми Удзумаки–доно!

Простите ничтожную, что осмелилась отвлечь Вас, однако дело мое печально и отлагательств не терпит. Направлялись мы с моим почтенным отцом, Хоши–саном, а также племянниками моими, по письму Вашему, в Конохагакуре но Сато. Дабы дом и семью обрести и полезными клану быть. Однако, напали на нас, второго дня, разбойники. Отец мой, почтенный Хоши–сан, поверг злодеев, однако ранен был. И жизнь его пребывает на грани Чистого Мира. Молю Вас, Хизуми–доно, о помощи, ибо пребываем мы в селении Огата, отец мой близок к смерти.

В надежде и молящая простить за дерзость Сакура Удзумаки

Прочитал я сию записулину, похихикал над драмой. Не, все печально и скорбно, почтительная дочь рыдает над прототрупом отца, поддерживаемая басовитым ревом неназванных племяшей. Верю–верю. В принципе, все даже, с вероятностью эдак в пару процентов, может оказаться как написано. Ну, работала помянутая Сакура подметальщицей в трактире, вежеству не обучена, бывает. Ну, слепошарые и забывчивые АНБУ, докладывающие о всех происшествиях в округе, провтыкали или сутки несут сообщение о разбойниках. Но, опять же, всяко бывает.

И вот, значит, юный Удзумаки–доно, проникнется ужосом от безысходности, преисполнится сочувствия к девочке\девушке\бабушке Сакуре и, на белом коне, махая шашкой одной рукой, а гуманитарной помощью другой, рванет всех спасать.

А ведь рванет, думалось мне. Можно забить, направить АНБУ, много чего можно. Однако, несмотря на опасность, там может быть, например, отбитый какой. Или еще что, важное и полезное. Ну, а принимать вражин за идиотов я давно разучился, так что за выходом из Конохи наверняка следят. И выезд\выход в силах тяжких, закономерно обернется отсутствием интересанта на месте.

Впрочем, подстраховаться не помешает. Так что заскочил я в усадьбу, Игоря с Шином, страдальцев моих, поймал, да и перенес за пределы Конохи. С наказом к Огато осторожно приблизиться, в радиусе пары километров обследовать. В бой не вступать, буде обнаружится что интересное — мне чертильным амулетом отписать. Ну и ждать наготове, у дороги в Коноху, буде все нормально будет.

Ну и пошел я по дороге в Огато, не особо торопясь. Миньоны мои до Огато добежали, ничего интересного не узрели, да и получили наказ в деревеньку, которая Огато и не скрытая, минут через десять заходить. Ну, или если бой начнется — валить всех гадов, на мое величие покусившихся.

Вошел я в деревню, да и был за рукав ухвачен некой девицей. Девица была несколько на вид потаскана, что в глаза не бросалось, но углядаемо было. Волосья имела колёра вполне удзумачьего, правда, судя по запаху, свежеокрашенные хной какой. Ну и одежка с нее сползала художественно, открывая не наполовину, а на все две трети молочные железы её.

Голосом опытной проститутки сия «Сакура» позвала «Удзумаки–доно к ложу больного отца». Я, за рукав велся и старался не думать, какое место «больной отец» занимает в однозначном, как голосом так и мимикой, да и движениями, «завлекательном предложении».

В помещении некий престарелый тип помирал на футоне, бездарно притворяясь что помирает. С лежальцем, пока неведомые злодеи, даже не заморачивались: клок волос, торчащий из под «повязки на лбу больного», был пегим с сединой.

Ну и ударная сила злодеев нарисовалась, через стенку отслеживался хорошо скрывающийся шиноби, изрядно сильный, с какой–то странной патологией источника и каналов. Впрочем, возможно, это и следствие скрывающей техники. Ну и глаза у типа были изрядно странные, хотя, в четырёхмерье, я смог отметить только отсутствие зрачка.

Прикрываясь, трущейся о мой рукав уже голыми сиськами Сакурой (пьянющий в дупель, престарелый хрен на футоне, очевидно, должен был оказывать воздействие типа афродизиака), от траектории атаки застенца, я ждал. И дождался.

Тёмно–серая фиговина, похожая на пучок ниток, пробила голову «Сакуры». И попала мне между третьим и четвертым позвонком. Да чтож за место–то такое? Там, видимая всем, кроме меня, надпись: «Хизуми убивать сюда»? Искренне возмущенный я начал изображать убитый труп, судорожно рисуя в четырехмерье новую печать. Мои предыдущие заготовки против нового действующего лица не сработают.

Тем временем, в комнату, не через стенку, как некоторые, а вполне благопристойно, обойдя и через дверь, вщемился хрен. Хрен был высок, темнокож, радужку имел ярко–зеленую, склеру алую. Ну, в общем мистер моток ниток, Какузой обзываемый, пришел по мою высокоценную голову.

Последний пробормотал: «хорошо–хорошо, сотня миллионов рьё» (вот, кстати, не знал, что столь подрос в цене). Достал мясницкий нож, и поперся за моей думалкой. Ну и получил на себя шодо шторма чакры, локального действия.

После чего, зрелище стал из себя представлять изрядно бредовое: подергивающиеся жгуты ниток, по которым беспорядочно елозят куски человека. Я же, кряхтя, поднимался и думал, что мне с этим деятелем делать. Что–то нужное–полезное он знать может. Однако, вытаскивать информацию из этого нитяно–мясного конструкта… На фиг НЕХа, принял я волевое решение и стал тыкать в сгустки чакры кунаем. Сгустки протыкались, да и Какузу, взял да и помер.

Изрядно испортив воздух, потому как гнить его мясо начало быстро и противно, пропитывая истлевающие нитки продуктами своего гниения. Посмотрел я на «отца Сакуры», убедился в его безальтернативном опьянении, да и срулил нафиг из дома.

Прихватил обиженных миньонов («Хизуми–доно, мы воены и должны идти впереди вас!», «Мастер, Игорь примет предназначенный вам удар!») прыгнул в подвал. И отправил страдальцев по бабам. В приказном порядке, дабы не нудели и не мешали думать.

Вряд ли Какузу исполнял целевой заказ, как известное о нем тут, так и упомненное из канона говорит, что просто разтопорщил свои нитки на награду. Кстати, надо бы и посмотреть, что про такого ценного и замечательного меня пишут.

Хизуми Удзумаки, Сжатая Пружина, Ураган Тысячелетней Смерти.

предполагаемый ранг: Джонин S-ранга.

фуиндзюцу, кеккайдзюцу: S-ранг, владение «полетом Бога Грома».

ниндзюцу: теневое клонирование, оружие из чакры, возможно — своя разработка шуншина.

владение уникально измененным хидендзюцу Удзумаки, Несокрушимые Запечатывающие Цепи, необнаружимые ни сенсором, ни взглядом.

особенность боя: КАТЕГОРИЧЕСКИ не рекомендуется поворачиваться к нему спиной.

Награды: Киригакуре 50 000 000 рьё, за живого или мертвого. Ивагакуре 100 000 000 рьё за живого или мертвого. Сунагакуре 20 000 000 рьё за живого. Кумогакуре 15 000 000 за живого.

Почитал я эту выжимку из черной книги, мысленно повзирал с презрением на страшащихся за свой тыл. Моя не извращенец, моя убивать, моя всех в задницу слать… ну в общем ладно, будет им тысячелетия смерти.

А старикашка, видно, крепко разобиделся. В Иве до сих пор с пожрать проблемы, шиноби берутся за D-ранговые миссии, а он меценатствует.

Ну а теперешняя ситуация, по сути, обычная шинобская жизнь. И будут небось еще письма с «потасканными Сакурами», да и много еще с кем. И не только письма, и вообще, «постоянная бдительность!».

Кстати, что приятно, за исключением уже изрядно надоевшего тыканья в мои позвонки, все прошло нормально и спокойно, даже учитывая то, что мои заготовки на Какузу бы не сработали.

Ну и надумав все это, решил я киной из какого–нибудь придуманного, но реального мира себя побаловать. Ну или реального, но придуманного, неважно. Клона призвал, круг запустил.

И вдруг, увидел краем глаза непонятную хрень: клон, сделав пару неуверенных шагов к порталу, вдруг встал, плавно опустился на землю, заложил руки за голову. И уставился противной и наглой мордой на меня.

Я, как бэ это помягче–то, фалломорфировал. Прежде, чем начинать пользоваться клонами, я точно, достоверно и неоднократно установил. В клонах нет воли, все что они имеют — желание создавшего в момент создания. Отслеживая непонятное, просканировал мысли–желания. Никаких фельдиперсов, посылов «сидеть с руками за башкой» не было. Четкий, конкретный посыл в портал, интересное–забавное осмотреть. Все.

Изготовился я, на всякий, неведомую хрень всякими разными способами умучить, да и уставился на рожу противную вопросительно. Хрень на меня ехидно–понимающе попырилась, да и зарядила спич:

— Вижу, убивать не будешь. Что, в целом, неплохо. Жить мне и так не долго, — мечтательно протянул НЕХ, — и да, я именно клон, именно теневой и именно тебя. Как я понимаю, мы, точнее ты… — запутался самозваный НЕХ, — в общем, сам поймешь быстро, что со мной, да и не только, подозреваю, со мной. Стоит только принять наличие воли у клона как факт, да и вспомнить, что в чакросистеме меня… тебя, отличается от других шиноби.

Я, блин, понял. И очень, чертовски мне понятое не понравилось. Паскудно стало до тошноты…

У меня, помимо стандартной СЦЧ есть участок, более инь–ориентированный, и ни разу не встречаемый и не описанный. Сцч мозга в четырехмерье. А теневое клонирование копирует ВСЮ СЦЧ, и глубоко пофиг технике, что четырехмерная часть клону по сути–то не нужна. Ну а принимая за факт, клона со своей волей, ну и моей личностью, куда без этого, выходит такая картина:

Движимый чакрожеланием мой клон нормально–стандартен, до тех пор, пока чакра с ентим самым желанием не попадает в четырехмерную часть клона. В этот момент, движущее желание может измениться, исказиться, обезличиться и обработаться. Из стимула «сделай что–то» превратиться в волевой посыл. По сути, я почти год леплю свои копии, с того момента, как СЦЧ четырехмерного меня сформировалось. Ну, положим, большая часть из них развеялась, и фиг бы с ними. Но те же посылы за кино…

Представил я себе, как оказался в какой–то запредельщине, зная что жить мне, вот что бы я ни делал, несколько часов. Да еще где–то урод, меня пославший, радостно потирает лапки и ждет «кино». Паскудно–то как…

Мерзкая физиономия смотрела на меня с сочувствием:

— Ну я, наверное, примерно то же, что и ты чувствую, — задумчиво протянул клон, — Хотя тебе похуже будет, что да, то да. Ты, не забывай, во–первых ты не знал, а во–вторых, такую вещь учти. Воспоминания безнадеги–то не приходили, — я кивнул, — так что будем считать меня версией один–раз, единственной и неповторимой, — состроил клон столь отвратно–пафосную морду, что я себя еще больше зауважал.

Быть таким мерзким и гадким — талант, ТАЛАНТИЩЕ. Да и резоны верные клон приводит, возможно он и вправду первый.

— Так, во–первых, на, — передал я клону печать с половиной своего резерва, — что дальше делать — подумаем…

— Не–не–не, Дэвид Блейн, — паскудно усмехнулась клонятнина, поднимаясь, — при всех прочих равных, меня сильно и почти непреодолимо тянет туда, — тыкнул он лапой в портал, — ну и кроме того, как по мне, двух меня этот мир не выдержит. Да и не только этот — задумчиво закончил он.

— Это… Уважаемый Я, — искренне обратился я, — а ты вообще–то уверен, что хочешь ТУДА? Там же дичь и бред, там так, как не бывает, потому что все работает внаоборот. Давай, я хоть к поням портал открою.

— К поням, оно конечно, неплохо, — распустила слюнки противная морда, — но нет. Это не наш путь. Не в том смысле, что я бы к поняшам не хотел, однако жить у них, наверное, все же не стоит. А вот там, знаешь, вот мне, да и наверное тебе, чертовски интересно, КАК это может работать. Ну а с этим, — подкинул инфуин клоно-я, — может и придумаю чего. Ну и, безусловно, подчиню, унижу и подоминирую всласть, — и срулил в портал, ручкой мне сделав. Только бумажка, уже без чакры, траурно на пол опустилась.

Вот уж реально блин, думалось мне, пока я ковырялся в технике теневого клонирования. Надеюсь и вправду, единичный случай. Но я все таки псих, или остатки чакрожелания сработали… Лезть в мир, который работать не может, в принципе и вообще… А к поняшам я бы и сам, с удовольствием. Правда клон прав, не жить. Жить там, наверное и вправду не стоит.

Переработал технику, да и вздохнул спокойно. Ну и жить, как ни удивительно продолжил. Пока, в один прекрасный осенний день, не отшодофонил мне Орыч:

— Хизуми–кун, приветствую, слышал последнюю новость? — злоехидно и довольно весело обратился Орыч.

— Хм, наверное нет, рассказывай, — прикинув что все слышанное за сутки, на «новость» не тянет, ответил я.

— Ой все–таки не выдержал. Цу–тян сказала, что сегодня с утра более–менее выздоровел, обматерил все и всех, Цуме, клан, даже Конохе досталось. Да, и тебе, — на что я искренне удивился, вот ни разу псине сутулой гадостей не делал. — Ну и ушел из Конохи, прямо из Госпиталя.

— Ну почему, в общем, он так сделал, я понимаю, — полюбопытствовал я, — но с чего сейчас и так резко?

— Они знают, Хизуми–кун. Цунаде, что с ним было не говорит, но поступил пару дней назад, из квартала, — посерьезнел Орыч и продолжил, — я, собственно, чего тебя беспокою, я его в нукенины объявлять не хочу, как смотришь?

— Как по мне — однозначно не стоит, — честно ответил я. — Во–первых, может, вернется. Во–вторых, в общем–то его не просто понять можно, но и восхититься. И так кремень, сколько держался. Так что, лично я, против объявления отступником, пока и если его в атаке на шиноби Конохи не заметят, — безапелляционно заявил я.

— Ну значит, считай совет Листа, кроме него самого, единогласен, — объявил Орыч, да и добавил с усмешкой, — пусть гуляет, псина сутулая.

Распрощался я с Орычем, да и подумал. А делать ли мне доброе дело или нет?

Вспомнил клона, примерный список гадостей и пакостей всем непричастным и невиновным, который мое пакостничество непременно осуществит. Да и решил «а, делать!». Да и чисто по–человечески сутулого как–то жалко, думалось мне, прыгая хизушином. Добро причинять и благу подвергать, да.

Примечание к части

Вот как то да, аж мне паскудно стало от идеи разумных себя умучивать. *а я?!!! — раздался писк.*

— А ты, — обратился Автер–сама к гг–ою, — звания разумного еще не заслужил. Напрягайся! *казел! автер–казел! и гад!!!*

морализатурствующий старина Киберъ Рассвет

46. Сорок оттенков розового

Прыгнул я «примерно», поколбасило меня прыжком изрядно, как в многомерье, так и на выходе. Всё–таки, джуньяхира ни разу не маяк хизушина. Но лучше, чем прыжок по трехмерным воспоминаниям. До Ойя мне было где–то с километр, так что допрыгал до него вполне успешно.

Ну и весело возвестил: «Ой–сан, стой, поговорить надо!». После чего убедился, что мои потуги с шуншином и хизушином — детский лепет. Собак сутулый сходу, на чистой физике, втопил так, что у меня аж в ушах раздался звук рвущегося пространства–времени.

Но, от несущего добро и благо меня, хрен уйдешь. Раз я решил, что нанесу и подвергну, значит так тому и быть. И вопли невиновных и непричастных, а также их жалкие трепыхания, не остановят доброго и благодетельного меня!

В общем, обогнал я это чудо и, по науке, долбанул сначала чакроштормом, потом наклеил на лоб бумажку, чакру блокирующую. Да и по бестолковке дал, с целью сокрытия своих секретов. Три раза, блин. Не Инузука, а голем камнеголовый.

Ну и оттягал в подвал любимый, в кресло посадил, обесчакрил и надежно зафиксировал. Во имя блага и добра, естественно.

Жертва моей доброты очухалась, мутным взглядом обвела подвал. Мою благодетельность узрела, пригорюнилась и выдала безнадежно:

— Убей меня, а?

— Ой–сан, ты меня за кого принимаешь? — несколько даже возмутился я. — Да и вообще, с чего помирать–то? Ну Цуме у тебя, все знают. Так можно решить, есть варианты. Я, собственно, за тобой погнался, поговорить–обсудить хотел. А это, — тыкнул пальцем в веревки, — сам виноват, послушать надо было, а не бегать как страус.

— Помочь?! — несколько истерично захихикал Инузука, — помочь… Хизуми–сан, вот представь что жена твоя у горла кунай держит, а сама тебя за ствол ухватила, — на что я кивнул, сам не любитель, но вполне представить могу, — Вижу, представил… И вот она, в глаза тебе смотря и улыбаясь, — нервно захихикал Ой, — медленно ствол оттягивает, минуты три… пока не оторвала… — закрыл глаза псина и задрожал легонько.

Эта… я как–то аж пересел, да и ногу на ногу заложил. Нет, в мире шиноби и не такое лечат, я вон, вообще НЕХ частичный, даже не факт, что полное убийство трехмерного меня, меня убьет.

Но как–то… для постельных игр любой жесткости, вот как ни крути, уж совсем перебор. Ну вот совсем.

— Ой–кун, так ты же её сильнее, и по рангу, и по источнику, — аккуратно начал я, — да ты глава клана, в конце–то концов. Отлупи, выгони из клана, да прибей если ничего не помогает, — недоумевал я.

— Люблю я её, — посмотрел на меня Ой потухшими глазами больной собаки, — бить пробовал, не помогает, пару раз во сне кунай в меня втыкала. Да и с детьми она помягче и не стоит их матери лишать, — совсем тихо закончил этот мазохист.

— Погоди, и выходит она с тобой такое, — указал я «какое», — постоянно творит и ты терпишь?

— Ну так — в первый раз, — отчитался Ой, — я на сучку одну из клановых влез, да унюхала Цуме, — пригорюнился он.

— Так ты её любишь, аж не можешь, или как? — недоумевал я.

И поведал мне Ой, историю скорбную и печальную. При всем подражании псам, псами Инузука не были, соответственно течек и прочего не имели. Однако, либидо при этом, как на ряде техник основанное, так и на перенасыщении янь, так и на специфике психики… Много причин, и либидо псины имели большое. И привязывались при том, раз и навсегда, моногамно. Без партнера не помирали, но к партнеру имели привязанность, я бы сказал, патологического характера.

Но у Цуме, помимо всех инузучьих достоинств, рвало крышу не только тявкать на всех, но и, пардон, во время коитуса. Вырванные и выгрызенные куски мяса и прочие прелести щедро осыпали Ойя, во время исполнения супружеского долга. Так–то, как я понял, все сучки дамы-Инузуки покусаться–поцарапаться были не прочь, однако у Ойской супруги это совсем в терминальную стадию уехало.

Собственно, после зачатия Кибы, Ойя в госпиталь тащили три человека, каждый примерно по трети Ойя.

Так вот, при всей моногамности, Ой хотел сношаться. Но, совсем идиотом не был и к супруге своей, чаще раза в месяц, не подходил. Но хотелось. Ходил в бордель, огребал от Цуме люто, но, по сравнению с «постельными нежностями», вполне, как он выразился, терпимо. И вот, за пару недель до «побега», пошел он в миссию, с супругой притом. Сексом трахаться на миссии никак, да и помяли Ойа несколько. В общем, в Коноху он не пришел, а прикатился на разбухших тестикулах. И к жене лезть побоялся, она тоже поцарапана была, да и воткнула в ногу Ойя сенбон, когда он к ней потянулся.

И тут, некая молоденькая Инузука, начала перед Ойем хвостом вилять. У него планку сорвало, девку оприходовал. А через час, подвергся описанной травматической ампутации. Вот и грех, и грех, потому как ни смешно ни разу.

— Ты кстати, — уточнил я, — на меня то что ругался? Я‑то тебя чем успел огорчить?

— А… да ничем. Просто раньше, после тренировки или еще чего, отлеживался и не хотелось, — смутился Ой, — а с твоими джуньяхирами, через час как новенький, — пригорюнился вновь бедолага.

— Так, Ой, давай определимся. — стал расставлять точки над «ё» я. — Ты Цуме любишь, избавляться от неё не хочешь, — Ой кивал, — но она тебя реально угробит, а если и не угробит, то прямо скажем, жизнь такая и не жизнь вовсе, — печальный собакен кивнул. — Значит, нужно сделать так, чтобы Цуме тебя не потрошила.

Вообще задачка конечно, но решаемая. И вот не пошлешь страдальца, после того как все узнал, ну уж совсем запределье выходит у бедолаги.

Так что, озвучил я псине сутулой свое предложение. Сидит он у меня в подвале, я его изучаю–тестирую, да и пробую какое–никакое лекарство или ограничитель для Цуме сотворить. Чтоб и не убило–искалечило её, но и Ойя на ломтики она не кромсала. Псина призадумался и кивнул, причем подло меня за чувствительные участки отсутствия совести цепанул. Безумным и полным надежды взглядом.

Ну, значит точно что–нибудь сделаю. На худой конец отсутствие мозга Цуме перепрошью нафиг. Решил я, да и принялся тесты брать да мысли думать.

Цуме срулила с группой Инузука, искать беглеца. Я же, в тайне, Орыча оповестил (ржал Змеетень долго, впрочем, после описания подробностей, ногу за ногу закинул и проникся), да и выпускал псину сутулую в бордель, через день. В хенге и под негласной охраной, мдя.

А вот у меня, помимо жутко–семейно жизни псины сутулой, изначально был свой интерес. Было мне любопытно посмотреть, как «зверскость» Инузучная на деструктивную инь–программу действует. Ну и, в процессе придумок решения «цумского вопроса», убедился в правоте изначальных предположений. Когнитивные процессы просто рубились, в критических ситуациях Инузуки работали на инстинктах и отработанных связках. Вроде и не очень, для разумного, эффективно, но, с учетом деструктивной инь — вполне неплохой выход. По сути, эффективнее чем додзюцу Хьюга справляется. Так что наблюдения я сберег и схоронил. Пригодится.

А для пса сутулого, придумал я такую биопанковскую фигулину, как железы и костяные жала в фаланги пальцев. Три штуки, седатив, афродизиак и мышечный релаксант. Сразу предупредил сутулого, тыкнет в кого не надо — Цуме в «норму» придет, а то и «поласковее станет», что, в принципе, несложно регулировалось. Правда дал я сутулому «три права на ошибку». Да и в «кого надо», пробники примерно определяли состав, ограничивая впрыск.

Так что, встречал поисковый отряд с Цуме во главе, наш Ой довольно бодрый и заинструктированный. В морду от супруги получать не пожелал, на кунай насаживаться тоже. Заломил, подержал заломленной пару минут, да и на плечо взвалил. Ну и в квартал псин сутулых добычу поволочил. Добыча по спине стучала, но все мягче. Так что, в целом, все вроде получилось.

Через неделю, в гости вщемилась лютая лыба, метров трех в размахе. Под лыбой жалко притулился Ой, скороговоркой меня поблагодарил, сунул какую–то когтеобразную тыкалу, чуть ли не легендарную, бутылку, опять же, пафосного саке. Ну и срулил вслед за лыбой. Подозреваю — размножаться.

Да и судя по отсутствию его присутствия в госпитале — вполне успешно.

Так что, поправив съезжающий нимб, принялся я за дела и делишки свои. С кланом выходило и хорошо, и плохо. Хорошо, что почти все «свободные» дамы себе кавалеров нашли, и даже засланцев всего два обнаружилось. Да и беременных немало было, так что клан множился всячески и прибавлялся.

Плохо было то, что несмотря на письма разносимые по всем странам, в Коноху никто так и не пришел. А данные по «свободной популяции» приходили негативные. Но тут, как я уже себе не раз говорил, я им не доктор, а у меня и так орда под рукой, за которую и отвечаю и вообще. Мотаться по элементальным странам, с «кровником», да еще и с наградой немалой, а ну его нафиг.

Супруга моя, Эйка, поломалась, но согласилась от беременности воздержаться и так у нас погодки, надо хоть в пару лет перерыв сделать, а то банально воспитание не вытянем.

Ну и будущий год меня тревожил. Как ключевой точкой явления Обито, так и тем, что кузина Масами Академию закончит.

И вот что ей делать, я не вполне понимал. С одной стороны, учиться в клане и заниматься клановыми делами. А вот с другой, хорошо бы ей в команду Конохи попасть. Все же, некоторая интеграция должна быть, да и других плюсов для девчонки немало может быть. В общем, задачка та еще. Впрочем, думаю ближе к выпуску с Орычем и Цу поговорю и решу что и как.

Кстати, последняя где–то надыбала пузо, трехмесячное. Я сначала думал, нашла кого, но Орыч просветил, затребовала генный материал Ямато. Так что, мать–одиночка в самом что ни на есть прямом смысле. Не очень хорошо «социально», но последняя в клане. Ну, дело, впрочем, её. Более того, со спиногрызом мы поможем, благо, в традиции такое будет, взаимоотношений Удзумаки и Сенджу.

Ну, а по моим миньонам, все выходило более–менее сносно и по планам. Шин, несколько расстроенный тем, что «Хизуми–доно» таскает его за собой, а толку от него нет, стал «молить дать возможность изучить техники, в бою пригодные, на печать согласен и любые клятвы». Подумал я, да и плюнул на «закрытость» цепей чакры, выдал свиток Шину. Тот, соответственно, обрел свои щупала и с энтузиазмом ими овладевал.

Я же про себя подхихикивал, о боевом крыле «ураганных тентакледемонов». Тысячелетней смерти, да.

Кстати, на удивление мое искреннее, пал как–то, уже в ноябре, мне в ноги Игорь. Взмолился дать дозволение, стать консортом Рэй. Советницу я призвал, допросил, да и выяснил такой презабавный факт.

Последний раз, я посылал Шина с Игорем не в «бордель» а по бабам. Добавив «приказ главы». Шин поперся к супруге, а Игорь, понарезал по усадьбе круги, да и наткнулся на Рэй.

Последняя, какие–то расчеты делала, а он к ней, пардон, подкатил. Причем, не в стиле «сударыня, позвольте вам впердолить», а спросил, что за расчеты. Ну и произвел на даму благоприятное впечатление, благо гонял я его всячески в науках разных, а если совсем честно — сам гонялся, из меня информацию тягая. В общем, Рэй впечатлилась, Игоря под лапу прихватила, да и оттащила к другим расчетам, в комнате у неё прибывающим. Причем, все расчеты они вполне закончили, разговорились, да и поведал Игорь о печали своей, мол «Мастер Хизуми–доно по бабам отправил». Рэй, будучи дамой не старой, присмотрелась к Игорю, да и решила бедолаге помочь.

И помогала, до собственной (от которой меня уже подергивать начинает, ибо все в кого не плюнь) беременности. И вот, просят два этих деятеля науки благословения.

Поднял я лапу, хотел сказать «Да залюбитесь!», но передумал. И пожелал совета, да и соответствующих гормональных отклонений.

Несколько одурев от всей этой романтики, розовых соплей и массовых беременностей, решил я смотаться к противным амфибиям на подольше, щупалы свои поднавострить. Да и с печатями поковыряться, ибо фраг, на которого я собирался пасть разинуть, появится в течении года, а то и полугода. И прямо скажем, лютее будет этот фраг и Корневища, да и Ооноке покруче, судя по всему.

А самое неудобное, что нужен мне этот отбитый фраг непременно живым. Да и была у меня идея одна, тоже проверить не помешает.

Так что, создал я клона версии два–ноль, точно безвольного и безличностного, да и скакнул на Мёбоку. И опять, блин, к Гамамаре в обиталище угодил:

— А–а–а, не хаосит, ну здравствуй, с чем пожаловал? — проквакал несколько нетрезвый амфибий, с чашкой, в которой утопить минимум пять Хизуми можно было.

— Да я, вообще–то, мимо пробегал, — честно признался я, обнаружив в уголке под тазиком гамамариным тело. Дрыхнувшее.

— Пить будешь? — сконцентрировал на мне разнонаправленные буркалы мудрила, — А то этот, — махнул Гамамару лапой в сторону тела, — сломался похоже.

— Ну немного можно, — протянул я, призывая пиалу из «походного набора». — Но немного, дел невпроворот.

— Наливай, — подставил пиалу мудрила, тыча в лютую бутыль, в десять меня.

Ну, вот и тренировка щупал. Взял я, да и Жабычу налил, да и себе в пиалу каплю поймал. Уселся и вопросил, а с чего, собственно банкет?

И просветил меня Жабыч, что с месяц Джирайя пьянствует, о доле своей тяжкой всем жалуется, что мол женщины непостоянны, а любовь его, Цунаде, от другого понесла. Выслушал я этот феерический бред, выматерился громко и вслух шесть раз, а потом грязно выругался. И тут меня сопливщина и бредятина догнала.

Вылакал залпом саке (кстати, неплохое было) да высказал правду–матку:

— Знаю я и любовь его «всей жизни», да и его знаю, а уж наслышан вообще, сверх меры, — злобненько начал я, — за полтора десятка лет, сей «страдалец», — сделал я фирменную морду, слегка протрезвив мудрилу, — ни разу своей любви слова ласкового не сказал, кроме «священных сисек». При том, за каждой юбкой у неё на глазах бегал, непотребщину всякую писал. Если и «предал» его кто, то его же голова дурная, — безапелляционно констатировал я, — кстати, проспится это, передай мои слова, — на что Гамамару кивнул, — да, кстати, еще вот что передай. Нет отца у её дитя. Плод ирьёниндзюцу она носит. Хоть и не нравится мне это, — обличительно тыкнул я в это пальцем, — но родственница моя сама выбирать должна. Так что, пусть подойдет и спросит, тряпка–кун пьяная, — на тряпку–куна жабыч похихикал, — да, и главное, передай, увижу его, ждет его тысячелетие смерти, мучительное и продолжительное, — с этими словами встал я и срулил.

Вот реально, дебил какой–то. Впрочем хрен бы с ним, меня ждет виртуальный мастер Всунь Уд и культивация щупал моих ненаглядных.

Так, пару недель и покультивировал. С щупалами, потихоньку, становилось лучше. То есть, мог с точностью сантиметров в десять предметы шевелить, в двадцатиметровом радиусе. Дальше, правда, похуже, какой–то мозговой затык, потому как пофиг щупалам, нет ни расстояний ни размеров. Но, судя по царапинам на скале, люфтовали щупалы аж на метр, правда и не больше, вдали. Ну и с печатями повозился, вполне успешно.

Была мечта вынести все шодо в четырёхмерье, но не тянул, один раз до кровищи из ушей допробовался. Причем и в четырехмерном уме кровоизлияния были. Витал, конечно, поправил, но перестал я форсировать тренировки, да и делал все по заветам Всунь Уда.

А по окончании культивации, да по прибытию в Коноху, развеял я клона. Да и озадаченно поперся к Орычу.

— Приветствую, Оро–кун. Слушай, а чего от нас Кумо–то понадобилось? — озадаченно спросил я.

— Привет, Хизу–кун, вообще–то мир заключать, — ехидно ответствовал Змеетень.

— Это… А мы, собственно, с ними воюем? — на что Орыч ехидно кивнул, — что–то я и не в курсе как–то. С каких пор–то? — офигело спросил я.

— Ну вообще–то, с объявления войны, третьей мировой войны шиноби, — ехидствовал Огнетень, но увидев мой тотальный афиг смилостивился и объяснил. — Ну не воюем, Хизу–кун, мира, по сути, нет. Мы мирный договор не заключили, до сих пор у Эйя «согласовывали», вот наконец, — хмыкнул Орыч, — разродились.

— Оро–кун, вот хоть режь меня, не нравится мне этот посланник. Не нравится мне этот договор. Мне вообще, ничего не нравится, — задумчиво протянул я. — И стянули они, с месяц как, шиноби в Кумо, видно, от миролюбия большого, — начал ехидствовать уже я, фирменно вытягивая морду лица, — и вот, собрав, значит, ударный кулак, миролюбиво мирный договор заключать хотят, аж жить без него дальше не могут.

— Ну в принципе–то ты прав, — задумчиво взирая на мое рыло ответил Змеетень, — однако, нам тоже такое состояние не с руки, смотри, — начал перечислять Орыч, — мы не берем миссии в пограничных с Кумо районах, а это деньги немалые. Далее, мы не покупаем их шодо, казалось бы и хорошо, однако, — ехидно оскалился и подмигнул моему высокотехнологичеству, — сейчас, как бы не мы на их рынок не влезли, а не они в наш.

— Зачем нам — понимаю и признаю. Да и им резоны есть, тоже ясно. Однако, — параноисто отметил я, — сбор сил в кулак и мирный договор — никак не бьются. Так что, знаешь что, Оро–кун, присмотрю ка я за посланником этим.

— Ну присмотри, дело хорошее, — ядовито ухмыльнулся Змеетень и добавил. — Главное не убей, Тысячелетие Смерти.

Ну и ушел я с надменным видом от гада неприличного. И вот блин, найду способ, и пну его в наглую, тощую змеиную задницу! Шутник нашелся.

Примечание к части

Чет прям какое то запределье личной жисти неприличное… Но гг–ой все првозможет! *мама–а–а!* Я сказал всё! И вообще, соберется скоро тряпка, и отдохнет. А то вдруг война, а он усталый.

деспотично–бодрый старина Киберъ Рассвет

47. Вождь белоглазых

Впрочем, мысли о соответствующих карах некоего змеиного седалища недолго занимали мои мысли. А занимали мои мысли, мысли другие, которые о том, что то немногое из канона что я помнил, уже потихоньку ломалось. Ну не факт, но похоже на то.

Тот момент, что кумовский посланник припрется заключать мир, скорее подтверждает канон, нежели внаоборот, потому как: а зачем этот любитель пучеглазых девочек торчал в Конохе? Ну а войн, по канону, до четвертой точно не было, это я тут нежно потоптался кованым сапогом.

А вот сроки, похоже, не те. Есть у меня ощущение, что Эй дольше морозился. Хинате сейчас еще двух лет нету, похищали её, как мне видится в несколько более зрелом возрасте.

Впрочем, это не особо принципиально, кроме того момента, что Облако, так или иначе, хочет либо войны, либо коленно–локтевой позы Конохи. И, видимо, нагиб Камня, а также некоторые производственные успехи, сыграли роль катализатора. Мол, собьем на взлете, пока не закрепились.

Была у меня одна мыслишка на эту тему, так что, придя домой, я Огнетня нашего потеребил шодофоном, на тему «демонстрационных моделей шодо–техники, для реализации в Великих деревнях». Будут, а может и нет, в других деревнях шодофоны. А то, технология не скрыта, а закупаются втридорога у перекупщиков, которые мы же и есть.

Орыч пошипел недовольно, но резоны принял, да и, как я понял, послал специально обученных с посланием.

Трое возрастных шиноби, с сопровождением, из разных деревень, знакомились с технологией шодофона. И клевали меня в мозг, а не может ли некий Удзумаки шпиёнить через эту приблуду. Некий Удзумаки, рисовал крест на пузе что не шпиёнит, на вопросы же о «может ли», стыдливо закатывал глазки, да и молчал. Ну и песнь пел, что шодофон военного, точнее военно–шинобского применения не несет, шумен, неконтролируем, пригоден только для разговоров.

Кстати, по вопросам, до одного жирафа наконец дошло, а почему, собственно, шодофоны не получили широкого распространения в других деревнях. При всем при том, что ничего революционного они не содержали, наши «партнеры», в целом–то разумно, опасались что шодо, основанное на спиральном символе, может нести «недокументированные особенности».

Кстати, поклевало меня опасение, на тему «распространения технологий с игрой мерностями», да и отпустило. Не было у местных математических инструментов для работы с таковым. Собственно, были бы, то пространственно–временные техники использовались бы в ночных горшках, благо ничего не стоят, да и содержимое можно сразу на поля. Ну и тех, мозголомно–чертисколькомерных издевательств, типа оригинального хирайшина, тоже бы не было.

Тем временем, пока моя научная–популярность впаривала потенциально–опасный товар, да еще и за деньги, группа из Облака мирный договор Огнетню нашему передала. Чего там Эй менял и согласовывал понять не удалось, разве что возникла в одной, неназванной и параноистой голове идея, что следы от кружек с кофе «падазрительна!» расположены. Впрочем, эта самая голова, подозрения свои, во избежание немедленной госпитализации, придержала в себе.

Ну и пребывала некая препоганейшая (до меня не дотягивала, но была оскорбительно близко) образина, в звании Шинобигашира, в гостинице. Отдыхала с подельниками, перед дальней дорогой.

В общем–то, я вполне допускал, что моя канонная суета выльется в пшик. Но ничего критично–непоправимого я не делал, а в случае канонных событий, Кумо обильно и жидко обгадится.

В сущности, так и произошло. В ночи, под крайне остроумно сделанным плащом–блокиратором чакры, занюндзил Шинобигашира в сторону квартала Хьюга. Кстати, тоже не факт был, что, например, туда попрется, я вполне допускал, что припрется к Удзумаки.

Однако, чадокрад двигался канонно, наблюдатели АНБУ неусыпно сторожили чакрообманку. Ну, а хитрый я, отслеживал гадкого плагиатора духами, да и подбирался неторопливо к соседскому кварталу.

Белоглазы регулярно пучили глаза в окружающую среду, закономерно не видя замаскированного плагиатора. Сам же он, очень уж хорошо ориентировался в положении охранников. Изрядно подозрительно сие было, так что присмотрелся я к негодяю повнимательнее. Да и обнаружил, что под прикрывавшим его глаз протектором, ныне приподнятом, находится еще одно, явное и несомненное, преступление против Конохагакуре. Какой обильный на полезности тип оказался, невзирая на возмутительное и хамское плагиатство.

В общем, добрался сей чадокрад до особняка главы клана, технично проник в него, технично забрался в детскую и технично был парализован, как духом заряда, так и соответствующей печатью из четырехмерья.

Ну а моя довольная морда отшодофонила Змеетню, на тему: мол облажались, дорогой Орыч, твои АНБУ, а ежели бы не мудрый и ценный Хизуми–доно, могла и диверсия нехорошая у Хьюга учиниться. Так что, змеистый друг, собирай–ка всех гостей, да и веди почтенных к белоглазому кварталу, полезно будет и интересно.

Огнетень пошипел недовольно, но внял, да и посулил клона обманного делегациям продемонстрировать, да и к кварталу Хьюга соответствующих типов пригнать.

Я же теребил охрану квартала, что вот сей секунд надо Удзумаки–доно, да еще и советнику Листа, видеть Хьюга–доно, вот прям щаз и тут. Охранители пытались посопротивляться, но когда я взглядом скользнул им на уровне пояса, дружно сглотнули и хотелки мои удовлетворили. Все–таки, есть некие бонусы в репутации, пусть даже несколько нижепоясной.

Хиаши приперся, несколько взъерошен, но церемонен:

— Удзумаки–доно, честь лицезреть Вас. Однако ж, не поведаете, чем вызван визит ваш, в столь поздний час? — тонко намекнул Хиаши на то, что приличные люди уже спят.

— Хьюга–доно, привели меня к Вам дела неотложные, важные как клану Хьюга, так и Конохагакуре, — Хиаши мордой отметил, что внимать готов. — Посланник Кумогакуре, используя неизвестную технику сокрытия, несколько часов назад покинул гостиницу. Как советник листа, я находил невозможным пребывание столь высокорангового шиноби, на территории Конохагакуре, без особого контроля, — Хьюга понимающе кивнул, мол параноистый Удзумаки обляпал бедного посланника печатями, — Заметив перемещения наблюдаемого, направился я за ним, ибо, — сокрушенно развел я руками, — либо точность печатей, либо незаметность их могла быть, — пучеглаз кивнул, — ну а обнаружив местопребывание наблюдаемого, явно неуместное в это время, я наблюдаемого парализовал, о чем прошу Вас, Хьюга–доно молчать, ибо вред знания сии нанесут как мне, так и интересам Конохагакуре, — Хиаши кивнул, но бровь заломил, мол, все это хорошо, только моя пучеглазость то тут причем. — Дело в том, что парализованный злодей пребывает на территории клана Хьюга, — привел я пучеглаза в полное соответствие с прозвищем, — однако, как советник Листа и нейтрализовавший злодея, прошу у вас три вещи: первое, допустить меня до злодея, и дозволить совершить с ним некие действия, для дальнейшего необходимые. Второе, допустить до места пребывания злодея представителей других деревень, в сопровождении АНБУ, — краснеющий Хьюга побледнел, очевидно заработала «антидеструктивная» программа глаза, подумал и кивнул, без энтузиазма, но с пониманием. — И, наконец, в-третьих, несмотря на оскорбление клана Хьюга, презреть это и предоставить право решать судьбу злодея совету кланов.

— Резоны просьб Ваших понятны, одобрение свою даю, — не слишком охотно выдал Хиаши, — однако, настаиваю на присутствии во время следствия и допросов представителя клана Хьюга.

— Этот момент столь очевиден, — изящно извивался я, — что не счел я нужным озвучивать его. Проследуем же к злодею, благо с такого расстояния я прекрасно чувствую его местопребывание.

Хиаши кивнул, обнаружив тушку плагиатора в детской, чуть его не прибил — потоки чакры ускорились, вены на лбу набухли. Я боялся, глушить придется, но нет, справился, притом сам забрал Хинату из кроватки, да и вынес каким–то специально обученным Хьюгам, заодно и приказы вполголоса отдавал, мол пропустить, но контролировать.

Сам же я противного плагиатора обесчакрил, наложил на него мощный запирающий, а поверх односторонне — прозрачный барьер. Ну и отменил парализующую печать. Шинобигашира очухался, очевидно, подумал что нарвался на ловушку, потому как ни ядов кушать (за чем я пристально следил), ни медитировать не стал, а стал барьер тыкать и простукивать. Что было изрядно неплохо.

Тем временем невыспатые, но вполне заинтересованные шебуршанием вокруг шиноби «партнерских» деревень, вщемились в сопровождении АНБУ. Их главнюк, в маске, какого–то наверное зверя, которая выглядела как «думающее лицо», лапой обозначил, мол ваш выход, Удзумаки–доно. Ну и взял я речь, взвалив на плечи свои:

— Почтенные шиноби! Как советник совета Листа, я Хизуми Удзумаки, прошу простить Вас, за потревоженный сон Ваш. Однако, совершено сегодня, покушение на преступление столь низкое и отвратительное, что не иметь очевидцев совершенного, было бы невозможно. Итак, сей шиноби, — тыкнул я в мима–плагиатора, — является Шинобигашира Кумогакуре, доставивший в составе официальной посольской группы мирный договор, — слушатели покивали. — Сегодня ночью, презрев законы, традиции и договора, обманом проник сей шиноби на территорию кланового квартала Хьюга. Пребываем мы ныне, в обители наследницы клана Хьюга, дитя, которой не исполнилось и двух зим, — Тыкнул я пальцем в кроватку, Хиаши с каменной мордой кивнул, — лишь охранные печати сохранили дитя от покушения этого негодяя! Посему говорю я Вам, почтенные: смотрите и не говорите что не видели. Внимайте и не говорите что не слышали. Кумогакуре но Сато, бесчестно презрела договора и честь, руками посланника своего, тщась принести смерть и боль в сердце принявшего!

Товарищи шиноби загалдели, да и выперлись. В принципе, Кумо реально охудели, по всем местным законам и традициям. Не сказать что гадкое поведение посланника такая уж редкость, да и их изредка пинали, чему старикашка Ооноке подтверждение. Однако, во–первых, все это делалось «незаметно», то есть нашего посла покалечили «неизвестные злодеи», все все понимают, но внешние приличия соблюдены.

А во–вторых и главных, цель диверсии. Если бы клан Хьюга вырезали, то как поступят с детьми и прочим движимым имуществом, дело вырезателя. Если бы прирезали главу клана, сильного шиноби, проникнув — да вообще повод для гордости. Но вот цель проникновения Шинобигашира была уж очень малолетней, уж очень женскополой, при малолетстве. Слишком и очень. Да и попался Кумовец.

В общем, позор–позор, облачники — чадокрады и нарушители договоров, фу на них, гадких и противных, от всей прогрессивной шинобственности, да.

Мимствующий плагиатор был мной повторно парализован, оджиньяхирен в мякоть задницы (удобнее, да и прозвище, раз уж привязалось, поддержать) дабы не траванулся или еще как не суициднулся в процессе допросов. Передан АНБУ, которые в сопровождении Хиаши потащили источник информации в отдел дознания.

Ну а я поперся домой, единственное, что сделал перед сном, отшодофонил Орычу, да и уведомил, что под наглазным протектором кумовца скрывался бьякуган. Пусть сам думает, Змеетень извилистый.

Наутро меня почтил визитом Хиаши. Я, признаться, думал что либо благодарить, либо хулить. И то, и то было вполне возможно, однако, совершенно не укладывалось в стиль Хьюгиного Босса, да самих Хьюга.

Впрочем, Хиаши меня как удивил, так и успокоил. Возжелалось ему, что в целом вполне объяснимо, усилить шодо–защиту квартала. И «ловушки на злодеев» так же ему восхотелись. Правда, тут я его несколько обломал, сделать–то можно, но либо накладывать специальные шодо на членов клана, либо завязывать защиту на амулеты. Ни одна печать (врал вообще–то, но не сильно, уж больно сложно) за секунды кровь не проверит, не говоря уже о намерениях. Так что, ограничились заказом сигнальной сетки, причем, как ни забавно, на чистую физику. Датчики давления, тепла и прочее.

Хьюгскому примеру последовали вообще все главы кланов, так что заказами я был завален от души. Впрочем было это к лучшему: деньги, неплохие отношения (да и сам факт доверия кланов грел), ну и немаловажный пиар–популистский ход. Все работы Удзумаки в обязательном порядке водоворотились, так что мон нашего клана будет красоваться на всех клановых кварталах.

Ну а Шинобигашира распотрошили на информацию и в несколько помраченном, но более чем живом сознании, выпнули с делегацией в пограничный пост страны Молний.

Глаз он, ожидаемо, добыл на полях третьей мировой, приказ был устный и непосредственно от Эйя. Правда объект был не вполне приказной, Эй требовал «комплект глаз» а не двухлетнюю девочку. Впрочем, шиноби посланнику не быть, Хьюга лично позаботился, да и был в своем праве.

Так что, занялся я меченьем территории, пока, через неделю, не пришла в целом–то ожидаемая, однако не самая приятная новость. Заплеванный окружающими «все знают за что» Эй, без объявления войны, вторгся на территорию страны Снега. Местные партизанили, причем, учитывая их особенности довольно успешно, но остановить почти тысячу шиноби явно не могли.

Наши «гарнизонные» бодро драпали, что учитывая неспешность довольно немалой группы, да и снежные подлянки местных, было несложно. Ну и, соответственно, вопили в шодофон о силах несметных и прочих достоинствах преследователей.

Стоял еще вопрос, сорвало ли у «заплеванного» крышу настолько, что бы нападать на Великую деревню без объявления войны. До малых стран, уже очевидно, сорвало. Но нас, с военной точки зрения, это не слишком волновало. Я же, как доброволец (в страшном сне не подумал бы, что займусь таким, но вызвался сам) и заместитель командующего Нара, перся клоном в составе «армии» аж из пятисот шиноби. Метку ближе к Кумо клон поставит, да и доберусь.

Вообще же, главным позитивным моментом для нас было то, что учитывая «всеизвестный» позор Кумо, в наши разборки никто не влезет. За нас — на фиг надо, а за них — значит принять на себя часть позора.

Ну а я сидел в подвале и шодо всяческое, повышенной гадостности и убойности чертил. Ну и планы строил, максимально гадкие, но не слишком летальные.

Примечание к части

Так, автер бегает как в жопу ужаленный электровеник, ибо дела. И отмазываеться от наверное многочисленных ашипак и прочего каритнакми. Вот кумовская рожа, плагиатная: https://ibb.co/vmpJgWq

Ну и любимая и фирменная рожа гг–оя, если кто забыл: https://ibb.co/RBNYyC8

Сразу видны жалкие и очевидные, но неубедительные попытки чадокрада косить под гг–оя. Все убег.

в нечто ужаленный старина Киберъ Рассвет

зы. за пб буду благодарен, ошибок реально тьма наверное, но проверять времени нет, решил выложить так

48. Искаженный карнавал

Вообще, ситуация складывалась лично для меня не радужная. Ну, из расчета, что вот лично мне надо из собственных ручек, победить Эйя, да и вообще, любого пользователя нинтайдзюцу райтона. Были деятели, пользовавшие это надругательство, запредельно быстры. Собственно, остальные ТТХ этих деятелей пренебрежительны, главное их гадство — запредельная скорость. При том, понятно, что к «молнии» эти проявления не имели вообще никакого отношения. Это были прописанные в чакре механизмы, сопровождаемые соответствующей иллюминацией. То есть «заземлить» или еще как физически надругаться над райтонщиком не выйдет.

Надругиваться над ними можно было исключительно чакрой, щупалами и духами.

Надумал я все это, да и понял, что если не болван, то точно где–то рядом. Когда меня некие «возможно корешки» ловили, деятели эти осыпали пространство сенбонами. Ну и я, героически, стоял на месте, потому как шуншином собрал бы в свою тушку много всякого ненужного. Безусловно, на перекачанное райтоном тело SS-рангового шиноби, сенбоны, даже с его скоростями, окажут не слишком сильное воздействие.

Однако, тут в ход могут пойти, более чем успешно, духи. Причем, мне нафиг не надо делать домики духов прочными и травмоопасными. По сути — конфетти, чтоб нинтайдзютствующий радостно вляпался в них. Да и падать они будут медленнее, нежели любые плотные и прочные домики из других материалов. Хм, забавно, конфетти.

С джинчурики же сейчас, подготовленный, я вообще не видел проблем. Более того, я рассчитывал на вхождение Би в «режим биджу». Как бы, стоило напомнить, что Удзумаки это мастера печатей, биджу для которых не опасность, а объект мастерства. Впрочем, посмотрим. Будет — попробуем кусочек отколупать. Ну а нет, так нет.

Эй, судя по воплям драпающих, был точно. Причем, учитывая то, что он их именно гнал, а не догонял, стремится он к народной шинобской забаве. Это когда перед толпой народа, два балбеса, пафосно полив друг друга словесами непрельстивыми, мордобой разной степени летальности учиняют.

Ну а мне надо, следовательно, понять, какими духами Эйя умучивать. Духи заряда могут и не подойти, потому как чакра–чакрой, но защиту от природного электричества состояние покрова молнии давало точно, пользовались райтонщики всякими природными молниями и прочим электрическим, без вреда для себя. Духи энтропии, некроса, стихийных и агрегатных состояний — не подходят, потому как многие из них вполне летальны, но тушку перекачаного шиноби будут часами приканчивать.

И остается духи жизни и разума. Последние для нарушения когнитивной деятельности, потому как пофиг, думаешь ты мозгом или инь–компонентой, если у тебя нарушения ассоциативных связей, тебе будет плохо и не до боя. Ну и витальчики для парализации и прочих приятных мелочей. Надо будет добивать — могу и ручками.

Вот что реально плохо для меня, так это то, что с Эйем придется разбираться именно мне. Плохо в смысле нездоровой известности. Но, выбирая между ослаблением ударного кулака Конохи, оставшегося в деревне как на случай диверсий, так и на случай пусть и маловероятного, но вполне возможного вмешательства третьей стороны. И инкогнитой слабого, «предположительно джонина S-ранга», выбора–то как такового нет. Следовательно, попробую сделать так, чтобы бой был боем «сильного и глупого» и «мастера шодо». Тут главное роли не перепутать.

Сделал печать типа печати канцелярской, да и начал по бумажкам ей стукать, да кровушкой капать. Ну и клонов под это благое дело приспособил. Наделал, с выпученными глазами, за сутки, с пять тысяч бумажек по полсантиметра размером. Не то чтобы устал, но задолбался сильно, нудно очень было.

Да и запечатал бумажки в трость. Надел праздничное, яркое кимоно, трость подмышку взял. Ну и всякие нужности–полезности не забыл, в сумке правда. Пока же — только праздник.

Прыгнул на метку хизушина, да и вышел из леса, яркий и красивый, тростью поигрывающий. Бормотания «Кай!», искренне порадовали. Подошел к Нара. Тот удивляться не стал, ибо было ему удивляться лень.

— Приветствую, Нара–доно. — стал теребить я ленивца.

— И вам привет, Удзумаки–доно, — протянул собеседник.

— Нара–доно, если позволите, хотел бы я предложить, дабы силы наши несколько оттянулись от границы, — начал умничать я, вызвав легкое поднятие брови, — Нам нет смысла вступать на территорию страны Горячих Источников, — разъяснил я, — более того, политически разумно встретить противника именно на территории страны Огня.

На что это ленивище просто кивнуло, потом кивком направило специально обученного шиноби, озвучивать «кивнутое». Ну и уставилось оно вопросительно на меня.

— Шодо ставить не буду, Кумо, — пояснил я, на что Нара понимающе кивнул, — а вот пространство для боя, да и выгодное и относительно укрытое положение, для наших сил, было бы неплохо.

— Как я понимаю, Удзумаки–доно, вы хотите сразиться с Эйем? — протянул Шикаку.

— Отнюдь, Нара–доно, с превеликим удовольствием предоставлю эту честь Вам, — честно, но злоехидно ответил я.

— Пожалуй, воздержусь, Удзумаки–доно, благодарю Вас за щедрое предложение, — сонно процедил Ленивище и учесал вслед за войсками.

Ну и заняли мы позицию на опушке, в паре километров от границы со страной Горячих Источников. Повизгивающие и попискивающие беглецы, сулили что через полчаса, если Эй их не прожарит, добегут до границы. Со страной Огня.

Так и оказалось: десяток бодрых чунинов Конохагакуре бежали к нам. За ними, прямо скажем, неприятно быстро, мелькало нечто молниеподобное. Впрочем, увидев часть наших шиноби, не скрытых деревьями, Эй бодренько отскочил за границу. И встал там выжидательно, через четырехмерье этого типа было достаточно неплохо видно.

Чакрорезерв у него был на зависть джинчурики, да и сам он был мне вполне омерзителен: высоким ростом и атлетическим телосложением. Не шиноби а рестлер какой–то неприличный, завистливо ругался в мыслях я.

Наконец, основная группа Кумовцев подтянулась. Постояли они на границе, минут пятнадцать, да и пошли к нашему расположению, эдак гопнически–неторопливо. Встали полумесяцем, метрах в двухстах перед нашими позициями, да и исторгли из своих чернокожих недр Эйя. Последний приблизился и стал свою глотку надрывать:

— Эй! Коноховцы трусливые! Устали убегать, привели дружков?! — начал первый раунд переговоров дипломатичный Райкаге.

Ну и пошел я неспешно, в кимоно своем ярко–праздничном, тросточкой поигрывая. Пырились на мою замечательную персону обе стороны, Эй же, углядев мой мон, стал озираться. Ну, разумно, только зря. Встал я посреди поля, на тросточку оперся. Да и шодо, звукоусиливающее применил. Не охота орать, а поунижать–подоминировать — дело приятное. Да и звучать речи Райкаге будут как то, чем они и являются, а мои — как нормальная, но всеми слышимая речь.

Поняв что являться пред его мутные, ибо под темными очками, очи, я не спешу, Эй цыкнул на все поле и вразвалочку направился ко мне.

— Эй, клоун! Сегодня не танабата, что ты так разоделся? — попробовал проявить остроумие Райкаге.

— Почтенный Эй, во–первых, незачем так орать, я и так вас прекрасно слышу, — занудливо начал я, — во–вторых, я, как советник совета Листа, вопрошаю вас, по какому поводу и праву вторглись вы на земли Хи но Куни?

— Советник–клоун, да еще и тупой! — сделал очередное остроумное замечание Эй, — пришли мы за добычей и вашими жалкими жизнями!

— Нападение без предварительного объявления войны, — начал занудно перечислять я, но был прерван.

— Среди вас, трусов, найдется хоть один шиноби, или только занудные крючкотворы?! — заорал Райкаге.

— Безусловно найдётся, невежественный господин, — несколько повысил голос я. — Кстати, как вы тонко подметили, сегодня праздник. Но не танабата. Сегодня праздник торжества Огня над Молнией! — с этими пафосно–идиотскими словами я переломил трость пополам.

Ну и, соответственно, запустил из печати поток «конфетти» вверх. Заполнили они пространство вокруг меня в радиусе метров пятнадцати, да и на Эйя стали падать. Стоял тот с рожей ошарашенной, но не отрубался. За что я поставил памятник своему идиотизму, ибо для активации бумажки надо было порвать. Ну, надо так надо.

Стал я щупалами шевелить с тылу оппонента. Пенделя неслабого, на полметра его покинувшего, получив, Эй мордой потемнел еще сильнее и окутался цепочкой разрядов.

Летел я и думал, что во–первых, Нара правы, и облака это круто. Во–вторых, хорошо что у меня есть витал и каша из ребер и легких меня не убьет. В-третьих, памятника идиотизму надо два, потому как о том, что в режиме нинтайдзюцу когнитивные функции будет исполнять не мозг и не инь, а чакроконструкт на райтоне, я не подумал.

Но, с другой стороны, знать я и не мог, так что обойдемся одним памятником. Прыгнул я хизушином на землю и затеребил вокруг себя щупалами, выжидая. Дух разума все равно Эйя заглючит, просто времени это займет побольше чем рассчитывалось. Благо, конфеттишен этот облом порвал кучу.

Ну и нарезал этот бодрый тип вокруг меня круги, регулярно и часто от щупал огребая, причем первые пару раз совсем душевно, топил он на меня в лобовую. Наконец, стало Эйя колбасить, движения стали рваными, да и покров молний режим цветомузыки включил.

Через минуту пал, значит, райкаге на землю, да и буркалами завращал, слюнку пуская. Я же с печалью смотрел на вбитые в лопатки ребра, пополам с моим праздничным кимоно. Ну и хрен с ним, подумал я, да и спустил кимоно с плеч, оставив болтаться поверх оби.

Кумовцы несколько придвинулись, но пока стояли в афиге. Подождал я с минуту, пока говорить мне чем станет, да и задвинул спич, благо шодо микрофонное целым осталось.

— Шиноби Кумогакуре! Здесь и на ваших глазах, моими руками повержен Йондайме Райкаге! — пафосно потыкал пальцем в слюнопускающего и глазамивращающего я. — Вы пришли с войной на земли Хи но Куни, однако, война нам не угодна. При этом, еще один ваш шаг, и ваш райкаге станет первой жертвой развязанной вами же бойни, — демонстративно создал я поганую и монстроподобную ковырялу из чакры. — А потом падете и вы.

— Назовись! — в лучших традициях японщины пропищала какая–то вражина.

— Хизуми Удзумаки, представитель совета Листа Конохагакуре но Сато, — пафосно ответил я, определяя свой статус в текущем положении. — А хочу я, чтобы покинули вы земли Хи но Куни. Мы же будем ждать посланников. Но не таких, как давеча в Конохагакуре, — тонко намекнул я, — для обсуждения сложившейся ситуации. Райкаге же, останется пленником моим, по праву силы и чести.

Посовещались товарищи, да и срулили. А я стал Эйя вытаскивать, пока совсем Райкаге кукухой не уехал. Ну и загонять в него конгломераты духов всяческие, на кость черепную привязанные. В принципе, чакра их тоже «вымоет», но пару–тройку лет они продержатся, что весьма полезно. Естественно мне, предусмотрительному.

Закончил я с процедурами духовными, обляпал Эйя шодо всяческими. Ну а Нара выводы из воплей сделал, да и стало наше воинство лагерь разбивать. Я же, тем временем, суму из многомерного кармана вытащил и Огнетню отшодофонил:

— Хокаге–доно, Эй повержен, жду ваших приказов, — предусмотрительно отрапортовал я.

— Хизуми–кун, вокруг нет посторонних, — дошло до Огнетня, что я имел в виду, — что с группой вторжения?

— Оро–кун, Эйя я взял живым и почти целым, да и несколько лет для Конохагакуре опасности он представлять не сможет, — тонко намекнул на толстые обстоятельства я, — группа вторжения Кумо отошла на границу с Хи но Куни, боя не было. После победы над Райкаге, я затребовал переговоры. Они, кстати, нам нужны или потребовать Би в сексуальное рабство?

— Ну только если он тебе так приглянулся, — снизошел к моим потребностям Змеетень. — А переговоры не помешают. Идти войной в страну Молний нам сейчас явно не стоит. Так что действия твои я одобряю. И, Хизуми–кун, действуй по своему усмотрению, но учитывай что война нежелательна. — переложил с больной головы на здоровую Орыч.

Реально гад ползучий. Мне теперь голову ломай, что с Облачников требовать и прочее. Подумал я, да и отловил Шикаку, испортив настроение ему, да и себе подняв. Сам пусть думает, а облаками я любоваться буду.

Ну вот даже и не знаю, что у меня вышло. В принципе, из известного мне, я особо и не накосячил, райкагский удар, по сути, неизбежное отклонение планирования. Однако, пока он со мной трепался, спокойно можно было в него насовать хоть тысячу духов. И то, что у меня под рукой их не было, безусловно косяк, причем глобальный. Надо бы себе четки завести, с конгломератами на все случаи жизни. А то выжить бы я выжил, кости черепа и состав спинномозговой жидкости я давно оптимизировал. Но, при ударе по голове, вполне могло её и оторвать. Что опять же, на бое бы не сказалось, однако раскрыло бы информации о моих возможностях гораздо больше, чем мне хочется.

Ну, в общем, будем считать что вышло сносно. Но четки нужны, факт.

Пока ждали переговорщиков, обляпал я шодо все что возможно, барьеры и печати, направленные как вовне, так и, частично вовнутрь лагеря. С учетом возможного переговорщика. Который явился, рожу на шодо покривил, ну и обратился ко мне:

— Йоу, братан, а ты силен, — начал поганые частушки народов центральной и южной Африки собеседник. — Братана ты моего победил, но на меня тебе не хватит сил. — глумилось это чудовище над моим чувством прекрасного.

— Почтенный, мое имя Хизуми Удзумаки, представитель Совета Листа, — попробовал я перевести поганое надругательство в русло беседы, — я уполномочен провести переговоры о компенсации за вероломное вторжение сил Кумогакуре на территории Хи но Куни, а также выкупа за плененного Йондайме Райкаге.

— Киллер Би мой гордый ник, а компенсацией тебе будет пшик! — перешел к конструктиву в переговорах, но продолжал глумится этот альтернативно–одаренный.

— Почтенный, а не могли бы вы вести переговоры без этих частушек? — начал я выражать своей мордой лица все глубины скорби и ужаса, куда смогу погрузить собеседника. — А то ведь и у меня могут найтись аргументы.

Посмотрел Би на мою фирменную рожу, вздохнул тяжело:

— Чтож вы все нудные–то такие? — пожаловался альтернативный талант на непонимание. — Только давай без «почтенных» всяких, идет?

— Без почтенных можно, — кивнул я. — Итак, ваши нагло нарушили границу без объявления войны. Про вашего поганого посланника я даже говорить не хочу. И ты мне сейчас говоришь, мол, отдавай Райкаге? — уточнил я степень соприкосновения разума собеседника с реальностью.

— Ну–у–у… Вообще… Для рифмы это, — открутился от титула дебила конченного Би, — что хотите–то?

— Признанное право, зафиксированное советом Кумогакуре на расположение опорной базы Конохагакуре в Стране снега, — стал раскатывать губу я. — Беспошлинная торговля купцов и торговых кланов Хи но Куни на территории Кумогакуре но Сато. Компенсация за вторжение и нападение — полмиллиарда рьё, столько же выкуп за Райкаге.

Собеседник медленно поднимал брови, а концу описания моих хотелок с некоторым даже восхищением выдал:

— Ты совсем охренел?

— То есть, тебе орать «все бесплатно» можно, — несколько заделся я, — а стоит озвучить скромные и незначительные желания — так сразу «охренел»?

На этом, высокие договаривающиеся стороны подошли к тернистой дороге, ведущей к консенсусу. Безобразная ругань заняла час, купцы были обломаны, а компенсация и выкуп безжалостно урезаны вполовину.

Правда было два бонуса. Первый: коррупционный я, за финансовые уступки, урвал лично себе аж четыре местных персоналки на шодо. Вещь была дорогущей, а главное, редкой в продаже. Ручная работа, в Конохе их вообще было всего три штуки. Отдам Орычу и Цу по штучке, мысленно потирал волосатые лапки я. А меня еще и шантажировать могут попробовать, что вообще замечательно.

Ну и вторым бонусом было то, что чакрокустистых отростков не было не в Эйе ни в Би. Причем, Би подтвердил, что воевать Эй решил монорыльно, потому что «совсем обнаглели», процитировал он. Ну возможно, только слабо верится. Впрочем, не кустисты, и то хорошо.

Эй был приведен на переговоры, насупился на мою персону, но кивнул, да и подтвердил Би, что «ну уж как вышло», в смысле наших законных плюшек. Зубами, впрочем проскрипел, но в пленосодержательную палатку вернулся.

А через четыре дня, победоносные, ни хрена не сделавшие, шиноби Конохи вместе с моим клоном возвращались домой. А трудолюбивый я сидел в подвале и творил четки–домик для духов.

Примечание к части

Ну вот такая война. Которая, безусловно, никогда не меняется. Зрелищее гг–оя, с дырой вместо грудной клетки долго будет преследовать нехороших агрессоров.

непонятный старина Киберъ Рассвет

49. Кризис среднего искажения

Сделал я четки. Четки вышли большими и даже, в чем–то, прекрасными. Конечно мое прекрасное яйцо, которое репликатор, лучше, но и четки тоже очень ничего получились. Ну и духовные конгломераты я в бусины напихал, что если прекрасность и не повысило, то практическую ценность увеличило.

Пошодофонил я санинам и пошел в башню Хокаге. Деньги компенсационные отдавать, да коррупционной прибылью с подельниками делиться. И время к новому году подходило, надо было планы свои коварные начинать воплощать.

Почти без внутренней борьбы (всего десять минут меня корчило и колбасило перед казначеем) отдал заработанные лично моими кровью, риском и нечеловеческими напряжениями мозга аж целых полмиллиарда рьё. Ну и аж два компьютера, из всего–то четырех жадным коллегам отдал.

Ну, а совершив сей акт невиданной глупости щедрости, стал речь вести о будущем Листа, ростках его и прочей символичной фигне:

— Цунаде–кун, Орочимару–кун, посмотрел я на мероприятия этого года, и появилось у меня предложение, — начал хитрый план я.

— Угу, — ответил Орыч, пребывающий на четвертой скорости в тетрисе.

— У тебя они часто появляются, — покивала тетушка–сестрица, раскладывающая пасьянс и несколько более свободная в взаимодействии с реальным миром.

— Почтенные, — в некотором ужасе произнес я, осознав всю чудовищность своего «дара», — У нас тут, вообще–то, деревня. Немного скрытая. В тени, как ни удивительно, Листа. Вы может, все–таки, меня выслушаете? — два тяжких вздоха стало мне ответом, да и слова в мой адрес раздались лживые и непрельстивые. Но отвлеклись, игроманы фиговы.

— Итак, традиционно, во время високосного путешествия дайме по Хи, Коноха выделяет тройку, из только получивших протектор шиноби, для церемониальной охраны кортежа дайме. На время прохождения данного кортежа в окрестностях Конохи, — быстро и подробно, пока не отвлеклись, выдал я собеседникам.

— Ну да, со времен основания деревни традиция, — протянул Орыч, чьи зрачки перестали принимать форму «следующей фигурки». — А что ты предложить хочешь?

— Смотрите, как мне видится, назначая уже получивших протектор шиноби, — разлился непонятной кракозяброй я. — Мы мало того, что не предоставляем нормальной охраны, что мне видится не вполне верным. Мы еще и нарушаем целеполагание, как у команды охраны, только получившей протектор, так и у учеников Академии.

— Поясни, — нахмурилась Цу, — как награда лучшей команде, нарушает, как ты выразился, «целеполагание»?

— Для команды охраны. Они только–только получили протектор, который сам по себе стимул и знак статуса, — собеседники кивнули. — Их все называют лучшими, если не «гениями», — скорчил я на миг фирменную рожу. — И тут, вдобавок, на них вываливается миссия. Статусная, внешне яркая. Притом, что их бывшие соученики ломаются миссиями D ранга, да ударными тренировками.

— Как ни забавно, — протянула тетушка–сестрица, — ты ведь прав, Хизуми–кун. Мы, по сути, делаем из лучшей команды «избранных», причем в их собственных глазах. Добавляя наставнику работы с «лишней дурью», да и не факт что вообще чувство избранности пройдет.

— Угусь. Я тут поднял статистику по «лучшим командам», принимавшим участие в церемониале. Две трети несли потери в первый же год. Лучшие, прошу заметить, — воздел перст я, — тогда как обычные команды, только в четверти случаев таковые потери несли.

— Хм, — задумался Орыч. — Ну, положим, там причины есть и без «миссии по церемониальной охране», однако резоны в твоих словах есть. Я сам, помнится, — заностальгировал Змеетень, — несколько невменяем был после той миссии.

— Ладно, Хизуми–кун, мы, в целом, согласны, — переглянулась с Орычем Цу. — Традиция не слишком полезная, а возможно и вредная. Но что теперь, отменить что–ли? — выразила лицом весь ужос–ужос от попрания традиций тетушка–сестрица.

— У меня есть вот какое предложение, — коварно заизвивался я, — традиция, безусловно, важна. Однако, направлять на «миссию церемониальной охраны» не получивших протектор, а учеников Академии. Тройку лучших учеников Академии, причем невзирая на год обучения. Ну и, безусловно, саму безопасность обеспечивать не «церемониально», — полюбовался я скептическими рожами собеседников и продолжил. — Смотрите, во–первых, ежели младший ученик станет «лучшим», это даст неплохой стимул старшим. Во–вторых, не будет границы в головах учеников, мол «они уже шиноби». И наконец, в-третьих, оказавшиеся в этой охране ученики, в рамках учебного же процесса, вполне «звездность» свою утратить смогут. Безусловно, если они и впрямь не гении, как вы в их возрасте, — счел нужным несколько подлизаться к коллегам.

В итоге предложение было принято, а планы коварные мои к осуществлению приближались. Вообще, безусловно, не факт, что отбитый появится. Все же, «разведывательная сеть» чакрокуста в Конохе несколько нарушена. Да и при участии Итачи в этой миссии, его партнерами будет не команда, а, возможно, вообще незнакомые личности. Однако, все эти предположения никак не могут быть причиной не готовиться.

Итачи же в Академии в целом вполне соответствовал моим запросам. Пробудив шаринган, да и будучи просвещен, «зачем» даются конкретные знания и навыки, в тройку лучших Академии он входил.

Крышей же, семилетний карапуз, был ну скажем так, умеренно протекающ. Со сверстниками общался мало, а вот со старшими учениками вполне. Да и они его принимали, не все безусловно, но принимали. Впрочем эти мои педагогические наблюдения и переживания к плану отношения не имели.

А план складывался таков: буде Обито нападет на кортеж дайме, рожу эту отбитую обесчакрить, пленить, исследовать на чакрокустистость (потому как вроде бы, чуть ли не половину отбитого чакрокуст и составлял, из продвинутой белой серии), ежели разумный белый куст обнаружится — также пленить. Ну и тиранить плененных на тему того что такое черный куст, как его найти, да и вообще, потиранить на информацию всяческую не помешает.

И выходило, что учитывая известные мне отбитые умелки и навыки, моего арсенала для уверенного осуществления может и не хватить. Например, предположим, подпущу я в отбитого конгломерат духов заряда для парализации. Вот только, структура добытого чакракуста была аномальной. Созданная плоть была внешне плотью, ничем не отличалась по параметрам и была фикцией. У самого чакрокуста не было деления на нервные и прочие клетки. То есть, заряд электричества, отбитому, на немалую часть состоявшему из чакракуста, мог вообще дискомфорта не доставить. Вообще, большинство умелок и призывов, действующих через физиологию могли не сработать.

И шодо, в рамках начертания готового, тоже вполне могло меня подвести, а арсенал «воздушного начертания», что в трехмерье, что в четырехмерье довольно скуден и не факт что поможет.

То есть, убить гипотетически появившегося смогу. Блин, засандалю, на худой конец, на тысячу километров под землю, там помрет, не взирая ни на что, особенно если чакру дестабилизировать\запечатать. Но, мне этот отбитый деятель нужен непременно живой и разговороспособный.

А из всего богатства выбора оставались мне лишь наши, фирменные удзумачьи цепи чакры. Ну или мысленным усилием в долю секунды рисовать сложнейшие печати и круги, однако до этого моему величию, к сожалению, еще долго. А вот цепи, если разобраться, радовали: поливариантность радиуса и метода воздействия, плюс банальная возможность «заковать» в них цель.

Так что, убедившись что все живы, ничего не разваливается, карапузы сыты, довольны (ну кроме Саске) и развиваются, устроил я себе лютый марафон тренировок на Мьёбоку. С наймом амфибий всяких в спарринг–партнеры и прочей прелестью. Ну и режим мудрилы качал, с цепями он давал на редкость приятные бонусы, да и в целом к началу путешествия дайме вывел меня на вполне себе джонинский уровень по прочакренности клеток.

Ну и возвращаясь после очередного, недельного, марафона поклонника мастера Всунь Уд, чувствовал я себя если и не уверенно, то достаточно спокойно.

Злоехидный Змеетень на рассеянного клона не преминул отшодофонить:

— Хизуми–кун, вот ты–то мне и нужен, — исходил патокой шипящий голос из шодофона.

— Приветствую, Орочимару–кун, — напомнил собеседнику, что он быдло неприличное, я. — А в чем нужда твоя?

— Ты точно не клон? — раздалось подозревающее меня в теневой природе шипение.

— Приблизительно, Хокаге–доно, — честно ответил я.

— Ладно, слушай тогда, — решил забить на мою природу Орыч, — кортеж дайме выдвинулся из столицы, через пару дней проследует мимо Конохагакуре. Наше предложение о изменении состава церемониальной стражи он принял быстро, всего за три недели. И даже одобрил. Однако выразил некое пожелание, — голос в шодофоне зазмеился.

— Какое же? — подозрительно поинтересовался я.

— Дайме Хи но Куни, да осенит Аматерасу его благодатью, — глумствовал Орыч, — возжелал, чтобы шиноби, заботящиеся о его безопасности на период прохождения кортежа, входили в него. Так же, попросил он чтобы были это лица достойные, приличные, а лучше всего — аристократы, — злоехидно заметил Змеетень.

Ну и неплохо, в общем–то. Дело в том, что аристократами, то есть владельцами земли с податными людьми, официально в Конохе были три клана. Ну и один клан–союзник, мой статус вообще был несколько не определен, по сути я мог с полным правом назваться «дайме страны Водоворотов» и «Узукаге», при этом не соврав. Бред–бредом, но факт таков. Так что смысл ехидства Орыча понятен, однако вполне отвечает моим планам:

— Хокаге–доно, коль осветила разум Ваш идея столь здравая, что прилично скромному мне представить охрану, — заехидствовал и запатокоточил уже я. — То лишь ками могу возносить хвалу за здравомыслие Ваше. Сколь ни пребывал на собраниях шиноби почтенных, сколь бы то ни было важных, пребывали они в виде прискорбном. Да и держали себя, черноногим подобно. Но, советник Совета Листа Хизуми Удзумаки, готов спасти лицо и честь Конохагакуре но Сато.

— Это… ты точно не клон, Хизуми–кун? — через минуту раздалось осторожное шипение.

— Орочи–кун, ты мне прямо скажи, хочешь меня в кортеж на пару дней сплавить?

— Ну вообще да, хотел, — несколько растерянно ответил Орыч, — и идея изначально твоя, да и дайме в послании что–то такое намекал.

— Значит, буду, — бодро ответил я.

Ну и начались всяческие и многочисленные подготовки Удзумаки–доно к предстоящему мероприятию. Карапузов в количестве трех штук заинструктировал лично, да и занялся делом хизумиугодным.

В смысле отдался в руки женские, для приведения морды и тушки своей в вид потребный. Правда был сие походный вариант, и ни грима, ни вуалетки мне не досталось. Однако, веер и четки были, а к четкам нацепил я на себе офигенную шапку. Такую же как у Гамамару была: прямоугольная, с чуть изогнутыми над плечами полями, черную и с офигительными золотыми кисточками по углам.

Ибо я и мудрец сендзюцу и мастер шодо. В науках всяческих преуспел и шапку классную, мудрость мою демонстрирующую, могу с полным правом носить.

Умостил свой мудрый зад в специальную повозку, да и выдвинулся навстречу кортежу дайме, охранными карапузами сопровождаемый. Пару раз хамлы мелкие лыбиться пробовали, но педагогичный кулак из под веера, благопристойность им обрести помог.

Достигли мы, соответственно, кортежа даймячьего, всякую охранную шелупонь преодолели, да к повозке дайме подошли. Изволил приличный человек даже приподняться, кивнуть слегка, да и изречь устами собственными:

— Радость в сердце моем, от лицезрения Вас, Удзумаки–доно. И поздравления мои, обретению мудрости на пути познания, — выдал приличный человек.

— Ками радуются, лицезрея встречу нашу. Тысяча благодарностей разрывают сердце моё, от слов Ваших теплых, — вежливо ответил я.

Впрочем, приличные люди долго общаться не могут, этикет-с, так что за дайме речь взяла некая, офигительная дама. Офигительна она была не тем что дама, а тем что офигительна. Во–первых была она кругла. Ну вот все части тела, составляющие прически и лица были сферичны. Во–вторых, несмотря на то, что косметикой она могла напомнить припортовую проститутку, её она никак не напоминала, даже более того, выглядела вполне приличной дамой. Ну и стала она «голосом приличного человека»:

— Удзумаки–доно, счастлива лицезреть вас. Супруг мой, дайме Хи но Куни, не раз говорил «Шиджими–сан, в Конохе есть приятный и достойный человек, Удзумаки–доно», — завуалированно представилась дама, круглея щеками.

— Лишь луч улыбки Аматерасу сравнится с Вашей красотой, почтенная Шиджими–сама, — несколько вытянул я морду в ответ на кругление. — Излишне добры Вы к скромным достоинствам моим, меркнущим на фоне вашего ума и ослепительной красоты.

— Скромность Ваша, равно как и мудрость, почтенный Удзумаки–доно, — все более круглела щеками собеседница, — достойны быть записаны в свитках для потомков.

— Равно как и речи Ваши, — вытягивался мордой я. — И красота несравненная заслуживают равно как и свитков мудрости, так и кисти художника. Однако, позвольте представить Вам отроков сих, — плавно фирменея мордой продолжил я, — на плечи коих ляжет честь охраны Вашей, — обратился я как к приличному человеку, так и к его супруге, — Итачи Учиха–кун, Сакэ Майо–кун и Хоширо Хьюга–кун, — закончив представления, принял я свой фирменный образ.

— Отрадно и приятно зреть юных, столь в науках прилежных, равно как и в путях предначертанных, — принял лик мадам Шинджи полностью сферическую форму, впрочем лицо на лике, искусно нарисованное, сохранило все достоинства и недостатки свои.

Дайме внимал речам нашим, даже несколько обеспокоился на незначительный промежуток времени, однако, узрев лики наши понял, что не флирт, а лишь приличная беседа нами велась.

Ну и двинулся кортеж. А я отслеживал максимально пристально токи чакры в округе. Что через полдюжины часов, в часе езды от Конохагакуре принесло плоды. В деревьях, фактически на пределе мой чувствительности, присутствовал некий конструкт–не конструкт. Искажение движений чакры, целенаправленно двигающийся.

Что меня подготовиться заставило, однако в Коноху въехали мы спокойно, даже мокутоном никому башку не расколбасило.

Выдвинулись мы из Конохи на следующий день, а через час стали исправно окружающие падать. Вообще работа шарингана была не «по площади», как любили говорить, а вбивала гендзюцу в каждого отдельно. Что, несомненно, перенапрягало и без того несбалансированную работу с мозгом этого додзюцу.

Итачи, закономерно, остался в сознании, но вроде бы полупарализован. А вот на алкогольную девочку из учеников гендзюцу легло криво, скорее всего специально. Очевидно, эпичная битва должна быть не с другом, а с девчонкой, прирезанной на глазах протосемьяреза.

Сакэ стала приподниматься, а по дороге двигал тип, завернутый в бесформенные обрывки и со спиральной маской. Правда не рыжей, а серой. Впрочем пофиг на колер, думалось мне.

Запустил чакрошторм по площади, одновременно давая команду джуньяхирам карапузов их усыпить. Ну и скакнул за спину отбитого хизушином в ту же долю секунды, что шторм действие прекратил. И начал ляпать на него печати блокировки чакры, а на землю барьерные от перемещения. Ну и только заготовил цепи, дабы пленить свою добычу, как последовали обломы.

Добыча моя, для начала, полыхнула чакрой, невзирая на шодо, неструктурированной, но с него все круги удалившая. От первой атаки цепей чакры извернувшись уклонилась, да и начала метрику искажать. Причем, что самое паскудное, частично успешно.

То есть то что тушка упала на землю, в трех метрах от места что была, было явным действием моих барьеров, однако, он вообще не должен был скакать! Барьерные шодо блокировали подобные изменения чакрой метрики. Вообще, как бы мне не просто админ чакры, а старший админ попался, потому как не меняя свойств прописанных в широком диапазоне, совершить сие надругательство Отбитый–Зецу не мог.

Ну, не имеем гербовой, пишем на обычной. Шуншином проскочил мимо отбитого, воткнул пару кунаев ему в суставы, ляпнул печать бумажную на него и цепями тушку опутал. И руку свою ему на память оставил, мда. Ну не то что особо жалко, но там маникюр офигительный был, надо бы прибрать.

Думал я это, а отбитый чакрой полыхнул, шодо на цепях порушил, а их полувпитал–полуразорвал. Да и сгустком черного псевдоогня в меня кинул. Промазал, но сам факт неприятен.

Так, все хреново, но ладно. Чакру сей деятель впитывает и разрушает при соприкосновении. Площадной чакрошторм не выход. Вальнуть щупалами смогу, но блин, смысл мне от дохлого отбитого?!

Лапу свою щупалом подхватил, рожу мерзкую состроил, да и прирастил, показав отбитому, лапой свежеприращенной, жест неприличный.

Пока соперник травмы душевные переживал и плевки в душу размазывал (что козлу не помешало в меня пару сгустков черной дряни метнуть и гендзюцу попробовать использовать), я подновлял барьеры от перемещений, да и в режим мудреца входил. Сделал себе из сенчакры ковыряло пристойное, да стал я охреневать в атаке. Ну и из четок, параллельно, пихать в гада духов разных.

Ковыряло вполне успешно работало, оппонент его не поглощал, а даже корешками и веточками прорастал при соприкосновении. Фехтовать, при том, не умел как факт, пока он свои замахи и прочую ересь совершал, я его занудно в лучших традициях шпаги потыкивал. Помирать он не собирался, но контратаковать результативно не мог.

Да и цепями с щупалами я ему мешать начал, нарвался на спаливший мне кусок плеча сгусток и передумал. Внимание рассеивается, не вытяну все и сразу.

Ну и минуты полторы спустя, сработали какие–то из многочисленных напиханных духов. Координация отбитого нарушилась, атаковать он меня перестал да и пошатывался.

От греха, в шуншине, ляпнул на вражину шодо, чакру блокирующую, в барьер кинетический заключил, ну и стал думать, как мне не прибить духами фигню эту и оттащить на допрос, да чтоб не сбежал.

В этот момент, этот отбитый козёл, полыхнул чакрой. Вжарил здоровенным сгустком черной хрени. По себе, упырь поганый! Секунд десять смотрел я на пустой барьер, просто стоял и тупил, блин. Взял себя в лапы, хизушином скакнул к дереву в недалеке, из прыжка вырывая его щупалами, готовя шодо чакрошторма локального… Не успел. Исчезло искажение из ствола вырванного. На щепки ствол разнес, печати понакладывал. Без толку, срулил куст.

Сел я под дерево и стал думать. Это, господа, счастье из небезызвестных букв. Не катастрофа, но облом феерический. Зацепок доканнонных на куст нет по сути. Гадить он может много и обильно. Изводить все, кроме травы и водорослей на планете с шансом найти куст, да еще не стопроцентным…

Сделаю. За год до канона, либо если четвертая война начнется. Раньше рука не поднимается. А сейчас дрючить все что дрючится. Все возможные концы подчищать, из дождя родича вытаскивать.

В общем, пока не конец света, я его только готовлю. На этой прекрасной ноте мое всадничество вернулось к кортежу Дайме. Шодофоном запросило пару групп на смену, мол напал неизвестный, убит, проверить здоровье опекаемых и прочее. Задача не для церемонной команды.

Орыча очень вежливо и витиевато в дали запредельные послал, призвал, на всякий, клона, да и в подвал прыгнул. Решать, что и как.

Примечание к части

Вот такой вот, несколько шокировавший автера облом…

*писк гг–оя: А я вот, предупреждал, чту нужен мне глаз бога, скипетр власти и молот тора какого нить. А ты все — и так имба, всех нагнешь. Вот! Сам теперь выкручивайся, демиург недоделанный!*

Но автер выкрутиться. Автер, невзирая на писки всяких — вполне себе доделан.

вполне себе доделанный старина Киберъ Рассвет

50. Падал прошлогодний дождь

Подумал немного, отшодофонил Орычу, да и узнал, что гад сей неприличный мой искренний посыл проигнорировал и сидит в кресле, хокагствует. Дал ему доклад устный, да и послал повторно, словами, что дела клана и пофиг на все, как освобожусь — извещу.

Посидел ещё, да и призвал Фукасаку. Жаб успешно призвался, правда хамить сходу стал:

— Цундере–кун, а ты время выбирать получше не мог для призыва? — наглело земноводное. — Шима–тян, супруга моя, только на стол накрыла.

— Мне. Нужен. Джирайя. — вежливо, культурно и спокойно известил я. — Где он?

— Это… Цундере–кун, а с чего тебя с прекрасных жа… — узрел лик мой прекрасный собеседник и решил жизнью не рисковать. — Вроде у Мьёбоку был, отсыпался. Его любовь, — начал расписывать тяжкую жизнь извращенца Фукасаку, — раз в шестой отвергла. Вроде бы, — почесал земноводный затылочную часть ирокеза.

— Перенести меня к нему можешь? — проявил душевную нечуткость я.

— Могу–то могу, только нужна чакра–а–а-а….

Полюбовался я на сферического жаба в Конохе и понял, что несколько переборщил, со скоростью подачи и объемом чакры. Впрочем, жабамяч получился забавный, да и настроение мне несколько поднял. Покидал я новую забаву в стены, полюбовался рикошетами. Да и морально помог амфибии усвоить чакру, ибо добр я без меры.

Наконец, Фукасаку сдулся, изысканно меня за помощь и поддержку поблагодарил. И прыгнул с моей ценной персоной в окрестности горы Мьёбоку, на берег озерца с зеленой гадостью.

В прибрежных кустах изрядно громко и немелодично храпело тело. Запахом перегара укутано, довольно помято и, несомненно, извращено без меры, было сие тело. Впрочем, времени давать на просып Жабафилу я не собирался и запустил в него сразу десяток виталов. Через минуту понял, что опять несколько переборщил. Ошарашено вращающий башкой Джирайя был не только трезв, но и здоров. Впрочем пофиг, мне от него нужна только информация.

— Джирайя, достаточно ли ты пришел в себя, чтобы вести диалог? — веско поинтересовался я.

— Удзумаки? Какого они ты тут делаешь? — изысканно–вежливо вопросил извращенец.

— Интересы клана Удзумаки и, возможно, дело безопасности Конохагакуре, — ответил я что, в целом, было правдой. — У меня есть сведения, что во время прошлой войны ты наставлял трех сирот. Один из них, Нагато, с высокой вероятностью мой родич, да и остальные интересны. Я не желаю им зла, но хотел бы взять под опеку.

— Удзумаки, я их конечно, обучал, — вытаращил на меня очи Джирайя, — не вижу в этом дурного, Учитель против не был, да и у АНБУ с ними дела какие–то есть, — заставив вытаращить очи уже меня, произнес Жабафил, — только, это не во время прошлой, а к окончанию позапрошлой было. Второй мировой войны шиноби, — уточнил собеседник, узрев афиг на моем челе.

— Так, у тебя на них контакты, выходы, хоть что–то осталось? — ответное поматывание головой, — ясно. Благодарю.

С этими словами вернулся я в Коноху. Так, либо я не знаю канон, что вряд ли, либо повреждения памяти. Прошерстил все в медитации, ничего кроме уверенности, что это было недавно, не нашел. Либо лакуна памяти, либо я просто балбес. Возможно, и то и то вместе.

Выходит, на данный момент, с высокой долей вероятности, не троица а двойка. Нагато и варвар в женском обличье. Крышей поехавшие оба капитально, да и родич на какой–то поганой каталке, про которую я, кроме образа, ничего не знаю. Но, как лечащая приспособа она точно не выглядела, как калечащая — да. Глазом он овладел, однако Ханзо еще каге, это точно. И в архивах что корня, что АНБУ я на слово «Акацуке» точно не натыкался. Прошерстил все что было по Амегакуре.

Вышло, что было там «Сопротивление», контакты с которым Данзо замкнул на себя. Но, тут можно и проверить, подумал я и хизушином прыгнул в кабинет Огнетня.

— Хорошая реакция, Орочимару–кун, — одобрил я, наблюдая торчащий из своего пуза клинок, — Вытащи только, будь любезен.

— Хизуми–кун, ты совсем сдурел, так ко мне врываться? — полюбопытствовал Орыч вытаскивая из меня ковыряло. — Да и буквально час назад говорил, что у тебя клановые дела.

— Они и есть. Оро–кун, мне нужна информация и люди из АНБУ, поддерживающие либо поддерживавшие контакт с сопротивлением страны Дождя.

— Хм, а нет таких, Хизуми–кун, — порадовал меня после минутного раздумья Орыч, — контакты были на Шимура завязаны, а потом мы приняли стратегию «буферных стран» и контактов не возобновляли. С Ханзо да, хотя, как по мне, совсем свихнулся старик, — поморщился Орыч.

— Что ж, хорошо, благодарю, Орочимару–кун, — с этими словами пошел я на выход но был остановлен.

— Хизуми–кун, я не в восторге, что ты используешь летящего Бога Грома в моем кабинете. Однако, пусть будет, случается всякое, — заядоточил Змеетень, — только, будь любезен, поставь маяк вон в том, — тыкнул он лапой, — углу. Буду знать, что ты, и не стану портить заточку, да и одежду.

Ну и поставил я метку в углу, мне не жалко. Домой бредя, думал я, что же мне дальше делать. По имеющейся информации выходило что двоица стала двоицей не столь давно, во время третьей мировой. Деталей нет, ничего по сути нет. Страна Дождя и некое «сопротивление» в стране Дождя.

Есть вариант, в силах тяжких, пусть и условно, вщемиться в Амегакуре. Игоря прихватить, Шина, да и нанять можно неслабую группу поддержки. Однако, тут есть некоторые недостатки. Цена за башку мою поднялась до пары сотен миллионов и росла, Эй с Ооноки соревновались, кто мне комплимент отвесит повесомее. Вообще, выписка из книги бинго не радовала:

Хизуми Удзумаки, Сжатая Пружина, Ураган Тысячелетней Смерти.

предполагаемый ранг: Джонин SS-ранга.

фуиндзюцу, кеккайдзюцу: S-ранг, владение «полетом Бога Грома», уникальные разработки печатей

ниндзюцу: теневое клонирование, оружие из чакры, своя разработка управляемого шуншина, владение уникально измененным хидендзюцу Удзумаки: Несокрушимые Запечатывающие Цепи, необнаружимые ни сенсором, ни взглядом.

особенность боя: КАТЕГОРИЧЕСКИ рекомендуется использовать доспехи, а также иные защитные приспособления и техники, прикрывающие нижнюю часть спины и верхнюю часть бедер. Сильнейшие атаки наносит именно туда.

Награды: Киригакуре 50 000 000 рьё, за живого или мертвого. Ивагакуре 200 000 000 рьё за живого или мертвого. Кумогакуре 215 000 000 за живого или мертвого. Сунагакуре 20 000 000 рьё за живого. Частный заказ из Хи но Куни 1 рьё за живого.

Имеются у меня подозрения, кстати, кто гадски не поленился выложить десять тысяч рьё, для объявления награды в один рьё. И мстя моя будет страшна, да.

Впрочем, того факта, что перемещаться в силах тяжких мне не стоит, это не отменяет. Охотники за наградой и «спецназ» интересантов просто будут нудно пробиваться к вожделенной бестолковке. Да и тот же Ооноки, психануть может и вторжение начать, пенсионер артритный. В общем, официально и с поддержкой идти не вариант.

А вот незаметно и инкогнитой вариант, благо уж что–что, а замаскироваться я смогу так, что будет это не маскировка, а я. Но встает другой вопрос.

Как я буду искать «акацуки–сопротивление»? Они, вроде как, на территории со скрытой деревней действуют, неужучены при том. То есть объявлений «повстанцы тута» я не найду. Но хорошо, сменю морду лица, телосложение, припрусь в Аме. Даже найду Нагато и Конан, в конце концов способы есть, так что найду.

И что, вопить здравствуй дядюшка–племянник Нагатушка? Так он на голову отбит, не хуже отбитого, на каталке своей поганой, да еще и пучеглазием овладел как минимум неплохо. Вдобавок, отирается, теоретически, рядом с ним чакрокуст, в обеих своих ипостасях.

Так что, выходит, что готовиться надо не только и не столько к поиску, сколько к надежному и гарантированному захвату. Вот реально, иммобилизовать, повязать и упаковать. И только потом разбираться. Да и куст там может быть, на него надо что–нибудь ультимативное, чтоб загербицидило на 146%, ежели он черный будет.

Так, идем от простейшего: есть мой родич, то ли внук, то ли правнук деда Ашины. Вот откуда он такой красивый нарисовался аж сиротой во время второй мировой, фиг знает. Хотя, если он не вполне законнорожденный, точнее мамулька его пошла против воли Ашины и старейшин в выборе репродукционного партнера, вполне мог. То бишь, маман его с хахалем жили в Аме, при этом, по сути в изгнании. Ну а о самом Нагато, вообще никто особо не знал.

Ладно, мне пофиг, однако некоторые дебильные поступки его это вполне объясняет. Даже без чакрокуста, просто крайне «неудзумачье» поведение, у балбесины в каноне упомненной. Однако, неправильное воспитание, да еще гены кого–нибудь, на головушку не слишком крепкого — вот и выходит у нас Бох Шинобей, Пейном обзываемый.

Далее, надо мне это тело, родственное, при всех прочих равных, иммобилизовать, и чтобы выжил. Чакрой — однозначно нет. Ни печати, ни техники на него с высокой долей вероятности не подействуют, потому как риннеган приоритет для чакры имеет крайне высокий. Тупо количеством чакры задавить или убить вполне можно, апельсин будущий в свидетелях, однако мне нужно тонкое и не травмирующее воздействие.

Значит, духи. Усыпить, выбить сознание — неважно. Да и виталов, чтоб сон поддерживали и помереть не дали, надо. В принципе, то же сочетание что для пнутого райкаге, правда с несколько иными задачами. Конана–варвара, для душевного спокойствия родича, в туда же.

Так что выходит такая картина. Нужен мне материальный носитель, с обозначенными духами. При этом, с высокой долей вероятности, девица–варвар ищет пути родича с коляски поднять.

А значит, засядет в ближайшее время почтенный Удзумаки–доно с джуньяхирами, да и не только он. Штучек наверное с полтысячи их создаст клан. Да и поедет некий благой тип в Аме, помощь благотворительную и адресную оказывать. Джуньяхиры сделаем одноразовые, однако запихнуть туда надо и маячок хизушина, и прослушку, да и усыпитель свеженадуманный не помешает.

Так, в общем вариант хороший и с высокой степенью срабатывания. По сути, того же Нагато, я смогу просто к себе выдернуть, не лазя в места не прельстивые. Ну, усыпив перед этим, естественно.

Дублирующий вариант — конгломераты виталов с духами крови, за месяца три Аме прочешут, да и всех носителей характерных для Удзумаки ДНК обозначат. Чай, Удзумаки не куст поганый, даже возможные полукровки. А по обнаружению придется действовать жестче, как бы не напролом, с вероятностью гибели пациента. Впрочем, думаю, реанимирую.

Теперь всякая поганая гербология. Ну, белый зецу, полубиджу–полулюдь, с клетками как бы не Хаширамы. Причем, как–то обезличенными, по сути — куст и куст. Поиска по крови духами не сделаешь, по чакре — дерево деревом. В общем–то, нужны мне исключительно как информаторы по Зецу черному, который, кстати, вполне может с мокутоном быть и не связан. Вряд ли, конечно. Но может, веник подлый.

От простого. Сенчакра белого Зецу колбасит, однозначный и неоспоримый факт. То есть, если и не иммобилизовать, то крайне затруднить перемещение можно. Носителем будет цепь чакры, а самого куста в печать. Для биджу, с изменениями под материальный носитель. На коже сделаю, змеиной если Орыча растрясу, ну или жабьей, выторгую кусочек с гиганта какого. Пленю, подготовлю допросную лютую, там и выпущу.

Теперь к сложному, черный куст. Ежели он мокутонный, все в шоколаде. Однако есть шанс что нет. И выходит, некая хрень, с некими, но явно запредельными способностями, да еще не факт что на материальном носителе. Вполне что–то типа теневого клона может быть. Впрочем, с учетом того, что валить я его собрался наглухо, тут прекрасно подойдут духи энтропии. Забацать в конгломераты побольше, хрен их чакра вымоет, они её раньше деструктурируют. Ну и пройдутся по мерности неплохо.

Из недостатков — возможно он кусок печати. И его уничтожение печать порушит, выпустя крольчиху. Что, в целом, вообще–то, пофиг. Потому как она, при всей своей крутизне, использует не магию или прямую игру с мерностями, а ту же, местную чакру. И скушают её энтропийчики так же успешно, как и любое другое многомерное проявление. Ну, исключения безусловно есть, но это защиты на высоких мерностях и прочем, чего чакропользователь не умеет, иначе чакра ему нахрен не сдалась.

Есть вероятность что Кагуя какой–то НЕХ, а чакру пользует «прикола ради». Но вероятность меньше доли процента. Запечатали её точно чакрой, Гамамару врать смысла просто нет.

В общем, вижу черного — вгоняю в него рои духов энтропии, благо носитель не нужен. Ну и драпаю нафиг, пусть помирает спокойно, мне ущерба не нанося.

Надумав все это, стал надуманное осуществлять. Джуньяхиры наклепали, Орыч покривился, но изрядный кусок кожи отжалел. Я даже на нарутовскую печать смотрел, да пару решений почерпнул, так что вышло у меня пять свитков с печатями, которые и десятихвостого лет десять удержат. Не меньше.

Ну и половину бусин четок конгломератами энтропийников забил. Стремные они все–таки, как атомная бомба на запястье. Да и с призывом мучился, капризные, один раз из трех являются, да и рылом многомерным часто на контракт крутят. Впрочем, справился.

Так что, через месяц после принятия решения, пересекал границу страны Дождя почтенный мастер Всунь Уд, странствующий торговец и мудрец. Не шиноби, однако чакропользователь и при мече. С грамотой, о благородном достоинстве почтенного рода Уд.

Высок был мастер и широкоплеч. Светловолос, голубоглаз и бородат. В общем нормальный тип, не недомерок или еще пакость какая.

Добрался сей почтенный мастер, до второго по величине города страны Дождя, Ро именуемым. И, заплатив плату небольшую, стал торговать простыми свитками запечатывающими, для продуктов. Да и узнавать про людей благодетельных, но хворями скорбных.

Ну и надевал сей святой человек на болящих амулет с водоворотом, кровью их кропил, да и исцелялись болящие. Сам же мастер благочинно лапки складывал, перстом в потолок тыкал, да велел потолок благодарить, а не его. И денег ни рьё не брал, святой человек. Правда была дочка одного… Но, можно сказать, что и не было и помстилось сие. Всем помстилось.

В общем, шуршал я в Ро, пришлось пару раз по шеям бандюгам дать, излишне борзым, защиту мне предлагающим. Ну реально, чудные люди, теперь мне денежку малую носят, чтобы я их не защищал.

Наконец, пришли типы, то ли самураи, то ли шиноби, вида специфического да и с ухватками характерными. Ну и порадовали меня возможностью «сдать джуньяхира на благо всех людей Аме». Помял я слегка потерявшихся, благо и до чунина не дотягивали. Сложил из них кресло удобное, присел в него и стал рассказывать, что мол, ками на небе, а мастер Всунь Уд на земле. Добр сей мастер и не увечит неразумных. На первый раз. А ежели есть у них болящие, кои сами придти не могут, то не откажет благодетельный и почтенный мастер Всунь Уд. Однако ж, надобно, чтоб мастера за болящего попросила душа, искренне переживающая и любящая. Вот тогда мастер смилостивится и оделит амулетом.

Озвучил я речи прельстивые и пинками выпнул придурков из лавочки печатей.

Пару раз ребятам из той же группы в полосатых купальниках лапки ломал, за борзоту неуместную перед ликом мастера Всунь Уда.

И, наконец, приперлась некая девица, волосами синяя, с розой бумажной в волосьях тех. Ну и попросила амулет. Причем попросила искренне, даже к атаке не готовилась, несмотря на джонинский чакрорезерв и разработанные каналы. Да и слезы в уголках глаз были. Впрочем, в самих глазах некая безуминка присутствовала, хотя возможно и показалась

— Почтенный мастер Всунь Уд–сама, слышала я, что джуньяхиры Вы в великодушии своем, раздаете болящим. — выдала сия Мальвина. — Не бедна я, однако не достать сей чудесный амулет. Все к шиноби уходит и деньги не помогают. Есть друг у меня, почти что брат. К постели прикован и встать не может. А живем мы далеко от Ро…

— Не продолжай дитя, — пробасил благостный я. — Зрю я в сердце твоем печаль и тревогу, помогу с горем. Однако, есть условие одно.

— Я на все согласна, только скажите! — вполне искренне выдала тезка киммерийца.

Посмотрел я на «все». Нет, ну в принципе, все очень даже ничего. Однако я тип с отсутствующей моралью, да и думаю головой что сверху. Так что улыбнулся я, по итогам осмотра широко и продолжил:

— Ты прекрасна, дитя. Но Всунь Уд не принимает мирского за дела угодные, — тыкнул пальцем в потолок, — туда благодарности адресуй. Однако редко столько любви к ближнему и чистоты в сердце мне видеть доводилось. Потому слушай моё условие. Получишь ты две джуньяхиры, одну из них пред тем кровью окропив. Твоя она станет, никому более не поможет, но тебя сбережет. Согласна? — выдал лыбу сквозь бороду на сорок два зуба я.

Девица закивала–закланялась, цацку нацепила, вторую получила и срулила в дождь. Я же табличку со словами непрельстивыми на дверь лавки повесил, дверь запер и медитировать стал. Ну и приглядывать за девицей в многомерье.

Примечание к части

Нуарный, утопающей в дожде город. Ночь и благородный мастер Всунь Уд в небольшой лавочке. Разряды далеких молний озаряют трепещущий бумажный цветок в лазурных волосах. Молящий взгляд девушки, обращенный на благородного Всунь Уда.

О как завернул, ай да я, ай да …маладец, да.

ай да старина Киберъ Рассвет

51. Уборка урожая

Девица отбывшая за углом улочки скрылась, крылья из бумажек сделала и, невзирая на дождь, полетела. Вообще, похоже, у Конан что–то либо с воображением, либо с генетикой, а, по уму, с обоими нелады. Во–первых, это явно мокутон, но несколько «деградировавший», по спектру чакры похож, но составляющая «воды» урезана. То есть, потенциальная полу–недо Сенджу есть, ежели лечебные процедуры помогут, будет тетушке–сестрице презент. Во–вторых, что за бред с крылами? Я вообще худею: во первых, дамочка летит на чакроприводе, крыла–планеры есть, из чакры же. А внутрь им напиханы рваные бумажки. И она этими планерами с бумажками еще и машет, ангел бухгалтерский, притом что скорость передвижения такова, что только замедляет полет.

Впрочем, фиг бы с её тараканами пока. Интерес сейчас в том, что девица прилетела к скальной гряде, зарулила в пещеру, и потопала по вполне обжитым переходам. Ну и зашла в некий зал, а из зала в закуток. Где и обитал мой родич.

Честно говоря, как–то мне от вида его ну не то, чтобы поплохело, но восставшие и(з)ада точно вспомнились. Дохлое, истощенное тельце, кости, обтянутые кожей. В спину арматурины металлические вида мерзкого, натыканы, ну и фактически распят он на т-образной хреновине. Нет, я все понимаю, но блин, прежде чем джуньяхиру надевать, может там вытащить арматурины, положить поудобнее, пожрать там дать, бульончика какого.

Но девица формами приятная, головой оказалась крепко стукнута. С причитаниями «Нагато, это тебе точно поможет», напялила джуньяхиру на товарища больного. Она ж две трети усилий духа перекособочила не на лечение, а на потуги арматурины вытолкнуть да массы страдальцу добавить. Ну впрочем, опять же, я ей пока не доктор.

Сам страдун голову приподнял, да буркалы распахнул. Ну, в принципе, буркалы кратно сложнее, чем всякие прочие пучие глаза, это даже через духов видно. Причем еще, судя по отчету джуньяхиры, несколько мозг в смысле толщины коры прокачали. Может, конечно, и сам Нагато, точнее его разработчики, генетику столь удачно мутировали, но как–то не похоже.

Распятый на Конан посмотрел, мордой, страданиями полной, выдал охрененную фразу «жизнь это боль, все бессмысленно», да и голову опустил. Ну а Мальвина, прикрыла рот руками, слезу пустила, но за философом приглядывала, убедилась что кожей последний порозовел, да и пошла по делам своим мальвинистым.

Ну а я, прыгнул хизушином в подвал усадьбы, да и стал готовить палату для болящих, соответствующего номера. Точнее, для начала, приемный покой.

Дело в том, что с кристаллами медчакры мы с Эйкой разобрались. На продажу не поставляли, но технологию отработали. Ту же инфуин лечебного толка питать, если ты не медик, милое дело. Ну, а закольцевать потоки чакры в кокон, дело оказалось несложное, так что, на всякий пожарный, были у меня «кристаллы» чакры в режиме мудреца наполненные.

На пару биджудам выходило, впрочем «взорваться» не стихийная чакра, без внешних команд не могла. Пшикнет разве, если что. Однако, для одного хитрого и противоестественного шодо, крайне чакрожрущего, эти кристаллы оказались милым делом, прекрасной подпиткой.

Шодо сие создавало область локального «ускорения или замедления временных потоков». Все не так, однако, процессы протекающие в трехмерье, шодо могло как почти остановить, так и многократно ускорить. Вплоть до духов, например, потому как дух в поле действия шодо в полной мере, безусловно не попадал, однако, его проявления и эффектор в рамках трехмерья, в области действия шодо, имел те же замедления\ускорения. Ну, малые точно, а других у меня и нет.

Как работала сия дичь, как компенсировала массу только трех с половиной мерных эффектов, не выпадая из поля зрения, да и поля событий, я до конца не понял. Но глумеж явно был на пределах возможностей многомерного проявления чакры, вот банально, того же биджу на ту печать, что я подготовил, не хватит. Его, бедолагу, выжмет досуха за пару дней.

Впрочем, принцип действия принципом действия, однако, сутки в данной комнатушке займут, для пребывающего в ней, менее секунды. На большее кристаллов не хватит, но мне более и не надо. Благо, записулину для Игоря и прочих, на самый худший расклад, я оставил. Ну, а может совсем не пригодиться, думалось мне, но пусть будет.

Подготовил и проверил все, да и стал ждать. В принципе, двух пациентов можно было бы и сейчас выдернуть, однако, прямо скажем, цель они немаловажная, но побочная. А времени у меня осталось менее десяти часов, джуньяхира на Нагато работает в форсированном режиме и более не протянет. Не факт, что её снимут, благо внешних проявлений на страдуне особо и нет, однако, нафиг рулетку.

Жду полчаса до окончания контракта, да и прыгаю в логовище. Страдальцев в приемный покой, а куста буду караулить.

Но не пришлось. На рассвете, жутко символично и все такое, распятие–каталку Нагато впихнули в зал, тезка киммерийца притулилась с ним рядом, да и ввалился тип с рожей бледной и перекособоченной. А спустя пару минут, просочился второй тип, напоминающий инвертированное вовне, самое темное в мире место — похоже, черная фигня. Потому как, на башке он носил горшок плетеный, но рожей, частично выглядывающей, был вполне черен.

И завели Нагато и Конан беседу с домашними растениями, на тему, что нужны в Акацуки новые члены, дабы «всех спасти» ну и «нести боль», куда ж без этого. Я в диалоги не вслушивался, но думал и пытался хоть что–то разглядеть в черной фигулине. Вполне, впрочем, безуспешно.

Так что приготовился, в режим мудрилы зашел, примерялся, с какого места и в какой последовательности благо буду наносить и добро причинять. Сформировал цепи, да и шпагу из сенчакры призвал, на всякий. Свиток барьерный в другую лапу взял, приказ духам в джуньяхирах на Нагато и Конан на сон отдал, да и прыгнул хизушином в место намеченное.

Первым делом, выдернул пациентов в приемный покой, вторым — активировал свиток с комплексом барьеров: пока он цел, крайне мала вероятность отсюда выбраться, максимум силой продавить, но силы понадобится тьма. Не панацея, но как подстраховка ничего.

Третьим делом уставился на обоих кустов. Белый исправно цепью обвился, кособочился не менее исправно. Ну и, явно, в ближайшие секунды, на какие–нибудь гадкие действия в мой адрес был не готов.

Черный же творил дичь. Его сенчакра несколько подглючивала, но цепью приходилось елозить, потому что гад менял свои размеры. Не сказать, чтобы в широких диапазонах, однако цепь приходилось всю ту секунду, что я тут, стягивать, для контакта с тварюшкой.

Ладно, идем от простого, подумал я и шуншином подскочил к белому, да и в свиток на коже, рожу противную, запечатал. И тут почувствовал, что чакра во мне пытается не подчиняться и учудить что, нехорошее. То есть, потуги тщетны и все такое, но та чакра, которая еще с природной составляющей не смешалась, явно какие то деяния непотребные мыслила учинить, чего, к счастью, не успевала.

Ну, впрочем, и так и так фигню черную валить, подумалось мне. Понял я, что балбес, причем несколько поздно. Пафосное, пусть и крайне ускоренное, движение лапой с браслетом, в сторону скособочившегося Зецу, я сделал явно зря.

Пофиг же было, как духов выпускать, однако вот, на чистых рефлексах «указал». А результатом: три конгломерата энтропийчиков, проявившихся в указанном месте, добычи не обнаружившие и срулившие нафиг, ибо контракт уже я не выполнил. Черная фигня, кляксой покрывающая пол и мечущаяся по округе, тыкаясь в барьер. На первый взгляд, вроде и не заметно, но, все же, потихоньку его деструктурируя.

В общем, есть у меня минута объективного времени, чтоб фигулину эту энтропийниками заразить. Потом он барьер дестабилизирует, и хрен я его найду. Ну, наверняка и быстро.

Так что, стала моя героичность, шпагой и цепями чакры потрясая, с гиканьем и улюлюканьем за кляксой гоняться. Пару раз тыкнул шпагой, замедлил, обложил цепями и стал в угол загонять, дабы энтропийчиков всадить. Ну и свалить нафиг, после высаживания, естественно.

Однако, пакость афро–гербологическая, моих порывов благих не понимала и не принимала. Вот просто не заметил: один миг — загоняю хрень в угол, второй — из меня торчит что–то псевдодвухмерное, да еще и копошится во мне нагло. С природной чакрой взаимодействует хреново. Но упорно, хорошо что хоть не мгновенно, чешет к ядру.

Да, все фигово, я в опасности и даже помру. Однако, от злодейского «бугагашеньки!» смотря на несколько замедленное копошение тварюшки, меня удержало только ускорение: как–то, смешно бы оно звучало, на скоростях столь высоких.

Выпустил я очередью в плоскость, в меня воткнувшуюся, сразу шесть конгломератов духов энтропии. Ну, не очередью, координаты проявления задал, ладно.

Впрочем, куст и тут проявил свою мерзкую, чакрокустистую природу. Как он своей плоскостью, в меня воткнутой, исчез — я опять не понял. Но пять конгломератов из шести, мгновенно проявленных там, где был кусок куста — опять же помахали мне ручкой.

Ну, я их и в один напихал много, так что деактивируя барьер и прыгая хизушином, все же пропищал «буга…». Реально пропищал. Так что, уже у себя в подвале, решил такого больше не делать.

Сел в медитацию и стал смотреть–думать. Итак, выходила картина странная, но не самая худшая. Контракт с энтропийчиками был и действовал, соответственно куста они кушали. Однако, с мерностью как куста, так и места его пребывания творилась дичь: явно больше четырех, вполне возможно что и шесть. Ну, не то чтобы дичь, но сориентироваться и понять, что творится, я явно не мог. Впрочем, главное что его жрут.

А мне надо подготовить комплект тех же энтропичиков, на случай, если сожратый Зецу откроет печать. Вот пофиг на все, но на всякий случай надо.

Провозился часов пять, но бусины заполнил. Потом принялся за товарищей в «приемной палате». В принципе, судя по виду, уже отрубились. Ну и снял я временной барьер, предварительно приготовившись. Но готовился зря, дрыхли пациенты.

Девку в койку оттащил, пусть там валяется пока, да и пригорюнился над родичем.

Впрочем ладно, что думать — прыгать надо, в смысле, для начала, трансплантологичить. Чем и занялся, лапу на глаза Нагато положил, да и глаза на обычные поменял, срастясь с пациентом предварительно.

И тут же почувствовал, что родич начал помирать, теряя янь–компоненту катастрофическими темпами. А тянули янь из него, похоже, поганые арматурины, причем еще и отсылали в куда–то. Впрочем, пофиг пока. Арматурины вытянул щупалами, раны заживил. Но, выкидывать\ломать металлолом не стал.

Связаны были они чакрой и еще как–то с Нагато. После удаления янь выкачивали не критично, а понять что за связь, на глаз — не выходит. Так что, пусть будут пока, в уголке полежат. Потом разберемся что за хрень.

Риннеганы в баночку убрал, да и схоронил, до лучших времен. И стал мысль думать, на тему что и как мне делать, а главное, в какой последовательности. И выходила вот какая петрушка: первый и наикритичнейший момент — Кагуя. Сколь бы вероятность её высвобождения из печати мала\велика, сколь бы цукуёмистыми мне не виделись события после активации в каноне вышепомянутого цукуёми, она непредсказуемый и потенциально опасный фактор. Одного, описанного Гамамарой, выпиливания большей части человечества, путем сна хватит, чтобы её считать однозначной вражиной.

Как мне уже мыслилось, энтропийчики её схарчат и не поморщатся. Ну на край — замедлят, отвлекут, хворой сделают и можно будет поковырять щупалами и другими духами. Однако, надо еще момент её возможного высвобождения не прохлопать ушами. А вот отрубит опять всех на планете, и что мне делать? Ну кого–то, безусловно, вытащу. Но в любом случае, есть вероятность, что дело это будет не быстрое и индивидуальное. Да еще и черт знает, какие побочки вылезут.

Так что, выходит, надо мне её возможное появление не прошляпить, а для этого нужна мне о ней информация. А источник у меня сейчас в свитке томится. В темнице кожаной, да.

Ну, а надумав сии мудрые мысли, начал я со страшной силой барьерить часть подвала, и без того неплохо защищенную. Барьерил час, но сделал что–то вроде смещения в дробную мерность, с ключом на себе. Хрен отсюда что выберется, да и свяжется с наружей очень вряд ли. Так что, вошел в режим отшельника, щупалы и цепи встопорщил агрессивно, да и выпустил белого куста.

А тот пал на землю, колени обхватил, из стороны в сторону качается и нудит «её нет, её нет, её нет…». Ну, всяко бывает, однако предусмотрительный я, непременно должен узреть в этом подлую хитрость. Что и узрел, впрочем ошибочно.

Зецу, по всему, реально страдал, да и пофиг ему было на окружающий мир. Тыкал я его палочкой, шевелил щупалом, цепями тыркал. На что, куст колосился, но страдать не переставал. Даже помарионетил его щупалами, но ему пофиг. Как отпустил — сел в ту же позу, колени обхватил, качается и причитает.

Как–то так совсем не интересно выходит. Он должен страдать и меня информировать, а эта пакость хамски и просто так страдает. Причем, что еще более хамски, не мне во благо.

Ну да ладно, стал я его обследовать–изучать, для начала. И вышла ожидаемая фигня: требухи в кусте нет вообще, клеточный коктейль из двух людей, перемешанный и мутировавший дико. Фурычит на чакре, населен мокутоном, да.

Как мне эту пакость теперь мучить и пытать–то? У негож нервов нет, на тыканья и проколы (потыкал–попрокалывал) ему пофиг. Ладно, будем садистские эксперименты экспериментить, осторожненько. А то может все–таки хитрость подлая.

По результатам получасовой работы исследовательского пыточных дел мастера, ключик к поднадзорному нашелся. Ежели его сенчакрой потыкать, а кустики вылезшие поджечь–подергать, сучит он лапками и страдать начинает всячески. Так что, спустя еще пять минут гербологических пыток, стал подследственный колоться «не делай мне больно, мне плохо, больно, её нет». Была бы совесть — прям стыдно бы стало. Наверное.

Но, по причине отсутствия подобного атавизма, а также принципов меньшего зла и воздаяния, равного содеянному, вытащил я из уродца все что он знал. Ну вроде, все–же, похоже, был он человеком и реакции сохранил.

Выходила такая петрушка, что основой для куста был местный житель, судя по описанию, как раз один из тех, что тысячу лет назад попали в цукуёми. Притом, памяти у него о жизни до пробуждения не было совсем. Но, были «братья» и много, такие же белесые, противные и скособоченные как он. Кстати, именно кустом он стал, только относительно недавно, но думать лучше по–порядку:

Итак, очухался мой собеседник в толпе белесых, перекособоченных товарищей, мало того, что всячески обожая крольчиху, так еще «слыша голос и ощущая присутствие божественной каждый миг». По всему, остальные зецу, так же промывались мозгом и ставились на ДУ.

Таскали они тушки еще не сожранных людей к Кагуе, та из тушек делала новых зецу. Сколько сей поганый конвейер длился, собеседник сказать затруднялся. Потом, крольчиха запечатала собеседника сотоварищи в месте «хорошо было, братья рядом, Она чувствуется, обратно хочу, плохо, больно, её нет, обратно…». Заблажил допрашиваемый, но пара соответствующих, пыточных пинков, рассказ продолжили.

Итак, черный Зецу, для белого, не что иное как «Воля Богини». Вот и все, ни что может, ни из чего сделан, допрашиваемый не знает и не задумывался. Воля крольчихи и точка. И вот, в один прекрасный момент, выдернула эта воля из места, где хорошо, собеседника. Кстати, это место, еще и в виде хрени какой–то проявление имела, но тут собеседник объяснить не смог. Некая кракозябра, призываемая, на минуточку, носителем риннегана. Не черным зецу, а именно риннеганщиком.

Итак, выдернула эта воля, накормила куском мяса, сказала «становись как кусок мяса но оставайся собой». Собеседник послушался, мокутоном овладел, но стал несколько нестабилен в отношении к природной чакре, что, в общем–то для меня не секрет. Ну и поведал мне про Мадарыча, ныне покойного, ныне же покойного Обито, который, в свою очередь был наполовину «братом». И долго говорил, как шпионил–гадил по «Воле Богини».

В общем, говорильни много, толку мало. Кто Кагуя не знает, что за хрень черный куст не знает. Страдает на загляденье и не любит «когда больно и её нет». Плюнул я на страдальца, да и запечатал в свиток, пусть там страдает. Может сгодится на что полезное, впоследствии.

До утра моделировал конгломерат духов, реагирующий на мощные источники чакры, да и на её вспышки. Задача была нетривиальная: нужно было создать над планетой сеть–оповещения, задать духам координаты–привязку, рассчитать зону чувствительности, подобрать наиболее чувствительных к чакре духов. Ну, в принципе, справился, ритуалы соответствующие отпечатал. Правда, считал на живность жертвенную. Уж очень много выходит конгломератов, да и призывать по одному, даже клонами, свихнусь.

Ну а с утра, плюнул на все дела и решил с родными пообщаться, да и в Конохе пройтись, на других посмотреть, себя показать. Правда с последним чуть не прокололся. Был ведь я в образе и теле мастера Всунь Уда.

Но исправился. Правда, росту себе прибавил, да и бородку оставил. Вырос Хизуми, возмужал. А то, блин, мелкий был, да и борода меня украшает. В моих глазах.

Примечание к части

По поплывшим срокам выкладки. Я как и раньше, пишу много и часто. Однако, в предверье всяких праздников человеков, освободилось у моего работадателя ночное дежурство. Автер птица вольная\вольнонаемная, но за ночные дежурства копеечку платят немного побольше, а это автеру актуально. Так что, пока будут ночные смены, автер дежурит ночью, соответственно писать начинает где–то в шесть утра. Ну и вечером еще одна прода, тут как обычно. Так что нефиг ныть, да еще в личку, а то я сам ныть начну.ߘἢr /> несколко гневный старина Киберъ Рассвет

52. Удачи капитана Орочимару

Для начала, решил проведать родных, в смысле которые совсем родные. Эйка, правда, меня ухватила ультимативно за размножатель и размножила, как только увидела. Ну, в принципе, имела некоторое моральное право, да и бородку похвалила, так что будем считать что хорошо.

Карин с Торой на мне повисели, некоторые дождевые вкусняшки обрели, да и убеждены стали, что мое отцовство, ну пока вкусняшки не кончатся, самая лучшая вещь в их жизни. Карапузины мелкие, но забавные. Кстати, антифеминная закалка Торе вполне пошла на пользу. Прихватив Карин за лапу, он сам её поволок в уголок, добычу делить. Орел растет, в смысле лев, да.

Игорь кружащий последнее время вокруг Рэй, узрев меня с воплем «Мастер, а не найдется чего изучить?» подбежал. Лыбился мордой ассистентской, однако в глазах некоторая задолбанность плескалась. Ну, вообще–то есть, так что спас я бедолагу от семейных неурядиц\урядиц, намылив, для начала, за покупками. Ну и план накарябал виртуальный: питания прикупить, к моему прекрасному, которое репликатор, яйцу подтащить, его обиходить, и меня ждать. Были у меня мысли, пару органов вырастить–поэкспериментировать.

Смотрел я вслед опускающейся пыльной дорожке, да и эхо таяло, крика «Слушаюсь, Мастер!». И думал, что ж Рэй такое творит, что Игорь от неё за мной прячется? Ведь вроде душа в душу жили.

По отлову возмущенной Рэй, выяснилось, что разрешась от бремени, сия, не слишком уже юная дама, заболела материнством головного мозга. Притом, осуществляла это материнство Игорем, сама же предаваясь разгульной трудовой деятельности, да кормя юного карапуза. Я, немного, от таких раскладов прифигел, да и поручил дамочке, волей главы клана, тараканов своих извести. А именно, спиногрыза направить к прочим детям, благо нянек там куча, опыта у них поболе будет, нежели у матушки, впервые рожавшей, да и у батюшки, вовсе не рожавшего ни разу.

Никто, блин, спиногрыза не отнимает, в свободное время хоть унянчитесь, но срывать рабочий процесс в подведомственном мне клане категорически не можно! Рэй слезками заблестела, но вняла.

Я, уже с некоторым, более чем здоровым, опасением побродил по усадьбе. Но, вроде, больше дичи не творилось, народ сыт, доволен и в меру работящ.

Так что, пошел я себя показывать широкой общественности, с новой, охренительной бородкой. Ну и на эту жалкую общественность, несомненно, бросить снисходительный взгляд.

Общественность, самым вопиющим образом, мной не восхищалась. Правда здоровалась. Так что решил я на неё плюнуть, да и навестить цитрусового.

Цитрусовый был, подчинял, унижал и доминировал над Саске. Рожица последнего обрела вид брюзгливый и отстраненный, вполне к канону приближенный. Надо бы вытащить племяша на месяцок–другой, а то ж совсем бедолагу до канона доведет. Да и учить шинобству всякому скоро можно\нужно будет. Отрубил инфуин на карапузе, да и срулил вдаль. Правда, раскланявшийся со мной Фугаку, вроде бы, что–то хотел. Но, не особо сильно, потому как не озвучил желаемого, так что срулил я вполне успешно.

К Змеетню заходить не стал, пообщался шодофоном. Он на меня приветственно ядом побрызгал, осведомившись, а не освободился ли почтенный советник от клановых дел, а то дела–то и в деревне есть. Я ответно, не менее приветливо, побрызгал кислотой, да и направил советливого клона для дел. Чуток, несколько более церемонного, нежели следовало, но в рамках. Моих, безусловно, рамках.

С Цу связался, хотел предложить помощь уже с ейным спиногрызом, но выяснилось, что уже. Традиция действительно была, так что оповещенный Эйкой совет клана, направил одну даму в помощь Сенджу и её наперснице. Так что, Цу меня взяла и поблагодарила с ходу. Ну, в принципе, мои выдающиеся лидерские и организационные качества, несомненно, заслуживают похвалы и благодарности, тут и не поспоришь.

Так что, вкусив у Акимичи немного, с килограммчик, барбекю, вернулся я в подвал. Благо, вечерело уже, и пора мне было творить дела свои, мироспасительные и, в равной мере, безумно–ученые.

Снабдил Игоря малым соскобом с риннегана, да и поручил в мое прекрасное, которое репликатор, яйцо поместить, да и бдеть за ним неусыпно, ибо фиг знает что выйдет. Ну и меня теребить, по мере надобности. Игорь внял, благо теневым клонированием владел, так что на этот момент можно было до результата или какой аварии забить.

Выцепил Шина, да и поручил ему дело не по профилю, но важное и по ряду моментов секретное. Напихал ему свитков с печатями под живую и даже с СЦЧ, подходящую живность. Всучил метку хизушина, да и поручил: в приграничных странах, накупить скота всякого, крупности и рогатости различного. Пихать незаметно в местах скрытых в свитки, да и дальше искать–покупать–запечатывать. После того, либо место скрытое и удаленное найти, либо со мной связаться, что, мол, место не нашел. Ну и будем думать. Секретность как свитков, так и закупок важна, так что, вперед полковник, Удзумаки–доно ждет скорейшего исполнения. Выслушав «Хай!», да и, проводив бойца взглядом, вернулся я к своим баранам, точнее пациентам.

С Конан, все было, в принципе, нормально. Нервное истощение и психозы, в сознание не приводил, но каких–то запредельных патологий не обнаружил, когда с мозгом подопытной пациентки сросся. Ну, и кустистых отростков так же не было. А в целом, несчастная девчонка, с излишне сильной эмоциональной привязкой на двух друзей детства. Оказалась, в ненужное время, в ненужной стране и прочее. К недавноубиенному идеологу их компании, да и к моему родичу относится в диком смешении коктейлей материнство–сестринство. Я несколько прифигел, но покопавшись в воспоминаниях, совсем выпал в осадок.

Родич мой, как бэ это помягше, сексуально был ориентирован на янь. Причем, по воспоминаниям Мальвины, с раннего детства. Причем, тут даже гомозекой его не назовешь, скорее в мужское тело впихнули женское сознание. Вот реально, мелким был — девчонка как девчонка. Интересами, мимикой, жестами. По сути, Конан был подружкой.

В принципе, есть такие патологии гормональной–нейромедиаторной системы. Именно патологии, тут и болезнью–то толком не назовешь, гормональный фон, в котором формируется и живет личность, нормален и естественен. Для другого пола, мда.

Так что, до определенного момента, был мой родич девчонкой в мужском теле. Ну и влюбился в своего дружка, Яхико, чем и тому, в детско–подростковом возрасте несколько ориентацию подправил. Вообще, для Яхико–то было пофиг. А вот Нагато, ситуация несоответствия пола крышу рвала, гормонами кидала, да и истерики вызывала.

Ну, а как Яхико помер, и без того не самая устойчивая крыша Нагато улетела в дали. Да и штыри, с кракозяброй появившиеся, свою роль оказали. Подвергнуть всех боли, под соусом того, что вот Нагато испытал, а другие испытают и сразу пацифистами со страшной силой станут.

Отсоединил я свои нервные окончания от мозга тезки киммерийца, да и призадумался тяжко. Вот был бы Нагато обычным глиномесом, или многотрахом — да пофиг бы мне было на его увлечения. Никто не жалуется, все довольны, непотребного вида уроды на улице с флагами не бегают — и замечательно.

Однако, тут выходила ситуация, в которой сама природа над Нагато посмеялась. Его сам факт «не того» тела с ума сводил, нестабильным истериком делал, про травматические переживания последующие даже не говорю. Вот что мне теперь с ним делать–то?

Прибить, забить и исправить. Прибивать — пока не за что, жаба душит, ибо родич, причем, довольно близкий. Забить — такой себе вариант, опять же, мне пофиг на то, с кем. Но он, даже если с травматическими воспоминаниями разделаться, кукухой так или иначе улетит, далеко и надолго. Причем, игра с гормонами–нейромедиаторами вряд ли поможет, личность уже сформирована, то же свое тело, на возбуждение в женский адрес, еще сильнее ненавидеть начнет. Ну и как следствие: расшатанная психика вплоть до резни в ночи невиновных и непричастных, более чем возможна. Или повесится на собственной косе.

Так что, на все пофиг. Будет у меня сестрица-Нагатушка, кикикнул я и приступил к проверке выводов. Выводы подтвердились. Ну и папаша родича, похоже, был то ли полукровкой, то ли квартероном Кагуя. Ряд гормонов, костные аномалии, да и некоторые показатели в смысле «думать» на это указывали. Под черепушкой родича была редкостно бредовая каша из комплексов, страданий и психозов. Себя он не прибивал из–за «помощи друзьям», а потом «чтоб воплотить мечту Яхико». Вот уж реально, проблемы гендерной самоидентификации ведут к гибели мира.

Так что, помимо работы виталом по замене соответствующих органов, режима работы желез да формирование мутагенных образований, перестраивающих хромосомный набор, надо было мне совершить еще один опыт.

Работа окклюмента с чужим разумом. Долго приноравливался, но справился. Личность трогать не стал, проще было бы потереть все нафиг. Однако, акценты воспоминаний сменил, часть ассоциативных цепочек убрал, часть построил по новой. В общем, будет у меня кузина, жизнью и потерями умудренная, но не двинутая. Ну и на клан пару закладок–привязок поставил, легких, исчезнут со временем, но, при отсутствующем клановом воспитании, интеграцию и приятие сделают гораздо проще.

Напоследок, удалил все воспоминания, с риннеганом связанные, а навыки его использования себе скопировал. Да и полюбовался кракозяброй, из которых зецу вылезали. Феерический, конечно, развод лоха–нагатушки: я дам тебе силу, взамен на жизнь. Притом, что «сила» эта в его же глазах была, да и обращение к их возможностям никак с этой, гедомазной, кажется, кракозяброй не связано.

Так что, прицепил к уже менее болезным, но от здоровья далеким, пациентам по джуньяхире, прибрал штыри к рукам, да и стал думать. Что за хрень эта Гедо Мазо, неясно. Ну, предположим, мой белокустистый друг не врал. Однако, как внешнее отражение печати, которое якобы «тело десятихвостого», предложило «силу» Нагато? Это, блин, хоть и развод дешёвый был, но вполне реальный факт осознанной деятельности, не гендзюцу постороннего кого, или еще пакость какая. Ничего не понимаю.

Ну хорошо, допустим, что чакрокуст не печать, а, как мнится белому, «Воля», некий эффектор запечатнной Кагуи. Именно вырвавшийся кусочек, с самосознанием. А где тогда сама дамочка–то? В, пардон, «теле десятихвостого», да еще и в компании белых зецу? А им, пардон, не тесно там? Ну, положим, тесно–нетесно, вопрос десятый. Но, опять же, как печать может лживо предлагать что–то и забирать энергию? Даже если предположить, что все биджу фрагменты некоего НЕХа, то он либо некий безвольный фрагмент, «тело» НЕХа. Либо бред выходит, потому как вырывать куски с сознанием, оставляя сознание в целом — ну вот просто болезненный бред.

Ладно, фиг с ним пока, с Кагуйством всяческим, скорбноразумным. И с детишками ейными, так же, возможно, умом не блискающими. А главное, на хрен пока мазо енту. Сетку слежения сделаю в любом случае, штыри же пока запихну в печать, максимально защищенную, как та, в которой куст пребывает. Буду возиться с политикой–геополитикой, кланом–семьей. Ну и за энтропийчиками следить, да с риннеганом возиться.

Потому как, пока куст где–то страдает, лезть в дела шиноби ему точно не с руки. Да и помрет, возможно, все–таки. Ну а риннеган, по всему, выходит ключевым моментом головоломки, с мазой связанной. Так что, разберусь, освою, да и за штыри тогда примусь.

Так что, забил я пока на пациентов своих, благо с год их виталы не только в форме продержат, да еще и подлечат-в порядок приведут. Да и поперся к Огнетню нашему, благо пищал он что–то, насчет «кучи дел» неубедительно. Ну и утро уже, как–никак.

Пришел я Огнетню, да и запищал он такое, от чего я слегка удивился:

— Освободился, наконец, Хизуми–кун? — заядоточил Орыч.

— Ну так, — неопределенно помотал я лапой, — могу уделить толику своего драгоценного времени.

— Счастье озарило мою обитель, — ответствовал культурный Змеетень, — ты, кстати, прекрати присылать столь отвратных клонов, последний мне совет кланов чуть не сорвал. Вид, у меня, видишь ли, неподобающий!

— Оро–кун, ну а что ты хочешь? — искренне изумился я. — Ты свой, уж прости, непотребный бантик, уж опять же, прости, на заднице, поверх облачения Хокаге завязываешь.

— Это стильный и отражающий мою индивидуальность элемент гардероба! — рассерженно зашипело его моднючество. — Не тебе, с твоей противоестественной страстью к всяким… — снижал голос, понимая необоснованность ответного наезда, Орыч.

— Вот! — наставительно воздел я палец. — Я предпочитаю традиционную, освященную поколениями и веками одежду. Причем, заметь, исключительно в подобающее время. Не то что всякие, — пренебрежительно помотал рукой, — забывшие культуру и правила приличия.

— Отстань от моего пояса, — надулся Змеетень, — нравится он мне и носить его буду!

— Да носи на здоровье, — милостиво дозволил я, — просто смотрится поверх плаща Хокаге… — остановил мои откровения бешеный змеючный взгляд, — ладно, молчу–молчу, — растянул я фирменную лыбу, — но ты же хотел не о клоне, с ценными и точными замечаниями поговорить?

— Нет, — все еще надуто ответил Орыч, — в Кири второй, точнее уже третий, день резня.

— Хм, бесклановые режут клановых? — блеснул я знаниями канона.

— Наоборот, — обломал мои канонознания Змеетень. — Было несколько выступлений бесклановых шиноби, подавили быстро, но там пострадали беззащитные представители кланов. Те озверели и начали просто вырезать всех подряд. Сейчас Кири — запершиеся клановые кварталы и каратели, изредка наталкивающиеся на организованное сопротивление.

— А Ягура? — поинтересовался я.

— Заперся в Башне Каге, шпионы передают слухи, что как бы даже умер. Но, пара отрядов ворвавшихся в Башню, вытекли оттуда в прямом смысле слова, — делился развединформацией Огнетень. — Притом, в бойню не вмешивается, приказов не передаёт.

— Ясно и любопытно. А какие у нас на всё это шевеление планы? — включил режим советника я.

— Вот и советуй, советник, — ехидствовал Змеетень.

— Ну, на первый взгляд, перехват контрактов на охрану торговых путей, побережья и морских, — зачесал голову я, — однако, резня долго не продлится и выиграем мы немного. А своих шиноби подставим, на воде у Кири очевидное преимущество. Поддержать в резне одну из сторон. А сторон–то нет, бесклановые могли бы вырезать кланы, напади организованно и внезапно, а сейчас без шансов. Разве что что–то конкретное поиметь, но в голову ничего не приходит, — вопросительно уставился я на Орыча.

— Биджу, — ядовито оскалился и раскатал губищи змеетень, — либо прикончить Ягуру, либо запечатать Биджу, сможешь же? — я, помявшись, кивнул. — Кири душит наше морское сообщение, фактически монополизировав его. Убрав биджу, мы не нарушаем баланс на материке, при этом вычеркиваем Кири из состава великих деревень по факту.

— А молния традиционно не ладит с морскими перевозками, — задумался я, — при этом шанс, тут ты прав, уникальный — есть возможность ударить, незаметно и безответно, при этом получив плоды, пусть позже, но именно нам и вполне благоприятные. Логично. Сам идешь?

— Иду. Рассчитываю справиться втроем, благо скрытность не последнее дело, — облизнулся авантюрист.

— Цу, вообще–то, с ребенком, — усомнился я.

— Фугаку. И он согласен, — ответил на мой немой вопрос Змеетень. — Шаринган в возможном столкновении с джинчурики — вещь незаменимая.

— Оро–кун, это вообще–то безумная авантюра, — счел своим долгом заметить я.

— Ну, если все будет плохо, уйдем хирайшином, да и Фугаку вытащим. Займет все не более трех дней, — ядоточил Хокаге, — клоны более чем успешно нас подменят.

— Половина Биджу — моя, — выставил я последнее условие.

— Идет, — обломал меня Орыч.

Блин, надо было на все замахиваться. Хотя на фиг он мне сдался? А изучу и так спокойно. А вот Орыча, похоже, уже задолбал кабинет и шапка капитально. Да и Фугаку с собой берет неспроста. Ну, а надумав эти думы, поперся я домой, готовиться и собираться.

Примечание к части

Чет Орыч и вправду на месте засиделся. Третий год уже Огнетнёвничает. Смеётся в кружке, Орыча приятельский оскал, мда.

несколько флибустьерственный старина Киберъ Рассвет

53. Аромат мести по утрам

Собралась наша троица, клонов благополучно создала, да и выдернул нас Огнетень хирайшином. Ну, прямо скажем, техника для экстремалов, впрочем для шиноби вполне сносно. Отдалились мы от Конохи на полсотни километров, и тут Фугаку сигналы подает, да и с деревьев спускается. Ну и спустились мы, да и зарядил наш пучеглаз спич:

— Почтенный Орочимару–сама, Удзумаки–доно. Принимая приглашение Орочимару–сама, я, признаться, имел свои планы на разговор с вами. Орочимару–сама предложил мне сменить его на посту Хокаге, — я бросил взгляд на Орыча, тот незаметно кивнул, — после данной операции, которая, как по мне, хоть и не станет общеизвестной, однако, действительно будет достойным завершением карьеры. При этом, я осознаю тот факт, что заняв место Хокаге, я буду сильно ограничен не традиционным советом джонинов и советом кланов, а вашими, почтенные, интересами. С учетом почтенной Сенджу–доно, безусловно.

— И вы, почтенный Фугаку–сан, — вопросительно взглянул я на пучеглаза, получил кивок и продолжил, — хотите прояснить, что за интересы конкретно, устраивает ли это вас и Коноху, как вы это видите?

— Именно так, Хизуми–сан. Изображать почтенную статую под шапкой не имею никакого желания, — озвучил Фугаку.

Пободались мы с Орычем взглядами, но этот подлый дезертир меня перевзглядил. В принципе, логично и разумно, прошлая авантюра с переворотом хоть и учитывала интересы всех, но была моей инициативой.

— Лично моя цель на данном этапе, сделать Конохагакуре доминирующей силой в мире шиноби. Не баланс, а безусловное доминирование. Силой, экономикой, знаниями. При этом, сохранить максимально возможное количество шиноби и генетических ветвей. Не в ущерб своим, безусловно, но все же избегать излишней резни.

— А я, с Цунаде–сан, поддерживаем стремление Хизуми–сана сделать Коноху сильнее, с рядом своих дополнений, — озвучил Орыч, — мне нужна свобода исследований и осознанный выбор работы а не приказ, Цунаде–сан же стремится к развитию медицины вообще и Госпиталя Конохи в частности.

— Империя? — прозорливо угадал Фугаку, — а цель? — Орыч кивнул в меня.

— Ввести неизбежные и, в чем–то полезные, конфликты и агрессию шиноби в ограниченные рамки, в идеале — перенаправить, в большей степени, не на уничтожение друг друга, а на исследование и развитие, — озвучил утопический прожект я.

— Мечта Хаширамы, — задумался Фугаку, — Да и Мадары, если разобраться. Примеряете корону, Удзумаки–доно?

— Шинигами упаси, Фугаку–сан, — с некоторым опасением ответил я, — мне в рамках клана более чем хватает проблем и хлопот. Моя, личная цель — именно создание системы, которая уравновесила бы, помимо прочего, власть и ответственность. У меня полно своих интересов, которые будут погребены под бременем власти. Ну а ниншу, как я давно уже говорил вам — дети не должны воевать.

— Понятно, — после минутного раздумья ответил пучеглаз, — насчет ваших целей в общем, ничего не могу сказать, это требует осмысления. Однако идею сделать Конохагакуре сильнее приветствую, да и ваши озвученные интересы вполне принимаю.

На том беседу и закончили. Орыч, морда дезертирская, втихую решил выползти из под шапки. Впрочем, пусть его. Даже если с новой, пучеглазой, властью не сложится — есть рычаги давления. В конце концов, в худшем случае — Удзумаки просто покинут Коноху, благо, у нас уже клан, вполне функциональный и неслабый.

Достигли мы побережья, да и удивил меня Орочимару изрядно. Я думал будем добираться кораблем, ну на худой конец по воде. Однако, Змеетень извивистый, разместил метку хирайшина в Киригакуре, шпионами своими. Мало того, подло просчитал разговор с Фугаку, вынудив четыре часа двигаться верхними путями. Нет, в принципе–то логично, да и вообще молодец. Но намстить надо, да. И даже знаю как.

Выкинуло нас из шейкера, хирайшином именуемым, на окраинах Кири. Высокоэтажная застройка, туман и отблески пожаров встретили нас. Да уж, тут не до вылавливания вторженцев, впрочем барьеры я на всякий случай наложил. Орыч достал подушечку из печати, уселся на неё, бантик свой эксклюзивный расправил, да и призвал кубло мелких змеек. Последние уползли в сторону Кири, довольно быстро исчезнув из вида. Ну а в ожидании информации решил я уточнить любопытный вопрос:

— Почтенные, а есть ли сведения, хотя бы на уровне слухов, о джинчурики Сайкена?

— В целом, — расслабленно ответил Орыч, — ничего с его побега не изменилось. Сам агрессии не проявляет, но на нападение отвечает. И успешно сбегает, в случае опасности.

— То есть, все ждут естественной смерти носителя, — задумчиво протянул я, — ну, кроме ойнинов.

— Есть варианты, — блеснул глазом пучеглаз, — однако скрыть джинчурики считается невозможным, — кивнул Фугаку на мою ехидную морду, — так что Учихи этим не занимались. Захватить для себя не выйдет, а отдавать Кири глупо.

— Скрыть возможно, как и изменить внешность, — озвучил я, — вообще, хорошо бы Утакату захватить или завербовать. Вопрос не столько в том, что он нам нужен, сколько в том, чтобы он, случайно, не попал в другие руки. Хотя, тут смотрите сами, почтенные. Суть я озвучил, скрыть и замаскировать вполне возможно, — собеседники покивали и задумались.

Тем временем Орыч оживился и выдал отчет змеиной разведки:

— В Башне Мизукаге только один человек, сам Ягура, стоит перед окном, смотрит на Кири. На первом этаже, ожидаемо, около тридцати мертвых тел. Фугаку–сан, сколько вам понадобиться времени, максимально, для введения джинчурики в гендзюцу?

— Если максимально, — задумался Учиха, — то секунды три прямого контакта глаза в глаза. Есть свои подводные камни, однако парализовать за три секунды безусловно смогу.

— Почтенные, как я понимаю, сам Ягура однозначно в расход, нам нужен Биджу, на захват джинчурики мы изначально не рассчитывали, — собеседники кивнули, — тогда у меня есть такой план. Орочимару–сан, твой призыв сможет доставить это, — протянул я маяк хизушина на сенбоне, на что Орыч кивнул, — я прыгну сам, с развернутыми цепями чакры, заблокировав её ток в джинчурики. Секунд семь–десять они продержатся, даже при активном сопротивлении Биджу. Ну а ввести в гендзюцу времени хватит точно.

На том и порешили. Противный карапуз даже дернуться не успел. Правда Фугаку с некоторым удивлением сообщил, что Ягура явно подвергался воздействию гендзюцу, причем длительное время. Ну, канону это соответствует, а на целях наших никак не отражается. Наложил я барьер, скрывающий чакру, да и перезапечатал биджу в кожаный свиток, благо еще два осталось. СЦЧ карапузу порвало в клочья, задумался я, но тут Фугаку влепил в тушку черную блямбу. Ну, логично, следов никаких. Орыч прихватил нас за плечи, да и перемешал хирайшином до кабинета Хокаге. Где, кстати, так и сидели клоны, благо времени прошло немного.

Ну и начали мои товарищи ликовать всячески, хихикать–подпрыгивать и радоваться многочисленно. В переносном, а частично и прямом смысле. Ну и сакэ дуть, алкоголики неприличные, думал я, дуя сакэ. Подумал я еще мысли разные, шмякнул свиток из змеючей кожи на стол Хокаге:

— Почтенные, поздравляю вас еще раз с удачей и победой. Однако, прошу простить, дела клана. Теневой клон будет стабильно, если понадоблюсь срочно — шодофон под рукой. Однако лично, без критических надобностей, прошу меня не звать.

Посмотрели на меня почтенные, поздравили, да и лапами махнули. Сам же я направился к Цунаде. Последняя была дома и карапузу своему умилялась всячески. Уточнил я у неё, мол есть некая дама, не из деревни, с некоторыми проявлениями мокутона, не претендует ли Сенджу–доно на неё, при учете того, что проявление не вполне мокутон и родство не менее третьего колена. Цу от Хоши (удивительно, с чего такое имя) отлипла, посмотрела на меня, да и послала с девицами на фиг, мол себе забирай или выкини, не до того Сенджу–доно.

Ну и срулил я, с узниками совести разбираться. Разбирался до следующего утра, выгрызли мне мозг капитально, как истериками и слезоразливыми лютыми, так и неубедительными потугами мне ущерб нанести. В итоге, пришли к таким выводам:

Нагато, в целом, довольна и в новый клан влиться готова, при условии того, что в Аме все будет хорошо, это раз. И Конан будет рядом, это два. На озвученные мной условия, что хорошо будет не завтра, а в течение лет пяти, поморщилась и снисходительно согласилась.

С Конан было не то чтобы сложнее, скорее головоломнее. В слуги клана я был готов принять, она была, в целом согласна, правда бухнулась на колени и стала поглаживать мою ногу, промахиваясь не туда (или туда?), моля «Удзумаки–доно взять её себе, а не отдавать другим». Причем, еще подло пальпировала результаты промахов. На пальцах объяснил, что слуга клана и наложница, у Удзумаки уж точно, две большие разницы. И если вот уж так дамочке восхотелось Удзумаки–доно, то есть у него супруга, Эйка–сама, вот с ней все вопросы и решать.

Спровадил узниц совести на фиг, в смысле в лапы совета клана, прыгнул в лужу с пригорка и плюнул на Солнце. На всякий случай. Вроде бы я Конан мозги не трогал, ну была она девственна, так и мужиков в клане… Блин. В общем, Эйка её пошлет, а у меня дел куча.

Плюнул на бабство всяческое, да и пошел к Игорю. И аж ужаснулся: мое прекрасное яйцо, которое репликатор, мучилось и страдало чуть ли не сильнее, чем при выращивании пучеглазого облома. Даже кожица потрескалась кое–где и кровоточила. Игорь, как электровеник бегал, менял кристаллы чакры, ляпал лечебные свитки, был взъерошен и несколько в панике. Вопль «Мастер, все плохо!» неплохо дополнил картину, да.

В общем, произвел я аварийное открытие репликатора, откуда вывалился студенистый шар, метров полутора диаметром, да и расплескался об стол в слизь. Создал глаз боха, называется.

По разбору полетов, выяснилась такая загогулина: функционал риннегана не воспроизводится моим прекрасным репликатором, в тех размерах, что есть оригинал. Чакры жрал как сволочь, плюс чистая физиология такова, что для воспроизведения помянутого функционала выходит двухметровая хрень.

Для выращивания полноценного аналога нужен репликатор химерный, с минимум двумя СЦЧ, как бы не Учиха и Сенджу, да и чакра нужна не только медицинская. В общем, фигня выходит. Хорошо что вовремя заметил, а то Игорь шодофон уже несколько погнул, вызванивая Мастера, пока я с узницами совести вопросы решал.

Ну, значит есть у меня два богоглаза. Будем от этого плясать, хотя клетки оставим на всякий. В конце–концов в чакра–медицине я достаточно продвинулся и с образцами днк Хоши и того же Фугаку вполне смогу новый репликатор сотворить. Долго, с обработкой напильником, ручной прокладкой СЦЧ. Но смогу.

Вопрос, в куда мне эти буркалы вставлять? Вот как–то третьи очи или глаз между булками, да даже в затылке, меня не очень привлекают. Впрочем, имея возможность видеть четырехмерье, на глаза обычные я как бы и не завязан особо. Так что взял, да и пересадил буркалы. Правда виталу, на всякий, задал программы аварийного отстрела глаз. Ну мало ли что, может врага какого удивить и в замешательство привести, или еще чего.

Позырил, значит, на мир окружающий, глазами новыми и ни узрел не фига. В смысле нового. Зрение как зрение, ну через глазные нервы, разве что ряд особенностей вроде легкой бинокулярности и несколько расширенного спектра восприятия, эм–излучение и тепловое, рецепторов излучения у риннегана было аж четыре штуки. Ну, в принципе терпимо, и не на такое, как говорится, глядели, в четырёхмерье вообще сознательно режу часть воспринимаемого в фоновом режиме, уж слишком много жрет ресурсов мозга. Кстати, что забавно, Нагато, очевидно, эти потоки видела, чему аномалии мозгового развития подтверждение, но не воспринимала сознательно. По всему, некоторую расширенность восприятия и «ощущения» воспринимая как «интуицию».

А сами буркалы достаточно аккуратно прирастили себе по каналу чакры и стали уже от себя каналы тянуть. Ну вот пусть и тянут, ускорять и копаться я не буду, ибо нафиг, работает — не трожь. Ну и нарастил себе поверх буркал биозащиту, колера естественного и хизумиподобного.

Что сделал крайне вовремя. В подвал, сметя нафиг жалкие заслоны из каких–то там Игорей, схлопнув мимоходом пару достаточно серьезных барьеров вбежала моя четвероюродная сестрица, Масами обзываемая. Оглашала она подвал воплями «Хизуми–аники», взъерошена была и требовательносмотряща.

Да и выросла уже заметно, взрослая совсем, умилился я, но посерьезнел, ибо что это, пардон, за нафиг, в лабораторию главы клана вщемливаться, жена такого себе не позволяет. Советники и прочие не позволяют, мало–ли, Хизуми–доно режет людишек в промышленных масштабах, жабами в футбол играет или еще чем, на благо клана и мира занимается. Отвлекать Хизуми–доно категорически не можно!

— Хизуми–аники, — великодушно проигнорировала эта оторва мой закономерно–суровый взгляд, — разреши сдать экзамены с друзьями и получить протектор!

Это… блин, и не заметил то, как экзамены Академии на носу. И что теперь с этим делать? Так, стоп. Девчонке дюжина лет, протектор она получит в любом случае, однако не Конохи, а с моном Удзумаки. Далее, у нас на носу, буквально через три дня, выборы Хокаге, благо алкашня пучеглазая и змеистая посланника уже намылили. Ну все, Орыч, попал ты, думалось мне, да и морда моя вполне фирменной стала.

— Удзумаки–доно, прошу простить недостойную за прерванные занятия Ваши, — с некоторым страхом воззрилась Масами на мое рыло, — по вашему слову поступлю, а беспокоить более не буду.

— То что не будешь, это хорошо, — злоехидно ответил я. — Однако, Имо–то, ты же хотела попасть в учебную команду? — Мисами аккуратно кивнула. — Во–о–от, Аники сейчас решит этот вопрос, правда протектор будет наш, Узушиогакуре.

С этими словами зловредный и коварнопланирующий я Мисами из подвала удалил, посулив в случае повторного нарушения границ кары, от физических наказаний до трудотерапии, да и прыгнул к нашему уже почти не Огнетню.

Последний сидел, ностальгически оглядывался и облизывался в предвкушении воли и свободы. Ога, щаззз.

— Оро–кун, ты мне должен, — бодро откапитанствовал я.

— Фугаку отдаст, в казне почти все есть, — лениво отмахнулся ностальгирующий Орыч, — и вообще, у тебя вроде клановые дела?

— Они и есть, друг мой, — вытянул ехидную морду я, — я, кстати, никак не про деньги, верю что вернет, не в том дело.

— А в чем? — с некоторым опасением уставился на мое рыло Змеетень.

— Ну, во первых, сама авантюра с Кири, — начал загибать пальцы я, — во–вторых, ты три часа заставлял усталого и занятого главу клана прыгать с ветки на ветку, как обезьяна какого, — продемонстрировал я немочь и прочие недуги, — ну и, наконец, в-третьих, на биджу ты облизывался, но вот работать с ним не сможешь, — победно подытожил я. — Я то помогу, но ты мне до–о–олжен, Оро–кун, — злоехидствовал я.

— С Биджу, в принципе, возможно, сам справлюсь, — полюбовавшись мной, тяжко вздохнув, да и смирившись с судьбой прошипел Орыч. — Хотя ты прав, как ты работать не смогу. Хочешь–то что?

— Ты возьмешь учебную команду, — злобно ликовал я.

— Ты издеваешься? — жалко юлила моя жертва. — Какая команда, у меня исследования, экспедицию хочу устроить, за одним любопытным артефактом, — сдавал стратегическую информацию, пытаясь откупиться змеефил, — не могу я брать команду.

— Можешь и возьмешь, — веско припечатал я, — Ты в клан Удзумаки входить собираешься? — Орыч аккуратно кивнул, всем видом выражая что да, мол, надо, интересно, но когда–нибудь потом. — Моей четырехюродной сестре исполняется дюжина лет. Я рассчитываю на её поступление в учебную команду под твоим началом. Присмотришься к ней, она к тебе, и посмотрим что и как дальше будет. Свадьбы или даже помолвки никто не собирается прямо сейчас проводить, однако, — воздел перст я, — это пойдет всем на пользу и мое общее благо.

— Ну если не сразу, — задумался Орыч, — так–то вариант не самый глупый, даже разумный. Только, как она в команду–то попадет? — схватился за соломинку его змеючность. — Ты же под присягу не отдашь, — ликовал наивный.

— Не отдам, — ответствовал я, — однако, ты, друг мой, пока ещё Хокаге, проведешь завтра совет джонинов. Где Узушиогакуре и Конохагакуре будут объявлены союзными деревнями, звания и учебные заведения приравнены, ну и, соответственно, возможность сдавать экзамены и пребывать в учебных и боевых командах как аффилированные члены появиться возможность.

— Думаешь примут? — сомневался Огнетень, — деревни–то по сути нет.

— Примут, — не сомневался я, — учитывая нашу теперешнюю интеграцию в экономику, науку и медицину — точно примут. Ты, Цу, Фугаку разве еще, знают, что внезапно уходить из Конохи я не собираюсь. А остальные понимают зависимость, но страшатся возможности разрыва. Не всегда осознанно страшатся, но примут, — припечатал я.

Ну, в общем–то и приняли. В дополнении к договору между кланом Удзумаки и Конохагакуре, появился еще и договор о «приравнивании званий, учебных программ» ну и права–обязанности аффилированных членов прописали.

А дома, Эйка, к моему удивлению, Конан не послала, правда и меня не огорошила внеплановым прибавлением семейства. Но взяла её, как ни странно, в наперсницы. Не как медика, а как жены главы клана, какие–то сугубо женские, дела. Я туда не лез и разговоры на эту тему избегал. На фиг надо.

Нагато, на удивление же, ну или нет, с энтузиазмом включилась в работу «детского сада», да и вроде была всем довольна. Ну и пофиг на сестрицу-Нагатушку и так мне мозг в свое время сломала.

Выборы Фугаку произошли вполне успешно, против были Курама, да и Хьюга воздержались, но в целом вполне убедительная победа. Орыч оглашая окрестности воплями «Орочимару свободен!» прихватил Митараши и срулил в подвал. Правда ненадолго.

Через неделю мое злодейское сердце любовалась учебной командой прикидывающегося садовым шлангом Змеелюба.

А через три недели после приживления, риннеганы «включились», как по щелчку. И принесли мне данные, изрядно любопытные.

Примечание к части

Кстати, у многих читателей возникает вопрос, в чем популярность гг–оя среди женщин? Ответа два. Первое — прекрасно отработанное и противное рыло. Неотразимо действует, правда требует трудов неустанных и наставников умелых. Но работает, 146%

А второе — бородка. Сей модный аксессуар не только согревает в холода, но и неотразимо действует на дам, любого возраста и пола.

злоехидствующий старина Киберъ Рассвет

54. Хан джи Удзумаки

Щелкнули, значит, риннеганы и включились. Ну, для начала, я из четырехмерья понаблюдал, проверил, не творят ли дичь какую. Однако не творили. Жрали, правда, чакру как сволочи, в режиме простого функционирования отжирая у меня не менее половины скорости прироста. Ну и сформировали вычислитель, аналогичный бьякуганному, правда с выводом в мозг. Вообще, коммутация была продумана и без дури, как я наблюдал на двух других додзюцу. Ну со стороны, по крайней мере.

Так что, мысленно послав всякие флуктуации за горизонт событий, дабы не мешали, подключился я к своей тушке. Аккуратно.

Ну и немного офигел. Глаза транслировали мне интерфейс мысленного взаимодействия. Не всякие «системы» поганые и безблагодатные, а пакетный обмен информацией. Правда, вставала проблема понятийности. С четверть, если не треть терминов я просто не понимал, что, учитывая не языковой, а понятийный обмен, указывало на то, что по сравнению с разработчиками интерфейса, я быдло необразованное. Не во всем, безусловно, но частично точно.

Так и не определившись с диагнозом, быдло ли я недоученное или же разработчики ботаники поганые, стал разбираться в том, что мне доступно.

А доступно, на самом базовом уровне, оказалась работа с чакрой и её компонентами. То есть, как я и предполагал, от природной энергии до двухкомпонентной чакры. С прописанными характеристиками на каждом этапе. Частично недоступно, но любопытно. Пробежавшись по всему спектру стихийных проявлений, проявляемых простым выбросом чакры, стал я разбираться с деструктивной программой.

Ну и вышла такая картина: себе, любому чакрапользователю, да черту в ступе я могу это свойство удалить (себе, будучи личностью благородной и альтруистичной, тут же и удалил). И ядро будет спокойно вырабатывать нормальную чакру. Да даже новые техники, стихии, додзюцу создавать смогу, локально изменяя свойства чакры.

Вот только беда — локально. Скриптов нет и не предвидится. На себя у меня ушло полчаса. Хорошо, приноровлюсь и подобью глаз, пусть будет десять минут. На одного чакропользователя. Каждого, прошу заметить, на планете. Это при том, что с высокой вероятностью, есть помимо моих локальных возможностей, некий глобальный суперпользователь, изменяющий всю чакру мира.

То есть, Хизуми, через лет эдак тысячу, вытирает слезки с пучих глазок, говорит, выдохнув с облегчением: последний. И тут, некая хрень, отдает гадкую команду, как бы не похуже предыдущей. Ну и еще тысчонку лет Хизуми пучит глазки. На фиг надо, в общем. Хотя, если не пойму, ведь придется, тоскливо посетовал я на беспросветно пучеглазое будущее.

Ну и стал смотреть, какие офигительные пушки присобачены к моему приобретению. И ждал меня если не пинок, то щелчок по носу. Не было никаких запредельных техник, никаких там этих, шаров лютых. Вот вообще.

А щелчок состоял в том, что глаза могли локально, в рамках моей (ну или указанного пользователя, не важно) СЦЧ сбросить все прописанные программы. Вот вообще. Воля и понимание того, что ты хочешь. С закономерными чудовищными перерасходами, если ты тупой–необразованный и для перемещения кружки на пару метров начинаешь формировать гравитационный колодец способный локально пересилить земной.

Ну, что сказать. Выходили глаза не бога, но инструмент локального прописывания законов. Ну а чистая чакра, на фоне местных, это реально сила бога. Всякие там техники и прочее — детский лепет.

Понадругивался я, в меру воображения, над законами мироздания и слегка обломался. Ну так–то все верно, однако моих знаний для детальной проработки процессов например банального лечения — не хватало. Точнее хватало, но или семи–восьми кратный перерасход чакры, по сравнению с отработанной техникой, или получасовое детальное (на сверхскоростях) обдумывание каждой мелочи. Ну, все равно неплохо. А имея чакру Биджу, не продумывая а «желая», вполне божок выходит. Тупенький правда, но божок, да.

И выходило, в рамках меня как меня, или умнеть и образовываться или сильнеть. Посмеялся я над канонным свитком экзамена на чунина, да и стал дальше думать. В принципе, все равно вкусно, но не в бою. В бою разумно использовать техники, ну, или разрабатывать с нуля свою чакру, с яньжеком и иньюхами. Кстати тоже вариант более чем интересный, однако на годы, если не десятилетия.

Решил отвлечься и до вечера отлавливал членов клана и прочих невиновных и непричастных в особняке, да очи на них пучил. Слухи, прошедшие среди подчиненных, несколько сгладили нудность занятия: от «Хизуми–доно, в заботах о нас и исследованиях изволил скорбным головушкой стать», до «Гневается на нас, неразумных, Хизуми–доно и ждет, когда поймет кто, в чем провинились. Смотрит, да и понимания не находит. И дальше идет искать». Так–то, можно было реструктуризацию и незаметно провести, но уж больно забавные перлы, иной раз, подчиненные выдавали.

Ну, а ужаснув и потряся невиновных и непричастных, с заметно поднявшимся настроением, принялся я дальше с функционалом доставшейся мне приблуды разбираться. Был ряд «сервисных команд» завязанных не на чакру, более того, в целом я их понимал, но решил пока не лезть. А извлек из свитка стержни, стал на них очи пучить и круги исследовательского толка чертить. В принципе как я и думал, «входное» окно пересылки чакры куда–то, в большемерье. Структура довольно сильно напоминала мои «коммутационные соединения» между мозгом тела и мозгом четырехмерным. Да и команду призыва, да и примерный, изначальный функционал Гедо Мазо я уже предполагал. Впрочем, надо было проверить еще одну идею, прежде чем пилить ядерную бомбу в подвале жилого дома.

Так что взял я, да и призвал Шинигамыча. Правда ждал меня в первом раскладе облом, жуткий хор из десятков ответов оставался жутким хором. Впрочем, мудрый я решил попробовать действовать хитрее, благо мне нужны были не ответы как таковые, а согласие или отказ.

— Шинигами–сан, послушай, можешь ли ты отвечать не словами и образами, а жестами, — закинул удочку я, — если больше да, чем нет — то кивок, если больше нет, чем да, то поматывание. Ну и руками разведи, если в равной пропорции и того и того.

Собеседник задумался, через минуту развел руками. А еще через минуту кивнул.

— Отлично, ответь мне тогда, есть ли у тебя души, старше полутора тысяч лет?

— «нет»

— Тысячи?

— «нет»

— Девятисот?

— «сомнение»

— Сможешь ли ты выпустить одну из них, на время, для беседы? — мысленно потирая лапки осведомился я.

Шинигамыч лапами развел, встал, да и вытянул сквозь стену маску шинигами, припрятанную мной в тайник, да и протянул её мне. Видимо, функционал завязан на маску и может, что замечательно. Поблагодарил я Шинигамыча, ведерко сакэ из специального «переговорного фонда» преподнес. Собеседник выхлестал ведерко, посидел с минуту, да и срулил, по делам своим особым.

Ну а мне, по большому счету, надо переработать «Эдо Тенсей» на жертву мелкой живности. Жирно будет мелочи духовной шиноби скармливать, нас и так немного. Только уселся за бумаги и честный, коррупционный компьютер чтоб начать считать, как в шодофоне раздался изрядно противный (ну, как минимум, из–за несвоевременности) голос Шина: «Хизуми–доно, покупки у меня и запечатаны, жду вас в безлюдном месте».

Ну вот всегда, ну ладно, вру, не всегда. Однако, сейчас крайне неудачно меня дернул, только на работу настроился. Впрочем ладно, сигнальная сеть нужна, более того, её можно будет как координатную сетку хизушина использовать, о чем хитромудрый я не преминул позаботиться.

Так что вздохнул тяжко, да и к Шину прыгнул. Пару дней готовили капище поганое, прорисовывал и сверял все детали ритуала, чтоб призвать кого нужно, в нужной конфигурации и с нужной задачей. Правда с позиционированием не стал заморачиваться: 6400 километров от центра массы и расчет позиции в градусах от точки призыва.

И начал я живодерить и душегубствовать, причем клонов не подключишь, я сам был частью ритуала. Продолжалась бойня сия с неделю, почти к концу подходила, когда заметно округлевший пузом на преобильных мясных харчах Шин припер мне мой шодофон:

— Хизуми–сан! — вопила трубка противным пучеглазым голоском.

— Это я, почтенный Фугаку–сан, однако слегка занят, — завуалированно послал в пень я Огнетня, — если нет катастрофы, прошу выделить мне на дела клана сутки, по истечению их я буду в вашем кабинете.

— Сутки это нормально, — пробормотал неуместный Огнетень. — Хорошо, Хизуми–сан, жду.

Продолжил я скотобойство, да и звереть потихоньку начал. Они что все, сговорились что–ли? У меня расчеты дома лежат, от которых, возможно, судьба мира зависит. А у этих деятелей несвоевременных, видишь ли, дела к Хизуми–сану. Вот если окажется ерунда — устрою пучеглазу ад на земле. И даже Израиль, если сильно буду зол, да.

Ну а приняв это в высшей степени мудрое и справедливое решение, закончил я ударными темпами скотобойню раньше срока. Круг ритуальный изничтожил, Шина вместе с собой домой доставил, да и в подвале себя в порядок привел. Прыгнул к Огнетню на старую метку, вызвав забавные копошения. Впрочем, речь советника явлением не прервал, от оратора получив лишь кивок:

— А я предлагаю, — ораторствовал Ой, — много малых отрядов–диверсантов. А основное войско к пескам не подпускать.

— Инузука–доно забывает, — возвестил Хиаши, — что много отрядов мы не наберем. Специфика местности, а достаточно квалифицированных шиноби у нас не более двух дюжин. Что никак не тянет на «Много».

— Тем не менее, вариант Инузука–доно, более предпочтителен, нежели тактика прошлой войны, — прошипел Орыч, поддерживаемый кивком Цунаде, — потери при прорыве силой у Листа в песках были выше, чем на любых других фронтах, многократно.

До меня дошло. Я значит, мир спасаю, проливая реки крови невинного рогатого скота, пашу как вол (не тот который невинный и кровоточащий) и вообще, всячески устаю, страдаю и надрываюсь. И тут, из какой–то песчаной помойки, вылезает поганый хмырь, и мне всячески мешает и препятствует?! Да еще на милую моему чувствительному сердцу Коноху наезжает?!

Разгневался я немного, слегка, чрезмерно. По крайней мере пространственные искажения от меня пошли, пол с потолком затрещали и вообще, что–то не то стало твориться. Так что взял я себя в руки:

— Приветствую, почтенный Хокаге–доно, почтенные советники, — с каменной мордой начал я, — прошу простить меня за опоздание, дела клана. Также, прошу в общих чертах посвятить меня в курс дела.

— Приветствую, Удзумаки–доно, — кивнул Пучетень. — Позапрошлой ночью, на всем протяжении границы с Суной на территорию Хи но Куни вторглись отряды, число пока не установлено. На день пути вглубь границы разорены все поселения, убиты все люди. Продовольствие и ценности разграблено. Вторгшиеся после совершенного отступили в пески, объявлений войны ни от страны Ветра, ни от Сунагакуре не было.

— Совет джонинов принял решение объявить войну Сунагакуре, — дополнил Иноичи, — Дайме пока решение о войне не принял, впрочем, — помотал мозголом рукой, — не принципиально.

— Почтенные, прошу вашего дозволения на индивидуальный рейд, — взял быка за рога я, ну вот реально, уже пофиг, не до войн мне всяких. — Ну и заслоны по границе не помешают, но сутки прошу мне дать.

— Вы уверены, Удзумаки–доно? — уточнил Фугаку, получил мой кивок. — Хорошо, в любом случае что армии, что диверсантам, с учетом отдыха, понадобится в пределах суток.

И срулил я с этой говорильни, вот реально, пойду и гадость учиню феерическую. Да еще и население вырезали, казлы. Что, в принципе не практикуется, расточительно и нецелесообразно.

Ну, а собирая смертоносные и гадкие свитки, решил я проверить, как там энтропийчики, ибо во время массового скотобоя не до этого было. Ну и, что абсолютно неудивительно, этот гадский куст сидел в Суне. Спозиционировать точку четырехмерного наблюдения я толком не смог, но сидел он гадски в башне Казекаге.

Присел я, хоть и злой, но спокойный, и стал думать, как козла окончательно угербецидить. То, что он вылез из многомерного логова, указывает на то, что с энтропийчиками у гадского куста равновесие. Его выработка чакры покрывает их возможности, но вымыть из его гадкой тушки не может. Ну пока, по крайней мере. И, по всему, решил он Коноху, точнее меня, а Коноху заодно, втянуть в мировую войну, причем, если он напрямую контролирует Расу — совсем не удивлюсь, уж очень нападение не шинобское. Хотя, козлы, режущие селения, все равно козлы, и надо бы миролюбиво их прикончить побольше. В меру, но чувствительно.

Итак, что у меня появилось и что я сейчас могу? А могу я, что самое главное, дестабилизировать чакру куста. И урезать если не все, то большинство его фельдиперсов и выкрутасов. А самого его, упеку на Солнце. Ну плюс–минус лапоть, что, при условии солнечных гравитации и температуры непринципиально. Вот пущай оттуда выбирается, веник гадкий.

Рассчитал односторонний портал, координаты с сутки актуальны будут. Плюс–минус, по данным других миров расстояние брал, но в целом, все равно попаду. Ну и свиток с порталом начертил.

Надумал несколько ухваток удобных, да и по свежесозданной сети хизушином и прыгнул. Благо Биджу вполне фиксировался. Ну а сам я на подсмотренном у Конан чакродвижке завис над Сунагакуре, так как прыгал с километровым запасом высоты.

Полюбовался на Суну, плюнул пару раз, череп с ритуалом наморщил, да и к центральному горшку этой богадельни подлетел.

Куст подлючий обнаружился, виделся отчетливо и явно страдал, что радовало мое справедливое сердце. Остался от него шмат, покрывающий голову Расы. Подумал я, да и плюнул на этого деятеля. Составит кусту компанию, он мне и в мультике не особо нравился.

Так что примерился и сразу же после хизушина взял, да и запечатал в кожаный свиток Расу с кустом. Ну или наоборот, неважно. Открыл портал односторонний, да и выкинул туда свиток. Ну, будем надеяться, угербецидил, подумалась мне, через пять минут. Ибо контракт с энтропийчиками пропал.

Подумал еще, прыгнул к Гааре, да и в свиток последний укатал. Пригодится. Разнес дом где карапуз был в пыль, да и полетел зигзагами к границе Хи но Куни.

Мне предстоит нудная, противная, но нужная работа. Отслеживал я с высоты караваны к Суне идущие, да и накрывал их, с запасом, плазменным облаком. Добивать не добивал, но и щадить не стал. Нужно ибо, а то и вправду война начнется.

На рассвете, несколько подзадолбавшийся и пропахший паленой органикой, прыгнул к Фугаку и доложил:

— Казекаге мертв, джинчурики Однохвостого мертв, караваны нападавших с награбленным, двигающиеся от границ Хи но Куни уничтожены. Мое мнение как советника, перекрыть границу и поставить посты смысл имеет, однако вторжение бессмысленно, — доложил я.

— Благодарю, Удзумаки–доно, — склонил голову Фугаку, — желаете ли вы что–то за свой подвиг?

— Безусловно, Хокаге–доно, — злобно злоехидствовал я. — У меня вторую неделю стоит на месте важнейший, нереализованный эксперимент. Все время происходит какие–то неурядицы, войны и прочие глупости! Я могу спокойно поработать, почтенный Хокаге–доно?! — высказал я миру в лице Пучетня свои претензии. Справедливые и обоснованные.

— Безусловно можете, Удзумаки–доно, — отрапортовал Хокаге, — Не думаю, что найдутся еще идиоты, — пробормотал он себе под нос.

Ну а прооравшийся и несколько успокоившийся я, наконец–то, засел за расчеты нечестивого воскрешения.

Примечание к части

ГГ-ой, который почти три года пахал как конь и вдруг, внезапно, по мнению некоторых товарищей, ставший МС, чудесато и внезапно как–то, упорно рвется к тайнам мироздания и спокойной жизни. А ему, всякие кусты подлючие мешкают. И Титул свежеобретенный, да ߘἢr /> взявшийся за следующую главу старина Киберъ Рассвет.

55. Тентакль для некроманта

Сел я за расчеты. Встал, вышел из особняка, осмотрел небо, не летит метеорит какой поганый или еще пакость какая. Смотрел пристально, и пучими глазами и через четырехмерье, все вроде было нормально.

Вернулся к расчетам, сложность самого воскрешения была не столько в духах, сколько в единомоментном насыщении объекта их большим количеством. Кроме того, мне нафиг не сдалась чакра и прочие изыски. Тушка, чтобы говорить могла, более ничего не надо. Так что, через три дня, навестил я морг при госпитале и умыкнул, правда, предварительно дозволения спросив, свежий труп.

Труп приготовил, печать начертил. Ну и маску соответствующую нацепил, бадью откупного выставил, да и Шинигамыча призвал. Призванный на меня уставился, мол «что надо–то?» Я, несколько возмутился, да и потыкал пальцем в круг, мол вынь и положь старейший слепок сознания. Шинигамыч у виска пальцем покрутил, снял с меня маску, на себя напялил и как бэ помягче, срыгнул некую фигню в круг. Ну а я, решив не обижаться на дружеские и, несомненно, обозначающие высоту моего интеллекта жесты, начал умучивать живность. Живность умучивалась, труп трепыхался. Я Шинигамычу бадейку оттягал, чтоб было чем время занять.

Ну и принялся за допрос–разговор. Первое, что узнал, что под цукуёми призванный не попадал, помер от удушья при нападении варваров в юном возрасте полутора сотен лет. Про юный цитирую дословно. Языком общения у нас вышла латынь, хоть и морщился собеседник от моего произношения, но вполне понимал. На вопросы отвечал неохотно, впрочем, подчиняющий элемент в ритуале был, ну а о правах «слепка памяти анимированного конгломератом духов» я не слышал, даже в первом своем мире. Не застал наверно, жалость–то какая.

В общем, поведал мне собеседник много нового и интересного. Да такого, от чего я как офигел, так и жалости преисполнился с сожалением. Началось все интересное в этом мире с того, что в Риме, вместо императора возжелавшего сделать из подданных рабов, взошел некий иной господин, который посчитал что рабы, безусловно рабами. Однако граждане — все–таки гражданами. И начал проповедующих иное не обласкивать, а всячески умучивать и притеснять. Причем, оказался товарищем не только жестким, но и разумным, поэтому организовывал популярные лекториумы и прочие массовые сборища, где риторы, философы и жрецы–политеисты желание стать рабами клеймили. Ну, в смысле через сказки всякие, так–то любой гражданин Рима себя в рабство отдать\продать мог, дело добровольное и право гражданское.

В результате, считать себя рабом стало несколько не модным, да и позорным. Как следствие, некоторые товарищи популярности не снискали. Но обеспечили собой пропитание зверушкам всяким, ну и вообще, разнообразили культурный досуг жителей великого города.

Впрочем, Рим как империю это не спасло. Однако спасло Италию, а главное: притихшие под тяжелым легионерским сапогом эллины, воспрянули и затеяли ползучую экспансию. В смысле идей и философии, да еще и приправленной прекрасной римской правовой системой. Ну, а любопытствующие варвары, как получили несколько раз по зубам, так и убедились, что за их клинки никто платить не хочет. Ибо воевать в приличном полисе за полис, право и честь гражданина, а не удел поганого наемника.

Притом, что любопытно, культура городов–полисов активно зарождалась в землях диких восточников. С вече всякими и прочими, подозрительно похожими инструментами самоуправления. При том, что варвары восточные слухом про благословенную Элладу не слышали, оком, соответственно, не видели. Ну, а просвещенные европейцы, либо перенимали обычаи обломков римской империи, либо просвещенно и родоплеменно резали друг друга.

В результате, к середине первого тысячелетия от падения Рима возникла такая картина. Большая часть Европы покрывали полисы, населением до десяти тысяч человек. Где–то больше, где–то меньше, факторы как плодородности территорий, так и наличия полезных ископаемых или судоходных водоемов сказывались. Но в целом возникло динамическое равновесие. Попытки некоего полиса с приростом населения не отправить прирост строить новый город или войти в малочисленный, а подмять соседа оборачивалась дружными пинками агрессора с разных сторон.

Благо, кочующие философы и ученые неплохо прижились, формируя плавно меняющийся, но градиентный, без резких скачков культурный код. Да и обмен знаний шел фактически невозбранно. Мой собеседник описывал древних легендарных ученых, сделавших за жизнь четыре круга по европейской ойкумене, с юности до глубокой старости. Чьи труды и мысли, провозглашенные и написанные в разных городах собирались в единые трактаты.

Безусловно, все не было гладко. Однако сформировавшаяся в общественном европейском сознании идеология гласила не «соседняя деревня должна гореть» а «у соседа должно знатно подгорать».

К началу второго тысячелетия, уровень науки и развития дошел до ограничено применяемых в северных полисах паровых машин, книгопечатания и опытов с электричеством. А среднее население полиса, за счет улучшенной логистики и достижений сельского хозяйства достигло тысяч тридцати.

В этот момент произошло то, что похоронило, для монотеистических религий, последний шанс на распространение. На севере Африки группы аборигенов объединялись в орды и с воплями «за нашего бога» вырезали полисы. Информация распространилась довольно быстро, технологиями, да и прямо скажем, военной выучкой закаленные в многочисленных, пусть и мелких усобицах граждане превосходили гордых воинов бога. Ну, а собравшаяся армия полисов взяла, да и вырезала под корень агрессоров. По религиозному признаку.

До этого возникали очаги митрианства, парсианства и иудаизма. Однако, широко распространенная информация привела к поговоркам не вполне приличного содержания, смысл которых мой собеседник привел как «поклонники одного бога крайне ограниченные люди с плохим зрением».

Уровня технологий двадцатого века, местный социум достиг веке в двенадцатом, от падения Рима. И начались процессы интеграции, основанные на технологиях связи и в целом — едином культурном пространстве. К концу тринадцатого века местные побывали на луне, не поставив флаг, а организовав базу. Притом, что часть материков осваивалась довольно медленно. Африка вообще не затрагивалась, Австралия и Америки потихоньку «перерабатывались» фронтирными полисами, которые населяло наиболее пассионарное население.

На этом этапе вопрос истории отходил на второй план. Дело в том, что в мире были маги. Маги с ядром, вполне колдующие и признанные обществом. Однако, на их популяции, отсутствие централизованных государств сказалось крайне негативно. До времен «статута о секретности» их популяция просто не дожила, растворившись в рядах хомо сапиенс.

При этом, они не были сказкой, известны были вполне рабочие ритуалы на жертвах, часть культуры строилась на вполне магических проявлениях. Однако магов не было. Но мечта, взращенная как былинами, так и литературой, а впоследствии и визуальными СМИ осталась.

Докопавшись исследовательскими методами до природной энергии, ряд ученых, вполне официально, начали разрабатывать «новую магию». Был создан некий многомерный компьютер, одновременно являвшийся и конвертором и эффектором. Древо магии, назвали его. Ну и дошли в разработках до «чистой чакры», дающей массу бонусов человеку, просто фактом наличия в нем. И натолкнулись на проблему. На чакру, точнее на телесную составляющую, как мухи на мед слетались многомерщики различные. И выпивали как чакру, так и, за компанию, носителя.

Научные чакро–мудрилы голову поломали, да и извлекли из загашников одного из сильнейших из призванных духов. Призывался он для проекта «бессмертие», который был феерически провален, так как слепки личности и личность, как выяснилось, две большие разницы. Но дух был лют, могуч и назван по моде окраинной страны богом Смерти, Шинигами.

Контракт был переписан, Древо магии исправно выделяло поток витальной энергии Шинигами, который с энтузиазмом принялся крошить залетных товарищей.

Посмотрев на крошимое, выждав, команда ученых с облегчением вздохнула, да и ударилась в разработки. Причем, разработчиками были не только ученые или военные, но даже создатели игр и прочего. Далеко не все должно было быть использовано, однако в память Древа магии разработки исправно заносились.

И тут начинается канон. Сначала на лунную базу, а впоследствии и на Землю прибыла группа товарищей — пришельцев из космоса. Вполне гуманоидные, вполне люди. Однако, явно не местные, с некими неясными многомерными способностями, не слишком, впрочем, местных впечатлившими. Да и, как выразился мой собеседник, выглядели они техноварварами. Если не скрывались, что было вполне возможно, но маловероятно, так как на земле они прожили полгода. Корабль–то свой скрывали, информацией не делились, однако, на ряд простейших, основанных на банальной физике явлений, смотрели как на чудо и диво.

Ну, и вели себя довольно своеобразно. Одну дамочку прозвали кроликом, отнюдь не за ушки, появившиеся потом. Впрочем, в итоге местные капитально лопухнулись.

На момент, когда Дерево магии насытило планету минимальным количеством чакры и начало формировать системы производства и манипулирования у живущих, некая дамочка из пришельцев, неведомым моему собеседнику методом, добралась до чакроконсоли Дерева магии. И устроила армагеддец в одну ночь, в прямом смысле слова.

Перекособочив себя в ушастое нечто, первым делом, погрузила она население планеты в сон, на неделю. Ну и память потерла нафиг. К счастью не всю: моторика, язык оставались, то есть проснувшиеся были детьми, а не младенцами.

Мой собеседник, на тот момент, довольно по местным меркам юный товарищ, с группой коллег находился в подземном и защищенном, по причине возможных цунами бункере. На небо они не глядели, в бункере проторчали почти год, делая вылазки за очнувшимися коллегами. Занимались же они разработками ряда сервисных программ для Дерева волшебства.

Ну и ожидаемо офигели от творящегося, однако в лапах у крольчихи была главная волшебная палочка. И воплощала она от широкой души всяческий бред и дичь, прописанную кучами разработчиков. Например, помимо разумных животных были прописаны антропоморфные звери, от которых Кагуя уши и прихватила. Но, полюбовавшись на пушистых конкурентов, на фиг их извела. Ну и совершила массу прочих, достойных божества поступков, полных любви и милосердия.

Отрезанные от возможности как–то влиять на события разработчики, худели от творящегося, но сидели как мыши под веником, понимая что живы лишь в силу тайны. Тем не менее, о будущем думали и в рамках немалых знаний и понимания механик работы как Древа, так и чакры, разработали эрзац–ритуалы, использующие ту же чакру.

В это время, клацающая по кнопочкам консоли крольчиха, запустила программу последней защиты, разработанную на случай невозможности работы Шинигами. Тот самый десятихвостый. Причем, новой игрушкой немного, слегка, чуть–чуть увлеклась, с закономерными последствиями для окружающих. От игрулек с боевым конструктом худели теперь не только конспирологи на острове, но и немногочисленные выжившие, на заметно изменившем очертания материке. Да и детишки многочисленные Кагуи, тоже в большинстве своем худели, потому как земля трясется, а полезных людишек изводят, просто вот прям массово и без толку.

Правда, в клацанье по кнопкам был один плюс: у людей начала формироваться СЦЧ. Конечно рандомно, с совершенно дикими свойствами, но стала.

Ну, а пара товарищей из исследователей, решили, что поехавшую дамочку надо как–то, пусть и ценой жизни, все–таки остановить, пока от планеты хоть что–то осталось. Вышли они на контакт с двумя наиболее вменяемыми, хотя люто перекособоченными детишками Кагуи. Те, имея свои лены с людишками, последних не слишком примучивали и вообще были ангелами, на фоне остальных отпрысков крольчихи. Хоть и имели вид страхолюдный и обильно рогатый. Выслушали они энтузиастов, за чертежи–схемы поблагодарили, да и прибили тех без мучений, святые люди, можно сказать.

Но, мозгами все–таки не блистали и запечатали матушку в охранной системе дерева. Которая, ни фига не успокоилась, а творила еще большую дичь от команд поступающих из печати. На этом мой собеседник и помер, от рук «дикаря с властью над землей», была у него некая экспедиция, что–то пытались сделать с Джуби.

Развеял я ритуал, Шинигамыч слепок проглотил, сакэ, очевидно, закусывая. Ну и срулил по своим делам.

А я сидел и охудевал от вываленного на меня. То ли разработчики, то ли рикудные братцы как–то Джуби расковыряли, это очевидно. Судя по кривизне расковыривания — рикудные мудрилы и не до конца.

В куске охранной программы–охраннике, которая Гедо Мазо, сидит дурища, с суперпользовательским доступом к чакре, притом, как я понимаю, сидит потому что дурища. Но, пытается оттуда что–то учудить, судя по «деструктивной» программе. Правда, нихрена не понимает, просто по кнопкам клацает.

Впрочем, фиг его знает, как в измерении куда её запихнули, ведут себя временные потоки. Что она с собой начленовертила, тоже фиг знает, но явно что–то лютое и сильное. Оставлять её в печати — глупо, тупо клацая по виртуальным кнопкам она как выбраться может, так и сидючи в джубине сырой, устроить всем плохо и больно. Как сознательно, так и случайно.

В общем, что–то с ней надо делать. Да и консоль отнять, а то блин, мне реально с тысячу лет корректировать чакру во всех чакропользователях. Остается такой невинный вопрос — как? В принципе, по всему, она дура. Ну вот просто феерическая и конченая, однако, по всему же, лютая и сильная.

Ну, положим, кругом шодо её приласкать. Вопрос: каким? Мне нужно, в идеале, не дурынду прибить, а консоль отнять. Так–то, вызвать мазину, в печать поглядеть, да и впихнуть, в печать же, с десяток тысяч энтропийчиков. Долго призывать, но надежно.

Но опять же, чакру надо от основных багов избавлять, так что вариант «большая страшная дубина» откладываем на крайний случай. При том, в голову ничего не приходит. Ну, выпустить её из печати, это дело прямо скажем, не самое сложное. И что дальше? Консоль это орган, глаз во лбу этой дурынды. То есть, либо вырвать его, либо ушатать дамочку и вырвать. Ога, дамочку, которая по словам моего информатора джуби пинками гоняла, в прямом смысле этого слова.

Вот ну вообще в голову ничего не приходит, при том, что на ситуацию не плюнешь. Чакра и печати на неё использовать — как основной вариант точно нет, тут «может и сработает» не годится. Щупалы в принципе вариант, если дамочку ошеломить и замедлить, они, несмотря на невысокую относительно мерность, показали себя крайне эффективным инструментом. Кстати, мерность не факт, что малая, это эффектор оперирования четырехмерьем, а сами они могут быть и более мерными.

Впрочем, неважно, как вариант, масса печатей, просто чтобы задержать, да и выковырять консоль щупалами. Ну, такой себе вариант, но вариант. Как единственный не годится, но как запасной потянет.

Хотя стоп. Щупалы и прочая фигня это круто, да и на мысли меня натолкнуло. Отослал я мыслеэмоцию виталу, на тему «раз уж мозг с четырехмерьем соединен, а не смогу ли я какое органическое щупало отрастить, да и шуровать им, как в трехмерье, так и в четырехмерье?» На что получил аналог пожатия плечами, мол расти да шуруй, кто ж тебе возражает.

Итак, выходит, что я смогу до крольчихиного тельца, через четырехмерье, практически мгновенно, добраться и щупалом им овладеть. Ну, как минимум, под контроль взять. Значит, нужен мне самый что ни наесть органический эффектор, с неким лютым жалом и пучком нервных волокон. А еще, пару духов на жало прицеплю, точнее конгломератов, чтобы понадежнее щупало в Кагую засадить.

А там, через витала, взрывной рост нервной ткани, забивание сознательной деятельности импульсами и перехват контроля тела. Чего бы дурында в себе не накосовертила, нервная система у неё есть, консоль — это глаз и именно глаз. Значит, есть нервная система и мозг, а не псевдоорганизм зецу.

Итого, выходит: отращиваю себе лютое щупало, а лучше два. Помускулистее и нервно–проводимее, пустим толстый нервный канал, типа позвоночного. Чакра в щупале вообще нафиг, лишняя и даже может помешать. Ну и тренироваться ими тыкать через четырехмерье. Плюс духов под жала подобрать, чтоб никакое чакронасыщение пробить плоть не помешало.

Если же органические щупалы отскакивают и в Кагую не лезут, пытаюсь четырехмерными щупалами консоль выковырять.

Коли не проходят первые два варианта, мечу в крольчиху конгломерат энтропийчиков, они же будут выпущены на случай «мертвой руки».

Ну и, безусловно, выпускаться крольчиха будет на лютую мешанину из печатей, ориентированных именно на чакру, дестабилизацию, остановку, чакрошторм и прочие милые вещи. Как минимум — не помешает.

Надумал я мысли эти мудрые, да и прыгнул к горе Мьёбоку, планировать и тренироваться. И не тентакледемон я, а спаситель мира от кроличьего диктата, думалось мне в процессе формирования новых, спасительномировых конечностей.

Примечание к части

ГГ-ой моск сломал, автер моск сломал. Не выходит победить всякое сильномогучее кагуйство без щупал лютых и мускулистыхߘμbr /> тентаклястый старина Киберъ Рассвет

ЗЫ. У Автера завтра, между прочим, днюха. Ну эт так, в качестве общей информацииߘNJ

56. Странная битва

На склонах горы Мьёбоку, трудолюбивый я, тренировал свежеотрощенные конечности. Дело было тяжкое и нудное, до одного прекрасного момента. Приперся ко мне Фукасаку, да и стал щупалы мои и методы их использования комментировать, да предположения строить.

В смысле добровольцем вызвался, да. Так что, с неделю, с улюлюканьем и гиканьем за жабычам гонялся, вполне бодрый и даже довольный я. Правда, по озвученным Фукасаку предположениям не поступал, но получились они у меня убедительно мускулистыми, вполне твердыми. Так что доброволец от попаданий получал массу ощущений. Возможно, несколько болезненных, однако, стимулирующих на подвиги в увертливости и скорости.

Правда, к концу недели, я стал замечать неких жабушек, мечтательно провожающих мои щупала взглядом. Так что, нафиг Фукасаку, у меня еще жала, отработка работы щупал четырехмерных и прочие, важно–нужные дела.

С месяц тренировал щупалы многомерные на коротких дистанциях. Навострился до миллиметровой точности, что в плане два хватает с избытком, да и вернулся в Коноху, думать с печатями, жалами, да и дела проверить. Дела проверились, вроде шли.

Шин, пару раз в неделю цапал апельсина и дрючил его с педагогической силой. Зашел я к Учихам после их тренировки и увидел в глазах мелкого пучеглаза злорадство преизрядное, взглядом на тряпичного апельсина вызванное. Впрочем, мстительный карапуз вскоре вернулся к своему стандартному брюзгливому лику. Но я‑то все видел. Мстюн растет, однозначный мстюн.

Карин занималась, в основном с матушкой, контролем чакры. Без надрывов, но регулярно, что и правильно. Тора, ультимативно за ней увязывался, да и, как тут говорили, источник пробудил. В смысле почувствовал, чем внутрях шевелить надо, чтобы чакрой двигать. Сделал он это, безусловно, не из зависти. А исключительно рассчитывая опорой и защитником быть. Я знаю, сам такой, да.

Ну а в целом, клан более чем пристойно функционировал, даже в чем–то процветал. Полюбовался, незаметно, я на супругу свою, в койке с наперсницей ейной, да и махнул рукой. Меня и вправду часто рядом не бывает, так что пусть их. Так, чуть–чуть обидно стало, но это атавизм и вообще. Кроме того, закончу с делом и если выживу, посмотрим еще, кто, с кем, кого и вкуда. И сколько раз, да.

В деревне же особых новостей не было, ЧВК Коноха работала в обычном режиме, даже школота наслаждалась каникулами перед адскими рудниками следующей порцией знаний. Ну и книга бинго настроение подняла, выпиской:

Хизуми Удзумаки, Сжатая Пружина, Пылающий Ураган Тысячелетней Смерти, Тень за спиной.

предполагаемый ранг: Каге.

фуиндзюцу, кеккайдзюцу: S-ранг, владение «полетом Бога Грома», уникальные разработки печатей

ниндзюцу: теневое клонирование; оружие из чакры; уникальная разработка управляемого шуншина; владение уникально измененным хидендзюцу Удзумаки: Несокрушимые Запечатывающие Цепи, необнаружимые ни сенсором, ни взглядом; техника полета, неизвестной стихийной природы, без внешних проявлений.

Катон: предположительно S-ранг, установлено владеет площадной техникой массового поражения S-ранга.

особенность боя: неизвестны. Есть предположение, что неоправданно жесток и предает мучительной смерти в огне не повернувшихся к нему спиной.

примечания: проник в скрытую деревню, без боя уничтожил каге и джинчурики. Техники маскировки не установлены, убийства в чакре не отслеживались и тревоги не поднимали. Предположительно кеккайдзюцу и фуиндзюцу индивидуальной разработки.

Награды: Ивагакуре 230 000 000 рьё за живого или мертвого. Кумогакуре 220 000 000 за живого или мертвого. Частный заказ из Хи но Куни 2 рьё за живого.

Подумал я, не предать ли мне «мучительной смерти в огне» составителей книги, но решил, пусть живут. Забавные они.

Ну и засел за расчеты, вычерчивания и создание ультимативного энтропийного тыкала с режимом самоуничтожения. Управился к началу учебного года, с трудом и матом, но управился. Да и Эйку размножал, вот как–то собственничество во мне взыграло. И размножил.

Завершил я свои мирские, значит, дела, подумал и решил, а пойду–ка я в долину завершения. Четко, пафосно и народа лишнего не бывает. Барьеры поставлю, но мало ли, рванет что непотребно. А там скалы вокруг, да и вообще.

Ирокез себе сделал, вида чуть менее поганого чем официально–церемонный, но все же отвратный. Ну и смысла преисполнен глубинного был сей ирокез. Кимоно накинул, таби начулочил, гета насандалил. Веер взял и поперся, пафосный и печальный, на последний бой.

И тут, мою пафосность и печальность, хамски обломали. Иду я, значит, к воротам Конохи, веером морду лица обдуваю, гетами булыжники попираю. А меня догоняют два рыла, да и идут со мной. Ну остановился я и выдал:

— Почтенные, рад вас видеть, но эскорта я сегодня не заказывал. — откомментировал я присутствие заплечиков.

— Хизуми–кун, мы лишними не будем, — прошипел Орыч.

— Да и латать дурачьё всякое, мне не в первый раз, — припечатала Цу.

— Это… почтенные, поможете с чем и латать что? — несколько напрягся я.

— Пружинка–кун, ты бегаешь с месяц по Конохе, с видом, что прощаешься, — огорошила меня Цу. — Ну, тем кто смотрит — заметно. Ну и сейчас, идешь к воротам с такой, — тетушка–сестрица показала с «какой», и мне аж поплохело, от пафосности и мудрости препоганой, на роже обозначенной.

— Почтенные, — встряхнувшись и состроив фирменную морду, провозгласил я, — не знаю, что уж вы в моей роже углядели, — собеседники уже с сомнением оглядывали мое фирменное рыло, — но я, вот сейчас, изволю на природный источник шествовать. Тётушка–сестрица, — плотоядно поводил я рылом, — ну, составь компанию, если хочешь. Оро–кун…

Орыч, после моих слов, обращенных к краснеющей Цунаде, притворился садовым шлангом и стратегически отползал вдаль.

— Ну как хочешь! — ехидно напутствовал я удаляющегося змеефила. — Ну а ты, Ц–у–у-тян, потрешь братцу спинку? — глумился я.

Ну и ушел хизушином, а то что–то рука у Цу с нехорошей скоростью и не в хизумиугодном направлении двигалась.

Ишь, примазаться хотят к моему великому героическому деянию. А вообще да, пафос надо в завершающий момент, над телом поверженного врубать. А не окружающим на нервы действовать, я еще думал, что в меня Эйка ночью так цеплялась.

Ну а надумав эти мудрые, самокритичные, да и преисполненные глубокого внутреннего смысла (почти, как мой поганый ирокез) мысли, срулил я к долине.

Да и стал барьерами все огораживать, круги формировать и вообще, развел здоровую подготовительную деятельность. Гедо Мазо призвал, в режим мудрилы вошел. Ну и стал печать разглядывать.

В процессе разглядывания Мазина мне голосом противным, неприличное нудно предлагала, как магнитофон испорченный. Власть над чакрой и миром, врагов повержение и прочую дичь, неприличную.

Но забил я на речи бредовые, да в печать пырился. И выходила картина довольно смешная. Ежели верить канону, собрали всех биджу, как бэ по плану чакракуста, чтоб печать снять. Вот бред–бредом, печать снималась командой, подачей чакрой, в латинские буквы. Быдлы необразованные, слов нет. Хотя, может для крольчихи чакра, фиг знает, как ей в джубине сырой. Тогда, мне и к лучшему.

Понарисовал дополнительных печатей, встопорщил щупалы, морду сделал суровую и пафосную. Да и открыл печать.

Это… нет, я, безусловно, все понимаю. И даже щупало воткнул. Но все равно преизрядно офигел. Вывалилась оборванная, по сути голая, истощенная дамочка. С ушами, тут не поспоришь. В отключке. Ну реально в отключке, я щупалом к нервным центрам в долю секунды подключился. Не, ну вот я не понял, а где мой бой пафосный, во благо мира?

Ладно, пофиг, потом разберемся. С нервной системой сросся, гарантированно сознания лишил, ну и глаз, который во лбу, удалил нафиг, в баночку убрал, а баночку в карман к архивам моим. Мазу на фиг послал.

Ну и решил, для начала, проверить, что в мозгах у потерпевшей, ибо единственная причина, почему я её с ходу не ушатал, мозг расплескав, в информации и содержалась. Подключился и стал узнавать всякое–разное.

Через час сидел наглухо фалломорфировавший Хизуми. Наглухо не понимающий, что ему делать. Ибо выглядели воспоминания так:

Есть некие, самые что ни наесть техноварвары, наследники явно высокой, но полимеры просравшей, цивилизации. Летают эти варвары на корабликах, постепенно разваливающихся. Ну и ищут планеты с «пробоями», не знаю как лучше сказать, в многомерье. С магической энергией, хотя понятно, что определение неверное. Потому как у этих варваров аналог каналов, как и у сквибов, есть. А вместо ядра огрызок, то ли пиявка, то ли насос. В общем, что–то вроде домовых эльфов они, сами до оперирования многомерьем не добираются, но добравшись через посредника могучи и люты становятся.

Да и имеют, до кучи, не просто сословное, а био–сословное общество. Передо мной сейчас валялось многотысячелетнее тело, с искусственно задранным либидо и рядом физиологических изменений, под определенный род деятельности заточенных. А главное, сознанием ребенка. Ей, блин, «приятно» и «весело». Вот охудеть можно.

Картина маслом по сыру — прилетают эти деятели на «странный магические всплеск». Ведут себя «обманчиво вежливо и снисходительно к дикарям». Угу, дебилушки, гении конспирации, местные в голос ржали.

Впрочем, ладно, из разговоров, девицей услышанных, выходила картина, что чакра пиявкам лунатиков не подходила. Но, явно была магической и главный лунатик решил разобраться. Ну, а разобравшись (прямо скажем, весьма примерно), решил овладеть вкусняшкой. На жалких остатках маны группа аппарировала, в полном составе, к терминалу управления Древом. Пустила персонал в расход, а Кагуя, тем временем, ухватила «красивую–блестящую» вещь. Перед ней все замелькало, стало ей больно. Ну и зарыдала она про себя, «не хочу чтобы больно и плохо было». Так что, для начала, комп консоли «обезопасил носителя», в прах выжигая все в километровом радиусе. Огляделась дурында, пригорюнилась, и задала охренительную команду номер два: хочу чтобы все были веселыми и приятными как я. Ну, или что–то типа того. Искин глаза побулькал, решение выдал. Уничтожение «лишней информации», чтобы как Кагуя были.

В общем, тут вот просто фиг знает что делать. Ребенок, блин, играл. Ей весело было. Она «любила всех». Во всех смыслах. Плохие «кто больно делает» — это её, блин, новорожденный зверочеловек за руку укусил. Вот просто слов нет. Удалил из нее СЦЧ риннеганом и в свиток запечатал. Серьезно, нафиг её пока, лет на сто. Раньше тут и не разберешься.

Следы своего присутствия почистил, да и прыгнул на природный горячий источник. Поваляться и подумать, да и голову разгрузить. В источнике на конечности тентаклястые полюбовался, но ампутировал. Вещь стильная, но в моей личной жизни несвоевременная.

Ну, а валяясь и расслабляясь в горячей воде, самым вульгарным образом достал консоль и потыкал в неё чакрой. Да и получил вопрос–запрос: в каком мне виде желается интегрировать её в организм. Подумал и решил я, поместить под череп. Не фиг светить сокровищщем.

Обретя подчерепное украшение, отдал первую команду повелителя мира, отменить деструктивную программу. Она взяла и отменилась. Судя по доступным взору источникам чакры.

И призадумался я. А что мне, собственно, делать, да и как, главное. Ну вот хорошо, есть у меня теперь кольцо всевластия и вообще заметно имбалансная штука. Однако, героически спасая мир, завладев кольцом всевластия, к целям я своим, прямо скажем, не приблизился. Как бы не отдалился: мой феерический рейд к Сунагакуре явно добавит проблем и мне и Конохе.

При том, что военной силы можно фактически не бояться (хотя диверсантов и прочие пакости никто не отменял), варианта построения нормального, точнее мне угодного, социума два: либо перепрошивать мозги, чего я не хочу точно. Либо идти путем реформ, политики, да и войн, не без этого. Контролируемых, но вполне себе вооруженных конфликтов, человечество с выбитыми зубами человечеством быть перестанет.

Далее, с чакрой, кроме уже сделанного, не чудю. Но, модели строить надо, да и помощники нужны. Впрочем, два добровольца есть, сами «помогать» вызвались, один Игорь. Ну и посмотрим, кто еще: академия работает, НИИ фурычит, надо присмотреться к ценному интеллектуальному ресурсу.

Еще бы, хорошо с Шинигамычем диалог наладить: как то странно он ко мне расположен, да и я к нему приязнь чувствую, не вполне логичную. Хотя с этим пофиг. Просто личность приятная он.

Ну и, соответственно, воздействуем на страны шиноби аккуратно вводимыми технологиями. В принципе, тот вариант что был до «трагедии встречи идиотизма двух цивилизаций», как эталон вполне подойдет. А с кланами посмотрим. В динамике — возможно убрать как социальный элемент, возможно самоорганизуются. Да, в конце концов, тот же полис–клан со специализацией, чем плохо?

А пассионариев, для начала, на освоение планеты. Сначала, блин, а не как местные, полпланеты — голозадые папуасы а они базы на Луне строят. Вот планету заселят, посмотреть, социальные механизмы отработать. И присматривать. Ну а как все нормально и по*моему станет, надо будет Древо порушить. Не нужно оно станет, для здорового социума, как и надзор мой. Вот тогда, лет через тысячу, посмотрим чем бы еще мне заняться.

Ну а приняв это, в высшей степени мудрое и ответственное решение, прыгнул я домой, ухватил Эйку с Конан, да и устроил сцену ревности, с криками, очей пученьем и прочими приятными мне вещами. Закончился мой скандал вполне приятно, хоть и несколько иначе, чем я ожидал.

Примечание к части

Вот. Эпик битва сама с собой. Вот реально, не автер не герой не смоги принять этически приемлимое решение. Ну для своих собственных внутрястых этических норм. Так что в печать и дуууумать.

Ну и мир строить, как гг–ою желается, не без этого.

этичный старина Киберъ Рассвет

зы. Для боруто–оцуцуке и прочих, неприличного желающих дрочеров. Вот вам кадр из мульта, крольчихи пожирающей плод чакры https://ibb.co/DwJrHCZ

57. Необязательный и короткий эпилог

Ну и как–то, взял и пошел наш Апельсин в академию. Сверкал он благородной синевой под глазом, ибо Саске задолбал он до состояния невменяемого. Воплями «я стану шиноби» и «Саске, мне нужен испытатель». Как–то мозги развились, но не туда. Точнее туда, но не так. Да и если честно так, но Наруто. А вообще, нормальный цитрусовый вышел.

Карин с братцем-Нурутцем дружит, но сейчас не лечит. И идет подозрительно рядом с мелким пучеглазом. Не к добру, чует отчее сердце, надо что нибудь сделать. Ну, или не надо, тоже вариант.

Да и вообще, у меня все хорошо. И наша с Эйкой третья девчонка подрастает потихоньку, да и у Конан, парню два года. И нет, у меня не гарем. И жена у меня Эйка. А Конан её, именно её наложница и никак не по–другому. А кто по другому считает — дурачьё, да.

Гаара стал во–первых Хётано, а во–вторых приемным сыном Харуки. Ну, скорее внуком, но факт преемства это не отменяет. Однохвостого я усыпил, да и не трогал особо, благо были у меня на биджу свои планы.

Орыч решился. Правда, Масами ему мстила, за пренебрежение уже собой, с месяцок, но в итоге согласилась. Так что, будет к зиме у меня свой Орочимару, живой и настоящий. Ну, не вполне у меня. Но сам факт возможности подчинять–доминировать над этой змеиной мордой греет. Реализовывать не буду, но греет.

Правда, с Анко у него что–то не так пошло. Впрочем, вроде бы, о чем–то с Масами Митараши договорилась. Вот фиг его знает, о чем. Орыч вроде змеюк, а не червяк дождевой. Впрочем, дело их, молодое, да и мне, в целом, не особо интересное.

Тетушка–сестрица так и воспитывает Хоши, правда с Тоби, да и снова беременна. У меня возникло подозрение, что решила Цу матриархом–прародителем, принципиально без мужа–наложника–консорта, заделаться, но нет. Отец последних двух одна белобрысая морда. Впрочем, о свадьбе не слышно, так что пока смотрим сериал: «любовь и грубое физическое насилие в Конохе».

Игорь меня, вот буквально, бросил и оставил. Вообще я сам указал, но вопиющий факт сей, не может остаться без констатации. Он строит народ, пребывая на должности директора в НИИ, и вполне, к слову, справляется. По крайней мере хор, дружный из тридцати глоток «Добро пожаловать, Мастер!», при входе на территорию НИИ указывает на то, что делом он занят важным и хизумиугодным.

Смотался на Луну, на всякий. Не то чтобы в постцукуёмный бред верил, но смотался. Заодно проверил, фурыжит ли чакра вне планеты, насколько природная энергия. Энергия фурыжила везде, что–то вроде эфира, как и ожидалось. Соответственно, чакра никакой привязки к планете не имела. Ну и империум, все–таки, с шоги и гейшами, возможно, построится. Только больше меня на золотую табуретку не посадят. Нафиг надо. Пусть Пучетень пашет, благо, справляется неплохо.

А вот населяли Луну жутко опасные типы. Сверлили меня черными провалами глаз. Скелеты обитателей лунной базы. От чего померли — фиг знает, но учитывая искривленные кости и отсутствующие зубы — от проблем с питанием. Ну, а за тысячу лет, база накрылась, разгерметизировалась и лежат уже под тысячу лет скелеты. На Солнце их отправил, по спутнику побродил. Ну мало ли, портал какой, или мужики волшебные, в вакууме звуковые колебания создающие найдутся. Не нашлись. Булыжник как булыжник.

Правда, мое доброе и чистое сердце не могло не оставить послание далекой родной планете. Так что гнусно хихикающий я изобразил спираль, во все обращенное к Земле полулуние. Ну и еще более гнусно хихикал, как увеличивались, качественно и количественно крики «кай», по мере роста луны, да.

Ну, а в политике за три года не сказать чтобы что–то сильно изменилось. Кроме одного: сейчас есть конфедерация четырех великих скрытых деревень шиноби. Ну по–факту трех, самое забавное, но и логичное, что озвездюленные и обезбидженные за идею интеграции схватятся.

Старикашка с рестлером ярятся, кулаками стучат, но бузить опасаются. Над оборзевшей Кумо, как–то, случайно, кубометров с десяток тысяч воды образовалось. Ну, убить никого не убило. Но ущерб изрядный нанесло, да и ряд диверсий чудесным образом прекратило. Так что никуда не денутся.

А песчаников нафиг из пустыни вытаскиваем потихоньку. Там реально нечего делать, только в обороне сидеть, песок защищая.

Ивагакуре мы, по сути, купили. У них реально проблемы с едой, хоть и не столь сильные, как у Суны были. А нам нужна логистика, малые поселения и рассредоточение шиноби и простых людей. Вот и лепят дотонщики Ивагакуре дороги, мосты и дома. В итоге, полдеревни, не менее, в Хи и Мизу большую часть года.

Вот, что точно изменилось: стали Биджу усыхать, а вскоре, просочатся как сознания в Гедо Мазо, да и буду решать что с ними делать. Ну, а Джинчурики обычными шиноби станут. В общем–то, вещь всеизвестная, что «хвостатые звери умирают», однако, некоторые черножопые, не будем тыкать пальцем, пыжатся и грозят «джинчурики прислать». Ну вот даже не знаю, в каком статусе, то ли «медовой ловушки», то ли «эстетического частушечного надругательства».

А в остальном я консоль стараюсь не тревожить. Планы есть, но рассчитывать надо, эксперименты ставить, а для этого нужно расселение и условно–автономные группы. Ну которые, в случае чего, усыпить можно, да и исправить начленоверченное тихо и быстро. Вообще идеи бредовые приходят, но я их давлю.

Но пробуждение чакроисточника у всех новорожденных я поставил. Хуже не будет. Не факт, что будет лучше. Но и не хуже точно.

Одну, правда, все–таки хочу осуществить, хоть и не скоро, но точно. Избавить чакру от программ, полностью. Оставить чистые инь и янь, а техники на разуме и воле.

Впрочем, хочется и сделается — вещи разные, так что посмотрим, как пойдет.

Пока я думу думал, Пучетень выдал приветственную речь, вроде как: учитесь и воздадутся муки ваши, еще большими муками. Как–то, вот совсем, мдя. Надо ему какую–нибудь рожу подобрать, речи писать. А то аж самому мне, спиногрызов мимолетно жалко, да и сами они рановато начали понимать, куда попали. Так и убежать из педагогических лапок могут, а дело это неправильное и нехорошее. Ибо заучены они должны быть и образованы. Ну и мир, прекрасный и, безусловно, новый, строить.

Так что отправились спиногрызы на первый урок. А я к Пучетню нашему, надо на Узу будет полис ставить, со смешанным, из разных деревень, населением. Экспериментальный проект, но достаточно важный, первый портал там разместить думаю.

Да и других дел много. Правда, времени на этот раз куча, да и возможностей масса. Что изрядно настораживает. Наверное.

Примечание к части

Ну как по мне, что есть эпилог, что нету его. В данном случае и не писал бы, да читателям захотелось. Так что вот, поход Наруты, Саске и Карин в Академию шиноби. Ну и куча другово канонного народа мелькает, на которого всем пофиг.

поддавшийся читателям старина Киберъ Рассвет

Послесловие

Вот и закончилась и эта история. И тут, я возможно расстрою, возможно порадую. Но историй по вымышленным вселенным у нашего попадуна больше не будет. Если и будет, то исключительно в зад, в места откуда он. И исключительно оридж.

Да, у него есть клон (а учитывая не вернувшуюся память неоднократно — вообще промолчу). Но этот конструкт или конструкты попадуном уже не будут. В чем–то похожи, в чем–то отличны, но не он.

Даже объясню почему. Попадун, нерфи его не нерфи, перестает быть человеком. Маска исследователя–раздолбая трескается и осыпается на нем, невзирая на утерянную память и прочее. Он врет себе что витал–не он, что не понимает, почему с Шинигамычем ему приятно и спокойно. Да и лезть он начинает в сферы познания такие, с которым автор не справится.

Так что сам попадун будет строить свою, шинобскую империю с сёги и медовыми куноичи. И, возможно пересекатся как–то где–то с ним, его спиногрызьим войском или с гадостями и пакостями, ими начленоверченными будем.

Но гг–оем он будет только в ещё одной книге, но пока я за неё не возьмусь, ибо не осилю.

Теперь, несколько более радостный момент (ну или грустный, для кого как). Я до сих пор на перепутье. В принципе, есть два варианта:

Первый, клон поподуна в попсовом, совершенн нереальном мире. Нереальным не магией, а реальностью. Я, даже что–то придумывать начал, на тему КАК это работает, учитывая канон (частичный канон, потому что полный не обьяснит никто, даже архитектор судеб, столь он бредов).

Второй, новый попадун. Помладше, пободрее, даже с постельными сценами. Но тоже циник и хамло с интелегентщиной в отсутствии души. Но, повторюсь, бодрее и с экшонами, потрахушками и прочим. Не как целью жизни, но будут.

Оба варианта мне интересны, но пока точно не решил. Как–то вот так.

Ну и мое любимое. Нытье в конце книги о бедах и несложении в финансах автера. А вот не буду ныть. Просто скажу, что если десятая часть от всех ПОЛНОСТЬЮ прочитавших этот фик товарищей скинет автеру 10 рублей на кошелек в профиле, то месяц ныть автеру о отключаемом интернете, о блин, коммуналке чтоб её, не придется. При этом, автор так же сможет писать, минимум одну, а возможно и больше главу в день. Чтоб читающие понимали — глава это часов шесть. Иногда чуть меньше, иногда больше, но написать одну главу, продумать–начерно проверить это шесть часов. Естественно к оставшимся 90% мои слова не относятся, школьники, нищета как автер, жлобы по жизни. Но вот для тех десяти процентов, для которых 10 рублей и пара минут для понравившегося или хотя–бы убившего время автора не невозможный труд и потери, надеюсь написал я не зря.

Да, еще, до кучи у меня днюха, к которой я приурочил окончание сего фика. 21 числа, вот прям годовщина, да. Скока не скажу, больше чем выгляжу, меньше чем кажусь =)

Ну и спасибо что читали и комментировали, собственно не клацая по кнопочкам я долго не удержусь, так что вот буквально на днях.

Да, и счастливого нового года ©

Content

Чернов Антон Искаженная спираль

1. Череп под луной

Примечание к части

2. Я узнал, что у меня…

Примечание к части

3. Слово и дело

Примечание к части

4. Прекрасный, новый я

Примечание к части

5. Не ребенок, не лягушка

Примечание к части

6. Удзумаки слезам не верят

Примечание к части

7. Плебисциты, плебисциты

Примечание к части

8. Полная различных преступных деяний

Примечание к части

9. Визит Смерти

Примечание к части

10. Телохранитель Генма и его друзья

Примечание к части

11. Интриги коноховского квартала

Примечание к части

12. Предложение, от которого не смогли отказаться

Примечание к части

13. Чертовы грибочки

Примечание к части

14. Весь мир чего–то мы разрушим

Примечание к части

15. Близок час, ужасный час

Примечание к части

16. Случилось страшное

Примечание к части

17. Дорожные сборы

Примечание к части

18. Заброшенный город и рекурсия

Примечание к части

19. Рекурсия иногда возвращается

Примечание к части

20. Леди в хаки

Примечание к части

21. Обретение ненайденного

Примечание к части

22. Совещание на полигоне смысла жизни

Примечание к части

23. Беседы заполночь

Примечание к части

24. Прочность тыла — путь к победе

Примечание к части

25. Что наша жизнь…

Примечание к части

26. Фуин, деньги, джуньяхира

Примечание к части

27. Искаженная политика, международная и не очень

Примечание к части

28. К нам едет приличный человек

Примечание к части

29. Мы делили тень огня

Примечание к части

30. Инвалидная команда

Примечание к части

31. Атака клонов

Примечание к части

32. Правительство против коррупции

Примечание к части

33. Педагогика и покушение на убийство

Примечание к части

34. Воссоединение троицы

Примечание к части

35. Покой нам только снится

Примечание к части

36. Восход над Мьёбоку

Примечание к части

37. На деревню к кладбищу

Примечание к части

38. Все смешалось в доме Удзумаки

Примечание к части

39. Вот такое вот кино

Примечание к части

40. Удзумаки и современный Игорь

Примечание к части

41. Тихая удзумачья жизнь

Примечание к части

42. Молчание Учих

Примечание к части

43. Деревня превыше всего

Примечание к части

44. Открытая коробка

Примечание к части

45. Швейный набор и клонология

Примечание к части

46. Сорок оттенков розового

Примечание к части

47. Вождь белоглазых

Примечание к части

48. Искаженный карнавал

Примечание к части

49. Кризис среднего искажения

Примечание к части

50. Падал прошлогодний дождь

Примечание к части

51. Уборка урожая

Примечание к части

52. Удачи капитана Орочимару

Примечание к части

53. Аромат мести по утрам

Примечание к части

54. Хан джи Удзумаки

Примечание к части

55. Тентакль для некроманта

Примечание к части

56. Странная битва

Примечание к части

57. Необязательный и короткий эпилог

Примечание к части

Послесловие