Владислав Бобков

Художник Кошмаров — 1

Глава 1

“И вот здесь ещё один штришок и-и-и… готово”.

Я устало откинулся в кресле, позволив больной спине чуточку расслабиться и отдохнуть. Дорогое кресло со встроенным мультиблоком умело сдвинулось, позволив устроиться чуть поудобнее.

Немного остывший, но всё ещё крепкий кофе приятно прокатился по пищеводу и добавил столь желанной бодрости.

Я внимательно пробежался по установленному прямо передо мной графическому планшету, а точнее, по очередной нарисованной мной же обложке к книге.

И несмотря на то, что обложка была сделана отлично и даже я сам не мог к ней подкопаться, во всяком случае, с ходу, это совершенно не наполняло меня чувством радости от хорошо сделанной работы.

Нет, заказчик, безусловно, будет доволен. Здесь было всё ровно то, чего он так желал: большегрудая, практически полностью раздетая девушка, крутой, буквально рвущийся от распирающих его мышц главный герой и обязательно, валяющееся позади, свежеубитое кошмарное “нечто”.

Вот только проблема была в том, что счёт подобных обложек, иллюстраций или концепт артов, вышедших из-под моего электронного «пера», уже давно превысил несколько сотен.

Нахмурившись, я свернул на экране нынешнюю работу и открыл “альбом” — специальный файл, в котором я собрал все мои нарисованные когда-либо платные работы.

И теперь, глядя на бесконечно опускающиеся вниз колонки работ, я с гордостью вспоминал, как долго и упорно шел к этому дню. Как из никому не нужного “маляра” я превратился в уверенно стоявшего на рынке специалиста, который не то что не останется без работы, а наоборот, имеет слишком много предложений и заказов.

Десятки ужасных оскаленных пастей чудовищ, пугающие щупальца ужасов, что нельзя описать словами, возвышенные герои и жаждущие спасения девы — все это я привнес в мир с помощью своего таланта.

Однако, чем больше и лучше я делал свою работу и чем больше заказчиков появлялось, тем всё меньше и меньше отводилось времени для творчества.

Серьезные заказчики, разработчики дорогих приложений, игр или продуктов, готовы были платить большие деньги, но они не приемлели никакого риска или лишнего полета фантазии.

Всё должно было быть сделано четко, ровно и качественно, но совершенно лишено души.

И долгое время меня удовлетворял такой подход — популярность росла, счета в банке тоже пополнялись, а нужно ли что-нибудь ещё?

Как оказалось, да.

Забитое в самые дальние уголки сознания желание творить упорно не желало оставаться там, где его избили и бросили. И как результат, это не давало мне покоя, каких бы успехов я не достигал.

— Ладно, — я крутанул кресло и, потянувшись, решительно встал и глянул в окно, где было уже давным-давно темно. — На сегодня достаточно. Завтра отправлю заказчику работу и останутся последние, минимальные правки.

На улице Иркутска уже, как пару недель лежал глубокий снег, поэтому одеваться пришлось потеплее. Не смущало и отсутствие Солнца, так как график сна давно пошел куда-то не туда.

Улица встретила промозглым зимним туманом, который еле-еле рассеивался желтоватым светом уличных фонарей.

Людей было немного, да и пропадали они уже спустя пару десятков метров в непрерывной снежной стене.

Дворникам ещё предстояло с утра начать разбирать эти сугробы, поэтому мне пришлось буквально пробираться в снегу, впрочем, это не сильно беспокоило.

Во всяком случае я так думал ровно до того момента, пока нога предательски не скользнула по прикрытому снегом гололеду, и я чуть было не упал прямо посреди автомобильной дороги. А пешеходный переход был аж в нескольких десятках метров в стороне.

— Да чтоб тебя. — выругался я, но тут же осекся, когда заметил на дороге смутное движение.

Из-за тумана было плохо видно, но даже так, вынырнувший из темноты грузовик выглядел так, словно он выехал прямиком из преисподней. Абсолютно черный, без включенных фар, и мне даже показалось, что за рулем никого не было.

Самое же ужасное, что это проклятое всеми китайскими богами порождение азиатского автопрома летело прямо на меня!

Ругаясь на чём свет стоит, я попытался прыгнуть к спасительной обочине, но с бешенством почувствовал, как поганая наледь вновь показала свою сволочную натуру и я вновь поскользнулся!

Я успел лишь активно взмахнуть руками, яростно выпучить глаза и неразборчиво выкрикнуть что-то отдаленно похожее на: “Будь ты проклят, Иркутск-автодор!”, как был насмерть сбит неумолимым грузовиком.

*****

Мёртвое тело Олега Васильевича Воронцова было отброшено на обочину, а грузовик, даже не замедлившись, умчался дальше в темноту, растворившись в зимнем тумане.

Из-за того, что снег продолжал валить ещё несколько часов, его окоченевшее тело нашли не сразу, что добавило коммунальным службам пару “приятных” моментов, а нашедший его дворник дал непреложную клятву перестать пить и продержался аж целую неделю.

Автор же, для которого и была нарисована последняя обложка, эту самую обложку спустя пару месяцев все-таки получил и очень обрадовался, что ему не пришлось за неё платить.

*****

Мерзкая, жидкая грязь хлюпает под ногами при каждом шаге. Никаких ботинок или сапог нет, от чего грязь просачивается между пальцами, позволяя в полной мере ощутить все прелести стояния по щиколотку в воде.

Наклон, воткнуть росток риса в грязь на определенном расстоянии от предыдущего, сделать шаг, повторить.

Мысли ворочаются с трудом, но с каждой секундой я чувствую, нечто неправильное.

«Какого хрена я делаю?» — эта мысль упорно мешала мне сосредоточиться на посадке риса: «Какой к черту рис?»

Нельзя отвлекаться, иначе Чангу это может не понравится…

«Какому Чангу и где в Иркутске в это время года сажают рис?!» — окончательно замерев и разогнув склоненную над ростками риса спину, я медленно встал во весь рост.

Широко раскрыв глаза, я разглядывал тянущиеся во все стороны ступенчатые водяные заводи, в которых, не разгибая спин, работали одетые в откровенное тряпье сотни людей.

Мужчины, женщины, дети — все они старательно вытаскивали из пучков ростков рисовые стебли, после чего бережно втыкали их в колышущуюся воду.

Из-за того, что все были склонены к земле, было очень сложно разглядеть хоть чьи-то лица, а уж конусообразные желтоватые шляпа из соломы окончательно делали это дело бесперспективным.

«Подождите-ка…»

Я застыл и недоверчиво рассматривал возвышающиеся над водяными полями зеленые холмы, а над ними самые настоящие черно-серые горы с небольшими снежными верхушками.

Мы находились в низине, поэтому видимость была ограничена, но я и так мог с уверенностью сказать, что это был совсем не Иркутск!

Бах! — тяжелая оплеуха по затылку чуть было не заставила меня рухнуть лицом в грязь. Лишь в последнюю секунду я успел подставить руки, но даже так брызги щедро окатили мою одежду и лицо.

— Ленивый мальчишка! Солнце ещё высоко! Во имя духов, хватит считать воробьев и вперёд работать! Рис сам себя не посадит! — чей-то громкий крик чуть ли не ввинчивался в уши, заставляя болеть даже зубы.

Мотнув головой, я решительно поднялся, горя желанием узнать, кто же посмел меня ударить, лишь для того, чтобы упереться лицом чуть ли не в живот здоровенного, жирного, лысого амбала, чей подпоясанный халат небрежно был раскрыт на волосатой груди. Его небольшие, но цепкие глазки из под складок жира с предвкушением смотрели прямо на меня, буквально прося сделать хоть что-то, чтобы он мог в полной мере выплеснуть свою жажду насилия.

«Какой у него рост» — отстраненно подумал я, ошарашенно пытаясь соотнести его со своим ростом, который был далеко не из самых низких: «Он что, больше двух метров?!»

Правда быстрый взгляд на стоявших чуть дальше и разогнувшихся людей, которые с интересом наблюдали за происходящим, быстро дал понять, что это не он такой высокий… а я куда ниже, чем привык!

В груди поселилось нехорошее предчувствие, когда ты уже догадываешься о том, что произошло нечто чрезвычайно плохое, но ты изо всех сил хочешь в это не верить или, как минимум, пытаешься проснуться.

«Это старший Брат Чанг, сын владельца постоялого двора, не стоит его зря злить». — внезапная мысль и пришедшее с ней смутное узнавание стоявшего передо мной мужчины заставило тело быстро поклониться и инстинктивно проговорить какие-то неразборчивые извинения.

— Так-то, — Чанг быстро сменил гнев на милость, после чего тут же вызверился на другого паренька, который посмел отвлечься от работы. — А тебе что?! Тоже врезать, чтобы ты начал работать?!

Начавшийся было отдых мгновенно прекратился и все вновь начали усиленно сажать рис. Грозно оглядевшись, Чанг поморщился и, сняв шляпу, начал ей обмахиваться, чтобы хоть как-то побороть жару. В отличие от остальных, он явно не собирался присоединяться к работе.

Я же, стоя в позе пьющего оленя, садил проклятые ростки, попутно пытаясь сдержать подступающий к горлу страх.

Быть настоящим художником, значит быть внимательным и подмечать множество деталей, игнорируемых обычными людьми за ненадобностью.

В рисовании даже, казалось бы, на первый взгляд, ненужная мелочь, может решительным образом изменить всю композицию, открыв её с неожиданной ранее стороны.

И сейчас я подметил сразу несколько вещей, которые хоть по отдельности и вызывали серьезные вопросы, но вместе намекали на полную, не побоюсь этого слова, жопу.

Взять хотя бы те же лица, которые все-таки получилось рассмотреть. Меня нельзя было назвать большим экспертом по народам, но окружающие выглядели похожими то ли на метисов, то ли и вовсе на какую-то непонятную народность.

В них каким-то причудливым образом довольно органично переплетались азиатские и европеоидные черты лиц.

Шанс, что где-то окажется такое количество метисов, конечно, имелся, но вот их, как и моя одежда опять же вызывала массу вопросов.

Такую откровенную бедность я не видел даже в кино. Ткань была грубой и сделанной из рук вон плохо из самой дешевой холщовины. Очевидно, её соткали исключительно ручным трудом. Туда же шел идущий от неё ощутимый запах застарелого пота. Мой собственный халат выглядел убого и носил множественные следы заплаток. Изначальный цвет штанов и вовсе нельзя было разобрать, а соломенная шляпа на голове имела изрядно помятый вид.

Взявшееся словно из ничего знание и умение говорить на новом языке и вовсе "не стоило" внимания, как сущая "мелочь".

Ну и, конечно, все эти заметки разом теряли смысл, учитывая то, что у меня теперь были совершенно иные руки, а также чужое тело!

Раз за разом беря ростки риса я буквально не мог оторвать взгляда от куда более тонких, загорелых до черноты рук. А имеющиеся на ладонях мозоли видели за свою относительно короткую жизнь в несколько десятков раз больше тяжелой работы, чем у меня было за все тридцать лет.

Теперь становилось намного понятнее, почему тот мужик был настолько выше меня. Если сравнить моё новое тело с остальными, то мне, выходило, где-то лет шестнадцать. И это немного успокаивало, ведь у меня ещё был шанс вырасти.

Последнее являлось единственной хорошей новостью во всей той непроглядной мгле, что грозила захлестнуть меня с головой.

Как бы я не пытался толкать память этого тела, она отказывалась понимать, что такое: интернет, Россия, самолеты, поезда или машины.

«Это просто восхитительно». — я с нарастающей злостью втыкал рисовые стебли в грязь, словно это был мой злейший враг, а в руке у меня был хотя бы нож: «Я гребанный крестьянин, и не где-то, а, судя по общей отсталости, в древнем, мать его, Китае!»

Дабы писать обложки для фэнтези и книг по альтернативной истории, надо хоть немного ознакомиться с исходным материалом, поэтому термин «попаданчество» мне был отлично знаком.

И к своему сожалению я видел слишком много подтверждений последнего.

Также я имел некоторое представление о паскудности жизни в древние времена. И надо же, но древний Китай ничем, в этом плане, не отличался. Жизнь в то время ценилась мало, а потерять её можно было легче легкого. Если не на тяжелых, изматывающих работах на полях, то в одной из войн или очередной великой стройке дворянина или правителя.

В постройке той же Великой стены по разным источникам погибло от нескольких сотен тысяч до миллиона человек.

Единственное, что никак не подпадало под указанную выше логику, это странные лица окружающих людей, но я был готов предположить, что в древности китайцы, теоретически, могли выглядеть иначе. Хоть это даже на словах звучал очень странно и глупо.

— Хан! — чей-то насмешливый шепот раздался сбоку. Шептал, как оказалось, примерно такого же роста другой парень лет семнадцати.

Память услужливо подкинула его имя и род деятельности. Он, как и я сам, был ещё одним бесправным помощником, а заодно условно главным среди нашей четверки, ведь для хозяина мы все были одинаково никчемны.

Вот только в их группе Бао чувствовал себя царем, чем и не стеснялся пользоваться, о чем шептали темные участки памяти Хана.

Очевидно, когда-нибудь и мне придётся столкнуться с подлостью этого человека и его группы.

Бао мелко и злобно захихикал. Он явно наслаждался тем, что мне прилетело по голове.

— В облаках потерялся, а младший брат Хан? Или вновь задумался об округлостях красавицы Таймин? Удар старшего брата вернул тебя с небес на землю? — эти и куда более жестокие насмешки были частым явлением для Хана. А уж его обращение "младший брат", хоть они все были равны, отлично давало понять об отношении.

Рядом весело закхекали ещё два помощника.

В груди поднялась кипящая злость, видимо, доставшаяся по наследству, но я её холодно сдержал. Как бы не хотелось достойно ответить этому злослову, но сейчас стоит хоть бы примерно разобраться в сложившейся ситуации, а не лезть на рожон.

А вот потом… Потом можно будет и вернуться к этому разговору.

— Кто же не думает о Таймин. — фальшиво улыбнулся я, пока сам старательно пытался правильно произносить слова и вспомнить, кто же такая эта Таймин.

Единственное, что всплыло в памяти — это дочь старосты.

Видимо, ответ оказался правильным, а моя улыбка правдоподобной, так как все трое тоже скорчили понимающие рожи, но тут же быстро затихли, стоило горящему взору Чанга вновь глянуть в их сторону.

Я незаметно перевел дыхание и был рад, что сын владельца постоялого двора помешал продолжению разговора. Хоть я и понимал, о чем они говорили и даже мог формулировать слова, но что-то мне подсказывало, что я могу и ошибиться в произношении слишком длинных предложений.

А уж о реакции на всё странное у крестьян можно и не говорить. Повезет если они сначала решат «выгнать злых духов», а не, к примеру, сразу бросят в речку, привязав к ногам немаленький такой камешек.

Поэтому в ближайшее время надо стараться говорить очень осторожно, чтобы не привлечь ненужного внимания.

Я невольно усмехнулся. То, что я не очутился в теле какого-нибудь местного аристократа, оказывается очень даже хорошо, ведь меня бы очень быстро «спалили». А дальше всё просто, камень и здравствуй речка. Или в Китае злых духов сжигали? Может забивали камнями?

Почему-то мне стал интересен ответ на этот вопрос именно сейчас.

Правда у попадания в крестьянина тоже были небольшие минусы. К примеру, проживание всей короткой и очень печальной жизни в ужасной бедности и голоде, если тебя кто-нибудь не убьет раньше.

Сущие мелочи, если так подумать.

«А вдруг это не древний Китай, Корея или Вьетнам, а Япония?» — новая мысль заставила ощутить холодок по спине. Память, как и ожидалось, ничего не подсказала: «Очень надеюсь, что это не так. Из-за нехватки продовольствия жизнь в древней Японии была ещё более дерьмовым делом, чем в том же Китае».

И в этом был смысл. В отличие от Китая, обладающего уникальными по своей плодородности землями благодаря той же «Желтой реке», Япония всегда испытывала критический недостаток в продовольствии, что выросло в создание их знаменитого «Культа смерти».

Большое число людей, маленькая площадь плодородных земель и нехватка продовольствия вынуждали японцев придумывать способы систематического убиения «лишних ртов» в как можно большем масштабе.

Мысли методично перескакивали с одной на другую, пока руки умело делали своё нехитрое дело. Владелец тела явно не в первый раз занимался сельским хозяйством. А худощавое, но жилистое тело юноши было привычно к тяжелой работе.

Тем не менее работы было много, а перерывы нашей четверке явно не полагались, поэтому время шло, а мы продолжали горбатиться на полях, пока часть работников обедала, а затем вновь вернулась к работе.

Надо ли говорить, что тот здоровяк, что был для нас надсмотрщиком, вполне себе вкусно покушал, пока мы, глотая слюни, старались на него не смотреть. В целом же, он вообще себе не отказывал, весело общаясь с ближайшими девушками, и явно воспринимал своё здесь присутствие, как некий отдых.

Я не знал, почему у нас не было обеда. То ли хозяин двора решил в этот раз сэкономить, то ли работу, в которой он решил помочь, надо было выполнить как можно быстрее.

И да, это поле, к концу дня которое я уже возненавидел, принадлежало другому человеку, а владелец постоялого двора по имени, Чао, из-за отсутствия караванов, решил таким образом использовать часть своих работников с большей пользой.

Мнение работников, очевидно, никого при этом не интересовало.

Я вновь поморщился. Память этого тела все так же гордо меня игнорировала, но кое-что все же подбросила.

Прошлый владелец тела был круглой сиротой и бродяжкой, которого «по доброте душевной» принял владелец постоялого двора. Стоило же ему привести Хана, а именно так звали парня, хоть к какой-то кондиции, как он заставил того отработать каждую вшивую медную монетку, и ещё сверху.

Так что надежды на помощь семьи или какого-нибудь клана не было совершенно. По социальному положению хуже меня были лишь рабы и бродяги.

Вот почему если кого-то со стороны мог заинтересовать вопрос, было ли мне жаль того паренька, на месте которого я очутился, то я мог четко дать ответ. И как бы это жестоко не звучало, нет, мне не было его жаль.

Причина проста. Осознавая в каком положении я очутился, что-то мне подсказывало, что если я не придумаю способ выбраться из этого ада, то скорее рано, чем поздно сам наложу на себя руки.

Даже тех крох воспоминаний, что приходили от прошлого Хана хватало, чтобы понять, что это совсем не жизнь.

Да, привычные с детства и не видевшие другой жизни местные ещё как-то могли так жить, но мне, жившему нормально, будет чудовищно тяжело перестроиться, если вообще возможно.

Живот уже нещадно завывал, а Солнце начало окрашиваться в красный цвет, когда Чанг наконец-то решил, что с нас хватит.

Весело насвистывая, он двинулся обратно к постоялому двору, а следом, полностью вымотавшись, поплелась и наша четверка.

«Вэлком, ту зе райс филд, мазафака». — сквозь зубы прошептал я, с ненавистью смотря в спину жирного рабовладельца. И хоть формально ни сын, ни сам владелец рабов не имели, это не значило, что мы ими не являлись, ведь кроме еды мы денег и в глаза не видели.

Интересно, почему он не сделал нас рабами. Хан иногда об этом думал, хоть и не знал ответа.

Я так устал, что сил не было даже на то, чтобы разглядеть приближающиеся к нам дома, а точнее, жалкие, построенные из говна и палок халупы.

Того же беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что ни о каком деревянном полу не шло и речи. Лишь старый, добрый земляной пол и невероятно мягкая и удобная циновка. Стены их жилищ, построенные из веток и худо-бедно обсушенной глины, были сделаны так плохо, что одного хорошего удара хватило бы, чтобы их сломать. А покрытые соломой крыши при желании смог бы пробить даже воробей.

Вид открывшейся бедности ещё сильнее испортил настроение, открывая совсем уж не радужные перспективы. Глядя на царившую вокруг лютую нищету, я не мог не признать, что питание нашей четвёрки могло быть даже сравнительно неплохим, благодаря тому, что владелец Чао был одним из самых богатых людей в деревне.

Что, впрочем, не отменяло того факта, что он все равно держал нас на голодном пайке.

Воспоминания о терзавшем живот голоде были так сильны, что заставили меня передёрнуться всем телом. Эти страдания были буквально выжжены на костях Хана.

— Стой! — резкий крик Чанга заставил нас всех подпрыгнуть и немного прийти в себя.

Более того, я с удивлением услышал в голосе сына владельца характерные нотки самого настоящего страха.

И мне было чертовски интересно, что же заставило эту гору сала настолько испугаться, поэтому я обошел стоящего передо мной Бао и уставился на кого-то, кто застыл прямо перед настороженным Чангом.

Какого же было моё удивление, когда я разглядел того, кто преградил нам дорогу.

Это была девочка, можно сказать, молодая девушка лет шестнадцати, с угольно черными, гладкими и длинными волосами, делая её схожей с Самарой Морган из фильма «Звонок». Туда же шла и белоснежно белая кожа, выглядящая жутко чужеродной среди смуглых местных и…

Я пару раз моргнул, пытаясь прогнать галлюцинацию, но та упорно отказывалась пропадать.

… У стоявшей перед нами девушки были глубоко зеленые глаза с вертикальным, словно у змеи зрачком. В отличие от нас она была одета в более качественный пускай и потертый халат и суженные штаны.

И стоило мне в полной мере осознать её вид, как я с трудом удержался на ногах.

Что я говорил ранее? Древний Китай — это плохо? Подождите, я имел наглость оскорблять древнюю Японию?

Что же, бессердечная реальность с готовностью и легкостью доказала мне, что я толком даже не взглянул насколько глубока «кроличья нора».

Что может быть хуже древнего Китая? Правильно, лишь фэнтези версия древнего Китая.

Азиаты сами по себе люди тяжелые, а устройство их жизни не приемлет слабости даже в современном мире.

А теперь дайте им возможность придумать своё собственное темное фэнтези и так родится жанр «Культиваторщины», как бы странно это название не звучало.

Очевидно, результат в чём-то получится ещё более чудовищный, чем даже у западных творцов.

И глядя на зло смотрящую на Чанга молодую девушку, я примерно представлял куда именно мне не повезло попасть.

«Возможно, даже попадание в тот же Вархаммер не так плохо». — отчаянно подумал я.

Глава 2

Где-то около полугода назад мне довелось рисовать иллюстрации для суперпопулярной китайской серии книг, чья известность достигла такой величины, что ею заинтересовались даже на иностранных рынках.

Откровенно говоря, мне удивительно повезло, что именно меня наняли на работу, но находясь сейчас здесь, я начинаю подозревать, что за этим скрывалось нечто большее.

Работы было немного, тем не менее мне пришлось, как минимум, пролистать начало первой книги, почитать комментарии тех, кто о ней знал и вдоволь насмотреться на прилагающиеся наброски.

Из всего вышесказанного несложно сказать, что я практически ничего не знал об этой сянься, или, переводя на русский, китайском боевом фэнтези.

Вот только, как тому, кто рисовал некоторых из основных героев этой истории, я уж точно не могу перепутать ту, кто занимала одно из важнейших мест в сюжете.

Слишком часто она мелькала в иллюстрациях и раз от разу представала во всё более дорогих и качественных одеждах.

Прямо перед нами стояла никто иная, как Лиан Хао, одна из немногих, кто имела полноценную фамилию, хоть никто в деревне и не знал, откуда она у неё взялась.

Из-за её нечеловеческих глаз и, откровенно говоря, довольно устрашающего вида, она пользовалась в деревне дурной славой и будь она обычной девушкой, её история закончилась бы толком не начавшись, ведь она тоже была сиротой. А значит, за неё некому было заступиться.

Внезапно загоревшийся дом, желающие испробовать юное тело насильники или совершенно случайно напавший ночью зверь — судьба того, кого некому защитить, печальна.

Но к раздражению деревенских Лиан была отнюдь не проста. В её теле скрывалось столько силы, что лишь несколько человек в деревне могли хотя бы сравниться с ней. Учитывая же, что это был мир культивации, или, как ещё говорят, совершенствования, существовали тысячи опасностей, от которых в случае надобности требовалось защищать деревню. И Лиан благодаря своей силе была ценным бойцом, способным в случае надобности помочь.

Из-за этого её терпели, но это совсем не значило, что её любили.

— Что ты на меня уставилась, ведьма? — дабы скрыть свой страх сын владельца, ещё сильнее выпятил грудь вперёд и поудобнее ухватился за висящую у него на поясе дубинку. — Пошла прочь!

Со спины было отлично видно, как побелели его пальцы, когда он стискивал рукоять своего оружия.

— Глупый Чанг, — шипящий, утробный голос девушки заставил Чанга содрогнуться всем телом и словно бы уменьшиться ростом. О чём говорить, если даже мне самому немного стало не по себе. — Мне нет никакого дела до того, где такие, как ты, ходите и на что смотрите. Но если ты хоть ещё раз прикажешь мне или даже заговоришь в таком тоне, то твоему отцу придётся срочно делать ещё одного сына. Ты меня понял?

Глядя на сузившую глаза девушку, я не мог не отметить её дикой, какой-то первобытной и звериной, но красоты. Другое дело, что на что-то подобное лучше любоваться издали, желательно, по картинке.

— Ты не посмеешь, — еле выдавил Чанг, на что змеиная девушка нехорошо так улыбнулась. В её глазах без труда читалось жестокое обещание. — Тогда с тобой расправится вся деревня… — с каждым словом его голос затихал всё сильнее.

— Возможно, — ласково согласилась она. — Но ведь тебя уже не будет, чтобы это увидеть, понимаешь?

Чанг явно понимал, поэтому застыл и хранил молчание.

Убедившись, что никто больше не бросит ей вызов, в том числе и из домов, откуда трусливо выглядывало несколько человек, Лиан гордо двинулась на выход из деревни.

Взгляд девушки презрительно прошелся по работникам постоялого двора, от чего каждый из трех парней быстро опустил взгляд в землю. Я же, приходя в себя от открывшейся передо мной ужасной перспективы, этого не сделал.

Слишком много впечатлений тоже плохо, ведь они сливаются в один мутный, тяжелый ком, и ты теряешь возможность удивляться, бояться или смущаться.

Наши взгляды встретились, и я не нашел в себе сил, чтобы кривляться. Я без страха взглянул в эти вертикальные зрачки, заставив Лиан на мгновение чуть нахмурить брови, посчитав, что я бросаю ей вызов.

Однако её злость почти сразу пропала, а складка между бровями разгладилась, когда она приподняла одну бровь в удивлении. Она редко видела в чьих-то глазах, что-то кроме страха или отвращения.

На её тонких, бескровных губах мелькнула мимолетная усмешка, впрочем, мгновенно пропавшая за взмахом длинных черных волос.

Она сделала ещё пару шагов, и наша дуэль взглядов прервалась, когда мы все пошли своим путем. К счастью, никто больше не заметил ничего странного, поэтому тихо выругавшийся себе под нос Чанг повел нас дальше.

Идя вслед за Чангом, единственное, о чем я мог думать, это о том, что мне надо срочно валить из этой проклятой деревни.

С чего это я решил принять столь опрометчивое и глупое решение, сбежать из единственного условно безопасного места в смертельно опасный мир?

Все дело в том, что я более-менее знал, основные, назовем это, сюжетные ходы такого рода литературы. Если я нахожусь в деревни главных героев, то можно быть практически уверенным, что с этой деревней рано или поздно случится какое-то дерьмо.

А Лиан явно одна из тех, кто имел важное место в сюжете.

Возможно, на неё нападут звери или придут мстительные мастера ци, желающие поквитаться с семьей главных героев, а, может, на эту деревню и вовсе упадет метеорит, который даст герою силу. Поклявшись же на пепле своих убитых родичей, он, а в данном случае, она пойдут изучать весь этот обширный мир.

Но проблема в том, что я решительно не хотел быть той никому не интересной статистикой, даже если надо мной будут горько лить слезы пол серии книг и вспоминать долгими ночами!

Да, я не читал ту китайскую писанину, но я доподлинно помню, что рисовал разные обложки и в них героини явно покинули свой отчий дом. Почему? Отличный вопрос, ответ на который мне не очень-то хотелось узнать на своей шкуре.

Вот только, как я упомянул выше, выбираться сейчас из деревни равносильно самоубийству.

Мир сянься — это чрезвычайно жестокое место. Кроме обычной хищной фауны, которая представлена в обширнейшем виде, есть ещё магические и мутировавшие звери, что населяют каждый вшивый уголок.

Горы, реки, холмы, деревни, города и пещеры — все они населены и забиты разного рода опасной хренью, с радостью готовой слопать зазевавшегося путника.

Туда же стоит добавить разбойников, вражеские армии, сумасшедших и темных совершенствующих, которым завсегда требуется как можно больше жертв для своих мучительных и очень запрещенных ритуалов.

Моё лицо пересекла мрачная усмешка — как бы мне не хотелось бросить это место, пока что требовалось собрать максимум информации, припасов и приобрести полезные для минимального выживания навыки.

И делать это надо как можно скорее, дабы поменьше контактировать с героями, ведь находиться возле героев, это тоже самое что напрашиваться на скорую смерть. У них-то есть сюжетная броня, а вот у тебя самого…

К слову, о героях.

Достигнув центра деревни, мы невольно дошли до дома старосты и возле него раздавался чей-то громкий, переливающийся смех.

И не надо было особо приглядываться, чтобы найти его источник.

В центре внушительной группы из молодых людей стояла, не побоюсь этого слова, образец того, как должна выглядеть истинная светлая героиня.

Длинные, волнистые золотые волосы красиво ложились ей на плечи, позволяя разглядеть крупные локоны, каждый из которых, будто бы завивал отдельный визажист. Пронзительные, голубые глаза смотрели на мир с веселым задором и вызовом. Эта девушка явно знала себе цену и прекрасно умела этим пользоваться. И глядя, насколько зачарованными выглядели её слушатели, становилось понятно, насколько её лидерство ужасающе уже сейчас.

И вновь мне стало не по себе, ведь, как и Лиан она слишком часто появлялась на обложках.

— Красавица Таймин, — Прошептал Бао, сделав особо тупое выражение лица и чуть было не пустив слюну. — И на такую девушку ты смел засматриваться, младший брат Хан? Скорее небо упадет на землю, чем кто-то вроде неё заинтересуется таким ничтожеством, как ты!

И вновь мне пришлось сдержаться, дабы не выйти из образа Хана. Последний явно бы промолчал.

«Сейчас не время» — напомнил я себе: «Не стоит пока привлекать внимание».

— Ты абсолютно прав, — мои искренние слова заставили Бао сбиться с уже заготовленной речи. — Я и впрямь не тот, кто подойдет к Таймин.

Бао открыл было рот, но так ничего и не нашел, что добавить.

Я же имел в виду именно то, что сказал. Пусть какой-нибудь другой самоубийца ищет внимания этой девушки и рискует сдохнуть от всех тех полчищ врагов, что она обязательно найдет на свою красивую задницу.

Это не говоря уже о том, что наличие такой девушки, несомненно будет привлекать внимание и тех, кто захочет её отобрать, украсть, а заодно убить мешающего им «хахаля».

Спасибо, не надо. У меня и так, великое множество проблем, в которые я не собираюсь добавлять ещё одну.

*****

— Наконец-то эти дармоеды вернулись! Ну что сынок, был от них хоть какой-то толк? — именно такими словами нас встречал, вышедший из постоялого двора отец Чанга.

Сам дом, как и дом старосты были не в пример более качественно построенными зданиями, имеющие деревянные полы и такие же стены с черепичной крышей и с характерными, загнутыми вверх углами.

Глядя на хоть и куда более низкую, но все так же жирную и при этом старую версию Чанга, я не мог отделаться от ощущения, что мне повезло наткнуться на отдельный подвид «человека-хряка».

— Мы закончили посадку лишь одного поля, отец. — тут же скорчил жалобную рожу сын, пытаясь сыграть на жалости, но он явно выбрал не ту тактику.

— Только одного?! — немедленно взъярился Чао, наступая на своего сжавшегося сына. Это могло бы выглядеть забавно, если забыть о том, в каком мире это происходило. Здесь даже еле дышащий древний старик мог с легкостью ударом сухонькой ладошки сровнять горный хребет. — Так почему ты не заставил их сделать больше?! Старейшина попросил меня закончить за неделю. Как я должен объяснить многоуважаемому старейшине, что я не выполнил его просьбу?!

— Но отец, стоило мне только отвернуться, как они тут же начинали бездельничать. — попытался было оправдаться Чанг, но жесткий подзатыльник заставил его схватиться за гудящую голову.

— Во имя злых духов, а зачем тебе тогда эта проклятая дубинка, бесполезная орясина?! В следующий раз, если видишь, что они маются дурью, хорошенько всыпь им, понял?

— Понял, отец. — пробубнил Чанг, бросив на нашу четверку злобный взгляд.

Если раньше сын владельца воспринимал своё стояние на том поле, как некое развлечение и отдых, то с этого момента для нас настанут поистине черные дни.

Если вспомнить размер одного «поля» и приказ сделать больше полей за две недели… Это будет чертовски трудная неделя.

— А теперь вы, — выплеснув часть гнева на сына, Чао презрительно оглядел наши грязные тела. — Что же мне с вами делать. Может лишить вас ужина? Ведь тот, кто не работает, тот не ест…

Тут уже напрягся даже я, ведь с этой жирной свиньи вполне стоило, что он лишит нас еды, ради «экономии».

А то, что мы рискуем тупо сдохнуть, его, видать, не особо заботит.

Желудок нестерпимо бурчал и было очевидно, что если Хан и питался чем-то утром, этого явно было недостаточно.

— Ладно, — наконец произнёс он после долгого, тягостного молчания. — Цените мою доброту, ничтожества. Сегодня для вас будет еда. Но если завтра вы так же будете плохо работать, то вместо еды получите палок!

Пришлось кланяться со всеми и благодарить довольно ухмыляющуюся мразь за его «доброту».

Для приёма еды нам отвели специальную каморку, куда нам принесла четыре глиняные тарелки недовольная жена хозяина. Выглядела она получше хозяина и сына, но даже так её нельзя было назвать худышкой.

«Твою ж мать». — я с омерзением смотрел на палочки, которые каждый из троицы достал из своих углов. Вздохнув, я потянулся в свой угол и достал уже свои «столовые приборы».

И хоть я умел пользоваться этим непотребством, но никогда не понимал желание некоторых демонстративно есть именно так. Человечество, черт возьми, придумало ложки и вилки, какой дурак будет есть двумя палочками?!

Иронично, что теперь у меня тупо нет выбора, если не хочу привлечь ненужного внимания.

Я критически осмотрел предоставленную миску. Не знаю, чего я ожидал, но еда оказалась куда лучше, чем можно было подумать.

С «барского» плеча нам досталась порция варенного риса, судя по вкусу, без малейшего признака соли, с жиденькой овощной приправой, опять же, не посоленной. Также в тарелке была широкая, расплющенная и порядком подгоревшая рисовая лепешка. Очевидно, из неудавшейся, испорченной партии.

И знаете что? Когда я ел эту нехитрую, простую и пресную еду, я чуть ли не кайфовал от того, какая же она была вкусной.

Хан явно жил впроголодь, плюс голодный рабочий день привели к тому, что я словно зверь накинулся на выданную мне провизию.

Рядом раздавалось хрюканье остальных, пока все мы с жадностью закидывали в рот пищу.

Невольно я вспомнил, как лениво размышлял, в каком из ресторанов заказать на этот раз доставку еды. Привыкнув работать дома, в какой-то момент я и вовсе перестал выходить на улицу.

«Говорила мне мама, почаще выходи на улицу, дыши свежим воздухом». — саркастично подумал я: «И теперь у меня это прям всё здесь. Не сидячая работа, свежего воздуха хоть задохнись. Что же я, мать его, совсем не рад?»

Мысли о родных окончательно испортили настроение. Я даже не хотел думать о реакции родителей и брата, когда им сообщат о моем найденном на обочине теле.

Что-то мне подсказывало, что тот водитель вряд ли бы остановился, дабы оказать первую помощь или позвонить в скорую.

Сил у нас осталось немного, поэтому разговаривать никого не тянуло. Кроме того, вечер уже вступил в свою пору и небо стремительно темнело. Деревня готовилась ко сну.

Я только читал, что значит вставать с рассветом и ложиться с наступлением тьмы. Теперь же у меня будет возможность на собственной шкуре узнать, каково это.

Похромав за остальными до их «спальни», я с каким-то злым фатализмом уставился на чертовы циновки, лежащие прямо на деревянном полу.

И при этом, хоть разумом я и понимал, что это ещё везение, ведь другие деревенские спят на той же голой земле, благо климат теплый, но смириться с тем, что я теперь буду жить так же, было очень тяжело.

Рядом с циновкой оказался небольшой деревянный чурбачок, который ложился под шею, выполняя роль подушки. Лежать в таком случае можно было только на спине, ощущая все «прелести» деревянной подушки.

Чувствуя, как в спину больно колят острые куски циновки, а шея зажата твердым деревом, я дал себе самое страшное обещание.

«Клянусь всем на свете. Я или выберусь из этого ада и стану жить намного лучше, или сдохну на пути. Ведь так жить нельзя. В конце концов, я уже один раз умер. И хоть я не знаю, почему оказался здесь, вдруг во второй раз мне повезет? Хоть и не хочется в таком деле экспериментировать».

Также не стоит забывать в каком именно мире я оказался. В отличие от тех же западных фэнтезийных миров, где обладание магией доступно лишь немногочисленным избранным, здесь таких людей куда больше. Но у такого подхода есть и обратная сторона.

Да, они обладают возможностью достучаться до своей жизненной энергии, или, как её ещё называют, ци, но у каждого из таких "счастливчиков" совсем разная скорость освоения этой самой ци. Кому-то может потребоваться вся жизнь, чтобы освоить хоть что-то, а кто-то за пару лет, а то и месяцев сделает этот шаг и не заметит.

Более того, я смутно помнил, что все не так просто, но этим мои познания и ограничивались.

Я лишь надеялся, что у меня будут иметься хоть какие-то приемлемые способности к совершенствованию. Иначе, попасть в магический мир и остаться без магии, было бы поистине жестокой шуткой судьбы.

Я попробовал порыться в памяти, после чего был вынужден признать, что, как и ожидалось, Хан не знал ни единого способа тренировки внутренней энергии, от чего, закономерно, был в самом низу социальной лестницы.

Опять же, это логично, откуда у прибившегося к деревне крестьянского сироты какие-то семейные или клановые техники?

А вот у того же Чао с его сынком, как и у старейшины с дочкой явно кое-что имелось, о чем стоило хорошенько подумать.

Да, теоретически я мог бы попробовать и сам что-нибудь придумать, благо, я читал похожие истории санься, хоть никогда и не до конца, так как они всегда были чрезмерно огромными, но в таком случае имелся нешуточный риск провалиться.

В некоторых из таких историй неправильное или ошибочное совершенствование могло привести к страшным последствиям, начиная от неизлечимой травмы и заканчивая смертью.

Хотя в моем случае первое ничем не отличалось от второго, ведь «добрый» хозяин не станет заботиться о том, кто не в состоянии работать.

Данная самому себе клятва, как ни странно, позволила мне наконец немного расслабиться, а уставшее тело с готовностью провалилось в сон.

Впереди меня ждала адская неделька.

И что-то мне подсказывало, очень скоро я сильно возненавижу рис во всех его проявлениях, формах и названиях.

Глава 3

«Какой странный парень». — Лиан уже покинула деревню и добралась до своего домика, а мысли об этом необычном пареньке упорно отказывались уходить.

Сколько она себя помнила, единственный человек, который нормально к ней относился, была её мать. Был ещё охотник, которому мать вылечила подранную зверем ногу, но его отношение было скорее нейтральным.

Именно она, прибыв в эту деревню, вырастила её и научила всему, что Лиан сейчас знала.

К сожалению, мама была тяжело больна и с каждым годом болезнь становилась всё сильнее. Впрочем, даже так она не забрасывала обучение Лиан всему, что знала сама, в том числе и владению клинком.

Лиан не знала откуда мама знает, как сражаться, ведь та отказывалась говорить, как бы дочь её не упрашивала.

Год назад, когда Лиан было пятнадцать, тело матери не выдержало и во время работы на их личном поле она отошла к духам.

Лицо Лиан потемнело, когда она вспомнила, что никто из деревенских так и не помог с похоронными ритуалами. Ей самой пришлось копать матери могилу и, глотая злые слезы, засыпать её землей.

В тот день, стоя над скромным холмиком земли и не зная, что сказать, Хао поняла, что смерть — это самая большая несправедливость в жизни. Именно смерть мешает разумным достигнуть большего и исполнить любые их мечты.

Она разбивает сердца и ожесточает души, нанося раны, которые никогда больше не заживут. Максимум, зарубцуются, но шрамы останутся навсегда.

Именно поэтому редкие рассказы матери о совершенствующихся, заставляли Лиан изо всех сил вспоминать каждое её слово, в стремлении достичь известной всем награды — бессмертия.

К несчастью мать почему-то очень не любила вспоминать прошлое, от чего из неё приходилось вытягивать каждое слово. О том, как она жила прежде, Хао так ничего и не узнала.

Иногда мама, пусть и неохотно, но делилась кое-какими сведениями по совершенствованию и постижению безграничной и необъятной энергии ци, что пронизывает все живое.

Лиан не понимала, почему мать так противилась её развитию, как мастера ци, хоть и учила владению мечом, но Хао было всё равно.

Медитируя и тренируясь, она всем сердцем чувствовала, что это её путь. Она была рождена, чтобы достичь бессмертия и раз и навсегда плюнуть в лицо ненавистной смерти.

Однако, сейчас её заботили куда более приземленные вещи: «Что же все-таки изменилось в том пареньке?»

Она неплохо помнила, как чуть больше года назад он появился в их деревне.

Запыленный, одетый в жалкие обноски, он выглядел так, будто готов умереть в любую секунду. Ему невероятно повезло, что у владельца двора умер один из работников, растерзанный дикими зверями по пути в город.

Чао с неохотой его принял, ведь в ином случае ему бы пришлось нанимать деревенских, а с ними отношения строились бы совсем иначе. С деревенскими он больше не смог бы распускать кулаки и вести себя, словно сам император.

Из-за того, что Хан был новичком и чужаком, отношения со сверстниками как-то не сложились, от чего парень был тихим и никогда не поднимал взгляда.

Но каким бы он не был раньше, теперь Хао увидела в нём то, чего так сильно не хватало в этих тупых крестьянах. В нём определенно был стержень.

Лиан с предвкушением оскалилась. В этой ненавистной деревне было слишком мало развлечений, чтобы она имела право пропустить хоть одно!

*****

Рис. Рис. Рис.

«Как же я ненавижу рис!» — я с откровенной злобой посмотрел на сжатые в руке ростки ненавистного растения, после чего чуть ли не силой заставил себя расслабить руку, чтобы не раздавить их к дьяволу: «Если в этом мире, есть Бог Риса, а он обязательно есть, будь ты проклят! Слышишь меня?! Иди нахер!»

В эту самую секунду мне было глубоко плевать на последствия. Я буквально ждал, что небеса и облака расступятся, выпуская наружу сияющую золотом фигуру с длинной белой бородой и какой-нибудь особо сложно выглядящей дурацкой шапкой, после чего бог лениво опустит палец «Тысячи Будд» и раздавит меня вместе со всей деревней одним тычком.

И знаете, что? После шести дней непрерывной работы, от которой болели мышцы даже привычного к такой жизни Хана, я уже был морально готов к смерти.

Вечное чувство голода буквально сводило с ума. Возможно, для человека, который прожил в таком состоянии всю жизнь, это не было чем-то существенным, но я сам держался из последних сил.

Как гребанный самурай, который постиг смысл жизни, я втыкал ростки риса в землю, представляя на месте водяной грязи тела своих врагов. Последних, к сожалению, было немного, лишь Чао и Чанг, от чего они часто повторялись, что портило весь момент.

«Ещё один день. Остался всего лишь один день, после чего владелец двора наконец от нас отстанет». — лишь эта мысль продолжала охлаждать моё желание наведаться к семейке работорговцев и попробовать сыграть с ними в «Ночь длинных ножей».

Подстегивало ещё и то, что если мы не успеем уложиться в срок, судьба наша будет печальной. Чао слишком многое поставил на обещание старейшине, поэтому жаждал крови.

Понимали это и мои товарищи, поэтому изо всех старались работать ещё усерднее.

Тем не менее даже так, иной раз были моменты, когда Чанг отвлекался на ближайших девушек и мои «товарищи» начинали тихие разговоры.

Надо ли говорить, что каждый такой обмен репликами я ждал, словно умирающий от жажды воды в пустыне?

— Брат Бао, — Фань, второй из троицы, стер со лба пот. Хан ненавидел его больше всего, так как Фань был той ещё шестеркой, готовой соглашаться с любым словом Бая. — Представляешь, по слухам Таймин достигла уже стадии претендента!

— Да быть такого не может? — Бао нахмурился. — Откуда ты это услышал?

— Так от девушек! — зачастил Фань, посчитав, что его сейчас назовут лжецом. — Таймин сама сказала ближайшим подругам, что теперь она на том же этапе, что и её отец…

— Брат Фань, мы что-то о тебе не знаем? — Люй, третий член их «веселой» компании заговорщически улыбнулся. Он был самым нормальным из них всех, всего лишь следуя, как говорится «за компанию». — Неужели после всех этих адских дней ты ещё находишь в себе силы чтобы ходить по девушкам? Тогда прими моё искреннее уважение.

— Если она достигла этапа претендента, — начал было Фань, но вдруг замолчал, когда Чанг на мгновение бросил в их сторону взгляд. Убедившись, что сын владельца на них не смотрит, он продолжил. — То она уже может принять участие на вступление в какую-нибудь школу совершенствования. А учитывая её относительно молодой возраст, то ей могут заинтересоваться даже секты…

— Глупости, то не говори, — оборвал его Бао. — Где мы, а где великие секты? Мало шансов попасть даже в школы кланов, что уж говорить о сектах! Кроме того, следи за языком. Я слышал совершенствующиеся из сект способны слышать топот мыши за тысячи километров! Хочешь, чтобы нас всех тут убили из-за твоего длинного языка?

От автора: на самом деле местные аборигены используют свои единицы измерения (тянь, ли, дзинь), но автоматический перевод позволяет нам с удобством читать понятные нам значения времени, длины, объёма и.т.п.

— Ничего это не глупости, — обиженно пробурчал Фань, впрочем, голос понизил ещё сильнее. — Говорят, тот же старейшина кое-как достиг этапа пробуждения источника лишь в двадцать пять лет, а этап претендента еле-еле в тридцать шесть. А его дочь, с легкостью освоила неофита в пятнадцать. А сейчас она и вовсе на этапе претендента. Это ли не признак великого таланта?

— Пф-ф-ф, — Бао мрачно засмеялся. — Сравнил дракона с земляным червяком. У тех же клановых знаешь сколько денег? Они могут купить все что угодно… — предводитель троицы неуверенно замолчал, не зная, что именно они могут купить.

Я мысленно хмыкнул. Было бы слишком жирно ожидать, что бедный крестьянский парень будет хоть что-то знать о совершенствовании, и как она происходит. Однако даже так этот разговор был не бесполезен и дал мне кое-какую пищу для размышлений.

Получается, поблизости существуют секты и школы. Первые намного более престижные и могущественные, чем вторые. И попасть в них можно лишь начиная с этапа неофита или когда ты сможешь пробудить некий источник ци.

Хотел ли я бросить всё и оказаться в той же секте, если предположить, что меня примут?

Скорее нет, чем да. И причина этому проста — если секты и школы теоретически готовы принимать даже крестьян, а судя по всему, такая возможность имеется, если о ней знают даже полурабы вроде нас, какая же причина столь высокого спроса?

Да, теоретически, секты и школы могут хотеть расшириться, для чего им нужны новые члены. Вот только что-то мне подсказывало, что это далеко не единственная причина.

И если взглянуть на ситуацию под другим углом, станет сразу ясно, почему они также могут быть заинтересованы даже в бывших крестьянах. Ответ прост: слишком часто у них дохнут члены сект и школ, от чего их нужно кем-то заменять.

Я смутно представлял, какие именно опасности скрываются именно в этом мире, но, очевидно, их было не мало.

Опять же, даже если последнее верно, вне сомнений, они имели более чем вкусную «морковку», чтобы заманить любого в свои тесные и дружеские объятия.

Будучи членом той же секты, ты получаешь доступ к знаниям по развитию ци, которые в ином случае ты имеешь очень мало шансов найти. Да, скорее всего, твоя жизнь будет подвергаться риску, но и в случае выживания ты получишь шанс стать кем-то большим, чем обычный человек.

Другое дело, что соваться даже в ту же школу, будучи никем, очень плохая тактика. Пушечное мясо не ценят ни в одном из миров. И уж точно не в мире идущих к бессмертию.

Вначале нужно обрести хоть какой-то вес, а уж потом соваться в пасть ко льву.

Опять же, это мог быть совсем другой мир, и здесь всё могло быть устроено иначе.

— Но ведь не только Таймин достигла этапа претендента, — заметил Люй и в этот раз в его голосе не было никакого юмора. — В нашей деревне кроме старейшины Цэня, Таймин, господина Чао и охотника Лю есть ещё один обладатель ранга претендента.

— Проклятая нелюдка, — сплюнул Бао, его лицо, как и лица остальных скривились в отвращении и страхе. — До сих пор не понимаю милосердие старейшины, позволившему покойной и её выродку жить на краю нашей деревни.

— Может он надеялся, что раз они живут прямо возле леса, их сожрут звери или утащат злые духи?

— Может и так, — Бао покачал головой. — Что должно твориться в голове женщины, чтобы продолжать растить тварь с нечеловеческими глазами? Как она могла кормить грудью этого змееликого монстра, каждый день смотря в эти жуткие глаза?

— Поговаривают, — Фань перешел на зловещий шепот. — Что у неё в слугах ходят злые духи леса.

— Брехня, — Бао не очень уверенно отбросил предположение. — Духи леса слишком сильны, чтобы слушаться эту тварь. Попробуй она хоть что-то, то тут же была бы ими сожрана.

— Надо будет помолиться Туди-шэню и преподнести ему хорошее подношение в день церемонии, — вспомнил о духе покровителе деревне Люй.

— Хватит болтать! — крик Чанга заставил всех вздрогнуть. — Ещё слово и моя дубинка встретиться с вашими головами!

*****

— Поверить не могу, но я все-таки это пережил, — еле слышно сказал я вслух, тренируя разговорную речь. — До последнего дня думал, что мы не успеем уложиться вовремя и Чао заморит нас голодом.

Последний день недели был настоящим адом, потребовавшим от нас всей силы и упорства, что ещё остались. Даже сам Чанг был вынужден присоединиться к нам в работе, сажая рис наравне со всеми.

Уже почти наступила ночь, когда последнее поле было засеяно, и Чанг радостно доложил отцу, что задание было выполнено в срок.

На следующий день Чао засобирался к старосте, после чего срочно стал готовиться к поездке в город.

Неудивительно, что отъездом хозяина и отсутствием гостей решили воспользоваться все работники постоялого двора. Даже хозяйка и та побежала к подругам, поэтому я приложил максимум усилий, чтобы в кои-то веки побыть в одиночестве.

Благо, у Хана и самого было место, где он мог побыть наедине с собой. И я должен был признать, что место он подобрал чертовски уютное.

Небольшой прудик, частично уже превратившийся в болото, скрывался в паре холмиков за деревней. Рядом с прудом росла парочка деревьев, дарившая столь желанную в такую жару прохладу.

Отдаляться от деревни так далеко было довольно опасным делом, но за все время Хан не видел поблизости ни единого зверя. Это, опять же, уменьшало вероятность встретиться с остальными деревенскими.

Вообще же, несмотря на весь ужас попадания в этот мир, я, скрепя сердце, видел его природную красоту и чистоту.

Мне искренне хотелось оскорбить его и проклясть, но в таком случае я бы соврал.

Вдыхаемый мной воздух иной раз казался таким сладким, будто в него каким-то образом добавили сахару, а яркость зелени чуть ли не слепила глаза. Каждая краска казалась чуть ярче, чем она должна была быть. Виднеющиеся вдалеке горы и возвышающие неподалеку холмы лишь добавляли нереальности происходящему.

Может, таковы были последствия попадания в новое, молодое тело, а возможно, это была фишка мира, но даже спустя неделю я так до конца и не привык к окружающим красотам.

Глядя на всё это, я до сих пор иногда сомневался, что я и впрямь переродился. Непонятным оставалась и причина перерождения в уже более менее взрослое тело, а не каким-нибудь младенцем. Я невольно содрогнулся, представив долгие годы инвалидности, когда ты не можешь даже встать. Если посмотреть с этой стороны, мои обстоятельства не так уж и плохи. В конце концов, я же не в "Вархаммере"…

Развязав небольшой узелок ткани, я выложил нехитрую снедь. Пара сухих, конечно же, рисовых лепешек и чем-то похожий на огурец овощ — вот и весь мой «пикник».

Но меня это не сильно беспокоило. Развалившись на зеленой траве и задумчиво грызя лепешку, попутно смотря в выглядывающее сквозь листву дерева пронзительно синее небо, я наконец-то мог позволить себе серьезно задуматься над всей той информацией, что я собрал за это время.

Таймин и Лиан Хао — вот те, от кого стоило отталкиваться. Эти две девушки имели важное место в сюжете и частенько показывались на разных обложках. Казалось бы, нет ничего проще, найти рядом с каким парнем в иллюстрациях они оказывались больше всего и так можно узнать главного героя.

Вот только заказчик того произведения решил пойти оригинальным путем, поэтому он старался помещать на обложки как можно больше разных персонажей, среди которых не так-то просто было узнать главного героя, в связи с их общей «понтовитостью».

Как бы я не напрягал память Хана, но не мог вспомнить в деревне ни одного парня, подходящего на роль главного героя. Значило ли это, что упомянутый выше персонаж находится где-то в другом месте?

«Подождите-ка…». — я замер: «Неужели это я сам главный герой?!»

Подорвавшись с травы, я пулей метнулся к воде пруда и принялся наклонять голову, дабы получить как можно лучший ракурс. Мне повезло, что в этот день не было ветра, поэтому вода была совершенно неподвижной, а значит, я сумел разглядеть в ней своё лицо.

Длинные, неопрятные, торчавшие во все стороны волосы, вполне нормально выглядящее лицо, внимательные, неопределенного цвета глаза.

«Нет… Слава Богу риса, нет. Кажется, я не главный герой». — как бы я не вглядывался, но не мог вспомнить, чтобы рисовал хотя бы отдаленно похожее лицо.

И надо признать, это было огромным облегчением. Хватит с меня попадания в долбанного крестьянина, не надо делать ситуацию ещё хуже.

«Опять же, это очень странно». — я не мог не нахмуриться. Отсутствие в этой деревне главного героя решительно выбивалось из привычных штампов. Если есть одновременно две красавицы, должен быть и тот, кто этих красавиц должен, словно покемонов, собрать.

«Если только не… А ведь в этом так много смысла». — разрозненные факты начали стремительно обретать под собой основу.

Зациклившись на необходимости присутствия главного героя, я не учел вторую возможность.

«А что если именно Лиан и Таймин главные герои этой истории? Что если именно вокруг них и вертится сюжет? Они даже выглядят соответствующе. Прекрасный светлый герой и зловещий темный злодей. И если это так». — я медленно посмотрел в сторону деревни: «Я должен любой ценой свалить отсюда. Не знаю сколько у меня осталось времени, но наличие сразу двух главных героев в одной деревне — это гарантированный армагеддон, которые я рискую просто не пережить!»

— И о чем же таком важном ты задумался, раз не замечаешь ничего вокруг себя? — чей-то насмешливый девичий голос заставил меня замереть. Я не сдвинулся с места, но уже знал, кто именно говорит. — Что если бы я была хищным зверем, желающим отведать твоей сладкой плоти?

«То это была бы не такая уж и плохая перспектива». — саркастично подумал я, поворачивая голову и смотря прямо на ухмыляющуюся Лиан Хао.

Глава 4

Смотря на стоявшую передо мной девушку, во мне боролись одновременно два желания.

С одной стороны, я хорошо помнил, как Люй упомянул, что из всех людей в деревни, Лиан одна из немногих, кто сумела достигнуть этапа претендента, то есть полноценной стадии пути совершенствующегося, что разом подняло её над силами обычных людей.

Хоть я ещё и не представлял, какой силой эта девушка обладает, но не сомневался, что в её худеньком теле скрывается куда больше энергии, чем можно подумать на первый взгляд.

Казалось бы, убеди её поделиться с тобой знаниями, и дело в шляпе, но как всегда, вместе с возможностями приходили и соответствующие риски.

Да, в случае успеха, если, конечно, у меня получится убедить Лиан, она со мной начнёт делиться знаниями. Но стоит только хоть одному деревенскому заметить наше с ней общение, как моя жизнь знатно так усложнится.

Если жители деревни не могли расправиться с Лиан, то вот «вошкающийся» с ведьмой предатель превосходная цель для высвобождения ненависти.

Но какой у меня был выбор?

Что-то мне подсказывало, что старейшина со звездной дочкой не особо горят желанием учить какую-то босоту, вроде меня, а владелец постоялого двора тут же проломит мне голову лишь за сам вопрос.

Остается охотник, о котором и сам Хан знал не так много. Охотника уважали, но и побаивались, ведь он в одиночку отваживался ходить в лес, что даже для претендента было смертельно опасным испытанием.

И если я каким-то образом и сумею убедить Лю меня учить, можно не сомневаться, что его основным требованием станет помощь в охоте, чего мне очень бы не хотелось.

Надо прежде научиться плавать, а не сразу прыгать с бассейн с магически усиленными бешеными акулами.

«Что же, если жизнь начинает подбрасывать тебе лимоны, почему бы не начать делать лимонад? Если я хочу выбраться из окружающего меня дерьма, то пора закатывать рукава и начинать откапываться».

— То тогда какому-то зверю сегодня бы повезло. — деланно безразлично бросил я, вновь отворачиваясь и показательно лениво начиная наблюдать за гладкой поверхностью озера.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы чувствовать, как шаблон Лиан рвётся, и она ошарашенно замирает, не зная, что делать дальше. На какую бы реакцию она не рассчитывала, «безразличие» уж точно не входило в этот список.

Я же подавил хитрую усмешку.

В конце концов, за свою жизнь мне пришлось общаться, торговаться и приходить к общей договоренности с сотнями людей. Заказчики иллюстраций страшные люди, которые вечно чем-то недовольны и постоянно норовят обжулить бедного художника.

Если кто-то желает удержаться в этом бизнесе на многие годы, то единственным выходом будет научиться общаться и понимать людей.

Одним же из основных правил успешного общения с людьми, это необходимость в первую очередь узнать отнюдь не их интересы или хобби, как учит нас Карнеги. Да, Дейл более-менее разбирался в вопросе, но его советы больше подходят, если вы хотите играть в медленную, осторожную игру.

Подобная тактика хороша, когда вы сидите в спокойном офисе, попиваете вкусный кофеек и вам ничего не угрожает. Начальство, как и коллеги вами довольны, увольнения не предвидится, и вы хотите неторопливо шагнуть на следующий уровень.

Но что если вам требуется срочно добиться каких-то результатов, а времени в обрез? Каждый прошедший день играет против вас. Того и гляди, уволят именно вас, а не вот этого парня за соседним столом?

Тогда возможности действовать осторожно больше нет, и вы начинаете использовать совсем другие инструменты. Лучшие же из последних — это старые добрые слабости и страхи.

Все чего-то опасаются, но если у кого-то страх лежит прямо на поверхности, как та же боязнь критики или ругани начальства, то с кем-то приходится изрядно помучиться, чтобы понять и разобрать их страхи.

К счастью, Лиан была из первой категории, хотя бы в силу возраста.

Я прекрасно чувствовал в ней острый запах амбиций. Она хотела, нет, жаждала признания. То, с какой экспрессией она говорила с Бао, Фанем и Люем, буквально кричало о её стремлении к самоутверждению. Желание, чтобы все эти крестьяне наконец-то оценили то, чего она достигла. Чтобы они преклонялись перед ней и раскаялись за своё прошлое отношение.

Этому способствовало ещё и то, что Лиан и впрямь многого добилась. В её возрасте немногие могут практически без всякой помощи достичь этапа претендента.

Зная основные принципы работы миров мастеров ци, в них многое построено на использовании специальных расходников для ускорения своего развития. Лиан же действовала, полагаясь лишь на своё упорство и природные способности.

Но подобные стремления не могут обойтись без страха, остаться на краю, стать тем, чья жизнь и амбиции никому не интересны. Страхи подпитывают амбиции, делая их ещё сильнее, и толкают претендентов вперёд.

Такие люди жаждут внимания и лишить их желаемого, один из лучших способов заставить их нервничать, а значит, совершать ошибки.

— И что в этом пруде такого интересного? — Лиан демонстративно вторглась в моё личное пространство, встав сбоку и стремясь доказать всем и себе в том числе, что именно она контролирует ситуацию.

Это было одновременно так мило и невинно, что я бы может даже умилился, если стоявшая рядом девушка не могла бы спокойно меня прикончить и сбросить труп в воду.

— Кто знает, — вежливо пожал я плечами. — Может быть в этом омуте скрываются водные духи, что только ждут, когда глупый путешественник решит поплавать, после чего утащат его вопящую душу на глубину, где никогда не было света…

Я сделал паузу, с весельем наблюдая, как змееглазая девчушка уже совсем другими глазами смотрит на маленький прудик.

— А может, там сидит дева озера, которая ждёт великого героя, достойного её благословенного дара? Каким этот дар будет? Магический меч? Или таинственные секреты совершенствования?

— О чём ты вообще говоришь? — в голосе Лиан в равной степени было раздражения и любопытство. — В этом пруду и впрямь что-то есть, или ты нагло врешь?

«Внимание привлечено. Теперь можно и снижать градус странностей».

— Конечно, я всё это придумал, — я невинно согласился, заставив Хао потерять дар речи от моей наглости. — Но ведь мои размышления вполне могли быть правдой. Этот мир скрывает столько всего непознанного и удивительного. Почему бы и этому пруду не скрывать в себе частичку чего-то необычного?

— Ты странный. — после коротко молчания признала Лиан, и чуть поколебавшись осторожно села неподалеку у берега. — Мне кажется, ты занимаешься какой-то глупостью.

— Возможно, — согласился я. — Но что если представить этот пруд, как нашу жизнь? Кто-то до самой смерти будет ходить возле берега, и так и не рискнет, вступить в воду, а кто-то первым заберет дар духа…

— Или глупо умрёт. — довольно парировала Лиан, наконец-то найдя точку для спора. — Вдруг там всё-таки злые духи.

— Твоя правда, — я улыбнулся краешком губ. — Но если в ином случае тебе придётся всю жизнь просидеть, глядя на этот пруд, и не решаясь к нему приблизиться, разве такая жизнь того стоит?

— И что важно для тебя? — задумчиво смотря в пруд, уточнила Хао. — Ты войдешь в пруд или будешь стоять на берегу?

Я подавил улыбку. Было бы странно, если с её амбициями, Лиан не думала о том, чтобы всё-таки шагнуть в «пруд».

— Я думаю, что риск того стоит. — повернулся к Лиан и на этот раз серьезно, без всякой игры признался я. — Лучше попытаться взлететь и упасть, чем всю жизнь копошиться в грязи.

— Сказал слуга Чао, — мгновенно отбрила Лиан, показав, что с ней не стоит расслабляться, и она обладает острым язычком. — Чего стоят все твои слова, когда ты жалкий слуга этого толстяка? Твоя пустая болтовня меня лишь веселит.

— Сейчас слуга, завтра… кто знает, — многозначительно отметил я. — Человек сам хозяин своей судьбы.

— Тогда что ты здесь забыл? — приподняла бровь Лиан, не поверив ни единому слову. — Хочешь сказать, это был твой выбор горбатиться там на полях, словно раб за крохи еды? Даже я слышала, как плохо Чао обращается со своими работниками.

— Иной раз человеку надо передохнуть, — я подхватил оставшуюся лепешку и аккуратно принялся её есть, хоть мне и хотелось проглотить её всю за пару укусов. — Переждать, не привлекая внимания. И ведь у меня это почти получилось, разве не так? Не встреться мы тогда глазами, ты бы, как и остальные, продолжала бы ничего не подозревать.

Лиан заколебалась. Ей хотелось продолжить выводить на чистую воду слишком много о себе возомнившего парня, но она не могла не отметить, что в его словах было зерно истины.

Всё это время ни она, ни кто-то другой не замечали в прошлом Хане ничего необычного. А значит, Хан специально вел себя, как ничем не примечательный человек. Из чего выходил закономерный вопрос: «Почему Хан не хотел привлекать к себе внимание?» и «Что он скрывает?»

«Стоит коготку увязть и всей птичке пропасть». — доев лепешку, я неторопливо встал и провожаемый внимательным взглядом, потянулся.

— Если хочешь ещё поговорить, — спокойно обратился я к девушке. — Стоит встречаться лишь здесь. Ты сама знаешь, какие деревенские на самом деле.

Судя по в миг ставшему жестким лицу Лиан, она отлично знала и не питала никаких иллюзий.

— Незачем им знать о наших встречах. Пусть это будет нашей маленькой тайной. Впрочем, делай, что хочешь. Ведь свобода для того и дана, чтобы самому принимать решения.

Получив согласный кивок от сильно задумавшейся Лиан, я лениво двинулся в сторону деревни, хоть в душе всё и дрожало от волнения. Не показать то, что творилось внутри меня было сложно, но я с честью справился с этой задачей.

Слишком много было поставлено на карту и зависело от этого разговора.

Благо, своей цели я добился.

Я укрепил семена интереса по отношению к своей персоне и подтвердил наши дальнейшие встречи. И хоть пока этого было недостаточно, но начало было положено. Теперь я должен был заручиться её доверием. И у меня уже была идея, с чего стоит начать.

*****

Довольно сложно кого-то впечатлить, когда ты практически бесправный крестьянин, не имеющий даже минимального хозяйства.

Единственное, что у тебя есть, это слова, да и те косноязычные, так как тебя не часто просят разговаривать.

Вот только в отличие от обычных крестьян я взял с собой в этот мир кое-какие знания и навыки. Один из последних я и собирался использовать.

Человечество с древних времён научилось рисовать и со временем добилось на этом поприще невероятных успехов.

Множество художественных стилей, чья цель была показать всю полноту окружающего нас мира и место человека в нём. Человек, Бог, природа, вселенная, любовь, страсть, ненависть — тысячи концепций выходили из-под пера художников, навсегда меняя восприятие людей.

Некоторые шагнули даже дальше, вкладывая в свои работы ещё более потаенные и необычные смыслы, от чего не профессионалы не смогли бы даже понять, что именно нарисовано.

«Черный квадрат» Малевича или «Постоянство памяти» Сальвадора Дали — сколько смысла они вложили в головы людей, сколько умов после них начали смотреть на мир иначе?

Открытие компьютерной графики, включающей в себя все виды цифровых работ, ещё сильнее продвинуло человечество по пути искусства.

Я потратил большую часть своей жизни, дабы освоить хотя бы часть всего того левиафана, что породили люди. Ещё с детства я учился в художественной школе, а потом поступил в художественный институт.

Посвящая себя искусству так сильно, многие перегорают, ведь при обучении тебя раз за разом заставляют делать одно и тоже в стремлении добиться совершенства. Это тяжелый труд, заставляющий тебя выложиться на все сто процентов и ещё немножечко сверху.

Впрочем, немало было и забавных моментов. Взять хотя бы то, что на первом курсе из всех поступивших было лишь трое парней, на десятки девушек. Одни из самых приятных моих воспоминаний, если кто-то понимает, о чем я.

Вот почему, если в чём я и был уверен, так это в своих изобразительных и художественных навыках.

Тем не менее, каким бы опытным художником ты не был, довольно сложно что-то нарисовать, когда у тебя нет не только художественных принадлежностей, но и денег, чтобы их купить.

Вот только, как говорил Сократ: «Кто хочет действовать, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины».

Несмотря на то, что это была фэнтези версия древнего Китая, который, как всем известно, всегда славился производством бумаги, бумага здесь была чрезвычайно дорогой.

Я не знал, проблема была в слишком уж высокой бедности деревни или отдаленности от цивилизации, но бумагу в лучшем случае я мог найти или в кабинете владельца постоялого двора, или в доме старосты. И там и там, в случае поимки, меня бы ждала лишь смерть.

Подобный расклад меня совершенно не устраивал, поэтому требовалось найти альтернативу. И я довольно быстро её придумал.

За основу для своего холста, я выбрал обычный кусок желтовато белой ткани, которую Хан припрятал, как будущую заплатку для своего и так побитого временем халата.

Ткань была далека от полной белизны, но имела приемлемое качество.

Следующим этапом было найти две коротких, примерно одинаковой длины и сечения ровных палки. Им отводилась роль дюбелей, которые позволяли создать ни что иное, как старый добрый свиток.

Поблизости подходящих кусков дерева не было, а идти в лес меня как-то не тянуло. Слишком уж много жутких историй подкидывала память Хана о той сумрачной чаще. И не сильно волновало, если девяносто процентов подобных историй лишь слухи, ведь и десяти процентов хватит, чтобы заставить кровь застыть в жилах.

Заменой дереву неплохо подошел бамбук. Он рос повсеместно и самой трудной частью было его нужным образом сломать.

Обернув тканью дюбели, я воспользовался костяной иглой и суровой, как моя жизнь, толстой ниткой.

Теперь, при разведении бамбука в стороны, ткань должным образом натягивалась, создавая подходящий для рисования холст.

Предпоследним этапом шло создание краски. По очевидным причинам у меня было довольно ограниченное количество материалов и небольшие временные сроки.

Мне следовало как можно скорее вновь оказаться возле пруда, чтобы наша вторая встреча состоялась, пока Лиан всё ещё испытывала интерес к моей персоне.

Первой и единственной краской, с которой я решил работать, стал черный цвет. Его было просто получить и он отлично балансировал между стильностью и лаконичностью.

Для его создания мне пришлось найти несколько выброшенных небольших костей и следить за тем, чтобы они полностью сгорели в очаге и превратились в пепел.

Эта задача усложнялась ещё и потому, что мне не следовало привлекать к себе внимание. Возможно, моим "товарищам" по цинковкам показалось странным, что я так часто подхожу к очагу, но они больше ничего не заметили.

У меня было несколько угольков, как от дерева, так и от кости. Их я утащил подальше от деревни, после чего старательно растирал в пыль на двух плоских камнях. Мне требовалось равномерная консистенция, поэтому пришлось изрядно поработать.

В тот момент я чувствовал себя самым настоящим пещерным человеком. И окружающая действительность этому более чем способствовала.

Растертый уголь я поместил в мини-мешочки, сотканных из оставшихся небольших остатков холстины.

Живя на Земле, как и многие другие миллионы людей, я не задумывался о важности вещей. В обществе потребления, ты всегда можешь зайти в магазин и что-то купить. Даже если ты абсолютно нищий и живешь на улице, у тебя есть шанс найти какие-то полезные вещи на помойках и свалках. Но здесь каждая, даже самая примитивная вещь имела себе цену и хозяина. И если у тебя ничего нет, единственный от кого зависит, появление хоть чего-то, это ты сам.

Холст и краски после уймы потраченных нервов и сил были готовы, осталось дело за художественными принадлежностями. И здесь я решил поступить ещё проще. Основной «кистью» должны были стать мои собственные пальцы, а для мелких манипуляций собрал несколько по-разному заточенных деревянных палочек.

Немного времени я потратил и на проверку навыков. К моему глубокому облегчению мой перенос в это тело захватил и часть мелкой моторики, поэтому мне не нужно было заново учиться рисовать.

В итоге, собрав все подготовленные материалы через день после прошлой встречи, я двинулся к пруду, надеясь, что она все-таки придёт, ведь в ином случае мне придётся тащить всё это сюда каждый день.

К счастью, Бог риса, или кто за мной там присматривал, сжалился, и когда я расположился на берегу пруда, расстелив на коленях свиток и разложив пару мешочков, я услышал характерные шаги.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я привел мысли в порядок. Наступал второй этап плана.

Глава 5

Как и прежде, Лиан подошла поближе, но как-то не спешила начинать разговор. Впрочем, теперь у неё был для этого повод.

С огромным интересом она разглядывала лежащий у меня на коленях свиток и разложенные вокруг мешочки с «красками». За всю свою жизнь она никогда не видела, чтобы кто-то рисовал, и хоть она примерно понимала для чего всё это, но интерес это лишь подогревало.

Я же изображал из себя статую, вдохновленно разглядывая перед собой пруд, небо и виднеющиеся вдалеке горы. Я старался так сильно, что если бы ещё немного добавил на своё лицо вдохновения, то невольно познал бы все тайны мира и улетел медитировать на какой-нибудь горе.

— Что ты собираешься делать? — наконец не выдержала Лиан, а я позволил своему вдохновляющему выражению наконец треснуть и отпасть, сменив его на куда более привычный, доброжелательный вид.

— Скажи, Лиан, я же могу тебя так звать?

— Зови меня, старшей сестрой. — мгновенно задрала нос девушка, показав свой скверный характер.

— Значит, Лиан, — кивнул я, игнорируя подавившуюся от возмущения девушку. — Как ты думаешь, может ли человек игнорировать то, кто он есть? Выбросить своё прошлое и стать другим человеком?

— Причём тут вообще это? — раздраженно пыхтела Хао. Её змеиные глаза сурово сузились, будто пытаясь меня испепелить одним взглядом. — Я спросила у тебя, что ты делаешь!

— Потому что это связано, — пожал я плечами. — И нет ответа на твой вопрос, без ответа на мой.

— Хорошо, — девушка раздраженно взмахнула руками. — Я считаю, что может. Теперь ты.

— Я тоже долгое время, считал так же, как и ты, хоть один из моих друзей всегда был уверен в обратном, — я поудобнее положил свиток. — Но оказавшись в этом месте, я лишь сейчас понял, что не могу отбросить ту часть меня, что всегда наслаждалась… искусством.

— Искусством?

— Именно. Я так долго не брал в руки свитки и краски, что почти забыл, каково это, но недавно понял, что не могу без этого жить. Сейчас же я ищу нечто, что стоит того, чтобы быть нарисованным.

Я словно случайно перевел взгляд на Лиан, после чего моё лицо пересекла лёгкая улыбка.

— Ранее я никак не мог найти чего-то вдохновляющего, но с твоим появлением у меня наконец-то появился прекрасный пример.

— Вот значит, как? — на щеках девушки вздулись желваки, так сильно она стиснула зубы. — Думаешь я тебе поверю? Считаешь меня дурой, которая верит каким-то там…

— Меня не интересует мнение тупых крестьян, говоривших тебе гадости, — мои жесткие слова заставили уже нависшую надо мной девушку отшатнуться. — Что бы ты там себе не напридумывала, я всегда считал змей одними из самых изящных и красивых существ.

Не давая, Лиан вставить хоть слово, я демонстративно повернулся к ней, и повелительно взмахнул рукой.

— Сядь там. Если ты хочешь доказательств, я тебе их предоставлю. Я тебя нарисую, и ты сама всё поймешь.

Лиан явно не нравилось, что я ей начал командовать, но жажда увидеть свой портрет пересилила её гордость. Правда, она всё же оставила за собой последнее слово.

— Если ты нарисуешь какой-то мусор, я сломаю тебе руку. — и взглянув в её темно зеленые глаза, я как-то поверил, что именно это она и сделает.

Пора было приступать к работе.

Я расправил и положил свиток на землю, после чего прижал правый дюбель с помощью заранее припасенного тяжелого камня. Левый же дюбель я взял левой рукой, дабы самостоятельно контролировать уровень натяжения свитка.

Таким образом, для работы у меня осталась лишь правая рука, но этого было более чем достаточно.

— Сядь боком, Поверни голову, да, ещё чуть-чуть. Отлично. Смотри прямо на пруд. Не поворачивайся и не подглядывай, — четкие, профессиональные указания привычно слетали с моих губ, пока я приступил к работе.

Когда-то давно, дабы побороть легкую неуверенность при общении с незнакомыми людьми, я пошел на довольно необычный шаг.

Я приходил в несколько популярных московских парков, устанавливал дешевый мольберт, прикреплял белый лист и начинал предлагать свои услуги художника портретиста за самую символичную цену, призванную лишь отбить мои вложения за бумагу и карандаши.

Мой акт щедрости продлился всего несколько дней, но подобная работа предоставило мне массу новых и необычных ощущений.

Кто же знал, что эти навыки пригодятся мне здесь?

Поддавшись общему настроению, Лиан послушно выполняла мои приказы и старательно смотрела на воду пруда.

Зачерпывая кончиком указательного пальца древесной угольной пыли, я наносил первичные, самые основные контуры лица, которые впоследствии должны были превратиться в полноценный портрет.

Обычно, при работе неопытные художники предпочитают молчать, дабы не допустить ошибку. Моих навыков было достаточно, чтобы одновременно работать и говорить, но я всё равно хранил тишину.

У меня не было права на ошибки, так как из-за грубости всего процесса и отсутствия многих полезных инструментов, я был сильно ограничен в возможности исправления.

Любая неправильно нанесенная черта могла быть лишь растушевана, но не более. Это заставляло нервничать и по нескольку раз проверять где и как должен был быть нанесен следующий штрих.

Если для древесного угля я отвел роль наиболее черных оттенков и штрихов, то вот костяная пыль имела более серый и светлый оттенок, что позволяло играть уже не с одним, а с двумя цветами.

Возможно, если бы кто-то увидел всю эту сцену, он бы даже нашел её на диво пасторальной. Серьезный, что-то рисующий черноволосый паренек и смотрящая на пруд длинноволосая девушка, и всё это в окружении зеленого разнотравья и мягко перетекающих друг в друга холмов.

И я может быть даже согласился, если бы в случае провала мне бы не сломали руку.

Общение с Лиан было подобно игре с диким львом, или в данном случае тигрицей. Да, тигр весел, заинтересован и вроде бы даже не собирается тебя есть, но малейшее неудовольствие и удар когтистой лапы может случайно сломать тебе хребет.

Но случайные мысли никак не влияли на мою работу, которая не продлилась слишком долго.

Оглядев получившуюся картину и подправив пару важных моментов заранее припасенной палочкой, я был удовлетворён получившимся результатом.

— Готово. Принимай работу. И как, по-твоему, врал ли я тебе тогда?

Уже давно изнывающая от нетерпения Лиан буквально вскочила с места и в мгновение ока оказалась возле свитка, после чего замерла, во все глаза рассматривая картину.

Откровенно говоря, я не мог назвать получившийся результат чем-то шедевральным. Грубая ткань холстины, плохо растертая ручным трудом угольная пыль, неравномерная консистенция и наконец, ограниченные художественные инструменты — всё это мешало мне создать поистине достойную работу.

Тем не менее у меня было главное преимущество, заключающееся в неискушенности моего главного ценителя и по совместимости «музы».

На расположенном на земле холсте была аккуратно запечатлена притягательная сцена, как невинно сложившая руки на коленях девушка сидит на нависшем над прудом черном камне.

Да, в оригинале камня не было, но для полноты картины без него было никак не обойтись.

В отличие от её изначального положения, я чуть повернул голову Хао, из-за чего можно было заметить тщательно нарисованный нечеловеческий зрачок. В столь тонкой работе мне как раз и пригодилась припасённые палочки.

Волосы были заправлены за ухо, от чего было видно задумчивое, но также полное надежды лицо. Губы чуть сжаты, но в них виднелась лёгкая улыбка.

Картина прямо дышала спокойствием, умиротворением и теплом.

Лиан Хао буквально потеряла дар речи, до рези в глазах вглядываясь в своё невольное изображение. Тысячи вопросов всплывали в голове девушки, чтобы тут же умереть, сменившись следующей тысячью.

О чём она в тот момент думала? Можно было лишь предположить.

Сомневалась ли она, что выглядела так же, как на картине? Думала ли, что именно такой я её и видел?

Если же мне надо было поставить на ответ деньги, я бы предположил, что, глядя на картину, Лиан очень хотела оказаться там, на месте своей копии, чтобы так же спокойно и безмятежно смотреть в черные воды. Зачем страдать и биться в этом жестоком мире, если можно навсегда погрузиться туда, где нет тревог и забот…

Я вздрогнул и чуть усмехнулся. Давно со мной такого не было, чтобы залюбоваться собственной работой. В конце концов, нарциссичность среди авторов имеется так же часто, как и самоненависть.

— Ты не соврал, — дрожащий голос Лиан разорвал тишину, и она протянула руку к свитку, но в последнюю секунду сама себя остановила дабы не испортить результат. Все же угольная пыль была далеко не самой прочной «краской».

— Думаю, теперь ты веришь моим словам куда больше. — с намеком заметил я.

— Ты прав, — девушка решительно кивнула. — Оказывается, я тебя совсем не знала, но очевидно, ты совсем не обычный крестьянин. Но кто же ты тогда на самом деле?

— Кто же я? — медленно протянул я, готовясь к самой важной части. — Кто я, совсем не важно, куда важнее, какой у меня план и что мы можем дать друг другу.

Судя по тому, что меня не прерывали, Лиан внимательно ждала продолжения.

— Я не просто так упомянул в начале нашей встречи жажду успеха и изменений. Ни ты, ни я не собираемся долго здесь задерживаться. У каждого из нас есть свои цели и свои планы, но это не значит, что мы не можем друг другу помочь.

— И что ты предлагаешь? — осознав, что я отличаюсь от остальных деревенских, голос девушки стал если не теплее, то куда более мирным.

— Если мы придём к договоренности, этот свиток будет твой, — я махнул рукой вниз. — Кроме того, если ты найдешь мне ещё материала, то сможешь получить ещё один портрет. И будь уверена, подобного качества ты не увидишь даже в сектах.

С последним я безусловно рисковал, так как мои знания этого мира были ограничены. Но шансы на то, что здесь так далеко шагнуло рисование, были невелики.

— И что ты хочешь в ответ? — напряженно спросила Лиан. Она уже поняла, что я явно не попрошу что-то безобидное.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне начать путь совершенствования.

Чего бы Лиан не ожидала, это было явно не оно.

— Ч-что?! Что ты хочешь, чтобы я сделала?! — громко воскликнула девушка. — Да как ты смеешь требовать такое? Это секреты моей семьи. Они бесценны!

— Начнём с того, что у всего есть цена, — мягко заметил я. Также меня не сильно обеспокоили её крики, ведь она сразу не полезла в драку — И моё искусство, как ты можешь видеть, тоже дорогого стоит.

— Этого мало. — сложила руки на груди Лиан, возмущенно задрав нос. — Мне нравится то, что ты нарисовал, — она быстро взглянула на свиток. — Но путь небес…

— Хорошо, — легко согласился я. — Тогда знание за знание.

— Ты тоже обладаешь тайнами духовных тренировок? — удивленно переспросила Лиан. — Тогда зачем тебе нужна моя помощь?

— Не все полезные знания связаны с духовным развитием. — судя по выражению лица девушки она была решительно не согласна с такой постановкой вопроса.

Я вздохнул, борясь с желанием закатить глаза. И это та, кто лишь на начальном пути мастера ци. Она толком ещё не познала весь ужас общества духовных мастеров, но уже яростно отвергает всё, что не связано с духовными путями.

Страшно представить с чем я столкнусь, если… точнее когда покину эту деревню.

— Какой бы путь ты не выбрала по жизни, тебе всегда придётся иметь дело с людьми. Твои друзья, враги, товарищи и просто случайные люди — все они чего-то хотят и имеют свои цели. Глядя на них со стороны, может показаться, что ты никогда не поймешь, что у них в душе…

Я многозначительно сделал паузу.

— …Но это далеко не так. Если ты знаешь как, желания и помыслы людей становятся для тебя, как открытый свиток. Их тайны, их желания — всё это даст тебе нити, что помогут тебе в дальнейшем достичь большего. Подобному тебя никто не научит, ведь силу можно победить, а вот хитрость надо сначала найти.

— И как я узнаю, что все твои слова, не просто красивая сказка? — я видел, что моя речь явно зацепила девушку. Она пока ещё сомневалась, поэтому стоило «дожать».

— А разве я сказал, что хочу всё и сразу? — деланно удивился я. — Нет, пусть наше обучение будет идти параллельно. Как ты обучаешь меня, так и я буду обучать тебя. Все в выигрыше.

— И рисовать картины, — внезапно добавила Лиан. — Я хочу минимум две картины.

— Лишь в случае если ты дашь мне все материалы. — я больше не собирался отдавать последнюю рубаху, чтобы создать ещё один свиток.

Повисло долгое молчание. Выложив все карты, я спокойно ждал решения другой стороны. От меня больше ничего не зависело, поэтому я запретил себе суетиться. Мольбы или глупые упрашивания могли лишь всё испортить, поэтому я готов был с честью встретить отказ.

В конце концов, у меня был альтернативный путь — рискнуть и пойти к охотнику, хоть я этого и не хотел.

— Д-договорились, — сквозь силу наконец согласилась Лиан. — Но! — Она внезапно всполошилась. — Ты же можешь вообще не иметь духовного корня!

— Духовного корня? — я смутно помнил подобный термин, но никак не мог его вспомнить.

— Да, — черные волосы девушки двинулись из стороны в сторону, когда она дернула головой. — духовный корень пронизывает всё человеческое существо и связывает в единую цепь душу, разум и тело. Без корня у человека нет шансов развиваться духовно и начать свой путь к небесам.

— И как часто он встречается?

— Я точно не знаю, — смутилась девушка. — Но мама говорила, что те, у кого есть хоть какие-то духовные корни довольно много, только они все бесполезные.

Надо ли говорить, что мне совсем не понравился её намек?

— Тогда, если у меня его не будет, я всё равно нарисую для тебя портреты, но за тобой останется долг. Ничего смертельного, но ты будешь мне должна. — решил после небольшого размышления я.

— Договорились. — стоило девушке согласиться, как мы оба застыли, не зная с чего начать.

— Сколько времени может занять поиск духовного корня? — я первым нарушил тишину, многозначительно глянув на садящееся Солнце. — Если слишком долго, то мы можем перенести проверку на завтра.

— Нет-нет, — Лиан быстро замотала головой, подходя ближе. — Это не займет много времени. Сядь на землю и сложи ноги. Положи руки на колени, да, вот так. А теперь закрой глаза и старайся никак не противиться тому чувству, что ты ощутишь.

— А что именно я почувствую? — мгновенно спросил я и не думая закрывать глаза, чем заставил Лиан раздраженно фыркнуть. — Что именно ты будешь делать?

— Всё-то тебе надо знать! Сейчас я постараюсь направить немного своей ци в твоё тело. Я делала такое всего несколько раз и хоть опасности нет, — последнее она быстро добавила, увидев моё скривившееся лицо.

— Но у меня может просто не получиться. С помощью этой ци, я должна нащупать твой духовный корень, а он должен характерно отреагировать на мою ци. В последний раз я делала это с матерью, что было… — она вдруг замолчала и заметно осунулась.

Больше не говоря ни слова, я закрыл глаза и лишь по звуку определил, что она встала, а затем села за моей спиной. Её ладони легли мне на спину, четко по обе стороны от позвоночника.

Последовавшее следом ощущение и впрямь было странным. От рук девушки словно бы повеяло холодом, а затем эти «струйки» холода дружно проникли мне в тело и принялись разветвляться, слепо шаря своими безглазыми отростками.

Не буду скрывать, мне жутко хотелось вскочить и прервать процесс, но, сцепив зубы, я заставил себя сидеть неподвижно.

А ощущения тем временем нарастали, дав мне чувство, будто у меня в спине неожиданно проросли два растения, которые пустили свои разветвляющиеся корни.

Единственным успокоением было отсутствие боли, но чувство иллюзорного холода в какой-то момент заставило меня заметно подрагивать. А может, в этом были виноваты нервы.

Минуты тянулись чудовищно долго, а полная неподвижность сводила с ума. Зубы были сжаты так сильно, что они уже начали болеть, но это был единственный способ хоть как-то отвлечься.

И уже когда я бы практически готов прекратить и сбросить проклятые руки, Лиан сама отстранилась и подняла на меня свои бездонные глаза.

Вдруг я насторожился, возникшая на лице Хао неуверенность мне совсем не понравилась.

— Есть хорошие новости, — преувеличенно бодро заявила Лиан. — У тебя совершенно точно есть корень, но…

— Но? — я сузил глаза. Я слишком хорошо знал, что всё, что сказано до «но» иной раз полностью бессмысленно.

Глава 6

— Но, — повторил я, когда неловкая пауза стала слишком долгой. — Что с моим духовным корнем не так?

На полном серьезе задавая такой вопрос, я не мог отделаться от чувства сюрреализма. Чуть больше недели назад я рисовал обложки к книгам, а теперь я пытаюсь совершенствовать свой "дяньтянь".

Красота!

— Я не сказала, что с ним что-то не так! — тут же начала защищаться девушка, тем не менее отводя глаза в сторону. — Я же сказала, что не очень хороша с этим. Мама просто не видела смысла слишком долго меня тренировать, вот у меня и не получается!

— Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки и успокоил разошедшуюся Лиан. — Я тебя ни в чём не обвиняю, а лишь хочу услышать, что же ты всё-таки почувствовала. Как бы странно это не звучало, говори смело, я не буду критиковать или смеяться.

Подозрительно оглядев меня, Хао все-таки решила, что я был искренен.

— Когда я выпускаю ци в чужое тело, — начала объяснять Лиан. — Твоя собственная ци начинает мне мешать. Чувства туманятся, а осязание размывается. И хоть я примерно понимаю, где находится основные центры корня, их всё равно очень трудно найти.

— Центры корня? Ты ранее упомянула душу, тело и разум. Ты об этом? — предположил я и, как оказалось, угадал верно.

— Да, — палец девушки с нечеловеческой скоростью двинулся вперёд и прежде чем я успел что-то сделать коснулся моего лба, центра груди и живота. Заметив моё каменное выражение лица, она хихикнула, невольно показав, как же она ещё молода, несмотря на всю свою силу. — Разум, душа и тело.

— То есть моя душа находится здесь… — я невольно прикоснулся к груди с легкой неуверенностью. Всю свою жизнь я находился где-то посередине между религией и атеизмом.

Я вполне себе допускал наличие Бога, но сомневался, что ему есть большое дело до нас, людей, и наших же ритуалов поклонения.

И вот теперь мне так походя сообщают, что душа вполне себе есть, и она имеет более чем материальное применение.

— Именно, — Лиан провела вертикальную линию в воздухе. — И душа самая важная часть в этой цепи. Она связывает разум и тело вместе, в единую сеть, позволяющую бросить вызов Небесам. Без разума, тело и душа могут жить. Без тела, вроде как тоже можно, хоть мама об этом лишь слышала. Но если нет души, то разум и тело не смогут никогда договориться и в своих спорах разрушат свой общий дом. Кроме того, без души человек никогда не попадает в колесо перерождения и его душа не увидит новую жизнь.

Я невольно поднял палец вверх, в желании спросить, как всё это работает с биологической точки зрения, но спустя мгновение благоразумно опустил палец. Пока что мне следовало не выеживаться, а принимать правила этого мира такими, какие они есть. А вот когда я их более-менее выучу, можно и задавать вопросы.

К слову, о вопросах. Коль уж Лиан так удачно разговорилась, начав рассказывать мне о секретах самосовершенствования. Так почему бы этим не воспользоваться?

— Ты уже второй раз упоминала вызов Небесам, что это вообще значит?

— Вызов Небесам это вызов Небесам, — фыркнула Лиан, словно объясняя что-то очевидное даже младенцу. — Это значит, что если ты бросаешь вызов Небесам, то вступаешь на дорогу пути бессмертного. Каждый ранг и уж тем более этап позволяют совершенствующемуся улучшить свою силу, здоровье, ци и продолжительность жизни.

— Насколько увеличить? — этот момент меня нехило так заинтересовал, и я не остался разочарованным.

— Даже освоение первого этапа неофита уже продлевает твою жизнь на несколько десятков лет. Даже не тренируясь ты будешь быстрее и сильнее обычных людей. И это на столь низком уровне! Что уж говорить о тех, кто достиг большего? Люди для них не более чем мотыльки, которые рождаются и умирают так часто, что они уже давно перестали за ними следить.

— Подожди, — я остановил разошедшуюся Лиан. Было видно, что ей и впрямь нравится обсуждать совершенствование. — Ты же ведь тоже на этом этапе?

— Да, — Лиан улыбнулась. — Вот только я не только сумела открыть своё ядро ци, но и начала его пробуждение. У меня уже было аж целых пять прорывов. — последнее было сказано с ощутимой гордостью.

Я иронично поднял бровь.

— Ах да, ты же ничего не знаешь, — я бы может и поверил, но видел её попытки скрыть улыбку. Лиан буквально наслаждалась разговором, что было неудивительно, учитывая её бойкот со стороны деревни.

— Как известно, для самосовершенствования нужно идти по этапам, — продолжила Хао. — Я знаю лишь о трёх, но их больше и об этом знают лишь в сектах и школах. Первый этап, это этап «Неофита», на нём ты пробуждаешь своё ядро и подбрасываешь «топливо», дабы дать ему разогреться. Второй, это этап «Претендента». Дабы до него дойти ты должен пройти семь рангов, сложных мест, которые требуется преодолеть тренировками или как-нибудь ещё. Ну и наконец, этап воина…

Лиан сделала паузу, на мгновение потеряв мысль.

— Ах да, этап воина, то, к чему я стремлюсь. Во время него ты должен укрепить уже разожжённый источник, чтобы теплота внутри него стала ещё выше, после чего начать выращивать меридианы. У этапа воина тоже семь уровней, за которым следует следуют неизвестные мне этапы.

Лицо девушки приняло мечтательное выражение.

— К тому моменту твоё ядро уже «раскалено» и в состоянии наполнить ци всё твое тело. Меридианы и энергетические каналы уже созданы и ты сможешь творить истинную магию.

— Насколько я помню, скоро ты перейдешь на этап воина?

— Если бы это было так просто. — раздраженно дернула головой Лиан, пытаясь скрыть смущение. — Взять каждый новый уровень в этапе сложнее предыдущего. Но эта сложность не идёт ни в какое сравнение с переходом с этапа на этап. «Переход» в десятки раз сложнее, и ты никогда доподлинно не можешь узнать, что тебе понадобится для его успешного преодоления. Многие люди так и застывают на одном этапе, хоть у них, вроде как, есть всё для прогресса.

Я замолчал, старательно пытаясь запомнить всё, что мне сейчас рассказали. В целом, информация была взаимосвязанной, поэтому просто для запоминания. Три этапа, семь уровней в каждом, в духовном корне заключены душа, разум и тело. Остался лишь последний вопрос.

— Так что же там с моим духовным корнем?

— Твой духовный корень было очень сложно найти, — неохотно призналась Лиан, словно сознаваясь в чем-то постыдном. — Я больше десятка раз проходила мимо, хоть он был у меня перед носом! Та же душа и вовсе так скрытна, что я лишь догадываюсь о её местоположении. Из того, что я сумела понять, у тебя явно не смертный, и не слабый духовный корень, а что-то куда выше.

При упоминании души я мысленно выдохнул. Это был риск, но я был рад узнать, что мой «учитель» ничего не нашла.

— Смертные и слабые корни? — мне уже надоело изображать из себя попугая, но если это поможет мне выжить, я был потерпеть.

— Мама почти об этом не говорила, — зло буркнула Лиан, обиженно сложив руки на груди. — Но я случайно запомнила, что самые низкие корни, это смертные корни и слабые корни. Первые толком нельзя даже назвать корнями. Это нити, не дающие душам обычных смертных улететь из их тел. Как ты понимаешь, это очень ненадежная связь. Вторые же хоть и позволяют идти по пути совершенствования, но мастер ци быстрее умрёт от старости, чем достигнет чего-то существенного.

— Тогда какой именно у меня корень? А какой у тебя?

Лиан замялась и начала неуверенно мять ткань халата.

— Ты можешь мне кое-что пообещать? — наконец решилась она. — То, что я тебя расскажу, ты должен сохранить в секрете. Это очень важно, и я не хочу, чтобы об этом узнали…

— Лиан, — я решительно посмотрел на девушку и сказал со всей серьезностью, что у меня была. При этом я был максимально честен. — То, что ты сейчас делаешь, способно навсегда изменить мою жизнь. Да, ты это делаешь не из-за доброты или желания помочь, но даже так это всё равно неоценимая помощь. Кем бы ты меня не считала, но я приложу все свои силы, чтобы не навредить тому, кто так много для меня сделал.

— Я рада это слышать, — мои слова помогли Хао набраться уверенности, и она начала рассказывать. — Мать не говорила, какой именно у меня корень, лишь то, что он очень хорош. Качество же твоего духовного корня я и вовсе почти не разглядела. Одно можно сказать точно, у нас с тобой есть шансы достичь чего-то впечатляющего.

— Неужели больше ничего?

— Кое-что все-таки есть.

Лиан сделала глубокий вдох, после чего быстро начала тараторить.

— У каждого корня есть предрасположенность к неким силам, стихиям и планам. Чем корень сильнее, тем это сродство могущественнее. Большинство людей предрасположены к пяти первоэлементальным стихиям, а именно огню, воде, земле, металлу и дереву. Именно они чаще всего встречаются у людей, но есть множество и других, куда более редких стихий, таких как лёд, воздух, лава и другие.

Губы девушки невесело скривились.

— Некоторым «везет» обладать чем-то ещё более уникальным и поэтому редким. Как я сказала, корни могут быть предрасположены к совсем уникальным стихиям. Зачастую, это ещё более могущественные силы. К примеру, концепции жизни и смерти, радости, горя и многого другого.

— Тебе повезло получить именно такое сродство, да? Какой именно твой духовный корень? — по одному виду Лиан было понятно, что её корень далеко не самый добрый и веселый.

— Мой духовный корень предрасположен к тьме и смерти, — будто бросаясь в прорубь, сказала Лиан и тут же впилась взглядом в моё лицо, старательно выискивая признаки недоверия или враждебности.

Теперь становился куда понятнее тот холод, что чуть было меня не заморозил до смерти.

— Что? — я растянул губы в ухмылке, с иронией смотря на искренне удивленную девушку. — Ты думала это меня напугает? Что я вскочу и убегу от тебя с криком? После того, как я видел, как жирный сынок владельца двора пытается натянуть на себя узкий ему халат, в этой жизни меня ничто больше не напугает.

— Пф-ф, — не выдержала Лиан, фыркнув и скривившись от представшей перед её мысленным взором картины. — Какая мерзость.

— Согласен, а мне с этим ещё жить.

— Всё! Хватит о Чанге! — поспешила сменить тему Лиан, не зная, плакать ей или смеяться. Также было видно, что она испытывает сильное облегчение от того, что я так легко принял эту новость. — Скажи, а тебе совсем не страшно?

— Так как из всех остальных деревенских именно ты помогаешь мне с развитием и совершенствованием, то мне глубоко плевать на то, насколько ужасны твои силы, пока ты не используешь их на мне самом. Ты же не собираешься этого делать?

— Нет!

— О чём я и говорил. Но раз ты упомянула необычность твоих сил, значит и у меня что-то редкое?

— Так и есть. Мать учила меня определять самые распространенные силы и стихии. Но твоя явно относится к чему-то очень причудливому и сложному. Это будет трудно тренировать, но если ты это освоишь, мало кто будет знать, с чем имеет дело.

— И-и-и, что это значит? — нахмурился я, чувствуя некий скрытый подтекст. — В чём проблема?

— Проблема в пробуждении твоего ядра ци, — призналась Лиан. — Чтобы начать путь покорения Небес, ты должен активировать свой источник ци. Но у каждого человека свой собственный путь. Будь у тебя та же стихия огня, ты должен был бы приблизиться к источнику пламени и медитировать на него. Те, у кого силы связаны с эмоциями они стараются быть в местах, где этих эмоций больше всего, а…

— А что делала ты? — мой вопрос заставил Лиан осечься.

— Мой… мой способ был очень специфическим…

— Разве мы уже не решили, что меня сложно чем-то испугать?

— Хорошо, — зло прошипела девушка, поднимая глаза и буквально выплевывая слова. — Моя мать приносила домой пойманных зверят: кроликов, мышей, сусликов, хомяков, после чего я должна была медленно душить их, медитируя. Я была обязана почувствовать, как их жизнь утекает прочь сквозь мои пальцы, сменяясь пеленой смерти. И в конце концов я это и впрямь почувствовала…

Голос Лиан оборвался, а сама она отвернулась.

«Вот тебе времена и нравы», — передернулся я всем телом, представив подобные развлечения уже в своем детстве. Теперь понятно, почему Лиан такая нервная. После подобного опыта сложно остаться нормальным человеком. А мамаша у неё странная. То не хочет учить дочь самосовершенствованию, то устраивает ей детские игры в стиле старой доброй «Пилы».

Вид молодой девушки был столь невыносимо грустным, что мне было физически неловко на неё смотреть.

Быстро взглянув на опустившую голову Хао, я мысленно помолился Богу риса, чтобы мне не оторвали руку, после чего осторожно положил ладонь ей на плечо, заставив девушку недоверчиво вздрогнуть.

— Что бы тогда не происходило, ты это пережила и стала сильнее, — мягко заметил я, сжав плечо. Я ожидал возмущения, но Лиан хранила подозрительное молчание. — Нет смысла думать о том, что уже прошло. Надо смотреть лишь вперёд, в будущее.

— Только советов мне от тебя и не хватало, — независимо заявила девушка, но от меня не укрылась пауза, словно она никак не могла подобрать подходящих слов. — Как ты понял, чем необычнее предрасположенность, тем необычнее условия. Но я даже не знаю, что у тебя за стихия. — неловко перевела она тему.

— И что теперь делать? Есть какой-то способ активировать ядро ци в таком сложном случае?

— Есть, — кивок Лиан, разом снял у меня огромный камень с души. — Как и в остальных случаях ты должен медитировать, стараясь почувствовать свой источник ци. Как только ты это сделаешь, надо заставить его работать в полную силу. И для этого обычно требуется быть ближе к стихии…

Лиан серьезно задумалась, пока, судя по виду, ей вдруг не пришла неожиданная мысль.

— Скажи, а что ты больше всего любишь делать? Очень часто твои желания и любимые дела имеют отражение в корне духа и твоей стихии.

«Подождите, где-то я уже что-то такое слышал».

— Маги огня любят драться, а маги камня наоборот не любят спешить? — подозрительно уточнил я, вспомнив особенности сил сидящей передо мной девушки.

Какие же интересно особенности характера у некроманта и гребанного восточного мага тьмы?

— Правильно. Ты же любишь рисовать, не так ли? Попробуй для начала рисовать и медитировать. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня…

— Благодарю. — я задумчиво кивнул на неловкую попытку приободрить. — Тогда я бы хотел вернуться к нашему раннему договору. Я пообещал создать для тебя две картины. Но у меня есть небольшая просьба. Этот свиток, — я кивнул на всё ещё лежащую на траве картину. — Возможно постирать, высушить и вновь использовать. Я хотел бы использовать его для тренировки. В конце же, я вновь на нём нарисую твоё лицо и отдам тебе его с концами.

— Я согласна, но в следующий раз ты нарисуешь меня ещё раз.

— Договорились. Кстати, скоро мне надо будет уже идти обратно, — я глянул на алый закат и скрывающееся за горами солнце. — Может рассказать мне, каково это иметь столь необычные, как у тебя стихии? Когда ты пыталась найти мой духовный корень, я чувствовал сильный холод. Глядишь, твой опыт поможет мне и самому разобраться в собственных возможностях.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Лиан, но тут же предупреждающе указала на меня пальцем. — Но в следующую нашу встречу уже ты будешь меня учить.

— Всё, как договорились. — улыбнулся я, на что Хао лишь фыркнула.

— Каково это иметь родство со смертью и тьмой? Это сложно описать, — девушка неопределенно поиграла пальцами. — Ты словно бы начинаешь видеть мир чуть в других цветах. То, что раньше тебе казалось темным, теперь становится светлее. А свет, наоборот несет в себе тени. Так и с жизнью. Убийство — это плохо, ведь вредит карме, но иногда жить, значит нести страдания, а смерть даёт долгожданное облегчение.

— Ты много об этом думала?

— Да. Когда я день за днём смотрела, как угасает моя мать, я чувствовала, что смерть стала для неё милостью. Словно неспособный всю жизнь уснуть человек, наконец-то находит и ложится в прохладную, мягкую постель.

«И это совсем не жутко. Нет-нет».

— Глядя на смерть и тьму, ты понимаешь, что, то зло, которым их покрывают, бессмысленно, ведь без тьмы нет свету. Как понять, что такое свет, если он никогда не развеивал тьму? Как можно жить, если нет смерти?

— Но разве не цель любого совершенствующегося достичь бессмертия и преодолеть смерть? Как-то это глупо, что ли.

Лиан весело рассмеялась и на этот раз она в кои-то веки звучала и выглядела как обычная девушка, а не главная актриса на роль вместилища дьявола в фильме ужасов.

— Во всей вселенной нет ничего полностью бессмертного. И даже вечные силы рано или поздно придут к «Той-что-ждёт».

Глядя в немигающие змеиные зрачки, и чувствуя, как последние лучики Солнца скрываются за деревьями, оставляя лишь глубокую тьму, я понял одну важную вещь.

«К черту такие разговоры на ночь глядя».

от автора: Глава выходит раз в 2 дня в 12.00 по Москве.

Глава 7

Вернувшись обратно в деревню, я был сильно задумчив и рассеян. Слова Лиан в который раз показали мне, что этот мир отнюдь не добр к своим обитателям. Если ты хочешь силы, то будь добр рвать жилы и рисковать.

Ну или обладай по сотне поколений предков, которые заранее приготовили для тебя все условия. Но ведь где-то есть и другой такой же клан, желающий отобрать у твоего всё, что вы заработали. Рви других, чтобы не порвали тебя — старая мудрость, которая с годами не потеряла своей актуальности.

Поэтому не было ничего удивительного, что лежа ночью на циновке, я упорно пытался почувствовать хоть какие-то признаки этого самого «корня». Мне срочно требовалось любое преимущество в этом мрачном и жестоком мире.

Как древний человек хватал первый подвернувшийся под руку камень или палку, так и я хотел что-то, чем смог бы себя как-то защитить.

Надо ли говорить, что спустя два с половиной часа бесплодных усилий я ни к чему не пришел, кроме дикого желания спать на следующее утро?

Да, это был ожидаемый результат, учитывая, что Лиан приберегла изучение самой медитации на потом, но как же, черт возьми, мне хотелось преуспеть сразу!

«Благо» мне не пришлось долго мучиться этим осознанием, ведь деревня пришла в нешуточно оживленное состояние.

Находясь на третьестепенном торговом тракте, наше поселение, которое, к слову, называлось довольно поэтично, «Сгоревший медведь», время от времени видело торговые караваны и использоволась, как небольшой перевалочный пункт.

Забавно, что когда память Хана подбросила мне название деревни, я так и не нашел причины, почему она получила столь причудливое имя. Не поленившись, я дошел даже до того, что спросил об этом Люя, самого нормального из троицы «товарищей», и он даже знал ответ.

Как оказалось, название пошло от смерти здоровенного медведя мутанта, чей лес был в его владениях на протяжении многих десятилетий.

Ближайший князь, желая расширения своих территорий нанял бродячего мастера ци, тот же в свою очередь пришел сюда и зажарил бедного, никого не трогающего мишку заживо.

Так как медведь был лютым собственником, на его территории больше не было никакого особо сильного зверья, что и привлекло первых колонистов.

Опять же, сила даже мертвого медведя позволила нескольким следующим поколениям без проблем жить на этом месте.

Но стоило помнить, что «присутствие» медведя с каждым годом всё слабее и рано или поздно оно рассеется и деревенским придётся иметь дело с новыми «хозяевами» леса.

Ещё одна причина, почему я должен срочно рвать отсюда когти. С моей удачей, именно в это время защита окончательно пала и сюда рвётся какая-то особо лютая лесная мерзость.

Но вернемся же к торговому каравану. Как я сказал ранее, владелец постоялого двора, как и староста, были вне себя от счастья, приветствуя неторопливо втекающих в «Сгоревшего медведя» первых всадников.

Сидели они на привычного вида лошадях, хоть я подсознательно и ожидал чего-то уникального, другой мир, в конце концов.

Дошло до того, что все, от мала до велика, выстроились в почетные две колонны на главной улице и кланялись, кланялись и что ещё? Правильно, кланялись.

Причём подобное внимание оказывалось даже не самому торговцу, а лишь его охране.

А уж когда внутрь въехал возок с самим торговцем и движущимися за ним телегами, деревенские и вовсе распростерлись ниц, вытянув руки вперёд и опустив головы.

Выждав требующуюся по статусу паузу, торговец наконец приветствовал лидеров поселения.

— Чао и Цэнь, я смотрю, Небеса к вам благосклонны, и вы всё так же готовы давать усталым путникам покой в своих стенах? — торговец оказался молодым, на вид лет тридцати парнем, что, учитывая совершенствование, могло ничего не значить. Модные усики, длинная бородка и золотой халат завершали образ. На поднявших головы первых лиц деревни он смотрел с легкой долей презрения и скуки. Он видел эту сцену слишком много раз, чтобы в его душе хоть что-то зашевелилось.

— Конечно, господин Ируми, — старейшина Цэнь угодливо закивал и к нему тут же присоединился толстяк Чао. От его быстрых движений, все четыре подбородка мелко-мелко тряслись.

От подобного вида я невольно испытал омерзение. Раболепствуй перед сильными и гноби слабых — подобная дрянь была и на Земле, но здесь её возвели в настоящий абсолют.

— Мы с превеликим счастьем накормим ваших людей, — продолжил Цэнь. — И сделаем всё от себя зависящее, чтобы ваше пребывание здесь, было самым наилучшим!

— Вам же лучше, — Ируми гордо подбоченился. — Ведь иначе я прикажу своему совершенствующемуся сравнять вашу деревню с землёй!

Вперёд тут же выехал ещё один всадник и все деревенские с паническими писками вновь ударились лицами о землю, дабы даже взглядами не посметь оскорбить прибывшего совершенствующегося.

Опустил голову и я, тем не менее, все же не сумев побороть желание, незаметно повернул голову и посмотрел на того, кем так гордился торговец.

И увиденное совершенно меня не впечатлило.

Сидевший на лошади юнец и впрямь пытался казаться могучим и ужасным воином, способным крушить горы одной ладонью. Для этого он обвешался множеством жутко выглядевших побрякушек, которые для деревенских выглядели невероятно крутыми, для меня же делали из него клоуна.

И хоть я не сомневался, что он явно что-то умеет, очевидно, он находился очень далеко от по-настоящему уважаемых мастеров управления ци. Добавить сюда относительную бедность торговца и станет понятно, что это лишь «лягушка на дне колодца».

— Господин Ируми способен взять на службу совершенствующегося! — громко закричал Цэнь, демонстративно играя на чувстве гордости торговца. — Воистину Небеса помогают тем, кто этого достоин.

Я подавил усмешку. Горделивый торговец похвастался своим крутым воином, и старейшина умело показал, что это заметил. Социальный ритуал был совершен, и все остались довольны.

Дальше все завертелось и встречу быстро прикрыли, видимо, больше хвастать Ируми было нечем.

А вот работы для меня, как и для других деревенских быстро прибавилось. Требовалось перетаскивать и выкладывать на быстро сколоченные лавки привезенные товары и продукты.

Больше всего жителей «Сгоревшего медведя» интересовали стальные и бронзовые инструменты, посуда и бытовые предметы.

Расплачивались же они через обмен, предлагая заранее запасенные продукты, шкуры и мешочки риса.

Впрочем, я не особо наслаждался этой ярмаркой, помогая накладывать овса, загонять и расседлывать лошадей в стойлах.

Попутно я благодарил Хана за то, что ему уже доводилось это делать, иначе у меня были бы огромные трудности, так как я совершенно ничего не знал о лошадях.

Последние, к слову, мне совсем не понравились, так как были злобными тварями и постоянно норовили исподтишка прихватить меня своими здоровенными зубами, а то и лягнуть.

Лишь к самой ночи мы обустроили животину и перенесли вещи торговца на постоялый двор.

На свою циновку я упал полностью вымотанным и заснул, по ощущениям, ещё в воздухе.

Последующие два дня хоть и были легче, но тоже представляли из себя мало приятного.

Мы четверо должны были выполнять любой приказ торговца и он, ничуть не стесняясь, этим пользовался, так как в его собственном караване было очень мало слуг.

Правда, ходя между воинами и прислушиваясь к их разговорам, я узнал немало полезной информации.

— Представляешь, отряд Куна весь порешили. — один из воинов придирчиво оглядел свой меч, после чего принялся вновь водить по нему точильным камнем.

— Да быть того не может. Кун же был опытным воином, да и парней брал к себе умелых. Что случилось? — засомневался второй воин, обладатель модного зеленого шарфа, явно снятого с кого-то богатого. — Неужели на совершенствующегося натолкнулись?

— Если бы, торгаш, к которому он пошел в охрану, решил сэкономить и двинулся по шестому тракту.

— Это который уже как полгода не очищали от зверья?

— Ага, так ещё и охраны взял поменьше. Куну бы отказаться, а торгаш ему половину золота от тех, кого не взял, предложил. Вот Кун и позарился на золото.

— Ну и дурак. Я бы ни за что не согласился.

— Ха! Не гневи богов, не ты ли убил того бродягу, когда тебе понравились его сандалии? И были бы хоть хорошие сандалии, так рухлядь полная.

— Я… Да ты… Да пошел ты!

Казалось бы, обычный разговор, но послушав ещё парочку подобных диалогов, я чуть лучше понял то, как устроена экономика и торговля в этих землях.

Если особо не вдаваться в детали, которые я особо и не знал, территория за пределами, деревень, поселков, крепостей и городов зачастую смертельно опасна.

Я это подозревал и раньше, но теперь был окончательно уверен. Выйди я сейчас за ворота и с легкостью мог бы не дойти и до города.

В итоге, дабы по «венам» цивилизации, дорогам, хоть кто-то мог передвигаться и торговать, владетелям земли приходилось раз за разом устраивать планомерные чистки вдоль самых активно используемых трактов.

Выглядело это просто. Снаряженная армия или хорошо укомплектованный небольшой отряд начинал путь из точки А в точку Б и убивал всё, что смело к нему приближаться или бросаться в атаку. Заодно на протяжении всего пути они специально издавали громкий шум, дабы привлечь как можно больше внимания.

Учитывая же чрезвычайную агрессивность зверей, они тут же бежали на звуки труб и барабанов, после чего бесславно дохли, впрочем, иногда успевая убить или подрать того или иного воина.

После таких чисток тракты начинались активно использоваться, так как чистка помогала лишь на время из-за переселения дальних животных на освободившиеся земли.

Убитые же звери опять же приносили пользу экономике в виде дорогих шкур, костей, мяса и, конечно же, камней духа, обладающих, судя по словам местных, огромной ценностью даже у сект и духовных школ.

Были тут и свои нюансы. К примеру, если зверьё было особо лютое или какая-то из армий погибала, то князья были вынуждены обращаться к школам и сектам, которые за соответствующую плату высылали уже своих специалистов.

И как теперь понятно из разговора выше, какой-то торговец решил, что ему повезет и решил проскочить сквозь давно не чищенный тракт.

Но всё имеет свойство заканчиваться, закончилось и пребывание здесь торговца. Скупив у крестьян большую часть излишков продуктов, он двинулся дальше, а деревня вновь вернулась к своей прежней жизни.

Я же наконец-то смог вновь вернуться к тому, что заботило мои мысли все эти дни.

*****

— Наконец-то! — Лиан не была довольна образовавшейся паузой, о чём сразу и сказала при встрече. — Я уж думала ты никогда не придёшь!

— Но я пришел. И ты и сама прекрасно знаешь, почему я был недоступен. — прервал я вал критики. Сотрудничество началось, и пора было начать расставлять рамки и приоритеты, дабы одна молодая особа не села мне на шею. — Или ты решила сама меня кормить и пустишь жить в свой дом?

— Ещё чего! — мгновенно всполошилась Лиан, покраснев как маков цвет. Мои слова с учетом местной культуры были тем ещё намеком. — Да как ты вообще мог такое предложить?!

— Я ничего не предлагал, — невинно улыбнулся я. — Просто, если ты хочешь, чтобы я уделял время лишь тебе, то будь добра меня и кормить.

— Да ты… совершенно бесстыдный!

— Хорошо, посмеялись и ладно, — я предложил кипящей девушке сесть напротив и, чуть походив из стороны в сторону и успокоившись, она так и сделала. — Как и обещал, я постараюсь раскрыть тебе тайны человеческих взаимоотношений и моё собственное видение того, как человек должен смотреть на мир. Ты готова начать, ученица?

Последнее слово я сказал специально. Местная культура очень трепетно относилась к концепции ученичества.

Учитель для ученика зачастую становился практически на уровень родителей, если и вовсе не выше.

Общество так же высоко ценило статус учителей. Каким бы великим мастер не был, он проигрывал тому мастеру, что воспитал себе на смену учеников. Объяснение такой политики было простым — мало уметь что-то делать хорошо, надо уметь ещё и передать эти навыки будущим поколениям.

С мастерами ци всё было несколько сложнее, ведь они воспринимали себя, как почти бессмертных, хоть в большинстве своём, ими и не были, поэтому перед ними так остро не стояла необходимость наследия, но даже так человеческие взаимоотношения касались и их самих.

— Я слушаю… учитель. — после небольшого колебания согласилась девушка. Видимо, ей очень не терпелось начать урок, что я и сделал.

— Хорошие и плохие люди. В обычной жизни мы можем провести между ними разницу, хоть иногда это и очень сложно. Казалось бы, всё очень просто. Слушай, что говорят тебе старшие, выполняй то, что тебе прикажут, заботься о семье и не воруй то, что тебе не принадлежит, — я сделал паузу, позволив Хао увидеть мою мрачную улыбку.

— Но все эти простые и понятные вещи превращаются в наших страшнейших врагов, как только мы пытается сделать свою жизнь лучше. В таком случае, волей-неволей, но приходится вступать на путь плохого человека.

— Как так? — нахмурилась Лиан. — Почему нельзя быть хорошим человеком и делать свою жизнь лучше? Упорная работа способна помочь в любой ситуации.

— Да, ты права, — к удивлению девушки согласился я. — Упорная работа и впрямь иногда способна помочь. В конце концов ленивых людей никто не любит и им редко сопутствует удача. Вот только когда ты пытаешься сделать свою жизнь лучше, ты берешь вещи из какого-нибудь другого места. И поверь моему опыту, очень часто об этом месте знаешь не только ты. Беря оттуда что-то, ты мешаешь развиваться другим людям, что создает с ними конфликт. Редкая должность, ценный ресурс, красивая вещь — список можно продолжать бесконечно.

Лиан ощутимо посмурнела, представив описанную ей картину.

— И здесь появляется сложная ситуация. С одной стороны, хороший человек не должен отбирать у кого-то ресурсы и создавать проблемы. Хороший человек отступит и приведёт всё к миру. Но, как ты понимаешь, в лучшем случае он при этом ничего не получит, а в худшем что-то потеряет.

— Так никто не поступает, — презрительно фыркнула девушка. — Любой будет бороться за своё!

— Безусловно, но вот вопрос, что именно можно считать своим? Кто-то рассматривает, как своё, лежащий на спорной территории камень, а кто-то видит своим уже весь мир. Первый может найти камень и где-то ещё, а второго остановит лишь смерть.

Разбираясь с культурным кодом нынешнего поселения и ближайших земель я с удивлением понял, что несмотря на иной мир и чуждые законы, многие из общечеловеческих запретов вполне себе действовали и тут.

Не убивай, не кради, не спи с животными и трупами, не ешь последних — эти базовые вещи вполне себе использовались местными повсеместно.

На основе них же и формировался моральный облик человека.

Правда я не мог не отметить довольно расплывчатые формулировки некоторых других запретов, но даже имеющиеся уже неплохо облегчали жизнь.

Вот почему моё собственное понимание «хорошего человека» не так уж сильно отличалось от понимания сидевшей передо мной девушки.

— Как ты уже поняла, тех, кто всегда ведет себя, как исключительно хороший человек нет, ведь так выжить невозможно. Тем не менее каждый человек хочет быть в своих глазах хорошим. Мало кто, кроме безумцев, предпочитает быть злодеем своей собственной истории.

— Тогда что ты хочешь сказать? — окончательно запуталась Лиан, неуверенно пытаясь понять мои слова.

— Я веду к тому, что амбициозные люди, вроде нас с тобой, рано или поздно сталкиваются с ситуациями, где выбор хорошего человека, уже не работает. Не потому что он плохой, а просто потому, что против нас будут играть уже отнюдь не хорошие люди.

— Тогда мы должны стать плохими людьми? — в голосе Лиан чувствовалось яркое нежелание принять такую концепцию.

— Конечно же нет, — я хитро улыбнулся. — Но для собственной безопасности мы должны знать и уметь защищаться от действий плохих людей. И если ситуация того требует, я не вижу ничего дурного, чтобы вернуть зло тем, кто обратился к тебе со злом.

— Вернуть проклятое золото, тому, кто его передал? — использовала местную идиому довольная своей догадкой девушка.

— Именно. В конце концов, разве это не правильно, использовать жестокие вещи, против плохих людей?

— И тогда можно будет использовать плохие вещи, чтобы наказать плохих людей, чтобы помочь хорошим людям! — заявила Лиан, её изумрудные глаза гордо сияли.

— Я рад, что ты так хорошо, поняла мою мысль, — на мгновение замер я. — В конце концов, на моей родине была отличная фраза, которая отлично описывает эту мысль.

— Какая?

— Цель оправдывает средства.

«Прости этот мир. Но если ради магических знаний я воспитаю чудовище, что тебя уничтожит, то так тому и быть. В конце концов именно ты решил играть грязно, начав с чертовой посадки риса».

От автора: И-и-и следующая глава наконец будет о магии.)

Глава 8

Лиан оказалась хорошей ученицей и как губка впитывала передаваемые ей знания.

Общаясь с ней, я старался рассказывать не только теорию, но и практическую часть. Все же понимание людей становится куда полезнее, когда ты можешь использовать его для своей выгоды.

Вместе с этим я пытался передать Хао некоторые из понятных для меня, но совсем не очевидных для местных жизненных принципов.

Ещё в свою бытность на Земле я прочитал забавную историю про дикарей, которым с самолета белые люди сбрасывали всякие полезные мелочи.

Желая, чтобы подобных подарков стало больше, дикари решили построить… самолет. Вот только по понятным причинам, из-за отсутствия деталей, топлива и тысяч других немаловажных вещей, они сумели сделать лишь деревянную имитацию самолета.

И нет, они не считали, что они смогут на нём взлететь. Просто для людей тех лет, присутствие самолета, означало появление столь долгожданных подарков.

Проблема дикарей была в том, что они обладали довольно любопытным, но отнюдь не полезным типом «магического» мышления.

В отличие от логического мышления, где человек использует логические понятия и конструкции с целью получения обоснованного вывода из имеющихся предпосылок, магическое мышление очень сильно отталкивается от простого желания человека что-то получить.

И я прекрасно понимал, что в этой реальности второй тип мышления, как бы странно это не было, вполне имел право на жизнь.

Совершенствующиеся и впрямь способны воздействовать на реальность посредством символических психических или физических действий, или мыслей.

Но с чем я был упорно не согласен, так это с отказом от логической части, что я пытался и передать Лиан с переменным успехом.

Девушка тоже не теряла времени даром и выполнила своё обещание, научив меня технике медитации.

*****

— Первым делом, ты должен выбрать хорошее место для медитации. — когда Лиан сама сделалась учителем, она всегда пыталась натянуть на лицо маску ледяного спокойствия. На это было забавно смотреть, учитывая, как часто эта маска у неё спадала, когда она начинала вещать о магии.

Очевидно, подобный способ преподавания она скопировала у матери.

— Лучше всего поглощение ци идёт из особо богатых ци мест. Также важно какой именно стихии ци относится, но в нашем случае для тебя это не существенно, ведь для пробуждения источника ци будет достаточно любой энергии.

— А деревня подходящее место для медитации? — я уже представил, как буду незаметно пытаться запустить ядро за отдыхом между работой, но следующие слова Лиан меня разочаровали.

— Пф-ф-ф, конечно же нет! — аж фыркнула девушка, посмотрев на меня, словно на младенца. — Эта деревня, как и многие похожие, была специально построена на самой бедной ци земле.

— Это связано с лесными животными, не так ли?

— Естественно. Единственный способ слабым выжить, это не привлекать внимание сильных. Бедные ци земли совершенно не привлекут особо могущественных монстров, что позволит слабым людям выжить.

— Но тогда они лишаются возможности совершенствоваться. — нахмурился я, осознавая, что все мои попытки не спать ночью были совершенно бесполезными.

— Жизнь жестока, — безразлично заметила Лиан. — Путь Небес доступен лишь тем, кто готов за него бороться. Если ты не готов, то отойди в сторону и дай дорогу истинным бессмертным.

— И я надеюсь, у тебя есть подходящее для медитации место? — уточнил я.

— К сожалению, нет, — огорченно призналась Лиан. — Но есть и хорошая новость, — поспешила она меня подбодрить, видя моё стремительно убывающее настроение. — Уже даже здесь ци начинает циркулировать, как во всем остальном лесу, поэтому можно никуда отсюда не уходить.

— Нет риса без воды, — вздохнул я, использовав местную идиому. — Тогда как именно лучше всего медитировать?

— Первым делом, ты должен выбросить все свои тревоги и проблемы из головы, — вдохновленно начала Лиан, не замечая мой косой взгляд. После подобных слов я уже ожидал попытку продать мне годовой абонемент на йогу. — Это очень важно, ведь иначе каждая мешающая трудность, словно тяжелые гири, препятствующие тебе подняться к небесам.

— Это будет сложнее, чем я думал. — признался я, вспоминая, насколько же мне нравится всё просчитывать. — Но выбора нет. Что дальше?

— Второй важной вещью является твоё желание стать единым целым со вселенной. Впустить в себя всё, что творится вокруг и принять это без остатка. Таким образом ты приблизишься к Дао и заставишь мир считать твоё тело всего лишь частью окружающей ци, что и позволит тебе её впитать.

«Легче не стало». — я не мог не увидеть насмешку. Как я должен был принять окружающий мир, если он буквально являлся тем, что я ненавижу? Я гребанный чужак, каким образом я стану здесь своим?

Правда есть один непонятный момент.

— Дао?

— Здесь я плохой учитель, — постучала себя по губе пальцем Лиан. — Ведь для каждого Дао это что-то своё. С этим вопросом хорошо бы обратиться к монахам. Но если обобщить, то Дао — это всё, что нас окружает. Начало и конец всего сущего. Идущий по пути совершенствования претендент должен не только тренировать своё тело и душу, но и разум, познавая Дао.

— А каким образом познается Дао?

— Как я сказала ранее, у каждого свой путь познания. Кто-то путешествует, узнавая новые земли и чуть лучше понимая части сущего, а значит и Дао. Кто-то находит себя в сражениях и это так же является Дао. Чтобы ты не делал, если это приносит тебе новые впечатления и знания — это всё ещё дорога к Дао.

— Какая любопытная концепция, — признал я. — И что это дает тому, кто прошел дальше всех по пути Дао?

— Помнишь, я говорила про три составляющих человека? Тело, разум и душу? Каждую из этих вещей ты развиваешь параллельно. Тело становится сильнее с помощью эликсиров, пилюль и тренировок. Душа увеличивается с помощью ци, медитаций и тренировок с духовными техниками. И нет, я не буду тебе сейчас про них говорить, слишком рано. Так вот, разум же развивается Дао.

Лиан пылко взмахнула руками.

— Тренирующий лишь своё тело мастер ци способен упасть с высоты в десятки километров и остаться полностью невредимым! Пошедший по пути души может уничтожать своими техниками города и раздвигать горы. Познавший же Дао, становится настолько тесно связан с окружающим нас миром, что способен изменять его законы так, как ему хочется.

— Значит, полный покой и принятие окружающего мира, — подвел я итог. — Это всё?

— Теперь последнее. Во время медитации ты должен начать представлять, как твоё тело впитывает окружающую энергию. Свет Солнца, тепло или холод земли, давление неба. Собери её и представь, будто она концентрируется у тебя в груди.

На этом инструктаж был завершен и можно было приступать к практической части.

Расстелив свиток, я постарался выкинуть из головы все заботы, которые мне всё это время мешали. Это было трудно, но я справился.

С принятием мира было сложнее. Трудно одновременно думать и не думать о разных вещах.

Добившись хоть какого-то равновесия, я взялся за третий этап, а именно, представление, как я впитываю окружающую энергию.

Рядом села закрывшая глаза и тоже начавшая медитацию Лиан. Она должна была сказать, как только почувствует у меня хоть какой-то прогресс.

Я начал выдыхаться на третьем часу медитации, когда девушка гордо заявила, что она почувствовала, как ци принялась неторопливо стягиваться в мою сторону.

Ещё час потребовался на то, чтобы зафиксировать нужную связку ощущений и приступить к её постепенному развитию.

К несчастью, вечер уже заканчивался, поэтому пришлось вновь расставаться.

Так дни и пошли один за другим.

Стабильная медитация у меня получилась лишь на пятый день тренировок и это без каких-либо попыток рисования.

К тому моменту я и сам понял правоту Лиан. Хоть ци и стекалась к груди, но постоянно возникало чувство, будто чего-то не хватает.

Это было похоже на мерзкое чувство, когда у тебя вроде бы выходной и ты можешь делать всё, что пожелаешь, но за что бы ты не взялся, это не приносит тебе того удовольствия, что ты ждёшь.

И ты носишься, перебираешь варианты, время выходных уже заканчивается, а ты всё так же не нашел того, что искал.

Так и здесь, обычная медитация хоть и не была полностью бесполезной, но не приносила того, что я так жаждал.

По словам девушки обычной медитацией тоже можно раскрыть источник ци, но уйдёт несоизмеримо больше времени, чем на духовно близкую медитацию.

Осознав это, я взялся за медитацию рисованием. И не буду скрывать, это было дьявольски сложно.

Даже просто поддержание обычной медитации забирало у тебя уйму внимания и сил. Можно смело плюнуть в лицо тому, кто скажет, что медитирование совершенствующихся — отдых.

Это тяжелая и однообразная работа, требующая у тебя огромного терпения и прилежности.

И словно этого было мало, я хотел не просто рисовать что-то приемлемое. Я желал, чтобы моя работа была хоть примерно того же качества, что и в обычное время.

И ради этого желания мне пришлось изрядно постараться.

День за днём полностью погрузившись в себя, я небрежными мазками угля вырисовывал возвышающиеся вдалеке горы. Костяной пепел обрисовывал снежные верхушки, а угольный показывал черные, угловатые контуры гор.

За горами черед настал зеленых холмов, глубокого пруда и деревьев.

И лишь когда у меня начало хоть что-то получаться, я принялся рисовать время от времени навещавшую меня Лиан.

И хоть рисунки изрядно проигрывали самому первому по качеству, девушку это всё равно приводило в неизменный восторг.

Дабы не мешать друг другу в поглощении ци, мы старались сидеть подальше, но все же в зоне видимости.

Как только мы прекращали медитации, то или возобновляли мои уроки, или Хао рассказывала мне какие-то тонкости по развитию души.

Постепенно мой распорядок устаканился и казалось, я оказался в категории тех, кому не повезло вытащить короткую соломинку и идти длинным путем.

И когда я смирился с этим и взялся за медитацию, ничего от неё не ожидая, это случилось.

Уже как месяц, как я застрял в этом мире, и именно тогда моё ядро ци начало разогреваться. Но я всего этого не чувствовал.

Рисуя в который уже раз, окружающие красоты, я сам не заметил, как всё моё внимание ушло лишь на рисование. Я уже давно прекратил медитацию, но сам процесс погружения в себя не только не закончился, он наоборот усиливался.

Черные и серые линии мазков на свитке начали стремительно обретать цвет. Мир же вокруг наоборот впитывал в себя серость, растворяясь в небытие.

Я вздрогнул и попробовал широко раскрыть глаза, пытаясь понять, что произошло, но проблема в том, что у меня не было глаз, как и тела. Я словно призрак висел в черной пустоте, которая прямо под моим взглядом начала обретать краски.

Это было похоже на Матрицу, когда кто-то начал подгружать текстуры. Где-то внизу подо мной появилась земля и деревья, в то же мгновение небо запестрело синими красками с вкраплениями белых облаков.

Однако проявившаяся площадь быстро расширялась, от чего вскоре появились леса, дороги, парочка деревень и даже обширно раскинувшийся вдалеке город.

Учитывая, что я всё это мог видеть в деталях, я находился чертовски высоко, и при этом моё зрение было явно сильнее человеческого.

Но я не долго мог любоваться красотами.

Некая неправильность вдалеке разом привлекла мой взгляд и чем дольше я вглядывался в ту сторону, тем больше мне было не по себе.

Всюду, сколько хватало глаз из-за горизонта надвигалась разноцветная стена, поглощающая всё, что встречалось ей на пути.

Леса, дороги, холмы — всё это накрывалось с «головой», а стена продолжала идти дальше.

Подождите-ка… это была совсем не стена!

Картинка резко приблизилась, и я ошеломленно смог наблюдать настоящее цунами разноцветных красок, которые непрерывным потоком захватывали всё на своем пути. Словно кто-то решил поставить себе цель раскрасить великий потоп смесью пластилина, гуаши и акварели.

Я мог видеть бежавших из лесов зверей и фигурки людей, что в панике бросали свои дома и пытались сбежать из деревень.

Тщетно.

Скорость красок была слишком велика, чтобы от неё было так просто сбежать.

Тем временем в городе заметили надвигающуюся опасность и начали бить тревогу. Как и в деревнях здесь тоже поднялась паника, но разница была в том, что в городе были те, кто знали, что делать.

Многочисленные светящиеся человеческие фигурки хлынули из ворот и просто летели по воздуху. Некоторые из них сидели на фантастических птицах, зверях или предметах, другие и вовсе могли летать и так.

Кто-то из них принялся создавать из воздуха магические барьеры, другие же, управляя землей, металлом и деревом начали формировать высокую оборонительную стену, ещё раз опоясывающую весь город.

На вершине этой стены и встало большинство защитников.

Цунами из красок ударило по магическому щиту со всей яростью, которую только можно представить. Множество поддерживающих барьер мастеров ци рухнули без чувств, а то и вовсе погибли.

Но своей жертвой они добились главного — они остановили прилив краски.

Треснув, щит развалился, но первоначальная инерция уже ослабла. За магической же защитой, уже возвышались вполне себе физические стены.

Казалось, что жители города победили, но это было обманчивым предположением.

Бесконечное море красок забурлило, закипая и на его поверхности начали появляться растущие пузыри. С громкими хлопками они лопались, выпуская наружу разноцветных гигантских хищных птиц, летающих змей и прочих тварей, что с легкостью преодолели стену сверху и обрушились на головы защитников.

Я с ужасом и восторгом понял, что все созданные животные были не более чем ожившими картинами, словно бы наспех нарисованными ленивыми художниками.

Но как бы плохо они не были сделаны, в их телах скрывалась реальная мощь, отчего они с легкостью могли убивать даже совершенствующихся.

А цунами красок и не думало останавливаться.

Окружив город, и продолжив расширение дальше, в нём начали проступать новые, неожиданные формы.

Прямо из краски вверх проросли красные крыши нарисованных гигантских, многоуровневых пагод, плотным кольцом окруживших стены города. Достигнув изначальной высоты, стало ясно, что внизу у них находятся широкие, раскрывающиеся ворота, из которых четким строем хлынули тысячи закованных в сталь воинов.

В отличие от всего окружающего нарисованного ужаса, воины были вполне себе реальными и живыми. А вот растущие возле стен осадные башни вновь были лишь ожившими рисунками.

С трудом отбиваясь от нарисованных монстров, защитники города не были готовы ко второму удару.

Атакующие были куда лучше снаряжены и имели больший опыт.

Защитники быстро погибали, а в местах прорыва в город двинулись легионы вторженцев. Дикий крик разорвал воздух, а к нему вскоре присоединились и другие. Атакующие собирались в полной мере использовать фразу «горе побежденным».

Засмотревшись на захват города, я как-то перестал смотреть на прилив красок, и, как оказалось, зря.

Из-за горизонта вскоре показался плывущий, опять же нарисованный дворец, на вершине которого спокойно сидел седой мужчина с длинной, пышной бородой. Одет он был в искусно выкованные доспехи, а рядом с ним стоял тяжелый, двухметровый свиток. В руке же совершенствующийся великой силы сжимал не меч, как можно было ожидать, а почти полуметровую художественную кисть.

Дворец методично приближался к городу, но внимание старика было направлено совсем в другую сторону.

Солнечный день стремительно съеживался и бурлящую внизу краску накрыла глубокая тьма. Возникло ощущений, что кто-то разом резко убавил яркость всего света.

Горизонт же и вовсе нельзя было разглядеть из-за стены тьмы.

Вспышка!

С третьей стороны пришла всесжигающая волна, которая не только уничтожила часть клубящейся тьмы, но и подожгла с той стороны море краски, от чего пламя взметнулось высоко в небо. Ещё не поглощенные краской леса и вовсе превратились в пепел, со всеми, кому не повезло там очутиться.

Атакующие город воины, осознав ужас ситуации, в панике бросились обратно к пагодам. Среди них бежали даже бывшие защитники, понимая, что лишь там единственная возможность на спасение.

Но тьма и свет слишком быстро приближались, от чего забежать в пагоды, до того, как они загорелись и были сокрушены тьмой, успели лишь немногие.

Нарисованные башни с треском рухнули обратно в море краски, но самый кошмар творился в городе.

Бежать было некуда, а обжигающий свет и тьмы с приближением их источников становились лишь сильнее.

Очень скоро город вспыхнул пламенем и был тут же сокрушен волнами холодной тьмы.

Теперь, кроме бурлящей в огне и тьме краски и упорно стоявшего нарисованного замка больше ничего не осталось.

Рёв разорвал воздух и из тьмы показалась голова огромной рогатой, черной драконицы. Спустя секунду лучи света разошлись в стороны и появилась вторая гигантская ящерица, но уже ослепительного белого света.

От буйства энергий, даже от простого присутствия подобной силы существ реальность начала ощутимо трещать по швам и даже находясь всего лишь наблюдателем, судя по всему, событий далекого прошлого, мне было очень не по себе.

Драконы дружно посмотрели друг на друга, после чего на вставшего с трона старика.

На мгновение они все застыли в неподвижности, а затем все трое атаковали друг друга и мой мир окончательно погрузился во тьму.

Глава 9

Закончив медитацию и подняв голову, Лиан мягко выдохнула и открыла глаза. Настроение у девушки было самым благодушным и впервые за последние три года она чувствовала себя по-настоящему живой.

Невольно взгляд Хао сместился в сторону и притянулся к продолжающему медитировать пареньку.

Обычное лицо и ничем не примечательные волосы — таких как он, наверное, тысячи, но именно Хан сумел так кардинально изменить её жизнь за столь короткий промежуток времени.

Что собой представляла жизнь Лиан раньше? Бесконечные тренировки, стертые до крови кулаки и болящие под вечер мышцы — Хао понимала, что если она хочет большего от жизни, то ей стоит стать намного сильнее. И она честно пыталась, иногда плача от горького одиночества и чувства потери в своей хижине.

Одиночество сильно давило на молодую девушку, заставляя сомневаться в выбранном пути, что в свою очередь тормозило её совершенствование так как мешало пути к Дао. Ненависть же окружающих лишь усугубляла проблему.

Но в бесконечной полосе тьмы появился совершенно неожиданный лучик света.

Пришедший на пруд молодой парень был каким угодно, но не добрым. Он язвил, постоянно бесил и вечно что-то не договаривал. Но как же интересно было с ним разговаривать!

Вещи, о которых он рассказывал, были столь необычны и чужды, что Лиан иногда казалось, будто её собеседник и вовсе упал с неба.

Лиан сама не заметила, как начала учить его секретам совершенствования и теперь они оба посвящали подобным тренировкам несколько часов каждый день.

Вот только уроки самого Хана заставили девушку совсем иначе взглянуть на мир и в особенности на своего учителя.

Лиан и раньше подозревала, что Хан был чрезвычайно хитрым человеком, но с началом обучения, она в полной мере поняла всю открывшуюся перед ней бездну.

Обман, иллюзии и умалчивание. В словах и действиях Хана зачастую имелось второе и третье дно, которое Лиан приходилось находить самой, что всячески поддерживал и сам учитель, как неотъемлемую часть практического обучения.

В итоге сложилась странная ситуация, когда Хан раз за разом давал понять, что он далеко не всегда абсолютно честен, но при этом Лиан ему все равно верила, понимая, что в ином случае, он бы не дал ей об этом узнать.

Ложь и правда смешивались в их дискуссиях подчас по нескольку раз и всегда приводили к чему-то новому и необычному.

Однако иногда девушка не могла не задаться вопросом — какая часть из их веселых споров была искренней? Получал ли он хоть какое-то удовольствие от разговоров с ней, или, как он её и учил, лишь играл, дабы получить выгоду?

Но если он играл, стал бы он учить её, как это определить? Или это тоже являлось частью какого-то ещё более далекоидущего плана?

Да, Хан учил, что слишком сильно уходить по пути подозрений не стоит, дабы не начать подозревать весь мир, но как можно было определить где находится эта грань?

Одно можно было сказать точно — с Ханом редко было скучно.

Если быть до конца честным, Лиан очень ждала, когда Хан и сам сумеет активировать свой источник ци, ведь в таком случае у неё наконец появится кто-то, с кем она может обсуждать совершенствование!

Впрочем, Лиан особо не надеялась на быстрый результат. Хоть пробуждение ядра и было самым начальным этапом, но тем он и был сложен, что претендент понятия не имел, что именно он хочет сделать.

Положение усложняла ещё и необычная предрасположенность парня. Лиан искренне не знала, что с ней делать. И хоть сейчас Хан пытался помочь себе рисованием, девушка не сильно надеялась на успех.

Внезапно Лиан вздрогнула и быстро посмотрела на парня. Глубоко погрузившийся в себя Хан неловко завалился на спину и сильно ударился затылком.

В панике девушка приложила все силы, чтобы тут же очутиться рядом и попытаться понять, что пошло не так.

На первый взгляд ничего опасного не происходило и грудь Хана так же спокойно, как при медитации, подымалась вверх и вниз.

Не удовлетворившись внешним осмотром, Лиан приложила руку к груди и попыталась, как и раньше, ввести ци в тело парня, но мгновенно отдернула руку и пораженно на него посмотрела.

«Этого не может быть!» — девушка недоверчиво покачала головой: «Сколько он тренируется? Две недели? Три? Как он уже может начать пробуждение источника?!»

У самой Лиан на то же самое ушло аж целых два месяца, а по словам матери, другим людям требуется не меньше нескольких месяцев, а то и полугода, чтобы дойти до такого уровня.

Одно можно было сказать точно — Хану не стоило мешать, ведь сейчас был самый ответственный момент для его развития.

Пробуждающийся очаг испускал мощные волны ци, которые прокатываясь по всему телу, обновляли его и укрепляли. По сравнению со следующими этапами подобное обновление смотрелось смешно, но даже так это было более чем существенно.

Глядя на неловко лежавшего на траве Хана, Лиан почувствовала себя неудобно. В конце концов, она была его учителем, поэтому должна была предусмотреть подобном развитие событий.

Чуть поколебавшись, она наконец решилась. Присев рядом, она очень медленно и осторожно подняла голову парня и положила ту себе на колени.

Девушка сама не заметила, как затаила дыхание и теперь медленно, словно боясь его разбудить, выдохнула.

«Я его учитель, поэтому должна заботиться о своем ученике». — решила Хао, объясняя сама себе свои действия.

Лиан терпеливо ждала, когда Хан наконец-то придёт в себя. И спустя ещё минут десять веки парня наконец затрепетали.

*****

Открыв глаза, я несколько секунд пытался понять, где я и что происходит. Тело чувствовало себя великолепно.

Легкая слабость после рабочего дня куда-то исчезла и если бы не заходящее солнце, я бы подумал, что уже утро.

Картины эпической битвы двух драконов и некоего совершенствующего были буквально выжжены в моей памяти. Даже самый впечатляющий фильм не смог бы описать всю ту палитру красок, запахов и эмоций, что передали мне эти коротенькие видения.

Я бы может и подумал насчет личности великого мастера ци, гибели города и всем остальном, если бы с удивлением не обнаружил, что лежу на чьих-то теплых коленях, которые, как оказалось, принадлежали стремительно краснеющей Лиан.

Стоило нашим глазам встретиться, а мне начать открывать рот, как Хао резко встала, от чего мой затылок, судя по ощущениям, вновь познакомился с землей.

— Ох, поосторожнее! — возмутился я, на что Лиан независимо отвернулась.

— Ты пришел в себя, так что я не вижу смысла следить за твоим здоровьем.

— Я смотрю ты обо мне беспокоилась. — поддразнил я, на что Хао мгновенно развернулась.

— Конечно, я о тебе беспокоилась. Ты же мой ученик!

— Скрывать истинную причину за частичной правдой. Это моя ученица.

— И ничего я не скрываю! — тут же выпалила Лиан. — Что у тебя там получилось? — она неумело попыталась перевести тему, от чего я поморщился. В следующем занятии мне следовало побольше остановиться на этой теме. Мастерский перевод темы позволял избежать множество неудобных жизненных ситуаций, поэтому не стоило его недооценивать.

— Это прекрасно, — искренне признался я, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя движущиеся под кожей мышцы. — Такое чувство будто я отлично выспался, после чего несколько дней отдыхал.

— Фух, — Лиан вытерла со лба несуществующий пот. — Я беспокоилась, что из-за меня ты нечаянно спалишь себе все меридианы и никогда больше не сможешь совершенствоваться. Вероятность подобного без опытного учителя довольно высока.

Стоп… Подождите…

— Что?! — недоверчиво посмотрел я на своего «учителя».

Девушку хватило на целых три секунды, пока она громко не прыснула и не сложилась пополам.

— Видел бы ты своё лицо, — засмеялась она. — Ну что, как тебе моя игра?

— Тебе есть ещё куда стремиться, — нейтрально заметил я, игнорируя презрительное фырканье Лиан. — Но в этот раз у тебя неплохо получилось.

— Да! — с видом победительны вскинула руку вверх Лиан. — Кстати, ты почувствовал свою стихию? Ты уже понял, какая она?

— Наверное да, — я в сомнении почесал подбородок, задумчиво смотря на лежащий свиток. Я не хотел рассказывать о странном видении, поэтому перевел тему. — Мне кажется, она и впрямь напрямую связана с рисованием.

— А я говорила, что после того, как у меня получилось пробудить источник, последняя мышь, которую я задушила, ожила и целую минуту бегала по всей хижине? Может быть и твой свиток получил заряд стихии? Или ещё как-то проявились последствия пробуждения.

— Это было бы интересно, — признал я, склоняясь над свитком. — Но пока что я ничего не вижу.

При первом приближении это был самый обычный свиток. Рисунок тоже ничего особенного из себя не представлял.

В этот раз я нарисовал Лиан, но заставил её волосы полностью скрыть лицо, сделав Хао похожей на одну любительницу глубоких колодцев.

Я уже собирался встать, когда серьезный голос девушки меня остановил.

— Подожди, — Лиан внимательно смотрела прямо на мини-себя. — Я вроде бы что-то заметила.

— Заметила, что?

Мой недоуменный вопрос бы проигнорирован, а Лиан решительно встала и подняла меня, заставив отвернуться от свитка. Прождав пару секунд, она вновь повернулась.

— Я так и знала! — Лиан обвиняюще тыкала пальцем в рисунок. — Она сдвинулась!

— Что за глупости ты говоришь? — фыркнул я, тоже смотря на свиток. — Как она может сдвинуться. Она же рису… — я застыл, тупо смотря на мини-Лиан, которая вопреки всякому здравому смыслу была совсем не там, где я её нарисовал.

Если раньше она сидела на камне возле пруда, то теперь она стояла возле камня!

Невольно у меня перед глазами встали картины целого моря красок и выходящих из него оживших рисунков. Кто был тот седой мужчина? Было ли это моё будущее или тем стариком был не я, а кто-то другой? Что мне хотели сказать?

— Лиан, давай кое-что проверим, — загорелся я идеей. — Ты отвернись, а я продолжу смотреть.

— Хорошо, — мгновенно подхватила мою мысль она. — Ну как? Сдвинулась?

— Не-а, теперь ты.

Наоборот тоже не сработало. Пока хоть кто-то смотрел на свиток, никаких изменений не происходило.

— А теперь на счёт три отворачиваемся. На счет пять поворачиваемся. Раз, два, три, четыре, пять.

Я вздрогнул, а Лиан и вовсе отшатнулась и у этого была вполне себе разумная причина.

Нарисованная безликая девушка оказалась ещё ближе, от чего часть картины и вовсе оказалась закрытой её телом.

У меня по спине прошел холодок. Что-то мне происходящее начинало нравится всё меньше и меньше. Было нечто зловещее в том, как эта нарисованная Лиан в тот момент, когда мы на неё не смотрели, становилась всё ближе и ближе.

Особенно же пугало ощущение чужого взгляда, хоть сквозь черные волосы ничего и не было видно.

— Хан, а тебе не кажется, что с этим рисунком что-то не так? — осторожно спросила после долгой паузы Лиан. — Чем-то веет от неё больно злым.

— Те же мысли.

— Так может ты её смоешь, дабы чего плохого не случилось?

— Сейчас и сделаю.

Я аккуратно подхватил свиток за дюбели и развел в стороны, стараясь ни на секунду не отводить взгляд. Это оказалось неожиданно тяжело. Словно в той шутке, где надо было не думать о розовом слоне, было сложно концентрировать внимание лишь на картине.

Медленно я двинулся в сторону пруда и хоть я старался идти осторожно, неровная поверхность сыграла со мной злую шутку, ведь я споткнулся.

Чуть было не упав, я все же сумел устоять, но пока я балансировал, то невольно перестал смотреть на рисунок.

— Хан! — испуганно закричала Лиан. — Смотри на картину!

Стоило мне опустить взгляд, я с трудом удержался, чтобы с криком не отбросить жуткий свиток прочь.

Больше на холсте не было ни пруда, ни дерева, ни гор и ни холмов, теперь всё пространство занимало лишь пугающе близко приблизившееся лицо нарисованной незнакомой девушки.

Да-да, именно незнакомой, ведь из-за грубости работы, черты лица нарисованной слабо походили на черты Лиан. И в таком приближении это было особенно четко видно.

Неестественной детализации не мешало даже то, что она была всё ещё нарисована углем, и волосы всё ещё мешали разглядеть большую часть её лица.

О чем говорить, теперь холст был почти весь черным и в нём откуда ни возьмись взялось куда больше угля, чем я вообще использовал.

Рука Лиан крепко ухватила меня за локоть, и она настойчиво повела меня в сторону воды. Слова нам не требовались, так как я изо всех сил старался не отводить взгляда.

— Сейчас, — шепотом сказала Лиан. — Сотри её. Пожалуйста. — последнее прозвучало почти умоляюще, и я её понимал. Несмотря на все просмотренные мной фильмы ужасов, происходящее меня тоже выбило из колеи.

Уже привычно я опустил свиток в воду, но на этот раз я полностью контролировал процесс, смотря как угольная пыль оставляет в воде грязные следы.

Я полоскал свиток долгие пять минут, пока не стер даже мельчайшие признаки прошлого рисунка.

— О Небеса, — Лиан наконец выдохнула и нервно засмеялась. — И это я считала свои стихии жуткими? По сравнению с твоей я чувствую, мои довольно мирные.

— Подумаешь, один раз не повезло. Может, ничего бы не случилось. Я когда-то слышал о целой выставке оживших картин. Они находились в древнем замке-школе, и ученики могли с этими картинами разговаривать.

— О, и как называлась та секта? — невольно заинтересовалась Лиан.

— Секта феникса. — с серьезным лицом сказал я, мысленно усмехнувшись. — Теперь у меня есть активный источник ци и моё тело стало чуточку лучше прежнего. Какой план дальше?

— Теперь твоя цель на продолжительное время достигнуть этапа претендента, — пожала плечами девушка. — Хоть твоё ядро ци и заработало, но это лишь искра по сравнению с полноценным пламенем печи. Теперь ты должен день за днём раздувать эту искру с помощью окружающей ци.

— Ты же раньше говорила о семи уровнях развития моего нынешнего этапа, да? Как я пойму, что достиг более высокого уровня?

— Да, ты сейчас на первом уровне этапа неофита и тебе придётся пройти аж до седьмого уровня, во время которого ты получишь возможность сделать рывок на следующий этап. Если ты не сумеешь перейти, то останешься на седьмом.

Лиан помрачнела.

— Опасность в том, что каждая последующая попытка прорваться на следующий этап опаснее предыдущей. Чем больше ты пытался, тем выше риск получить духовную травму.

— Ты об этом беспокоишься? — об этом было не трудно догадаться.

— Ага, — грустно согласилась Лиан. — Я сейчас на пятом. Когда достигну седьмого, то получу возможность сделать рывок. И лучше бы мне сделать его сразу. Ведь если я этого не сделаю, то источник ци начнет костенеть и шансы на успешный прорыв снизятся.

— Невеселая получается гонка со временем.

— Поэтому многие из совершенствующихся, понимая, что они не смогут добиться какого-то этапа, останавливаются на предпоследнем уровне, не решаясь идти на седьмой. Но если видишь кого-то на седьмом уровне, то это скорее всего значит, что он или она пытались сделать рывок, но или проиграли и попытаются ещё раз, или окончательно сдались.

Я мысленно покачал головой. Чем больше я слушал рассказы девушки, тем сильнее понимал, что совершенствование это в некотором роде нож без ручки. Вступая на дорогу борьбы с Небесами, ты должен быть готов ко всем возможным последствиям.

Хоть впереди и висит морковка бессмертия, но ты имеешь возможность сдохнуть раньше тысячами разных способов.

— Кстати, чуть не забыл. А как я все же пойму, что освоил уровень?

— Всё просто. Ты это буквально почувствуешь. — ухмыльнулась Лиан и стало понятно, что, как и с магическими техниками, она больше ничего не скажет.

Я хотел что-то ещё спросить, как мы оба застыли, когда услышали чьи-то громкие хлопки за нашими спинами.

Мне очень не хотелось поворачиваться, но, к сожалению, бег от проблем, редко дает хоть какие-то плоды. И нынешняя ситуация уж точно не могла быть решена подобным образом.

— Таймин?! — зло закричала обернувшаяся Лиан, смотря на приближающуюся дочь старосты. — А ты что здесь забыла?!

«Охрененно». — подумал я, закатывая глаза и сверля взглядом безучастные небеса: «Если ты там, Бог риса, то пошел ты нахер, слышишь!»

Глава 10

Случайно заметив в последние дни странное поведение слуги владельца постоялого двора, Таймин решила ради интереса проследить за ним. Она не ждала от этого ничего необычного, а лишь хотела разбавить терзающую её скуку.

Но то, что она нашла, разом выбило её из ленивого настроения.

Скрываясь среди деревьев, Таймин пораженно смотрела на то, как один из самых непримечательнейших людей в деревне умудрился активировать свой источник ци.

Хоть в своё время дочь старейшины сравнительно легко справилась с этим этапом, она прекрасно видела каких трудностей подобное стоило другим. О чём говорить, если из людей её возраста, кроме Лиан больше никого и не было.

Но даже не это было поразительным.

Таймин довольно неплохо знала характер Лиан. Когда-то давно, ещё до смерти её матери, они были если не лучшими подругами, то просто хорошими друзьями.

Таймин и Лиан чувствовали своё превосходство над другими детьми и некоторыми взрослыми, поэтому частенько проводили время лишь друг с другом. Этому способствовало ещё и отрешенность остальных деревенских к Лиан. Сколько дней они посвятили совместным тренировкам и не счесть.

И она бы ни за что не могла подумать, что Хао начнёт учить какого-то там слугу. Что заставило её начать его тренировать? Как она вообще увидела его потенциал? Отсутствие ответов будоражило воображение девушки и заставляло её скуку в кои-то веки отступить прочь.

После смерти матери Таймин и Лиан сильно поругались и больше ни разу не общались. Желая показать Лиан всю глубину её ошибки, Таймин с легкостью стала во главе всех молодых людей деревни.

Это было относительно не сложно, ведь с её силой и талантом, все хотели находиться у неё на хорошем счету, предполагая великие успехи в будущей секте. Но легкость достижения цели отнюдь не заменили их разговоры и тренировки с Лиан.

А чувство довольства от своей "победы" было быстро заменено сожалением от потерянной дружбы.

Остальные дети были глупы и посредственны, отчего Таймин вечно чувствовала скуку. Единственной её отрадой была «игра» со своим внутренним двором, когда она создавала для них легкие проблемы, разрывала «союзы» и заставляла детей друг с другом соперничать за её внимание.

И теперь в этом невыносимо тихом болоте наконец-то появилась новая фигура!

Таймин не совсем поняла, почему эти двое так странно несли тот свиток, но в этом опять же была какая-то тайна, которую она хотел раскрыть.

Очевидно, Таймин была решительнейшим образом настроена на то, чтобы не дать Лиан забрать всё веселье себе одной.

Кроме того, дочь старейшины была не против забрать у Лиан и эту игрушку.

*****

Глядя на напряженно смотрящихся на друг дружку девушек, я не смог подавить раздраженный вздох. Что Лиан, что Таймин были похожи на двух готовящихся сцепиться кошек. Но если Лиан больше походила на полудикую кошку-рысь, то вот Таймин создавала впечатление породистой, вычесанной победительницы нескольких кошачьих олимпиад.

В обычной жизни первая несомненно бы победила, но что-то мне подсказывало, что нарочито невинный образ Таймин не более чем умелая маскировка, дабы твой противник расслабился и пропустил смертельный удар.

Я не знал, какая между девушками была обида, но судя по зло стиснутым кулакам Лиан и натянутой улыбке Таймин это было что-то серьезное.

— Мне казалось, что мы всё уже решили! — резко сказала Лиан. — Или ты пришла сюда, чтобы извиниться за свои слова?

— Извиниться? Вот ещё, — фыркнула Таймин, небрежно поправив выбившийся из прически золотой локон. — Всё, что я тогда сказала, никак не изменилось, и я считаю, что была абсолютно права. Уверена, ты тоже уже поняла мою правоту, но продолжаешь упорствовать из-за своей гордости…

— Гордости? — издевательски переспросила Лиан. — И это говорит та, кто готова тратить своё время на бесполезный мусор, дабы досадить мне!

— У тебя и его нет!

— У меня есть тот, кто ценнее их всех вместе взятых!

Всё произошло мгновенно.

Если раньше, до пробуждения ядра я бы пропустил начало атаки, то теперь их движения были для меня видны, хоть всё так же чрезвычайно быстры.

Сблизившись, девушки совершили ровно четыре удара. Два ногами и два кулаками. Каждый удар был умело заблокирован, отчего стало ясно, что обе стороны равны по силам.

Смотреть на драку практиков ранга претендента было очень увлекательно. Каждый удар заставлял одежду бешено трепетать и практически рваться от порывов воздуха. Попади кулачок любой из девушек по обычному человеку, тот уж точно не обошёлся бы без сломанных костей.

Невольно я задался вопросом, если я сейчас на этапе неофита, могу ли я выдержать подобные удары, или мне следует подняться по уровням?

Закончив сражаться, девушки сделали несколько шагов в сторону и резко развернулись ко мне, из-за чего я невольно передернулся под их горящими взглядами.

— Хан, тебя же зовут Хан, да? — мило улыбнулась Таймин. От злости на лбу у Лиан вспучилась вена. — Как тебе идея на следующий день присоединиться к моей группе? Поверь, будет весело. Я тебя со всеми познакомлю и тебе больше не придётся жить одиночкой и связываться со всякой шушерой.

— От шушеры и слышу. Следующий день у Хана уже занят! Будет он его ещё тратить на таких, как ты. — оборвала её змееглазая, требовательно смотря на меня. Вот только мне ли не видеть скрытый в глубине её глаз страх? Лиан искренне боялась, что я сейчас променяю её на Таймин.

— Я разговариваю не с тобой, а с Ханом. Каково будет твоё решение?

— Благодарю тебя за доверие, старшая сестра, — вежливо поблагодарил девушку я, ни на секунду, не поверив в её лисью улыбку. — Но Лиан права, в ближайшие дни я договорился встретиться именно с ней. Поэтому прошу простить меня, но я не могу принять твое предложение.

Лицо Таймин разом застыло, а глаза недоуменно расширились, словно она совершенно не ожидала услышать такого ответа и чуть было не потеряла лицо.

К счастью, она сумела вернуть часть самоконтроля, однако мой отказ ей явно не понравился.

— Ты хорошо подумал, младший брат? — несмотря на улыбку в голосе девушки чувствовалась вполне реальная угроза. — Поверь, я редко кому предлагаю присоединиться к моей компании, и я буду очень разочарована, если услышу отказ…

— Он уже тебе отказал или ты за последние годы ещё и оглохла? — самодовольно заметила Лиан. — А насчет твоих угроз. Они нам не страшны. Или решишь пожаловаться папочке?

— Нет необходимости. Я и сама могу прекрасно справиться, — сквозь зубы процедила Таймин, чья вежливость начала трещать по швам. — Ну, раз Хан не может присоединиться ко мне…

— Вот именно. Вали отсюда.

— … То я решила, что присоединюсь к вам.

— Иди… Что?! Нет!

— Хорошего дня, младший брат, — Таймин бросил мне последнюю лукавую улыбку. — И в плане совершенствования я могу дать ничуть не меньше этой… Простоволосой.

— Вот же сучка! — в сердцах высказалась Лиан и в этот раз я был согласен с её мнением.

Глава 11

Со всей этой жуткой паранормальщиной и спором девушек, я невольно пропустил тот мелкий и незначительный момент, что я, мать его, получил в свои руки самую настоящую магию.

Родившись и живя всю свою жизнь, ты волей-неволей, но учишься прислушиваться к потребностям и желаниям своего организма. Ты знаешь, когда твоему телу хорошо, плохо или когда оно хочет спать. Все эти ощущения ты испытываешь тысячи и тысячи раз, выучивая назубок.

И теперь во всю эту годами выверенную систему вмешивается совершенно новое и незнакомое чувство, представляющее собой нечто невообразимое.

Больше всего магия была похожа на чувство сытости в желудке, вот только на этот раз сей «желудок» находился в середине груди и испускал приятные, расслабляющие волны тепла, расходящиеся во все стороны.

Подобная пульсация успокаивала и расслабляла. Словно мурчащий и легший тебе на грудь котенок, который столь мил, что ты скорее не пойдешь на работу, чем уберешь его прочь.

Обретя это новое чувство, уже на следующий день я решительно не представлял, как мог всю жизнь обходиться без него.

Также его наличие существенно помогало мне в работе на постоялом дворе, так как моя выносливость и сила заметно повысились. В такие моменты я чувствовал себя «читером», нашедшим уязвимость в какой-то игре, что отнюдь не значило, что я был против.

Сейчас же я был решительно настроен на продолжение развития. Немного почувствовав вкус магии, я жаждал большего.

*****

— Итак, — Лиан нервно ходила из стороны в сторону, то и дело бросая подозрительные взгляды в сторону деревни. Она явно ждала неминуемого появления Таймин, что не приносило ей никакого спокойствия. — Как я уже когда-то рассказывала, теперь тебе, Хан, нужно пройти ровно семь уровней, чтобы достичь этапа претендента. А для этого ты должен укрепить свой источник ци так сильно, как только сможешь, дабы он сумел выдержать переход на новый ранг.

— Да, помню. И как это сделать?

— Медитациями и тренировками. О чём хочешь узнать первым?

— Медитации. — начинать надо было с чего-то простого.

— Помнишь, когда ты пытался разогреть своё ядро, ты втягивал в себя как можно больше окружающей ци? Теперь ты должен делать то же самое, но, во-первых, сложность в том, что чувствовать потоки ци у тебя выйдет куда лучше, чем раньше.

— Так это же хорошо?

— С одной стороны, да, — кивнула Лиан, но мне не понравилась её кривая улыбка. — Но если раньше проходящая мимо или поступающая ци тобой не замечалась, то теперь эти ощущения будут очень сильно сбивать твою концентрацию. Во-вторых же, теперь тебе следует не просто втягивать в себя ци, но и как можно сильнее утрамбовывать её внутри ядра. Чем плотнее последнее, тем выше у тебя будет уровень и тем ближе переход на новый этап…

Лиан осеклась и стиснула зубы.

— Как всегда скучная и неинтересная… — в этот раз Таймин мы заметили, когда она лишь походила. — Я решительно не понимаю, что ты, Хан, в ней нашел. Я услышала лишь край её рассказа, но уже сразу могу понять, что она рассказывает тебе какую-то чушь.

— Чушь?! Ха! — Лиан уже собиралась было взорваться, но справилась с собой. — А что по-твоему хорошая техника медитации? Болтать то ты горазда, это я помню ещё по прошлому, а вот делать, как-то не очень!

— Ну так смотри, как это делают настоящие практики, — гордо задрала свой красивый носик Таймин. — То, что тебе рассказывала эта простоволосая, не более чем самая обычная техника пассивной медитации. Если у тебя есть лет сто в запасе, то, конечно, попытайся. Но если хочешь результатов в какой-то реальный срок, то надо действовать совсем иначе.

— А как? — с готовностью спросил я, только и выжидая этого момента. И Таймин не подвела.

— Я говорю о технике активной медитации. В отличие от пассивной, ты должен наоборот разом высвободить всю свою силу, дав ей какое-нибудь направление. Лучше всего это делать в движении. К примеру, отрабатывая удары…

— Зато моя техника безопасна, а в твоей каждая ошибка несет риск получить травму! Он ещё к такому совсем не готов! — вмешалась Лиан и спор вспыхнул с новой силой.

Если вначале их ругань включала в себя хоть какую-то полезную информацию, то в какой-то момент она окончательно закончилась.

Пожав плечами, я двинулся обратно к прудику и, присев, решил начать с пассивной медитации. В целом, мне понравились оба типа развития ци, но я предпочел бы начать с чего попроще и безопаснее.

Я уже привычно почувствовал свой источник ци и принялся «вдыхать» растворенную вокруг энергию. И в ту же секунду я понял, о каких различиях говорила Лиан.

Воздух вокруг меня словно замер, а мир приобрел удивительную точность. Я чувствовал себя центром своей маленькой, личной вселенной, вокруг которой хоть и не кружились планеты, но вполне себе имелись уникальные законы природы.

Что такое ци? Лиан не смогла дать мне внятного ответа. Но одно можно было сказать точно — ци была чем-то большим, чем просто энергией жизни.

Вдыхая окружающую силу, я фактически чувствовал вкус и энергию самой обычной травы. Я ощущал её упорное желание расти и стремиться к свету Солнца. Это была тяжелая, ежесекундная борьба, поражение в которой означало смерть. Те травинки, что не смогли бороться, подавлялись своими товарками. Их мертвые «тела» падали в почву, питая остальных бойцов и сражение продолжалось с новой ожесточенностью.

И подобное творилось повсюду. Доносившаяся ци леса тоже была напитана стремлением к росту и отдаленными осколками побед и поражений.

Может поэтому миры совершенствующихся и были так жестоки? Можно ли сохранить здравый смысл, когда всё, что тебя окружает буквально кричит о необходимости сражаться или умереть?

К счастью для них, обычные люди не слышат этот немой, отчаянный вой жизни, которая готова расти, несмотря ни на что, а вот совершенствующимся придётся сталкиваться с этим повсеместно.

Удивителен ли в таком случае их менталитет?

Я содрогнулся всем телом и вылетел их медитации, окончательно осознав о каком «отвлечении» говорила Лиан.

Если я хотел продолжать впитывать чужеродную ци, мне стоило научиться отстраняться от чужих страданий, иначе я рисковал сойти с ума.

В любом случае, самое главное я понял. Трудности были вполне преодолимы и теперь осталась лишь тяжелая и методичная работа, что для меня, как художника, было понятным и привычным делом.

Так наши дни и потянулись.

Ближе к вечеру я приходил медитировать и укреплять источник ци, а Таймин и Лиан продолжали свою ругань.

Правда постепенно им и самим это поднадоело, и они начали выплескивать раздражением в спаррингах, попутно используя активную медитацию.

Смотреть за подобным было чертовски увлекательно. Находясь на следующем этапе, когда их источник ци был уже достаточно укреплен, они были способны использовать свои стихии, пускай и очень ограничено.

Кулаки Лиан в моменты особенно сильных ударов покрывались тоненькой, но заметной пленкой тьмы, в то время как руки Таймин становились похожи на мечту девочек волшебниц, от обилия мелких, сильно светящихся блесток.

Кроме этого я не мог не отметить разницу в тактике боя между девушками. Если Хао, выпуская хлопья тьмы, предпочитала кружиться вокруг и заходить за спину противника особенно быстрыми рывками, то Таймин как бы размывалась в свете Солнца, словно немного телепортируясь, хотя я и понимал, что это лишь оптическая иллюзия.

Я был бы и рад к ним присоединиться, но мне следовало освоить хотя бы несколько первых уровней перед освоением чего-то столь сложного и опасного. Кроме того, их сила и прочность на целый этап превосходили мои собственные.

Для исправления последнего у меня уже был гарантированный метод ускорения укрепления ядра ци, а именно, рисование. Другое дело, что теперь я напрочь отказался от зарисовки чего-либо хоть сколько-то живого. Лишь природа и всё.

Таймин пришла в восторг, глядя, как я рисую. Она пыталась меня упрашивать нарисовать её портрет, но я кое-как отказался. Меня до сих пор преследовали кошмары с приближающейся во тьме картиной.

Таймин же расценила мои отказы, как ещё одно препятствие, которое она обязана преодолеть, что отнюдь не прибавило мне настроения.

Сюда же стоило добавить и мои новые чувства магии, упорно сигнализирующие, что моё совершенствование пойдет куда быстрее, если я буду рисовать именно живых существ.

Это было необъяснимое, но упорное чувство, буквально отравляющее всё, что я так или иначе рисовал. Начиная что-то делать, я уже сразу чувствовал, что мог бы добиться большего, но страх вновь получить того монстра, раз за разом меня останавливал.

Благо, даже ограниченное рисование давало мне ощутимый прирост в развитии источника, от чего уже к концу месяца у меня произошел первый прорыв.

Я как всегда упорно втягивал кружащуюся вокруг ци, как всё моё тело содрогнулось, и я потерял контроль над процессом совершенствования. Энергия вокруг начала резко без моего участия втягиваться в моё же тело, а источник сильно раскалился, заставляя кожу покраснеть.

Подобное состояние продлилось порядка двадцати секунд, после чего резко закончилось, а мне был возвращен контроль над магией.

Лишь когда я чуть успокоился, то сообразил, что перешел на второй уровень этапа неофита. Неспешно текущая в моем теле ци начала идти чуть быстрее, а ядро светилось капельку сильнее.

Подобное изменение не могло пройти мимо девушек, от чего они пришли в восторг.

— Это прекрасный прогресс, младший брат, — Таймин гордо кивнула. — Твоя скорость развития почти такая же, как и у меня. Я смогла освоить первый уровень за три недели. Хотя ничего удивительного, когда у тебя в учителях кто-то вроде старшей сестрицы Таймин, то успех уже стучится в твои двери!

— Бесстыдница! — зашипела Лиан. — Он тренировал мою технику медитацию, а не твою!

— Но я сказала ему парочку важных для совершенствования моментов. Очевидно, именно мой вклад позволил ему так быстро развиваться. — сказала, будто это совершенно очевидно Таймин, что вновь привело к потасовке.

Я же меланхолично вернулся к продолжению медитации. Почему-то я чувствовал, что моё время ограничено и стоит поспешить.

И, как оказалось, я был прав.

Мне потребовалось ещё три недели, чтобы добраться до третьего уровня неофита, когда спустя несколько дней случилось то, что было ожидаемо.

Заинтересовавшаяся частыми отлучками Таймин деревенская молодежь решила проследить за дочкой старосты и наткнулись на нашу небольшую компанию.

*****

Всего их было четверо. Трое парней и одна девушка. Из них всех я знал лишь Раона, сына мельника. У их семьи имелась небольшая ручная мельница, с помощью которой он и его семья мололи зерно для большей части деревни.

Они с недоумением переводили взгляды между Лиан, Таймин и мной. Причём нельзя было даже сказать чья личность вызывала у них больше вопросов, моя или Хао.

С одной стороны, презираемая всеми нелюдка и с другой совершенно обычный, никому не известный Хан.

Появись здесь любой другой человек и участь его была бы незавидна. Скорее всего, он разом очутился бы в отверженных за общение с Лиан. Вот только Таймин была совсем из другой категории.

— Сестра Таймин! А что ты делаешь в компании этой… — первым заговорил Раон, как самый авторитетный. Правда, неизвестно, что он хотел сказать в конце, ведь одного взгляда Лиан хватило, чтобы он подавился своими же словами.

— О, Раон, рада тебя видеть, — лучезарная улыбка Таймин чуть было не заставила бедного паренька упасть на месте. — А пришла я сюда, дабы потренироваться с Ханом. В последние дни он не перестает меня удивлять.

Я подавил желание скривиться, глядя на ехидный взгляд всё понимающей Таймин. Эта стерва специально делала всё, чтобы раскрыть меня перед остальной деревней.

— Сестра Таймин, ты так смешно шутишь, — Раон громко засмеялся. — Хан и тренировки? Да ещё и интересные тебе? Этот неудачник лишь пол подметать может, да говно выносить, о каких ещё тренировках речь?

Принять решение в этой ситуации было не сложно. Мне не хотелось следовать очевидной манипуляции Таймин, но в любом случае я проигрывал.

Если я позволю словам Раона остаться без ответа, Таймин придумает ещё одну ситуацию, чтобы поставить меня в неудобное положение.

Значит, оставалось лишь одно.

Хоть я ещё и не начал тренировки в активной медитации, кое-что в этом способе мне было более чем доступно.

Для усиления своих ударов практик должен был резким потоком высвободить свою ци в едином направлении. Риск был в том, что сбой концентрации мог дорого стоить конечности, по которой прошел бы такой поток.

Но что если мне просто высвобождать ци в нужном направлении, но без ускорения?

Я уже знал, что чем сильнее поток ци, тем его легче заметить, вплоть до чувствительности обычных людей.

Встав с земли, на которой я до этого сидел в позе медитации, я медленно пошел в сторону Раона и компании, попутно высвобождая всю заточенную в моем источнике ци и направляя её вперёд.

— Что ты делаешь, Хан? Обиделся на правду? — один из компании нашел моё приближении очень смешным. — Так на правду не обижаются!

В ответ на эти слова раздались несколько смешков, которые, впрочем, быстро начали затихать.

Концентрация моей ци вокруг них давно превысило природное значение, от чего они начали чувствовать неладное.

И чем ближе я приближался, тем быстрее росло их чувство настороженности.

Когда я приблизился к Раону, все они хранили могильную тишину, широкими глазами смотря прямо на меня.

Раон оказался чуть выше Хана, но прямо сейчас по его лицу он явно не чувствовал своего преимущества, нервно переминаясь на месте и бросая вокруг быстрые взгляды.

Я остановился прямо перед ними, смотря каждому из них в глаза, которые они поспешно отводили.

— Сестра Таймин ничуть не шутила, — мой сухой, лишенный всяких эмоций голос заставил всю четверку подпрыгнуть от неожиданности. — Я и впрямь пробудил свой источник ци и начал свой путь совершенствующегося. В следующий раз, если решите помешать нам совершенствоваться… подумайте ещё раз.

Больше не говоря ни слова, я развернулся и пошел прочь. Я не мог их ударить или как-то оскорбить, ведь в таком случае мне пришлось бы иметь дело с их родителями, а затем и всей деревней.

К счастью, моего давления было более чем достаточно, чтобы вышибить из их голов все глупые мысли.

Чуть помявшись и просительно посмотрев на ухмыляющуюся от развернувшегося перед ней представления Таймин четверка спешно побежала прочь.

— Это было так круто, младший брат! — громкий голос дочери старосты разорвал неловкую тишину. — Это Лиан тебе рассказала, как можно так использовать ци, или ты сам придумал?

— Сам, — коротко бросила змееглазка и на её лице без труда можно было прочесть гордость. — Он придумал это сам.

— А я ведь никогда так не пробовала, — загорелась новой идеей Таймин. — Так и знала, что я не зря сюда пришла.

«Конечно, ты знала. Ведь ты сама же всю эту ситуацию и разыграла».

Эта встреча естественно не могла обойтись без последствий.

Новость о пробуждении моего ядра ци в мгновение ока пролетела по всей деревне, от чего отношение местных ощутимо поменялось.

Взрослые жители Сгоревшего медведя смотрели на меня с недоумением и легким интересом, не в состоянии понять, как ко мне теперь относиться. С одной стороны, я был бродягой и за душой у меня ничего не было, с другой же в перспективе я должен был становиться лишь сильнее, что сделало бы меня выгодным женихом.

От взглядов некоторых мамаш мне становилось поистине не по себе. Они явно уже прикидывали, сколько риса я смогу собрать с поля и сколько риса придётся тратить на мой же корм.

Молодежь деревни, как и троица слуг на постоялом дворе, заняли нейтрально настороженную позицию. Моя связь с Таймин дико их раздражала, но наличие у меня неизвестной силы заставляло их осторожничать.

К сожалению, я прекрасно понимал, что долго это не продлится и рано или поздно они попробуют проверить меня на прочность.

Забавно было видеть опасение в глазах моих «друзей» по двору. Стоило мне появиться возле них, как они мгновенно замолкали и хранили гробовую тишину.

Также не было изменений отношений с Чао и Чангом, что было очень даже хорошо. Я не хотел в случае провала искать крышу над головой или и вовсе бежать из деревни.

Он даже не повысил мне количество работы, хоть и видел, что она дается мне намного легче и быстрее.

В итоге хоть выходка Таймин и принесла в мою жизнь ряд сложностей, но она отнюдь не стала чем-то непосильным.

Я же был полон решимости продолжить тренировки.

Как свою ближайшую цель я видел достижение седьмого уровня неофита и переход на этап претендента. Начиная с него, я уже имел неплохие шансы выжить и без деревни.

Учитывая, что в среднем, на достижение одного уровня я тратил около трёх недель, в самом минимальном случае я должен был находиться в этом месте около трёх месяцев.

И я готов был это сделать.

Однако, когда меня, остальных слуг и всю деревню разбудили дикие крики об убийстве, я понял, что слишком поспешил.

Когда же, выбежав наружу, мы увидели распятое и изуродованное на стене дома тело женщины, мне стало не по себе.

Как только же из толпы раздался ещё один заполненный болью вопль и к телу женщины, крича «мама» бросилась плачущая Таймин, я осознал, что всё очень плохо.

Но всё это меркло по сравнению со следующей вещью, что попалась мне на глаза.

Чуть в стороне от тела, кто-то очень грубо и схематично нарисовал женское лицо с длинными, черными волосами и до боли узнаваемыми змеиными глазами.

И всё бы ничего, хоть это и уже было катастрофой, если бы черты лица нарисованной Лиан принадлежали именно ей.

О нет, это было похожее, но совсем другое лицо, которое мне довелось видеть лишь один раз, когда я с Лиан старательно пытался его уничтожить в воде пруда.

Именно в тот момент я понял, что настоящее веселье лишь начинается. И скучно не будет никому.

Глава 12

Толпа волновалась и перекатывалась с места на место из-за желания каждого жителя как можно лучше рассмотреть случившуюся трагедию.

Они вытягивали головы, обнажая свои тощие шеи и гулко сглатывали, от чего глотки ходили вверх-вниз словно поршни. Их глаза бегали в жутком и завораживающем симбиозе возбуждения и страха.

За этим было столь омерзительно смотреть, что я невольно вспомнил давнее видео, просмотренное ещё на Земле.

Женщина на море подверглась нападению акулы, которая буквально жрала её живьем. За всем этим с безопасного борта корабля наблюдали десятки людей. Кто-то хватался за голову, другие выкрикивали тупые и никчемные советы, вроде плыть к кораблю.

Никто не прыгнул в воду, чтобы попытаться помочь женщине. Впрочем, за это я людей не осуждал. Мало кто носит оружие на яхте, а с кухонным ножом много в воде, да ещё и против акулы не навоюешь.

Но вот что меня тогда возмутило до безумия, это радостно подпрыгивающие и снимающие на телефоны уроды, которые даже приближали «зум» камеры, дабы в полной мере рассмотреть и показать весь ужас творившейся ситуации.

Уверен, местные очень сожалели об отсутствии у них столь полезных приблуд, как камеры.

Мне почти не пришлось себя заставлять отвлечься от толпы и перевести взгляд на другое ужасное, но уже печальное зрелище, а именно тело матери Таймин.

Раньше женщина была одета в ночное платье, которое сейчас было безвозвратно уничтожено мощным ударом нечеловечески сильной конечности, обладающей, судя по ранам, очень длинными и острыми когтями.

Удар пришелся четко вертикально, сверху вниз, вскрыв грудину, распотрошив живот и заставив порубленные кишки спускаться вниз, словно новогодние гирлянды, которые, правда, не собирались светиться и радовать детишек.

Если я мог бы предположить по характеру раны, женщину убили с одного удара, заставив её тело, в некотором роде, раскрыться, словно разделанную рыбу. Остатки коричневого платья всё ещё висели на её плечах, а бахрома вокруг разреза добавляла композиции какой-то жуткий, неестественный стиль.

«Раньше платье было зеленым, — мой профессиональный взгляд мгновенно разобрался откуда взялся коричневый цвет: «Её кровь и зелень создали новый цвет».

Однако убийце было мало убить женщину. Судя по кровавому следу, она убила несчастную во дворе, после чего воспользовалась мотком веревки, дабы распять её труп на стене дома.

Рухнувшая на колени Таймин раскачивалась на месте, хватаясь за голые, покрытые грязью ступни матери, покрывая их жалкими поцелуями.

Лицо девушки было искажено гримасой отчаяния, по нему текли потоки горьких слез, и в ней больше не было ничего от той гордячки, что наслаждалась собой, играя другими людьми словно куклами.

Вот только я был совсем не рад случившимся изменениям.

Творившаяся прямо передо мной трагедия была похожа на страшный сон, из которого никак не получается проснуться. Хуже же всего было от осознания своей собственной причастности к случившейся катастрофе.

Да, я не желал семье Таймин никакого горя, но невольно именно моя сила породила кошмар, который жестоко расправился с невинной женщиной, после чего насмешливо надругался над её телом.

Я ни на мгновение не сомневался, в чём была причина подобной жестокости. Эта тварь жаждала передать послание.

Она хотела показать нам то, насколько она может быть бесчеловечной и, что самое страшное, разумной.

Тварь жаждала мести, ведь иначе не было бы смысла рисовать картину Лиан. При этом, добавив характерных деталей она добилась также того, чтобы я и сам понял, что именно я и привёл всё к произошедшему.

«Садисткая сука». — прошептал я, осознав всю глубину её замысла.

Правда, оставался ещё один вопрос, на который у меня до сих пор не было ответа. Какого черта эта хрень получалась такой сильной? Ведь в тот момент я лишь пробудил свой источник. Или пробуждение являлось чем-то большим, чем просто активация ядра?

Значило ли это, что в момент перехода с этапа на этап я был в состоянии нарисовать нечто превосходящее мои навыки и силы на порядок?

Однако сейчас следовало подумать кое о чем другом. Зная чего добивалась тварь, мне следовало как можно быстрее предупредить Лиан! Ей следовало срочно бежать и спасаться, ведь деревенские не станут разбираться, виновата она или нет.

Я медленно повернулся и уже собирался обойти толпу, чтобы сбежать, как застыл, столкнувшись с пристальным взглядом стоявшего неподалеку владельца постоялого двора. Пронзительный взгляд Чао был до верху наполнен подозрением, и я с холодком понял, что он не позволит мне отсюда уйти, если, конечно, я не хочу по пути отбиваться от нападающих на меня деревенских.

А если вспомнить, что сам он на следующем этапе, как и стоявший неподалеку староста и Таймин, то шансов у меня нет совершенно.

«Прости, Лиан, я ничего не могу сделать». — с грустью подумал я, чувствуя, как отсчитываются последние секунды перед катастрофой.

— Что же это делается?! — громкий, визгливый крик разорвал напряженную тишину, когда все взгляды сосредоточились на выпучившей глаза седой старухе. Она была одной из самых старых женщин деревни. Ей было целых сорок пять лет. — Да как это можно, люди?!

Полубезумные глаза старухи метались из стороны в сторону ни на ком толком не останавливаясь.

— С каких это пор это пор мы позволили нелюдям жить подле нас?! Когда мы разрешили им отравлять наши земли своей мерзостью?! И даже если в своей доброте мы и позволили им это, вот как они нам отплатили? Смертью? Убийством?!

— Заткнись! — рявкнул староста, разом осадив разошедшуюся старуху. В местном обществе у женщин было немногим больше прав, чем у скотины. Иронично, что практиков подобные правила касались заметно меньше.

Значило ли это, что совершенствующиеся уже не считали женщин практиков за женщин?

— Цэнь, а старуха Гуймиль ведь правду сказала. — теперь заговорил уже Чао и его старейшина прервать уже не мог. — Все эти годы ты твердил нам, что эта мерзкая тварь безопасна и не представляет для нас опасности. И мы решили поверить тебе, но посмотри, как она отплатила за нашу же доброту?

— Да! — Взревела толпа. — Она перешла черту! Где эта тварь живёт?!

Старейшина бросил наполненный горем взгляд на свою жену и ничего не соображающую дочь, после чего в поражении опустил голову.

В этот момент я понял, то что бы он не пообещал матери Лиан, сейчас он окончательно сдался.

Глаза же Чао вспыхнули торжествующим светом. Подгоняемые его словами жители бросились в свои дома, хватая копья и, если кому повезло иметь, топоры.

Металла в деревни было мало, но жизнь возле леса заставляет волей-неволей готовиться к тому, что придётся защищать свою жизнь, поэтому какое-никакое оружие имелось почти у всех.

Похватав дреколье, толпа хлынула из деревни, решительно направившись прямо к домику Лиан. Шел в толпе и я сам, не имея возможности даже отступить прочь.

По задумке моего же творения, я должен был засвидетельствовать всю картину до конца.

Гомонящую и яростно кричащую толпу было сложно не заметить, поэтому Лиан уже ждала их, стоя возле входа в дом. Я с удивлением заметил у неё в руках красиво выглядящий меч, в дорогих, красных ножнах и короткой кисточкой на конце. Раньше я никогда его у неё не видел. Вероятно, в прошлом он принадлежал матери.

И хоть её поза излучала угрозу, я без труда видел скрытую за ней неуверенность.

Десятки обступающих её вооруженных людей хоть и не были для неё по одиночке противниками, вместе всё ещё представляли серьезную опасность.

Каким был сильным не был практик в ранге претендента, он всё ещё оставался человеком, со всеми его уязвимостями. Будь Лиан на следующем этапе воина, то всё могло сложиться иначе, но она не была.

И словно этого было мало, в толпе кроме старейшины имелось ещё два практика того же ранга, Чао и его сын Чанг, которые в случае боя явно не стали бы стоять в стороне.

Застыв перед напрягшейся черноволосой девушкой, толпа заколебалась, не зная, что делать, но очень быстро они преодолели первую нерешительность.

— Сука! Тварь! Нелюдка поганая! — оскорбления посыпались, как из рога изобилия, пока беснующаяся чернь накачивала себя эмоциями, сходя всё больше и больше с ума. — Убийца! Ты убила её!

— Я никого не убивала! — закричала Лиан, но обступивших её деревенских это не сильно волновало. — О чём вы вообще говорите?!

Внезапно в воздухе что-то мелькнуло и Хао еле успела отбить летящий в её голову камень. Сверкнуло лезвие и ножны упали на землю, когда Лиан обнажила меч. В ту же секунду десятки копий оказались направлены точно на юную совершенствующуюся. Деревенские начали осторожно приближаться, беспорядочно, но часто тыкая вперёд копьями.

Чао со своим сыном не стали переть прямо, а наоборот стали обходить по флангам. Оба из них были вооружены качественно сделанными стальными топорами, одного удара которых было явно достаточно для того, чтобы прервать чью-то жизнь.

— Стойте! — чей-то оглушительно громкий крик заставил всех замереть и оглянуться.

Со стороны деревни быстрым шагом шла Таймин и как же плохо она выглядела. На её лице застыла гримаса страдания, а слезы всё продолжали течь, но вопреки этому я мог увидеть мрачную решимость во взгляде девушки.

— Неужели вы не понимаете? — сходу начала говорить дочь старосты, смотря на всех остальных деревенских. — Вы говорите, что Лиан убила мою мать? Но так почему она это сделала лишь сейчас, хоть живёт с нами всю её жизнь?

— Кто знает этих нелюдей?! — донесся чей-то крик из толпы. — У них всё не как у людей!

— И зачем убийце рисовать свой же портрет?! — не сдавалась Таймин. — Кем надо быть, чтобы убить, нарисовать свой же портрет, после чего ждать нас всех, никуда не убегая?!

— Что ты хочешь сказать?! — заорал явно недовольный владелец двора, крутя в руке топор. — Что она не виновата?!

— Конечно, она не виновата! — зло крикнула Таймин и от её вспышки ближайшие люди в страхе отступили прочь. — Я не хочу смерти кого-то там. Я хочу убить того, кто и впрямь убил мою мать! И я знаю, что Лиан этого не делала!

— Да что вы её слушаете?! — громко закричал Чао, чувствуя, как контроль над толпой ускользает прямо сквозь его пальцы. — Не видите, что девочка просто разум потеряла из-за смерти матери?! Убьем нелюдку и станем жить, как раньше, в спокойствии и мире!

Таймин повернулась и умоляюще посмотрела на отца, который оказался в сложном положении, и явно не знал, что ему делать. Он не хотел убивать Лиан, но и просто отпустить ситуацию он уже не мог.

— Как староста этой деревни, я принял решение! — громкий голос Цэня заставил всех успокоиться. — Из-за спорной ситуации, я беру Лиан Хао под стражу пока будет идти поиск настоящего убийцы! С этого момента именно я будут следить за тем, чтобы Лиан, если она всё же убийца, не принесла больше никому горя. И моё решение окончательное! — твердо закончил Цэнь, посмотрев прямо на открывшего было рот Чао, который был вынужден его закрыть.

Цэнь решительно двинулся вперёд, и толпа перед ним покорно расступилась. Наконец, он встал перед нервной девушкой, которая крепко сжимала рукоять меча и бросала вокруг загнанные взгляды.

Староста протянул руку и сделал жест недвусмысленный жест ладонью.

Лиан бросила долгий взгляд на немного кивнувшую Таймин, после чего нашла среди толпы моё раздраженное всей этой ситуацией лицо.

Чуть поколебавшись, она все-таки вложила меч в руку Цэня, от чего по толпе прокатился недовольный рокот.

Больше ничего примечательного не было, так как все начали расходиться. Лиан же пошла вместе с Таймин и Цэнем в их дом. Формально ей связали руки, но все прекрасно понимали, что при желании она спокойно сможет освободиться.

Я же снедаемый мрачными мыслями двинулся обратно к постоялому двору.

А подумать мне было о чем.

Судя по действиям нарисованной мной твари, мстить она решила нам обоим. Ведь в отмывании её рисунка мы оба участвовали.

И с одной стороны я был рад, что она начала не с меня, ведь я бы не смог даже защититься, с другой меня сильно беспокоило, что эта тварь придумала именно для меня.

Разыгранная подстава для Хао была сделана мастерски и если бы не вмешательство Таймин, всё закончилось бы ужасно.

Хотелось бросить всё и бежать, но меня останавливало осознание, что монстр настигнет меня первым. Я очень сомневался, что альтер-Лиан имеет проблемы по ориентации в лесу.

К этому стоило добавить и мысли, что я старательно пытался гнать, но они раз за разом возвращались.

«Был ли я виноват в смерти этой женщины?» — логика подсказывала, что нет, но на душе было тяжело. Вид разрубленного тела раз за разом вставал перед глазами.

Также меня беспокоило странное чувство, возникшее именно эти утром. Возникало ощущение, будто моя ци стала кружиться в источнике чуть бодрее. Или мне это лишь показалось?

Учитывая ситуацию, любые изменения были не к добру.

Проклятый Чао тоже напрягал, то и дело бросая на меня задумчивые взгляды.

Этой ночью я решил даже не пытаться спать.

*****

— А-а-а-а! — чей-то предсмертный вой вновь разбудил меня, заставив вскочить на ноги и бешено оглядеться по сторонам. Вокруг было темно, что намекало на глубокую ночь.

«Проклятье, я всё же заснул!» — правда эта самоуничижительная мысль не долго меня волновала, ведь за первым криком последовал ещё один. И на этот раз он был наполнен ещё большей мукой и болью.

Мой источник ци вновь содрогнулся, но я не обратил на него внимания. Сейчас были дела поважнее.

Рядом в себя приходили остальные гаврики, со страхом вглядываясь в ночную мглу.

Сквозь закрытые тканью окна пробился какой-то багровый свет, и я кинулся посмотреть, что происходит.

Стоило мне ототдвинуть ткань в сторону, как я замер, очарованный картиной.

Деревня пылала. Точнее, она лишь занималась пламенем, но учитывая тесноту домов и материал из которого было сделано большинством домов, перспективы были безнадежные.

Тот, кто устроил пожар, умело подпалил деревню с нескольких сторон, закинув пламя на соломенные крыши. И теперь огонь жарко разгорался, стремительно распространяясь во все стороны.

— Несите воду! — иногда раздавались крики, но в панике они были еле слышны. — Тушите-тушите!

А причина у паники была более чем весомой, ведь то и дело из разных сторон доносились жуткие предсмертные крики убиваемых жителей деревни, от чего люди окончательно сходили с ума.

Очередной вопль убитого прозвучал так близко, что мне показалось, что он стоял прямо передо мной, однако совсем не это заставило меня тяжело сглотнуть и подавить рванувшую к горлу желчь.

Просто я внезапно понял, что это было за странное ощущение, что началось вчера и продолжило нарастать сегодня.

Сомнений быть не могло. С каждым убитым человеком я чувствовал, как мой источник ци жадно расширялся, поглощая поступающую непонятно откуда энергию. Впрочем, обманывать самого себя очень сложно. Я прекрасно понимал, откуда бралась энергия.

Эта зверствующая в деревне тварь в буквальном смысле насильно кормила меня замученными невинными людьми.

Моё тело вздрогнуло, ведь ровно в эту секунду моё ядро умудрилось перейти с третьего на четвертый уровень неофита.

Я должен был догадаться сразу, что у моей скорости развития и уникального корня духа будет подвох. Слишком хорошо всё складывалось.

И возможно, какого-нибудь проклятого практика этого мира подобное развитие событий привело бы в восторг. Сила, что сама себя кормит — это ли не воплощение мечты совершенствующегося?

Вот только что-то внутри меня уверенно сообщало, что рыскающая во тьме тварь убивала отнюдь не ради меня, а ради себя. Я не знал, откуда пришла эта информация, но я чувствовал, что с каждым убийством, как и я, она становится сильнее.

Стоит же ей со мной встретиться, то она не будет медлить, а с радостью включит меня в своё ужасающее меню.

Не слушая криков остальных, я выпрыгнул в окно, кинувшись к единственному хоть сколько-то безопасному месту, дому старосты.

Как бы ситуация не повернулась, но там на данный момент имелось аж три практика уровня претендента.

Бежать во тьме было просто из-за окончательно разгоревшихся домов, в некоторых из которых доносился плач детей или тех взрослых, что хотели отсидеться, а потом стало поздно.

Иногда внутрь пытались ворваться выбежавшие раньше члены семьи, но упругая подушка обжигающе горячего воздуха заставляла их со стонами отпрыгивать прочь.

Единственным «плюсом» стало то, что из-за пламени тьма окончательно отошла далеко от деревни, от чего нападений твари стало меньше.

Но даже так счёт жертв уже исчислялся десятками.

Глава 13

Момент, когда я понял, что взгляд твари из картины уперся мне в затылок, был ужасно четким.

Дома во время бега мелькали один за другим, а я не смел даже оглянуться, чувствуя, что любое промедление станет моей же смертью.

Тени ужасающе клубились за пределами пылающей деревни, словно пытаясь пересилить огонь и ворваться внутрь. Но, к счастью, огонь давал достаточно света, чтобы оно держалось подальше.

А может, «нечто» не хотело меня убивать здесь и сейчас, растягивая себе удовольствие. Я уже мог убедиться в садистской жилке этого существа, поэтому данный вариант не стоило так просто отметать.

Вот и дом старосты!

В отличие от других домов, его крыша была сделана из аккуратных плиток черепицы во всем знакомом азиатском стиле с загнутыми вверх уголками. Кроме того, стоявшие вокруг дома староста, его дочь и даже освобожденная Лиан, точными ударами ладоней крушили всё, что занималось пламенем, и отбрасывали обломки подальше от их дома.

Им же в этом деле помогали и другие деревенские, решившие, что возле старосты куда безопаснее.

— Хан! — мгновение и я оказываюсь в сокрушающих рёбра объятиях Лиан. — Ты жив!

— Ага, повезло. — я неловко похлопал Хао по спине, удивленный её эмоциональностью. Меня тронуло то, как она беспокоилась обо мне, хоть её судьба тоже висела на волоске. — Я так понял, к тебе больше нет претензий?

— Довольно очевидно, что если я здесь, то тот, кто убивает людей, кто-то другой, — пожала плечами Лиан, наконец-то выпуская меня из своих объятий.

— Уже нашли убийцу? — осторожно уточнил я у Лиан. Ответный взгляд девушки дал мне понять, что она тоже прекрасно знала, в каком тяжелом положении оказались мы оба.

И то, что меня ещё не схватили, доказывало, что она меня ещё не сдала.

— Я его видела. — раздавшийся сбоку сухой голос Таймин чуть не заставил меня испытать сердечный приступ. — Когда я выбралась в деревню и попыталась найти убийцу, то на мгновение успела его увидеть.

— Его? — переспросил я, не до конца веря в услышанное.

— Да, это был мужчина, — дочь старосты невидяще посмотрела в бушующее вокруг пламя. — Вокруг был дым и разобрать хоть что-то было очень сложно, но я все же успела увидеть, как он оторвал голову бегущему ребенку, после чего прикончил ей стоявшую в ужасе мать. Ему было очень весело, я буквально чувствовала это. Он наслаждался бойней.

Кулаки Таймин сжались от сильного гнева.

— Как я хотела его прикончить, но передо мной было слишком много огня! А когда я его обошла, убийцы уже там не было. Он трусливо сбежал!

Мы с Лиан переглянулись, думая об одном и том же. Кто, мать его, был тогда убийцей?

Всё это время мы отталкивались от того, что виной случившейся трагедии, были наши тренировки. Но что если совсем другой человек стоял за происходящим?

Я бы соврал, если сказал бы, что не почувствовал облегчения. Несмотря на их спорное поведение, я не желал никому из деревенских смерти, ведь они не были ужасными людьми. В конце концов, даже владелец постоялого двора принял, считай, ребёнка-бродягу и позволил тому прийти в себя.

Однако спокойствие не длилось долго. Я нахмурился, ведь что-то было не так.

Окей, некий убийца по какой-то причине хотел подставить Лиан и поэтому нарисовал картину на стене дома. А жуткие тени и пристальный взгляд в спину мне лишь почудились, но тогда почему картина обладала именно теми чертами лица, что были у твари на моей картине?!

Было ли это обычным совпадением, и я просто натянул желаемое на реальность?

Постепенно к дому старосты начали стягиваться выжившие, осознавшие, что спасти их дома не выйдет, а в пламени и дыме скрывается охотящийся за ними убийца.

Выглядели они печально. Покрытые грязью, пеплом и ожогами, они с трудом переваливались с ноги на ногу, таща в руках уцелевшие остатки вытащенного из огня скарба.

Самое же ужасное, как их осталось мало. Свирепствующий пожар забрал жизни многих людей. И нам очень повезло, что ветер в этот раз дул от дома старосты, иначе мы могли бы тоже задохнуться в дыму.

Были и хорошие новости. Прознавший о нападении охотник Лю тоже присоединился к нашей компании, увеличив общую боевую мощь аж с четырёх практиков ранга претендента, до пяти. А именно, Чао, Лиан, старосты, Таймин и наконец Лю. Также ещё имелся сын владельца постоялого двора, Чанг, но он, как и я, был лишь на этапе неофита.

Впрочем, как оказалось, даже достижение этого этапа уже дает тебе некий статус в глазах людей.

— Хан, тебя ведь так зовут? — подходящего ко мне старосту было сложно пропустить. Он был вооружен тяжелой глефой, которую нёс прямо на плече. Невольно я отметил, что на разборку с Лиан он это оружие не брал.

— Да, уважаемый староста. — я быстро прижал кулак к раскрытой ладони, показывая уважение. — Вы что-то хотели у меня узнать?

— В некотором роде, — пристальный взгляд мужчины изрядно меня нервировал, ведь в случае нападения я гарантированно был бы мертв. — Недавно я услышал, что моя дочь ходила с тобой тренироваться?

«Только не говорите, что он решил включить в такой момент заботливого отца!»

— Так и есть, уважаемый Цэнь.

— И какого же ты тогда достиг уровня в неофите на этих тренировках?

— Ч-четвертого. — чуть было не ошибся я, в последний момент поправившись. Один уровень я приобрел лишь недавно, поэтому у меня не было времени привыкнуть к его наличию.

— Неплохо, — брови Цэня чуть приподнялись, когда он одобрительно закивал. — Я начинаю понимать, почему моя дочь нашла в тебе что-то интересное.

Я еле успел поймать больно ударившую меня в грудь рукоять стального топора.

— Потом вернёшь. — последние слова он сказал, уже отворачиваясь.

— Благодарю за вашу доброту.

— Кажется ты понравился моему отцу. — слова Таймин заставили меня подпрыгнуть.

— Хватит меня пугать! — ругнулся я. — Мне больше показалось, что он еле сдерживался, чтобы не рубануть меня своей глефой.

— Поверь, если бы он хотел, то ты был бы уже мертв, — повторяя мои же мысли, усмехнулась Таймин, но это была очень вымученная улыбка.

Я ничего не сказал и лишь поудобнее перехватил топор. Благодаря пульсирующей в груди ци оружие было очень легким. Вот только одно дело вес, и совсем другое умение этим самым оружием умело сражаться.

Рассвет мы встретили так и не прикрыв глаз. Никто не рискнул спать в столь тяжелом положении.

Больше убийств не было, но и без них, когда утром начали подсчет выживших, оказалось, что уцелело всего около двадцати человек, большая часть из которых была мужчинами.

Если же вспомнить слова Таймин, становилось понятно, что убийца целенаправленно вырезал самых слабых и тех, кто при всём желании не смог бы убежать или отбиваться.

Выдачей топора, к моему удивлению, дело не ограничилось, так как меня позвали на совет, куда пригласили лишь тех, кто достиг хоть каких-то успехов в совершенствовании.

— Одно можно сказать точно, — мрачно заявил Чао, вытирая платочком жирный подбородок и лоб. — На нас напал не член секты или школы. Будь иначе, мы бы уже все погибли.

— Согласен. Он бы не стал прятаться и атаковать из тени. — кивнул охотник Лю и замолчал, подтвердив свою славу, как очень молчаливого человека.

— Если это не опытный практик, то скорее всего это какой-то преступник или безумец, сошедший с ума из-за неправильного совершенствования. Против такого, как он мы скорее всего справимся, но не факт, что он ещё раз нападёт, когда мы все настороже. — подвел итог староста. — А раз так, то я считаю, что стоит просить помощи из города у нашего лорда.

— Цэнь, ты уверен? — нахмурился владелец постоялого двора. — Ты и сам знаешь, грозный характер нашего господина. Что если он огорчится из-за нашей просьбы?

— Недавно его сын вернулся с успехом с турнира в королевстве Цинь, поэтому сейчас он должен быть в хорошем настроении. — решительно подвел черту Цэнь и стало ясно, что это решении не подлежит обсуждению. — Я хочу, чтобы этот убийца был пойман любой ценой и ищейки князя уж точно не дадут ему скрыться.

— Я всё ещё считаю, что ты не там ищешь, Цэнь, — взгляд поросячьих глазок Чао мазнул по мне, пока остро не уставился прямо на Лиан. — Как по мне, убийца может быть совсем рядом…

«Иронично, что в некотором роде он прав, если это изменивший внешность мой рисунок», — едко подумал я: «Ответственен ли учитель за дела своего ученика? Какая часть вины лежит на ней? Могла ли она знать, что всё это пойдет так сильно не так?»

Впрочем, оставалась небольшая вероятность, что это лишь случайно забредший к деревне убийца практик.

— Чао, не начинай опять, — отмахнулся от него староста. — Моя дочь своими глазами видела нападающего и это была не Лиан, которая, если ты не заметил, всё то время находилась подле меня. Или ты считаешь, что я тоже замешан?!

— Нет-нет, Цэнь! Конечно, нет! — быстро пошел на попятный Чао, испуганно тряся всеми тремя подбородками.

— Лю, — Цень обратился к охотнику, меняя тему. — Из нас всех ты лучше всего знаешь лес и в случае чего сумеешь уйти от преследования. Я поручаю тебе добраться до города и передать лорду нашу просьбу о помощи. Отправляйся сейчас же.

— Сделаю. — коротко кивнул охотник и вышел из дома.

— Ну а мы будем готовиться к новому нападению. Возможно преступник уже ушел прочь, но мы должны быть на всякий случай готовы.

С последними словами согласились все без исключения.

Под командованием ведущих жителей деревни остальные выжившие хлынули наружу и принялись разбирать остатки своих разрушенных жилищ, стремясь соорудить баррикаду вокруг двора старосты.

Его дом и прилегающие строения были признаны самым оптимальным местом для дальнейшей обороны.

Среди остальных работал и я, раз за разом взмахивая топором и с легкостью разрубая любую древесину, которая попадалась мне на глаза. Вот только поющие силой руки не приносили радости, ведь эта сила была куплена ценой чужой жизни.

Читая приключенческие книги, ты не видишь лиц людей, которых убивает герой.

Когда-то давно я прочитал, интересную мысль, что создание дальнобойного оружия мгновенно усилило кошмар войн в десятки раз.

Лежащая за этой мыслью логика была проста. Далеко не все люди способны с глазу на глаз убить человека. Как бы странно это не звучало, учитывая все войны, но человек для подобного не предназначен. Мы «стайные» существа, в которых убийство внутри стаи осуждается чуть ли не с самых первобытных времён.

Дальнобойное же оружие, начиная с пращей и луков, позволяло бойцу увидеть лишь силуэт врага, что делало его в глазах стреляющего не таким уж и живым.

Винтовки и автоматы сделали эту концепцию ещё более выраженной, когда силуэт врага стал уже просто точкой, которую надо было поразить.

Но даже так, по статистике Первой мировой многие из солдат даже не нажимали на курок, не в силах побороть нежелание убивать.

Ну и наконец вершина гения войны — ракеты и артиллерия. Теперь солдату не требовалось даже видеть врага. Единственное, на что он смотрел, это карта или электронное табло, на котором мигала отметка цели.

С книгами же ещё проще, ведь то, что там написано, и вовсе никогда не существовало.

Но прямо сейчас я видел отнюдь не книжного персонажа, а Люя, одного из троицы слуг, работающих на Чао. Теперь остался только он один, так как Бао и Фань погибли в огне и всеобщей панике. Бывший обычно веселым, нынче этот парень напоминал лишь тень самого себя.

И так было во всем. Куда бы я не посмотрел, я видел последствия нападения и его жертвы.

Ах да, как же я мог забыть последнюю вещь, которую, я был уверен, предстоит мне помнить до конца своих дней.

Когда большинство пожаров ослабло, руины начали лишь тлеть, а толстый столб дыма сменился множеством тоненьких черных струек, на нас обрушился невыносимый смрад жаренного мяса.

Деревня была довольно бедной, но в ней все же имелось немало всякой мелкой живности, которая сгорела вместе со всеми. Но большую часть запаха, я уверен, давали запеченные человеческие тела, буквально окружившие нас с трёх сторон.

— Ха! — я хрипло засмеялся, попутно пытаясь сдержать нервные смешки, но с треском проигрывая собственному же телу. Мой смех невольно привлёк внимание работающего рядом Чанга, сына Чао.

Здоровяк беспрекословно пошел работать, когда ему сказали об этом. Кажется, пламя пожара что-то в нём тоже изменило.

— Иронично, но раньше я думал, что название «Жаренный медведь» не очень подходит нашей деревни. Что же, я могу признать, когда ошибаюсь. — я широким жестом обвел рукой деревню, от чего лицо Чанга дернулось и он поспешил отойти подальше.

«И всё равно шутка неплоха». — пробурчал я, задетый такой реакцией: «Да, чернушная, но ситуация, мать его, располагает».

— Прости меня, Лиан, — внезапно я услышал разговор тех, от кого чего-то подобного уж точно не ожидал. Таймин и Лиан спокойно общались, и подобного я не видел ещё ни разу. — За то, что тогда сказала о твоей матери. Ты была права, я не имела никакого права этого говорить. Теперь я это понимаю.

Таймин опустила голову и её голос сорвался.

Лиан несколько секунд молчала, после чего опустил руку на плечо дочери старосты, пытаясь ту приободрить.

— Да я уже забыла, — неловко улыбнулся Лиан. — Считай, ничего и не было.

— Значит, мир. — эта новость немного помогла Таймин прийти в себя

Я покачал головой. Жизнь идёт своим чередом и никогда не знаешь, куда она иной раз повернется.

Время за работой летит незаметно, поэтому очень скоро я начал замечать, что Солнце начинает все сильнее клонится к горизонту. А это могло значит лишь одно — приближалось, возможно, ещё одно нападение.

Надо ли говорить, что подобная перспектива совсем не обрадовала защищающихся?

Все тут же бросились ещё быстрее работать, словно оставшиеся несколько часов решат все их проблемы.

Смешно, но когда Цэнь приказал возвращаться в дом и пристройки, многие ещё сопротивлялись, желая усилить защиту.

Всех, кто не был способен сражаться, засунули в самую глубокую часть дома, в то время как обычные люди застыли у окон.

Мы же, совершенствующиеся, спрятались возле дома, используя стены навесов, крыльца и тому подобных строений. Это было сделано для того, чтобы в случае нападения, мы первыми смогли встретить угрозу, защитив от неё остальных.

Но глядя в практически непроглядную, окружившую нас тьму, я чувствовал, что лучше бы мне остаться в доме.

Да, мы позаботились о том, чтобы поджечь заранее заготовленные костры и факелы вокруг дома и на небольшом от него отдалении, но этого было недостаточно, чтобы осветить всю сгоревшую деревню.

Крепкая рукоять топора заметно успокаивала, а поглаживая холодную сталь полотна я и вовсе готов был на подвиги.

Никто не разговаривал, не желая выдать свои укрытия, поэтому стояла мертвая тишина, которая, учитывая состояние деревни, была совсем не метафорической.

Вот только в этом мире я уже должен был привыкнуть, что проблемы редко приходят очевидно. Обычно, они врываются, как говорится, с ноги.

Первым неладное, что удивительно, заметил владелец постоялого двора. Вероятно, часто имея дело с торговцами, он уже видел подобные предметы.

— Взрывные артефакты! — его крик ещё звенел в воздухе, а я уже видел медленно летящие к дому продолговатые стальные пластинки. Каким-то образом, видимо, из-за адреналина, я даже смог заметить на них цепочки вдавленных символов.

Повинуясь инстинктам, я бросился вперёд, прочь от дома, к которому летело что-то с названием «взрывной».

Я уже не видел, как некоторые из летящих пластинок пролетели четко в окна дома и скрылись внутри.

Единственное, что я почувствовал, как удивительно жесткая стена горячего воздуха впечаталась мне в спину и, подняв на метр в воздух, отбросила прочь от гигантского, разгорающегося погребального костра, бывшим раньше домом старосты.

«А я ведь знал, что стоило побыстрее валить из этой проклятой деревни».

Глава 14

Неофит или обычный человек, но впечатываться носом в годами утрамбованную землю чертовски больно!

Во рту тут же появился привкус крови, а уши и вовсе заложило, оставив лишь нестерпимый звон в голове.

Глаза от удара по носу слезились, а звенящая голова того и глядя грозила и вовсе отвалиться, тем не менее я заставил себя опереться о руки и встать на колени.

«О, хоть топор не просрал», — отстранено подумал я, заметив всё ещё сжимаемую рукоять своего единственного оружия: «Кажется, домику старосты конец…»

Мой взгляд никак не мог отстраниться от пышущего жаром огненного столба, который раньше был резиденцией Цэня.

Кто бы там не находился, сейчас он был, вне всяких сомнений, мертвее мертвого. Проще говоря, только что остатки жителей деревни окончательно накрылись медным тазом.

То и дело сверху падали горящие деревяшки, куски черепицы и другой мусор, поднятый в небеса силой взрыва.

«Вот они какие, взрывные артефакты. Повезло нам, что они работают не на манер осколочных гранат, а имеют лишь термическое и фугасное воздействие». — последний вывод я сделал из-за падения одной из пластинок буквально у меня за спиной.

Из-за того, что я вышел из зоны её воздействия, я почти не пострадал, но будь в ней заложен осколочный эффект, моя спина превратилась бы в отличное сито.

«Впрочем, может я невероятный везунчик, которого обошли все без исключения осколки? Где-то там наверху определенно зажилили мою долю удачи, и сейчас они решили вывалить её всю прямо здесь?»

Рядом поднимались на ноги другие выжившие. Я почти не удивился, обнаружив, что все совершенствующиеся так или иначе выжили. Тому же Чангу, сыну толстяка, что-то немного рассекло щеку, одежда у всех щеголяла черными подпалинами, но погибших не было.

В ушах щелкнуло и звук резко вернулся.

— Трус! Если ты мужчина, выходи и бейся честно! — я повернулся и уставился на широко раскинувшего руки с глефой Цэня. Отец Таймин громко выкрикивал угрозы и проклятия, всматриваясь в обступившую нас тьму. — Выходи, сын собаки, и дай мне тебя прикончить!

«Я бы на его месте, не вышел». — мысленно проворчал я, вставая на ноги. Мир немного поплыл, но быстро вернулся к норме.

Лиан и Таймин старались держаться поближе к Цэню и я решил, что это хорошая идея и ей тоже стоит следовать.

— Чао! — Цэнь повернулся к владельцу постоялого двора. — Ты должен…

Свист!

Толстый мужчина с бульканьем схватился за торчавшую у него из горла черную стрелу и пошатнулся.

Глюрп!

Кровь с бульканьем хлынула изо рта Чао и начала просачиваться сквозь его слабеющие пальцы.

— Отец! — отчаянно закричал Чанг и с неожиданной для его веса скоростью рванул к своему раненному родителю.

Сделав несколько неверных шагов назад, ноги Чао окончательно его подвели, и он рухнул на спину, бессмысленно скребя скрученными пальцами по разорвавшей ему трахею стреле.

— Пожалуйста, не умирай, не оставляй меня одного! — рухнувший на колени перед Чао Чанг бессмысленно шарил по слабеющим, покрытым кровью пальцам отца, пытаясь зажать рану.

К несчастью, это было бессмысленно. Силы стремительно покидали владельца двора, хоть он и пытался из последних сил что-то сказать своему безутешному сыну.

Наконец свет жизни окончательно покинул глаза Чао и его рука расслабилась, отпустив древко стрелы и рухнув на землю.

— Не-е-е-ет! — громкий, горестный крик разорвал воздух, когда Чанг осознал всю горечь и невосполнимость потери.

— Свист! — воспользовавшись криком горюющего сына стрелок вновь спустил тетиву, выбрав себе новую цель. Но на его беду он выбрал куда более зубастую жертву.

Дзинь!

Расплывшись в воздухе, глефа в последнюю секунду сбила почти воткнувшуюся в грудь Цэня стрелу. От столкновения дерева и стали во все стороны брызнула мелкая щепа, но острый взгляд старосты мгновенно вычислил место, откуда был произведен выстрел.

И он не собирался это оставлять так просто.

Гуань дао Цэня вспыхнуло столь знакомым золотым светом, что я так часто видел на тренировке Лиан с Таймин. Стоило оружию полностью покрыться светящей аурой, как золотое покрытие покинуло оружие и, сохраняя форму, понеслось точно туда, куда указывало копьё Цэня!

В мгновение ока золотой росчерк преодолел всё расстояние и скрылся среди домов, чтобы тут же поразить свою цель.

Вспышка осветила место попадания, открыв вскинувшего на пути золотого копья лук стрелка.

Два орудия встретились и взаимоуничтожились. Крепкое дерево явно непростого лука треснуло, не сумев соперничать с магической атакой, но спасло жизнь своему владельцу.

Однако было непохоже, что стрелка это сильно огорчило.

Теперь, когда было понятно куда смотреть, его фигура четко выделялась на фоне тьмы.

Протянув руку, он небрежно вытащил воткнутое в землю копье и двинулся вперёд. И чем ближе он подходил, тем яснее были видны детали.

Цэнь резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и громко выругался.

— Лю, ублюдок! Я должен был догадаться, что это ты! Никто ведь не видел тебя в прошлом нападении на деревню. Сколько тебе заплатили за это? Кому ты продался?!

Но вопросы Цэня не особо заботили Лю и он оставил их без ответа. Он всё так же молча продолжал приближаться, смотря на всех выживших совершенно безэмоционально, что приводило Цэня в ещё большую ярость.

Таймин было шагнула вперёд, но отец её остановил одним жестом.

— Этот сучий сын мой. Не приближайтесь, он слишком опасен для вас всех. Я справлюсь с ним сам. — и как бы это не было печально, староста был прав. Из всех здесь присутствующих достаточным опытом обладал лишь ныне мертвый Чао.

Да, Таймин и Лиан были на том же уровне силы, но у Лю были годы, чтобы идти по пути своего духовного корня и в должной мере освоить его Дао. Это не говоря уже об умении сражаться, выпестованное в десятилетиях опасных схватках с магическими зверями леса.

Остался лишь один вопрос, какое именно дао было у охотника. И в следующую секунду ответ на эту загадку пришёл сам собой.

Не сбавляя шага, Лю описал полукруг копьем и чиркнул кончиком острия по земле.

В ту же секунду Цэнь быстро сорвался с места в прыжке и сделал он это очень вовремя, ведь в том месте, где он находился, проросло сразу несколько прочных древесных корней, что успели сцапать лишь воздух.

Всплеск света и гуань дао старосты практически отделяет голову охотника, но последний умело уворачивается, начиная кружить вокруг своей цели, нанося множество случайных легких ударов.

Копьё Лю обладало примерно той же длиной, что и глефа Цэня, но было намного легче, что позволяло охотнику наносить куда больше ударов и проворнее перемещаться.

Вот только и у Цэня тоже было преимущество. Его глефа наносила не только колющие удары, но была способна отлично рубить и имела куда большую площадь стального полотна, что позволяло ему заставлять Лю осторожничать, дабы не потерять свой наконечник при столкновении.

Однако даже так, оба противника друг друга стоили. Они не разменивались на слова, храня жуткое молчание. Слышалось лишь их тяжелое дыхание, звук сталкивающейся стали или стук удара дерева о дерево.

Если изначально я ещё думал, что возможно, решение драться в одиночку было глупой прихотью, то теперь, глядя на размывающиеся в воздухе полосы стали, я резко передумал.

Моя попытка влезть в эту битву может закончиться лишь моей же смертью.

Это не говоря уже о применении обоими противниками магии. Несмотря на всю горячку боя, противники активно экономили силы, поэтому использовали дао лишь в крайнем случае, от чего каждый такой удар был идеально выверен.

Тычок копья промахивается мимо тела Цэня, но выросший из древка копья корень разрывает одежду старосты и оставляет на его груди неаккуратную, рванную рану. Но, словно ожидавший подобного Цэнь вспышкой света на долю секунды ослепляет Лю и быстрым ударом пятки глефы ломает ему пару рёбер.

Любой из таких ударов прикончил бы меня на месте.

Впервые непоколебимое выражение лица Лю дрогнуло и он, отшатнувшись, скривился от боли.

Именно в эту секунду Таймин решила, что слабость врага лучший момент, чтобы ей помочь отцу. Кроме этого, Лю стоял к ней почти спиной и удачнее ситуации трудно было придумать.

Лицо девушки осветилось от картины того, как она помогает Цэню. Больше он не сможет говорить, что она слишком молода и не готова!

Подняв засветившийся светом меч, она свирепо кинулась вперёд, замахиваясь на ничего не подозревающего охотника. Вот только если Таймин рассчитывала увидеть в глазах Цэня одобрение, она жестоко просчиталась, ведь в них была ужас.

— Дочь, стой! — испуганно закричал зажимавший рану староста, но было уже слишком поздно.

Ничего неподозревающий охотник мгновенно исчез и теперь на его месте был прекрасно осознающий ситуацию Лю, уже занесший копьё над широко раскрывшей от осознания своей ошибки девушкой.

Рванув из последних сил Цэнь чудом успел перехватить двинувшееся к его дочери остриё копья, но это стоило ему многого, ведь таким образом он открылся Лю, чем последний незамедлительно и воспользовался.

Оставив на копье лишь одну руку, Лю быстро выхватил из висевших на поясе ножен нож и безжалостно воткнул его в живот подставившегося отца Таймин.

Прекрасно всё видевшая Таймин неверяще попыталась что-то сказать, но Цэнь отбросил её ногой в сторону и, не обращая внимания на разрывающий его внутренности нож, крутанул засветившуюся глефу, от чего она превратилась в желтый круг.

Шмяк.

С мерзким шлепком на землю рухнула отрубленная в локте конечность охотника, всё ещё крепко сжимающая копьё.

Глаза сцепившихся в смертельной схватке людей встретились и оба осознали, что это конец. Если Лю попытается разорвать дистанцию, то он много с одним ножом не навоюет. Но и Цэнь очень ранен и стоит слишком близко от охотника, чтобы защититься от ещё одного удара.

Нож и глефа двинулись одновременно.

Вытащивший из живота старосты нож Лю, тут же нанес ещё один удар, на этот раз утопив клинок в груди Цэня. Но и сам староста, схватив левой рукой Лю за плечо, глубоко воткнул остриё перехваченного гуань дао в солнечное сплетение своего врага.

Так они и застыли в огне пылающего дома старосты.

Звуков не было. Единственное, что слышалось, это треск пламени и тихие всхлипывания Таймин, которая продолжала лежать на земле, не в силах встать от страшного осознания своей ошибки.

С болезненным хрипом Цэнь сделал шаг назад, буквально снявшись с ножа Лю. В то же время глефа продолжала насмешливо торчать из груди охотника, который почему-то и не думал падать.

Не выдержав, Цэнь опустился на землю, продолжая не сводить интенсивного взгляда с охотника.

— Почему… ты… не падаешь? — прохрипел староста, не обращая внимание на подползшую к нему дочь.

— Почему я не падаю? — голос охотника заставил всех, даже умирающего Цэня содрогнуться с головы и до ног.

В нём не было ничего человеческого, словно он доносился из глубины стальной бочки.

Внезапно тело Лю задрожало и его начала колотить чудовищная дрожь. Рука с ножом от судорог выписывала страшные пируэты лишь чудом никуда не втыкаясь, но самым жутким было поведение его глаз. Потеряв фокус, они бешено задвигались в разные стороны и из уголков глаз потекли кровавые слезы.

Все застыли очарованные омерзительным зрелищем, не в силах прервать это противоестественное нечто.

С отвращением я осознал, что воткнутая глефа начала двигаться наружу и спустя секунду она вывалилась из раны, из которой в то же мгновение рванули… черные нити? Волосы?

— О нет… — сдавленно прошептал я, содрогнувшись от осознания.

— О да… — верхняя часть головы охотника задрожала и откинулась назад в то время как щеки Лю стремительно начали растягиваться, пока с щелчком не лопнули, открывая кровавое нутро, из которого хлынул настоящий поток темных нитей.

Я думал они решили покинуть тело, но я ошибся. Темные волосы сформировали пульсирующий комок, легший прямо на уцелевшую нижнюю челюсть и язык бедного охотника.

Теперь можно было наконец осознать, что никакого второго нападавшего никогда не было и Лю не предавал деревню. Он стал такой же жертвой, как и все остальные. За случившейся трагедией стоял лишь один единственный извращенный разум.

Окончательно высвободившиеся нити успокоились и опустились вниз, став уже знакомыми длинными черными волосами. К несчастью из волос трудно сделать настоящее лицо, поэтому верхняя часть головы Лю была ужасным зрелищем. Не улучшало ситуацию и его висящий на спине на остатках мышцах череп.

— Что… ты… за… тварь. — последние слова Цэня израсходовали остатки сил и, булькнув кровью он тоже застыл, невидящими глазами смотря в темное небо. Лишь в его зрачках отражалось пламя его уничтоженной деревни.

— А-а-а-а! — словно этого и ждав, вскочил на ноги толстяк Чанг, о котором уже все забыли, и высоко подняв топор он бросился на убийцу отца.

Я думал, что всё закончится, как и прежде, стремительно, от чего у Чанга не будет никаких шансов, но вопреки обычному тварь двигалась намного медленнее и куда более неловко.

Её попытка отразить нападение Чанга провалилось, даже не начавшись, в то время как рухнувший вниз топор раскроил остаток инстинктивно поднятой руки, разрубил плечо и глубоко ушел в грудину монстра, практически разделив того пополам.

Но расслабившийся и улыбнувшийся от свершившейся мести Чанг забыл, что имеет дело отнюдь не с живым человеком. Из раны хлынули черные волоски, а тело Лю пришло в движение.

Так Чанг и умер с улыбкой на губах, когда нож глубоко воткнулся в его череп сверху вниз.

Тварь попыталась выдернуть нож, но тот с хрустом отломился, оставив часть лезвия в черепе мертвого Чанга.

Всё произошло так быстро, что никто не успел не только среагировать, но и сказать хоть слово.

«Стала ли она слабее из-за повреждений?» — случившаяся сцена не оставила меня равнодушным, но я никак не мог забыть куда более медленные движения твари. Был ли у нас шанс?

Словно в насмешку, по моему телу прокатилась ещё одна волна ци, смывая часть накопившейся усталости. Жизней остатков жителей деревни, Цэня, Чао и Чанга хватило, чтобы я освоил ещё один уровень неофита. В конце концов, первое двое были на целый этап меня сильнее.

Полностью вырезанная деревня позволила мне разом переступить два уровня совершенствования, и теперь я был аж пятого уровня неофитом. Еще два уровня, и я смог бы рискнуть прорваться на ранг претендента.

И, откровенно говоря, я не знал, как на это реагировать.

— Проклятое чудовище! — закричала Таймин с ненавистью смотря на стоявшую неподалеку тварь. — Ты убила их всех. Моих друзей! Моих родных! Уничтожила мой дом! Зачем?! Зачем ты это сделала?! Я ненавижу тебя!

— Но почему, дитя? — хриплый голос монстра оказался неожиданным для всех. Даже Таймин замолчала, смотря на говорившую тварь. — Ведь отнюдь не я настоящая причина всей этой драмы.

«О нет… только не говорите мне…»

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же, дитя. Я всего лишь несчастное творение, что оказалось предано своим создателем. Настоящие вопросы ты должна задавать не мне, а моим создателям, которые, как удачно, находятся как раз здесь.

Ответом на слова покачивающейся на месте твари была лишь гробовая тишина.

— Ведь именно твои собственные друзья, Лиан и Хан, создали меня. Именно они стоят за моим рождением. И именно они виновны во всем здесь случившемся.

— Ч-что? — Таймин недоверчиво повернула голову к нам. — Р-ребята, то, что она говорит, правда?

— Конечно же, нет, — незамедлительно начал я, но к моему ужасу сбоку раздался неуверенный голос Лиан.

— Да, когда Хан тренировался, она появилась на его свитке, но мы сразу же попытались её стереть!

— То есть это правда… — ошарашенно прошептала Таймин, судя по всему, услышав лишь самое начало слов Лиан.

— Нет! — рявкнул я, отчаянно пытаясь исправить ситуацию. — То, что говорит эта тварь, это ложь!

— Зачем же ты меня так обижаешь создатель. Или мне называть тебя отцом? Отец, попытавшийся убить собственное дитя, как поэтично. — вдруг тело Лю упало на колени, но псевдо-Лиан продолжала говорить, как ни в чём не бывало.

— О чём ты говоришь, ты с самого начала хотела нас убить! Мы лишь защищались!

— Твоя правда, отец, я хотела тебя убить с самого рождения, — с легкостью призналась тварь, заставив меня потерять дар речи от её наглости. — И мне жаль, что у меня не получилось. Но теперь у меня есть та, кто возьмет эту прекрасную задачу на себя. Как жаль, что я этого уже не увижу…

Я молча смотрел как, не удержав себя в вертикальном положении, тварь завалилась набок.

— …Чтобы свершить свою месть, я воспользовалась телом этого дурака. Но чтобы использовать все его возможности, я была вынуждена слишком сильно с ним сродниться. Теперь, к сожалению, с его смертью, умру и я.

Тело Лю начало бить крупная дрожь.

— Отец, — позвало чудовище, что я и породил. Торчавшие из раны от глефы волосы начали разрушаться, превращаясь в черную слизь. — Ты так и не дал мне имени. Дай…

Процесс резко ускорился и вскоре остался лишь черный комок на нижней челюсти неподвижного трупа. Судороги закончилась, так как все остальные нити погибли.

— …мне имя… — я отстранённо понял, что меня бьет дрожь, но мои глаза ни на секунду не отстранились от зрелища смерти передо мной.

— …Отец. — в ту же секунду черные нити рухнули и расплескались потоками черной жидкости, которая, я не сомневался, была угольно-костяной краской.

Я хранил абсолютную тишину, не желая произносить ни слова.

Если меня и впрямь можно было считать отцом этого кошмара, то тварь с самого рождения была отцеубийцей, и я не желал никоим образом исполнять её проклятую волю.

Раздавшийся сбоку гудящий звук не стал для меня неожиданностью. И хоть я не хотел поворачивать голову, я всё же это сделал.

Если раньше Таймин покрывала свой меч лишь тонкой полоской света, то теперь это был дрожащий от распирающей его силы самый-настоящий золотой световой клинок.

И судя по плескавшейся в глазах девушки безумной ярости, ничего ещё не закончилось.

Глава 15

«Каков отец, такова и дочь, а?» — не мог не пошутить я, найдя ироничным похожесть твари на меня самого: «Я всегда знал, что любовь к интригам меня же и погубит».

— Таймин, послушай, — медленно и осторожно начала говорить Лиан. Очевидно, пытаясь оправдаться от своего невероятно «полезного» раннего признания. — Ты всё неправильно поняла. Мы не хотели создавать эту тварь, наоборот, мы почти сразу её попробовали уничтожить. Кто же знал, что она выживет?

— Это твои оправдания? — горько процедила дочь старосты. Её буквально трясло от ненависти. — Из-за вашей ошибки погибла вся мои семья! Все друзья! Мой дом! И теперь я узнаю, что за всем произошедшим стояли вы! Что вы чувствовали, когда эта мерзкая дрянь убила мою мать? Почему никто из вас не признался в произошедшем?

— Потому что мы не знали, что за всем случившимся стоит именно эта тварь, — осторожно ответил я, чем привлёк к себе внимание пылающих яростью глаз. — Мы думали, что это напал кто-то другой. Нам и в голову не могло прийти, что вина лежит на этой твари. Что она всё ещё жива.

Я демонстративно проигнорировал косой взгляд Лиан. Последняя не могла не заметить небольшую ложь в моих словах.

Рядом с матерью Таймин был портрет псевдо-Лиан, где можно было примерно разобрать черты лица кошмара.

Впрочем, в своё оправдание, даже так ни у кого из нас не было до конца ясности, кто именно убийца. Да и если я не хотел схлопотать пылающим световым мечом по башке, я очень сомневался, что Таймин следовало перегружать никому не нужными подробностями.

И глядя на то, как меч постепенно терял свою яркость, я начал испытывать легкую надежду на то, что вся эта ужасная ситуация может обойтись без окончательного падения прямиком в пекло.

— Таймин, поверь, — мягко убеждала Лиан, делая осторожные шаги к подруге. — Мы ничего подобного не хотели. Это ужасное стечение обстоятельств и ничего больше. В этом не было ничьей вины…

— Не было вины… — дочь старосты опустила голову, скрывая лицо золотыми волосами, и вниз упало несколько слёз. — Получается, всё это произошло из-за ошибки. Вы этого не хотели…

— Да. — обрадованно закивала Лиан, расслабляясь. Я же наоборот напрягся, чувствуя некую неправильность.

— Вот только мои родители так или иначе мертвы, — Таймин подняла голову и выражение её лица заставило меня резко поднять топор. — И кто-то должен за это умереть!

Как ни печально, наблюдение за сражениями других не в состоянии сделать из тебя воина, а из-за отсутствия ранее у меня оружия мы с Лиан могли тренироваться лишь в магии.

Однако не иначе как желание жить позволило мне подставить полотно топора против приблизившегося ко мне светового клинка.

Рывок Таймин оказался столь быстр, что лишь мои приготовления дали фору, чтобы защититься.

От силы удара топор практически вырвало у меня из рук, отбросив в сторону. О чём говорить, если инерция оружия, в которое я вцепился, как в спасательный круг, чуть не свалила меня с ног!

— Таймин! — протестующе закричала Лиан, бросившись мне на помощь, но я же не мог отвести взгляда от практически разрубленной пополам стальной части топора.

Свет дочери старосты прожёг большую часть стали, и, если был бы нанесён ещё один удар, меня бы больше ничего не спасло.

И смотря на то, как Таймин небрежно отбивает взмах пытающейся её остановить Лиан и поворачивается ко мне, я понял, что у меня есть лишь один единственный шанс выжить.

Местные практики были способны драться друг с другом на обычных, не артефактных клинках лишь из-за возможности покрывать их стихиями. В ином случае сталь быстро разрушалась и в руках совершенствующихся оставался лишь жалкий огрызок.

И если я хотел уцелеть, мне срочно требовалось освоить тот же навык.

Положение усугубляли две проблемы. Я был лишь на этапе неофита, что разом затрудняло высвобождение ци наружу, а во-вторых, я никогда чего-то подобного не делал!

Надо ли говорить, что приближающемуся клинку Таймин было плевать на мои обстоятельства?

Единственной хорошей новостью было то, что Лиан рассказала мне, что надо делать на тот случай, когда я достигну этапа претендента.

«Давай моя злостная магия, спасай своего хозяина! Ты меня в эту жопу затащила, ты меня из неё и вытащишь!» — я изо всех сил ухватился за бурлящий у себя в груди источник ци, после чего что было мочи направил всё, что в нём было в сторону своих рук, мысленно представляя, как я же хочу покрыть магией топор и заодно не сдохнуть.

— Нет! — закричала Лиан, в ужасе осознав, что она не успевает. — Не надо!

Я явно был в ударе, так как вновь верно угадал точку удара и подставил блок своим оружием. Правда, если моя магия не сработает, то мне конец.

Видимо, так считала и Таймин, так как она даже не пыталась менять направление удара, видя состояние моего топора. В её пустых глазах я разглядел, что она уже решила мою судьбу, что меня немыслимо взбесило.

Дзинь!

Звон от столкновения топора и светящегося меча Таймин был удивительно глухим, но совсем не это привлекло всеобщее внимание.

«Кап-кап-кап». — вся поверхность моего оружия была покрыта черной, маслянистой жидкостью, в которой я с удивлением узнал краску.

Появляясь из ничего, она стекала вниз и капала на землю, оставляя грязные пятна. Там же, где она касалась светового меча, вверх поднимались струйки черного дыма.

Но самое главное, моего укрепления оказалось достаточно, чтобы поврежденный топор выдержал и спас мою жизнь. Как жаль, что в своём выбросе я потратил всю энергию, от чего почувствовал слабость.

Таймин уже собиралась нанести третий, окончательный удар, но её сбила в сторону, опомнившаяся Лиан.

Я же предпочел отойти в сторону, впрочем, не смея упустить вид сражения двух девушек.

А посмотреть было на что.

Осознав, что Лиан не даст ей спокойно меня прикончить, Таймин решила разобраться сначала со своей бывшей подругой. И судя по силе ударов, била она насмерть.

Две девушки с пугающей инициативой кинулись рубить друг друга острыми, напитанными магией клинками.

Невольно мне стало интересно, откуда у семьи Таймин взялся меч. Все же подобное оружие характерно скорее для дворян, чем для обычных людей. У той же Лиан мать явно была кем-то необычным, раз обладала клинком. Возможно, этот меч являлся наследием, передающимся из поколения в поколение семьи Таймин.

Я дернул головой, пытаясь выкинуть глупые мысли. Чего только не приходит в голову, когда ты был на волосок от смерти.

Если раньше я видел тренировку практиков, то теперь всё было совсем иначе. Скорость боя выросла, по ощущениям, раза в два, а магия тьмы и света буквально трещали от распирающей их энергии.

Однако, чем больше я смотрел, тем яснее понимал, что отнюдь не все в этом сражении бьются с целью убийства. По какой-то причине Лиан имела наглость стараться лишь оглушить, а не убить. Её удары наносились лишь плоской стороной меча и целились в голову. Учитывая же их равную силу, это был прямой путь в могилу.

— Проклятье, — выругался я, осознавая, что если что-то не предпринять, то следующим после Лиан буду я. — Глупая, проблемная девчонка.

Ломившее от потери большого количества ци тело не особо хотело двигаться, но я заставил себя приблизиться к телу Лю и поднять глефу Цэня.

— Не смей трогать оружие моего отца, ты, ублюдок! — мои действия не остались незамеченными Таймин и та попробовала кинуться в мою сторону, но упустила тот момент, что Лиан не собиралась стоять в стороне.

Плоская сторона клинка Лиан с хрустом впечаталась в голову дочери старосты, от чего та мешком рухнула на землю. По волосам потекла кровь, но очевидно, девушка не собиралась умирать.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, позволяя горячке боя немного отступить. С легким удивлением осознал, что дико хочется пить, а во рту будто образовалась Сахара.

«Это сработало даже лучше, чем я планировал». — в первой версии плана, я лишь хотел зайти ей за спину и использовать глефу с безопасного расстояния.

Ну а пока стоило закончить одно последнее дельце.

Положив тяжелую глефу на плечо, я приблизился к лежащей Таймин под усталым взглядом Лиан.

То, что я должен был сделать, мне совсем не нравилось. Но какой выход? Учитывая способности этой девушки, пройдет совсем немного времени, когда она станет намного сильнее и у меня может и не быть даже призрачного шанса с ней справиться.

Как говорится, лучше уничтожать паровозы, пока они чайники.

Перехватив глефу двумя руками, я резко занёс её над головой, после чего с силой, на выдохе опустил вниз.

Вот только когда глефа была уже на середине пути меч Лиан сбил её в сторону от чего лезвие безвредно врубилось в пыль рядом с головой Таймин.

— Ч-что ты делаешь? — возмущенно воскликнула Лиан, смотря на меня своими большими, нечеловеческими глазами.

Застонав, я потер переносицу от подозрений того, что меня ждёт дальше. В любом случае, я хотя бы должен был попробовать.

— Лиан, ты же понимаешь, что когда Таймин очнётся, она постарается нас прикончить? Если мы хотим жить, то, как бы это печально не звучало, мы должны покончить с ней здесь и сейчас.

— Но так же нельзя! — Лиан упорно игнорировала доводы разума, от чего я с каждой секундой терял терпение. — Она же наш друг. Как ты можешь такое предлагать, после всех проведенных вместе дней?!

— Я знаю! — взорвался я, от чего пораженная моей вспышкой Лиан сделала шаг назад.

С меня было довольно, попадание в этот чертов мир, жуткая и сумасшедшая сила, бой не на жизнь, а на смерть, а теперь ещё и это. Будь на моем месте сам Будда, он бы тоже вышел из себя.

— Но она БЫЛА нашим другом. Понимаешь, была! Теперь она заклятый враг, от которого нам не видать прощения. Поэтому, будь добра, отойди в сторону и дай мне закончить начатое.

— Нет, — угрюмо бросила насупившаяся Лиан поудобнее перехватив меч. — Я не дам тебе её убить. Это я её победила и её судьба находится в моих руках. Если ты всё ещё будешь хотеть убить Таймин, то должен сначала сам её победить. Так будет честно.

Я долго смотрел на Лиан, пытаясь то ли просверлить в ней взглядом дыру, то ли избавиться от чувства неверия в подобное нелогичное решение.

— А знаешь, что? Прекрасно! — если Лиан думала, что я собирался с ней драться, то пусть поищет другого самоубийцу. — Хочешь, чтобы твой заклятый враг жил? Ради Бога риса! Это твои похороны. А я сваливаю, так как этот абсурд меня окончательно доконал!

Больше не обращая никакого внимания на Лиан, я двинулся в сторону чудом уцелевших построек. Гигантский костёр на месте дома старосты неплохо освещал предрассветный мрак. Очень скоро будет рассвет, а пока было достаточно и такого света.

— И да. На твоем месте, пока она не проснулась, я бы её хорошенько связал. Желательно, не один раз. Рано или поздно она и сама освободится, но даст тебе и мне время, чтобы уйти подальше.

Сказав это, я принялся за обыск зданий, пытаясь найти хоть какие-то продукты и вещи для дороги.

Судя по звукам, Лиан решила последовать моему совету и принялась искать веревку. Ей же лучше связать хорошие узлы.

Практически каждое здание в деревне было сожжено и обрушено, но даже среди развалин попадалось что-то более-менее целое. Именно в таких местах я и искал продукты, попутно стараясь не обжечься о всё ещё тлеющие балки или куски глины.

На скруюченные тут и там тела я предпочитал не смотреть, но невольно заметил, что я стал воспринимать смерть заметно проще.

Если в первый раз, когда увидел тело матери Таймин, мне было не по себе, то теперь я относился к трупам, как к чему-то необычному, но вполне нормальному.

Это изменение заставляло задуматься.

Когда из-за гор появился первый лучик Солнца, я решил, что с мародерством пора заканчивать.

Час поисков принёс мне несколько полезных вещей: плотный мешок с парой лямок, при желании способный выполнить роль рюкзака, небольшой бронзовый нож в обгоревших, потрескавшихся ножнах. Раньше его можно было носить на поясе, но теперь его место было лишь в рюкзаке.

Глиняная бутыль воды сумела бы удалить мою жажду, а задубевшие от жара лепешки голод. Немного овощей разнообразили рацион, соль же считалась за изысканную приправу. Было у меня у меня и огниво, стальная пластина и камень для разведения огня.

Последовав совету, который я дал Лиан, заодно разыскал и крепкий моток верёвки. В случае чего его можно было использовать для создания шалаша. Ну а на крайний случай, если этот мир меня окончательно доконает, я смог бы отлично повеситься.

Последним, что я положил в мешок был спрятанный возле дерева у озера тканевый свиток для рисования. Там же я выкинул и костяную пыль, хоть древесную и оставил. Я не знал, в чём была причина создания Безымянной, но, возможно, дело было в материале для рисования. Вдруг именно кость стала решающим фактором.

Если я хотел лучше узнать свою магию, то мне следовало почаще её использовать в безопасных, лабораторных условиях.

Как оружие у меня было огромное искушение прихватить глефу Цэня, отца Таймин. Этому способствовало и то, что Лиан никак не показала, что она была бы против.

Но меня остановили две вещи.

Оружие даже примерно стоило больших денег и найти его у такого бродяги, как я, было очень странно, что породило бы массу вопросов. Кроме того, я бы уверен, что зная местных, обязательно найдутся те, кто попробует у меня её отобрать.

Во-вторых, хоть Таймин и стала нашим врагом, я не собирался ещё сильнее её злить, привлекая внимание именно ко мне. Кто знает, как повернется жизнь, но если я возьму глефу её отца, она жизнь положит, но найдёт меня.

Копьё Лю являлось отличным примером оружия, но, опять же, было слишком приметным.

Руководствуясь этим принципом, я решил прихватить топоры ныне покойного владельца постоялого двора с сыном. Они больше им не пригодятся, а мне ещё помогут встать на ноги.

Тот, что подешевле, Чанга, я повесил на пояс, а вот топор Чао, замотав тряпкой, положил в мешок. В случае необходимости, его можно продать, выручив кое-какую сумму денег.

Восстановившаяся ци тем временем напомнила мне об одном неотложном деле, которое стоило на всякий случай сделать.

В последний раз напитав свой и так частично поломанный топор ци, я от всей души порубил землю, на которую вылились потоки краски после смерти Безымянной.

Направляя в свою ци желание убивать, я буквально просеял пыль, удостоверившись, что Безымянная больше не встанет.

Заодно, не удовлетворившись сделанным, я аккуратно принёс угли и дрова на труп Лю, после чего раздул на нём большой костёр.

Этого, по идее, должно было хватить, чтобы никогда не встречаться с моим сумасшедшим творением.

Поломанный же топор я со всем уважением положил на пепелище. Эта вещь дважды спасла мне жизнь и я чувствовал перед ней небольшой долг.

Закончив сборы, я неуверенно подошел к тракту, решая, в какую сторону мне двинуться.

С одной стороны, я точно знал, что если пойти налево, то спустя несколько деревень я приду в Хонсу, столицу этих земель, где заседает местный лорд, к которому староста и отправил охотника.

Это была неплохая цель, но проблема была в наличие Таймин, которая скорее всего тоже направится именно туда.

С другой стороны, была правая сторона тракта. Про неё мне было известно меньше. Насколько я знал, в той стороне проходила граница с другим княжеством, совсем другого лорда. Лучше он был или хуже, опять же было неизвестно.

Сзади раздался скрип обуви от чего я быстро оглянулся. К счастью, это оказалась лишь Лиан, которая тоже уже собралась в путешествие, и, как и я, была полна сомнений.

Между нами повисла неловкая тишина, когда ни я, ни она не знали, что сказать друг другу.

Я провел в Сгоревшем медведе около трёх месяцев, большая часть из которых прошла в компании Лиан.

Несмотря на свой возраст она была сообразительной девушкой, которая, я не сомневался, рано или поздно достигнет больших успехов по жизни.

Хоть из-за неё мы и собирались сделать большую ошибку, но, успокоившись и подумав, я был уже не так сильно на неё зол.

— Я планирую пойти в ту сторону, — я кивнул на правую сторону дороги. — Лучше бы нам пойти в разные стороны, чтобы Таймин легче потеряла след, если она решит пойти следом.

— Да, ты прав, — неуверенно кивнула девушка. — Тогда я пойду налево.

— Больше огня, Лиан, — я криво усмехнулся и толкнул её в плечо. — В конце концов, это была твоя мечта. Покинуть деревню и отправиться в своё путешествие. Увидеть мир.

— Но не такой ценой…

— Нельзя, чтобы наши ошибки и прошлое довлели над нами, всегда смотри в будущее. Не позволяй поражению себя сломить. Кто знает, что нас ждёт впереди.

— Как всегда, у тебя есть, что сказать, к любой ситуации, — чуть веселее хмыкнула Лиан. — Узнаю старого Хана. Удачи, пусть Небеса будут к тебе благосклонны.

— И тебе того же.

Развернувшись, каждый из нас двинулся своей дорогой.

Никто из нас не знал, что их ждёт, там, дальше, но мы смело смотрели за горизонт, начав свой путь в этом прекрасном, но столь же ужасном мире.

Глава 16

«Но прежде я закончу одно дельце». — с моральной стороны я собирался совершить очень сомнительный поступок, но я не видел иного выбора.

Пройдя вперёд пару сотен метров и зайдя за угол, я немедленно остановился, после чего осторожно направился в лес. Выбрав удобный пенек, я присел и приготовился немного подождать.

Как бы мне не хотелось просто уйти, оставлять Таймин в живых было слишком опасно.

Сложность была в том, что я не мог долго ждать, если не хотел приблизиться к Таймин и обнаружить, как она снимает последние веревки. Но и спешить тоже не стоило, ведь Лиан могла ещё не уйти.

— Кого-то ждём? — раздавшийся у меня возле уха насмешливый голос Лиан заставил моё сердце пропустить один удар.

— Хех, — ядовито поинтересовался я. — Вот почему ты так хорошо помнишь одни мои советы, и так нагло игнорируешь другие? Значит, про вечную перепроверку действий твоих противников ты запомнила, а про необходимость всегда прямо или косвенно добивать врагов, ты как-то пропустила?

— Хан, ну не начинай опять, — стоявшая за спиной Лиан встала передо мной, сложив руки на груди. — Я не дам тебе её убить. Более того, я оставила на её теле предупреждающую метку тьмы. Если ты приблизишься к ней, я это почувствую. Кроме того, не все ли равно, жива она или нет? Наш мир огромен, отправься в соседнее княжество, и она о тебе никогда не услышит.

Сказав это, она развернулась и как ни в чём не бывало ушла прочь. Сплюнув, я тоже встал с пенька и двинулся в сторону дороги.

В итоге, мне пришлось продолжить путь, так и не сделав того, что я собирался сделать. Я не знал, правду ли говорила Лиан про метку, а может лишь пугала, но проверять я не желал.

И где-то в глубине души я был даже немного рад, что мне не пришлось убивать бессознательную девушку. Все же одно дело убить кого-то в бою под влиянием момента и совсем другое добить вот так.

В какой-то момент я и вовсе выкинул мысли о Таймин из головы. Сколько можно было о ней думать? Она нервировала меня месяцами, так пусть теперь останется в прошлом.

Возможно, надо было пойти с Лиан, но я отлично помнил главное правило второстепенных персонажей — никогда никуда не иди с главными героями каких-либо историй. Герои проблемы-то переживут, а вот ты сам, не факт.

Сейчас же я хотел прислушаться к окружающим меня звукам природы.

Пока я шел через небольшой лесок, то чуть ли не оглох от чириканья, щебетания, потрескивания и жужжания множества птиц. Природа жила своей жизнью, и я был восхищен той активностью, что предстала перед моими глазами.

Будучи городским жителем, я в лучшем случае пару раз в год выезжал на природу, большую же часть времени оставаясь в бетонных джунглях.

Красота величественного Байкала, грозные Саянские горы и врезавшийся в Байкал остров Ольхон — каждое из этих мест было по-своему прекрасно, но и этот мир находил чем меня удивить.

Если великолепие Сибири имело иной раз холодную, но столь же притягательную привлекательность, то местные виды я бы описал как «торжество жизни».

Одних тех же трав я насчитал пару десятков, а ведь многие из них обладали различными, необычными цветами, раскрашивающих целых поля тысячами красок.

Так, одно время дорога шла через поле одна сторона которого состояла из ослепительно желтых цветов, а вторая была ярко фиолетовой. Будь у меня с собой мой верный планшет, я бы даже остановился, чтобы запечатлеть эту картину.

В пути у меня было более чем достаточно времени, чтобы успокоить мысли и начать размышлять о том, что же делать дальше?

Жестокость, а главное, своеволие моей собственной магии изрядно меня беспокоило, однако я не мог не осознавать, что дело не столько в ней, сколько во мне самом.

Из рассказов Лиан выходило, что существует великое множество стихий и, соответственно, путей дао, с помощью которых эти стихии можно было осваивать.

Более того, выходило, что даже самые ужасные стихии по своей природе не ставят цель уничтожить своего владельца. Да, при неумелом использовании это может с легкостью случиться, но если человек знает, что делает, любая стихия становится тем, кем она и является, а именно, полезным и верным инструментом.

И у каких-нибудь кланов практиков подобные проблемы так остро не стоят, ведь у них были поколения чтобы освоить их собственные стихии. Сотни, а то и тысячи совершенствующихся самоубились, чтобы на их ошибках другие практики были успешнее.

Секты же, хоть зачастую и не строились лишь на семейных узах, но тоже имели множество знаний и библиотек, позволяющих совершенствующимся не убиться во время освоения магии.

Я же в этом плане получил острейший нож без ручки. Любая попытка его использовать могла привести к совсем не тем последствиям, которые я хотел получить.

Но при этом, я понимали, что игнорировать проблему — это не выход.

Как бы я не относился к своей магии, она была чрезвычайно мощной. Мыслимое ли дело, одна единственная тварь прикончила нескольких практиков на целый этап выше меня самого.

Правда, у меня было подозрение, почему она получилась столь сильной. Всё дело в том, что я создал её в момент пробуждения, которое и напитало Безымянную чем-то необъяснимым.

Если следовать такой логике, в момент, когда я буду переходить от неофита к претенденту тоже может случиться нечто похожее.

И здесь я вставал перед выбором.

С одной стороны, пытаться нарисовать вторую безымянную было смертельно опасно, но в случае успеха, если порождение будет меня слушаться, то у меня будет монстр на уровне претендента, если вообще не на уровне воина!

А воин, как я понял, это уже совсем другой разговор.

Каждый следующий ранг практиков подымал их силу во взрывной прогрессии. По словам Лиан, мощи воина было более чем достаточно, чтобы уничтожать такие деревни, как нашу, за считанные минуты.

Откровенно говоря, я с трудом представлял нечто подобное, но не верить Хао у меня не было причин.

Это в свою очередь заставляло ужаснуться от осознания, что ранг воина отнюдь не являлся верхним пределом этого мира. И можно было лишь догадываться, какие чудовища находятся на самом верху.

Но вернёмся же супер-картине, наподобие Безымянной. Риск был велик, но и награда того стоила. Проблема была лишь в контроле и здесь у меня уже была идея как это исправить.

Как говорится, если хочешь замахнуться на что-то большое, начни с малого. Именно поэтому я планировал сначала научиться создавать слабенькие живые портреты или что у меня там получится.

Если бы я смог научиться контролировать их, то тогда можно было подумать и о чем-то столь опасном.

Но подобные тренировки потребуют большого вложения сил и времени, в течении которого я должен где-то жить и что-то есть.

Изначально я планировал отправиться в какой-нибудь крупный город, но довольно быстро понял, что крупный город — это и дорогое проживание. И хоть некоторая сумма у меня имелась, я не собирался её спускать за несколько дней.

Однако выбирать и обычную деревню на вроде Сгоревшего медведя я тоже не хотел, прекрасно зная местные нравы. С бедных деревенских вполне бы стало попробовать придушить одинокого спящего путешественника, забрать его вещи, а труп выкинуть в ближайшем лесочке.

Между этими двумя крайностями я решил остановиться на чем-то среднем, вроде крупной деревни или небольшого торгового городка.

В подобных местах закон более-менее соблюдался и при этом цены не уходили в космос.

Помня о существовании одной золотоволосой стервы, которую, к счастью, звали не Серсея, я всячески путал свои следы, раз за разом выбирая случайные развилки торговых трактов, впрочем, отдавая предпочтение движению вправо.

Видя огромное количество разнообразных дорог, я заметно успокоился и куда меньше опасался возможной погони. Если Таймин случайно умудрится меня найти после всех этих поворотов, то с той же вероятностью меня убьёт молния.

Обладающее струящейся по жилам магией тело превосходно справлялось с долгой дорогой, и я даже начал получать от своих странствий удовольствие.

Всего моё путешествие заняло около четырёх недель. И логично предположить, что мои продукты закончились куда раньше этого срока. Дабы их пополнить, изредка заходил в случайные деревни вдоль трактов и предлагал свои услуги художника.

Зачастую, в связи с отсутствием у местных красок и даже той же бумаги, работал чисто за еду, рисуя их портреты или просто забавные картинки углем на принесенных местными деревяшках. Особо я старался не выделяться, поэтому специально принижал свой уровень навыков, но даже этого было более чем достаточно, чтобы впечатлить местных.

Один раз меня и вовсе попросили нарисовать местного покровителя деревни в небольшом храме. Ориентируясь на слова местных, вышло нечто восьминогое, трёхголовое с крыльями и ещё и с рогами. Я до последнего ждал какой-то мистики, но обошлось.

Честно говоря, не хотел бы встречаться с подобной тварью.

С описанной выше подработкой я сумел даже заработать небольшую сумму медяков, которую старался не тратить.

Также я предпочитал пропускать некоторые деревни, дабы по ним нельзя было проследить мой путь.

Один раз и вовсе вернулся по одной из дорог, после чего пошел совсем в другую сторону.

К началу пятой недели я прибыл в Санду, небольшой городок на побережье огромного озера Сан. Этот город принадлежал к княжеству Авадзи, находящегося возле княжества Накара, которое я прошел насквозь, дабы создать буфер с тем местом, где будет жить Лиан.

Запоминать все эти чертовы иностранные названия было настоящим адом, и я не раз и не два путался между ними, приводя собеседников в недоумении, когда переспрашивал дорогу.

Санда был милым торгово-рыбацким городком, который мирно занимался своими делами, особо не претендуя на какие-то большие лавры.

Если идти выше по озеру, там находилась столица княжества Авадзи, Камелия, названная, как я слышал, в честь удивительных розовых магических цветков, которые там собирают и продают за границу.

Основная торговля шла именно с Камелией, поэтому Санде доставались лишь остатки «трафика». Впрочем, люди здесь собрались работящие и они не собирались жаловаться.

Этот город мне идеально подходил, так как та же рыба стоила относительно недорого, а в связи с многочисленными приезжими было просто снять жильё.

Моё появление не привлекло ничьего внимания. Я был обычным молодым парнем лет семнадцати, который ничем особым не выделялся.

Лишь торговцы вдоль стеллажей на рынке пытались продать мне свой товар, но не видя у меня в глазах интереса, тут же переключались на кого-то другого.

Так как в отличие от торговцев и моряков у меня не было необходимости жить у воды, то я выбрал жильё на противоположной от озера стороне. Это был небольшой постоялый двор, по одному виду которого можно было сказать, что он видел лучшие дни. Но покрытые обожжённой глиной стены были всё еще крепкими, а крыша пока не прохудилась.

— О-о-о, рад вас видеть! — только лишь заметив меня, хозяин подворья тут же кинулся встречать гостя. Очевидно, к нему не часто приходили потенциальные жильцы. — Меня зовут Таку и я являюсь хозяином этого места.

К моему облегчению в отличие от Чао он был худым и невысоким мужчиной, лет сорока. Одежда на нём была хорошо скроенной, но явно носила следы латания.

Его цепкий взгляд мгновенно оббежал мою бедную одежду, но при этом не упустил стальное оружие и плотно набитый мешок на спине. Тем не менее я буквально видел, как уважение в его глазах и интерес медленно сменяются пренебрежением и разочарованием.

— Честно говоря, я подозреваю, постой у меня вам не по карману. Вы к нам по торговым делам или…

— …Или, — оборвал его я, делая точно такое же лицо, как видел у того давнего купца, что заезжал к нам в деревню. Моя рука словно невзначай легла на рукоять топора, и я мягко впустил в неё ци.

За время путешествия у меня было время, чтобы куда лучше освоиться с этой базовой способностью.

Я не пытался сделать что-то сильнее или крепче, наоборот я экспериментировал с минимальным воздействием, планируя использовать его при тренировках с рисованием.

И я добился неплохих успехов.

Топор покрылся черной пленкой, но в отличие от сражения с Таймин, краска прочно держалась на оружии и не думала стекать вниз.

Заметивший мои манипуляции владелец постоялого двора буквально окаменел от ужаса и, судя по его виду, на полном серьезе думал, не рухнуть ли ему на колени.

Учитывая местные нравы, а в особенности нравы совершенствующихся, за неуважительный взгляд его вполне могли бы и убить.

За время своего путешествия я посетил больше десятка различных деревень и для меня стало неожиданностью осознать, насколько же странным был Сгоревший медведь. В большинстве деревень не было даже одного практика ранга неофита, не говоря уже о целом претенденте. А у нас их, помыслить страшно, было аж пять штук, и ещё неофит Чанг.

Можно было лишь гадать, каким образом тот же Лю оказался в этой деревне, ведь он явно был не самым простым человеком.

— Господин! — быстро поклонился в пояс владелец. — Простите мою глупость и невежество! Этого больше не повторится! Я…

— Спокойно. — я прервал этот лепет, который грозил перерасти в истерику. И Таку можно было понять, для обычного человека не было возможности узнать силу совершенствующегося.

Поэтому в его глазах я был практиком неизвестной силы, который по каким-то причинам оделся в бедную одежду. И он, Таки, умудрился этого практика невольно оскорбить!

Мне было немного не по себе играть роль совершенствующегося, но судя по виду владельца справлялся я отлично.

— Я хотел бы какое-то время у тебя пожить, — спокойно продолжил я, даже не смотря на обливающегося потом Таки. — Сколько с меня, скажем, за месяц?

— Нисколько, господин! — залебезил, получивший право говорить владелец двора. — Для меня честь приютить у себя, кого-то вроде вас!

— Это не в моих принципах, — лениво отмахнулся я, после чего залез в снятую со спины сумку, вытащил практически все свои медяки и небрежно ссыпал их в дрожавшие руки хозяина. Я знал, что этого было недостаточно, но это хоть немного успокоило мою совесть. — И на всякий случай, хочу указать, что я не хочу компании или какого-либо внимания. Ты меня понимаешь?

— Конечно, господин, — быстро закивал Таки. — Всё, как вы скажите. От меня никто ничего не узнает. Слуги тоже будут молчать.

— Ну тогда показывай дорогу. — закинув сумку на плечо и идя следом за спешащим Таки, я не боялся, что он кому-нибудь доложит. Владелец прекрасно понимал, что в сражении двух практиков от его дома останутся лишь руины, поэтому он будет даже рад, что, по его мнению, так легко отделался.

И раз я обзавелся на ближайшее время жильём, то с завтрашнего дня можно прикупить краски и начать полноценные тренировки.

*****

Внезапно над «Сгоревшим медведем» спустя около двух часов после ухода Лиан и Хана нависла огромная тень.

Если бы кто-то поднял голову, то с удивлением обнаружил самый настоящий летающий корабль с кормовой фигурой в виде головы рогатого дракона. Корабль был покрашен в желтый цвет с черными полосками, напоминая гигантскую осу.

Остановившись точно над обрушившимися домами, судно замерло и в ту же секунду с него упали две фигуры.

Пролетев десятки метров, прямо над землей они резко замедлились и плавно опустились. Их причёски после столь резкого спуска даже не помялись.

Оба из них были одеты в богатые, укрепленные магическими пластинами халаты. Один из практиков носил длинную, белую бороду и был куда старше своего молодого коллеги.

Тот, кто был бы способен чувствовать ци, сразу бы определил их, как довольно сильных совершенствующихся, выше уровня воина.

— Учитель, это единственное место в области, где мы заметили что-то странное. Думаете, источник той противоестественной энергии был именно здесь?

— Возможно, ученик. Как жаль, что мы сумели прибыть в это захолустье так поздно, от чего вся та энергия уже рассеялась. Что бы не вызвало тот всплеск, это стоит захватить первыми, дабы оно не попало к демоническим сектам.

— Получается, всё это путешествие было зря? — огорченно нахмурился молодой практик, но его старший коллега хитро погладил свою длинную бороду.

— Ты как всегда спешишь, ученик. Прислушайся к своим чувствам, неужели ты ничего не видишь?

— Я заметил того слабого практика на краю деревни. Но какое нам до него дело?

— Эх, — учитель еле уловимым движением отвесил ученику подзатыльник. — Когда же ты будешь внимательнее? Во-первых, это женщина, а во-вторых, присмотрись к её духовному корню.

Обиженно потирая голову, ученик так и сделал.

— Учитель, что вы… О-о-о?! — громко воскликнул парень, вытаращив глаза. — Неужели это правда, учитель?! Столь мощные и чистые духовные корни света в этой дыре? Как это вообще может быть?!

— Об этом мы можем узнать и потом, — довольно пригладил бороду практик. — А сейчас хватай эту девушку и принеси её на корабль. И неси осторожно, а то знаю я тебя! Она и так ранена, не хватало ещё, чтобы ты ударил её головой о косяк и усугубил рану. Эта девушка настоящий не огранённый алмаз и если её понимание Дао соответствует её же корню, то помяни моё слово, она займет высокое место в секте Золотого пути! А там, глядишь, не забудет и тех, кто её туда привел.

— Вы как всегда гениальны, учитель!

— Это я и так знаю. А сейчас, что стоишь? А ну бегом! Нам ещё назад лететь.

*****

Около двух недель после ухода из Сгоревшего медведя Лиан наконец-то добралась до Хонсу, столицы княжества Сакуми.

Бывшая деревенская девушка, впервые выбравшаяся в большой мир, огромными глазами смотрела на бесчисленные двух, а иногда и трёхэтажные здания. А возвышающиеся вдалеке высокие, многоэтажные пагоды и вовсе приводили её в трепет.

В отличие от того же Хана, у неё были деньги, оставленные ей матерью, поэтому проблем с жильём и едой у Лиан не было.

Но вот чего она не знала, так это того, что за любыми входящими в город практиками внимательно приглядывали.

Ничем не примечательный человек проводил взглядом идущую по пути змееглазую девушку, после чего, скрывшись в переулке, достал небольшой артефакт связи, выполненный в виде маленького черепашьего панциря.

— Мастер, у меня есть важные сведения. — тихо прошептал незнакомец, нажав на верхушку панциря.

— Слушаю. — спустя минуту ожиданий раздался властный голос прямиком из артефакта.

— В Хонсу я заметил независимого практика с темными духовными корнями. Судя по её поведению и отсутствию знаков, она не принадлежит ни к одной секте или клану.

— Какими именно стихиями она владеет?

— Тьма и смерть.

— Насколько чистые? — в голосе начальника появился куда больший интерес.

— С расстояния я не могу так точно определить, но даже примерно, это минимум сильные духовные корни.

— Захват возможен? — наконец прозвучал самый главный вопрос.

— Да, объект всего лишь на этапе претендента, пускай и почти подошел к рангу воина.

— Тогда я разрешаю захват. Нашей организации нужны столь перспективные бойцы. После должного обучения она так или иначе присоединится к нашему великому делу. — сказав всё, что хотел, владелец властного голоса отключился.

Спрятав панцирь, неприметный мужчина с предвкушением посмотрел в сторону ушедшей девушки. Ему предстояло позвать пару помощников и наконец поймать их будущую сестру. Его губы тихо прошептали привычные слова:

«Во славу секты Пожирающей тьмы».

Глава 17

Выделенная мне Таки комната была несравнимо лучше, чем та, в которой я спал с ныне покойным Бао и остальными.

Владелец постоялого двора очень серьезно воспринял моё желание проживать у него, поэтому выделил одну из лучших комнат во всем его доме.

Я подозревал, что если бы я захотел, то он бы мне отдал и свою собственную спальню, но как это не было бы забавно, я не хотел совсем уж терять человеческий облик.

Глядя на корчащегося передо мной Таки у меня в душе волей-неволей, но поднимались темные мысли. Наконец-то вернувшееся ощущение собственной силы пьянило и толкало делать глупости. Впервые за несколько месяцев во мне начали видеть не просто человека, а кого-то куда более значимого.

Выделенная комната не представляла собой ничего особенного, но все же имела такую важную деталь, как подобие кровати.

По факту, это было низенькое прямоугольное ложе, на которое, в свою очередь, уже стелили толстую циновку. Под шею всё так же ложился небольшой деревянный чурбачок с углублением, но что циновка, что «подушка» были выполнены с куда большей тщательностью.

Благодарю улучшенному ци телу спать на жесткой поверхности стало в разы проще, поэтому циновка стала выглядеть чуть менее отвратительно.

Одно можно было сказать точно, теперь я жил в разы лучше, чем прежде. И если я хотел продолжить эту положительную тенденцию, то мне следовало развивать свою магию. Но к подобному стоило как следует подготовиться.

После оплаты проживания у меня осталось не так уж и много денег, поэтому первым делом требовалось продать уже порядком раздражавший меня топор Чао.

Хоть и весил он относительно немного, но если носить его на спине практически месяц, то он начнёт понемногу, но раздражать.

Всего в городке Санде было три кузнеца и два оружейных магазина. Из-за небольшого размера города, чтобы обойти их всех мне потребовался всего лишь час, из которого большую часть времени я провел в торгах и попытках поднять цену.

После всех споров мой выбор остановился на втором оружейном магазине, что находился ближе к озеру. Именно там мне предложили лучшую цену.

— Неплохой стальной боевой топор, — продавец, полный мужчина в забавном зеленом фартуке, умело покрутил в руках оружие. — Видно, что хозяин хорошо с ним обращался.

Заметив мой подозрительный взгляд, он отмахнулся, кивнув на мой же пояс.

— У вас же есть свой топор, вот я и подумал. Вы это, не подумайте, что меня волнует где и у кого топор был раньше, — быстро добавил он, правильно растолковав моё молчание. — Главное, проблем же с этим оружием не предвидится?

— Нет.

— Вот и отлично! — радостно кивнул торговец и спустя ещё несколько минут несколько золотых и россыпь серебряных перекочевали ко мне, а топор достался уже ему.

С этой секунды у меня появились деньги, поэтому проблем с теми же продуктами в ближайшее время не предвиделось.

Но теперь вставал другой вопрос, а именно, материалы для рисования.

На данный момент у меня остался многострадальный самодельный свиток и угольная пыль, но меня это совершенно не устраивало. Я хотел большего и собирался это «большее» получить.

Благо, когда у тебя есть деньги, многие сложности перестают таковыми быть.

Заглянув к продавцу тканей я с улыбкой приобрел у него целых шесть квадратных отрезов качественной белой ткани, не в пример лучшей, чем та, на которой я рисовал изначально.

Следующим я навестил столяра, который был рад изготовить мне полноценные, многоразовые дюбели для свитков. В них я мог засовывать уголки ткани, после чего с помощью специального механизма крепко их фиксировать.

Всего я купил две пары дюбелей, что подняло число моих свитков аж до трёх штук.

Возможно, стоило выкинуть мой старый свиток и заменить его на новый, но я не решился. В конце концов, со старым свитком у меня было связано столько воспоминаний, как плохих, так и хороших, да и рисовать на нём всё ещё было можно.

Также я не забыл заказать у него деревянную рамку, на которой я мог бы закреплять холст. В идеале, требовался полноценный мольберт, но он был слишком велик и стоил бы чрезмерно больших денег, так как его надо было делать с нуля. К тому же, я просто не хотел ждать.

Не забыл я и о палитре, небольшой деревянной дощечке с отверстием для пальца, с помощью которой я планировал замешивать цвета при рисовании.

Последним, что я пошел приобретать, были краски. К моей удаче в Санде имелся небольшой книжный магазинчик, где продавались не только свитки, но и средства рисования.

Я боялся худшего, но местные вполне себе знали понятие масляных красок, поэтому они бы отлично подошли для работы на холсте.

Вот только стоило мне лишь узнать цены, как я был неприятно удивлён.

Несмотря на довольно паршивое качество, небольшое количество краски и скудное разнообразие цветов, они стоили очень недешево.

Хитрый старичок продавец торговался так ожесточенно, что в какой-то момент я чуть было не ушел из магазина. Лишь в последний момент остался, так как он всё же дал небольшую скидку.

Скрипя зубами, я все же был вынужден купить большую часть из представленных мне красок. Это были основные цвета, имеющиеся в той же радуге. К несчастью, в этом магазине были далеко не все нужные цвета, но большая часть у меня теперь была.

Дабы хоть немного реабилитироваться в моих глазах и не упустить в следующий раз столь богатого покупателя, старичок расщедрился и подарил мне небольшую кожаную сумку с кармашками, в которую я и сложил все многочисленные деревянные баночки с краской и парой тройкой кистей.

Приобретя всё, что мне требовалось, я наконец-то решился на первые эксперименты с магией.

Чтобы не привлекать внимание владельца постоялого двора и не рисковать его жизнью, свои тренировки я решил проводить за городом, в небольшой бамбуковой роще. Она была достаточно густа и непроходима, чтобы никто на меня случайно не наткнулся и не увидел, чем именно я тут собирался заниматься. Плюс, рядом протекал небольшой, но глубокий ручей, в котором при необходимости я смог бы отмыть свои холсты.

Установив один из свитков на деревянную раму в заранее созданные для этого пазы, я взялся за топор и срубил несколько средней толщины бамбуковых стволов.

В этом деле я не стеснялся использовать свою ци, напитывая ей лезвие топора. Это несло сразу три преимущества: я тренировал собственный контроль ци, укреплял металл оружия, дабы оно не изнашивалось, и заодно немного увеличивал остроту топора.

Нарубив несколько отрезков ствола бамбука, я расщепил их концы с одной стороны, другие же концы заострил, воткнув в землю. Забив в получившиеся расщепы нижние края дюбелей, у меня получился плохонький и неудобный, но мольберт.

В следующей задаче предстояло решить, с чего именно стоит начать рисовать. И это был очень хороший, можно сказать, животрепещущий вопрос.

Первым делом я сразу решил начать с неодушевленных предметов. Рисование чего-то обыденного с напитыванием рисунка магией было бы отличным способом проверить мою теорию без какого-либо риска.

Как свой первый магический рисунок я выбрал обычный… серый камешек.

Открыв две баночки с белой и черной краской, я взял понемногу с каждой из них и размазал на палитре. Чтобы получить серый цвет, требовалось смешать их в определенной пропорции, чем я и занялся, взяв одну из купленных кистей.

Однако прежде требовалось кое-что сделать. Глубоко вздохнув, я осторожно подал ци на кисть, стараясь, как и с топором, лишь покрыть её тонкой плёнкой.

Секунда и в руках у меня появилась угольно черная кисть, которую я немедленно опустил в заранее сделанную серую краску.

Можете ли вы представить мой восторг, когда вся кисть, от ручки до волосяного пучка, мгновенно изменила цвет на серый, стоило ей только прикоснуться к краске?

Я уже было обрадовался в отсутствии необходимости в дальнейшем вообще покупать краску, как оказалось, что это далеко не так.

Магические чернила и впрямь меняли цвет, но быстро рассеивались в воздухе, стоило им покинуть кисть.

Разрешив этот вопрос, я принялся за работу и поначалу она шла довольно тяжело.

Даже на Земле я уже давненько не рисовал кистью и тем более масляными красками, но понемногу руки начали вспоминать.

Также было очень трудно работать, когда тебе требовалось постоянно поддерживать стабильный поток ци к кисти. Стоило лишь немного переборщить, как кисть начинала истекать серой краской, стекающей прямо по моей руке. Хорошо хоть она так же быстро истаивала черным дымом, иначе я бы весь в этом замарался.

Так как я не хотел рисовать ничего кроме камня, то пришлось хорошенько поработать над его тенью, дабы добавить объекту глубины. Не забыл я и о проработке, старательно изображая каждую черточку и трещинку.

Мне потребовалось около получаса, чтобы завершить свою работу. В плане энергозатрат, то на одну такую работу, у меня ушло около четверти всей имеющейся ци.

Передо мной был неплохо нарисован аккуратный серый камешек, словно бы лежащий внутри белого холста.

Стоило мне только подумать о том, что дальше и как активировать магию рисунка, как холст дрогнул и прямо перед моими расширенными глазами рисунок пришел в движение.

«Хлоп!» — с тихим хлопком серый камень вывалился из холста и рухнул на траву. В ту же секунду тени на картине черной пылью осыпались вниз, оставив лишь полностью белый фон.

Я тут же застыл, покрепче ухватившись за рукоять топора. Я был готов к чему угодно, начиная от того, что камень отрастит лапки и попробует убежать, вплоть до взрыва, но вместо этого, ничего так и не произошло.

Медленно я приблизился к камешку и осторожно поднял его, недоверчиво рассматривая со всех сторон.

Первое, что я отметил, это его фактуру. Он выглядел как те старые фильмы, где режиссеры считали хорошей идеей вставлять мультипликационных персонажей, просто добавляя рисовку поверх кинолент.

Другими словами, одного взгляда на этот камень было достаточно, чтобы осознать его нереальность. О чём говорить, если я буквально видел на нём следы мазков моей кисти!

Из этого плавно вышел другой интересный момент. Вертя камень в руках, я повернул его той стороной, которую я по понятным причинам никак не мог нарисовать. И несмотря на это, там имелись похожие на мои мазки кистью!

«Получается, как и с Безымянной, от меня не требуется полностью прорабатывать картину, так как моя сила сама «дорисовывает» недостающие детали. Вопрос лишь в том, как именно она решает, чего не хватает?» — последний вопрос мне не давал покоя из-за довольно необычной трещины, которую я уж точно не рисовал.

Почему моя сила решила добавить подобную трещину? Значит ли это, что все подобные камни будут иметь эту трещину, или она имеется лишь у этого?

«Хорошо, а сейчас давай проверим его прочность».

Положив камень на землю, я взял в левую руку кусок бамбука. Правая у меня была занята топором, который я ни в коем случае не собирался отпускать.

«Бам!» — удар сверху вниз палкой заставил камень немного откатиться, но он по виду ничуть не изменился. Последующие ещё несколько ударов также не принесли результата.

«Бью палкой по камням, до чего я докатился», — мысленно усмехнулся я, после чего решил повысить ставки.

Повернув топор обухом вниз, я аккуратно тюкнул им по камешку, что опять же ничего не дало.

«А если так?» — в этот раз я вновь напитал топор ци и нанес куда более сильный удар. И это тут же принесло результат.

По камню прошла очевидная трещина и он тут же развалился на два куска, внутри которых стало видно, что они состоят из затвердевшей краски, которая, впрочем, мгновенно потеряла свою целостность и растеклась, сразу же начиная испаряться.

Если обобщить всё увиденное, выходило, что моя ци работает ровно так, как я и я думал.

Напитывая кисть магией и рисуя картины, я могу их воплощать в реальности, что, правда, тратит магическую энергию.

Как я подозревал, всего лишь четверть моего резерва ушла лишь по причине простоты картины. Будь здесь что-то сложнее, мне бы пришлось затратить куда больше сил.

В следующем эксперименте я решил повысить ставки, нарисовав что-то живое, но не из животного мира. В данном случае, я предпочел нарисовать цветок, а именно, ромашку в цветочном горшочке.

Для того, чтобы не повторилась ситуация с камнем, я снял свиток с мольберта и расстелил его на земле, после чего принялся за работу.

Неожиданно оказалось, что цветок с горшком по затратам энергии оказался куда дешевле камня. Возможно, камень стал столь дорогим из-за его повышенной твердости.

Это опять же открывало любопытные перспективы. При желании, повысив затраты энергии, я мог делать свои рисунки ещё крепче.

Но работа вполне себе спорилась и спустя время я с гордостью рассматривал милую ромашку.

Мысленная команда и картина пришла в движение. На этот раз из-за высоты цветка можно было куда лучше разглядеть, как из картины сначала вышли лепестки, а затем и он сам, словно поднимаясь из воды, полностью вышел из рисунка.

Несколько секунд поглядев на неподвижный цветок, я протянул руку, чтобы поднять горшок, как в ту же секунду неподвижный стебель буквально взорвался движением.

Я почти успел убрать руку, но один из затвердевших лепестков все же успел немного чиркнуть по внешней стороне ладони, оставив царапину.

— Твою-ж мать, я так и знал! — трудно было удержаться от ругательств, когда, казалось бы, миленький цветочек, сбросил маскировку, превратившись в угрожающе покачивающегося хищника.

Было огромное желание сразу приласкать его топором, но я удержался, решив сначала кое-что проверить.

— Опыт номер один, — буркнул я. — Проверка опасности.

Я сунул всю ту же бамбуковую палку под нос цветка и с мрачным интересом смотрел, как он раскачивается назад и вперёд, стремясь как можно глубже с размаху воткнуть свои острые лепестки вглубь ствола.

Убрав палку, я внимательно осмотрел повреждения. Последние были откровенно несерьезными. Цветок сумел повредить лишь внешний слой и на большее его не хватило.

— Опыт номер два, — криво оскалился я. — Проверка прочности.

«Бонк!» — палка впечаталась в цветок, отправив стебель вниз в горшок. Но хищная ромашка пережила этот удар и вновь замахал острыми лепестками. Потребовалось ещё три удара палкой, чтобы тварь тоже растаяла вместе с горшком.

«Прочность была заметно ниже камня».

Разглядывая вновь пустой свиток, что-то упорно не давало мне покоя. Я чувствовал, что после создания хищной ромашки во мне нечто изменилось. Это трудно было передать словами, и это ощущение было похоже на то, которое я испытал, когда впервые открыл для себя ци.

И если я хотел разобраться в новых чувствах, требовалось куда больше испытаний.

Но вновь создавать неживые или живые предметы у меня пока что не было никакого желания, ведь в планах было кое-что ещё более перспективное.

Ведь я решил нарисовать не что-то, а самый настоящий огонь!

Прошло уже много времени, но я ни на секунду не забыл показанные мне картины той эпичной битвы, где неизвестный старик повелевал целым океаном краски и мог сотворить всё, что ему только хотелось.

Так почему бы и мне не попытаться поступить так же?

Как я понял, в этом мире многое стоит на управлении стихиями. А что если попробовать создавать эти самые стихии с помощью моих рисунков?

Выбор был довольно широким, но мне требовалась именно атакующая стихия, поэтому я сразу же остановился на огне.

Загоревшись этой идеей, с восторгом принялся за работу, быстро открыв баночки с красной краской и охрой.

Языки пламени появлялись из-под моей кисти будто и сами рвались воплотиться в реальности. Помня об опасности, внутри я нарисовал лишь маленький огонечек, на который, правда, почему-то потратил куда больше энергии, чем даже камень.

То ли из-за простоты работы, а может благодаря вдохновению, но эту картину я закончил даже быстрее, чем все прочие.

Прежде чем её активировать, я снял холст с «мольберта» и убрал с него дюбели. Затем же я отнёс холст к берегу ручья, где и оставил его. В случае необходимости, его было бы легче потушить.

Завершив приготовления, я дал команду к активации, чтобы с руганью отпрыгнуть прочь, когда вместо того, чтобы возникнуть НА картине, огонь сразу объял её со всех сторон, породив ощутимый тепловой удар во все стороны.

Изначально я хотел полить холст из кружки, в которой отмывал кисть от краски, но видя степень «прожарки», я пинком сбросил холст прямо в воду.

И хоть огонь спустя пару секунд борьбы с водой потух, но вот сам холст было уже не спасти.

Тем не менее, несмотря на потерю отреза ткани, с моего лица не сходила предвкушающая улыбка, ведь в этот день я доказал, что моя сила вполне себе может создавать и другие стихии.

Осталось лишь научиться их контролировать. И у меня уже были идеи, как этого добиться.

А самое главное, я подозревал, что принцип контроля общий как для стихий, так и для живых существ.

А это могло значить лишь одно: «Впереди предстояло много интереснейшей работы!»

Глава 18

Голова пухла от обилия идей и решений. Хотелось испробовать всё и сразу, но глаза буквально разбегались от представившихся возможностей.

Впрочем, если не знаешь за что взяться, берись за то, что ты уже делал. Так ты сможешь успокоиться и попутно сделаешь нечто полезное.

В данном случае мне пришла великолепная, но в то же время спорная идея насчет стихийных рисунков.

Ради данного эксперимента пришлось срубить ещё один небольшой ствол бамбука, порубить его на куски, а затем уже их разрубить вдоль, получив на выходе множество длинных полукруглых пластинок.

Усевшись прямо на траву, я достал нож и, высунув от усердия кончик языка, принялся вырезать на одной из таких пластинок схематичное изображение пламени.

Не забывал я и о подаче ци в нож и, соответственно, через него на пластинку.

Из-за небольшого размера, пришлось пожертвовать многими деталями, но, в целом, огонь в получившемся рисунке вполне узнавался. Энергии на подобную поделку тоже ушло в разы меньше.

Закончив с работой, я с силой бросил пластину об землю, благоразумно выбрав точку приземления подальше. Но ничего не случилось, подтвердив минимальную надежность подобного артефакта.

Мысленная команда и деревяшка затрещала и, высекая искры и отчаянно дымя, подпрыгнула на полметра вверх.

Подождав и удостоверившись, что никакого взрыва не будет, я подошел поближе, после чего оглядел почерневшую и в паре мест опаленную, но не взорвавшуюся пластинку.

«Пока ещё рано судить, но с некоторой долей вероятности я могу допустить два варианта.

Первый, полноценного высвобождения огня не случилось, из-за не качественности рисунка, но я больше подозреваю, что куда вернее второй вариант, подразумевающий, что схематично изобразить пламя следовало как-то иначе».

Благо, это можно было быстро проверить.

На этот раз я взял сразу восемь пластин, по четыре пары, и принялся наносить на каждую из них рисунок пламени, стараясь чтобы на парных пластинках рисунок был схожим. Работать ножом было всё ещё непривычно, но постепенно я приноравливался.

На каждой из четырёх пар пластин я постарался изобразить свою версию пламени, но с примерно одинаковым количеством и длинной линий. Где-то это делалось с помощью соскабливания верхнего слоя бамбука, в других четкими непрерывными линиями, в-третьих я и вовсе позволил себе поддаться вдохновению и использовал закрученные языки огня.

Отобрав из каждой пары по одной деревяшке, я принялся их активировать, внимательно смотря за самим процессом.

И он меня не разочаровал.

Хоть рисунки и были схожи в плане затраченных на них усилий, но их результативность была совсем иной.

Самый лучший результат показала та пластина, на которой огонь имел четко выраженную острую форму языков пламени и непрерывную форму самого огонька. При этом на другой деревяшке, где я наоборот не сделал закрытый контур, результат был не в пример хуже.

Теперь, желая удостовериться в точности моих догадок, я активировал оставшиеся пластинки, и они показали точно такой же результат, как и у их близнецов.

Это был успех.

С этого момента я наконец-то мог быть уверенным, что я могу взять под гарантированный контроль хотя бы часть моей магии. Работа со стихиями имела закономерности, которые можно было использовать.

Ещё одна пластина в мгновение ока оказалась передо мной, и я с жаром бросился наносить на неё новую цепочку линий. В этот раз я учёл всё, что узнал ранее и даже приумножил. Более того, ориентируясь на изученное, я сделал несколько смелых предположений, которые тоже были включены в новый рисунок пламени.

«Активация». — я чуть ли не дрожал от нетерпения увидеть полученный результат.

«Бум!» — яркая вспышка и ближайший к пластине бамбук разлетелся в щепки, сметенный довольно неплохим взрывом. Сверху же, кружась, падали зеленые листья, а мир словно затих, удивленный столь громким звуком.

До тех же взрывных артефактов, что принадлежали Лю и которые использовала Безымянная, было ещё далеко, но мои деревяшки уже были способны сильно поранить, а при некоторой удаче даже кого-то убить!

И при этом их производство ничего кроме потраченного времени не стоило. Самое же главное, что даже полученный мной сейчас результат был далеко не пределом. Я был уверен, что если оптимизировать линии пламени ещё лучше, то результат возрастет ещё выше.

Невольно я порадовался тому, что предусмотрительно отошел подальше от города. Поэтому даже такой сильный взрыв они бы не услышали.

Тем не менее оставалась ещё пара вопросов, которые следовало решить сразу.

Взяв ещё одну пластину, я аккуратно подпилил её по середине, дабы она могла сломаться от малейшего усилия. Затем я столь же тщательно, в целях безопасности вырезал чуть более слабую версию пламени.

Закрепив дефектную пластину между двух близко расположенных стволов бамбука, я собрал камней и принялся с расстояния бросать их во взрывную деревяшку.

К несчастью моя меткость оставляла желать лучшего, поэтому попал я далеко не сразу. Тем не менее, когда один из камней все же попал куда нужно и переломил пластинку, то никакого взрыва так и не случилось. Более того, я почувствовал, как моя ци стремительно улетучивается, покидая материал.

Это сильно меня успокоило. Я опасался, что если в бою враг повредит один из моих взрывных рисунков, то он активируется, приводя к цепному взрыву всех остальных, что позволит мне уйти на тот свет очень ярко, хоть и глупо.

Ну и последний на ближайшее время тест заключался в проверке стабильности моих самодельных артефактов.

Ради этого мне пришлось вырезать ещё четыре пластины, после чего расположить каждую из них в необычных местах. Первую, я положил прямо под открытым небом, дабы солнечные лучи нагревали её весь день. Вторую я сначала бросил в воду, а затем прижал тяжелой корягой. Третью зарыл в землю, подцепив дерн топором, четвертую подвесил на ветке дерева с помощью оторванной дикой лозы.

Я хотел удостовериться, что эти взрывы не произойдут у меня в кармане. Поэтому ближайший месяц каждую неделю я буду проверять эти рисунки. Да, часть из них начнёт гнить быстрее остальных, но опять же, это покажет их реакцию на раздражители.

Вдруг мне в сумку со «взрывчаткой» попадёт дождевая вода, сдохну ли я сразу или ещё поживу?

Возиться со стихиями я закончил уже к вечеру, поэтому с довольной душой отправился обратно в город.

Впервые за столь долгое время я по-настоящему был доволен, что попал в этот мир.

*****

На следующий день я решил взяться за следующий перспективный проект.

Создавая ту же ромашку, я не мог не отметить любопытный момент. Хоть я и пытался нарисовать цветок, но я никоим образом, кроме цвета и намерения, не мог описать его свойства.

Другими словами, если бы моя сила работала максимально примитивно, то на выходе меня бы ждала неподвижная статуя цветка или нечто хищное, но не имеющее ничего общего с растением.

Однако, этого не произошло. Да, внутри у ромашки не было «внутренностей», а была лишь оживленная краска, но это не помешало ей иметь структуру растения и пружинить, будто я бью по настоящему цветку.

Подобное позволяло осторожно предположить, что у моей магии имелась некая, назовем её, «нейросеть», которая дорисовывала мой грубый набросок до итогового результата.

С одной стороны, это было превосходно, но с другой эта сила раз за разом добавляла моим творениям желание нести смерть и разрушения.

Но вернёмся к моей изначальной идее. Зная о наличии «помощника», я подумал о том, чтобы нарисовать кое-что из земных вещей. А именно, старый добрый огнестрел.

В конце концов, какими бы сильными не были практики, но на низких рангах, вроде неофита и претендента, даже луки могут нести им угрозу, что уж говорить про более совершенное оружие.

Сказано, сделано.

Начать я решил с чего попроще, а конкретно, с пистолета макарова. Ещё на Земле мне пришлось много раз его рисовать и даже немного стрелять с друзьями по банкам, поэтому я неплохо знал, как он выглядит.

К моему удивлению пришлось потратить куда меньше энергии, чем ожидалось, впрочем, я быстро понял, почему так.

— Мда, — я с иронией держал нарисованный пистолет, после чего прицелился в воображаемого врага. — Бах-бах. На большее ты всё равно не способен.

Первый минус получившегося макарова заключался в монолитности всей нарисованной конструкции. Проще говоря, это был цельный макет, состоящий лишь и одной детали. Даже тот же курок не нажимался, застыв в одном положении.

Второй же минус происходил из первого. Так как это был рисунок, причём рисунок, сделанный масляными красками, то поверхность «пистолета была абсолютно не ровной».

Я даже заглянул в ствол и полюбовался бугристой поверхностью внутри ствола. Можно было лишь представить, каким был бы выстрел из такого «пистолета», даже если бы он работал.

Далеко не отходя от кассы, я тут же нарисовал самый обычный меч и-и-и… вполне себе его получил. Поверхность клинка тоже оставляла желать лучшего, но он был острым, и при желании и умении им можно было кого-то прикончить.

Следующим экспериментом стал лук. Иронично, но он вполне себе гнулся, а его тетива была, собственно, тетивой, а не видимостью.

Это противоречило тому, почему пистолет остался лишь куском застывшей краски, а вот лук отлично работал.

Была ли какая-то причина?

Потратив куда больше времени на проработку, я сумел нарисовать простенький арбалет с самой примитивной «козьей ногой», которую я только сумел сообразить.

И это был серьезный вызов моим навыкам. Пришлось очень постараться, чтобы так расположить рисунок, чтобы были видны все важные части механизма. Кроме того, я сам с трудом вспомнил, как рычаг для взведения вообще должен работать.

Казалось бы, примитивнейшая вещь, но попроси кого-нибудь её нарисовать в стиле чертежа, как девяносто девять процентов «знатоков» тут же отсеется.

Рядом с ним я попробовал нарисовать пару болтов, но к сожалению, они превратились в пыль, когда арбалет вышел из картины. Пришлось рисовать их отдельно.

Я был приятно удивлён, когда арбалет вполне себе неплохо работал. Нарисованный мной механизм со скрипом, но взводился, а тетива натягивалась и не рвалась.

Правда с болтами вышла накладка. Было довольно трудно соотнести размер болтов на рисунке с реальным размером. К примеру, та же ромашка получилась куда больше, чем была на картине, а вот пистолет был точно тем же.

Прорыв наступил, когда я сумел уловить возможность направлять эмоции в момент рисования и примерно приказывать, что ты хочешь получить.

Я пробовал делать это и раньше, но чем больше я рисовал, тем яснее видел, как правильно это делать.

Словно человек учащийся ездить на велосипеде, я «открыл» для себя возможность ездить без одной руки на руле.

Тестирование арбалета с болтами оставило неоднозначный результат. Когда я расстрелял шесть болтов, на седьмом выстреле структура арбалета треснула и расплескалась.

Вероятнее всего, удары тетивы негативно сказывались на всём арбалете сразу. Однако, даже так, это был неплохой результат.

В случае необходимости я мог бы обзавестись неплохим оружием дальнего боя, способным, опять же, нанести смертельную травму. Тот же бамбук он прошивал с легкостью.

Болты тоже требовали отдельного внимания. Пробивая препятствия, они застревали в конечной цели, после чего начинали истаивать от полученных повреждений. Таким образом у меня были самоуничтожающиеся болты или мечта наемного убийцы.

Открытие возможности направлять эмоции в момент рисования и в целом более полное понимание своей магии, толкнуло меня на продолжение экспериментов с созданием живых созданий. Правда, сначала я вновь нарисовал арбалет, пускай и без рычага, от чего мне, пыжась, пришлось взводить его руками.

Как образец я решил выбрать какое-нибудь максимально слабое и безобидное существо, дабы если что-то пойдет не так, я хотя бы сумел отбиться.

Выбор остановился на обычном кроте. Мало того, что тварюшка должна была быть слепой, так она ещё медленно ползала и была неловкой.

Невольно я отметил, что черная краска используется куда активнее других. Надо будет в следующих рисунках и остальных краски тоже использовать.

Рисуя, я вкладывал всё своё желание и намерение о ненападении, буквально впечатывая свои мысли в краску, желая получить безопасное существо.

Дабы животное не поранилось, я расположил новый «мольберт» практически у самой земли, именно поэтому вывалившийся крот плюхнулся на траву максимально мягко.

Я внимательно следил за тем, как животное слепо нюхает воздух, поводя остроносой мордочкой во все стороны.

Следующим шагом была проверка его агрессивности. Слабый тычок палкой никак его не насторожил и почти не привлек внимания.

Я вздохнул от того, что должен был сделать.

Протянув руку и готовясь немедленно её отдернуть, я осторожно погладил его шерсть, чем мгновенно привлёк внимание животного, повернувшееся ко мне всем телом.

Однако даже так никакой атаки не последовало… пока глаза крота не вспыхнули слабым фиолетовым светом, от чего я чуть было не прихлопнул его топором.

Замахнувшись, я подозрительно ждал, когда упадёт второй «ботинок», и это случилось.

По краям моего зрения появилось легкое марево, но оно было таким слабым, что по началу я его почти и не заметил.

В итоге ни крот, ни я не двигались, пока я наконец не понял, что эта тварь пытается сделать.

— Вот какие значит у тебя силы, — фыркнул я, позабавившись. — Не можешь убить меня напрямую, но про пакости речи не шло, не так ли?

Оказалось, что слепой мерзавец, как и ромашка, тоже получил от моей силы подарок. В его случае, он мог слепить тех, на кого направлял свою силу. Но из-за кардинальной разницы в нашей мощи, его слепота лишь чуть-чуть поколебала моё зрение.

Очередной «бонк» топором и крот отправился туда, откуда пришёл.

Тем не менее нельзя было сказать, что последний эксперимент был полным провалом.

Я все же сумел прописать в инстинктах этой твари ненападение. Правда, она всё равно нашла лазейку и хоть и не нападала прямо, но могла использовать на мне не смертельную силу.

То есть, если я хотел чувствовать себя в полной безопасности, то при рисовании мне следовало заложить целый свод недвусмысленных приказов моим творениям, дабы они не пытались пустить меня на котлету.

Проблема была в том, что очень сложно держать столько разных мыслей в голове, так ещё и работать.

Таким образом, я остановился лишь на нескольких самых важных приказах, вроде запрета вредить прямо или косвенно и использовании на мне своих способностей.

Последним приказом я добавил подчинение, но у меня были сомнения, что этот приказ сработает, как мне хотелось бы.

Вторым, или третьим, если считать Безымянную, живым существом я решил нарисовать… Бэмби.

Ещё в далеком детстве на кассете я засматривался мультиком про одного одинокого олененка. Правда я всегда выключал на моменте с пожаром, не желая видеть творившийся там ужас.

Так почему бы не нарисовать столь знакомый образ?

Глядя на то, как нетвердой походкой из картины выбирается мультяшный олененок, я не мог удержаться от улыбки.

В кои-то веки моя сила создала что-то прекрасное и доброе…

«Треск!» — с застывшим лицом я смотрел, как миленькая шкурка олененка хлюпает и расползается на части, чтобы сквозь прорехи плоти медленно, но неотвратимо выползают склизкие щупальца и острые клинки.

Нижняя челюсть Бэмби треснула на две части, разошедшиеся в разные стороны и задрожавшие, словно хелицеры насекомого. Из некоторых суставов вырвались острые шипы, сделав его облик ещё более отталкивающим.

Длинные клинки из спины поднялись над «Бэмби» и хищно покачивались, готовые кромсать плоть и крушить кости.

«Оленёнок» шумно сопел своими изуродованными ноздрями, а внутри него что-то еле слышно булькало.

Единственным, что остались неизменными, были голубые глаза, столь чуждо выглядящие на морде стоящего кошмара.

Мой арбалет точно смотрел прямо на монстра, но в этом не было необходимости, так как я его отлично чувствовал. Порожденное мной чудовище хоть и безумно этого хотело, но не могло на меня напасть.

— Иди вон туда, — отдал я команду и с трепетом смотрел, как тварь покорно поцокала ровно в то место, куда я указал топором. Арбалет я предусмотрительно ни на секунду не отводил прочь. — Ударь по этому ство…

«Вжик!» — не успел я договорить, как верхняя часть ствола бамбука медленно сползла с идеального среза и воткнулась в землю.

— Спрячь оружие и включи маскировку. — не особо надеясь отдал приказ я, после чего завороженно смотрел, как лишние конечности из фильма ужасов без всяких следов вновь погружаются в плоть, а вставшая на место шерстка скрывает всё так, будто ничего и не было.

Теперь передо мной вновь стоял всё тот же миленький олененок. Вот только меня сейчас совсем не тянуло его погладить…

Длинные ресницы Бэмби на фоне огромных глаз невинно взмахнули вверх-вниз, от чего меня ощутимо перекосило. И я готов был поклясться, но увидел мерзкую ухмылку на морде этого оленя-ксеноморфа.

«Памятка для самого себя. Постараться ограничить и возможность наносить психологические атаки. Ведь готов поспорить на что угодно, эта тварь сейчас надо мною издевается!»

Глава 19

Столь ошеломительное достижение со стихийными артефактами и «приручением» зверушек стало огромным толчком для моего дальнейшего успеха.

Видя успешное исполнение своих планов и воплощение мыслей, я с куда большей уверенностью ринулся в освоение выданных мне способностей.

Каждый день я выдвигался к своей тренировочной бамбуковой роще, всегда имеющей вдосталь "мишеней". Там же меня ждал и Бэмби, за жизненными показателями которого я постоянно присматривал.

Взрывающийся, лопающийся и ломающийся бамбук оказался отличным удобрением для его же собратьев, быстро начинающих расти на месте погибших ростков.

А направление тренировки было великое множество.

Те же огненные пластины были мной ещё сильнее доработаны, когда я догадался изображать не один, а сразу несколько огоньков, причем в цельном контуре. Получающийся от подобных артефактов взрыв был столь мощным, что я предпочитал смотреть за ним с впечатляющего расстояния.

После того, как однажды мимо моей головы пролетел здоровенный кусок бамбука, я очень резко забеспокоился о собственной безопасности.

Если изначально мои взрывные рисунки напоминали больше сильные хлопушки, то теперь они являлись полноценным оружием.

Немаловажным достижением стала и надежность тех четырёх артефактов, что я решил протестировать на поле, ручейке, земле и воздухе. Ни одна из печатей, как я иногда стал называть свои рисунки по примеру одного старого мультика, так и не взорвалась ни за неделю, ни за месяц.

Удостоверившись в надёжности артефактов, я заказал у столяра десятки аккуратно вырезанных и покрытых лаком пластинок. Последние были по моей просьбе сделаны из особо тяжелой породы дерева, поэтому при желании их можно было метнуть довольно далеко.

Надо было видеть лицо мастера, когда я забирал у него этот заказ. Не ходи по городу обо мне некие слухи, то он бы обязательно покрутил пальцем у виска.

Касательно же слухов, я был бессилен, что-то сделать.

То ли владелец постоялого двора все же умудрился проболтаться, то ли другие что-то поняли по его отчаянному нежеланию обсуждать мою персону, но очень скоро я заметил, что всякий раз, когда мне на встречу шли жители города, они становились подозрительно уважительными.

О чём говорить, если когда я опять зашел к старому продавцу краски, то на этот раз он продал баночку черной краски чуть ли не в два раза дешевле, чем в первый раз!

Кому-то, может, такое внимание и понравилось бы. Но меня оно лишь напрягало. Я слишком хорошо знал паскудный характер практиков в мирах подобном этому, поэтому начал готовиться к возможным неприятностям.

К примеру, обзаведясь идеальной атакующей стихией, я начал думать о способах защиты.

Однако, как бы это странно не звучало, стоило мне пожелать освоить другие стихии, как сразу же начались проблемы.

Земляная, водяная или воздушная стихии отказывались проявляться, как бы иначе я не пытался их нарисовать.

Я чувствовал, что делаю что-то не так, и эти стихии стоит изображать как-то иначе, но моё понимание не сильно помогало найти решение проблемы.

Можно было лишь догадываться как мне повезло угадать не только способ рисования печатей огня, но и вообще стихию, с которой начинать. Ведь начни я с той же земли, и не добейся результата, то просто бы бросил столь перспективную тему.

Потерпев поражение с основными стихиями, я, впрочем, не сдался, переведя интерес на более редкие стихии.

Попытки с созданием артефактов на основе стихии металла также потерпели неудачу, а вот стихия дерева неожиданно показала отличный от нуля результат.

Лучше всего она реагировала на символы листьев и лоз. В таком случае, пластина бамбука начинала покрываться маленькими веточками и корнями, превращаясь в зеленый шар.

Жаль, что контролировать этот рост я так и не сумел. Вероятно, следовало как-то научиться передавать направление, но я пока что отложил этот вопрос, так как кроме дерева и металла у меня была ещё одна стихия.

Что первым вам приходит на ум, когда речь идёт о холоде, зиме и морозе? Правильно, снежинка. И именно этот символ и его вариации сразу же показали его работоспособность.

Если огонь требовал от художника замкнутость и плавность линий, то вот печати холода наоборот предпочитали резкие грани, множество несвязанных линий и угловатый дизайн.

Стоило актировать пластину с печатью мороза, как от неё во все стороны начинали расти прочные кристаллы льда. И если что-то находилось хотя бы в двух метрах от упавшей пластины, как оно тут же оказывалось вмороженным к земле.

В отличие от огня, морозные артефакты не были смертельны, ведь лёд не наносил почти никакого урона и не пытался глубоко проморозить плоть. Но зато он отлично сковывал и ограничивал движение, что мне и требовалось.

В какой-то момент я взял за правило всегда носить с собой сумку с пластинами на случай экстренной ситуации. В сумке имелось два различных отдела, в которых лежали морозные и огненные печати.

Одними тренировками с магией моя жизнь не ограничивалась.

К моему огромному удивлению, прошлый владелец тела немного умел читать. На мои попытки узнать, откуда обычный крестьянский паренек мог получить такой навык, я наталкивался на непрошибаемую стену.

Возникало упорное чувство, будто, бежав отчего-то ужасного, парень предпочел забыть всё, что составляло его прошлое.

В любом случае, память парня узнавала не так уж и много иероглифов, от чего мне пришлось отправиться в торговую часть города и за как можно более низкую цену выискивать тех, кто обладал навыками чтения, и при этом готов был меня научить.

Всё усугублялось ещё и тем, что «учителя» часто отплывали на кораблях, поэтому приходилось искать новых учителей.

Проданный мной топор стоил и впрямь много, но все же имел фиксированную цену, а за последние месяцы я сильно потратился, поэтому стоило экономить.

Кроме возни с печатями и обучением грамоте, я не забывал и о создании живых тварей.

Первый «Бэмби» так и продолжал жить в лесу, так как мне было очень интересно, существует ли у моих созданий ограничение по продолжительности жизни.

Да, в отличие от той же Безымянной, у которой, как я понял, был не пойми откуда взявшийся свой источник ци, Бэмби им не обладал, от чего со временем мог просто истаять.

Тогда же я освоил навык пополнения ци своего творения. Лучше всего это происходило при тактильном контакте, когда я клал руку на спину «олененка», но мог, пускай и с потерями, передавать магию и с расстояния.

Любопытным было и то, что чем больше я передавал ци, тем сильнее и быстрее становился зверь. Это был очень полезный навык, позволяющий мне, в случае надобности, увеличить тактическую составляющую атаки монстров.

К слову, об атаках тварей.

Научившись обеспечивать минимальную верность своих созданий, я принялся за создание… новых Бэмби, но с маленькими отличиями.

Так, я загорелся довольно необычной и перспективной идеей. Спрашивается, зачем мне самому носить и бросать взрывные печати, если это смогут сделать за меня мои же создания?

Теперь, рисуя очередного Бэмби, я сразу на рисунке добавлял огненную взрывную вязь, после чего уже и активировал взрывного монстрика.

Первые результаты были спорными. Новые твари исправно оживали, но взрывные метки на них отказывались работать, от чего они просто щеголяли шкурами с необычным рисунком.

Чтобы решить эту задачку потребовалось совсем немного времени. Всего-то и стоило, что рисовать картину взрывных печатей, вторым слоем краски, после окончания работы над первоначальной картиной. В итоге обе ци, огненная и звериная, оставались раздельными, и огненная не подавлялась второй.

Глядя на превращающихся в огненные шары собратьев, Бэмби под номером один сумел меня удивить.

Где-то после восьмого «Бэмби» я перестал чувствовать от него желание меня прикончить, так как теперь от его ци шла мощная волна опаски.

Видимо, ежедневная картина самоубийства похожих на него существ, изрядно его беспокоила, что, в свою очередь, показало мне, что даже слабейшие мои творения способны на обучение и развитие.

Откровенно говоря, мне было бы проще жить без этой информации. Не каждый день узнаешь, что, рисуя любой рисунок, ты фактически создаешь злобный искусственный интеллект.

Я бы может и отказался от дальнейших «Бэмби», но площадь их шкуры была очень удобна для нанесения сразу нескольких печатей, а во-вторых, я уже так хорошо навострился рисовать оленей, что не хотел переходить на что-то ещё.

Кого-то могла и обескуражить подобная постановка вопроса, но я отлично чувствовал, что каждый из ново-созданных оленей был бы не прочь вскрыть мне глотку. А учитывая наличие у них костяных лезвий, как у первого Бэмби, мне было их ничуть не жалко.

Хоть мои приказы и не давали им нападать, но из-за сложности всё держать в голове, приходилось прописывать лишь самые базовые ограничения, что давало целый ряд возможностей для неверного истолкования приказов.

Как бы то ни было, вся эта необоснованная ненависть заставила меня задуматься о причинах её появления.

Стоило понимать, что текущая в моем теле ци как раз и была источником существования этих существ. Это не была какая-нибудь посторонняя магия. Нет, именно я сам создавал то, что хотело меня убить. И это было нелогично. Так быть не должно было.

И поразмышляв над возможными вариантами, я пришел к интересному выводу.

Имеющаяся во мне ци создавалась из корня духа, который, в свою очередь, включал в себя три составляющих: разум, душу и тело.

И если с первым проблем не было, ведь я был самим собой, то вот последние два вызывали вопросы.

Была ли моя душа всё ещё моей душой? Была ли вообще у меня душа, пока я был на Земле? Что-то я ни разу не видел реальной магии во время своего пребывания на планете Земля. Так может вместе с отсутствием магии у меня не было и души?

Но даже если предположить, что душа моя, остается третий участник трио — тело. И здесь всё было совсем плохо.

Оно было мной, фактически, захвачено у истинного владельца. Я был чужаком и у меня было нехорошее подозрение, что моё вместилище прекрасно это чувствовало.

Могла ли поэтому ци стремиться к моему уничтожению, реагируя на бессознательные импульсы тела?

Но куда важнее был вопрос: могу ли я что-то с этим сделать?

Об этом стоило хорошенько подумать.

Но вернемся к тренировкам и освоению мной огненных рисунков.

Немаловажным фактом стало изменение мощности взрывов. Имея возможность рисовать сразу несколько взрывных печатей, я был вынужден ещё дальше отойти от города, дабы не привлекать ничьего внимания.

Вот только чем дальше я уходил от города, тем больше шансов было познакомиться с дикой природой.

И в какой-то момент эти шансы стали не в мою пользу.

В тот день я как раз закончил работу над новым взрывным рисунком на очередном Бэмби, включающим в себя целых четыре совмещенных вместе огненных печати. Языки пламени красиво изгибались по кругу и стремились к центру печати, словно шипы ошейников для рабов.

«Ра-а-а-а!» — мощный рёв заставил меня подскочить и уставиться в сторону лесной опушки.

Покачивая тяжелой мордой, из леса выбирался жуткий черный медведь. Шерсть была свалявшейся и очень толстой. Не факт, что я её вообще смогу пробить даже топором. Его ноздри жадно принюхивались, но маленькие злобные глазки безошибочно смотрели на меня.

«Как там, говорилось в пословице? Видишь коричневого, ложись, черного — застынь, а белого — умри? Что-то мне подсказывает этот черный относится именно к белому типу».

Удивительно, но я не чувствовал большого страха. В сумке у меня было множество взрывных огненных и защитных ледяных печатей, а рядом стояло сразу два ксено-оленя. К слову, о последних.

— Бэмби под номером двенадцать, вперёд! Разорви этого медведя на куски! — словно только и ждав этой команды милый олененок в мгновение ока трансформировался в вызывающую крики ужаса тварь и поскакал вперёд, вытянув острые клинки перед собой.

По шкуре медведя прошла дрожь и его шерсть начала тяжелеть из-за покрывающей его каменной брони. Пара секунд и перед нами предстал монстр, который по весу переплюнул бы и целый танк.

«Так он ещё и магический. Почему я не удивлен. Последние месяцы были слишком спокойными».

Стоило Бэмби оказаться перед медведем, как последний тут же взмахнул лапой, намереваясь закончить бой одним ударом, но ксеноморф успешно проскользнул под когтями и врубился лезвиями в грудь медведя, вызвав громкий рёв боли.

«А его клинки куда опаснее, чем можно было подумать», — я уважительно посмотрел на глубину погружения лезвий, даже несмотря на каменную броню: «Правда, жаль, что моя тварь не особенно умна».

Последнее относилось к тому, что стремясь вонзить свои клинки, Бэмби совсем не обратил внимания на вставшего на дыбы медведя, который и не думал умирать.

Сомкнувшиеся огромные лапы с хрустом сломали тело оленя-мутанта, погрузив того в сокрушительные объятия.

И когда длинные клыки медведя уже собирались вцепиться в голову оленя, я отдал долгожданную команду активации взрывчатки.

«Искусство — это взрыв!»

«БУМ!» — удар огня был такой силы, что кишки и кровь медведя заляпали всё в пределах пары десятков метров.

Одна из тяжелых лап и вовсе улетела вверх и повисла на ветках деревьев. От головы же, находившейся ближе всего к взрыву, и вовсе ничего не уцелело.

На месте детонации осталась лишь покрытая кровью воронка и нижняя, изрядно выпотрошенная часть хозяина леса.

Мой горящий взгляд остановился на Бэмби номер один, который сделал мелкий шаг назад.

— Ну что, мой удачливый друг, воистину, наш ждут великие дела!

Ксено-бэмби отступил ещё на один шаг.

*****

За всеми своими экспериментами, я не забывал и о самом главном. Старом добром совершенствовании.

На заре своего пути я практиковал магию с помощью рисунка и поглощением кружащейся в воздухе ци.

Но с появлением возможности передавать магию рисункам, совершенствование стало значительно сложнее. Тем не менее я не позволил себе пасовать перед трудностями.

Одновременно я должен был следить за тем, что я вообще рисую, подавать равномерную порцию ци в кисть, держать в голове ограничения для создаваемых существ и словно всего этого мало, совершенствоваться, направляя магию за пределы ядра.

Это был адский процесс, поэтому зачастую я предпочитал совершенствоваться, рисуя неживые предметы. Так, я исключал необходимость прописывать ограничения.

Но в таком случае я не мог не заметить, что скорость моей практики заметно снижалась.

Как и ожидалось, чем больше усилий и рисков, тем выше был результат.

Конечно, я мог бы пойти на рынок и попробовать купить продающиеся тут и там травы для медитации и пилюли, которые «гарантированно» вознесут вас до бога вселенной.

Но я совершенно не доверял всем этим продавцам.

Если вспомнить риски, то глупая попытка ускорить свой путь могла привести к ужасным последствиям.

Из-за подобных ограничений мне потребовалось целых полтора месяца упорнейших тренировок чтобы перебраться с пятого, до шестого, предпоследнего уровня неофита.

И я подозревал, что это был ещё очень хороший результат из-за качества моего духовного корня. Кому-то с меньшим талантом потребовались бы годы.

Следующий уровень должен был стать решающим. Именно во время его освоения я получу возможность перейти на этап претендента. Этап, позволяющий считать себя уже не совсем человеком.

Если тот же ранг неофита продлевал жизнь человека лет на десять пятнадцать, то претендент увеличивал это время до двадцати-тридцати.

Вот только я отлично помнил, что произошло в момент пробуждения моего источника ци, и что-то мне подсказывало, что и в этот раз следовало ждать подобный исход.

Но если раньше я был совершенно не готов, то нынче я был совсем другим человеком. Я обладал знаниями и кое-какими навыками. Я не был бессловесной жертвой, как прежде.

Ещё два месяца пребывания в городе, и появилось знакомое чувство — я был способен сделать прорыв на следующий ранг и бросить вызов твари, которая по моим прикидкам, должна получится, как и прежде на целый ранг выше.

То есть, мне, претенденту, придётся иметь дело с монстром в ранге воина. А последние, как я слышал, в местной иерархии считаются уже полноценными практиками.

Это был смертельный риск, но и награда была поистине королевской.

Глава 21

Глядя на замершего всего в нескольких шагах рыжеволосого, я постарался незаметно перевести дух.

Рискнув пойти на столь опасный шаг, как призвать максимально усиленное существо, я понимал, что всё может закончиться очень печально.

Самым большим моим страхом было призвать дикую и неразумную тварь, которая сразу бросится в атаку и ей будет плевать на любые слова. В таком случае мне было бы уже всё равно, что она умрёт следом.

Однако худшего варианта удалось избежать, и созданное существо было вполне себе разумным.

Я мысленно покачал головой. Откажись я от риска, сейчас бы передо мной был послушный рисунок, но он находился бы лишь ранге претендента, что лишь удваивало нашу общую мощь.

Но если у меня получится убедить рыжеволосого следовать за мной, то моя боеспособность вырастет не в каких-то жалких два раза, а минимум в десяток, если не больше. Это не говоря уже о его мастерстве управления магией. Что-то мне подсказывало, далеко не все воины так искусны со своей силой.

Осталась всего лишь такая «мелочь», как убедить его мне помочь.

И у меня была пара идей, с чего стоит начать.

— Как же тебя тогда зовут, о бог? — с отчетливо слышимой иронией спросил я, видя как глаза рыжеволосого опасно сужаются. — У тебя же есть имя? Я думаю, имя есть у всех, даже у богов…

— Ты не достоин его знать, — отрезал мужчина. — Освободи меня и я, так и быть, не стану тебя убивать.

«Это уже прогресс. Ни тебе пыток, а просто отпустят».

— Хорошо-хорошо, — я невинно пожал плечами. — Можешь мне его не говорить, но ты ведь сам его помнишь? Если да, то подумай о нём. Как оно звучит?

Я знал, что если я попрошу сказать, он отмахнётся от моих слов, но стратегия «не думай о белом слоне», должна была сработать намного лучше.

И глядя на то, как взгляд «бога» стал несколько потерянным, я мысленно похлопал себя по плечу.

— Никак не вспоминается, не так ли? — без всякой иронии спросил я, за что тут же получил пылающий гневом взгляд.

— Как это понимать колдун?! — в гневе закричал рыжеволосый, вспыхивая фиолетовым светом. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не рухнуть на землю, от обрушившегося на плечи давления. — Что ты со мной сделал?!

— Об этом я и тебе и говорю! — сказал я, борясь с давлением. — Ты называешь себя богом и обвиняешь меня в том, что я тебя призвал и связал магией. Но где тогда твоё имя? А я тебе отвечу, почему ты не можешь его вспомнить, потому что у тебя его никогда и не было!

— Что за вздор ты несешь? — от удивления «бог» даже отменил давление, от чего я сумел облегченно выдохнуть. — Признаться, я впечатлён, что какой-то смертный сумел создать столь мощный ритуал, чтобы повлиять на моё сознание, но рано или поздно твоя магия спадет и тогда…

— Всё ещё цепляешься за эту ложь, не так ли? — фыркнул я. — У тебя нет имени, потому что я тебя создал. Нарисовал теми самыми красками, что лежат у меня в сумке, на… блин, холсте, которому, кажется, пришел конец во взрыве. Ты моё творение, так с чего бы это мне чувствовать себя виноватым?

— Глупости, — резко ответил рыжеволосый. — Все твоя слова лишены смысла. Смертный, не в состоянии создать бога!

— Мы постоянно это делаем, — пробурчал еле слышно я. — Но что тогда насчет твоей слабости? Мой первый взрыв тебя достал. Сомневаюсь, что настоящие боги так слабы.

— Ты призвал лишь часть меня, а не всё целое, — легко парировал собеседник. — Будь иначе, мне бы не пришлось тратить своё время на разговор с букашкой, вроде тебя.

— Получается, мы в тупике, — разве я руками. — Ты думаешь, что я тебя откуда-то призвал, но а я считаю, что ты лишь плод творения моей магии. Предлагаю…

— Чтобы ты не собирался сказать дальше, смертный, — прервал меня рыжеволосый. — Я не собираюсь этого делать. Я прекрасно помню твои попытки подчинить мою волю при призыве. Не думай, что твоя ложь на меня подействует.

— Вот значит, как? — хмыкнул я, после чего пожал плечами. — Тогда я вынужден признать поражение и уйти.

Я еле сдержал смех из-за ставшего очень подозрительным взгляда «бога». Он никак не мог понять, в какую игру я играл.

— Ничего не поделаешь, — продолжил я, демонстративно отворачиваясь. — Если ты не согласен со мной сотрудничать, то я буду вынужден продолжать жить, как и прежде. Кому какое дело, что меня могут убить в любую секунду тысячами разных способов? И никто ведь не придёт мне на помощь, чтобы от этого защитить. Никто не предупредит о смертельной, неминуемой опасности…

За спиной возникло ощущение угрозы. Кажется, кто-то начал что-то подозревать.

— … Единственное о чём стоит жалеть, это о последующей за моей смертью гибелью одного бога. Разве это честно, что один умрёт сразу же за вторым? Но ничего не поделаешь, жизнь жестока, и в ней умирают даже боги.

Я успел пройти лишь несколько метров, как сзади раздался скрип чьих-то зубов и звук тяжелых шагов.

Рыжеволосый был заметно меня выше, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы нагнать и поравняться со мной. Сам он шел с таким видом, будто это не он идёт с человеком, а это я иду с ним.

Причём, по лицу «бога» было видно, что ещё одна насмешка с моей стороны, и он взорвётся.

— Как тебя зовут, смертный? — к моему удивлению первым заговорил рыжеволосый. — Когда я освобожусь, то назову в твою честь пытку, которую испробую на тебе же. — правильно расшифровал, он мой взгляд.

— Хан, а тебя?

— Не зли меня, смертный! — рыкнул мужчина, но как-то без огонька. Всю дорогу он был до ужаса мрачным.

— Ну а что? Просто подумал, чтобы не обращаться же к тебе, эй, Рыжий. Может, нам придумать тебе имя? Ну или псевдоним. — быстро поправился я, заметив покрывающуюся фиолетовым свечением руку.

— Тогда придумай его. — словно так и надо ответил «бог».

— Что? Я?

— Да, а я выберу то, что подойдет.

«Любопытно», — я не мог не задуматься над сходством. Безымянная тоже просила дать ей имя. Было ли это общим для всех моих творений?

— Как насчет, Золкутона? — я не мог улыбнуться, вспомнив одну прекрасную вселенную и сделанные на её основе игры. — Как раз подходит твоему божественному профилю.

— Нет. — коротко бросил рыжий и я внезапно понял, что это будет куда труднее, чем я мог подумать.

…

— Шерхан?

— Нет.

— Сенобит?

— Нет.

— Пейн?

— Нет.

— Баал?

— Да.

— Что, серьезно? — я чуть не споткнулся, когда после очередного варианта услышал хоть что-то иное, кроме уже осточертевшего холодного «нет».

— Да. — столь же коротко ответил Баал и я начал подозревать, что не только я нахожу удовольствие в причинении кому-то боли словами.

— Тогда, Баал, пока мы говорили, то почти дошли до города. И тебе не стоит появляться там в таком виде. — я демонстративно окинул его единственную деталь одежды. — Не знаю, как одеваются боги, но люди все же предпочитают одежду.

К счастью, в этот раз не было никаких споров, но чуть позже я понял, что слишком рано расслабился.

— Дешевая одежда. Она недостойна для носки даже смертными, не то что богами. — высокомерно бурчал всю дорогу до порта Баал, пока я мрачно пересчитывал оставшиеся у меня копейки.

Надо было видеть лицо торговки одеждой, когда в её магазинчик вошел высоченный, покрытый кроваво-золотыми узорами полуголый великан. На протяжении всего времени примерки женщина буквально пожирала тело рыжеволосого взглядом.

Невольно я даже начал завидовать такому вниманию. Моё тело не могло похвастаться ни подобной статью, ни внешностью. Впрочем, я ещё рос. Может, в будущем что-нибудь и изменится.

Баал приобрёл серо-зеленый халат и коричневый пояс. На ноги же он одел деревянные шлепки. Халат он не стал запахивать до конца, поэтому открывался вид на его костистую грудь.

— Чтобы ты знал, это были почти все мои деньги! — не выдержав, возмутился я. — Что-то я не видел, чтобы ты потратил на тряпки хоть медяк. Имей уважение к моему труду!

— Это ты меня призвал, а не я тебя. Если же у тебя нет денег, то отбери, — словно объясняя прописные истины ребёнку, пояснил рыжеволосый. — В этом городе я не вижу никого, кто мог бы нам помешать. Обрушь на них ужас и разрушение, и забери то, что тебе нужно. Пусть плач и крики воронья будут нашими последователями.

— Мы не будем обрушивать ужас и разрушение на ни в чём не повинных людей, — зашипел я, натужно улыбаясь мамочке, которая с ужасом уводила своего малолетнего сына подальше от нас. — Я нормальный человек, а не какой-то там псих, чтобы устраивать резню.

— О прекрасная Аматерасу, — сокрушенно покачал головой Баал. — Какая ирония, меня призвал глупый монах. Бывает ли что-то ироничнее этого? Может, чтобы не обидеть животных, ты ещё и от поедания мяса отказываешься?

— Может быть то, что имя, на которое ты теперь отзываешься, придумано мной? — съязвил я.

— Но выбрано оно было мной. — ничуть не огорчился рыжеволосый, заставив меня вздохнуть от его толстокожести.

Добравшись до порта, я сразу двинулся к уже знакомой вывеске трактира, в котором частенько нанимал людей для обучения письменному языку.

Также там подавали далеко не самое плохое вино. В местном климате даже если воткнуть в землю палку, то она прорастет. Поэтому не было ничего удивительного, что тут росла своя вариация винограда.

После столь напряженного призыва я был бы не прочь немного отдохнуть, поесть и чего-нибудь выпить. Я лишь надеялся, что алкоголь сумеет пробиться сквозь моё обновленное тело.

Ранг претендента привнёс в мою жизнь много новых красок, и я ещё до конца не привык даже к части из них.

— Господин Хан! — трактирщик немедленно вышел из-за стойки и поспешил к столу, который мы заняли. — Рад вас снова приветствовать в моем заведении. Вы, я смотрю, поздновато сегодня. Вам, как всегда, жаренную птицу с рисом, хлеба и вина?

— Да, было бы отлично, Мэзу. — я благодарно кивнул владельцу.

— А что вы хотите? — повернулся к Баалу трактирщик, но застыл, стоило взгляду рыжеволосого встретиться с ним.

— Если ты ещё раз посмеешь со мной заговорить, я сожгу тебя на обломках твоего же дома. — ничуть не меняясь в лице, сказал Баал, после чего разом потерял интерес к дрожащему человеку.

— Не обращайте внимания на моего друга, — напряженно улыбнулся я трактирщику. — Он сегодня не в духе.

— Д-да. — нервно пробормотал Мэзу, быстро сбежав. — К-как скажите.

— Что ты творишь?! — наклонился я через стол. — Что тебе сделал этот человек?

— Мне непонятна твоя реакция, смертный, — приподнял бровь бог страданий. — Ты сильнее и могущественнее всех, кого я пока встречал в этом городе. Какое тебе дело до их мнения? Ты можешь делать всё, что тебе хочется.

— Потому что я не хочу привлекать к себе лишнего внимания, — я откинулся обратно и сел ровно. — Если ты начинаешь считать себя самым сильным, то очень быстро находится тот, кто покажет тебе, как сильно ты ошибался. Кроме того, оскорблять и тем более убивать ничего не сделавших тебе людей плохо.

— Плохо? Лишь тот, кто силён, имеет право говорить о том, что плохо, а что хорошо. Слабые же могут лишь принимать желания сильных.

— Очень уж людоедский у тебя взгляд на жизнь. — едко заметил я. Рядом появился слуга и поспешно принялся расставлять передо мной блюда. Раньше это делал сам трактирщик, но сейчас он не рискнул приблизиться к нашему столу.

— Такова жизнь, — фиолетовые глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль. — Всё наше существование сопряжено со страданием и мучением. В мучениях мы появляемся на свет, и с ним же уходим в пелену смерти. В боли нет неправды и лживых намеков. У голого человека мало секретов. У человека с содранной кожей их нет и вовсе.

— А я смотрю ты настоящий философ, — я не дал посмотревшему на меня Баалу удовольствия увидеть, как мне было не по себе от его аналогий. — Неужто пытаешься склонить меня в свою религию?

— Скорее дать тебя настоящий и правильный взгляд на жизнь, — я готов был поклясться, что увидел тень улыбки на лице Баала. — В таком случае, мне придётся куда меньше беспокоиться о том, что с тобой что-то случится.

— До сих пор удивлён, что ты больше ни разу не напомнил мне про пытки, — с намеком на юмор, но без всякого юмора заметил я. Лучше сразу обговорить этот момент, чем отдавать его на волю случая. — На тебя это как-то не похоже.

— Потому что я не вижу смысла, — я отметил, что смотреть в эти фиолетовые глаза есть нечто жутко завораживающее. — Я чувствую в тебе наличие ци. А значит, в случае необходимости ты способен самостоятельно прервать свою жизнь, что бы я не пытался сделать. Твоя же смерть станет и моим прекращением существования. Об этом я и хотел поговорить.

— М-м-м? — я не стал стесняться и принялся за еду.

— То, насколько ты слаб, неприемлемо. Там, на поляне, ты правильно сказал, что с тобой может случится всё, что угодно. Даже если я посвящу всё своё время твоей защите, и предотвращу любую опасность. Рано или поздно ты умрёшь от старости. Единственный способ этого не допустить, поднять тебя так высоко, чтобы ты сам смог позаботиться о большинстве угроз. В таком случае я смогу оставить тебя одного и заняться своими делами.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул я, проглатывая довольно вкусное, жирное мясо, по вкусу напоминающее утку. — Думаю, ещё около года-двух медитаций, и я смогу рискнуть прорваться на ранг воина…

— Слишком долго, — безэмоциональное лицо Баала выглядело очень даже зловеще. — Я не желаю так долго ждать. И, к счастью есть иной путь. Когда ты создавал это тело, то вложил в него способность, о которой ты, я уверен, знаешь. Убивая, я смогу поглощать частицу их духа, передавая часть его и тебе.

— Это слишком опасно, — я отрицательно замотал головой. — Возможно, ты готов к сражению с практиками, но мне надо подготовиться получше.

— А разве я говорил о практиках? — вопрос Баала заставил меня замереть, после чего медленно поднять голову. Фиолетовые глаза весело мерцали. — Сколько в этом городе жителей? Тысяча? Две тысячи человек? Уверен, их смерть принесёт нам обоим немало сил.

«Возможно, у меня и получится его остановить, и остаться при своём. Но имеет ли это смысл? Я ведь и сам хотел быстрее стать сильнее. Почему не позволить ему почувствовать, будто он победил? Ведь я в любом случае останусь в плюсе».

— Нет, — отрезал я. — Мы не будем убивать обычных людей.

— Тогда ты выбрал второй вариант, и это будут необычные люди. В этом есть свои плюсы. С них мы получим куда больше духа.

— Ты говоришь о духе, что это вообще значит?

— Небольшие частицы души, — раздраженно объяснил Баал. — После смерти они бы всё равно рассеялись, а так мы используем их с пользой.

— Но мне всё равно нужна тренировка. И нет, не на протяжении года. Хватит и пары тройки месяцев. Когда я тебе создал…

— Призвал.

— …То получил новый ранг. Мне нужно с ним освоиться.

— Хорошо, я могу потерпеть это время. Но ты уже придумал, чем именно мы займемся, когда ты закончишь? Лучше бы тебе это сделать сразу, иначе я пойду искать сам.

— Да, — я тяжело вздохнул. — Как я понял, секты и кланы местных делятся на три условных типа. Это светлые практики, что предпочитают медленный, но надежный путь совершенствования. Вторые, это демонические практики, они не стесняются никакими путями набора власти. Надо принести кого-то в жертву, убить ради силы собственную дочь, они сделают это с радостью.

— Очень практичный подход.

— Я знал, что тебе понравится. Ну и наконец третий, усредненный путь, самый распространённый в этих широтах, да и, наверное, везде. Используют первые два подхода по возможности и опасности. Обычно притворяются светлыми, но копни, и вылезет всякое говно.

— Что-то мне подсказывает, что ты решил остановить свой выбор на вторых и третьих?

— Точно. А скорее, именно на вторых. От их гибели мир станет чуточку светлее, ты и я наберемся сил, а самое главное, я наконец-то смогу получить на руки действенную и актуальную информацию по совершенствованию. Изначально, я думал над этим путем лет через пять, десять, но… — я смерил его недовольным взглядом.

— Я сумел предоставить тебе хороший стимул?

— Мне кажется, тебе бы больше подошло быть богом издёвки.

— Страдания можно нести и словами…

Глава 20

Возможно, кто-то сочтет мою готовность идти на столь высокий риск глупой, и я их отлично понимаю, но не принимаю.

Очень сложно понять другого человека, если сам находишься в безопасности и лишь читаешь о чьих-то трудностях.

Но я в этом мире жил уже больше полугода и откровенно устал от ожидания подстерегающей тебя опасности на каждом гребанном шагу.

Даже находясь в богом забытом городке в самой сраной части мира, я совершенно не чувствовал себя в безопасности. На Сандру мог напасть какой-нибудь свихнувшийся практик и одним ударом сравнять весь город с землей. Или это могла быть волна обезумевших зверей, решивших сменить место жительство и сметающих всё на своем пути. Или и вовсе мог быть практик немыслимой силы, что уничтожит целый континент в неудачном эксперименте.

Я устал бояться местных жителей, которые, несмотря на все свои приторные улыбки, были так далеки от меня, словно я был среди инопланетян.

Каждую ночь, засыпая, я ставил на стражу особую тварь, которая должна была напасть на того, кто вошел бы в дверь. Огромный, угольно черный паук смотревший на меня всю ночь восемью глазами был для меня милее, чем чертовы местные!

До попадания в этот мир я был довольно методичным человеком, предпочитающим выполнять свои обязательства четко и в срок. К тому же, это всегда шло на пользу моему маленькому бизнесу.

Но даже так я всегда находил время, чтобы немного отдохнуть и полениться. Я понимал, что обладаю одной единственной жизнью, и её стоит прожить так, чтобы тебе понравилось и не осталось сожалений.

Надо ли говорить, что попав в этот жуткий мир, я всё свободное время тратил на тренировки и какую-нибудь работу? И делал я это отнюдь не из-за любви к тренировкам.

Просто тяжелая, выматывающая работа была единственным способом избавиться от грызущего внутренности страха.

И если создание и подчинение моего нового творения позволит мне хоть немного ослабить стягивающую моё горло удавку, то я готов пойти на подобный риск.

Впрочем, желание рискнуть отнюдь не значило, что я планировал принять опасность, как говорится, в лоб.

Первое, что я сделал, это заминировал практически всё поле, где собрался проводить ритуал прорыва. Для этого я использовал не обычные короткие бамбуковые пластинки, а сразу длинные, которые вмещали в себя несколько огненных печатей.

В обычной жизни я бы не стал таскать эти длинные жерди, но для того, чтобы закопать их под землю, они подходили идеально.

Следующим этапом подготовки стало создание десятков злобных тварей. Здесь я позволил себе полностью отдаться творчеству.

Клинки, щупальца, когти и клыки — эти чудовища буквально ощетинились жуткими орудиями убийства, стоя вокруг меня самого и заранее купленного широкого отреза ткани, гораздо большего размера, чем я покупал ранее.

Ненависть пропитала воздух, когда мои рисунки хрипели пастями, которые из-за клыков иной раз не могли даже закрыться до конца. Природа не могла породить столь уродливые творения, но они и не должны были быть красивыми. Их единственная цель была нести смерть. И даже если бы они погибли, огненные печати на их телах сделали бы своё дело.

Но следовало поспешить, так как их запас ци был ограничен.

Я стоял напротив большого белого холста. В руках у меня была кисть и палитра, а под ногами лежали воткнутый в землю топор и арбалет с наложенным болтом.

Всё естество сжалось от того, что я собирался сделать, но мои глаза спокойно смотрели на будущую работу.

Подготовка началась ранним утром, а уже была середина дня. Стоило поспешить, если я не хотел закончить ночью.

Первым делом я ослабил контроль и позволил источнику ци начать испускать энергию в полной мере, усиливая тем самым чувство перехода. Тело начало подрагивать, ощутив важность момента и его опасность.

Каждый переход был не только возможностью, но и риском. Хоть Лиан и рассказала мне, что следует делать для успешного перехода с неофита на претендента, всегда была возможность, что что-то пойдет не так. Вот почему некоторые совершенствующиеся в какой-то момент сознательно отказывались от движения вперёд, понимая, что их шансы на успех слишком малы.

Удостоверившись, что ядро ци достаточно разогнано, я взялся за второй этап, перестав давать энергии рассеиваться из моего тела прочь, и аккумулируя её вокруг моего же ядра.

И чем дольше я мешал этому естественному процессу, тем сильнее ядро ци волновалось и раскручивалось.

Прямо сейчас я искусственно создавал в нём напряжение и давление, с помощью которого принялся формировать вокруг ядра ещё одну, более плотную оболочку. Именно благодаря ей претенденты способны хранить в себе куда больше энергии.

Однако ци не желала смирно лежать и позволять создаваться своим же ограничителям. Подобно магме из ядра планеты, она вырывалась наружу вулканами, круша тонкую оболочку, которую я тут же снова латал.

Если я потеряю контроль сейчас, в начале процесса, то получу тяжелые энергетические травмы, но смогу вылечиться. Произойди это дальше, урон будет уже не поправимым.

Прорыв был тяжелым и муторным процессом, но он был лишь частью той задачи, что я на себя возложил.

Кисть мягко коснулась краски на палитре, после чего оставила первый след на белоснежном полотне. В ту же секунду хаотичные потоки ци в ядре дрогнули и принялись двигаться, формируя единый водоворот. И чем больше я добавлял мазков, тем упорядоченнее двигались потоки, ослабляя давление на создаваемую оболочку.

Воистину, рисование идеально сочеталось с моей техникой прорыва на новый ранг.

Я долго думал над тем, что же создать. В голове роились десятки идей, но в конце концов я решил остановить свой выбор на чем-то человекообразном.

В случае, если я добьюсь успеха, то мне потребуется тот, кто не будет привлекать лишнего внимания, и кого я смогу легко замаскировать.

По этим же причинам я собирался нарисовать совершенно обычного человека. Я не сомневался, что у него появятся какие-то способности, но зато сразу будет маскировка.

Вот только когда я приступил к работе, я ощутил странное чувство. Оно было сродни вдохновению, когда мысли мчаться вперед, а рука стремительно рисует то, что порождает твой воспаленный разум.

Но на этот раз, как бы странно оно не звучало, я понятия не имел, что представляет эта неизвестная величина.

Передо мной во весь рост встала возможность, дающая мне сложный выбор.

Я мог продолжить свою работу и нарисовать то, что планировал с самого начала, или поступить совершенно иначе, отдавшись неизвестному чувству и позволив ему сотворить нечто новое. Нечто великое.

Это будет совсем другая картина, не та, что я собрался нарисовать. Я откуда-то четко знал, что моё собственное создание будут относительно слабо. Оно не получит ранг воина, а застынет где-то в середине пути претендента.

Но если я рискну, то порожденное существо будет каким угодно, но не обычным.

Мир словно застыл, оставив только меня и представшую передо мной картину с впечатанным в неё смутным человеческим силуэтом.

Лишь от меня зависел выбор и я с улыбкой принял решение, позволив вдохновению нести меня на волнам искусства.

В этот день я отвергаю страх. Победа или смерть — вот мой девиз в сегодняшней работе.

Сегодня я мог создать истинный шедевр, так какой художник струсит, выбрав что-то меньшее?

Рука с кистью привычно наносила мазок за мазком, следуя за возникающими в голове яркими вспышками. Даже по отдельным частям работы становилось понятно, что это нечто куда более сложное, чем я планировал изначально, но это меня не сильно волновало.

Но даже следуя за вдохновением, я не забыл о собственной безопасности.

Воспользовавшись отстраненностью сознания, я обрушил всю свою волю в кисть, желая впечатать свои желания в будущее творение.

И это оказалось куда сложнее, чем с обычными тварями.

Даже не родившись, неизвестная сущность упорно противилась любым ограничениям, которые я пытался на неё наложить.

Тем не менее меня спасало то, что в отличие от неё, я был полностью в сознании, и от этого зависела моя жизнь!

К несчастью, чем больше существо прорисовывалось, тем сложнее мне было.

В какой-то момент я и вовсе осознал, что не в состоянии полностью прописать контроль. Моё творение было слишком сильным, и моя воля не справлялась даже с его частичным воплощением.

Следовало что-то срочно придумать, а не слепо продолжать проигрышную битву.

Резко отпустив давление и заставив своего противника «провалиться» и растеряться, я выпустил новую порцию ци с совершенно новым приказом, который впечатался в завершающуюся форму сущности и мгновенно к ней прилип.

Существо просто не успело среагировать и приспособиться, от чего упустило мой последний «удар». И хоть он был максимально простым, чтобы успеть его создать, я не мог не улыбнуться.

Тем временем же рисунок был уже почти закончен, а моё энергетическое ядро нетерпимо вращалось и бурлило в практически законченной оболочке.

И стоило моей кисти сделать последний взмах, как мощная вспышка энергии отбросила меня на шаг от картины.

Но я совершенно не обращал на это внимания, чувствуя, как мои кости, мышцы и связки, хрустят и меняются, поддаваясь струящейся из ядра изменённой ци. Моё тело стремительно приспосабливалось к новым силам, а вслед за телом менялось и восприятие мира.

Неизвестное давление, что, казалось бы, раньше было естественным, исчезло, и я вздохнул полной грудью, ещё лучше чувствуя окружающий мир.

Хотелось смеяться, петь и кричать, но я заставил себя подавить все эти глупые реакции, ведь ещё ничего не закончилось.

Я быстро начал закрывать и забрасывать банки с краской в сумку. Часть из них обязательно прольются, но это будут проблемы будущего меня.

Толчок стопы и с помощью улучшенной нечеловеческой реакции я подхватываю подброшенные топор и арбалет. Они так неторопливо плыли в воздухе, что у меня не было никаких проблем, чтобы ловко подхватить каждый из них.

Обзаведясь оружием, я быстро отступил подальше от законченной картины, с которой происходило что-то неладное.

Окружившие всю поляну нарисованные твари начали волноваться и беситься. Их хрипы и вой заставляли меня напрячься ещё сильнее.

От холста исходило еле видимое, но всё усиливающееся фиолетовое сияние, заставляющее траву и комки земли медленно, кружась, подниматься вверх.

Треск!

С еле слышимым хлопком ткань холста натянулась, очертив чью-то ладонь с «той стороны». Оценив преграду, ладонь неизвестного на этот раз с силой нажала и прорвалась вперёд, показав сухую, но покрытую мускулами человеческую руку, за которой последовало плечо и наконец голова сотворенного существа.

Ухватившись за края картины, которые мистическим образом совершенно не дрожали, они буквально застыли в воздухе, словно это какой-то портал, неизвестный высвободил вторую руку, после чего единым рывком бросился вперёд.

Казалось, он должен удариться о землю, но покрывшее его фиолетовое свечение остановило падение и позволило ему мягко коснуться ногами поверхности.

Я резко вздохнул, наконец-то увидев, что же именно было создано с помощью моей силы. Словно бы спала некая пелена, что всё это время мешала мне воспринимать реальность до конца.

В его внешности угадывались знакомые очертания, что я видел в разных местах массовой культуры, но даже так в нём было нечто беспокоящее.

Длинные, неопрятные рыжие волосы торчали во все стороны и частично опускались на худое и костистое лицо, на котором двумя жерлами сияли темно-фиолетовые глаза.

Но если лицо существа было похоже на обычного человека, то вот его тело таким не являлось. Невольно, я отметил, что в отличие от других творений, это не имело и кусочка краски, и выглядело абсолютно живым.

Грудь, руки, живот рыжеволосого были словно бы покрыты ритуальными «татуировками», если бы последние были в виде содранных полосок кожи.

Видимо, с момента «срезания» прошло много времени, поэтому мясо заросло, но кожа так и не восстановилась, оставив извилистые кроваво-красные канавки по всему телу.

И словно этого было мало, неизвестный художник усложнил «боди-арт», добавив к ярко красному, золотой, судя по форме рубцов, впечатывая раскаленный металл золотистого цвета рядом с содранной кожей.

Какой бы способ в этом изуверстве не использовался, но металл намертво прикрепился к существу, став его неотъемлемой частью.

И какой бы ужасной не была эта картина, у неё была удивительная красота и законченность, ведь неизвестный «художник» явно знал своё дело.

Тело существа было очень худым, от чего живот сильно впал, а жировая прослойка словно бы умерла в корчах, но при этом мышцы творения ничуть не пострадали. За такую сушку, бодибилдеры на Земле, вероятно, убили бы кого угодно.

Одет он был лишь в короткие, свободные серые штаны.

Мы оба застыли, внимательно разглядывая друг друга и не стремясь сделать шаг первыми.

Когда-то меня задели слова Безымянной про мою попытку её убить. В этот раз я собирался дать своему рисунку шанс…

Рыжеволосый ничуть не меняясь в лице, лениво поднял руку, и я еле успел упасть на землю, когда у меня над головой пронесся фиолетовый шар дрожащего воздуха.

Бум!

Я ошарашенно оглянулся, чтобы увидеть, как магический удар неизвестного оторвал целый ствол дерева и впечатал его в другие деревья.

— Вот, значит, как?! — рыкнул я, вставая с земли. — Хотел по-хорошему, ну раз не получается, то давай тогда по-твоему!

«Взрыв!»

Фиолетовые глаза резко сузились, словно он понял, что я сделал, но уйти он уже не успел, когда его позиция скрылась в облаке мощного взрыва.

Мне пришлось пригнуться, воткнуть топор и упереться ногами в землю, чтобы меня не снесло ударной волной.

Будь я всё ещё неофитом, всё было бы зря, но улучшенное тело претендента с честью справилось с подобной задачей.

Фиолетовая вспышка и черный дым разлетелся клочьями во все стороны, открывая стоявшего в глубокой воронке подкопчённого рыжеволосого. Взрыв не прошел для него бесследно. Тут и там виднелись небольшие порезы и ожоги, но, в целом, его состояние было некритичным. Самое же главное он всё ещё стоял и явно не собирался падать.

Его шаг ко мне и моя следующая команда совпали.

Первые твари бросились к рыжеволосому абсолютно беззвучно. Они в мгновение ока сократили дистанцию и уже открыли пасти, как фиолетовая энергия обрушилась на них сверху, давя в лепешку и размазывая по земле.

Грохнули очередные взрывы, когда сработала взрывчатка на их телах, но покрытый красно-золотыми шрамами мужчина даже не сбился с шага.

Очевидно, парой взрывов его было не смутить.

Как хорошо, что у меня их было больше, чем пара.

Разом взревев, все твари, рвя когтями траву, кинулись вперёд. И только этого и ждав, я тут же начал последовательно активировать заложенные под землей огненные печати.

Буря разрывов покрыла всю поляну, начисто уничтожая всякий намек на траву, оставляя лишь уродливую и опаленную, дымящуюся почву. Уши частично оглохли и болели, но я не позволял себе и секунды отвлечения, ведь мой противник и не думал погибать!

Нахмурившись, рыжеволосый был вынужден стать серьезнее, ведь число тварей было велико даже для него.

Его руки покрылись фиолетовой энергией, и он начал бить ей, оставляя целые просеки в моих монстрах. Если бы мне нужно было догадываться, то его магией была сила гравитации.

Сила его толчков была такова, что останки некоторых монстров улетали вверх, теряясь где-то вдалеке. Других стесывало об землю, а третьих скатывало в уродливые шарики.

Однако монстров было слишком много, и каждый из них был снабжен взрывным гостинцем.

Так, я сумел оценить возникающий вокруг него в момент удара фиолетовый круглый щит. Правда, использовать его он предпочитал пореже, видимо, стараясь экономить энергию.

Чем я и воспользовался.

Свистнула стрела и я возблагодарил всех богов, а в особенности Бога риса, за удачу. Я выпустил уже несколько болтов, но лишь один из них все-таки нашел свою цель.

Правда я слишком рано радовался.

Хоть мой болт и воткнулся в плечо рыжеволосого, но даже не сумел далеко войти в его плоть.

«Вот что значит ранг воина». — с холодком понял я: «Это уже нифига не человек».

Рыжеволосому надо было лишь дернуть рукой, чтобы болт вышел из ранки и упал вниз.

Постепенно сражение начало затихать.

Противник навострился бить широкой фиолетовой волной, способной подбросить сразу несколько врагов, чем он и пользовался, убивая всех, кто пытался к нему подобраться.

Оставалась ещё небольшая полоса минного поля, но о ней подозревал и рыжеволосый.

Жест светящейся фиолетовым рукой и весь верхний слой дерна передо мной был резко отброшен вправо. Невольно я отметил, что брось он это всё мне в лицо, то я не факт, что сумел бы пережить, что-то подобное.

Я выкинул арбалет в сторону, видя его полную несостоятельность, а в глаз я в любом бы случае не попал. Топор в моей руке покрылся черной краской и с него начали падать тягучие капли. В этот раз не пожалел ци, хоть и понимал, что у меня очень мало шансов добраться до этого противника.

Не доходя до меня нескольких метров, фиолетовоглазый застыл, прожигая меня тяжелым, давящим взглядом.

— Смертный не может командовать Богом. Развей свою магию, червь, и тогда твои страдания будут лишь вполовину так мучительны, как должны быть. — голос незнакомца был ему под стать, высокомерный и низкий. Слушая сказанный таким голосом приказ, хотелось тут же броситься его выполнять.

— И чего же именно ты бог? — ничуть не волнуясь, уточнил я.

— Я бог страданий, смертный, — пальцы рыжеволосого пробежались по его покрытой шрамами коже. — И если ты продолжишь тратить моё время, твоя жизнь закончится здесь и сейчас.

— Я бы может и поверил в это, — я все-таки не сумел удержать насмешку. — Если бы мы оба не знали, что ты не можешь меня убить. Если, конечно, не хочешь умереть сам.

Последний приказ, что я успел закинуть сквозь его защиту, был до крайности прост и недвусмысленен. Если умру я, то и он отправиться следом за мной.

— Смертный, — тонкие губы покрытого шрамами мужчины тронула еле заметная ухмылка. — Если я не могу тебя убить, это не значит, что я не могу с тобой сотворить нечто, что хуже смерти.

— Возможно, — я улыбнулся не менее холодно. — Но хоть я и не сумел тебя полностью подчинить, ты тоже не сумел сбросить все из моих приказов, не так ли?

Ухмылка рыжеволосого пропала и между нами вновь повисла тяжелая тишина.

Глава 22

Джунсо с восторгом смотрел на ту, кто за последние полгода стала его источником безмерного восхищения. Прибыв в секту, она за считанные месяцы добилась таких результатов, что о ней услышал даже сам глава их отделения секты Золотого пути! А ведь он был аж высшим!

Стать высшим значило войти в небольшое число людей, имена почти каждого из которых были на слуху. И такой человек заинтересовался судьбой Таймин.

Сам Джунсо был обычным практиком, сумевшим к своим тридцати годам еле-еле достигнуть ранга претендента. Он понимал, что его максимум это ранг воина. И то, было мало шансов, что у него это получится, даже если бы он получил высококачественные расходники.

Но невозможность достичь Небес не помешала Джунсо восхищаться чужим талантом, особенно у кого-то вроде прекрасной Таймин.

Вначале появление пускай красивой, но ничем особо не примечательной девушки, почти не привлекло ничьего внимания. Ученики самых разных возрастов постоянно прибывают в секты и в этом не было ничего нового.

Впрочем, если быть до конца объективным, то даже тогда многих заинтересовало почему достопочтенный Ёну, один из старейшин южного представительства секты Золотого пути так заботился и трясся над какой-то, никому не известной нищенкой.

Сам Ёну был на ранге возвышенного, следующем после ранга воина этапе. Достигнуть его было невероятно сложной задачей, которую смогли выполнить лишь считанные единицы из всех, кто жил за пределами Великих Империй.

Как в этом мире всё и заведено, все хоть сколько-то богатые духом земли заселялись в первую очередь, от чего самые лучшие места могли сохранить лишь поистине сильные кланы, секты и города.

Некоторые из земель имели столь богатый духовный фон, то для его защиты от других, совершенствующиеся были вынуждены объединяться, что порождало поистине чудовищные по силе альянсы, которыми и были Великие Империи.

Внутри них постоянно шла жестокая война за власть между сектами и кланами. Тем не менее они были вынуждены держать своё противостояние под контролем, дабы их не уничтожили другие подобные союзы.

Каждая из Империй обладала сильнейшими практиками, сектами и мастерами, призванными защищать бесценные алхимические материалы, растения и ресурсы порождаемые богатыми на ци землями.

А защищать приходилось не только от людей, но и от стремящихся к таким местам магических тварей. Иной раз сила порождаемых миром монстров была такова, что целые города оказывались уничтожены и эти места объявлялись проклятыми.

Странам было проще ограничить туда проход, чем тратить бесчисленные жизни в бесконечных войнах.

Но если есть богатые духом земли, то есть, соответственно, и те, кому повезло не так сильно.

В них росли заметно более слабые «расходники» для совершенствования, поэтому и практики там зачастую были куда слабее. А с определенного уровня силы, практикам могли помочь лишь самые мощные магические эликсиры.

Подобная система вынуждала совершенствующихся высокого уровня постоянно искать места с большей концентрацией ци, чтобы быстрее прогрессировать до момента наступления старости.

В конце концов лишь единицы получали особо качественные корни духа. Большинство было вынуждено тратить на развитие своей ци годы и десятилетия. При этом, несмотря на увеличивающуюся продолжительность жизни они все так же старели, от чего в какой-то момент проигрывали битву со смертью.

Даже будь ты возвышенным или даже высшим, спустя сотни лет жизни старость приходила и к ним.

Единственный способ обмануть смерть, это достичь полубожественности, что продлит твою жизнь до невероятных, пускай и конечных величин, или сделать поистине невозможное, добившись полной божественности.

В истории этого мира имелось несколько примеров первого и лишь мифы о последнем.

Но вернёмся к секте Золотого пути, куда возвышенный Ёну и доставил бессознательную Таймин.

Секта Золотого пути являлась одной из сильнейших сект мира совершенствующихся, который носил гордое название… Мир. Его жители, как оказалось, были не самыми творческими людьми.

Секта пути обосновалась в одной из Великих Империй, а точнее, в империи Ульсан.

Золотой путь контролировал многие из важных постов в Ульсане. Также он протянул свои корни и в другие, куда менее развитые страны, где основал свои представительства.

Зачастую, это были крупные по местным меркам секты, которые решили стать данниками Золотого пути и выплачивать им процент за счет особо талантливых практиков, так как артефакты и расходники были по меркам Великих Империй тем ещё мусором. В обмен же они получали знания, которые в ином случае, им было никак не достать.

Нет-нет, в обмене членами секты не было никакого рабства. Золотой путь относился к, насколько это возможно с местными нравами, светлым сектами, поэтому старался хотя бы делать высокоморальный вид.

Если какой-то талантливый практик вырастал из представительства, то ему тут же поступало предложение перейти в основную секту. А если вспомнить постоянную пропаганду, то нет ничего удивительного в желании талантливых практиков отправиться на дальнейший рост в Ульсан.

И здесь на сцену выходила Таймин. Внимание возвышенного Ёну привлекло интерес других старейшин представительства. Они осторожно принялись наводить справки, но скоро это потеряло всяких смысл, ведь спустя пару месяцев по секте прошел поразительный слух.

Начиная со слуг и заканчивая старейшинами, все обсуждали новичка, у которой одни из самых чистейших корней, что только видело это представительство.

Надо ли говорить, что узнавший о подобном глава представительства немедленно отдал указ старейшинам сделать всё, чтобы попавший в их руку алмаз был огранен в великолепный бриллиант.

Глава уже мысленно потирал руки, что он сможет получить за столь качественного кандидата.

Но слухи о невероятном таланте многих заставили испытывать скептицизм.

Любой совершенствующийся знал, что хоть талант — это невероятно нужная вещь, но многое зависит и от самого практика.

Какими бы талантами тебя не наделили небеса, если ты дурак, то не сумеешь ими даже воспользоваться.

Вот только скоро все злопыхатели резко поняли, насколько же они ошибались.

Казалось, Таймин была вездесуща. Получив возможность учиться у лучших, она с жаром бросилась постигать всё, что только могли ей предложить.

Она была на боевых тренировках, так и в библиотеке, листая бесчисленные свитки. Её видели учащейся стрелять из лука и драться на мечах.

Старейшины и учителя были горды обучать столь интересующуюся их знаниями девушку. Они понимали, что если Таймин сможет возвыситься, то есть вероятность, что она не забудет и про них.

И здесь, многие бы подумали, что появление столь талантливого ученика настроило бы многих против неё. Человеческая зависть мощная штука, и она многим испортила жизнь.

Поначалу так и было, но Таймин быстро это исправила.

Её харизма, несомненный талант и умение покорять сердца очень скоро позволили ей обзавестись огромным количеством друзей, которые чуть ли не дрались за право с ней общаться.

Те же, кто был против, были вынуждены замолчать, дабы не столкнуться с гневом её фанатов.

Не стал исключением и бедный Джунсо. Его сердце было в мгновение ока покорено пленительной красотой золотоволосой богини.

Не будучи самым сильным, он тем не менее был самым умелым в том, чтобы разом улавливать любые желания своей госпожи.

Это позволило ему находиться в её компании даже больше тех, кто был намного его сильнее или знатнее.

Но чем больше Джунсо наблюдал за объектом его поклонения, тем сильнее замечал, её грусть и то и дело вспыхивающую злость.

Таймин поглощала знания не столько в желании что-то узнать, сколько чтобы к чему-то подготовиться.

Джунсо был бы и рад узнать, что так тяготило душу его объекта воздыхания, но на все вопросы Таймин отделывалась шуточками и никогда не говорила правду.

Одно Джунсо знал точно. Если он, или любой из поклонников Таймин, узнают кто именно посмел так сильно огорчить Таймин, то они сделает всё возможное, что этот кто-то пожалел, что вообще родился на свет!

*****

Король Минхо выглядел на сорок, хоть разменял уже полторы сотни лет. Он носил черную, густую бороду и имел вид довольно доброго человека, но это была бы последняя ошибка тех, кто поверил бы его внешности.

Сидя у себя в кабинете, его королевское величество Минхо Панг изволил пребывать в глубоких раздумьях. И думы короля ни в коем случае нельзя было назвать легкими.

Казалось бы, королевство Асан, включающее в себя аж несколько княжеств и других более мелких территорий, находилось в расцвете сил. Клан Панг крепко держал власть, и никто во всем королевстве даже помыслить не мог о том, чтобы бросить им вызов. Запасы алхимических ингредиентов были полны, а сокровищница хоть и не ломилась от золота и духовных камней, но тоже не являлась проблемой.

Да, они были меньше и слабее любой из других Великих империй, но они вполне успешно торговали с несколькими из них, и довольно уверенно смотрели в будущее.

Вот только король Асана всё равно был не радостен, ведь в связи с недавно полученными им тайными сведениями, вскоре, через пару лет должна была наступить очередная Волна безумия.

Последней называли то время, когда магические звери сбиваются в гигантские стада и буквально сметают всё на своем пути. Если на пути подобной катастрофы попадаются города, то их участь незавидна.

Хоть большинство тварей и слабее среднего практика, но зато монстров неисчислимо больше, плюс среди них то и дело попадаются настоящие чудовища, а шансы на то, что нынешняя Волна безумия минует города ничтожно мала.

Подобные волны могли длиться, как несколько месяцев, так и несколько лет.

Как подозревали многие совершенствующиеся, появление Волн было связано с изменением подземных меридиан, энергетических лей-линий, что пронизывали весь мир.

Звери чувствовали их ослабление и спешили туда, где они наоборот становились сильнее.

Надо ли говорить, что большинство крупных столиц и представительств сект как раз и находились в главных узлах лей-линий?

Однако, как бы это было ни странно, даже не это беспокоило Минхо Панга, одного из сильнейших практиков клана, что правил в королевстве Асан.

По расчетам его советников, основной удар звериной орды должен пройти мимо их королевства, от чего им придётся иметь дело лишь с её побочными «стадами». С силой их армии в этом не было никаких проблем.

Но куда интереснее было куда именно придётся самый большой удар.

И если верить полученным последним донесениям, то больше всего должна была пострадать Великая Империя Хаэн.

Это должно было стать последним гвоздем в крышку гроба империи Хаэн, которая и так уже которое десятилетие приходила в упадок.

Лет сто назад Хаэн была одной из сильнейших стран в мире, но эти времена давно прошли. Неумелое руководство императорской семьи привели к нескольким тяжелым ошибкам, паре проигранных войн и потерям среди сильнейших практиков Империи и их вассалов.

Беды не обошли стороной и сам клан Чан Ди, правящий империей уже многие поколения. Она потеряла много влияния, став лишь немногим сильнее своих вассалов, что было чрезвычайно опасно.

Плюс, нынешний император Джевон оказался чрезмерно любвеобилен и не стеснялся плодить бастардов, которых он не только не ограничивал, но и давал важные места в своей стране.

Да, когда император был силён и молод, подобный подход себя оправдывал, так как он разом поставил на многие должности верных ему людей.

Вот только чем больше старел император, тем опаснее становилась ситуация в стране. Бастарды росли и набирали силу и влияние. И если раньше Джевон, как сильнейший практик империи мог чувствовать себя в безопасности, то с годами всё менялось.

Как слышал Минхо Панг, изначально Джевон поставил всё на то, что у него получится прорваться в ранг полубога, следующий после высшего этап. В таком случае император бы отбросил старость и стал практически бессмертным существом.

Но его ставка себя не оправдала. Император не только не сумел прорваться на столь могущественный этап, но и повредил собственный духовный корень.

С каждым годом его сила падала всё сильнее, а здоровье ухудшалось.

И даже так у империи была надежда, так как около десятилетия назад Джевон Чан Ди женился на дочери одного из своих могущественнейших вассалов, князя Сонг из клана Хан.

Их союз должен был укрепить положение клана Чан Ди и ослабить позиции всех ублюдков и это какое-то время работало.

У дочери Сонг Хана родилась прекрасная маленькая малышка. В небольшом возрасте сложно точно определить качество духовного корня, но даже так были хорошие шансы на отличную наследственность.

Чан Ди официально объявил девочку своей наследницей, но случившееся уже спустя пару месяцев ужасное нападение, в котором погибли жена и дочь Джевона вновь обрушили все планы Императора.

В тот день в императорском дворец сгорела не только семья императора, но и всякая надежда на лучшее будущее для Империи Хаэн.

Прошло больше двух десятилетий, а Чан Ди так и не назвал нового наследника.

И теперь новости про Волну безумия.

Даже сейчас армия Империи всё ещё сильна, но после волны всё может измениться кардинально.

И король Минхо Панг был полон решимости воспользоваться этим подарком судьбы, отхватив для своего королевства несколько важных территорий.

Он не сомневался, что к разделу присоединятся и другие игроки, но Минхо собирался воспользоваться ситуацией по полной.

*****

Лиан тяжело дышала, смотря, как кровь стекает с её сбитых костяшек пальцев. Грудная клетка болела, наверное, сломано ребро, но эта боль была уже столь привычна, что девушка почти на неё не обращала внимание.

Чуть в стороне валялись тела, других растерзанных учеников и убитых магических зверей.

Лишь она одна пережила эту бесчеловечную тренировку.

Опять.

Когда Лиан только оказалась в этом месте, как потом стало известно, подземной базе демонических практиков, она была полна уверенности, что сможет отсюда сбежать.

Как оказалось, у её учителей было много способов растоптать все её надежды в пыль, дав понять, что единственными друзьями, что её никогда теперь не покинут, будут страдания и страх.

Её учителя… Даже думая о них, Лиан приходилось сдерживаться, чтобы не начать дрожать.

В них не было ни капли жалости, сострадания или человечности.

Кроме самой Лиан, одна из тренировочных баз секты Пожирающей тьмы впустила в себя множество других кандидатов на обучение. Всего их была сотня, но спустя полгода «обучения» осталось лишь три десятка.

Драки с другими учениками, сражения насмерть со зверями, терпение физических и психологических пыток.

Их старательно ломали, дабы сваять из обломков их личностей нечто, что стало бы полезно демонической секте.

Но как бы учителя не старались, Лиан выдержала все их «уроки». Она сделала вид, что смирилась и подчинилась, но в глубине души в неё всё ещё горел огонек непокорства и жажды отомстить.

Возможно, одной из причин, почему она смогла сохранить эту частичку, была необходимость учителей сдерживаться, чтобы не испортить её талант.

Секта Пожиращей тьмы по праву оценила её невероятный потенциал. Они не могли позволить потерять столь перспективного кандидата, поэтому были вынуждены немного ограничивать свои садистские наклонности.

Иногда Лиан вспоминала свою деревню, Таймин и Хана, но эти воспоминания с каждым днём становились все тусклее, а на их место вставала окружающая тьма, которой было вдосталь в этих проклятых подземельях.

И хоть сейчас она была слаба, Лиан была готова ждать.

Рано или поздно она обретёт силу и тогда она поговорит со своими «учителями» совсем по-другому.

Также Лиан было очень интересно, какую именно цель перед собой ставит секта Пожирающей тьмы.

Хоть с учениками особенно не делились информацией, но какие-то крохи сведений всё равно просачивались.

Так, стало ясно, что паутина этой секты охватила уже многие страны. И как бы Лиан не хотела с ними расправиться, она понимала, что это будет совсем не просто.

Глава 23

Моя договоренность с Баалом осталась в силе, поэтому последние месяцы я постарался провести максимально продуктивно. И, в целом, добился успеха в этом начинании.

Было потрачено немало времени на тренировки со своим новым телом. Разница между неофитом и претендентом была, мягко говоря, чувствительной.

Если бы мне требовалось привести сравнение, то достижение ранга неофита вывело меня на превосходную для человеческого тела форму. Но отсутствие большого количества мышц и навыков, не позволяли мне по полной воспользоваться этой возможностью.

Это как если бы улучшить все мышцы «анорексика», но недостаток их количества даст тебе лишь отличную форму, а не великую.

Достижение же этапа претендента небрежным жестом выкинуло в окно все условности, от чего наличие даже тех мышц, что у меня были, позволило мне достичь идеала человеческого здоровья.

Сила бурлила в теле, буквально упрашивая её на что-нибудь пустить. Иногда казалось, что стоит ударить по тому же воздуху, и мир крутанется вокруг своей оси.

Опасное заблуждение, которое я быстро вытравил в своих ежедневных поединках с Баалом.

Непонятно как, но мой рыжеволосый спутник обладал не только знаниями по магии, но вполне неплохо знал рукопашный бой и, по его словам, имел представление о сражении молотами.

Тогда же я смог в полной мере осознать разницу между кем-то в ранге воина и претендента.

Очевидно, кривая роста сил в зависимости от ранга, была совсем не равномерной. Каждый новый ранг значительно больше чем в два раза увеличивал силу того, кто сумел его освоить.

Даже простой удар воина мог бы прикончить меня с одного попадания, поэтому Баалу приходилось постоянно сдерживаться, что не добавляло ему хорошего настроения.

Однако вечно недовольный фиолетовоглазый был вынужден признать, что у меня были успехи, как в рукопашной драке, так и в «битве» на бамбуковых палках. Последние от нашей силы постоянно приходили в негодность, но материала им на замену было больше чем достаточно.

Куда сложнее было убрать синяки, которые щедро покрывали всё моё тело. Но я не жаловался, понимая, что лучше испытать боль сейчас, чем отрубленные конечности или голову потом.

К слову, о Баале. Занимаясь своими делами, я не переставал наблюдать за своим первым успешным разумным творением, и это было более чем интересно.

Если первые дни рыжеволосый ещё терпел и предавался безделью, то очень скоро он заскучал и начал тяготиться своей праздностью.

У меня было много догадок о том, как же он выйдет из нынешнего положения, но его выбор заставил меня уронить челюсть.

— Это что такое? — я глупо ткнул пальцем в вязальные спицы, которые ловко мелькали в пальцах Баала.

Рядом с любопытством тёрся Бэмби Первый. После моего возвращения обратно на место создания Баала, оказалось, что самый первый ксено-олененок выжил, хоть и испытывал недостаток ци.

Такая большая удачливость дала ему право на собственное уникальное имя и ежедневное пополнение запаса ци. Спустя же ещё пару недель он сумел ещё раз привлечь к себе внимание, когда стало ясно, что его запас ци неуклонно растёт и он способен куда дольше обходиться без подпитки.

Так, Бэмби Первый превратился из забавной игрушки судьбы в перспективный экспериментальный образец, что ещё больше повысило его ценность.

Отношения между Баалом и Бэмби Первым были удивительно теплыми. Я не заметил ни разу, чтобы Баал угрожал ему смертью, пытками или жестокой расправой, когда тот бродил рядом, что могло считаться очень высоким уровнем доверия.

— Смертные в наши дни всё глупее и глупее, — покачал головой Баал. — Ещё немного и вы вовсе разучитесь дышать и очистите от себя эту землю. Не могу сказать, что я сильно против подобного исхода событий, но признаться, без существования смертных было бы как-то странно. Должны же быть существа, на фоне которых мы, боги, показывали свою идеальность? Конечно, есть животные, и они почти-почти сравнялись со смертными, но ведь они не умеют говорить. Хотя, с другой стороны, это ведь можно рассматривать и как преимущество…

— Какого черта ты, бог, вяжешь, эти гребанные маленькие рыжие… варежки?! Да и откуда у тебя вообще взялись эти спицы и нитки?! — чувствуя, как у меня на лбу наливается кровью вена, процедил я. Баал обладал поистине божественным умением выводить собеседника из себя.

Да, этот проклятый «божок» не мог нанести мне прямой урон, но как в том анекдоте, он умел делать больно иначе!

— Во-первых, — Баал даже не прервался от своего занятия. — Это не варежки, а ботиночки для Бэмби Первого.

— Зачем оленю ботинки? — я ошарашенно перевел свой пылающий взгляд на невинно пинающего копытцем землю Бэмби.

— Потому что я так захотел, — пожал плечами Баал, и я понял, что продолжение этой темы ведет к безумию. — Во-вторых, я Бог, поэтому делаю всё, что захочу.

— Но боги не вяжут варежки!

— Ботиночки, — поправил Баал, не меняясь в лице. — А насчет, должен — не должен, боги сами решают, чем хотят заняться.

— А откуда нитки? — у меня возникло нехорошее подозрение.

— Забрал у торговца тканями… — нехорошее подозрение, разом трансформировалось в абсолютную уверенность.

Но не успел побледневший я выразить, насколько же он нас подставил, ограбив одного из торговцев, как Баал закончил.

— … ему как раз подвезли подводу с материалами. Я перенёс ткани с помощью магии на склад, вот он мне и подарил несколько клубков нитей и спицы.

— Удивлён твоей добротой. — честно признался я, облегченно выдохнув.

— Я держу своё слово. Три месяца и не днём больше, — в глазах рыжеволосого было предупреждение. — Вопрос лишь в том, держишь ли ты своё.

Тот разговор оставил приятное понимание, что несмотря на свою кровожадность Баал умел себя контролировать. И не устроит на ровном месте кровавую баню.

Надо было видеть лицо бедного Таку, владельца постоялого двора, когда он понял, что в его «гостинице» будет проживать ещё один практик, который не заплатит ему и медяшки.

За всеми делами и тренировками были у нас с Баалом и куда более философские разговоры.

— Скажи, а откуда взялось столь яростное желание меня убить? — как-то спросил я его под вечер, когда уже совершенно ничем не хотелось заниматься.

Мы тогда уселись в полутемной гостиной, смотря на тихо потрескивающий огонь очага. Баал как всегда возился со своими нитками, которые таскал повсюду с собой, а я небрежно вырезал новые формы стихийных знаков на заранее подготовленных пластинках.

Мне было достаточно подавать минимальное количество ци, чтобы чувствовать, получилось у меня или нет. Даже если бы знаки сработали, то они бы не смогли нанести никакого вреда.

За прошедшие месяцы экспериментов я заметил, что мне требуется куда меньше черточек, чтобы получить всё тот же результат. Так, то же пламя я рисовал довольно схематично, и всё равно его мощь оставалась всё той же.

Если же я чертил, как прежде, с большим количеством деталей, то мощность вырастала ещё сильнее.

Столь наглядный способ совершенствования своего дао, не оставил меня равнодушным, поэтому я старался тратить любое свободное время на эксперименты с печатями.

— Ты же, в отличие от остальных моих творений, был создан разумным. Так почему ты всё ещё жаждал меня прикончить? И что насчет этого чувства сейчас?

— Сложный вопрос. Когда ты меня призвал, твоя магия затуманила моё зрение, и я не сразу пришел в себя. Кроме того, я отлично помнил твою попытку подчинить себе мою волю, поэтому я и реагировал соответственно. Сейчас же я отлично понимаю, где мои собственные желания, а где чужие.

— Так насчет этих чужих, — я перестал вырезать. — У тебя есть что-то… не знаю, приметное? Почему моя сила хочет меня прикончить?

— Хм-м-м, — глубоко задумался Баал. — Твоя чуждость, — наконец сказал он. — Смотря на тебя в момент моего призыва, я видел нечто, совершенно выбивающееся из окружения. И подобный диссонанс меня вводил в ярость. Сейчас он практически пропал.

— Диссонанс значит. — пробормотал я. Моя теория чуждости моего разума и души начала обретать куда большие очертаний.

Только как мне что-то подобное исправить?

Кто лучше всех в этом мире разбирался в вопросах души?

Я невольно улыбнулся, когда ответ почти сразу пришел мне на ум. Нельзя было точно сказать, смогут ли они помочь, но попытка, как говорится, не пытка.

Монахи — вот, кто был мне нужен.

Я о них знал не так уж и много, но кое-какие сведения все же имелись.

В отличие от тех же практиков, монахи преследовали иной путь достижения божественности.

Если совершенствующиеся стремились высвободить свою ци наружу и с её помощью подчинить мир вокруг себя, то монахи наоборот скрывали энергию внутри, считая, что лишь работа со своим внутренним миром единственно верный способ становления истинным божеством.

Из подобного похода выходило, что они отказывались от любых техник, что имели в своей основе высвобождение ци за пределы тела. И дабы не отставать от тех же практиков, они потратили куда больше усилий, на изучение других направлений магии и дао.

На этом мои познания о монахах и исчерпывались. Но если кто-то столь усердно работал с телом и разумом, то есть ли шанс, что у них есть нечто, что поможет и мне? К тому же, если они смогли выжить в мире совершенствующихся, то не стоит их просто так сбрасывать со счетов.

Расспросы среди путников поведали о ближайшем крупном городе, имеющем многочисленные монашеские монастыри.

Сейчас я находился в городке Санде княжества Авадзи, которое в свою очередь являлось часть Великой империи Хаэн. И именно в глубине империи находилась высокая гора Денали, у подножья которой и раскинулся священный монашеский город.

Последние годы для империи Хаэн были тяжелыми, император старел и был при смерти, а ближе к столице и другим крупным городам кипела война за власть, но здесь, на границах, всё было более-менее тихо.

Но как бы мне не хотелось сразу туда отправиться, имелось две проблемы. У меня нечем было заплатить и у меня была договоренность с Баалом.

К слову, о ней.

— Я считаю, что нам стоит начать с чего попроще, — излагал я свой план внимательно слушавшему «богу». — Стоит испытать себя на простых противниках, а потом уже переходить на демонические секты.

— Хорошая мысль, — к моей неожиданности согласно кивнул Баал. — Вы, смертные, имеете свойство быстро дохнуть, если вас бросить в опасные ситуации. Боги обычно таким недостатком не страдают.

— Типа того, — проскрипел я, мысленно считая до десяти. — Предлагаю обратиться за заданиями к местным властям. Между городами постоянно путешествуют бродячие практики, готовые решить чью-нибудь проблему за достойное вознаграждение. В больших городах для этого есть специально выделенные места для объявлений, но здесь придётся идти напрямую к городскому управляющему.

— Наёмничество. Как же низко я пал, — вздохнул Баал. — Надеюсь ты знаешь дорогу, а то я не привык разбираться кто из смертных пытается показаться больше, чем они есть.

— Только сразу обговорим, что говорить буду я. Хорошо?

— Конечно. Не пристало богу разговаривать со всякой чернью. Этим должны заниматься специальные слуги.

Заметив намекающий взгляд Баала я словно бы со стороны услышал скрип своих собственных зубов.

*****

Найти резиденцию городского управляющего не составило никакого труда. Пришлось спросить всего лишь двух человек, чтобы безошибочно подойти к находящемуся на дальнем краю городка двухэтажному особняку с прилегающим к нему двором.

Сама резиденция была обнесена высоким, белым, каменным забором, поэтому мы направились к резным деревянным воротам.

Но стоило нам только подойти, как дорогу тут же преградили двое стражей. Оба стражника были одеты в кожаные доспехи и вооружены копьями. На головах у них были овальной формы бронзовые шлемы с широкими нащечниками.

— Стоять! — рявкнул левый страж, угрожающе взмахнув копьём. — Что вам здесь надо?

— Мы хотим встретиться с городским управляющим по поводу решения возможных угроз для города. — четко ответил я, на что стражи недоуменно переглянулись

— Пха-ха-ха! — не выдержал, засмеявшись, правый, а чуть погодя к нему присоединился и второй. — Встретиться с самим господином? Так ему услуги шутов пока что не требуются. За то, что нас повеселили, мы вас, так и быть, в этот раз отпустим. Но если вы посмеете припереться сюда ещё раз, то испробуете на прочность древки наших копий.

— Посмотри на их одежду! Бродяги, как есть, и встретиться с господином. — вновь зашелся в смехе второй, а я со смирением почувствовал движение своего спутника.

Одежда на нас и впрямь была простейшей и дешевой. Она же и скрыла большую часть приметных шрамов Баала, которому очень не понравилась наглость каких-то там смертных.

— Только не убива… — успел сказать я, разворачиваясь, когда кулак рыжеволосого впечатался в живот первому стражу, после чего поднимая, того, словно гантелю в воздух.

Повиснувшего на кулаке Баала стражника стошнило на землю, после чего рыжеволосый презрительно отбросил тело взрослого человека на несколько метров в сторону. Это было сделано с такой легкостью, будто он бросил пластиковый стаканчик.

Смотревший на этот ужас огромными глазами второй стражник в панике опустил дрожащее копье и с криком попробовал ткнуть им в сторону Баала.

Надо ли говорить, что он это сделал зря?

Баалу даже не понадобилось использовать магию.

Расплывшаяся в воздухе рука небрежно ухватила прямо за стальной наконечник, после чего… отломила его прямо от копья, оставив в руках ошарашенного стражника лишь длинную палку.

Вот только Баал ещё не закончил. Сделав шаг вперёд, он схватил мужчину прямо за бронзовый шлем, после чего стиснул пальцы, промяв красновато-коричневый металл и зажав голову стражника в руке.

Подвывающий от ужаса мужчина схватился за пальцы Баала, но с тем же успехом он мог пытаться разжать промышленные тиски.

Сам же Баал, ничуть не беспокоясь о чьей-то голове в своей руке, двинулся вперёд, таща за собой волоком извивающее тело.

Истошные крики стражника быстро привлекли всеобщее внимание, поэтому за то время, что нам потребовалось, чтобы пройти двор, перед домом выстроилась уже как минимум пара десятков других стражей.

— Стоим здесь, ждём их начальство. — быстро прошептал я, понимая, что если что-нибудь не сказать, то очень скоро у нас не у кого будет брать заказы.

К счастью Баал послушал и остановился, не доходя до копий нескольких шагов. Правда, голову своего «питомца» он так и не выпустил, от чего последний то и дело продолжал вскрикивать, когда бог страданий для развлечений немного сжимал пальцы, давя бронзу словно пластилин.

— Что здесь происходит?! — наконец-то появился и сам владелец поместья.

Было видно, что он одел доспехи впопыхах, но даже так мне, далекому от военной стези, было видно, что он знает, как носить эти доспехи, и за какой конец брать меч.

От хозяина города рванула волна ци и, возможно, обычного человека она смогла бы напугать, но ни я, ни тем более Баал, не были обычными людьми.

Как я слышал, городской управляющий был на ранге претендента и то, что он смог испускать подобную волну всего лишь на этом этапе, показывало, что он очень хорошо освоился со своей силой.

К несчастью для него, иногда качество пасует перед всеподавляющей голой мощью.

— Я задал вам вопрос, что здесь… — опять закричал управляющий, но Баал решил вновь дать понять, кто здесь хозяин.

Если волна давления хозяина стражников была подобно морскому бризу, то вот волна Баала ударила подобно порыву торнадо.

Те же стражники попадали на землю там, где стояли, а сам управляющий, пошатнувшись, смертельно побледнел. Его лицо мгновенно сменило гнев на совсем другое выражение.

— Ой, прошу меня простить о благородные гости! Мои глупые стражники ввели меня в заблуждение! Позвольте мне исправить эту досадную оплошность, и узнать, что же произошло?

— Этот и тот, второй, у ворот, — я кивнул на стражника, голову которого Баал наконец-то отпустил. — Обозвали нас бродягами и запретили вход, угрожая применить силу.

— Какой ужас! — воскликнул управляющий, глубоко к нам поклонившись и быстро просеменив к пытающемуся что-то ему сказать стражнику.

Взмах!

Я еле удержал выражение лица, глядя как стражник с помятым от пальцев шлемом пытается зажать рассеченное мечом горло. Кровь быстро залила ему пальцы, и жизнь за пару секунд покинула его глаза.

Столь будничное убийство сильно меня покоробило, пока я смотрел, как кровь расползается вокруг уже мертвого тела.

Жест хозяина поместья и ещё пара стражников направилась к воротам.

— Ещё раз прошу прощения за глупость моих людей. Надеюсь, эта мелкая оплошность больше не будет стоять между нами. — прощебетал управляющий, наклонившись и вытерев лезвие меча об одежду трупа. При этом он смотрел на Баала, но тот предпочел его игнорировать.

— Конечно, уважаемый, — вперёд вышел я и хозяин поместья чуть расслабился, натянув лживую улыбку уже для меня. — Мы прибыли сюда, дабы с выгодой для всех расправиться с возможными угрозами для города. Надеюсь такие есть?

— Конечно-конечно, — быстро закивал управляющий, махая в сторону дверей строения. — Пройдемте внутрь и все обсудим, как принято у людей нашего положения.

Идя следом за тем, кто безжалостно убил своего же человека, я не мог отделаться от мысли, что куда бы я не шел, вокруг становится слишком уж много убийств.

Глава 24

Идя следом за Динхом Хуном, владельцем поместья, я не мог не покачать головой от абсурдности всей этой ситуации.

Намереваясь посетить дом городского управляющего, я подозревал, что наш облик отнюдь не впечатлит охрану. Но я считал, что у меня будет хотя бы пол минуты на то, чтобы с ними договориться.

Кто же знал, что вид здоровенного рыжеволосого мужчины с проглядывающим тут и там шрамами ничуть их не насторожит?

Уже удача, что Баал их не убил сразу. Впрочем, это исправил сам хозяин поместья.

Воистину, обычные люди для совершенствующихся лишь чуть большее, чем просто скот.

Если слабых практики презирают, перед сильными заискивают, то равных ненавидят, мечтая их превзойти. Менталитет курятника в чистом виде. Каждый норовит занять жердочку повыше, чтобы без проблем срать на тех, кто ниже.

Управляющий привел нас в торжественно украшенный зал, после чего со всем уважением усадил на самые почетные места за длинным столом.

Невольно мой взгляд зацепился за развешанные по стенам головы различных животных — вероятно, хозяин обожал охоту.

— Как я сказал ранее, мы бы хотели получить оплачиваемый заказ на решение возможных угроз для города.

— Касательно этого…

— Нас интересуют лишь самые опасные угрозы. — вмешался Баал, прерывая хозяина.

Я возмущенно на него посмотрел: «Вот же высокомерная скотина! Смерти моей хочешь?!»

— Но сначала мы хотели бы выполнить что-нибудь попроще, — сказал уже я, от чего управляющий нервно смотрел, то на меня, то на Баала.

В его глазах рушилась картина мира, когда претендент смел идти против слова воина.

— Насчет последнего могут быть проблемы, — чуть замялся Динх. — Нет-нет, вы не подумайте, что я не хочу, чтобы вы взялись за это дело, но я уже отправил одного… практика на выполнение заказа.

Я не мог не заметить заминку перед «практиком», показывающую, что с ним что-то не так. Но я не собирался просто так сдаваться, учитывая, что в таком случае мы сразу пойдем на самую опасную «миссию».

— И что же это за заказ?

— Вокруг города сильно расплодились проклятые крысолюды, — рассказывая о проблеме, Хун встал на привычные рельсы и чуть успокоился, снизив градус «почитания». — Эти твари, хоть и слабы, но очень уж плодовиты и раздражающие. Если дать им время, чтобы укрепиться, то они сожрут вокруг всех обычных зверей, а затем приступят к нападениям на мой город. Я готов платить по серебряному за каждую их голову.

— Значит, мы вполне можем выполнить это задание вместе, — подвел я итог. — Или вы считаете, что он будет сильно против?

— Нет, — Хун покачал головой. — Всё дело в том, что он… очень необычный практик. Вот я и не хочу, чтобы он создавал проблем таким уважаемым людям, как вы.

— Если он будет создавать нам проблемы, мы о нём позаботимся. — фыркнул Баал и на этом моменте всем стало ясно, что тема себя исчерпала.

Мы узнали у Динха предположительные направления, где видели больше всего крысолюдей, после чего управляющий с куда большим энтузиазмом выдал нам второй заказ, на то самое «особо опасное задание».

И чем больше я слушал рассказ Хуна, тем меньше мне нравилась вся эта история.

Взять хотя бы то, что неизвестная тварь повадилась вырезать вообще всё, что жило на севере города. Но если бы проблема была лишь в этом. Постепенно её ареал обитания принялся расширяться, от чего Динх был вынужден отправить разбираться своих охотников, которые, естественно, не вернулись.

А это были очень опытные люди, хоть по силам были лишь неофитами.

Дальше больше, Хуну повезло встретиться с ещё двумя группами наёмников. Первая состояла из трёх опытных неофитов, вторая же уже из двух претендентов, что, мягко говоря, было серьезно.

Надо ли говорить, что, как и прежде, никто из них в условленный срок не вернулся? Более того, не было даже следов их исчезновения.

Тех же претендентов Хун вообще попросил сбежать и доложить, если ситуация выйдет из-под контроля. И если никто из них не успел даже сбежать, то разместившаяся на севере угроза была уж точно не обычной.

От того, чтобы не послать управляющего к черту, меня остановило три вещи. Баал ни за что бы не отказался от столь сложного вызова. Я уже видел, как у него вспыхнули глаза. Второй же причиной шли слова опять же Баала о поглощении духа не только у людей, но и у магических животных.

Чем сильнее была бы тварь, тем выше вероятность, что с неё у нас получится получить какую-то прибавку к совершенствованию. А для того, чтобы её получил и я, мне следует быть неподалеку от сумасшедшего «бога».

Ну и третий пункт включал в себя такую вещь, как духовные камни, встречающиеся, примерно один раз на трёх тварей. И чем здоровее был монстр, тем дороже мог выйти духовный камешек.

Последние широко использовались именно в среде сильных практиков, в то время как обычным людям и слабым совершенствующимся было достаточно золота, серебра и меди.

За уничтожение этой неизвестной угрозы Хун не поскупился и пообещал целых пятьдесят слабых духовных камней.

За подобную сумму при желании можно было приобрести даже техники совершенствования, пускай и не очень высокого ранга.

Видимо, управляющему кровь из носу надо было устранить угрозу для его торговых путей.

*****

— Они впереди. — постно заметил Баал, который всем видом показывал насколько же ему не хочется здесь быть. Идущий же неподалеку Бэмби наоборот был бодр и полон сил. Он предчувствовал скорую резню и ему не терпелось рвануть в бой.

По словам Динха, крысолюды были слабыми монстрами и их самые сильные члены стаи находились не выше ранга неофита.

К сожалению, мы так и не нашли того практика, о котором говорил Хун, поэтому я решил сражаться и без разговора с ним.

— Не делай такую рожу, будто она просит камня, — недовольно заметил я. — Всё равно драться с ними буду лишь я, так как мне жизненно необходим настоящий опыт сражения. Но если вдруг…

— …ты обосрёшься, я, конечно же, спасу твою бесполезную смертную задницу. — закатив глаза, монотонно закончил Баал. — Иди уже, убивай, пытай и расчленяй. Должен же я получить хоть какое-то удовлетворение от всего этого?

Я ничего не сказал, рассматривая мелькающие между стволом деревьев быстрые тени.

Хун был прав, они уже очень близко приблизились к городу, поэтому нам пришлось пройти не так уж и много. Невольно я ощутил холодок, осознав, что если бы я выбрал другое направление для своих тренировок, то мог бы попасть прямо к ним в лапы. А тогда я ещё толком ничего не умел.

Кусты затрещали и прямо перед нами выскочил первый представитель племени крысолюдов.

Выглядел он неважно. На нём не было и грамма одежды, что подтверждало их дикость. Монстр был чуть больше и тяжелее среднего человека. Строение тела было уродливо наклоненным вперёд, будто тварь схватили и решили сложить пополам, но на полпути почему-то передумали.

Свалявшаяся шерсть крысолюда была серой, с черными пятнами и кусками шелушившейся голой плоти, словно от особо заразного лишая. В покрытых шерстью руках тварь сжимала острый кусок белой человеческой кости, с которой так бережно стесали мясо, что не осталось даже обрывка волокон.

Самой, как ни странно приемлемой частью его тела, была голова. Она выглядела как несколько раз увеличенная, немного изменённая, но всё ещё голова обычной крысы.

Черные бусинки глаз с ненавистью сверлили двух вторженцев на территорию их стаи.

На мгновение человек и крысолюд застыли, внимательно рассматривая друг друга, но в следующую секунду неустойчивое равновесие сломалось и воздух прорезал звенящий полувизг-полувопль.

Высоко подняв обломок кости, тварь в бешенстве кинулась прямо на меня.

Мне до безумия хотелось схватить лежащие в сумке в пределах левой руки заранее подготовленные печати, но я сдержал себя.

Если не сейчас, то когда мне следует испытать свои навыки ближнего боя? Зная же стиль сражения местных, лучше бы мне быть готовым к драке на ближней дистанции.

В правой руке у меня был уже ставший привычным топор, на левой же висел созданный с помощью магии рисунка щит.

За последние месяцы я немного расширил свои уже существующие приёмы, и в данном случае это была предельная накачка рисунка, которому я отдавал сразу весь свой запас ци.

Если подобное провернуть с тем же щитом, то его крепость была способна выдержать даже несколько ударов Баала, что было отличным показателем.

Крысолюд стремительно приближался. Десять метров быстро стали пятью, а затем и двумя.

Сейчас!

Взмах щитом, как я делал сотни раз на тренировках, отбивает осколок кости в сторону, мой же топор с хрустом крошит оскаленную морду твари.

Во все стороны летят острые зубы, кровь и белая кость. От страха я так сильно ударил, что лезвие топора прорубило всю голову и скрылось внутри шеи.

Из-за деревьев выскочило на это раз уже два крысолюда, поэтому я поспешно упёрся ногой в грудь упавшего на колени тела и со смачным хлюпаньем вытащил лезвие.

«Проклятье! Забыл напитать в первый раз топор ци».

Заметившие смерть своего собрата, крысолюды ещё сильнее сошли с ума и подняли совсем уж оглушающий визг.

Сражаться против двух противников для меня было непривычно, но мне и не пришлось.

Удар вбок отбросил одного из монстров в сторону, после чего на него сверху приземлился трансформирующийся Бэмби. Панический визг крысы быстро сменился звуками разрываемой плоти и свистом костяных лезвий, раз за разом втыкающихся в трепещущую плоть.

Невольно я отметил, что запас ци Бэмби Первого немного скакнул вверх. То есть, он мог поддерживать свою жизнь, пока у него было вдосталь жертв. Тому же Баалу подобное не требовалось, так как у него, как и у практиков был свой источник ци.

Новый противник не имел даже кости, как оружия, поэтому прыгнул вперёд, вытянув в мою сторону длинные, черные когти.

Попади он даже по моему щиту, то у него был шанс за счет веса меня опрокинуть, после чего располосовать когтями, но на его беду я был совершенствующимся.

Опустившийся по диагонали сверху вниз покрытый истекающей черной ци топор практически располовинил тело крысюка, оставив два куски болтаться на считанных остатках кожи и мяса.

Вот только я немного не учел, что хоть первоначальный удар тела твари и был прерван, летящую вперёд её кровь ничто и не думало останавливать.

— Тьфу-тьфу-тьфу! Меня сейчас стошнит. — пробулькал я, свободной левой рукой пытаясь протереть глаза.

— Вкуси же кровь врага. Упивайся его страданиями. Вот она настоящая жизнь воина. Вдохни же её и прими! — издевательски посоветовал Баал, получающий искреннее удовольствие от моих мучений. Ему не хватало лишь попкорна, чтобы окончательно вознестись к небесам.

— Пошел к дьяволу, — процедил я, наблюдая, как основная волна крысолюдов выплескивается на поляну. — Бэмби, назад!

Но и сам олененок понял, что ему там совсем не безопасно, и, скрыв клинки, рысью кинулся к нам.

Пришла пора больших пушек.

Ухватив сразу несколько утяжеленных с помощью прикрепленной к ним гальки пластинок, я с силой бросил их в сторону надвигающейся волны крыс.

Я успел заметить, как одна из них ударила первую недоумевающую крысу по лбу, когда печати разом активировались.

Без ложной скромности я мог признать, что мои навыки по созданию огненных печатей вышли на новый уровень.

Цепочка взрывов поглотила первые ряды атакующих, отбрасывая остальных назад. Тем, кто уцелел, приходилось, спотыкаясь, вставать среди разрушенных останков мертвых тварей.

Некоторые из монстров даже заволновались и посматривали назад в лес, однако первоначальный порыв был слишком силён. Кроме того, крысолюдов было слишком много.

Несмотря на мои броски, они начали обтекать меня по флангам, намереваясь захватить в клещи.

Мои взрывы были столь громкими, что привлекли вниманием всех крыс в этой области.

Я как бешенный разбрасывал огненные и ледяные пластины, замедляя и уничтожая подступающих монстров, но какая-то их часть всё равно должна была прорваться ко мне.

Стоявший возле моих ног, Бэмби Первый самоотверженно приканчивал самых удачливых, насаживая их на свои подрагивающие над головой костяные клинки.

И хоть Баал спас бы нас, я не сомневался, что он позволит им меня хорошенько подрать. Да и мне самому хотелось утереть нос этому самоуверенному куску бога.

Теперь я бросал оставшиеся огненные печати как можно точнее, стремясь отсечь фланговые удары, оставив лишь центральный путь. В центр же я закидывал только ледяные печати. От них крысолюды не дохли, но накапливались, сбиваясь в мешающую друг другу толпу.

Они в ярости царапали покрывающий их ноги лёд и отламывали от него целые куски.

В какой-то момент, осознав, что единственный безопасный путь по центру, они сконцентрировались лишь на нём, от чего ледяные печати перестали справляться в этом ковре из серой шерсти, клыков и горящих черным огнем глаз.

«Пора!»

Я ухватился за лежащий в отдельном кармашке широкий свиток и одним точным движением его раскатал, позволив тому под собственным весом опуститься к земле.

Удостоверившись, что чистая, белая сторона направлена на меня, а покрытая рисунками от, я актировал свою последнюю разработку, которой очень гордился.

У меня наконец-то получилось привить своим рисункам чувство направления и движения!

Крысолюды уже торжествовали, когда жалкий человек перестал бросать в них огненные деревяшки, но вот чего они точно не ожидали, так это тугого потока пламени, рванувшего сквозь них прямо из свитка.

Их отчаянный многоголосый визг потонул в рёве безжалостного огня. Шерсть сгорела за секунду, а следом настал черед кожи и лопнувших от температуры глаз.

— Люблю запах напалма по утру. — засмеялся я, поводя свитком, то в одну, то в другую сторону, словно раструбом огнемета.

Жар был такой, что я чувствовал, как даже мои ресницы скукоживаются и сгорают, а ведь я стоял в стороне.

В этот свиток я закачал целых три запаса моей собственной ци, от чего рисунки огненных потоков работали аж четыре секунды.

Пш-ш-ш! — стоило последним знакам на свитке осыпаться пылью, как и сама ткань вспыхнула пламенем, из-за чего мне пришлось её поспешно выпустить из рук.

Всё, что стояло передо мной в десятке метров, было сожжено до неузнаваемости. Стоял тяжелый запах горелого мяса. Вновь захотелось блевануть, но в этот раз справиться с позывом было ещё легче.

Правда скачущему и добивающему полумертвых крыс на флангах Бэмби Первому было наоборот очень весело.

— Немного медлительно, — дал свою оценку Баал после небольшой паузы. — Пока ты доставал и активировал последний свиток, настоящие практики тебя бы прикончили. Но как первый бой хорошо. Я ожидал худшего.

— Да, отстань ты. Дай порадоваться. — я невольно улыбнулся. Только что я своими собственными силами расправился, по прикидкам, с более чем тридцатью опасными нечеловеческими тварями.

В том же бою один на один крысолюд имел почти все шансы прикончить обычного крестьянина. А той толпой могли бы завалить даже претендента. Но я справился.

Наконец-то у меня была своя собственная сила!

— Ух ты, ну вы их и покрошили, конечно. — раздавшийся сбоку голос судя по дернувшемуся Баалу стал неожиданностью для всех.

Повернувшись, я уже подсознательно знал, кого увижу. В конце концов, не только мы одни занимались уничтожением крыс, а нескончаемые взрывы могли поднять даже мертвого.

Незнакомый практик выглядел очень колоритно. У него на шее был закреплен прочный стальной ошейник с выходящими прочь толстыми, похожими на паучьи лапки, остриями, направленными в сторону голову.

Это устройство чем-то напоминало пыточные ошейники, используемыми американцами для негров, что пытались сбежать. В них как бы ты не пытался лечь или к чему-то прислониться, то твоя голова постоянно опиралась на какое-либо остриё, что приносило бы мучительную боль.

На запястьях и щиколотках были закреплены шипастые кандалы.

Но особого внимания заслуживало именно тело, на котором живого места не было от сотен, а может и тысяч шрамов. Стоявшего перед нами человека чем только не пытали, начиная от каленого железа и заканчивая обычной плетью.

Сам он был одет в какое-то жуткое рванье, единственной целой вещью из которого был красный капюшон, оставляющий открытой лишь нижнюю часть лица с застывшей улыбкой конченного психопата.

Я невольно насторожился. Я сомневался, что этому человеку понравится то, что мы украли у него часть его работы, но следующая фраза было совсем не тем, что я от него ждал.

— Простите, но как вы смотрите на то, чтобы поговорить о Боге? Поверьте, это не займет у вас и нескольких минут!

— …

Глава 25

— О боге? — осторожно уточнил я. — А о каком именно боге ты хочешь поговорить?

— Конечно же, о сладострастном боге мучений! Боге, что в своей доброте и мягкости готов позволить любому присоединиться к единственно верному пути приятной боли, — псих крепко обхватил себя руками и чуть ли не содрогался от трепета, произнося следующие слова.

— Наш мир столь суров и несправедлив. Он полон страданий и не выполненных надежд. Мы идём по нему словно призраки, которые сами не знают, чего хотят и к чему стремятся. Но Трал готов протянуть нам милостивую руку помощи. Он научит нас, как жить в боли и получать в ней удовольствие. Терпеть боль от расползающейся плоти и жаждать большего…

— Пф-ф-ф. — я чуть было не сорвался и лишь огромным волевым усилием сумел подавить рвущийся из меня хохот.

Чем больше говорил жрец неизвестного бога, тем сильнее злился Баал. И во имя Бога риса, я собирался по полной воспользоваться представившимся представлением, за все те дни, что он пил мне кровь!

Сам же жрец, видимо, вдохновившийся нашим молчанием и тем, как мы внимательно его слушали, начал вещать с ещё большим жаром.

— Да что я всё говорю и говорю. Как говорил мой добрый наставник, пример лучше тысячи слов! — в ту же секунду жрец вытащил из-за пояса диковинное оружие, заставив меня приготовиться драться, но до этого не дошло.

Оружие состояло из рукояти, к которой были присоединены несколько толстых цепей, оканчивающихся небольшими, покрытыми острыми шипами шариками.

Не переставая говорить, жрец привычным движением хлестнул себя этим оружием по спине, после чего возвратным движением шипы впились уже в его живот и грудь, полосуя и оставляя новые шрамы.

Звук рвущейся плоти заставил меня вздрогнуть и захотеть отвести взгляд, но я не позволил себе этого сделать. Этот мир ненавидел слабость, и я не мог себе её позволить. Чем быстрее я приму его жестокость, тем проще мне будет в дальнейшем.

Казалось, что от таких ран должна была пойти кровь, но как бы не так. Сквозь воспаленные провалы в мясе не показалось и единой кровиночки. Более того, кожа прямо на глазах принялась стремительно зарастать. Сам же жрец с каждым ударом начал самым буквальным образом стонать, от чего и так гневное лицо Баала и вовсе почернело.

Больше не в силах держаться, я засмеялся, не зная то ли закрыть лицо, то ли не отрываться от абсурдного зрелища.

— Хватит! — наконец бешено взревел Баал, ударив по сектанту перед ним слабенькой гравитационной волной, от чего тот был вынужден сделать несколько шагов в сторону и прекратить самобичевание. — То, что ты говоришь, полный бред! Воистину, я не верю в разум смертных, но даже для вас это слишком!

Баал яростно замотал головой, словно не в силах поверить, что только услышал.

— Страдания, мучения и боль — это часть человеческого бытия! Проза жизни, на которой кровью пишутся людские судьбы! В ней нет и не может быть удовольствия, радости и смеха! Страдания — это страдания и больше ничего! — под конец Баал так распалился, что изо рта у него полетели слюни.

Я пораженно отметил, что впервые вижу, чтобы «бог» так сильно выходил из себя. Даже когда он угрожал меня убить и приказывал разорвать нашу связь, он не выглядел таким злым. Этот жрец воистину умел нажимать нужные «кнопки».

Выслушавший всю эмоциональную речь Баала сектант застыл и огромными глазами смотрел на тяжело дышащего бога. Я ожидал гнева, оскорблений или чего-то подобного, но реальность как всегда сумела меня удивить.

«Он что, плачет?!» — я недоверчиво смотрел на видимую часть лица жреца, по которой стекали самые настоящие слезы.

— О, боже! — громко и торжественно закричал сектант, поднимая руки к небесам. — Спасибо, о Великий, за твой подарок этому недостойному! Воистину, твою щедрость невозможно описать. Встретить ещё одного истинного верующего, пускай и придерживающихся совсем иных концепций веры в тебя, это ли не счастье?

— Проклятый дурак! — Баал совсем не оценил воззвание к своему коллеги, чем привёл жреца в ещё больший восторг. — Твои идеи смешны, а ты глуп. Убирайся прочь со своим еретическим учением! Почему ты вообще радуешься?!

— Как же почему? — удивился подёргивающийся от кайфа жрец. — Хоть у нас и разное представление в некоторых вопросах о том, какое место в нашей жизни занимает боль, но мы оба поклоняемся ей. А значит, впереди нас ждут незабываемые религиозные дискуссии!

— Вот ещё. Буду я с таким, как ты, разговаривать, — высокомерно задрал нос Баал. — Смертный, мы уходим.

— Ты иди, а я вот ещё послушаю. — я изобразил живейший интерес. — Так, как вы говорите, боль равносильна удовольствию? Значит ли это, что те, кто не дошел до подобной концепции слишком мало знают о страданиях и просто дилетанты?

Развернувшийся и уже занесший ногу «бог» застыл, после чего медленно и угрожающе развернулся.

— О-о-о, я смотрю моя проповедь нашла живейший отклик в сердце вашего спутника, — он повернулся ко мне. — И вы абсолютно правы. Почему окружающая нас боль должна быть мучительной, а не наоборот? Мы, люди, всегда бросали вызов тому, что нам угрожало. Так почему наше собственное тело должно стать исключением?

— Потому что это чертова боль! — вновь вышел из себя Баал. — Боль должна быть болью, а не этим вашим всем! — казалось, ещё немного, и у него пойдет пена.

— Как вы смотрите на то, чтобы присоединиться к нам в охоте на крыс? — внезапно предложил я.

— Что?! — Баал задохнулся от возмущения.

— Сейчас мы тоже охотимся на крыс, но потом мы собираемся расправиться с неким неизвестным ужасом на севере, и нам бы пригодилась любая помощь.

— Отличная/ужасная мысль! — одновременно они сказали.

— Тогда, добро пожаловать в наш отряд. — расплылся в приятной улыбке я, чувствуя, как мои губы медленно расползаются в стороны, от фонящего злобой Баала.

Я не знал, какие проблемы принесет сотрудничество с неизвестным сектантом бога мазохизма, но если это будет способно хорошенько вывести из себя задолбавшего меня Баала, то я был в деле!

*****

Жреца звали Тошики и он был одним из самых необычных людей, что мне приходилось видеть за все две жизни.

Разговаривая с ним, казалось, что даже смерть не сможет поколебать его хорошее настроение.

Будь это что-то плохое, или хорошее, Тошики умел наслаждаться ситуацией в обоих случаях. Пытайся оскорблять его и жрец лишь благодарно улыбнётся. Ударь его, и он попросит добавки. Игнорируй его, и он сведет вас с ума бесконечными религиозными разговорами.

Мне, как выросшему на Земле было сравнительно легко пропускать весь этот бред мимо ушей, но вот Баал не обладал подобным навыком, от чего страдал.

Бога, в которого верил Тошики, звали Трал, что вновь меня изрядно повеселило.

Как и ожидалось Баал не нашел ничего забавного в схожести своего имени с местным богом страданий.

Между ним и Тралом были жесткие противоречия, заключающиеся в совершенно противоположных взглядах на то, что же собой представляет боль.

Баал считал, что боль — это своего рода искупление живущих за сам факт жизни. Все те эмоции, органы чувств и возможность заниматься той же любовью требовали противовеса, и им стало страдание. Созданный или призванный мной «бог» не делил мучения на физические или психологические.

В то же время Трал, по словам Тошики, рассматривал боль как некое испытание, преодолевая которое существо способно шагнуть на новый виток существования. И чем больше подобных витков по пути преодоления и подчинения боли человек сможет пройти, тем больше он получит сил и знаний.

Споры между этими двумя практическим не затихали.

Я думал сказать Баалу, чтобы он даже не помышлял об убийстве жреца, но к моему удивлению, дальше хватания за грудки, со стороны «бога», действий не было.

Была ли причина в опасении Баалом Трала или существовал некий кодекс богов страданий, но дискуссии носили исключительно разговорный характер.

Из-за того, что Тошики пришел куда раньше нас, он уже начал истребление крысолюдов и знал, где искать остатки этих монстров.

Если бы его не было, то мне пришлось пополнять запасы, а так хватило и остатков огненных и ледяных печатей.

Кричащий и привлекающий внимание всех монстров Тошики был прекрасным танком, отвлекающим их от меня, пока я забрасывал их печатями с флангов.

Под конец пришлось немного поработать и топориком, когда запас пластинок показал дно. Оставался ещё неприкосновенный запас, но его я бы использовал лишь в случае крайней нужды.

Во время очистки я куда лучше посмотрел за тактикой и навыками сектанта.

Он даже не пытался уворачиваться от ударов крыс, смело подставляя под их когти и клыки свою плоть, которая хоть и рвалась, но дальше определенной глубины раны не проходили.

Более того, как и прежде, никакого кровотечения не было, но это не значило, что внутри Тошики была пустота. Если рану наносили крысы, то на их когтях оставалась зеленая, светящаяся жидкость, которая при попадании на кожу приносила крысолюдям мучительные страдания.

Подбадривая своих врагов, жрец хлестал себя цепями, от чего на их зазубренных краях и шипах оставалась его зеленая, кислотная кровь. После этого оружие становилось ещё опаснее и смертоноснее.

Вообще же, я был в недоумении. Всё, что я знал, говорило, что способности Тошики исходят из его пути дао или, проще говоря, из предрасположенности духовного корня.

Но какое тогда место занимал Трал? Давал ли он силу? Или как-то его усиливал? Существовал ли вообще Трал или был просто легендой, в которую Тошики лишь хотел верить.

В культуре практиков было непринято задавать столь спорные вопросы, даже своим родным, поэтому я оставил этот вопрос без ответа.

После окончания зачистки окружающих лесов, у нас собралась внушительная куча отрубленных, сожжённых и расплавленных кислотой голов крыс. Потребовалось время, чтобы их просто перетаскать к поместью Хуна. Из-за того, что Тошики начал раньше, а потом мы делили трофеи поровну, у нас вышло примерно одинаковое их количество.

Было жаль, но крысы оказались слишком слабы, поэтому у них не встречались духовные камни.

Управляющий городом был неприятно удивлён количеством голов, ведь с каждой из них он был вынужден выплатить нам вознаграждение. И судя по нервным взглядам в сторону Баала, владелец поместья предпочел, чтобы мы окончательно исчезли из его жизни. Правда, к его огорчению оставалось последнее, самое опасное дело.

Тем не менее, в отличие от своих спутников, мне требовалось время на подготовку. Благо, с новыми деньгами у меня не было проблем с покупкой необходимых ингредиентов.

Тошики был не против немного подождать, так как у него были какие-то дела в городе, а Баал, бурча, вновь засел за спицы.

Если вспомнить, что у Бэмби Первого уже были башмачки, я подозревал, что Баал вяжет ему шапку. Самого же Бэмби я привел в гостиницу к Таку. И хоть из-за моего приказа Бэмби старался вести себя как обычный олененок, но его нарисованный вид и слишком разумные глаза заставили бедного владельца постоялого двора начать прикладываться к бутылке. Видимо, после «бога» и мутного практика появление магического оленя стало последней каплей.

Дабы хоть немного его порадовать и закрыть всё растущий долг, я выплатил ему часть суммы, чем успокоил и свою душу.

Так как крысолюды считались магическими тварями, то я не забыл собрать их кровь для дальнейших экспериментов. Здесь пригодились несколько пустых баночек из-под краски и деревянная фляга.

И если глянуть вперёд, это было чертовски верным решением.

Начать стоит с того, что использование в начертании огненных печатей крысиной крови значительно увеличивало мощность взрывов. Но у подобного материала для рисования был и минус, так как кровь начинала гнить и, высохнув, быстро осыпалась с поверхности, от чего печати переставали работать.

Было не сложно понять, что хоть в чистом виде кровь и обладает самым большим КПД, но всё же её стоит смешивать с более долгостойкими материалами.

Самым сложным здесь было подобрать концентрацию, чтобы краски не превращались в гниющий мусор, но и усиливали своё воздействие. Пришлось сильно ограничивать жадность и добавлять лишь небольшие партии.

Впрочем, очень быстро пришла новая идея. Воспользовавшись стальным котелком, я вылил туда немного крови, после чего долго кипятил, постоянно следя, чтобы остаток не пригорел, но и высушился.

Полученная взвесь была вновь добавлена к краскам и это дало любопытный результат.

Во-первых, использование сухой крови не оказывало никакого влияния на ледяные печати, в отличие от жидкой. Влияние огня на ингредиент каким-то образом перенеслось и на магию.

Во-вторых, сухая кровь ничуть не ослабла при рисовании огненных печатей и больше не портила краски. Минусом было лишь её малое количество и скорость траты.

Приходилось вымерять чуть ли не по грамму, чтобы не потратить всё сразу.

Однако у меня остался последний, самый интересный эксперимент.

Выкипятив всю оставшуюся кровь и превратив её в пыль, я занялся рисованием первого крысолюда.

И могу признаться, я невольно увлёкся, нарисовав куда более жуткую тварь, чем одна из тех, что нам встречалась.

Стоило мне активировать ци рисунка, как из картины показались тумбообразные руки, а за ними и деформированная голова.

То ли повысилось моё понимание дао, то ли я привык к новому рангу, но зависимость размера рисунка и получившегося монстра падала, из-за чего мне всё меньше требовалось брать огромные «ватманы», чтобы запечатлеть что-то большое. Появляясь из картины, здоровенный крысоогр увеличивался уже в реальности.

Круглые бусинки глаз возвышающейся надо мной почти в два раза твари злобно вперились мне прямо в лицо. И будь её воля, я был бы уже мертв.

Если мне надо было описать созданное мной создание, то оно было похоже на гориллу, скрещенную с чумной, заразной крысой и усиленную бешенным медведем.

— Какая красивая получилась зверюга. — вернувшийся Тошики, которому стало любопытно посмотреть за моими экспериментами, восхищенно присвистнул.

Я в сомнении посмотрел на облезлое, покрытое гнилыми фурункулами чудище. Кажется, чувство прекрасного жреца не было его сильной стороной.

— Хан, — Тошики сложил руки вместе. — Можешь позволить мне с ним поиграть? Уверен, нам будет весело.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами, уже зная, что жрец понимает под «играми». — Только будь осторожен.

Мысленная команда и взревевший огромный крысолюд бросился на раскинувшего руки и подставившего голую грудь Тошики.

Удар и смеющийся жрец улетает прочь, пока крысогр с шипящей от кислоты лапой бросается прямо за ним.

Наблюдая за повышенным запасом ци, скоростью движений и прочностью моего нового творения, я не мог не восхититься своим третьим по силе созданием. Все же, первые два места прочно обосновали Баал и Безымянная. Последняя, может и была слабее новой «крысы», но было намного умнее и хитрее.

И все же, каким бы удачным не получился крысоогр, против претендента со столь жутким дао он был бессилен и умер в потеках кислоты.

Тем не менее эксперимент был признан удачным, и мой «зверинец» был пополнен ещё одним опасным экземпляром.

Всю оставшуюся неделю я потратил на восполнение печатей и создание нескольких таких тварей.

И хоть я всё ещё не был уверен, что мы готовы, наша троица отправилась на север в поисках неизвестного монстра.

Глава 26

То, что мы начали приближаться к неизвестным неприятностям стало понятно очень быстро. Чем глубже мы забирались на север, тем всё меньше было слышно щебета птиц и хруста веток от пробегающей тут и там живности.

Природа словно бы затихла в страхе от того, что она привлечет чье-то пристальное внимание. Даже зелень травы и листьев и та словно бы потухла и потеряла часть своей яркости.

Но как бы я не ждал в любую секунду нападения, оно так и не происходило, что вынудило меня в какой-то момент немного расслабиться, хоть и продолжать ждать атаки.

Не в пример мне, мои спутники были куда более расслабленными. Правда, если Баал был спокойно-мрачен, то вот с лица Тошики наоборот не сходила широкая улыбка.

Поклоняющийся боли культист напрочь рвал любые представления о себе подобных.

Что вы представляете, когда идёт речь о покрытых шипами психопатах, обожающих причинение себе и другим боли и верящим в бога страданий? Скорее всего рядышком вы будете искать черный замок зла и жуткие жертвоприношения.

Вот только Тошики был кем угодно, но не обычным культистом.

Завтрак в трактире, сон на кровати или поход с новыми товарищами — всё это наполняло его жизнь такой радостью, что он невольно поднимал настроение и всем окружающим.

Человеку, для которого боль — это удовольствие, обычная радость приносила ещё большее счастье.

Невольно, я даже ему немного завидовал. Я всю свою жизнь к чему-то стремился и искал то, что принесёт мне покой и удовлетворение. Квартира, творческий успех, успешный бизнес именно это и должны были мне дать, но каждая следующая ступень лишь открывала две новых и с каждым годом становилось всё очевиднее, что путь вперёд не имеет конца.

Глядя же сейчас на Тошики, я понимал, что весь секрет счастья в жизни, видимо, заключался в такой простой вещи, что надо наслаждаться не только достижением каких-то целей, но и самим путем к ним. Не игнорировать мир вокруг себя, а быть его частью.

Довольно иронично, что к своим тридцати годам мазохист-культист понял это куда быстрее меня самого.

— Скажи, Тошики, а откуда ты сам? — меня и впрямь интересовал ответ на этот вопрос.

— О-о-о, довольно из далеких мест, мой друг, — культист махнул куда-то на восток. — Слышал о великой империи Кайодзи?

— Это которая на востоке от империи Хаэн? Непримиримый враг империи Ульсан? — наморщил я лоб, силясь вспомнить эти сложные названия. Мы сейчас находились в Хаэне, а Ульсан вроде как был на западе. — Кстати, я пытался понять, но так и не узнал, почему между Ульсаном и Кайодзи такая ненависть.

— А-а-а, та ещё глупость, — Тошики фыркнул. — В Ульсане большинство главенствующих сект светлые и нейтральные, в то время как в Кайодзи большинство нейтральных и демонических.

— Получается, это конфликт между светлыми и демоническими сетками?

— Ха! Если бы. На самом деле все они ведут себя почти одинаково, и все это прекрасно понимают. Светлые стараются держаться хоть каких-то рамок, но стоит им захотеть, как они тут же выбрасывают свой кодекс чести и поступают, как им выгодно.

— Тогда откуда такая ненависть?

— Это из-за клана Хаяси, первоклассных алхимиков и кузнецов. Они очень сильно повздорили с сектой Золотого пути, от чего их перспективы в Ульсане были печальными. Но глава Хаяси сумел тайно договориться с империей Кайодзи, и те помогли клану сбежать из одной империи, в другую.

— Я так понимаю, была война?

— Небольшая. Никому не выгодно было начинать слишком большую войну, так как на тот момент империя, на территории которой мы находимся, всё ещё была сильна и могла этим воспользоваться.

— Но теперь Хаэн наоборот очень слаб, — задумчиво протянул я. — А Ульсан и Кайодзи отнюдь не забыли про свой конфликт.

— Точно. Помяни моё слово, обязательно друг дружке в глотки вцепятся. Нет, чтобы наслаждаться жизнью. — усмехнулся Тошики, подставляя лицо солнцу. Ради этого он даже снял свой жутковатый капюшон, открыв лицо.

Тошики чем-то напоминал Игоря Жижикина, игравшего в прошлом различных бандитов. Тем забавнее было от того, как его характер не подходил его же лицу. Черные волосы у него были спутанными и ломкими, выглядя разворошенным птичьим гнездом.

— А почему ты вообще решил отправиться в путь? — задал я ещё один важный вопрос.

— Скажем так, — улыбка Тошики впервые немного дрогнула, пока и вовсе не пропала. — Я не вдохновился целями моего клана.

Я ничего не сказал, внимательно слушая.

— Мой клан, Тома, всегда молились нашему великому предку, ставшему богом, Тралу. И хоть с тех времён, когда он нам отвечал, прошли многие тысячи лет, мы не забываем нашего прародителя. Все эти годы мой клан старался как можно меньше участвовать в «большой игре», где секты и кланы сражаются за власть, чтобы возвысится в империи или даже целом мире.

— Но что-то изменилось.

— Они решили, что достигли того уровня силы, когда можно начать играть в большую игру. И первым, с чего они решили начать, это связаться какой-то неприятной демонической сектой, которая пообещала им все звезды с Небес.

Было видно, что Тошики сознательно опускает некоторые моменты, поэтому я не стал на него давить.

— Я же не захотел связываться с демоническими путями, поэтому бросил всё и ушел.

— И они не пытались тебя поймать?

— Пытались, наверное, — вновь заулыбался Тошики. — Но я позаботился, чтобы у них не получилось. Надеюсь, они как можно скорее поймут ошибочность своего пути и выйдут из большой игры. Кем бы глава клана и старейшины себя не считали, они лишь мальки в пруду с крокодилами.

— Предатель, — презрительно заметил Баал. — Бросил свой клан и сбежал. Теперь понятно, что с тобой не так. И почему ты такой странный.

Я нахмурился и уже собирался сказать что-то в оправдание Тошики, когда почувствовал, как последний положил мне руку на плечо, и с улыбкой покачал головой.

Я невольно хмыкнул, осознав, что слова Баала лишь добавляют Тошики удовольствия. Судя по скривившемуся лицу «бога» он тоже это понял.

— Я почувствовал монстра, — неожиданные слова Баала заставили всех напрячься. — Он скрывается, поэтому я лишь примерно чувствую его местонахождение, но он где-то впереди.

Я в который раз мысленно покачал головой от силы Баала. Как я понял, сила его магической чувствительности была исключительно сильна даже для воина.

Слова «бога» заставили всех напрячься и приготовиться к бою. Тот же Тошики возбужденно облизал пересохшие губы. Стоило ему только узнать об опасности цели, как он чуть ли не каждый день смаковал наш возможный бой.

— Тогда дай мне время подготовиться, — деловито сказал я, мысленно прикидывая, где лучше всего начать создавать ловушку. — Тварь сильная, лучше первый удар сделать из засады.

— Тактика трусов и слабаков, — высокомерно заявил Баал, заставив меня замереть. — Если делать так, как делаешь ты, тебе никогда не стать настоящим воином. Хватит трусить и пошли вперёд. Если что, моих сил хватит, чтобы тебя подстраховать.

— Это глупо! — я яростно замотал головой. — Мы не знаем ни что нам собирается противостоять, ни его сила. Можешь оказаться, что даже твоей силы будет недостаточно и тогда мы все окажемся мертвы.

— Так я и знал, — Баал презрительно скривился и перевел взгляд на Тошики. — А ты, последователь Трала? Какое решение выберешь ты? Скрываться в тени, словно трус, или храбро атаковать?

— Я предпочту остаться с уважаемым Ханом. — все так же улыбаясь ответил Тошики, что заставило меня пораженно на него посмотреть. Я был абсолютно уверен, что он первым бросится к возможной опасности.

— Все-таки я, как и твой клан, был прав в твоей ущербности. — сплюнул Баал и больше ничего не говоря побежал прочь, судя по невероятной скорости, помогая себе ци.

— Вот же ублюдок, — не выдержав, выругался я в полной уверенности, что так и не обернувшийся Баал меня прекрасно услышал. — Чем больше я с ним общаюсь, тем больше понимаю, что даже желающая мне смерти Безымянная была той ещё милашкой.

— Я не знаю, кто такая Безымянная, — безмятежно хмыкнул Тошики. — Но не будь к нему слишком строгим. Я видел множество практиков подобных ему. Заблуждения таких людей разлетаются ровно тогда, когда они сталкиваются с чем-то, что заставляет их сожалеть.

— Почему ты решил остаться со мной? — довольно грубо спросил я, но мне безумно было интересно узнать ответ. — Как я понял, ты любишь опасные вызовы.

— Ха-ха-ха, видят Небеса, ты абсолютно прав, — зафыркал Тошики, лукаво смотря в ответ. — Но как бы я не любил благословенную боль, будет очень сложно ей молиться, если меня убьют. А идти, как ты правильно выразился, на неизвестного противника неопределенной сил — это слишком большой риск.

— А ты оказываешься куда более вдумчивый, чем может показаться на первый взгляд. — весело покачал пальцем я.

— Иначе бы я уже использовал те демонические таблетки, которыми снабдила мой клан та демоническая секта.

— Напомнишь, как звали ту демоническую секту? — невинно уточнил я, заметив пристальный взгляд Тошики.

— Да, напомню, — медленно протянул он. — Их звали Пожирающими тьму, и вот что я тебе скажу, парень. Если тебе когда-нибудь с ними встретиться, бегите от них, что есть мочи. Ну или убей, чтобы не осталось никаких следов. Даже по меркам демонических сект они очень плохие люди.

— Буду знать. Благодарю, — серьезно сказал я, на что Тошики лишь кивнул. И в этот раз в нём не было ни признака веселья. — Главный вопрос, что делать дальше? Идти за ним?

— Я бы не стал, — пожал плечами Тошики. — Как я понял, Баал находится в ранге воина, не так ли? Если что-то будет способно его убить в мгновении ока, то оно с той же легкостью прикончит следом и нас. А если твари придётся атаковать Баала какое-то время и наш друг не сможет с ней справится, то он сбежит, и тогда мы ему поможем. У тебя же вроде есть способ с ним связаться.

Я молча кивнул, признавая правоту Тошики. Насчет же связи, то это была знакомая обоюдосторонняя связь создатель и его рисунок. Единственным изменением было то, что Баал мог при желании её ослаблять или и вовсе блокировать. Но сейчас она была вполне открыта.

— Предлагаю подождать его впереди, во в том ущелье, — я указал на расположенный чуть в стороне туннель между двумя, покрытыми зеленью скалами. — Учитывая, как далеко мы забрались на север, здесь можно устроить ночевку. Тут мы и подождем Баала.

*****

Баал стремительно несся к приближающемуся источнику опасности. Тот, кто его призвал был прав, насчет его необычной силы магической чувствительности. Чтобы её получить он инстинктивно смешивал гравитационную ци и ци собственного тела, дабы выпустить куда более мощный и долгоиграющий импульс.

Нахождение в столь непривычном теле, а главное с необычной магией заметно его ослабило, но Баал учился пользоваться местной ци.

Губы бога страданий сморщились в раздраженной гримасе и причиной был его призыватель.

Баал не знал, как реагировать на этого смертного. Впервые в жизни он оказался в столь сложной ситуации.

С одной стороны, он ненавидел того за сам факт призыва, но с другой, Баал не мог не восхититься той наглостью, с которой он обеспечил собственную безопасность. Смерть одного влекла за собой смерть и второго.

Также, хоть Баал и потерял свои божественные силы, в то, что он рисунок, а его воспоминания ложь, он естественно не поверил, но зато теперь перед ним открылся совершенно незнакомый и столь необычный мир. Последние столетия бытия богом оказались довольно скучными на его собственный взгляд.

Опять же, когда смертный начал тренировки, чтобы стать сильнее, Баал начал улучшать о нём своё мнение. Это были действия настоящего мужчины, а не какого-то там трусливого мага.

Вот только, как он начал, так всё и испортил!

Для чего он тренировался, чтобы, когда требовалось показать силу характера, испуганно пождать хвост и сбежать?

Что же, это его потеря.

Его призыватель способен получить свою порцию силу лишь в случае нахождения поблизости от убийства. Сейчас же он слишком далеко позади. Когда Баал убьет тварь, то он принесёт её голову смертному, дабы показать, что тот по своей глупости пропустил.

Баал задумался, что он как-то слишком долго уже бежит, в то время как цель, словно бы не приближается, когда страшный удар чуть было не убил его на месте.

Лишь в последнюю секунду Баал успел подставить под удар напитанные ци предплечья. Это и спасло ему жизнь, хоть и не защитило до конца.

Его телом словно бы выстрелили из пушки, когда он полетел в бок, снося своим телом дерево за деревом, а затем и вовсе смахнув макушку небольшого холма.

Голова бога кружилась, но он заставил себя вскочить и посмотреть на того, кто умудрился так незаметно к нему подкрасться.

Из земли торчала длинная, серая суставчатая неровная палка, которая в следующую секунду задвигалась, от чего стало понятно, что это лишь лапа поднимающегося из земли монстра.

Всё это время он прятался в яме, которую покрыл листвой и прочим мусором.

Восемь суставчатых лап с обманчивой медлительностью подняли пепельно-серое тело вверх, от чего Баал наконец-то взглянул в десять непроницаемо черных глаз.

Бог с чувством выругался, смотря на возвышающегося над ним гигантского серого паука.

— Как всегда это пауки. Ненавижу пауков. Будь проклята Ллос… — тихо прошептал Баал. Внезапно он заметил некую странность. Шерсть на теле паука словно бы шевелилась, пока с омерзением не понял, что это отнюдь не его шерсть.

Всё тело гиганта было покрыто десятками меньших собратьев, которые теперь быстро спускались по его ногам, словно по деревьям вниз, и начинали его окружать!

Не медля, Баал резко ударил полной гравитации по мелким, с собаку, паукам, намереваясь расправиться хотя бы с ними, но возникшая на пути его волны пепельная стена разом дала понять, что бой не будет простым.

Вот чем паук всё это время держал крышку своей ловушки, не давая листве опуститься в яму.

Правитель города Санды был прав, поселившаяся на севере тварь с легкостью могла быть оценена на уровне воина!

Но это не значит, что Баал собирался так просто сдаваться!

Толчок ногами и Баал метнулся к пауку, собирая в кулаках как можно больше силы. Ему требовалось миновать длинные лапы и добраться до головы и самого тела.

Но проблемы начались ещё даже до лап.

Пепел рванул с силой бури, заполонив собой всё вокруг. Если бы не гравитационная волна, то бой на этом бы и закончился, но даже так порыв пепла был столь силён, что почти пробился сквозь щит.

И пока Баал пытался прорваться, тем понятнее становилось, что сила пепла растет, чем он ближе к телу монстра.

Когда же бог страданий собрал все силы и всё же прорвался, сквозь волна пепла, то чуть было не погиб от второго удара лапой, вынырнувшего с ошеломительной скоростью из окружающей бури.

Не улучшали ситуацию и мелкие паучки, которых пепел совершенно не трогал, но они постоянно бросались со всех сторон. И хоть он их иногда убивал, но меньше тех отнюдь не становилось.

Главный же паук, с каждым мгновением всё яростнее атаковал его, уверившись, и не зря, в своей безнаказанности.

Баал пытался придумать выход, но положение выглядело беспросветным. Он не мог приблизиться к пауку, последний же чувствовал себя в полной безнаказанности. Если всё продлится ещё немного, то ци Баала закончится, и он погибнет на радость проклятой твари.

Наконец бог страданий сдался и бросился прочь, уводя бегущую за ним магическую тварь за собой. И глядя на её скорость, побег внезапно тоже стал невозможен.

Он до зубовного скрежета не хотел этого делать, понимая, что ему это никогда не забудут, но выбор не было.

Баал потянулся к связи между ним и призывателем и, с трудом подавив своё эго, попросил о помощи.

И хоть смертный не сказал ни слова, но Баал буквально всем своим существом чувствовал, как их связь вибрирует от самодовольства проклятого смертного!

Глава 27

Сколько себя Тошики помнил, он всегда был не таким, как все. И его необычность редко приносила мужчине хоть что-то кроме проблем.

Жизнь в клане с более чем тысячелетней историей это существование в мире, где каждый твой шаг уже давным-давно был распланирован, оценен и измерен. Сотни лет назад всевозможными старейшинами был придуман гарантированный путь для выведения идеальных последователей его божественной милости, Трала.

Все начиналось с раннего детства, когда детей клана тщательно проверяли, после чего делили на разные группы, потенциал одних из которых был низок, а вторых, наоборот, высок.

Иронично, что сам Тошики был распределен в группу гениев и ему пророчили лучшее будущее.

Как и полагается в клане Кома его забрали от матери в самом раннем возрасте, дабы у него не сформировалось никаких привязанностей со своей семьей. Единственная семья, которая у него должна была быть, это сам клан.

Чем больше Тошики рос, тем сильнее радовались его преподаватели и учителя.

Духовный корень их ученика впитал в себя саму суть дао их божественного предка. Получение силы через боль — именно это завещал им всем Трал.

Более того, Тошики встретился с болью, как с родной, давно потерянной и долгожданной матерью.

Обычно, учителям приходится постепенно приучать детей к боли, дабы с годами те как можно лучше привыкли к их силе, но Тошики наоборот приветствовал страдания.

Он буквально упрашивал воспитателей познакомить его с самыми уникальными и необычными оттенками мучений. Жжение от кислотного яда огненной ящерки, от касания к которой у обычных людей не выдерживает сердце? Укус земляного жука, чьи жвала покрыты столь мелкими и крепкими шипами, что попытка их вынуть из плоти подобно варке конечности в кипятке? Всё это стало лишь ступеньками таланта перед чем-то большим.

Изначально руководство Кома боялись, что их гений окажется одним из тех бракованных детей, что так и не научились идти по пути предка.

Судьба подобных «отбросов» была ужасной. Если они не умирали во время тренировок страданий, то их спускали к самым неприятным и позорным обязанностям, где о них и забывали.

Но Тошики не только не оправдал их опасения, он превзошел даже самые смелые ожидания. Его называли вторым пришествием самого Трала и, казалось, всё должно было быть идеально.

Но всю свою жизнь Тошики чувствовал себя в клане лишним. И главной его претензией к остальными соклановцам был в их взгляд на жизнь.

Тошики считал, что те, кто поставил боль и путь к ней во главе всего, должны смотреть на жизнь проще. Ведь какой смысл вести себя так чопорно и важно, когда мир буквально дает вам возможность жить счастливо и получать от этого удовольствие?

Надо ли говорить, что клан Кома был одним из самых формальных и закостенелых в своих традициях? Выражаешь на людях эмоции? Повод, чтобы с тобой серьезно поговорили о подрывании клановых устоев. Играешь с детьми? Значит ли это, что ты пытаешься привить детям неправильный взгляд на жизнь?

Любая попытка выйти из заготовленной роли жестоко пресекалась. И Тошики старался соответствовать правилам клана. Год за годом он душил себя, заставляя выглядеть ровно так же, как и остальные.

Но путь совершенствующегося имеет огромную связь с тем, как человек смотрит на окружающий мир и его собственным положением в нём.

Чувствуя себя в ловушке, скорость совершенствования Тошики начала постепенно снижаться.

Да, достигнуть к тридцати годам четвертого уровня претендента это неплохое достижение, но не для того гения, которым он был и которым его считали.

Естественно, снижение скорости роста не скрылось от внимания старейшин, что привело к конфликту, что ещё сильнее подорвало его веру в себя.

Так бы он и жил, пока не умер от старости, пока Кома не вступил в связь с демонической сектой.

Когда его поставили перед фактом и вынудили использовать демонические пилюли, то Тошики не выдержал и бросил клан.

Это было тяжело, но он давно думал о чём-то подобном.

Стоило ему сбросить эти цепи, как перед Тошики открылся целый мир. Странствуя от города к городу, мужчина впитывал в себя ту жизнь, которой был лишён с рождения. Наконец-то ему не надо было сдерживать себя и казаться тем, кем он не являлся.

Словно только этого и ждав, активизировался и его дао. Тошики со слезами на глазах чувствовал, как замершее совершенствование начинает делать робкие шаги вперёд.

Впервые за долгие годы у него была надежда на лучшую жизнь.

Вот только спустя месяцы Тошики почувствовал то, о чём даже и не подозревал. Ему стало одиноко и это причиняло неудобство.

Мужчина попробовал, как и прежде, обернуть боль в удовольствие, но по какой-то причине, на этот раз его дао не смогло справиться с этой болью.

Так, Тошики впервые за всю свою жизнь узнал, что боль может нести не только что-то приятное.

Не умея справляться с подобным, он пытался найти тех, к кому можно было присоединиться, но это оказалось далеко не так просто, как могло показаться.

К кому бы он не подходил, всюду он видел недоверие и агрессию к его духовному пути. Слишком сильно его дао напоминало некоторые из особо ужасных демонических путей, от чего Тошики предпочитал уходить сам, не доводя до конфликта.

В какой-то момент ему и вовсе показалось, что его участь всегда быть одному. Но удачный случай дал ему надежду, что это не так.

Встречу с двумя практиками в лесу нельзя было назвать приятной. Тошики видел в их глазах всё ту же настороженность. И поначалу ему показалось, что они ничем не отличаются от всех тех, с кем он путешествовал до сих пор.

Но как же он ошибался! Ещё один совершенствующийся, так же, как и он сам, идущий по пути боли!

Тошики совершенно не заботило, что его оппонент был сумасшедшим, считающим себя богом. Он был готов простить ему и не такое.

Самое главное, что Баал не пытался скрывать свои эмоции, лгать или увиливать. Он честно и прямо говорил всё, что он думает. И как же это было освежающе.

Но если Баал был подарком самого Трала, то второй спутник был куда большей загадкой.

Когда Тошики впервые увидел силу Хана он не поверил своим собственным глазам.

Создание более чем полезных, послушных созданий из ци? Умение формировать их так, как тебе хочется? Использование крови врагов для усиления своих созданий?

Всё это начиналось лишь с ранга возвышенного, но никак не с претендента!

Тошики никогда не слышал о столь необычном корне духа, но мир большой и было бы глупо считать, что ты знаешь о нём всё. Одно Тошики мог сказать сразу — столь могущественный, а главное разнообразный духовный корень никак не мог взяться из ниоткуда. А значит, где-то существовал клан, владеющий столь редким и могущественным дао, и Хан был его членом.

Но даже если забыть о необычности его ци, то скорость роста парня тоже была исключительной.

Достичь к семнадцати годам ранга претендента? Для каких-нибудь гениев клана подобное не было чем-то необычным. В конце концов, на них тратят лучшие из лучших ресурсов. Но суметь прорваться к претенденту совершенно без учителей? А ведь именно это и сквозило во всех его движениях.

Тошики было совершенно очевидно, что Хан понятия не имел, как двигаться дальше и учился осваивать свою силу методом тыка.

Тем не менее всё вышеперечисленное меркло перед самой главной причиной, почему Тошики решил остаться именно с этой группой.

Даже узнав о его силе, Хан не испытывал к ней страха. Да, в его глазах было подозрение, но лишь к нему самому, как к кому-то неизвестному.

Вот почему Тошики решил присоединиться к, возможно, самоубийственному заданию управляющего городом. Ведь он сомневался, что у него получится ещё хоть раз найти тех, кто был бы для него столь отличной компанией.

Было забавно наблюдать за взаимной работой этой пары.

Тошики не знал почему, но Баал прислушивался к Хану и как бы ему это не нравилось, обычно все-таки следовал его советам.

Это было странно, но интересно. Здесь крылась какая-то тайна и мужчине было любопытно раскрыть её самому.

Когда Баал ушел, Тошики сказал Хану правду. Воин вел себя неразумно и поэтому что-то подсказывало бывшему члену клана Кома, что Баал не достигнет успеха.

Так оно и случилось.

Когда они готовились начать разбивать лагерь, откуда-то издалека донеслись звуки битвы. И чем дольше она продолжалась, тем яснее становилось, что бой идёт отнюдь не так, как ожидал Баал.

*****

— Тошики! — я повернулся к жрецу и принялся поспешно открывать сумку. — Баал встретился с тварью, и она для него слишком сильна! Чертов высокомерный идиот, если мы не сдохнем, он ещё об этом пожалеет!

— Ты собираешься ему сказать: «я же говорил»? — хмыкнув, уточнил Тошики, и если бы не критичность ситуации, я бы в голос рассмеялся.

— Обязательно, но сначала нам всем надо выжить, вот, — я протянул ему половину огненных печатей. — Срочно заминируй… — я судорожно огляделся, пока мой взгляд не привлёк подходящий скальный массив, немного нависающий над тропой. — Вон ту скалу и всю её правую сторону. Я возьму левую. Устроим засаду!

— Так что за монстр и как ты узнал о нём? — спросил Тошики, пока мы спешно устанавливали ловушку.

— Паук, — я вздрогнул от пришедшей по нашей связи картины. — Очень-очень большой и злой магический паук, владеющий пепельной ци.

— Сильный зверь, — уважительно кивнул Тошики. — Теперь понятно, почему Баал не справился. Я подозреваю, ты ему это не забудешь?

— Буду припоминать при каждом удобном случае, — все-таки ухмыльнулся я, заканчивая монтаж взрывчатки. — Всё, прячемся! Баал уже неподалеку!

Мы бегом двинулись вглубь ущелья, впрочем, не уходя сильно далеко, чтобы видеть вход.

Было страшновато, все-таки мощь зверя, способного побеждать Баала, была не шуткой, но прежнего страха не было. Может, потому что паука вживую я не видел, а может из-за моего предвкушения от моей мести Баалу за его высокомерие.

Теперь, надо было выжить, чтобы этим воспользоваться!

Баал вылетел из леса с огромной скоростью и с первого взгляда стало понятно, что бой прошел для него непросто. Верхняя одежда было порвана в лоскуты, сквозь прорехи которых виднелись кровоподтеки, неглубокие раны и порезы.

— Приведи его к ловушке! — крикнул я, заодно мысленно отправляя образ заминированных скал.

Баалу не потребовалось даже замедляться, так как стоило ему только появиться, как почти сразу за ним возник и гигантский серый паук. Деревья, что мешали ему пройти, превратились в щепки и разлетелись в стороны, выпуская из чащи огромную тварь.

«Богу» пришлось ударить за спину, чтобы два пепельных рукава не утащили его назад в восемь лап.

Не снижая скорость, Баал побежал прямо к ловушке, заодно ведя за собой и паука.

«Да-да… Всё отлично», — подбадривал я, видя, как Баал пронёсся сквозь ловушку и теперь от неё отдалялся: «Ещё чуть-чуть…»

Именно в эту секунду паук затормозил всеми лапами, так и не попав в ловушку!

И глядя на то, как подозрительно паук поводит хелицерами, я с ужасом понял, что он явно что-то почуял.

— Баал, твою мать, сделай же что-нибудь! Не дай ему уйти! — рявкнул я, понимая, что надо что-то предпринять, иначе нам всем конец. К счастью, это понял и сам «бог».

Сделав разворот на сто восемьдесят градусов, он прыгнул на стену, после чего оттолкнулся вперёд, перелетев над телом паука, оказавшись за его спиной.

Толчок!

Удар в спину не успевшему развернуться пауку и впрямь сумел отбросить того прямо в ловушку, но и сам Баал был подхвачен лапами монстра, от чего я вновь не мог активировать взрыв.

Положение же «бога» нельзя было назвать хорошим. В тесном пространстве между двумя скалами у него было куда меньше места для маневра, в то время как паук чувствовал себя просто отлично.

Вновь воздух начал гудеть от пепла и с каждой секундой его становилось всё больше. Пока что Баал ещё отбивался, но он явно сдавал.

Перепрыгнув через укрытие в бой ринулся Тошики. Попытавшийся развернуться паук был мгновенно заблокирован нашедшим последние силы Баалом, от чего удар жреца отбросил тело гигантского членистоногого на стену.

Воспользовавшись неожиданной помощью, «бог» кинулся в мою сторону, пока я мысленно умолял Тошики убегать, хоть я и понимал, что всё зря.

Паук слишком быстр и у жреца нет шансов уйти. Видимо, понимал это и он сам, потому что к моему шоу обхватил тело паука и, повернувшись ко мне с улыбкой, закричал.

— Взрывай!

Что?

— Давай, взрывай! — вновь крикнул Тошики и на этот раз на его лице были следы напряжения. — Я его долго не удержу! Взрывай свои артефакты!

Возможно, будь на моем месте настоящий герой из сказки, он бы нашел какой-нибудь иной выход. Или бросился бы на помощь жрецу и победил.

Но я знал, что если я попробую сделать что-то подобное, то мы все мертвы.

Поэтому я сделал то единственное, в чём был уверен.

Я активировал взрывчатку.

Надо сказать, я впервые использовал так много огненных печатей в одном месте. Словно этого было мало, взрыв произошел в ущелье, в котором ударная волна могла идти лишь в трёх направлениях, вперёд, назад и вверх.

Хоть я и прятался за камнями, меня отбросило и закрутило, от чего я потерял ощущение где верх, а где низ.

В тот момент, когда я наконец остановился, из носа и ушей текла кровь, голова гудела, словно колокол, а тело нестерпимо ломило.

Пошатываясь, я встал и оглядел мутным взглядом дымящийся, покрытый клубящейся пылью пейзаж. Рядом зашевелились камни и из них выкарабкался такой же помятый Баал. Он был ближе к ловушке и у него не было защиты, поэтому ему досталось куда больше.

С щелчком вернулся слух, и я со стоном схватился за уши. Всюду слышался треск падающих камней и осыпающейся земли.

— Хоть этот смертный и был еретиком, но никто не может сказать, что он был трусом. — хмуро сказал Баал, глядя в завесу пыли. И в его голосе слышалась слабая нотка сожаления.

Ничего не говоря, я мрачно пошел прямо к месту взрыва, то и дело спотыкаясь о попадающиеся на пути осколки скал.

Вздох за спиной и пыль передо мной была сдута парой гравитационных волн.

Как и ожидалось, центр взрыва, где находился Тошики и паук, был засыпан обрушившимися сверху скалами.

Я ухватился за ближайший камень и с силой откатил его в сторону. Требовалось закончить дело и убедиться, что монстр мертв. Заодно надо было похоронить того, кто спас нам жизнь.

На душе было пусто. За последние дни я привязался к Тошики и его смерть легла тяжким бременем на мою совесть.

Неподалеку работал и Баал. Большую часть работы делал он, так как лишь у него были силы, чтобы откатывать самые большие куски.

Когда мы докопались до верхушки паука, то на мгновение замерли, пристально смотря, не зашевелится ли он. Но очень скоро стало понятно, что с такими ранами не живут. Частично уцелел лишь сам экзоскелет, в то время как внутренности сгорели и разрушились.

Тем не менее мы не прекратили раскопки, стремясь найти того, кто спас нам обоим жизни.

И спустя ещё минут пять напряженных работ мы его нашли.

Удивительно, но его не разорвало на куски. Тело выглядело даже неплохо для всей ситуации, если скукожившийся, черный, обгоревший кусок человека можно назвать телом.

Именно поэтому, когда рука черного скелета ухватилась за ногу Баала, это стало для него большим сюрпризом. А уж испуганный «взвизг» от бога страданий стал всем, чего я только мог ждать.

В полном шоке мы смотрели, как обгорелая корка начинает отпадать и ей на смену растет мясо, а следом и кожа.

Это был медленный и мучительный процесс, но спустя минут тридцать перед нами лежал и тяжело дышал усохший, но всё ещё узнаваемый лысый Тошики со знакомой, пусть и усталой улыбкой.

Выжить после таких ран, после взрыва, способного убить воина, это было поистине легендарно.

— Тебя вообще можно убить-то? — пораженно спросил я, первое, что пришло на ум. И как ни странно, тут же получил ответ.

— Это разовая возможность на очень долгое время, — Тошики попробовал встать, но бессильно упал обратно. — В ближайшие несколько недель я не смогу даже встать. Поэтому я был бы очень благодарен, если вы мне поможете.

— Конечно, — опередил меня серьезный Баал. — Я всегда возвращаю долги, тем более столь серьезные, как долг жизни.

— Ты нас спас, — пожал я плечами, чувствуя, как с души спадает огромный камень. — И помощь тебе самое малое, что мы можем сделать.

— А я взял ещё один уровень совершенствования. — невпопад признался Тошики и мы вновь недоверчиво застыли. — Впервые за десять лет. Если бы я знал, что это поможет, взорвал бы себя ещё тогда.

Я не знал, кто засмеялся первым, но секунду спустя смеялись мы уже все. Даже непрошибаемый Баал и тот хмыкал, борясь с растущей улыбкой на его перемазанном кровью лице.

Несмотря на всю свою уродливость, жизнь иногда была прекрасна.

А самое главное, у меня было два аргумента для шантажа Баала. Тот же позорный девичий визг я ему ещё долго не забуду!

Конец первой книги.

Дата начала 2 книги: 12–13.06.2023.

Большое спасибо всем, кто поддержал написание этой книги. В ближайшее время начнём работать с художницей над вторым чибиком)

Content

Владислав Бобков
Художник Кошмаров — 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 21

Глава 20

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27