Художник кошмаров — 2

Глава 1

Возвращение обратно в Сандру было запоминающимся. Хоть большая часть пепельного паука и была искорежена, сожжена и разбита, но даже так он всё равно остался целым куском, который внушал страх своими размерами.

Пытаться перенести его целиком было просто невозможно из-за невероятного веса и всё ещё лежащей на нём скалы, поэтому было принято решение взять одну лишь голову. Но даже так голова была столь велика, что размером не уступала грудной клетке человека, а по весу равнялась полусотне килограмм.

Наше приближение было заметно издалека, поэтому, когда мы всё же подошли к городу, то нас встречать высыпалось чуть ли не пол города.

Да, появление охотников на монстров в этих краях не было большой редкостью, но очень давно здесь не видели чего-то столь огромного. Плюс, все были очень рады узнать, что ужас, терроризировавший Сандру с севера, наконец-то был мертв.

Правда взгляды женской половины города очень уж пристально смотрели на нижнюю половину Тошики, у которого взрыв испарил и те обрывки одежды, что на нём ещё держались.

Динх Хун, управляющий, выдал искреннюю улыбку, когда голова монстра была со всем почтением взята у нас слугами и перенесена к ближайшему храму туди-шэня, местному духу покровителю города.

По поверьям местных, главный дух, получив череп врага города, научит его почтению и смирению, чтобы после включить в свою свиту и дальше охранять поселение.

Довольно странная религия, но это было последним, с чего бы я начал критиковать местных.

Хозяин Сандры был так рад, что пригласил нас переночевать в его поместье, после чего на следующий день закатил маленький пир.

Всю ночь я ждал какого-то нападения и предательства, но к своему огромному удивлению так этого и не дождался. Даже на пиру не было отравленной пищи и всё прошло более чем прилично. Учитывая, какой это был мир, я был удивлён.

Просторное помещение с широким столом с пустым пространством посередине вместило в себя лишь четырёх человек, пока вокруг суетились десятки слуг, приносящих и уносящих разнообразные блюда.

Я сомневался, что для хозяина такого маленького городка, как Сандра, подобный стол был дешевым, но он явно потратил силы, чтобы оставить о себя лучшее впечатление.

О чём говорить, если впервые за черт знает сколько месяцев я вновь попробовал сладости!

Самые вкусные из них выглядели подобно белым конфетам, собранных из тонких сахарных нитей, и назывались драконьей бородой. Конфеты были похожи на сахарную вату, смешанную с халвой, внутри же имелась начинка из вкусных, хрустящих орехов.

И ведь это был лишь один из видов приготовленных сладостей. Повар Хуна явно расстарался, чтобы не ударить в грязь лицом перед спасителями города.

С каким же удовольствием я вгрызался в разнообразные сладкие лепешки, кексы и конфеты, запивая всё это крепким зеленым чаем.

Благо, отвлекая от моей грубости, сидящий рядом Тошики тоже ничуть не отставал, предаваясь чревоугодию. Лишь Баал ел не так уж много. Впрочем, он тоже отдал должное сладостям.

Но какими бы вкусными блюда не были, все прекрасно понимали, что главный вопрос всё ещё не решен. Понимал это и Динх, поэтому по взмаху его руки двери в зал раскрылись и внутрь вошли два воина, несущих на руках широкое блюдо, до верху наполненное мешочками с монетами.

И хоть объем награды казался огромным, далеко не все из монет были золотыми. Скорее всего у гостеприимного хозяина просто не было всей суммы в золоте.

И, казалось бы, на этом наше взаимодействие и должно было закончиться, хорошие слова были сказаны, еда съедена, а награда выплачена, но мне требовалось от Хуна кое-что ещё.

— Уважаемый Динх, — я с улыбкой привлёк внимание насторожившегося управителя. Он заметил изменение моего тона, поэтому сильно напрягся. Очевидно, не только я ждал неожиданного предательства. — То, с каким гостеприимством вы нас встретил, растрогало меня до глубины души. Воистину, вы лучший хозяин, который нам только встречался за всю жизнь!

Рядом одобрительно замычал поднявший голову Тошики. Его щёки распухли от забитой пищи, и он мог лишь кивать, продолжая запихивать внутрь себя всё больше и больше еды. Такая вещь, как приличия, его совершенно не заботила.

Баал и вовсе проигнорировал. После его неудачи с пауком, за всё время он сказал не более пары десятков слов. Видимо, поражение заставило его куда сильнее задуматься о собственном поведении, чем я мог даже рассчитывать.

— Ну что вы, — натянуто улыбнулся в ответ Хун. — Это меньшее, что я могу сделать для спасителей моего города. Накормить вас, это такие крохи, что они не стоят даже краешка вашего внимания.

— Я все же считаю, что это не так, — мягко поправил его я. — И чтобы доказать свои слова, я хотел бы предложить вам свой довольно необычный подарок.

— Подарок? — уточнил немного расслабившийся, но всё ещё что-то подозревающий Хун. — Какой подарок?

— Конечно же, этот. — я взял лежащую неподалеку сумку и вытащил из неё скатанный плотный холст. Это был особый заказ, чтобы получить как можно более крепкую и негнущуюся ткань.

Повинуясь моему знаку Тошики помог удержать уголки холста с другой стороны, чтобы перед ошарашенным Динхом предстал его собственный портрет.

И глядя на изображенном на нём самого себя, Хун воистину потерял дар речи. Я не знал, существовали ли в этом мире художники, достигшие хотя бы примерно такого же мастерства в реалистичном изображении, но ни о ком подобном никто и не слышал.

На Хуна взглянул он сам, сидевший на богато нарисованном троне, в окружении двух прекрасных полотен с его родовым знаком. Всё было настольно четко и емко нарисовано, что для не видевшего подобного Джинха, он словно бы взглянул в своё зеркало.

Однако качество портрета было лишь частью подарка, ведь сама работа была до верху наполнена ци и являлась сложной химерой из реального объекта и моего ожившего рисунка.

Вот только в отличие от обычных трёхмерных созданий, это было двухмерное.

Запечатлённый на картине Джинх Хун лениво поднимал правую руку и попивал вино, после чего делал задумчивое лицо, словно размышлял о судьбах вселенной. Самое же интересное, что это было отнюдь не зацикленное изображение, ведь иногда псевдо Хун просто откидывался на спинку трона и отдыхал.

— Это… это… — пытался подобрать слова управляющий. — Это просто восхитительно! Я и подумать не мог, что вы такой мастер… То есть, — очнулся Джинх, осознав, что его слова можно воспринимать, как оскорбление. — Я поражен вашим мастерством, уважаемый Хан! Ваши навыки в создании артефактов воистину невероятны! Такой картины нет даже у самого Императора! Что я могу для вас сделать за подобный подарок? Я не уверен, что способен в полной мере заплатить вам за что-то подобное…

— Не беспокойтесь, как я сказал ранее, это подарок. Но если вы все же хотите мне помочь…

— Всё, что в моих силах. — тут же заверил Хун в восторге глядя на своё улыбнувшееся изображение.

— Тогда я был бы благодарен, если вы расскажите обо мне и моих картинах как можно большему числу ваших хороших знакомых. Я обожаю рисовать разных практиков и совершенствующихся, поэтому я был бы рад, если о моем стремлении узнали, как можно больше людей.

— Я это сделаю, — быстро кивнул Джинх, будто боясь, что я придумаю что-то ещё. — Я напишу письма в столицу и всем своим друзьям, — Хун о чем-то задумался, после чего торопливо добавил. — Более того, я могу рассказать вам, к кому из моих друзей и знакомых, лучше было бы прийти первым.

— Этим вы бы невероятно мне помогли, — добродушно согласился я, прекрасно понимая, что этим Хун скорее помогает лишь себе. Благо, это было выгодно и мне самому. — К слову, как вы поняли, картина — это артефакт. И хоть заложенного в неё запаса ци должно хватить на очень долгое время, но желательно бы вам прикрепить к ней, к примеру, с обратной стороны парочку напитанных ци камней духа для подпитки.

Надо ли говорить, что Хун внимательнейшим образом выслушал и запомнил все указания насчет того, как правильно заботиться и обслуживать его новую картину?

Я же не мог не усмехнуться, покидая его поместье.

— Не могу ещё раз не поразиться уникальности родословной твоего корня духа, Хан, — негромко заметил Тошики, когда мы все трое неторопливо шли по городу. — Но мне непонятно, почему ты просто так подарил столь дорогой артефакт? Услышь меня Трал, ты бы сумел получить за него кругленькую сумму.

— По трём причинам, — я не сумел удержать своего довольства. — Эта картина мой долговременный эксперимент. Мне интересно как долго она сумеет прожить и как изменится без подпитки моей ци на питании совсем другими источниками энергии. Тот же Бэмби уже заметно изменился. Кто знает, что произойдет с этой картиной?

— Да, олененок и впрямь необычный зверь. Жаль, что тех крыс пришлось бросить, они выглядели сильными.

— Сильные-то сильные, но больно уж прожорливые до ци, — вздохнул я, вспоминая, что так и не поучаствовавшие в бое с пауком крысы распались дымом. — Мой источник не смог бы их всех поддерживать, да и приметные они слишком.

— А какие две оставшиеся причины? — припомнил мои слова Тошики, после чего ухмыльнулся. — Признайся, ты положил в ту картину те свои взрывные пластинки?

— Нет, — фыркнул я. — Каким-то образом они начинают испускать ци с оттенком огня. Это будет слишком подозрительно. Всё куда проще. Даже сейчас у меня всё ещё остается тоненькая связь с картиной. Я хочу потренироваться в расстоянии, с которого я смогу отдавать ей приказы и получать от неё информацию.

— Ха-ха-ха! — Тошики зашелся в громком смехе, от чего мрачный Баал поморщился. — Так он сам, с картины, получается, будет за собой же и шпионить?

— Тише ты! — махнул я на него рукой, еле сдерживая расползающиеся в улыбке губы. — Ещё услышат. Третья причина и вовсе банальна. После того, как он выплатил нам награду, у него почти не осталось денег. Лучше уж получим его связи и известность, чем крохи монет. В любом случае, он мелкая сошка и это лишь начало.

— Начало? — неожиданно подал голос Баал. — Начало чего?

— Истории великого художника, чьи картины воплощены истинным волшебством, что столь притягательно, что от них невозможно оторваться, — вдохновлено зачитал я. — Художника, что впишет свое имя в историю и чьё имя станет нарицательным.

— И чем же это поможет в охоте за демоническими сектами? — рыкнул Баал и я быстро глянул на Тошики, который заинтересованно поднял брови.

— Правильно ли я расслышал? — спросил он, кидая то на Баала, то на меня любопытные взгляды.

Тема была хлопотной, но кому, как не Тошики можно было рассказать?

— Мы с Баалом собираемся найти и уничтожить какую-нибудь особо злобную демоническую секту, чтобы стать сильнее и разжиться их секретами и ресурсами. Да, я знаю, что это невероятно опасное предприятие и наши шансы, откровенно говоря, не вели…

— Можно с вами⁈ — перебил меня культист и я сделал осторожный шаг назад, видя в глазах Тошики мерцающие звездочки.

— Я и раньше хотел к вам присоединиться, но сейчас хочу этого ещё больше!

— Нет, я примерно понимаю, почему ты этого хочешь, — помассировал я переносицу. — Но ведь это смертельно опасно.

— Убить тебя могут, придурок, — выразился куда более емко, пусть и не дипломатично Баал. — Не будет твоих, тьфу, любимых страданий. Лишь смерть и черви.

— Я всё это прекрасно понимаю, — заверил Тошики к нашему всеобщему удивлению. — Но у нас просто нет шансов провалиться. Два последователя богов страданий и практик с уникальным корнем духа против целой демонической секты, разве вы не видите, что эта история вышла словно из свитков о сказаниях героев древности?

Я подозрительно сощурился, прикидывая, может ли Тошики быть таким же, как и я, вселенцем. Правда, я почти сразу отбросил эту мысль. Слишком уж он был… Тошики. Но направление его мыслей мне совсем не понравилось.

— Ну тогда добро пожаловать, — со смирением сказал я жрецу. — Компания у нас разномастная и маленькая, но у нас огромный потенциал для, — я взмахнул руками. — Дальнейшего успеха. Как ты уже понял, Баал у нас отвечает за мускулы, а я за планы… Если кто-то вновь не хочет попробовать себя в этом. — невинно заметил я, демонстративно не смотря на «бога».

Скрип его зубов был музыкой для моих ушей. Ближайшую пару сотен лет я был уверен это мне никогда не надоест.

— Ну а ты Тошики, — продолжил я. — Будешь отвечать за отвлечение врагов и удерживании их от меня, пока я буду уничтожить их издалека.

— Задача прямо по мне. — с улыбкой согласился жрец.

— Ты так ничего и не ответил на мой вопрос. — прошипел Баал, решивший хоть так отыграться. — Как твоя бессмысленная репутация поможет в нашей цели?

— Эх Баал-Баал-Баал, — с наслаждением протянул я. — Вот поэтому именно я отвечаю за планирование, а не ты. Не вижу смысла пока раскрывать все мои планы, но чуть-чуть приоткрою завесу тайны. Если ты не заметил, демонические секты не так уж и любят привлекать к себе внимание. Те, кто о них знают, предпочитают молчать, дабы чего плохого не случилось. Ты вот знаешь, где нам их искать? Я вот нет, да и Тошики в этой Империи я подозреваю тоже.

— Можно поймать кого-то, кто знает, и вытрясти из них все ответы!

— И тем самым привлечь к нам лишнее внимание? Насторожить их, чтобы при встрече у нас уж точно не было и шанса? Как ты, наверное, заметил, лобовая атака не всегда дает именно тот результат, на который ты рассчитываешь…

Угрюмое молчание было мне ответом.

— Создание репутации известного всем Художника откроет перед нами сотни закрытых ныне дверей. Нам будут рады рассказать то, что нас будет интересовать. Более того, это лишь часть плана, ведь, скажем так, я уверен не только светлые секты захотят получить свой великолепный портрет.

На мои слова Баал лишь хмыкнул, но на этот раз он уже не злился, а задумался.

Думаю, ещё пара провалов и Баал вообще на человека станет похож!

— Кстати, теперь при людях зовите меня лишь Художником. Будем создавать нужный и запоминающийся образ!

«А заодно сотрём из истории некоего Хана, если та же Таймин решит когда-нибудь меня искать. Благо, она никогда не видела моё использование ци понятия не имеет о картинах».

Когда мы добрались до гостиницы и владелец узнал, что мы все съезжаем, Таку буквально заплакал от счастья, от чего мне стало совсем уж неловко. Лишь когда я выплатил ему деньги за всё наше проживание и ещё немножечко сверху, то он немного успокоился. Как я подозревал, мужчина подумывает о закрытии подобного бизнеса, чувствуя, что он не для него.

Награда с убийства паука была царской. Да, для какого-нибудь аристократа из крупного города это было смешно, для практика из секты это и вовсе была пыль, но для того, кто недавно считал каждую копейку, жизнь наконец-то повернулась нужной стороной.

Деньги мы разделили честь по чести, то есть поровну. Каждый получил свою треть, ведь без командной работы, паук нас всех бы прикончил и сожрал.

Заодно, пока мы были в городе, я и Баал немного приоделись, выкинув старые изрядно порванные и потрепанные взрывов шмотки.

Лично я остановился на темно зеленых штанах, столь же темно-красном халате с желтым поясом. Учитывая «вырвиглазную» яркость одеяний местных богачей и ничуть от них не отстающих практиков, я прошел буквально по краю.

По местным меркам, чем более блеклый и бедный у тебя наряд, тем ты ниже по социальной лестнице. Вот почему каждый из совершенствующихся старался одеться как можно ярче. В тех же кланах и некоторых городах и вовсе существовали ограничения на яркость одежды в зависимости от социального статуса.

Я же выбрал менее яркий наряд, чтобы в бою привлекать как можно меньше внимания.

Баал в отличие от меня сразу оценил местную моду, поэтому надел ярко синий халат, оранжевые штаны и черный пояс, чем невольно напомнил мне о гребаных кришнаитах.

Тошики тоже пришлось покупать одежду, так как взрыв уничтожил почти весь его гардероб. Но он остановился на обычных серых штанах и коричневой безрукавке. И подобной одежды он купил сразу несколько комплектов с запасом.

Набрав провизии и разузнав дорогу до следующего крупного городка мы уже собрались двинуться дальше, как перед нами на дорогу высыпались пять человек разных возрастов, тут же рухнувших на колени и протягивающих руки в сторону Тошики.

— О мудрый учитель! — заголосили они все разом, по их лицам текли искренние слезы. — Пожалуйста, не покидайте нас! Мы только-только начали постигать всё величие вашего учения! Позвольте же нам и дальше постигать таинства его божественной милости Трала!

Я пораженно скосил глаза на Тошики. Сколько он вообще был в Сандре? Месяц? Чуть больше? И он уже умудрился создать небольшой культ!

— Простите меня друзья, — Тошики упал на колени рядом с ними и с сожалением повесил перед ними голову. Как и его последователи он плакал. — Словами не передать как я был бы рад передать вам таинства сладострастной боли, но судьба толкает меня вперёд. Но не отчаивайтесь. Повторяйте то, чему я вас уже научил и стремитесь к большему. Вслушивайтесь в боль, молитесь и если вера ваша в бога нашего Трала высока, то он даст вам наставления, как идти дальше!

— Учитель! — закричали они, распластавшись в пыли. — Мы благодарим вас, учитель!

— Да что ты им вообще рассказываешь⁈ — не выдержал, вмешавшийся Баал, от чего ученики недоуменно подняли головы и посмотрели на кипящего перед ними рыжеволосого мужчину. — Страдания — это сладость⁈ Всё совсем не так! Не смей засорять людям головы своей чушью!

И в этот момент я понял, что уход из города откладывается минимум на пару часов.

Глава 2

Многие, кто пытался заняться бизнесом с нуля, знают, что одно из самых сложных испытаний, это начать.

На этом этапе, если у тебя нет опытных помощников, то никто о тебе не знает и, в связи с этим, не видят смысла сотрудничать.

Что бы это ни было, ларек с кофе или офисная компания — все они стремятся обзавестись постоянными клиентами, которые будут неоднократно с ними работать. И хоть суть любого бизнеса в непрерывном росте и привлечении новых клиентов, фирмы все же сконцентрированы именно на удержании уже существующих.

Решив создать в этом мире бренд художника, я так же столкнулся с проблемой отсутствия клиентов, а главное, своей полной неизвестностью.

Однако здесь самое место было второму правилу предпринимателя, которое я вынес из своей работы художником, а именно, важность рекламы.

Меня всегда поражало, как многие из молодых, талантливых музыкантов упорно записывают отличную музыку, тратят время и силы, но поют в лучшем случае для пары сотен слушателей лишь из их города.

Они упорно не желают тратить даже небольшие суммы на хоть какую-нибудь, пускай и плохонькую рекламу, считая, что люди каким-то образом должны сами о них узнать.

Понимая, как работает второе правило, я сразу поставил на рекламу и начал отталкиваться именно от этого пути.

Полученный от Джинха список, а также его несколько писем своим друзьям, где он передавал «привет» и сообщал им о нас, были большим подспорьем.

Друзей Хуна оказалось не так уж и много, всего человек пять. Да и ранга они были не великого, но зато каждый из них жил неподалеку, в соседних городках и был рад тоже рассказать о нас другим совершенствующимся.

Подозревая, как работает местное общество, я даже не пытался соваться в крупные города и уж тем более столицу. Лучшее что нас могло там ждать, это презрительные взгляды и «одолжение» позволить кого-то нарисовать за сущие крохи.

В таких городах родовитые практики занимали минимум ранг воина, а скорее даже этап возвышенного. В столице же и вовсе был риск наткнуться на высших практиков.

Мне было откровенно не по себе смотреть на тех, чей срок жизни исчислялся уже не десятилетиями, а столетиями.

Я спросил Тошики, сколько вообще могут жить те же высшие, но он с сожалением развел руками и признался, что и сам точно не знает.

В его клане было лишь пятеро высших, и никто достаточно точно не знал, сколько им лет. Та же внешность практиков, начиная с воина застывала и почти не менялась вплоть до самой смерти.

Усложняло задачу и то, что на продолжительность жизни влияли такие параметры как сила духовного корня, его тип и какие именно медитативные практики совершенствующийся использовал для продвижения вперёд.

Те же демонические техники оказывали самое негативное влияние на тела практиков, что вынуждало их творить ужасающие вещи, чтобы скомпенсировать последствия.

Благо, вплоть до того же воина градация была известна, а дальше можно было увидеть закономерность.

Если неофит лишь укреплял здоровье и незначительно продлевал себе жизнь, то уже начиная с претендента возраст увеличивался куда сильне.

Претендент мог жить около ста лет, сохраняя почти все силы даже в старости. Воин удваивал это число вынося количество лет аж до двухсот.

Двести лет!

Я до сих пор никак не мог поверить, что даже когда этому телу стукнет семьдесят-восемьдесят лет, я отнюдь не буду выглядеть стариком, а уж двести лет и вовсе казались чем-то невероятно далеким.

Но да, воины могли жить двести лет. Именно столько у них было времени, чтобы каким-то образом дорасти до ранга возвышенного. И если отталкиваться от слов Тошики и общей числовой зависимости, то возвышенные могли жить все четыреста, если не больше.

Придя к такому выводу, я не удержался и весь день нервно посмеивался.

Чтобы понимать, в этом мире существовали тысячи тех, кто если бы родился на Земле, мог застать эпоху великих географических открытий, после чего активно поучаствовать в их освоении, пройти технологическую революцию, обе мировые войны, глобализацию и дожить до наших дней!

И что-то мне подсказывало, что четыреста лет это было ещё минимальной планкой.

О тех же высших вообще ничего не было известно, что неудивительно. Живущие тысячу лет существа уже давно прошли человеческие рамки и ограничения.

Полулегендарных, как их называли, полубогов, я и вовсе не хотел вспоминать. Каково это родиться вместе с Христом и наблюдать за двумя тысячами лет развития человечества?

А если ещё раньше? Быть возрастом с египетские пирамиды. Видеть расцвет человеческой цивилизации с самого начала. Остается ли в подобном существе хоть что-то человеческое, или оно сметается подавляющим весом прожитых тыыячелетий?

Но вернемся же моей рекламной компании.

Стараясь держаться подальше от крупных городов, я в то же время посещал все соседние с ними городки.

За свои услуги я брал ровно столько денег, чтобы поддерживать хорошие отношения, дабы заказчик порекомендовал меня следующему человеку, и при этом не стал думать, что купил картину слишком дешево. Ведь если что-то попало к тебе слишком просто, то и ценишь ты это, куда слабее, чем если бы выгрыз успех зубами.

Те же девушки и женщины прекрасно понимают эту маленькую хитрость, иной раз позволяя мужчине себя завоевать, дабы он почувствовал себя охотником и куда сильнее ценил «добычу».

Не забывали мы и о выполнении городских заказов. Как будто Баал не проел бы мне всю плешь, если бы я даже помыслил о подобном.

Большинство заказов, за которые мы брались, включали в себя уничтожение расплодившейся вокруг городов хищной фауны. Этот мир был совершенно недружелюбен человечеству. Как бы люди не пытались извести вокруг себя магических животных, те с поразительным упорством вновь возвращали свои права.

За прошедший год я более чем сумел насмотреться на то, какие причудливые формы принимает зверье и растения под воздействием магии.

Гигантские плюющиеся кислотой плотоядные улитки далеко не самое странное, что мы видели. И смех смехом, но улитки оказались крепким орешком, трудным даже для Баала.

Гравитационная магия не могла пробить их скорлупу, отсутствие костей в голове мешало их раздавить, а липкая «нога» не давала их перевернуть.

Пришлось работать совместно. Пока Тошики изображал из себя мишень для кислоты, которая на него действовала даже слабее, чем на Баала, последний выхватывал у меня взрывчатку и вбивал её внутрь раковин злобных улиток.

Были среди подобных заказов и достаточно опасные, вроде уничтожения тех двух ячеек сумасшедших совершенствующихся, решивших удариться в демонические практики.

К счастью, Баал серьезно воспринял свой опыт с пепельным пауком, поэтому стал аж в два раза менее раздражающим сукиным сыном, что хоть и не сделало из него нормального человека, но чуть-чуть приблизило к этому гордому рангу.

Ах да, демонические культы. Хотя назвать их культами, значит, сильно им подыграть.

Каждый из этих двух недо-культов был сформирован сбежавшими из своих сект неудачниками и ворами. Некоторые из них ушли из-за гибели своих кланов в бесконечной войне практиков за власть, но то, чем они занялись после этого, их ничуть не оправдывало.

Желая силы и мести, они были готовы хвататься за самые мерзкие и неприятные знания, что не могло обойтись без последствий.

Когда число убитых деревенских перевалило за некую черту, управляющие больше не могли этого игнорировать и сделали заказ.

Нам повезло взять его первыми, хоть впоследствии я уже не был так уверен.

* * *

Дым от обугленных трупов убитых практиков медленно поднимался в небо. Мне хотелось облить их водой, дабы они перестали так смердеть, но вонь горелой плоти, как не странно, была меньшей из проблем.

В воздухе стоял металлический запах крови и нечистот. Но хуже всего был нестерпимый, прошибающий любые попытки его игнорировать запах пота, мочи и экскрементов.

И нет, так воняли отнюдь не те пятеро жестоко убитых совершенствующихся, чьи тела валялись, то тут, то там.

Жуткий запах источали истощенные, запуганные, а порой и вовсе сошедшие с ума запертые в деревянных клетках люди.

Те практики, на охоту за которыми нас отправили, обосновались в расположившейся в подножье горного хребта Танбет сети пещер. Иронично, что относительно недалеко в этом же хребте находилась гора Денали, где расположился Святой город монахов, куда я когда-нибудь планировал отправиться.

Эти ублюдки устраивали рейды на ближайшие деревни, а иногда даже окрестности городов, чтобы набрать пленников, над которыми жестоко экспериментировали.

Глядя в истощенные осунувшиеся бледные лица, взирающие на нас сквозь толстые прутья решеток, я еле сдерживал желание закрыть глаза.

Демонических практиков не особо заботили условия «жизни» их «мяса», поэтому никто даже не пытался их кормить или давать справить нужду где-то, кроме под ногами. А если вспомнить, что каждая из не таких уж больших клеток была наполнена десятками людей, то жужжание мух практически оглушало.

Многие из несчастных уже и не пытались мешать слепням ползать по их застывшим лицам. И единственный способ отличить живых людей, от уже мертвых, это когда мухи начинали заползать им в глаза, ведь тогда они инстинктивно моргали.

После резни в деревне Сгоревшего медведя, полгода работы охотником на монстров и мясником, я думал меня больше ничем уже не проймешь.

Я ошибался.

Мне было жутко смотреть в их черные от темноты, неподвижные глаза, так как я видел в них себя. Именно поэтому я старался любыми способами сбежать из Сгоревшего медведя. Ужас очутиться в подобном положении заставлял меня трудиться день за днём.

Хотел бы я сказать, что наша битва с этими пятью практиками была чем-то крутым и впечатляющим, но тогда я бы соврал.

Из них всех, лишь у двоих был ранг претендентов, что было откровенно жалко. Трое оставшихся были не более чем сильными неофитами.

Благодаря духовной чувствительности Баала мы первыми сумели определить, где их логово, после чего Тошики нашел и обезвредил дешевые и слабые артефакты, призванные предупредить тех, кто вошел бы в пещеру.

Дальше, дело техники.

Баал ворчал, но решил неукоснительно следовать моему плану. Хоть всем нам было понятно, что эти пятеро ничего не смогут нам сделать, но я не хотел рисковать понапрасну. Вдруг у кого-то из них окажется необычные духовный корень?

Понаблюдав сутки за их распорядком дня, стало понятно, что вместе они собираются лишь к вечеру в самой крупной пещере для проведения особо тяжелых ритуалов перед сном.

Там мы их и поймали.

Первым удар нанёс Баал. Из-за необходимости не задеть пленником, ему пришлось ослабить удар, точно выцеливая пространство между клетками.

В любом случае, это им не сильно помогло, когда они врезались в стены и потолок, отскочив от них назад и вниз.

Оглушенные, пытающиеся понять, что происходит, они стали легкой добычей для вылетевшего из тьмы Тошики и четырёх черных сколопендр. Последних я скопировал с убитых на одной из охоты тварей. Ту жижу, что заменяла им кровь, я высушил и хранил, как один из ингредиентов, что добавлял скорости моим рисункам.

Цеп Тошики с одного удара изуродовал голову вставшего на колени практика так, что его бы не смог опознать по лицу, даже лучший судмедэксперт.

Имея перед собой две неподвижные цели, Баалу тоже не пришлось напрягаться. Возникнув возле одного претендента, он схватил его за шею и, подняв в воздух, небрежно свернул шею. Второго же он размазал о стену мощным толчком, от чего нам на головы посыпались камешки.

Я почувствовал освежающую волну сил после их убийств. Наша связь с Баалом продолжала исправно работать. К несчастью, энергии было слишком мало, чтобы сильно помочь в прорыве даже на следующий ранг.

Мои творения были немного медленнее моих товарищей, поэтому практики успели понять, что их собирается убить.

Они панически раскрыли свои рты и слепо зашарили по поясам в поисках оружия, но длинные сколопендры уже взбирались по их ногам, скручиваясь вокруг пояса и ног.

Одна команда и две фигуры были объяты яростным пламенем.

За месяцы охоты я куда лучше понял дао пламени и текущей в нём ци. Казалось бы, один небольшой завиток при рисовании языков пламени, и вместо взрыва огонь набрасывался на объект и сжигал его, подобно белому фосфору.

Стоило двум почерневшим телам с глухим стуком упасть на каменной пол, как бой и завершился.

Рядом со мной пощелкивали челюстями ещё несколько инсектоидов, но в них необходимости больше не было. Пришедшая от двух неофитов волна силы и вовсе была почти не заметна.

— Проклятье, — усталый голос Тошики так диссонировал с его обычным весельем, что мне стало не по себе. — Я надеялся, что обойдется без этого. Видит Трал, это та боль, которой не место в мире.

Подойдя к мрачному жрецу поближе, я дернулся, после чего быстро отвернулся, что в любом случае не помогло, так как картина уже запечатлелась у меня в сознании.

— Что они с ними делали? — спросил Баал, глядя внутрь стоящей отдельно клетки. Его тон был нейтральным, но что-то мне подсказывало, что он тоже не оценил представший перед ним вид.

— Они выращивали живые таблетки, — сурово сказал Тошики, не мигая разглядывая лежащих рядами неподвижно голых женщин с бугристыми, сине-черными животами. — Нечестивая практика. Запрещенная даже среди многих демонические сект. Требуется заделать женщине ребенка, после чего кормить её специальными травами, дабы тело её дитя начало трансформироваться в специальный магический камень. Из-за родственной связи, получившийся «ингредиент» будет обладать поразительной синергией с тем, кто решится провести подобный ритуал. Женщины после такого обычного не выживают.

— Они уже начали проводить ритуал? — глубоко дыша и так и не поворачиваясь, спросил я.

— Да, — Тошики вздохнул. — Но процесс в самом начале. Детей уже не спасти, но матери скорее всего выживут. — Сейчас они ничего не соображают из-за наркотиков, но скоро это изменится.

— Надо бы их выпустить, я затем отвести к ближайшему городу, — сказав это, я поморщился, прекрасно понимая, что скорее всего большинство из этих людей просто бросят умирать, если у них нет родственников.

Но мы хотя бы дальше шанс спастись некоторым из них.

* * *

То сражение заставило меня вновь засесть за медитации и тренировки, которые я немного подзабросил, отдавшись путешествиям и нарабатыванию славы, как художника.

За год я сумел освоить лишь два уровня из семи до ранга воина, что было удручающе.

Я мог видеть, что если динамика усложнения продлится, то к пятому — шестому уровню воина мне придётся идти годами.

Со второй ячейкой недо-сектантов повезло больше, так как они толком не успели развернуться, как мы прибыли. Они были ещё слабее прежних, от чего мы даже не стали возиться с засадой, ударив первыми.

Эти два происшествия здорово на меня повлияли, от чего я пару недель приходил в себя.

Одно дело читать о чём-то подобном, и совсем другое, видеть это вживую.

Если раньше я рассматривал победу над темной сектой, как способ получить от них знания, то после той пещеры это стало уже скорее личным.

Страшно было даже представить, сколько невинных судеб было сломано жерновами подобных организаций. А сколько ещё будет уничтожено?

На шестой-седьмой месяц странствий мой способ продвижения наконец-то начал действовать.

Когда мы выходили из очередного ничем не примечательного городка вдоль озера Сан, к нам приблизился весь расфуфыренный, богато одетый посланник, который на удивление уважительно попросил нас проследовать в Сувон — крупный город на реке Ивадзи, единственной крупной речке, вытекающей из озера Сан.

Вместе с посланником имелась и охрана в лице аж двух воинов. Да и сам посланник тоже был на том же ранге, что совершенно исключало наши шансы на победу в прямом, неподготовленном бою.

Уважительное обращение и способствованию наших собственных планов дало нам все причины с благодарностью принять их приглашение.

И должен признать, я никогда не забуду те картины, что мне пришлось нарисовать в том проклятом городе.

Если бы я знал, что нам предстоит, то возможно, я предпочел бы сразиться разом с тремя воинами.

Глава 3

Довольно любопытный момент. Из-за общей неадекватности магических зверей в этом мире, у совершенствующихся практически не существует практики езды верхом.

Как бы это не казалось странным, обычные лошади являются куда более слабыми и медленными существами, чем те же практики даже на уровне претендента. Поэтому лошадями пользовались в основном обычные люди или для доставки каких-нибудь габаритных грузов.

Конечно, иногда у совершенствующихся получалется подчинить какого-нибудь магического зверя для езды, но это не было распространённой практикой.

Именно поэтому ни у нас, ни у посланцев не было лошадей. Если кому-то из практиков требовалось куда-то быстро добраться, то они это делали бегом.

Сувон, как уже говорилось ранее, был крупным городом, расположенным на самой полноводной реке всей Империи. Сувон являлся четвертым по крупности городом, уступающим лишь Кесону, столице Империи Хаэн, Хеджу и Кенге.

Последние два города принадлежали двум представителям правящего клана Чан Ди, вокруг которых и закручивалась вся политическая интрига.

У постаревшего и провалившего прорыв императора было множество детей, с помощью которых ранее он и правил империей. Но были среди них лишь два влиятельнейших семейства, дети которых имели самые большие права на трон, или силу, чтобы его занять.

Джунг Чан Ди — являлся сыном младшей жены Императора. Его мать принадлежала к крупному клану, чей центр расположился в Хеджу, втором по размеру городе империи. Несмотря на своё более слабое происхождение Джунг уже сейчас обладал неплохой силой и грозился стать ещё сильнее. Вокруг него сплотился мощный союз из кланов и небольших сект, готовившихся после смерти императора немедленно двигаться в сторону столицы, чтобы захватить власть.

Словно его противоположность, по другую сторону «баррикад» стояла Шин Чан Ди, законная дочь и наследница умирающего императора. Несмотря на силу старшего брата, Шин была в несколько раз более талантливой и сильной. В своем молодом возрасте она добилась невероятных успехов в совершенствовании, что по праву дало ей звание гения.

Вот только хоть она и была перспективным практиком и обладала поддержкой клана её матери, из-за ошибок династии Чан Ди, число её сторонников было куда меньше, чем у менее родовитого брата.

Девушка являлась наместницей третьего по размеру города Кенге.

Используя всё ранее сказанное, становилось куда понятнее, почему нейтральный Сувон, находящийся под управлением клана Гору, одного из самых могущественнейших кланов не только в Империи Хаэн, но и среди других империй, был столь важен.

В некотором роде клан Гору скорее напоминал секту, так как он принимал в свои ряды, руководствуясь не только родственными узами, но и идеологическими.

Сам город расположился аж на двух сторонах широкой Ивадзи, от чего река буквально кишела паромами, лодками и кораблями.

Однако самым впечатляющим в городе был поистине титанический каменный мост-замок. Да-да, это был не просто мост, а целый комплекс, состоящий как из моста, так и из множества пристроек, растущих как вверх, так и вниз и в бок.

Исполинские арки моста поднимались вверх на десятки метров, исключая всякую возможность, что этот мост был построен без использования ци и артефактов.

И сверху над всем этим возвышались широкие карнизы, своей тенью накрывающие десятки метров воды вокруг самого моста.

С моста спускались тысячи крюков, кранов, лифтов и прочих приспособлений, с помощью которых с кораблей и поддонов поднимали грузы, скот или людей.

Левая сторона берега реки была самой застроенной, поэтому именно туда мы все и направились.

Чем ближе мы приближались к городу, тем лучше можно было рассмотреть его архитектуру.

Первым на что стоило обратить внимание, это стены. Несмотря на общую технологическую отсталость этого мира, стены производили серьезное впечатление.

Больше всего они напоминали фортификации восемнадцатого века, за счёт чудовищной толщины стен и наличию выступающих вперёд углов, для обстрела всего пространства под стенами.

Безумные волны магического зверья вынуждали города серьезно подходить к вопросу обеспечения безопасности, отчего относительно тонкие средневековые стены никак бы не смогли выстоять против сокрушительных ударов звериной ци.

Город пользовался большой популярностью, поэтому каждые ворота имели длинную вереницу из телег и людей, терпеливо ждущих своей очереди.

Наш посланник, не снижая хода, двинулся к стражникам, которые даже не стали спрашивать имена и сразу пропустили внутрь стен.

Внутри Сувон создавал двоякое впечатление. С одной стороны, всюду можно было увидеть высокие пагоды, богатые дворцы, прекрасные террасы и парки. С другой же, строения, в которых жили обычные люди были невзрачными и однотипными, словно пытающиеся не привлекать к себе внимания и подчеркнуть помпезность больших строений.

«Хотя почему, будто?» — мысленно хмыкнул я: «Лучший способ прожить подольше, это как можно меньше привлекать внимание сильных мира сего».

Я напряженно посмотрел в спины посланника и охраны. Из-за их неусыпного пригляда, у нас практически не было времени, чтобы обсудить с Тошики, что же это за клан Гору такой.

Единственное, что он сумел безопасно сказать, это что чистокровные Гору очень много внимания уделяли развитию своего тела и обладали некоей секретной техникой боя, построенной на ударах руками.

И подтверждение последнего было видно на тех же посланниках, у которых не было привычного оружия. Вместо этого на их руках были закреплены тяжелые боевые перчатки, укрепленные сталью и короткими, четырёхгранными шипами на костяшках.

Несмотря на абсурдность услышанного и увиденного, я не стал удивляться. Это был мир совершенствующихся и ци, поэтому не было ничего удивительного, что каким-то невообразимым образом существовали практики, позволяющие вооруженным кулаками бойцам на равных выходить против вооруженных практиков.

Видя цвета одеяний посланцев, люди с улицы немедленно расступались и прижимались к стенам, провожая нас любопытными взглядами. Цветов одежд жителей и гостей города было так много, что они рябили в глазах.

Идти пришлось далеко и целью нашего путешествия оказался самый большой дворец из всех, что я вообще видел в этом городе. Скорее, это был даже дворцовый комплекс. С башенками, стенами и множеством домов разного размера.

Нас всех троих привели в пустой зал, после чего, прикрыв дверь, оставили одних.

Благо, имелось несколько столов со стульями, на которые мы и присели в ожидании.

Никто из нас не спешил начинать разговор, прекрасно понимая, что каждое наше слово здесь будет услышано, как бы тихо мы не пытались шептать.

Бах!

Дверь громко открылась, когда внутрь вальяжно вошло новое действующее лицо. Невольно мы все встали, чтобы его поприветствовать. Также этому способствовало и разлившееся вокруг ощущение подавляющей силы.

За всё время жизни в этом мире я чувствовал силу неофита, претендента и воина. Ныне же я смог осознать, что собой представляет настоящий возвышенный.

С интересом смотрящий на нас мужчина не пытался давить своей силой, но даже его простого присутствия уже было достаточно, чтобы оцепенеть от чувства опасности.

Даже Баал и тот растерял часть высокомерия, смотря на вошедшего с куда более серьезным выражением лица.

В отличие от Тошики, который тоже одевался очень свободно, возвышенный был и вовсе полураздет. Единственная одежда, что на нём была, это шорты и тяжелая золотая цепь на всю грудь с знаком клана в виде двойного полумесяца.

Глядя на члена клана Гору, я стал куда лучше понимать, что Тошики имел в виду, под упоминанием серьезного отношения к своему телу.

Этот человек бугрился таким количеством мышц, что, казалось, он в любую секунду может лопнуть. В то же время эти мышцы, как ни странно, были вполне себе функциональны.

Лицо мужчины было вытянутым вниз, словно он был вечно чем-то расстроен.

— Приветствую вас, дорогой гость, — возвышенный безошибочно понял, кто среди нас всех тот, кого пригласили, и обратился прямо ко мне. — Слухи о вашем мастерстве облетели всю империю. Имя Художника сейчас на языках даже в некоторых залах императорского дворца.

— Для меня огромная честь знать, что аж сам клан Гору заинтересовался моими навыками, — быстро поклонился я. — Прошу меня простить, но как я могу к вам обращаться, господин?

Мои силы стремительно уходили на то, чтобы всем своим видом показать испытываемую мной благодарность от «лицезрения», ведь я очень хотел жить.

— Меня зовут Чонхи Гору и являюсь наследником моего уважаемого отца Йонга Гору! — с гордостью представился практик. — Очень радостно, что мои люди нашли вас в кратчайшие сроки. Опять же, не так уж и много тех, кто путешествует в компании двух членов клана Кома. Из-за репутации люди их обычно сторонятся.

В последнем предложении без труда можно было расслышать издёвку и насмешку, но она подействовала отнюдь не на блаженно улыбающегося Тошики, а на Баала.

— Послушай меня, я не Ком… — хотел было сказать Баал, но внезапно рухнул на колени, не в силах даже поднять голову. Он пытался встать, но лишь крошил пол, а сам он оставался неподвижен.

Чонхи же даже не сбился, совершенно не обращая внимания на Баала.

— Вы поистине уникальны, уважаемый Художник. Ваше стремление нарисовать как можно больше портретов, хаотичный путь и случайная цена за работы, совершенно выбили высшее общество из колеи. Слышали бы вы какие безумные предположения звучали в то или иное время…

Возвышенный говорил спокойно, с легкой ноткой доброжелательности, от чего казалось, что он вполне нормальный человек. Но я не позволял себе обмануться. Тот, кто варится в политике совершенствующихся на столь высоком уровне, не может быть нормальным человеком. Особенно после всех этих намеков про клан Гору.

—…Никто не знает, что о вас и думать. Чтобы хоть немного разобраться в творившейся неразберихи, мы выкупили парочку ваших картин. И стоило их увидеть, как вопрос о вашем приезде в наш светлый город, решился сам собой!

— Для меня будет честью нарисовать для вас свою лучшую работу, — улыбнулся я Чонху. — Будьте уверены, я приложу все свои навыки и силы, чтобы создать истинный шедевр…

— Подождите-подождите, — с той же вежливой полуулыбкой перебил меня наследник клана. — Мои слова привели вас к заблуждению. Я не говорил, что вы будете рисовать картину для меня. Вашим творчеством заинтересовался мой отец.

Стоило его словам затихнуть, как в воздухе повисло напряжение. И хоть выражение лица Чонху не изменилось, мы все поняли, что всё сказанное в дальнейшем стоит слушать предельно вежливо.

— Мой отец, Йонга Гору, является главой нашего клана вот уже как пять сотен лет и впервые за много лет он увидел что-то, что смогло его столь заинтересовать.

Я почувствовал, как волоски у меня на затылке встают дыбом.

«Пять сотен лет… Гребанный Бог риса, я так и знал! Срок жизни возвышенных не более четырёх сотен. А это значит, что он высший! Чудовище, чей срок жизни переваливает за тысячелетнюю отметку! То, что он правит пятьсот лет ничего не говорит, так как было ещё какое-то время, пока он не правил!»

Не позволяя бушующим внутри эмоциям вырваться наружу, я внимательно слушал наследника.

— Думаю, вы уже поняли всю важность предстоящей для вас встречи.

«Кажется, мой „покерфейс“ оказался не столь хорош для этого человека».

Чонху посмотрел мне прямо в глаза, чеканя каждое слово.

— Признаюсь честно, посмотрев на ваши картины, я тоже остался под впечатлением. Поэтому дам вам несколько добрых советов о том, как стоит себя вести в присутствие моего отца.

— Я с благодарностью приму вашу мудрость. — заверил я Чонху.

— Во-первых, и самое главное, не стоит противоречить моему отцу. Что бы он не сказал, скорее всего так и есть. Вижу, у вас появляются вопросы. Но чтобы вам было понятнее, во всей империи есть лишь несколько человек, достаточно сильных, чтобы посметь ему возразить и после этого остаться в живых. Возможно, в случае удачи вы сумеете в случае чего стать одним из этих немногих счастливчиков, но я бы на вашем месте на это особо не рассчитывал.

— Я понимаю. — скупо сказал я, не видя смысла что-то ещё говорить.

— Второе же правило, так же просто, а именно, ничему не удивляйтесь. Мой отец давно вышел за пределы человеческого восприятия, поэтому некоторые из его действий могу показаться странными…

— Но я не должен ничему удивляться. — закончил я за него.

— Отлично, — Чонху вздохнул и оглянулся на дверь. — Тогда я не вижу смысла затягивать это сверх необходимого, учитывая, что мой отец уже скорее всего вас почувствовал, если прямо сейчас не слушает наш разговор. О ваших людях позаботятся.

С хеканьем Баал чуть было не упал, на которого всё это время продолжало оказываться давление, а сейчас наконец оно исчезло. Стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, он небрежно встал, но я видел, каких усилий это ему стоило.

Тошики мне лишь кивнул и глянул с намеком в сторону Баала. Теперь я знал, что жрец постарается не дать одному самоуверенному богу совершить слишком критичную ошибку.

* * *

Я не знал, куда Чонсу меня ведёт по коридорам дворца, пока мы не вышли на внушительное, покрытое песком пустое поле, в центре которого застыл медитирующий мужчина, что был больше, чем его сын.

Если Чонсу уже приближался к двум метрам, если не преодолел их, то его отец разом шагнул за ту грань, когда его хоть с натяжкой, но можно было назвать человеком.

Его рост даже в сидячем положении опасно приближался к моему собственному росту! Невольно, он мне напомнил тех здоровенных зеленых человечков из старой компьютерной игры про постаапокалипсис. Насколько я помнил, те твари умели расти всю свою жизнь. И сидящее перед нами чудовище, явно многое у них взяло в наследство!

Тренировочная площадка была огорожена высокими стенами, на которых я безошибочно заметил какие-то выведенные надписи, скорее всего артефактные знаки. Вдоль же стен на определенном расстоянии стояли неподвижные стражи. Всего по три на одну стену, или двенадцать на весь зал.

— Отец, я привёл того художника, которого ты хотел увидеть… — Чонсу осекся, когда осознал, что сидевший вдалеке глава клана давно исчез и прямо сейчас он стоит рядом с его гостем, то есть со мной!

Даже на расстоянии я видел, что Йонга огромен, но когда он стоит всего в метре, возвышаясь над тобой, словно взрослый над пятилетним карапузом, это был совсем другой опыт.

Неестественно наклонившись, он навис надо мной, опустив руки вниз, от чего кончики его пальцев почти коснулись песка, что было офигеть как неестественно.

В отличие от короткостриженого сына, глава клана носил длинные, до шеи, черные волосы, которые частично опускались ему на лицо. Но, видимо, его это не сильно беспокоило.

Знаете, каким было моё самое сильное желание, после желания очутиться где-то очень-очень далеко от этого чудовища?

Я хотел по-детски закрыть глаза, чтобы хотя бы мысленно исчезнуть из этого места. Но я не мог позволить себе такой роскоши.

Как и Чонсу Йонга не пытался давить на меня своей силой, ведь в ином случае я был бы уже мертв. Нет, он просто стоял рядом, но от одного его присутствия мне становилось дурно.

Это было похоже на вибрацию, расходящуюся от него во все стороны. Ощущения, что я никогда не должен был приближаться к чему-то подобному. Если бы существовали градусник смертельной опасности, сейчас бы он шипел и взрывался от давления.

Когда гигант протянул широкую руку и ухватил меня ей за голову я был даже рад, что весь этот ужас сейчас закончится и я просто умру.

Сжав мою голову словно тисками, он небрежно поднял меня вверх, после чего начал с любопытством вертеть одной рукой, словно игрушечную куклу.

На моё счастье, тело претендента развивает в равной степени все группы мышц, поэтому напряжения шеи было достаточно, чтобы скомпенсировать боль от подобного обращения и держать тело ровно.

— Какой огромный талант спрятан в такой маленькой голове. — басовито, подобно гудку атомного ледокола изрёк Йонга, поднимая мою голову достаточно высоко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

И стоило мне их увидеть, как что-то во мне сломалось.

Говорят, глаза — это зеркала души. Взгляни человеку в глаза, и ты поймешь, кто он такой.

Сейчас, глядя на главу клана Гору, я понимал, что это не глаза человека. Да, визуально они ничем не отличались, но по смыслу в нём было столько же человека, сколько в диком звере.

Нет! Даже в диком звере больше человечности, чем в этом существе.

Хоть Йонга смотрел только на меня, но я подсознательно знал, что так же он смотрит и на свой клан и на своего же сына.

Йонга не видел перед собой людей. Фактически, в его глазах уже давно вокруг не осталось людей. Теперь его окружали лишь говорящие вещи, которые или могли представлять для него интерес, или нет.

Родственные узы, дружеские связи — все эти слова потеряли смысл для существа его возраста и силы.

Он был столь чужд, что кровь стыла в жилах от осознания, что что-то типа него обладает столь всеподавляющим могуществом.

Рука главы клана опустилась и поставила меня на песок.

Миг и он вновь исчез, не говоря больше ни слова. Рядом я тут же услышал тихий выдох Чонсу.

— Вы понравились отцу, — слова наследника должны были меня подбодрить и утешить, но своей цели они не добились совершенно. — После тренировки он любит поесть. И раз он ничего не сказал, то скорее-всего он будет не против вашего присутствия. — последнюю часть Чонсу добавил довольно неуверенно, что чуть было не заставило меня ругаться вслух.

«Скорее всего⁈ Твоя неуверенность совершенно не помогает! Бог риса, если ты существуешь, это всё ты виноват!»

Глава 4

Сидя за столом в присутствии главы клана Гору и его наследника, я начал куда лучше понимать, что чувствовал Джинх Хун, когда мы пировали в его доме после убийства паука.

Кроме нас троих опять же никого не было, и при этом никто как-то не спешил развеивать неловкую тишину.

Единственное, что хоть как-то помогало смириться с происходящим, это слуги, начавшие приносить один поднос с едой за другим.

И славься бог Риса, какая же это была еда!

То, что нам представил Джинх, было сродни домашней готовке, состязающейся с лучшими поварами каких-нибудь знаменитых ресторанов.

Больше всего мне понравились различные мясные блюда, которых тут было вдосталь. Здесь сыграло особую роль магическое разнообразие животных. Тот же обычный олень, благодаря мутациям мог измениться десятками различных способов, что естественно повлияло бы на вкус его мяса и ци.

К примеру, я нашел поистине уникальным вкус огненных кроликов в сладком овощном соусе. Нежное, мягкое мясо обладало неуловимой перчинкой, которая буквально танцевала на языке.

А молниевые крабы? Хоть они уже были мертвы, но по их хрустящим панцирям всё равно пробегали еле видимые разряды электричества. Когда ты разламываешь панцирь и закидываешь в рот их плоть, то язык невольно начинает подрагивать, то ли от удовольствия, то ли от искрящейся ци.

Повара раскладывали варенное мясо в особых композициях с жаренным, и добавляли фрукты и овощи, от чего можно было экспериментировать, пробуя их по отдельности или вместе.

Хоть клан Гору и владел Сувоном, но это отнюдь не значило, что у них был лишь один город в подчинении.

О нет, Гору контролировали и множество других городов вокруг. У них даже был выход к озеру Сан, из которого нам на стол и попадали эти прекрасные морепродукты.

Все города платили дань Гору и везли в том числе и разнообразную еду.

Рядом раздавался непрекращающийся и сливающийся в единую ноту хруст. Отец и сын ели с безумным темпом, от чего их руки расплывались в воздухе, а еда исчезала с угрожающей скоростью.

Если бы мне можно было сделать предположение, их аномальный аппетит имел прямую связь с практикой развития тела и их дао. Больно уж технично они поглощали такое количество еды, будто это было совершенно обыденно.

Слугам приходилось чуть ли не бежать, чтобы стол постоянно был полон. И когда я уже наелся, эти двое даже не показали намеков на окончание банкета.

— Скажите, Художник, — Чонсу чуть сбавил обороты и теперь мог вставить несколько слов между очередными укусами. — А что именно толкнуло вас к искусству? Что побудило вас заняться рисованием?

— Я думаю, желание запечатлеть красоты этого мира, — я подавил желание рассмеяться. Миры могли быть разными, но вопросы оставались одними и теми же. Если бы мне давали сто рублей за все те разы, когда мне задавали этот вопрос, я был бы уже самым богатым человеком на Земле. — Вокруг нас столько мимолетных, но прекрасных моментов, что было бы грустно, увидеть их лишь один раз.

— Но что именно вас заставило пойти против всех признанных техник рисования и придумать свой собственный, уникальный стиль? — задал довольно интересный вопрос Чонсу, заставив меня задуматься чуть сильнее.

За время странствий я вдоволь насмотрелся на картины местных творцов и единственное слово, что мне приходило в голову, было «убого». Конечно, когда они рисовали природу, то даже не смотря на недостаток знаний, у них очень хорошо получалось, но вот люди и животные были ужасными.

— Несовершенство всех увиденных работ, — честно сказал я. — Я видел, как сделать лучше, и я это сделал.

— И вас совсем не беспокоило, что вы идёте против многовековых традиций, по сравнению с которыми ваша жизнь не более чем песчинка?

— Это истинный путь настоящего совершенствующегося, — что бы я не собирался ответить, это стало неактуально ведь заговорил Йонга. — Лишь тот, кто гнёт мир под себя, имеет шанс достичь Небес.

Гигант повернул голову и посмотрел прямо на меня, от чего я застыл, словно кролик перед удавом.

— В отличие от моего сына, ты действуешь правильно. Интриги, мошенничество, обман — ими не получишь истинную силу.

Я заметил, как Чонсу немного поморщился, но ничего не сказал.

— Мой товарищ тоже исповедует очень похожий принцип. — признался я и мы с наследником обменялись понимающими взглядами.

«Дзинь!» — по помещению разнесся звон колокольчика.

— Время для особого блюда, — пояснил для меня Чонсу с каким-то странным нетерпением. — Уверен, подобного деликатеса вы ещё не пробовали.

Первым в комнату внесли тяжелую даже на вид переносную стальную кухню, скрещенную с каким-то алхимическим оборудованием. Внизу, в решетчатой топке горел огонь, но делал он это как-то странно. По торчавшим же тут и там трубкам циркулировал пар и дым, проходя рядом с самой «плитой».

Я впился взглядом в это чудо инженерной мысли.

За прошедшие два года я так ни разу и не использовал никакие алхимические эликсиры и таблетки. Возможно, именно поэтому моя скорость развития и замедлялась.

Настоящие практики не только медитировали и тренировались, но и разбирались в, назовем их, «ускорителях опыта», помогающим им прогрессировать.

Но чтобы пользоваться подобными средствами надо доподлинно знать, что ты используешь. И одним из основных способов приготовления многих эликсиров и алхимических таблеток было использование алхимической печи.

Возможно, я мог бы попытаться спросить у Тошики, и тот бы, может, и ответил бы. Но тогда я бы оказался в положении просящего, что поставило бы под сомнение моё право командовать нашим отрядом.

Та печь, что предстала перед моими глазами, могла стоить как небольшая секта вместе со всеми её членами, скарбом, практиками и старейшинами. За подобные вещи убивали не только тех, кто ими владел, но и тех, кто о них знал, чтобы информация никуда больше не ушла.

Если бы мне кто-то предложил её забрать себе прямо сейчас, я бы отказался, не задумываясь. Лишь кто-то с силой секты или клана государственного уровня мог обладать таким сокровищем.

Стоило грузчикам уйти, как внутрь вошла… я моргнул, удивленно смотря на прямоходящую ящерицу, одетую в короткое, красное платье.

Девушка ящерица, низко склонив голову, поспешно подошла к плите и застыла, сложив руки на груди.

— Вижу, вы никогда не видели подобного зверья? — заметил моё удивление довольный Чонсу. — Ничего удивительного. Большинство зверолюдов в нашей Империи живёт куда дальше на север. Проклятые звери, — лицо наследника скривилось в отвращении. — Думают, что у них есть право на свободу и жизнь. Некоторые даже пытаются отбиваться и защищаться. Вот эта была чем-то типа вожака в своем племени. Мои люди убили большую часть её людей у неё же на глазах за сопротивление. С этими зверями только так.

Я хранил молчание, смотря на неподнимающую глаз ящероподобную зверолюдку. Она обладала зеленого цвета чешуей и небольшими костяными выступами, растущими над надбровными дугами и под челюстью.

Встретив столь чуждое существо, я думал, что буду испытывать неприязнь или неловкость, но ничего этого так и не случилось.

Если быть до конца честным, то её голова, я судил из-за платья, больше походила даже не на голову ящерицы, а на драконью. Поэтому она скорее была драконидом.

Меня также не удивляло столь предвзятое и расистское мнение наследника Гору. Человеческие практики захватили и заселили большую часть всего известного мира. Всем нечеловеческим расам отводилась простая участь — подчиниться или умереть.

И даже в этом разрезе у тех же зверолюдов судьба была ещё более ужасной. По причине их звериных корней у совершенствующихся из-за постоянных сражений со звериными ордами сложилось очень негативное отношение к зверолюдам.

Некоторые из практиков убивали их без всякой пощады, другие же делали зверолюдов рабами для своего развлечения или тех же сражений.

Одно можно было сказать точно, жизнь зверолюдов была тяжелой и беспросветной. Единственное, что помогало им хоть как-то выживать, это лучший старт.

Другими словами, только родившийся зверочеловек был куда сильнее обычного человека, что являлось ещё одним поводом для ненависти со стороны людских практиков.

У той же империи Ульсан, в которой находилась всемирно известная секта Золотого пути, считающаяся также светлой империей, вполне себе было распространено использование порабощенных зверолюдов для сражений.

О чём говорить, если у них существовала секта Раймуд сделавшая имя исключительно на дрессировке и обучении рабов-зверолюдов.

И это считалось вполне обычной практикой, ведь их совершенно не считали за людей. Среди людей у них не было прав с самого рождения.

— И для чего она здесь? — осторожно спросил я, чем тут же вызвал широкую улыбку Чонсу. — О-о-о, вы сейчас увидите. Было более чем сложно подобрать столь уникальный экземпляр, как она. Эй ты, давай начинай!

Поклонившись, девушка ящерица достала длинный нож и принялась его быстро натачивать на небольшом бруске.

Момент, когда я понял, что что-то не так, наступил, когда она достала из-за спины свой длинный хвост и положила его на разделочную доску.

Свист!

Я вздрогнул, огромными глазами, глядя как зверолюдка своей же собственной рукой отрубила себе внушительную часть хвоста, после чего содрогнулась от боли и замерла.

На красное платье брызнула кровью и стал понятен цветовой выбор одежды.

— Хватит стоять! — прикрикнул на неё Чонсу. — Ещё своей кровью тут всё зальешь!

Повинуясь, зверолюдка начала дрожащими руками забинтовывать обрубок хвоста. Закончив, она положила отрубленный кусок на доску, после чего принялась снимать с него свою собственную чешуйчатую кожу.

— Как я сказал ранее, уникальный экземпляр. Поразительные способности к восстановлению, — продолжил объяснение наследник. — Способна отращивать даже потерянные конечности, но хвост восстановляется куда быстрее, поэтому обычно используем именно его. Жаль, что часто это делать не стоит, так как она начинает чахнуть и болеть…

Тем временем кожа была убрана и зверолюдка принялась за разделку мяса и обмакиванию его в стоявшие неподалеку плошки со специями.

Слова разглагольствующего рядом Чонсу словно бы доносились издалека. Всё вокруг исчезло, пока моё внимание сконцентрировалось на еле заметно подрагивающих руках «повара».

Очевидно, боль никуда не пропала, как и последствия столь дьявольской готовки.

Я подозревал, что должно было произойти впереди, но упорно гнал эти догадки прочь, насильно продлевая этап незнания. Я не хотел знать, что будешь дальше.

—… Как вы видите, эта плита была особым образом скрещена с алхимической печью. Благодаря столь необычной задумке, получившееся изобретение способно придавать пище особенности алхимических эликсиров, что самым лучшим образом сказывается на совершенствовании!

Заскворчав, мясо было уложено на раскаленную поверхность огромной сковороды. Зашипев, печь начала свою работу, прогоняя множество реагентов и насыщая ими «мясо».

Зверолюдка постоянно переворачивала мясо, меняя уже прожаренные куски на новые, пока весь запас не был приготовлен.

Готовка не заняла много времени, поэтому скоро рептилия начала разносить фарфоровые тарелки с «блюдом» всем участникам стола. Закончив, она встала возле плиты и замерла.

Я же неподвижно смотрел на лежащее передо мной пожаренное мясо и боялся двинуться. Поднимающийся вверх пар и проникающий в ноздри запах буквально вынуждали меня опустошить желудок.

Раздавшееся рядом чавканье заставило меня поднять голову и смотреть, как совершенствующиеся с аппетитом вгрызаются в еду.

Вот, Чонсу впивается зубами в мясо и из него брызжет горячий сок. Телу возвышенного было плевать на высокую температуру. Судя по его лицу, он получал огромное удовольствие от своей трапезы.

— Почему ты не ешь, Художник? — вопрос главы Гору был именно тем, что я боялся услышать.

— И впрямь, — Чонсу вытер заляпанные жиром губы лежащим рядом полотенцем. — Вы не подумайте, что мы пытаемся вам скормить обычного зверочеловека. О нет, благодаря особой комбинации трав и ци её духовного корня, получившееся блюдо способно оказать положительное воздействие на совершенствование даже практика уровня возвышенного. Вам же это позволит без всяких проблем начать подъем аж до уровня воина.

Было ли искушение и впрямь съесть это мясо? Конечно, да. И оно было чудовищным.

Дело было даже не в помощи в практики ци. Проблема была в тех предупреждениях, что сказал мне Чонсу перед разговором с его отцом.

Отказ от принятия еды, тем более столь щедрой, мог быть воспринят как оскорбление. Если же я принял «подарок», то чем бы я был лучше местных?

Сейчас жрать плоть разумных ради силы, а что дальше? Может использовать своего ребёнка, чтобы сделать из него таблетку ци? Где та грань, что отделяет человека от нелюди?

Перед глазами, как вживую встали страшные сцены замученных людей в логове демонических практиков. Многие из них умерли, когда мы пытались перевезти их к городу. Мог ли я стать таким же, как они?

И внезапно на меня снизошло спокойствие. Больше не было смысла притворяться и играть. Пора было сделать то, что я считал правильным и плевать на последствия.

— Благодарю, — я посмотрел прямо на Йонга. — Но я больше не голоден, и не хочу есть это блюдо.

Улыбка наследника застыла и умерла у него же на губах. Медленно, словно со скрипом, он повернул голову и посмотрел на своего отца.

Никто ничего не говорил. Но если Чонсу с каждой секундой нервничал всё сильнее, опасливо поглядывая на отца, то я наоборот чувствовал странную свободу.

В этот самый момент я впервые за черт знает сколько времени сделал то, что хотел.

Единственное, что мне хотелось бы добавить, это умереть здесь и сейчас, чтобы не узнавать до каких изощренных пыток может дойти ищущий разум.

Когда Йонга издал звук, я сначала не понял, что это вообще такое. Лишь спустя пару секунд стало ясно, что оказывается, он так смеется.

С небольшой паузой к нему присоединился и Чонсу, мелко хихикая.

Смех оборвался так же резко, как начался. Мертвые глаза главы клана смотрели прямо на меня.

— Я понимаю, как такая незначительность, вроде тебя, могла создать великое и столь глубоко погрузиться в дао искусства рисования, — пророкотал Йонга. — В тебе есть дух и теперь я уверен, что ты и впрямь сможешь нарисовать портрет достойный меня, Йонга, Кровавого зверя, Отрывателя черепов! — с каждым его словом здание содрогнулось.

Гигант встал, а вместе с ним встали и мы.

— Но для того, чтобы получить лучшую картину, сначала требуется подходящий фон. — больше не говоря ни слова, он двинулся на выход.

И без слов было ясно, что нам следует идти следом.

Чонсу поспешил и больше от него в мою сторону не было ни улыбки, ни даже взгляда. Очевидно, он решил стараться держаться как можно дальше от безумца, что рискнул противоречить его отцу.

Перед тем как выйти, я почувствовал чей-то взгляд и обернулся, успев поймать широко раскрытый взгляд желтых глаз дракониды. Я не знал, что хотел сказать её взгляд. Всё же чтение эмоций разумных рептилий не моя сильная сторона.

Но почему-то, выходя из комнаты, я чувствовал, что в кои-то веки в своей жизни, я поступил правильно.

Глава 5

Идущий впереди лидер Гору вел нас куда-то вглубь дворца. Уже много раз нам встречалась охрана, после которой имелась всё более укрепленные артефактные двери или другие магические заслоны.

Весь путь проходил в жуткой тишине. Слышался лишь стук кулаков о ладонь, когда члены клана отдавали приветствие своему главе.

Концом нашего пути стали широкие двойные двери, больше похожие на небольшие ворота.

Дотронувшись до двери, от чего по ним прошла светящаяся желтым волна, Йонга толкнул створки и вошел внутрь.

Помещение не было особенно большим по площади, но зато обладало очень высокими потолками.

«Теперь я начинаю понимать, что он имел в виду под фоном».

Стены помещения пестрели множеством небольших ниш, заполненных оскаленными человеческими черепами. Также в нишах было добавлено слабое магическое освещение снизу, от чего они выглядели особенно жутко.

«Как он там себя назвал? Отрыватель черепов? Ему подходит. Не трудно догадаться, откуда здесь все эти черепа».

В дальнем конце зала был установлен небольшой парящий над землей трон, который Йонга и занял. Напротив же него уже был заботливо установлен мольберт с холстов. Рядом стояли несколько подставок с лежащими на них баночками с самыми разнообразными красками, реагентами и кистями.

Никто ничего не говорил, поэтому, сняв с плеча сумку со своими собственными красками, с которой я всё это время не расставался, я принялся за работу.

Чонсу отошел вбок, чтобы не мешать мне работать, я же сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы нарисовать свою лучшую картину в этом мире.

Я был рад, что Йонга не оказался одним из тех заказчиков, что, заказывая портрет, совершенно не умеют держать себя в руках, и ждать пока его не закончат.

Стоило ему сесть, как он стал полностью неподвижен, позволяя мне спокойно работать.

Отличное качество холста, предоставленных красок и кистей делало работу куда легче обычного, а наработанный за прошедшее время опыт позволил получать от процесса даже некоторое удовольствие.

Достижение третьего уровня претендента за время путешествия увеличило мой запас ци, плюс я сам научился не тратить энергию понапрасну, поэтому даже такая затратная работа меня уже не выматывала до конца.

Рисование заняло несколько часов и когда я закончил, то шагнул назад и с удовольствием взглянул на получившуюся картину. Рядом раздался восхищенный возглас сына главы.

Конечно, я всё ещё не дошел до фотореалистичного качества, но даже так нарисованный Йонга словно бы смотрел на нас из зеркала. Окружившие его черепа врагов клана зловеще ухмылялись и иногда немного сдвигались, словно желая сжать челюсти на чьих-то шеях. Свет на картине то становился ярче, то наоборот тускнел, подчеркивая мистическую сторону места.

Глава исчез с трона и возник между мной и Чонсу.

— Отец, ты был полностью прав, когда решил позвать Художника. Воистину, мастера его уровня невозможно найти даже у самого Императора! — подольстился Чонсу.

— Мусор. — безапелляционные слова Йонги заставили нас с наследником окаменеть.

«Что?» — билась одна единственная мысль у меня в голове: «Как так? Почему ему не понравилось, если я вложил в эту картину всё моё мастерство? Как ему могли понравиться другие мои работы, но не понравиться эта⁈»

—…Но почему? — наконец сумел спросить я. — Ведь…

— Эта картина мертва, — пренебрежительный взгляд высшего прошелся по полотну. — Когда я увидел твоё искусство, Художник, то подумал, что ты понимаешь дао своего корня духа. И лишь отсутствие подходящего… полотна мешает тебе раскрыть все его грани.

В комнате повисла тишина.

— Но теперь я понимаю, что это не так. Ты топчешься на краю. Бродишь в тумане слепоты, тыкаясь, словно новрожденный щенок… Тебе не хватает толчка, чтобы прозреть. Что же, я знаю, как это исправить. Я покажу тебе путь.

Многообещающие слова главы Гору мне совсем не понравились.

* * *

— Отрывайте клетки! Ведите их всех сюда! Гоните заключенных из тюрьмы! — стоя на вершине большой арены, расположенной вполне себе на территории города, я с нехорошим подозрением наблюдал, как на белый песок выводят всё новых и новых ничего не понимающих людей.

Как оказалось, тюрьма Гору была доверху набита заключенными. И те, кто стоял сейчас, дрожа, на песке, были далеко не всеми, кто у них ещё был.

— Зачем это всё? — осторожно спросил я, внутренне дрожа. — Что вы хотите мне показать?

— Я хочу получить свою картину, — пришел равнодушный ответ. — А для этого сначала нужно кое-что подготовить.

И с этими словами стальные ворота в стенах арены открылись и под всеобщий ужас на песок вырвались десятки магических тварей, которые сразу же бросились рвать людей на куски!

Кто-то в панике попытался побежать прочь, но выхода не было. Пытаясь расталкивать друг друга, люди сбивали себя с ног и лезли по головам, но спасения не было. Магические звери были значительно сильнее, зачастую, обычных людей, плюс у последних не было оружия.

Чтобы исправить данный недостаток на арену начали сбрасывать мешок за мешком самое разное колюще-режущие орудия войны.

Так как большинство зверей выбрали для себя жертв, которых прямо сейчас и разрывали, то у остальных появился шанс схватить оружие и броситься бой.

И хоть соотношение зверей к людям было несопоставимым. Всего пара десятков тварей на несколько сотен вооруженных человек, но даже так они собрали поистине кровавую жертву.

Вскоре на песке осталась в лучшем случае половина от них всех. Израненные, испуганные, они оглядывались вокруг, пытаясь понять, что будет дальше. Некоторые надеялись, что это конец.

Но я знал, что это лишь начало.

Ворота вновь открылись, но на этот раз внутрь вошли не звери, а такие же люди. Хотя нет. Я внимательнее пригляделся и с некоторым сомнением сделал предположение, что на этот раз среди них было куда больше практиков.

Когда на арену высыпалось ещё больше оружия, я понял, что будет дальше.

— Сражайтесь! Лишь те, кто выживут получат возможность выйти на свободу! — прогремел чей-то усиленный голос над ареной, заставив две группы людей настороженно друг на друга взглянуть.

И возможно, в каком-нибудь фильме все успешно помирились и стали жить дружно и счастливо, но здесь хватило всего одного взмахнувшего мечом урода, чтобы люди схлестнулись не на жизнь насмерть.

Первая группа уже владела оружием, но они были усталыми после прошлого боя, и среди них было меньше практиков. Вторая же группа хоть и была малочисленной и без оружия, но они не собирались так просто умирать.

И вновь круговерть боя начала свой беспощадный ход. Мне же пришлось за всем этим неотрывно наблюдать, так как любая попытка прикрыть глаза или отвернуться мгновенно оканчивалась духовным давлением от высшего, от чего хотелось выблевать свои же внутренности.

Вновь и вновь открывались ворота, чтобы выпустить очередную группу пленников, вынужденных сражаться в бесконечном сражении. Но с каждым разом сила пленников всё росла и росла, от чего те, кто был в первых группах постепенно погибали.

Сотня погибших очень быстро сменилась на тысячу, от чего сражающимся приходилось биться в буквальном смысле стоя на трупах своих предшественников. В некоторых местах тела лежали столь плотно, что образовали настоящие курганы из мертвой плоти.

Обычные удары уже давно сменились наполненными ци, а затем перешли и к дальнобойным атакам, доступным лишь начиная с ранга воина. Для них неофиты и претенденты были лишь кормом, поэтому очень быстро остались лишь они.

У арены была своя защита в виде силового щита, которая не только блокировала любые атаки изнутри, но и мешала сражающимся покинуть поле боя.

— Хватит! — очередной приказ заставил выживших воинов, которых набралось около двух десятков, остановиться. — Как и было обещано вы получите шанс выжить! Победите следующего противника и тогда свобода ваша!

— Смотри внимательно, Художник, — я содрогнулся, когда возникший прямо у меня за спиной Йонга сказал мне чуть ли не в ухо. — Если, ты, конечно, не хочешь увидеть всё это снова. Я вижу, что эта резня пугает тебя. В твоих же интересах не допустить её вновь.

Мгновение и выжившие пленники с пустыми лицами смотрят на возникшего прямо перед ними высшего.

Я не сдержал злой смешок, оценив злую иронию.

Вот о каком «шансе» говорили тем людям. Им всего-то и надо было убить высшего практика, чей возраст, возможно, уже перевалил за тысячу лет, когда среди них не было даже возвышенного.

Я отлично запомнил слова Йонга, поэтому не пропустил ни единого мгновения того, что глава Гору делал с теми несчастными.

Он не торопился, полностью отказавшись от ци. Хоть он и мог их убить в мгновение ока, он не спешил. Используя лишь свои руки, он медленно и методично разрывал людей на части, используя куски их тел, чтобы сооружать какую-то непонятную конструкцию, которая вскоре обрела более очевидную форму.

Йонга стремился повторить форму того трона, что был в его комнате с черепами, но на этот раз использовал части тел только что убитых им людей.

Хуже всего было с черепами. К тому моменту, как он обычно занимался ими, он уже отрывал у воина все конечности, оставляя лишь скулящее и молящее о быстрой смерти туловище. Живучесть воинов позволяла им полностью осознать и прочувствовать, что с ними делал не знающий жалости Йонга.

Оторванные головы высший аккуратно помещал себе под ноги. Вероятно, он использовал ци для скрепления, иначе я решительно не понимал, как, то сочащееся кровью безумие, всё ещё могло держаться вместе.

— Иди сюда, Художник, — безразличный голос Йонги прокатился по всей арене. — Не заставляй меня ждать.

И я пошел. Хорошо, что мне на пути попадались воины, которые сразу же указывали куда надо идти, иначе я бы точно заблудился.

Не прошло и пары минут, как я старался ступать на мертвые тела, порой лежащие в пару рядов. Просто, если бы я попытался ступить не на спины или грудь погибших, то рисковал завязнуть в кровавой грязи под ними. Слой песка был слишком тонким, чтобы вместить в себя всю пролившуюся кровь.

Эмоции пропали давным-давно. Ещё в середине бойни. Я не знал, чего пытается добиться сидящий передо мной могущественный псих, но что бы я не попытался сделать, мне бы это не помогло.

С каким-то извращенным любопытством я смотрел, как шедшие за мной слуги воткнули острые ножки уже знакомого мольберта и подставок прямо на трупы. На мольберте покоился новый чертеж и не трудно было догадаться, что от меня хотят.

На мгновение я на полном серьезе подумал открыть рот и послать этого самодовольного урода к дьяволу. Это желание было столь сильным, что мне пришлось силой сжать свои челюсти, чтобы ни звука сквозь них не прорвалось.

Возможно, этому помешало всё нарастающее чувство, которое я никак не мог объяснить.

Медленно взяв кисть и вновь окинув адский пейзаж вокруг, я ещё сильнее почувствовал бурлившее внутри меня странноеощущение. И не видя смысла ему противиться, я позволил ему с головой себя накрыть.

— Ха… Ха… Ха-ха-ха! — если мой первый смешок заставил наследника недоуменно поднять голову, то вот дальнейший смех вынудил его по-настоящему поразиться.

Я же никак не мог успокоиться. Благо, сидящий на троне Йонга никак не мешал мне принять бессердечную правду.

Всё это время я ломал голову над невероятно важным вопросом, почему мои творения так меня ненавидят и пытаются убить. Два года я пытался разгадать эту загадку, чтобы наконец-то узнать ответ.

Рисуя, оленят, людей, портреты и природу я буквально издевался над корнем своей силы. Да, благодаря случайности я правильно догадался о сущности корня духа.

Я и впрямь был способен рисовать и воплощать многое в реальности. Вот только всё, что я хотел бы воплотить, должно было носить одну важную особенность.

Мой корень духа, а значит, и всё моё дао было насквозь темной мерзостью, обожающей лишь самые грязные, порочные и запретные вещи.

Пытаясь рисовать обычных существ, я ломал свою силу, вызывая противодействие и инстинктивную попытку исправить причину ошибок, то есть самого себя.

А вот если бы я рисовал скрюченные, злые и жестокие картины, то всё прошло бы несколько иначе.

Все мы хотим быть героями своей историей, даже если невольно замечаем темный шлейф у себя за спиной.

Так вот, я больше не мог себя обманывать — мой корень духа, дао, путь или моя суть были направлены исключительно во зло.

Я уже чувствовал, что если я приму свою природу и начну рисовать то, что хочет мой духовный корень, то я значительно снижу агрессивность моих монстров.

Да-да, что-то мне подсказывало, что полностью злобу из своих творений я не смогу убрать никак, но теперь это будет похоже на диалог, а не на игру в русскую рулетку с пятью патронами из шести.

Однако мне пора было приниматься за работу. Йонга не собирался ждать вечность, и он не просто пожертвовал тысячью человек, чтобы позволить мне получить просветление дао.

На этот раз с каждым взмахом кисти, я выплёскивал все свои эмоции. Ярость, гнев и насмешка на весь этот безумный мир органично ложились с каждым штрихом краски.

Теперь я рисовал Йонга именно тем, кем он был на самом деле. Убийцей и опасным сумасшедшим, буквально купающимся в крови несчастных жертв. Он был истинной мерзостью, не достойной существования.

Я хотел его смерти и мой корень духа с готовностью откликнулся на мой порыв.

Струйки крови убитых людей медленно, но неотвратимо покатились в сторону мольберта, после чего поднялись по ножкам и бесследно впитались в холст. Да, поодиночке эти струйки были еле видимы, но вместе тысячи жертв создали настоящий поток.

Момент, когда я закончил картину, совпал с моментов окончания бурления окружающей ци. Ярость убитых и замученных начала затихать, сменяясь кладбищенской тишиной.

Я как и в прошлый раз отошел на пару шагов от картины и застыл, не в силах не сказать, ни слова, ни отвести взгляд.

Рядом застыл появившийся Йонга. Судя по его молчанию, он тоже потерял дар речи.

— Это… — впервые в голосе высшего появились эмоции. — Прекрасно.

Картина словно бы сияла багровым светом. Казалось бы, обилие красного должно было испортить работу, но вместо этого лишь добавило ей мрачной торжественности.

Изображенные на картине трупы корчились и беззвучно стонали, содрогаясь от терзающей их бесконечной боли. Глядя на них, я понимал, что это отнюдь не обычные нарисованные существа. На это же намекало отсутствие необходимости подпитывать картину ци. Хоть в ней и не было корня духа, но каким-то образом она всё равно генерировала энергию.

Постепенно убитых становилось всё больше, пока они не сменились лежащими в ряд отрубленными головами, чьи рты по рыбье раскрывались и закрывались, а глаза слепо шарили вокруг.

И наконец в центре всего этого воплощенного кошмара стоял мертвецкий трон, на котором восседало существо, не имеющее с человеком ничего общего. Нет, он всё так же выглядел, как и Йонга, но любой, кто взглянул бы на картину, сразу бы увидел всю его суть.

От изображенного высшего словно бы расходилась невидимая волна, вызывающая у того, кто на неё бы взглянул нарастающую боль в голове и странный шепот.

Вот только я же наоборот чувствовал тошнотворную радость, будто сшитая из тысяч людей человеческая многоножка с перебитыми руками и ногами ласково поскуливает, пытаясь ползти в твою сторону.

То, что я создал, было больше чем портрет. Это был вырвавшийся в реальность кошмар, вскормленный плотью и болью, ненавистью и вдохновением.

И хоть картина не испытывала ко мне негативных эмоций, я предпочел бы держаться от неё как можно дальше.

Я перевёл взгляд на завороженно смотрящего в картину высшего. Благодаря своей магии я запечатлел его сущность в этой работе. И то, что я находил тошнотворным, для него было лучшим комплиментом.

Я очень сомневался, что порожденный мной кошмар сумеет что-то сделать практику его силы, но… я мысленно пожелал картине удаче.

«Делай то, ради чего был создан… Кровавый трон».

Глава 6

Уход из комнаты с Кровавым троном я воспринял с облегчением. Было воистину неправильным чувствовать такую сильную любовь от чего-то столь злого и порочного.

Даже покинув комнату, я слышал ласковый шепот и видел багровое свечение, хоть мы и прошли уже несколько стен.

Но мои собственные сомнения не имели смысла, ведь заказчик остался в восторге.

Откровенно говоря, я и сам не понял, как именно воплотил желания главы Гору на холсте. Конечно, при необходимости я чувствовал, что смогу что-то подобное и повторить, но вот глубокого понимания не было. Больше всего это было похоже на инстинкт.

Впрочем, как я понял, такой подход был обычен для совершенствующихся. Они больше работали с чувствами, вдохновением и просветлениями, а не четкими законами.

Самое главное, я понимал, что тот прорыв в понимании дао моего корня духа, открыл передо мной куда больше дверей, чем одну.

Уже сейчас смотря на человека, я видел, как нарисовать то, что могло бы его зацепить. Это было очень смутное и нечеткое ощущение, но даже так подобная способность должна была сильно помочь в дальнейшей работе.

Но ведь если я знал, что заказчик хочет, то я в то же время чувствовал, что он не желает увидеть ни при каких желаниях. И если быть до конца честным, я побаивался того, что может породить моя сила в таком случае.

На этот раз мы с главой и наследником пришли в, судя по обстановке и наличию шкафов со свитками, в рабочий кабинет.

— Мне понравилась твоя работа, Художник, — сказал сидящий Йонга. Его сын стоял у него по правое плечо. Мне никто не предложил сесть. — Что ты хочешь за свою работу? Клан Гору по праву является одним из богатейших кланов империи Хаэн. Если твоё желание разумно, я его выполню.

Это был, мягко говоря, тяжелый выбор. Десятки мыслей отчаянно бились у меня в голове, пока я судорожно пытался решить, что именно затребовать.

Выбирать, как я это делал раньше, золото или духовные камни, было глупо. Так я всего лишь выставил бы себя за дурака, или и вовсе оскорбил весь клан Гору, намекнув, что у них больше ничего и нет.

Вот только я опасался брать и что-то ценное у этого клана. Видя, какое у них руководство, я не сомневался, что любой дар, который я от них получу, будет подобен ядовитой змее.

Память человека забавная штука. Вспомнив, почему я больше не желал иметь ничего общего с Гору, я невольно вспомнил и о причине такого отношения.

— Да, я знаю, что хочу, господин, — я твердо посмотрел на Йонгу. — В своих путешествиях мне приходится много времени проводить в дороге и среди дикой природы. В таких условиях очень трудно соблюдать хоть какой-нибудь уровень комфорта.

Я сделал паузу, смотря на реакцию слушателей.

— Изначально я подумывал о том, чтобы нанять несколько слуг. Но проблема в том, что в случае нападения они будут бесполезны. А нанимать практиков слишком дорого и несет ряд рисков. Поэтому, я хотел бы взять, как награду ту рабыню, что… готовила нам еду.

— Ту ящеролюдку? — нахмурился Чонсу. — Какой тебе в ней интерес, если ты не собираешься использовать её по назначению? Её мясо очень ценный и редкий ингредиент. Упускать возможность его употребления — это безумное расточительство! Это не говоря уже о том, что она находится в ранге возвышенной, хоть и с травмированным корнем духа. По-твоему, мы так просто тебе её отдадим?

Я замер, ошарашенный информацией о силе рабыни. В отличие от Чонсу, я её почти не чувствовал. Я знал, что она совершенствующаяся, но узнать, что она способна расправиться с нами всеми, было поистине удивительно.

Надо ли говорить, что я уже не верил, что у меня получится вытащить её из лап Гору. Тем удивительнее, что я услышал следом.

— Согласен. — безразличный ответ Йонги заставил его сына осечься и вылупиться на отца. — Как я и сказал, клан Гору достаточно могущественен, чтобы жизнь одной рабыни, пускай и довольно сильной, была мелочью. Однако…

Я превратился в одно большое ухо, желая услышать, что последует следом.

-… Я прекрасно понимаю, Художник, почему ты выбрал эту награду, — под мертвым взглядом Йонги мне было откровенно не по себе. — Хоть ты и талантлив, но молод и глуп, раз думаешь, что это что-то изменит. Но Небеса четко диктуют свою волю. Если ты талантлив, то и получаешь больше остальных. Лишь поэтому я даю тебе в награду то, что ты хочешь.

— Благодарю, вас…

— Но запомни, Художник. Тебе не разрешается снимать с неё рабскую метку. Ты понимаешь?

— Да. — я кивнул, не доверяя своему голосу.

Необходимости в дальнейших угрозах за неисполнения его приказа не было. Весь этот разговор был одной большой угрозой. И я отлично понимал, что последует, если я нарушу наше соглашение.

Когда я уже собирался выйти за показывающим дорогу слугой, ведь Чонсу окончательно потерял ко мне интерес, меня остановили последние слова Йонги.

— Сегодня, Художник, я дал тебе возможность понять твою истинную суть. Для всех нас будет проще, если ты перестанешь жить в плену иллюзий, и взглянешь на мир так, каким он является.

На этом моя встреча с одним из могущественнейших кланов империи Хаэн, а возможно и мира, завершилась.

* * *

— Отец, неужели ты так просто его отпустишь? — Чонсу себя контролировал, но всё же высказал отцу сомнение в его решении.

В обычной ситуации наследник не посмел бы сделать что-то подобное, но прямо сейчас Йонга пребывал в удивительно благодушном настроении.

А во всём был виноват этот наглый Художник и его проклятая картина! Хоть Чонсу мог движением мизинца распылить этого жалкого человечишку, но даже ему было не по себе от той концентрированной жути, что исходила из портрета его отца.

Наследник впервые видел столь демонстративную разницу между силой творца и его творением. И дело было отнюдь не в количестве ци в картине, так как оно колебалось где-то на уровне воина третьего-четвертого уровня. Проблема была в том, словно видимая сила портрета была отнюдь не всем, чем он являлся.

— Он ведь даже не взял ни одну из тех техник медитации, что вызвала бы у него зависимость и рано или поздно привела бы к нам. Жаждущие силы и власти глупцы обычно их и берут, думая, что смогут в одиночку добиться силы. Вдруг его захватят другие кланы? Может, пока не поздно, схватить его пока он не ушел…

— Ты ничего не будешь с ним делать. — строгий приказ Йонги заставил Чонсу заткнуться.

— Могу я узнать почему, отец?

— По нескольким причинам, но тебе будет достаточно и двух. Талантам этого художника заинтересовался сам император.

— Этот живой полутруп? — презрительно фыркнул наследник. — Он того и гляди умрёт день ото дня.

— Но пока он жив и способен доставить неприятности любому, кто первым сделает необдуманный ход. Хоть он и стар и одной ногой в могиле, но его сила всё ещё с ним. Даже союзы Джунга и Шин Чан Ди не решаются действовать. Клан Гору позволит другим идиотам первыми начать «игру».

— А вторая причина? — успокоился Чонсу, понимая, что спорить дальше бессмысленно.

— Лишь свободная птица способна достичь истинных высот. Золотая клетка убивает таланты, а я хотел бы увидеть, как далеко он сможет пройти по пути искусства.

Чонсу в который раз мысленно проклял своего отца. Было невероятно тяжело пытаться понять, что придёт в голову этому древнему ископаемому, который уже давным-давно то ли сошел с ума, то ли глядел на мир как-то иначе.

— Конечно, отец. — сорвались с его губ привычные слова. — Как ты скажешь.

Единственное, что позволяло ему мириться с подобным, это понимание, что и в других крупных кланах ситуация с их лидерами отнюдь не лучше.

Древние чудовища правили этим миром с незапамятных времён и даже сильные практики вроде него могли лишь опускать головы перед их могуществом и силой.

* * *

Глубоко под землей, так глубоко, что это место никогда не видело солнечного света, раздавались звуки сражений, приглушенных стонов и звуков рвущейся плоти.

Каждый из сражающихся старался терпеть молча даже самые болезненные травмы или раны, зная, что в случае нарушения этого правила, придёт ещё худшая боль.

Все они были одеты в черные одежды, не оставляющие голым даже маленького кусочка тела. На их лицах были маски демонов, а в душах правили балом лёд и ненависть. Такой она была, секта Пожирающей тьмы, раскинувшая свои сети на все страны и империи.

Десятки тысяч практиков подвергались ужасным мучениям, умирали и перерождались в нечто ужасное, лишь ради одной великой цели.

Старейшине Квангу было больно видеть то, во что они превращали этих молодых людей, но он знал, что другого пути нет. Если они хотели вернуть в этот мир равновесие, то им пришлось бы замарать руки.

Как рассказал Квангу сам Великий наставник тысячи лет назад этот мир был совсем иным. Практики со всего света жили в единении с природой и всюду царил мир и гармония.

Но там, где есть добро, всегда есть и зло. Никто доподлинно не знал, откуда появилась новый путь совершенствования.

Если раньше практики мягко просили у мира ци и, конечно же, получали её, словно сыновья молоко матери, то новые совершенствующиеся ничего не просили. Они силой вырывали ци из мира и стремились лишь поглощать, ничего не отдавая взамен.

Благословенные мастера пытались остановить ширившееся еретическое учение, но очень скоро их силы стали несопоставимы. Мягкий путь единения с миром имел огромные плюсы, позволяя даже относительно обычным практикам жить не какие-то сотни, а долгие тысячи лет, но в свою очередь их сила росла в разы медленнее, чем у еретиков.

Последние же в кратчайшие сроки обзавелись силой. Хуже того, многие из благословенных мастеров, столпов мира, развратились и шагнули на путь еретиков. Получив нечестивую силу, они стали ещё могущественнее, чем их оставшиеся чистыми коллеги.

Разразилась страшная мировая война, где брат шел на брата, учитель на ученика, а дети на отцов и матерей. Война шла долго, но в конце концов у неё наметился победитель.

Имея возможность в разы быстрее пополнять ряды бойцов, еретики уничтожили большую часть из благословенных мастеров. Те, кто выжил, вынуждены были прятаться и скрываться, имитируя своё полное уничтожение.

И это сработало. Уверовав, что с их главными противниками покончено, еретики в своей вечной жажде власти обернулись друг против друга.

Так разразилась Вторая мировая война, ещё сильнее ударившая, как по истощенному миру, так и по самим людям, отбросив их далеко назад. Культура, искусство, знания — многое было потеряно.

Горели библиотеки, сносились горы и неприступные крепости. Могучие мастера, сумевшие победить в Первой мировой войне, убивали сами себя во Второй, от чего к её концу их осталось не так уж и много.

Именно они, зализывая раны, и зародили первые из самых могущественных сект и кланов, что существовали до сих пор.

С годами вокруг сект и кланов начали образовываться королевства, которые затем перерастали в империи, когда те побеждали и поглощали ближайших соседей. Но скоро большинство слабых королевств было поглощено, и империи столкнулись друг с дружкой.

Так родился современный мир, в котором мир и гармония были давно забытым миражом.

Тем не менее выжившие благословенные мастера ничего не простили, а главное не забыли их великое предназначение — вновь вернуть в мир гармонию!

Однако силы мастеров были слишком ограничены и невелики. Если бы они решили продолжать совершенствоваться, как раньше, то был риск, что еретические практики всегда будут впереди за счет разницы в скорости роста сил.

Именно поэтому выжившие мастера приняли тяжелое, но вынужденное решение, сражаться тьмой против тьмы. Скрываясь и притворяясь такими же алчными, как и другие еретики, мастера создавали силу, что могла бы помочь им уничтожить всех своих павших собратьев и вернуть мир.

Старейшина Кванг поморщился, глядя, как ещё один ребенок был зверски убит на тренировке, а по его чувствам стегнула боль сотен, замученных в ходе ритуала людей в тюрьме.

Кванг укрепил своё сердце и решимость. Он был одним из немногих избранных учеников, которым благословенные мастера рассказали правду. Последних осталось преступно мало, но Кванг не сомневался, что когда настанет время, они выйдут на бой вместе с ними и победят тьму!

Однако, даже несмотря на все их приготовления, еретики были слишком сильны и здесь в силу должен был вступить ещё один план.

Что еретики любят делать больше всего, кроме убийства своих мирных братьев? Правильно, лишь убийство друг друга. Секта Пожирающей тьмы столетиями усугубляла конфликт между империями, убивая нужных людей и скидывая вину на противоположную сторону, или совершая дерзкие нападения на те или иные города и секты. Ложь и обман всё туже затягивали удавку на шеях действующих лиц.

Скоро, очень скоро империи вцепятся себе же в глотки, что заставит древних чудовищ наконец-то выбраться из своих лежбищ и подставиться под удар.

Когда же всё закончится и победа будет за ними, Кванг не сомневался, что всю ту грязь, что они вынуждены использовать, немедленно выбросят прочь и мир снова воссияет в своей первозданной красоте!

* * *

Слуга по имени Кон отчаянно дрожал и оглядывался в страхе по сторонам. Он не хотел здесь быть, но приказ главы клана был четким и недвусмысленным.

В этой комнате должны были убираться каждый день минимум два раза, ночью и днём. И если днём особых проблем не было, то вот ночью начинались странности.

Раньше никто из слуг не видел проблем в уборке зала с коллекцией черепов, но с тех пор, как в нём появилась та картина, всё пошло куда-то не туда.

Люди, что даже просто проходили мимо, рассказывали о странных видениях, движениях в тенях и пристальных взглядах за спиной.

Но настоящие сложности начинались с посещения проклятой комнаты.

Любой, кто имел несчастье увидеть картину, выходил из комнаты уже немного другим человеком. Это невозможно было объяснить, но от влияния не могли уберечься даже практики.

Очень скоро среди слуг образовалось сильное нежелание посещения проклятой комнаты. Те, кто косячил и ошибался, куда чаще отправляли туда.

И Кон умудрился так сильно огорчить управляющего слугами дворца, что он отправил его сюда ночью!

Слуга медленно вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Глубоко вдохнув, он резко развернулся, ожидая увидеть привычное багровое свечение, но то, что он увидел, заставило его выпустить из рук метелку и совок.

Стены мрачной комнаты, как и черепа, растворились в ласковом свете, что осветил всё пространство. Вокруг Кона стояли улыбающиеся женщины и мужчины, что подбадривающе хлопали его по плечам и рукам.

Внезапно к слуге подошла прекрасная девушка со столь длинными черными волосами, что они почти полностью закрывали не только её лицо, но и все тело. Она поманила его пальчиком за собой.

И Кон с радостью двинулся за ней, погружаясь всё глубже в обступившую его толпу. Где-то на краю сознания слуга чувствовал, что лица окружающих его людей кажутся ему отдаленно знакомыми.

Картинка вокруг него мигнула и Кон чуть споткнулся, но улыбка красавицы перед ним выкинула все посторонние мысли прочь.

Люди радовались вокруг него, от чего и ему самому становилось всё веселее. Десятки рук хлопали его по спине, плечам и груди. Смеясь, Кон отвечал, хлопая и их.

Вновь мир вокруг задрожал и словно бы на него наложилось ещё одно изображение.

Нахмурившись, Кон напряг зрение и с непониманием увидел новый вид. Каким-то образом теперь он смотрел на дверь в комнату с черепами. Но это ведь было невозможно, так как там стояла картина. Тогда бы он должен был стоять прямо на картине…

Подождите. Кон замер, а мир вокруг стал дрожать всё сильнее. Он стоял не на картине. Он был ВНУТРИ картины.

В ту же секунду, как эта мысль пробилась в его затуманенную голову, дрожание дошло до пика, и иллюзия рухнула.

Улыбающиеся люди не исчезли, но как же они выглядели! Израненные, порубленные, разорванные. Они с улыбками удерживали кишки в своих разорванных животах, пока другой рукой отрывали от тела Кона куски плоти!

Его кровь пачкала их обнаженные тела, пока они пытались прикрепить его куски к своим телам, а самое страшно, что и он делал то же самое!

В ту же секунду боль от снимаемой заживо кожи и мускулов добралась до него и, подняв голову к багровым небесам картины он издал нескончаемый, животный вой.

Позади же раздавался беспощадный хохот сидящей на кровавом троне фигуры, вокруг которой обвилась ладная фигурка черноволосой красавицы.

* * *

Высший Йонга, лидер клана Гору, а в прошлом один из падших благословенных мастеров вошел внутрь небольшого зала спустя всего пару минут после бесследного исчезновения слуги, от которого остались лишь совок и метелка.

Его взгляд немедленно подметил изменение на картине благодаря идеальной памяти.

Среди сотен корчащихся трупов на самом краю, в уголке рамки появилось ещё одно, новое лицо. Израненный, оскопленный и истерзанный Кон слепо тянулся руками к Йонге, но десятки других рук удерживали его на месте.

Высший ласково погладил картину, и та чуть ярче засветилась кровавым светом.

— Проголодалась, да? — скупо улыбнулся он, что, если бы его увидел кто-то из родственников, ввело бы их в шок. Никто не видел, чтобы он так сильно проявлял эмоции. — Не беспокойся, я пришлю сюда ещё больше людей. Такой красавице как ты, лучше хорошо питаться, чтобы она была самой красивой, да?

Картина сияла в такт слов, подсвечивая его лицо багровыми бликами.

Смотря на свой портрет, Йонга впервые за долгое время вновь чувствовал себя живым. Неудачи в достижении полубожественного статуса отошли на дальний край и Йонга был уверен, что эта картина станет идеальным помощником в его дальнейшем совершенствовании.

Тень Йонги пульсировала багровым, отражаясь на оскаленных зубах черепов его врагов и предательски убитых друзей.

Кто-то, кто обладал бы большим воображением, сказал бы, что они насмешливо ухмылялись.

Глава 7

— Бэмби, фу! Фу, я сказал, зараза! Твою мать, откуда у тебя вообще слюни, если ты рисунок⁈ — лежа на спине, я что есть сил отбивался от пытающегося меня всего обслюнивать олененка-ксеноморфа, что от избытка чувств выпустил все свои смертоносные шипы и конечности.

За моей возней в пыли, посмеиваясь, наблюдал Тошики, и с недоумением спасенная рабыня. Видимо, вид того же человека, что смел возражать главе клана, а теперь смеялся с каким-то странным зверем, был для неё слишком странным.

Моё озарение и понимание истинной природы своей силы, как оказалось, повлияло сильнее, чем я думал, от чего после того, как мы вышли из города, и дошли до места где нас ждал Бэмби, последний решил выразить мне всю свою внезапно взявшуюся признательность.

Наконец оттолкнув прыгающую на месте шинковальную машину смерти и встав, я столкнулся с пристальным, немигающим взглядом Баала.

— Если и ты кинешься меня облизывать, то я за себя не отвечаю! — сразу предупредил его я, делая храбрый шаг назад.

— Выкинь свои тупые мысли, пока я не проломил тебе голову, — закатил глаза «бог». — Я чувствую в тебе изменения. Неужели ты наконец понял, что я хотел тебе всё это время сказать? Познал и принял свою суть убийцы…

— К черту это дерьмо, — оборвал его я, скривившись, словно съел парочку лимонов. — Слушать эту живодерскую философию ещё и от тебя, будет слишком много за один раз. Хватило и от того древнего психопата.

Рядом раздался пораженный писк, когда расширившая в ужасе глаза ящеролюдка испуганно бросала взгляды во все стороны. К счастью, мы ушли уже достаточно далеко от Сувона.

— Я так понимаю, твоя работа в этот раз пришлась им прям по душе? — Тошики посмотрел на привлекшую его внимание рептилию. — Не знал, что ты предпочитаешь рабынь, тем более из зверолюдей. Или тебе её просто подарили?

Я внимательно посмотрел на Тошики, выискивая у него на лице какие-нибудь негативные эмоции, но к своему облегчению так ничего и не нашел. Скорее всего, Кома было плевать на то, к какой расе относится это существо.

На Баала я и так не стал смотреть. Он презирал все расы и виды с одинаковой стойкостью, от чего у него не было «любимчиков».

— Нет, с этой… девушкой, — я внезапно понял, что так и не знаю её имени. Всё время, пока мастера артефактов переписывал её ошейник на меня, и пока мы выходили из города, то не обмолвились и парой слов. — Куда более запутанная история.

Я рассказал внимательно меня слушавшим товарищам об «обеде» и том, как я отказался есть плоть разумного существа. На моменте с рисованием обновленной картины, поймал брошенный украдкой заинтересованный взгляд ящеролюдки.

Осознав, что её заметили, она испуганно потупила взгляд, но я на это лишь мысленно улыбнулся. Если она способна на такие действия, то это значит, что её ещё не сломали.

— Грёбанный дурак! — реакция Баала не стала сюрпризом. — Из-за твоих глупых сантиментов, чуть было не пострадала жизнь этого бога! В следующий раз, если тебе скажут жрать, жри, а не рискуй моей жизнью! Воистину, за моими страданиями стоит сама Ллос и её пауки!

Я подавил усмешку. Во время наших путешествий неожиданно выяснилось, что Баал, оказывается, до дрожи боится пауков. Тем ироничнее, что в своем первом серьезном бою он наткнулся на гигантского «паучиху».

— Чего ещё я ожидал, — мне осталось лишь покачать головой. — А ты, Тошики, тоже думаешь я не прав?

— Вынужден согласиться с моим теологическим оппонентом, — извиняющиеся слова жреца заставили меня раздраженно на него посмотреть. — Возражать практикам его уровня чрезвычайно опасно. К примеру, когда один из старейшин небольшого клана, подчиненного моему клану, не пришел на ежегодный турнир и не привёл своих учеников, то глава, Юдой Кома, собственноручно уничтожил всех, кто был ему дорог и большую часть их секты.

Тошики сделал паузу, а затем улыбнулся.

— С другой стороны, если смотреть с точки зрения совершенствующегося, ты сделал всё правильно. Мы — это наши поступки. Для нас, практиков, очень важно не изменять своим принципам и целям. Если тебе это не нравилось, значит, не делай этого. Всё просто. Чем мы более цельные личности, тем выше наши шансы прорваться на Небеса.

— Какая у неё сила? — вмешался Баал, подозрительно глядя на рабыню. — Я никак не могу её точно почувствовать.

— Она возвышенная, — с наслаждением сказал я, глядя, как выпучиваются глаза даже у непробиваемого Тошики. Выражения их лиц и вовсе нельзя было описать.

— И они тебе её отдали? — воскликнул Тошики. — Я начинаю бояться, что за картину ты мог им нарисовать.

— Я тоже. — сморщился я, вспомнив Кровавый трон. Что-то мне подсказывало, мы ещё услышим об этой картине.

— Ты что-то припрятал, — полуспрашивая, полуутверждая добавил Баал, не веря мне до конца. — Договаривай, смертный.

— Да, хоть она и впрямь находится в ранге возвышенной, но её корень духа был поврежден. — признался я, заставив Тошики поморщиться.

Травмы корня духа были вечной страшилкой для практика любого уровня могущества.

Я повернулся к ящеролюдке и та словно бы немного выпрямилась, чтобы казаться стройнее.

Одета она была хоть и не в рубище, но в очень дешевую одежду. Никакого намека на грудь, также не наблюдалось, что было логично, учитывая холоднокровную природу. Если, конечно, у неё не природа какой-нибудь австралийской летучей мыши.

— Привет, — мягко сказал я. — Можешь нам сказать своё имя?

— Ссшиса. — тихо прошипела она, от чего тонкий язычок быстро мелькнул между её длинными клыками.

— Благодарю тебя. — я с легкой улыбкой наблюдал, как пораженная ящеролюдка не смогла удержаться, чтобы на мгновение пораженно на меня глянуть. — Чего-чего, но благодарности от человеческого практика она не могла ждать ни при каких условиях.

— С моей стороны было бы вежливо объяснить тебе, кто из нас кто, и что я буду от тебя ждать.

— Благодарю вас, господин. — осторожно прошипела Ссшиса, и замерла, словно ожидая, как я отреагирую на то, что она заговорила без приказа.

— Именно так, — я одобрительно кивнул. — Как ты уже слышала из моего рассказа, Йонга отдал мне тебя, но запретил снимать рабскую метку. И хоть мне это не нравится, но было бы истинным безумием не прислушаться к его желанию. Это значит, что ты будешь со мной связана.

Я вздохнул. В некотором роде спасение девушки было произвольным. Мне срочно требовалось взять какую-то плату, и я выбрал её. Наверное, подсознательно я собирался её отпустить. В конце концов, кто из нас не хотел бы почувствовать себя рыцарем, спасающим принцессу из высокой башни? К несчастью, глава Гору испортил этот красивый образ, опошлив его «бытовухой».

Всю свою жизнь я жил один. В моей жизни появлялись девушки, но долго отношения не продолжались, ведь в какой-то момент они понимали, что всегда будут на втором месте по сравнению с той же работой.

Это приучило меня заботиться только о себе. Последний год с Тошики и Баалом заставили меня планировать и за этих двух дармоедов, но в целом они и сами могли о себе позаботиться. Со Ссшисой же всё было иначе, ведь она полностью зависела от меня. И это, честно говоря, было далеко не так весело, как могло бы звучать.

— Я от тебя жду помощи в готовке, стирке, подготовке лагеря и в целом, всех бытовых мелочах для нас двоих.

— Эй! — тут же возмутился Баал.

— Если хочешь, то найди себе свою помощницу. Но, — сразу обговорил я этот момент, заметив, как он открыл рот. — Чтобы он или она были достаточно сильны, чтобы не быть обузой. И захватывать силой тоже нельзя!

Баал скривился, осознав, что по легкому пути пойти тоже не получится.

— Возможно, в будущем, если ты себя хорошо покажешь, то и слежение за моими финансами перейдёт тоже к тебе. Ты же умеешь считать?

Ссшиса решительно кивнула.

— Как ты слышала, с этого момента я считаю тебя не своей рабыней, а очень ценной и доверенной помощницей, с которой у меня заключен очень долговременный контракт. Ты понимаешь?

— Да, господин. — кивнула не знающая, как на всё это реагировать Ссшиса. — Я ваша помощница.

— Точно. А теперь последний важный момент. Насколько я знаю, твой корень духа поврежден, но не полностью уничтожен. Значит ли это, что ты всё ещё в состоянии сражаться? И если да, то на каком уровне?

Мне было очень интересно узнать историю Ссшисы. Например, что случилось с её племенем, и откуда она вообще родом, но я подавил своё любопытство. Если я хотел создать между нами доверительные отношения, то лезть с травмирующими вопросами пока не стоило.

— Сейчас моих сил достаточно, лишь чтобы сражаться на уровне очень сильного воина, или очень недолго полноценной возвышенной. — подавленно призналась девушка. Для практика не было ничего фатальнее, как упустить часть своей силы. — Если я буду слишком долго сражаться, как возвышенная, то моя травма начнёт расти.

— Это куда большее, чем я даже рассчитывал, — приятно удивился я. — Надо быть осторожнее, чтобы не усугубить ситуацию.

— Клан Гору не знал об этом, — Ссшиса опустила голову, не рискуя взглянуть мне в глаза, словно боясь что-то там увидеть. — Они думали, что мои повреждения корня куда более глубокие. Чужие корни духа очень сложно изучать, даже если у них и были опытные практики.

Я замолчал, понимая, какой уровень доверия эта девушка мне сейчас оказала. Очевидно, это была её проверка, пускай и я и был удивлен, той высокой ставкой, с которой она начала.

— Благодарю за твоё доверие, — серьезно сказал я. — Не бойся, я не собираюсь использовать тебя, как нападающего, бросая в самое пекло и ухудшая твоё здоровье. Наша прошлая тактика включала в себя Баала, как нападающего ближне-средней дистанции, Тошики принимал на себя урон и сражался на ближней, я же стоял на поддержке и дальних атаках. Теперь, Тошики больше не нужно будет отвлекаться на мою защиту, так как именно ты возьмешь на себя эту роль. Просто не подпускай ко мне врагов, а всё остальные возьмут на себя мои печати и творения.

Я не беспокоился, что она решит предать меня, чтобы с моей смертью освободиться. Местные практики были теми ещё живодерами, но и дураками они тоже не были. В случае смерти хозяина, ошейник тут же убивал и раба.

Конечно, те же представитель клана Раймонд, погонщики «зверей», если бы действовали по такому принципу, то долго бы не прожили, так как с их смертью все их рабы тут же бы и умерли. Поэтому они создавали сложную сеть, передающую право на владение между членами клана. Но у меня такой функции не было.

— Я буду рада защитить вас, господин. — твердо согласилась ящеролюдка и я ей поверил.

* * *

Мой прорыв в понимании дао корня духа разом сдвинул мои планы относительно поиска ближайшей демонический секты.

Изначально я планировал ещё около года потратить на то, чтобы набраться опыта и сил для столь рискованного дела. Немаловажным был и рост моих товарищей.

Тот же Тошики, словно скинув тянущие его вниз цепи, ударными темпами брал один уровень за другим, уже находясь на шестом, предпоследнем уровне претендента. И я не сомневался, что ещё немного и он всё же сможет прорваться к воину.

С Баалом было сложнее. Убийства животных и демонических практиков давали мне и ему энергию, но слишком мало, чтобы оказывать значительную поддержку. За всё время он сумел продвинуться лишь до второго уровня воина. Впрочем, учитывая его аномальную силу и родство с гравитацией, его можно было считать за третий-четвертый уровень.

В одном из городов он купил себе здоровенный одноручный молот. И хоть этот молоток не был артефактом, но его общая крепость и простота позволяла орудовать им и так.

После просветления мне потребовался всего месяц, чтобы достичь четвертого уровня. Подобное достижение делало меня почти в середине всего пути претендента, что было хоть и не великим, но достаточно быстрым развитием.

Ещё более года назад я придумал план, как мне уничтожить демоническую секту, теперь же план начал обрастать деталями.

И первым делом для этого я должен был освоить возможность рисования кошмаров.

Баал отказался сразу от возможности побыть моей «музой». Ссшиса согласилась бы, но лишь из-за своего положения. За прошедший месяц она немного успокоилась, но нанесенные практиками душевные раны были слишком велики, чтобы она сумела довериться нам чуть сильнее.

Оставался Тошики и к моему облегчению он был не против, восприняв мою идею с юмором. Правда, как оказалось, ему стоило быть куда более серьезным.

Установив мольберт и встав напротив сидящего жреца, я постарался поймать то ускользающее чувство, что я получил от Гору. И у меня на удивление вышло без всяких проблем. Более того, как я понял, это было столь легко, что намекало на мою основную способность.

Если с Йонгой я хотел взять у него его потаенные чаяния и желания, смешав их с его же грязью и мерзостью, то у Тошики я пошел в другую сторону спектра, уцепившись за его страхи.

В отличие от какого-нибудь телепата, я не видел и даже толком не мог понять, что вообще подцепил, но моя рука начала рисовать и я сам не заметил, как картина была уже готова.

И не только Тошики было интересно, что же в ней получилось.

В отличие от ультрадетализированного Кровавого трона, здесь я по какой-то причине взял за основу более размытый стиль. Те же лица были созданы лишь парой четких, но скупых штрихов. Тем не менее они с легкостью позволяли узнать того же Тошики.

Последний, сгорбившись и понурившись, стоял перед смутной группой людей. В ней угадывался высокий мужчина и держащая его за руку женщина. Рядом вытянулся ещё один, пускай и меньший мужской силуэт. По их позам буквально чувствовалось презрение и насмешка. Их лиц нельзя было разглядеть, но несуществующие глаза смотрели с одинаковым разочарованием.

От картины исходила, своего рода, блеклость, выпивающая все краски и радость из окружающего мира.

Я неловко взглянул на Тошики, чья вечная улыбка застыла и была очень натянутой.

— Я сожалею… — начал было я, но он меня самоуничижительно прервал. По одному лишь этому было понятно, как сильно картина по нему ударила.

— Нет-нет, ты меня предупреждал. Это я сам виноват. В который раз убеждаюсь, что твоя сила — это что-то с чем-то.

Не трудно было догадаться, какой именно страх заключен в сердце Тошики, из которого он не способен получить никакого удовольствия. Семья — это величайшая ценность и столь же огромная слабость в душе каждого.

— Не мог бы ты… — начал было жрец, но уже нарисованный мной поверх картины знак огня, заставил картину вспыхнуть ярким пламенем.

Так как в этот раз я вложил очень мало ци, кошмар даже близко не был сопоставим с Кровавым троном, но даже так он сопротивлялся куда сильнее, чем могло бы сравнимый по объему ци обычный рисунок.

— Спасибо, — благодарно вздохнул Тошики. — О Трал, я вижу, мне всё ещё есть куда стремиться.

* * *

Сложно ли было найти нужную по плану секту? Относительно.

Общение с различными известными практиками позволили мне узнать и познакомиться со всеми крупными, большинством средних и значительным количеством мелких сект.

И здесь я столкнулся с тяжелым выбором. Я мог бы выбрать какую-нибудь очень слабую секту, где самый сильный практик ограничивался уровнем воина, но какую пользу мы смогли бы с этого получить? Более того, уничтожение целой секты, пускай и слабой, немедленно насторожило бы остальные, что разом усложнило дальнейший поиск.

Именно поэтому я выбрал демоническую секту Черный лотос. По своей силе она балансировала на краю средней секты и слабой. Не так давно самые сильные её члены отправились на поиск какого-то древнего сокровища вглубь лесов, где все и сгинули.

Пока что Черный лотос делал хорошую мину при плохой игре и отваживал всех кружащихся вокруг «акул», но сколько он сможет продолжать в таком темпе?

Немаловажным в моем выборе была и общая «демонистость» этой секты. Даже на фоне конкурентов Черный лотос отличался мерзким характером и неразборчивостью в средствах. Подчиненные им деревни и города пребывали в постоянном ужасе от такого соседства, но могли лишь смириться.

Также хорошим поводом стала и любовь секты к взрослым ученикам. Они предпочитали сманивать или зазывать опытных бойцов, а не учить их с нуля. Я не любил демонические секты, но предпочел бы не убивать детей.

Моё появление и предложение нарисовать их руководство и опытных членов секты было воспринято с очевидной радостью.

За прошедшее время я обзавелся неплохой репутацией, а после посещения клана Гору, то и вовсе и стал дорогим гостем во многих сектах. Получить картину из-под моего пера было довольно престижно.

Насчет цены мы договорились на духовные камни, что было огромным облегчением для Черного лотоса, ведь техники или артефакты они отдавать никак не хотели. Мне же, собирающимся их всех прикончить, было плевать на цену. Я бы выбрал и золото, если бы не боялся их насторожить.

Заменяющий погибшего главу старейшина Черного лотоса устроил неплохой пир, после которого меня и моих товарищей расположили в отдельных комнатах для почетных гостей.

Именно поэтому, когда я уже собирался ложиться спать и мне к шее был приставлен острые нож, я немного растерялся. Комната была совершенно не освещена и даже моё улучшенное зрение едва позволяло хоть что-то видеть.

— Молчи, если хочешь жить, — зловещий женский шепот заставил мою спину покрываться холодным потом. Этому же и способствовала упирающаяся мне в кадык холодная сталь. — Твоими талантами, Художник, заинтересовались те, чьё могущество ты даже не можешь представить. Если тебе дорога жизнь, то ты будешь делать то, что тебе с этого момента скажут. Ты понимаешь?

«Тупая сука, хер ли ты сначала говоришь молчать, а потом задаешь вопросы⁈» — тем не менее мои мысли не помешали мне отправить по связи приказ Баалу тихо приблизиться к моей комнате и быть готовы атаковать.

Заодно я подумал о том, что стоило бы создать небольшие картины для других товарищей, которые могли бы их предупредить. Самые лучшие и своевременные идеи приходят в тот момент, как кто-то угрожает перерезать тебе глотку.

Однако пора было что-то сказать.

— Очень хорошо понимаю, госпожа. Когда такие уважаемые люди просят, естественно я готов немедленно им помочь… — начал я вдохновленно врать, надеясь отвлечь нападающую, и был удивлён, когда это так хорошо сработало, что нож от моей шеи заметно отодвинулся.

Я уже собирался отдать приказ к атаке, когда за спиной раздался пораженный вздох.

— Хан⁈

Я медленно, стараясь не делать резких движений, развернулся и старательно прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте.

Именно этот момент выбрал лунный луч за окном, чтобы пробить тучи и немного осветить комнату, дабы я безошибочно определил столь знакомые змеиные зрачки у нависшей надо мной, одетой во все черное самой натуральной ниндзя, или правильнее сказать, куноичи.

— Лиан⁈

Глава 8

Между нами повисла неловкая тишина, пока мы оба, напрягая зрение, подозрительно вглядывались в друг друга, пытаясь понять, не обман ли это.

— Кхм-кхм, — кашлянул я. — Давай хоть зажжем светильник? А то в темноте как-то неудобно сидеть.

Дерганный кивок был мне ответом, от чего я облегченно отправил Баалу приказ пока подождать. В ответ пришло матерное выражение насчет дерганья его туда-сюда, что я естественно проигнорировал.

В тот момент, когда дрожащий огонек пламени светильника наконец осветил комнату, я вновь восхитился аутентичностью одеяния Лиан.

На ней были свободные, похожие на шаровары штаны, просторная, пусть и крепко сбитая черная куртка с капюшоном. На поясе висело несколько острых ножей и мешочков, а на лице сидела широкая темная маска, закрывающая всю нижнюю половину лица.

Моё пристальное внимание её злило, от чего Лиан инстинктивно крутила в пальцах рукоять клинка, что чуть было не заставил меня поседеть раньше срока. И глядя на скорость расплывающейся в воздухе стали, я начал подозревать, что девушка уже давно прошла на стадию воина.

Точнее, не так. Когда мы расставались, она уже была последних уровнях претендента, а с её талантами до стадии воина оставалось не так много. Но глядя на неё, я чувствовал смутное ощущение, что теперь она находится на последних уровнях на этот раз воина. И это не имело никакого смысла. За какие-то два года она уже умудрилась почти стать возвышенной⁈ Чем она вообще питалась за это время?

— Может уже снимешь эту дурацкую тряпку с лица? — с легкой ухмылкой спросил я. — Всё равно она бессмысленна, раз уж я тебя знаю. Или будем играть в незнакомцев?

— Прирезать бы тебя за твою наглость, — вздохнула девушка, но все же и впрямь сняла маску, аккуратно положив её в один из мешочков на поясе. — Но ты слишком нужен тем, кто меня послал.

Я хотел вновь пошутить, но осекся, когда внимательнее разглядел лицо Лиан. И увиденное мне совсем не понравилось. Сухие, растрескавшиеся губы. Бледное, даже в свете пламени лицо, и глубокие, черные мешки под глазами. Одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, что жизнь не была к ней благосклонна.

— Лиан, что случилось? — с необычной для себя заботой осторожно спросил я, с тревогой смотря в неподвижные змеиные зрачки девушки. — У тебя какие-то проблемы?

— Проблемы сейчас у тебя, — резко отрезала Лиан, вставая и я на самом деле вздрогнул от рванувшей от неё жути. Свет светильника дрогнула и немного стал слабее от навалившейся вокруг тьмы. — Что тебе стоило вести себя потише? Но нет! Наш Хан же не такой. Он будет хвастаться своими рисунками на весь мир и не будет думать, что привлечет внимание п-плохих людей! — на последних словах яростно шепчущая девушка споткнулась, но все же поборола дрожь.

— Именно это и случилось с тобой, да? — невесело спросил я, наперекор кричащему чувству опасности, делая шаг к источающей тьму Лиан. — Они тебя схватили?

— О чём ты вообще⁈ Причем тут я? Неужели, ты не понимаешь, в какой опасности оказался? Хватит говорить глупости, дурак! — замотала от бессильной злости Лиан. — Твоё имя прозвучало в Черном подземелье. И сам Старейшина Гундай изъявил интерес к твоей судьбе!

Не обращая внимания на слова девушки, я спокойно подошел к ней, пока не почувствовал клинок ножа, вновь прижатый к моему горлу. Невольно я отметил, что даже не заметил, как она сдвинулась вперёд и атаковала.

— И теперь у нас с тобой нет выбора, — закончила она мертвым голосом. — Скажи мне с какой целью ты прибыл в это место?

— Выбор есть всегда, — мягко заметил я, чувствуя, как нож немного подрагивает. — Возможно, в иной жизненный период кажется, что всё пропало и выхода нет, но никогда нельзя поддаваться отчаянию.

— Ещё слово и я тебя убью. Отойди прочь! — зашипела Лиан, еще сильнее упирая лезвие мне в горло, но я отказался шагнуть назад. Её слова вырывались лихорадочно и в полном беспорядке. — Ты ничего не знаешь. Тебя там не было. Ты не видел то, что видела я! Надежды, как и чудес не бывает. Есть лишь страх и сила…

— Ты же ведь, и сама не до конца в это веришь, — я видел, её мечущиеся зрачки. Её дрожь и неуверенность. Ей было безумно страшно, но даже так она всё ещё сопротивлялась, тому, что ей приказали. Ей не хватило последнего толчка, и я собирался его дать. — Ты права, я не знаю, что тебе пришлось пройти. Но одно я могу сказать тебе точно. Сейчас ты не одна.

И я не врал. За последние годы я не раз вспоминал деревню Сгоревшего медведя с теплотой. Хоть тогда мир вокруг и был размыт и неизвестен, но тогда же я впервые познакомился с ци и научился ей владеть. Разговоры с Лиан у пруда и наши с ней споры — все эти воспоминания были светлым лучиком среди наблюдения за тяжелой жизнью обычных людей, бесчинствующих демонических сект и зверей.

Подняв руку, я уперся двумя пальцами в лезвие и без всяких усилий отвел его в сторону. Рука с ножом бессильно упала вниз, и я с печалью смотрел, как по застывшему лицу Лиан потекли две дорожки слез.

Фигура девушки в этот момент выглядела столь одинокой и беззащитной, что я не выдержал и шагнул вперёд, заключив её в утешающие объятия.

С глухим стуком нож упал и воткнулся в пол, а пальцы Лиан судорожно вцепились мне в спину. Сдерживаемые рыдания наконец-то прорвались и комнату огласил надрывный, бессильный плач.

Это не было тем красивым плачем, который показывают нам в кино актрисы. Прямо сейчас из девушки выплескивалась вся та боль и горечь, что ей пришлось перенести.

И сжимая её в своих объятия, я всеми силами пытался ей передать свою поддержку и тепло. Да, я был слабее и пожелай она, то смогла бы переломить меня пополам, но в ту секунду мы были просто людьми. И она впервые увидела того, кто готов был оказать ей хотя бы моральную поддержку.

Постепенно рыдания начали стихать, хоть слезы всё ещё продолжали мочить моё плечо. Так и не получивший приказ Баал тихо ушел в свою комнату. Он услышал, что происходило внутри и в кои-то веки решил проявить немного чуткости.

В какой-то момент Лиан отстранилась и с пустыми глазами начала рассказывать то, как она оказалась здесь.

Слушая то, как её захватили вербовщики секты Пожирающей тьмы, я не мог не отметить мудрость своего решения держаться подальше от крупных городов. Да, я руководствовался больше опасением местных дворян, но, как оказалось, они были ещё меньшей опасностью.

На моменте с ужасающими «тренировками» Лиан я взял девушку за руку, за что получил блеклую улыбку, но руку она не убрала.

Слушая, через что ей пришлось пройти, я с холодком осознал, что я сам скорее всего сломался и просто бы не сумел пройти этот ад до конца. Тем не менее сидящая передо мной девушка не только смогла это сделать, но и сумела сохранить достаточно самой себя, чтобы мне всё это рассказать.

Я и раньше уважал Лиан за её ум и характер, но сейчас моё уважение взяло новый уровень.

-… В конце же обучения, — продолжала она говорить надтреснутым голосом. — Нам пришлось пройти последнее испытание. Хоть тренировки и испытания заставляли нас никому не доверять, но было во всем этом и исключение. Комнаты вмещали в себя лишь двух учеников. Там я и познакомилась с Чаей. Мы помогали друг другу. Заботились о наших ранах и рассказывали о всех встреченных нами секретах и мелочах.

Лиан грустно рассмеялась.

— Мы не понимали, почему никто из наставников никак нам не мешал. Мы наслаждались тем дружеским теплом, что у нас был в этой непроглядной тьме.

Я закрыл глаза, догадываясь, чем закончится эта история. В отличие от выросшей в деревне Лиан, он был порождением информационной эры, и он слышал, пускай не о столь жестокой, но похожей системе.

— В конце обучения старейшина Гундар сказал, что лишь один из нас двоих сможет выйти на поверхность и служить секте. Такой же приказ был отдан и другим парам. Я не хотела этого делать, Хан! Но Чая…

— Всё хорошо, — я сжал её руку. — Если тебе тяжело…

— Нет, — Лиан вытерла слезы. — Я должна рассказать. Пусть не только я буду знать о ней. Её история не закончится в той проклятой всеми богами тьме. Все мы должны были сразиться с нашими напарниками и теми, кто не давал нам окончательно сойти с ума во время обучения. Мы сразились, и я до сих пор уверена, что Чая специально мне поддалась. Она была куда более смелой, чем я когда-либо была и могу стать. Поэтому она решила хоть так в последний раз пойти против секты.

— Печальная история, что ни говори, но главное, ты выжила, — я встряхнул её руку. — Ты выжила, а значит не все потеряно.

— Выжила, но ради чего?

— Хотя бы ради мести. — пожал я плечами, на что получил лишь презрительный смех.

— Месть? Глупец, ты даже не представляешь силу этой секты. Я сама её не знаю до конца, но даже того, что я видела, хватает, чтобы понять её могущество. Для неё даже возвышенные не более чем пушечное мясо.

— Не скажи, — я не собирался так просто сдаваться. — Лиан, посмотри на себя. Мы не виделись всего лишь чуть меньше двух лет, но ты уже практически достигла ранга возвышенного. Какой у тебя уровень?

— Шестой. — чуть поколебавшись, призналась девушка.

— О чём я и говорю! — вдохновленно взмахнул я рукой. — Да, сейчас ты слаба. Но это не значит, что так будет продолжаться вечно. Они не ждут от тебя удара в спину, уверенные, что сломали тебя, подчинили. Расти в силе, копи знания и обзаводись знакомствами. О твоей динамике роста большая часть практиков не может и мечтать. Кто знает, где находится твой максимум? Кроме того, — я хитро улыбнулся.

— Как я сказал ранее, ты в этом мире не одна. Как я могу оставить одного из немногих оставшихся родных односельчан?

— Ты пришел в деревню со стороны и жил с нами всего год. — без эмоций заметила Лиан. — Ты приживала.

— Как и ты, хочу заметить. — невинно сказал я. — Ты же с матерью тоже приехала откуда-то ещё.

— Поверить не могу, что ты серьезно способен говорить подобную чушь. — насмешливо глянула на меня Лиан. — Какая мне польза от жалкого претендента, который, кроме всего прочего, вместо оружия держит в руках кисточки? Что сделаешь со своими врагами? Зарисуешь их до смерти?

— Ну, я не знаю, — под внимательным взглядом девушки, я лёг на кровать, закинув нога на ногу, и ухмыльнулся. — От такого художника, может и впрямь было бы не много толку… — и когда Лиан уже открыла рот, чтобы что-то сказать, я быстро закончил. — А вот от художника, за которым готов идти опытный и сильный воин, практически прошедший прорыв претендент и находящаяся у него в рабстве самая настоящая возвышенная, может и будет какой толк. Ах да, и получил он это всего за пару лет от ничем не владеющего крестьянина.

— Быть того не может, — после паузы возмутилась Лиан. — Откуда, о Небеса, ты мог получить в рабство настоящего возвышенного⁈

— Начнём с того, что она всё же не совсем в форме, — был вынужден признаться я, видя, как нездорово горят глаза у девушки. — У неё духовная травма, но даже так она всё равно сильнее даже самого сильного воина. А насчет того, как я её получил, то скажем так, недооцененные тобой кисточки и краски приносят очень даже неплохой доход. Я же тебя учил, что не всегда прямой путь самый…

— Только не начинай опять, — поспешила перебить Лиан. — А двое других? Если это наемники, то их верность принадлежит золоту, а не тебе.

— Жизнь одного из них связана со мной, а второй идёт по личной причине. — с удовольствием парировал я. Итак? Моё предложение выглядит уже куда более выгодным, не так ли?

— Возможно, — протянула девушка. — Подожди, ты так и не ответил, зачем ты вообще здесь?

— Стоп, — я поднял бровь. — Разве ты сюда пришла не за мной? Ты же вначале толкала какую-то речь про непостижимые тебе силы и то, что я им должен служить. Признаться, со вступительной речью надо ещё поработать. Я бы её оценил на пять из десяти.

— Вот только критики от тебя мне и не хватало, — возмутилась Лиан. — Твоё согласие служить звучало столь фальшиво, что тебе повезло, что я узнала твой голос. А вообще, я даже не знала, что ты здесь. Ты был моим вторым заданием. Изначально я должна была удостовериться, что эта секта достойна того, чтобы вступить в секту Пожирающей тьмы. Сейчас, я, как и ты, их почетный гость.

— Вот, значит, как, — мои губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке. — Тогда у меня есть к тебе внезапно интересное предложение.

Спустя пару минут объяснений моего плана, я смог полюбоваться на шокированную Лиан.

— Ты хочешь сделать ЧТО? Может ты и не заметил, но даже сейчас у них всё ещё есть аж двое возвышенных, около десятка воинов и несколько десятков претендентов. Сотню неофитов я даже не стала считать! И ты хочешь атаковать их с помощью четырёх человек?

— Пяти.

— А откуда… Нет-нет-нет и ещё раз нет! Почему я должна тебе помогать? Моя задача проверить их, а не убить. Что я скажу по возвращению в секту?

— Разве ученик не должен помогать своему учителю? Касательно же проверки, почему бы тебе внезапно не найти у них некую причину, по которой их существование совершенно случайно было бы вредно для Пожирающей тьмы? И как верная сторонница вашей секты, вы уничтожили предателей до того, как они успели предать. В итоге, все в плюсе. Предатели уничтожены, ты верный последователь, я же получаю свои знания.

— Ты такой же учитель, как и я твой. Хм-м-м, предатели говоришь? — серьезно задумалась Лиан и я решил поднажать

— Если их уничтожить, то твоя секта не получит их силу и станет чуточку слабее. Да, это небольшой урон, но, как говорится дорога в тысячу ли, начинается с…

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь, «учитель»? — саркастично фыркнула Лиан, тыкнув пальцем мне в стопу, от чего я со смешком убрал ноги подальше. — Ты сам меня этому учил.

— И это работает? — деланно сделал я невинный вид.

-…

-…

— Будь ты проклят, — мрачно хмыкнула девушка. — Но если нас прикончат, то виноват будешь ты! И да, в случае успеха, награбленное делим поровну. Другого воина, что будет иметь шансы против возввшенного ты не сыщешь и во веки веков.

— Да черта с два, — яростно выпучил глаза я от такой наглости. — Ты всего одна, а нас вон сколько! Имей совесть!

— Зато лишь одна я точно могу убить возввшенного. Именно на меня ляжет большая часть работы!

— У нас такая тоже есть, так что не ври насчет работы!

— Но она ранена!

— Может к тому моменту ей станет лучше. К тому же, это в любом случае не важно, так как самый главный урон должен нанести мой план!

— А вот и важно!

К счастью, Лиан позаботилась, чтобы наши споры никто не услышал, иначе от отчаянной ругани проснулась бы половина демонической секты.

Глава 9

Таймин гордо подняла голову и подставила разгоряченное лицо ветру. Вокруг неё дисциплинировано стояли её подчиненные, такие же, как и она, члены Золотого пути. Все они были тщательно отобраны, чтобы соответствовать новому гению великой секты.

Девушка уже давно предпочла забыть своё бедное прошлое и рождение в деревеньке в каком-то вшивом княжестве Хонсу. За прошедшие годы она в полной мере разделила чаяния и идеи своей новой родины.

Империя Ульсан находилась на западе исследованного мира и представляла собой оплот, так называемых, светлых сект. Это не значило, что в них не было грязи, иной раз её было даже больше, чем у демонических. Вот только в отличие от Империи Кайодзи, в Ульсане предпочитали гордиться своей «чистотой» и не выносить сор из избы.

Обладая подавляющей силой, Ульсан имел столь же впечатляющие амбиции. Император устал от бесконечной войны между государствами и решил положить этому конец раз и навсегда, завоевав весь остальной цивилизованный мир.

Таймин была в восторге от подобного полета фантазии и жаждала стать частью этой великой истории.

Её талант и вера в идеалы империи позволили ей стремительно продвигаться вверх, пока старейшины Золотого пути не пожелали проверить, насколько же она готова.

К своим двадцати годам она сумела прорваться на ранг возвышенной, что, мягко говоря, было впечатляюще.

Сейчас же она неслась через леса и горы, направляясь в сторону королевства Канда. Там, по донесениям разведки, был обнаружен большой запас невероятно ценных природных духовных камней. При этом исторически Канда политически больше довлела в сторону соседней империи Кайодзи, с которой у Ульсана никогда не было долгого мира.

Задачей Таймин было сделать так, чтобы Кайодзи не сумел получить много пользы от открытого месторождения.

К сожалению, полноценная война пока что была невыгодна ни одной из сторон, поэтому нельзя было просто отправить армию и сровнять королевство с землей. Вот почему был отправлен небольшой отряд специалистов, командование которым доверили подающей надежды Таймин.

Если у неё получится, то это разом откроет ей дорогу на самый верх!

То, что при этом случится с королевством Канда, девушку не особо интересовало. В великом порядке вещей жертва одной страны вполне себе оправдана, если это ради светлого будущего.

* * *

Черный Лотос расположился высоко в горах, выбрав для своего размещения небольшой каньон, окруженный со всех сторон высокими скалами.

Перед нами стояла задача уничтожить секту, во главе находилось аж двое возвышенных, когда у нас толком не было и одного. Было ли это безумием? Любой, кого бы я спросил в этом мире, сказал бы да. Не стоило забывать и о сотнях других практиков, которые не стали бы стоять в стороне.

Но в моем плане был нюанс, позволивший нам получить преимущество. Именно ради его получения во всех городах я оставлял Бэмби за пределами городской черты и старался как можно меньше демонстрировать свою магию рисунка.

Те, кто видел, как я сражаюсь, зачастую запоминали броски огненных и ледяных пластин, что позволяло им считать меня за артефактора.

— Наши главные цели, — Лиан положила на кровать два небольших камешка для наглядности. — Хайн Сластена и Кай Скряга. Нас с тобой больше всего интересует именно Кай, выполняющий в секте роль казначея. О его невероятной жадности слагают настоящие легенды. Если он видит ценности у кого-нибудь, кто слабее него, он обязательно попробует их забрать.

— Именно этим мы и воспользуемся. — решил я.

* * *

— Уважаемый Кай, — я вежливо поклонился, после чего получил точно такой же поклон, хоть и видел, что старейшина Черного Лотоса не так уж и хочет кланяться какому-то вшивому претенденту.

— Уважаемый Художник. — губы Кая сложились в лживую улыбку. Старейшина выглядел как высокий, худой мужчина лет сорока с длинными черными волосами, сложенными в косу за спиной. Разговаривая, он складывал руки на животе. — Мы очень рады, что новой целью вашего путешествия вы выбрали именно нашу секту. Все же, за ваше внимание сражались куда более могущественные секты.

Как бы мне не хотелось иного, достигшие ранга возвышенного люди не могут быть дураками. А даже если они таковы, то за десятилетия или столетия жизни, они волей-неволей, но обретут какую-никакую, но мудрость.

— Я много слышал о секте Черного Лотоса, — быстро принялся успокаивать я подозрения казначея. — Ваша древняя история уходит корнями в далекое прошлое, что вызывает неподдельное уважение!

Очевидно, мои слова пришлись Каю Скряге по душе, поэтому мы плавно перешли к цели моего визита.

— Вероятно, вы слышали, что обычно я рисую портреты лишь для ограниченного числа людей в тех местах, куда я прибываю. Но в этот раз я решил кое-что изменить.

— Изменить? — нахмурился Кай, которому совершенно не понравилось куда я веду.

— Именно. В этот раз я решил нарисовать портреты как можно больше числа практиков за всё время, что я буду тут находиться.

— Так это же отличные новости! — глаза казначея вспыхнули нескрываемой жадностью. Зная, сколько стоят мои портреты, он уже представлял, как реквизирует их у более слабых членов секты и покупает на вырученные деньги уйму ресурсов для совершенствования. — Но не станет ли количество портретов проблемой…

— Не беспокойтесь, — сразу понял я причину его волнения. — Первым делом я нарисую именно ваши с Хайном портреты. Более того, не сомневайтесь, они будут на голову лучше, всех остальных.

— Меньшего от человека с вашей славой я и не ждал. — окончательно успокоился Кай.

— Единственная просьба. Для особо качественной картины требуется ряд дорогих ресурсов, таких как мощные кристаллы духа. Был бы благодарен, если вы выделите мне их для работы.

— Кристаллы духа… м-м-м. — замялся Кай, подыскивая слова, чтобы отказать, но я его опередил.

— Если вы слышали, именно с помощью такого метода я нарисовал картину для господина Йонги Гору.

— Знаменитый Кровавый трон? — изменился в лице возвышенный. — Хорошо, я выделю средства. — очевидно, даже зная, что это увеличит его капитал, он всё равно с трудом отдавал даже часть своих средств.

— Поверьте, — моя улыбка была столь широка, что грозила ослепить собеседника. — Моя работа вас поистине удивит.

* * *

— Следующая наша цель, это Хайн Сластена. — Лиан в презрении сузила глаза и скоро я и сам понял причину подобного отношения. — В этой жизни он больше всего обожает лишь три вещи: совершенствование, сладости и маленьких детей. О его пристрастиях знают во всех окружающих землях, от чего многие предпочитают отдавать своих маленьких детей проходящим мимо караванам, лишь бы те, были как можно дальше от секты Черного лотоса.

— И хоть большинство членов секты сдохло, эти два урода всё равно живы и здравствуют. Воистину, справедливости не существует. — покачал головой я.

— Может её и не существует, но возможно сегодня мы её частично вернём. — твердо заявила Лиан.

— Ты не знаешь, — вдруг озаботился я. — В последнее время он находил ещё детей? Стоит ли ждать, что где-то здесь есть дети?

— Нет. Последние кто был, погибли. А из-за смерти главы секты Хайну приходится сдерживать свои позывы. Впрочем, если бы он получил поддержку от Пожирающей тьмы, то вновь бы вернулся к своим пристрастиям.

— Тогда надо будет распределить, кто кого будет атаковать, — внёс я предмет для рассмотрения. — Лиан, ты уверена, что справишься в одиночку? Я не хочу сомневаться в твоих навыках, но он всё же возвышенный.

— Секта хорошо меня обучила, — на лицо девушки вновь упала тень, как всегда, когда она об этом говорила. — Сила важна, но если я сумею атаковать внезапно, то у меня будет шанс. Кроме того, что Хайн, что Кай, отнюдь не на вершине ранга.

Здесь я был вынужден согласиться с девушкой. Уже начиная с воина, уровень ранга очень сильно менял количество сил у практика. Воин первого уровня был намного слабее воина шестого.

У возвышенных подобная разница становилась ещё более ошеломительной. Между освоением каждого нового уровня у возвышенных обычно проходили десятилетия, если не столетия, от чего у них было более чем времени, чтобы освоиться со всеми полученными навыками и обзавестись множеством могущественных артефактов.

Хайн и Кай находились приблизительно на первом или втором уровне возвышенного и были для этого ранга откровенно слабы. Пользуясь силой секты, они процветали за счет отличных ресурсов, а не какого-то великого таланта.

Но даже так, если мы ошибемся, то даже одного из них хватит, чтобы стереть нас в порошок.

— Я выбираю Скрягу, — решил я после небольшого размышления. Для меня не было секретом, что каждый раз, когда Лиан вспоминала Сластену, то практически замирала от ярости. Возможно, подобный ему ублюдок кого-то ей напоминал.

* * *

— Приятно с вами познакомиться. — дружелюбно рассмеялся Хайн, двумя руками пожимая мою руку, от чего я чуть было не потерял свою вежливую маску.

В тот момент, когда его короткие, жирные пальцы сжали мою ладонь, я почувствовал, будто опустил её в кучку ещё теплых нечистот.

— Мне тоже. — выдавил я улыбку, смотря на низенького веселого толстячка перед собой.

Если казначей был высоким и худым, то Сластена словно в пику ему был низеньким и пухлым. Он обладал растущим лишь на макушке пучком черных волос и привычкой делать лицо, будто он вот-вот готов засмеяться.

Если раньше, «любители детей» у меня ассоциировались с усами и толстыми очками, то с этого момента эту роль прочно занял стоявший передо мной человек.

В отличие от Скряги убедить Хайна потратить дорогие кристаллы на его картину оказалось куда проще.

Ради улучшения качества слуги Черного Лотоса разработали специальный крепеж, включающий в себя как мольберт, так и идущие по кругу держатели для кристаллов, частично касающиеся ткани будущего портрета.

И здесь я в полной мере реализовал то, ради чего так долго тренировался. Кроме самого Хайна в комнате присутствовала ещё парочка охранников. Они внимательно следили за тем, что я рисую.

Вот только я с самого начала что-то подобное подозревал. Именно поэтому ещё около года назад я придумал концепт двойной картины. Суть заключалась в том, портрет состоял из двух слоев. На внешнем слое я рисовал то, что заказчик ожидал увидеть.

В данном случае это оказалось могущество и удовольствие. Хайн лежал на богатых подушках, шелковых красных простынях и вкушал лакомства, протягиваемые ему десятками детей слуг. На его лице застыло выражение восторга, а на лицах детей было обожание.

Как и другие мои работы она была частично анимирована, от чего Хайн то и дело менял блюда, пробуя то ту, то иную сладость.

Но за первым слоем имелся второй. Работать над ним приходилось в строжайшей тайне. Если год назад, я этого ещё не умел, то с ростом уровня и после просветления у Гора я понял, что движения кисти для меня не более чем костыли.

Фактически, имейся краска, то мне хватило бы просто коснуться кистью холста, чтобы начать рисовать.

И прямо сейчас движущаяся под покровом тьмы краска рисовала вторую картину. Так как концентрировать внимание одновременно на двух работах было тяжело, то я сначала почти закончил внешнюю, а затем делая вид, что дорисовываю мелкие штрихи, принялся за работу над второй.

Окружившие мольберт крупные кристаллы ярко светились, отдавая всю свою энергию. Но никто не подозревал, что вся их мощь идёт совсем на другую работу.

И здесь я полностью снял контроль со своей силы, позволив ей творить то, что она так любит и умеет. Мне совершенно не было жаль, позирующего мне ублюдка. Более того, я хотел бы чтобы он страдал, как страдали все те бесчисленные жертвы и их родители, способные лишь наблюдать, как их жизни не более чем насмешка в глазах старого монстра.

Корень духа в моем теле корчился и извивался от наслаждения. Я чувствовал, как мне даже не стоит медитировать, чтобы совершенствоваться, ведь именно сейчас это и происходит.

В тот самый момент я и моя сила были в полной гармонии. Нас не заботили вопросы человеческой морали и ограничения, сомнения и запреты

Мы хотели нарисовать мир кошмаров и позволить всем на него взглянуть.

* * *

Исай вновь, как и прежде вытащил руку из-под одеяла и проверил здесь ли его картина.

Сам он, как и сотни других практиков, был не более чем слугой в секте Черного лотоса. Его таланта и духовного корня хватило лишь на то, чтобы к тридцати годам добиться лишь ранга претендента. Тем не менее Исай считал, что даже так это была хорошая сделка.

Что его ожидало, останься он обычным крестьянином? Тяжелая работа, опасная, невыносимая жизнь и постоянный риск оказаться на лабораторном столе одного из могущественных членов Лотоса.

Теперь же его жизнь что-то да стоит.

Когда им всем сообщили, что их посетил некий знаменитый Художник, Исая это не сильно заботило. Куда больше его волновало тяжелое положение секты после гибели большей части старейшин и главы. Он буквально видел, как завтра на них нападают члены другой секты и вырезают их всех подчистую.

А Исайя очень хорошо знал, как это бывает, так как и сам участвовал в чём-то подобном, когда секта Черного Лотоса вырезала или подчиняла своей воле мелкие секты вокруг.

Вот только теперь они были слабы, а это значит, что те, кого они обижали, придут, что забрать от них свой кусок плоти.

Именно поэтому, когда по секте прошел слух, что Художник собирается рисовать портреты не только для старейшин, но и для воинов с претендентами, Исайя понял, что это его шанс.

Слухи о ценности подобных картин лишь подтвердили его план побега. Исайя прекрасно знал характер Кая Скряги, поэтому не питал иллюзий, что он сумеет долго хранить подобную ценность от жадного возвышенного.

Следовательно, он уже начал прикидывать куда и когда стоит бежать, дабы впоследствии продать картину и на полученные деньги до конца своих дней жить припеваючи.

А чтобы ничего не случилось с его картиной, он ни на минуту с ней не расставался, постоянно храня ту рядом с собой. В целом же, так делали и многие другие, пока Художник тратил дни напролет рисуя одну картину за другой.

Положа руку на сердце, Исайя был бы счастлив присоединиться к столь талантливому мастеру, чтобы работать его слугой. Но он прекрасно понимал, что жалкий претендент никому не нужен.

Тем обиднее было, что Художник тоже был претендентом! Да его уровень был чуть выше, но нечестность их жизни наполняла сердце Исайи черной злобой.

Почему кто-то получает всё, а другие всю жизнь живут без ничего? Где справедливость? Будь воля Исайи, то он с огромным наслаждением смотрел, как будет корчиться этот художник. Как он мучается и просит о пощаде, которую никогда не получит

Сонные мысли практика начали закручиваться и тускнеть. Он уже не видел и не чувствовал, как его рука, что продолжала лежать на картине, уже частично растворена, а по кровавому булькающему обрубку вверх поднимаются черные щупальца, всё глубже проникающие в плоть человека.

Спустя ещё десять минут, покрытое вздувшимися буграми и черными проплешинами тело медленно начало подыматься с кровати. Точно так же поступали и другие практики, что посчитали хорошей идеей спать вместе с подаренными им «рисунками»

Работающий над подобными картинами Художник, посчитал, что было бы настоящим упущением больше никогда не использовать опыт создания Безымянной. И хоть без прорыва на следующий ранг он больше не мог создать чего-то столь же ужасающего, но даже ослабленных копий было более чем достаточно, чтобы привнести в этот мир капельку истинного кошмара.

* * *

Работающий до поздна Кай откинулся на кресло и позволил своим мыслям чуть блуждать. Невольно его взгляд зацепился за висящую на самом видно месте кабинета картину.

Единственное хорошее, что вообще произошло с Черным Лотосом за последнее время. Словно кто-то их проклял, неприятности сыпались на секту, словно из рога изобилия.

Мысли казначея вновь остановились на картине и, не выдержав, он раздраженно встал из-за рабочего стола и прошел к стене. И как это и бывало прежде, чем дольше он вглядывался в полотно, тем спокойнее и упорядоченнее становились мысли.

В который раз Кай восхитился талантом этого слабака. Воистину его понимания дао своего корня духа была на совсем другом уровне, раз он мог со столь слабым рангом, творить такие шедевры.

Как он знал, похожим путем шли монахи. Они не пытались что есть сил расти в рангах, больше концентрируясь на понимании дао и своих тел.

На картине был расположен он сам в окружении самых причудливых и несомненно дорогостоящих вещей, достойных самого императора.

Чего тут только не было: несколько драконьих яиц, немыслимого размера духовные камни, артефактное оружие и доспехи. Более того, к сидящему на троне Каю выстроилась длинная очередь с подношениями. Некоторые из подарков были столь велики, что их приходилось держать нескольким носильщикам.

«Эх, как бы было хорошо, если эта картина была реальностью», — с сожалением подумал Кай: «Тогда бы мне не пришлось думать, что делать с этой погибающей сектой. Я бы был на вершине мира и наслаждался бы его дарами».

Невольно Кай почувствовал, будто он и впрямь сидит на том троне и весь мир приносит ему дары, которые он принимает с ленивой усмешкой. Больше никто не смеет бросить ему вызов и сам он добился высшей точки совершенствования, став богом…

Острый взгляд сидящего Кая зацепился за что-то не правильное. Подносящие ему дары слуги больше не прятали свои глаза. Наоборот они смотрели на него со злобой и ненавистью, словно имели на это полное право!

Подождите, что он вообще делает на этом троне⁈ Что это за иллюзии⁈

Двигающиеся слуги мгновенно размылись и на их месте появились их уродливые подобия. Красивые одеяния расплылись, а на их место появились рубища и обноски, которыми побрезговал даже самый последний бедняк.

Их тела были обезображены голодом и болезнями. Тонкие руки, впалые или наоборот распухшие животы, грудные клетки, в которых можно было четко посчитать каждое ребро.

Но самым ужасным были глаза, не имеющие даже капли чего-то человеческого.

Десятки рук обхватили ошеломленного возвышенного, и он почувствовал, как их пальцы прорывают его кожу и проникают внутрь…

— Ложь! — взревел Кай и мощным высвобождением ци ударил прямо по окутавшим его разум иллюзиям. — Жалким иллюзиям меня не победить!

Тронный зал смазался и в следующую секунду Кай осознал себя вновь в кабинете, точнее, в том, что от него осталось.

Его атака уничтожила стены и большую часть здания, от чего вокруг ещё сыпались горящие обломки и останки тех практиков, кому не повезло оказаться неподалеку.

Вот только к шоку Скряги окружившие его фигуры демонов бедности отнюдь никуда не исчезли. Да, их стало меньше, но они всё ещё рвались проникнуть в его тело! Хуже того, он чувствовал, как их отвратительная энергия плещется в его теле, мешая создавать техники и туманя восприятие.

Окутанная пламенем рука Кая ухватила одну из голов монстров и взорвала её. Он уже собирался разорвать с остальными монстрами дистанцию, но выплюнул полный рот крови, когда из его груди вырвалось изрядно покореженное острие меча.

Тела возвышенных куда крепче человеческих, поэтому обычная сталь будет деформирована, даже если её напитать враждебной ци.

Оглянувшись, Кай успел увидеть зеленую чешую и светящиеся в темноте, полные ненависти глаза зеленой рептилии, слуги Художника.

— Поганая нелюдка… — прохрипел в презрении он, зная, что удар пришелся прямо в его сердце. Подобная рана не была смертельной для того, кто так далеко прошел по пути совершенствования. Требовалось лишь как можно скорее убрать металл дабы регенерация исправила повреждения.

Но кто сказал, что ему собирались это позволить?

Перед тем как отступить в тень зверолюдка нанесла последний удар, напрочь отломив рукоять клинка, оставив сломанное лезвие торчать в ране.

— Тварь! — огненный шторм, вырвавшийся из его руки разметал лишь клубящиеся тени, в то время как противницы там уже не было.

Пока же раненный возвышенный отвлекался на одного врага, порождения картины воспользовались этим, вновь прилипая к нему своими телами.

Кай знал, что они делают, сразу определив способности этих тварей. Лживый Художник наделил их способностью поглощать ци и туманить разум. Будучи по своей природе олицетворением бедности, они с жадностью впитывали всё, что мог дать им Скряга.

Придумывая концепт картины, Художник посчитал забавным, если смерть Скряги, всю свою жизнь гнавшимся за богатством, придёт от бедности. Тот, кто обчистил бесчисленных людей и украл средства для существования многих других, теперь отдавал саму свою суть, оставаясь ни с чем.

Напитанные же его силой, их было не так просто убить. Даже если он разрывал их на части, они подползали к своим частям и соединяли их вновь. Сжечь не получалось, так как у него не было для этого времени.

Всякий раз, когда он сбивал их со своего тела, из тени появлялась пугающе молчаливая зверолюдка, у которой нашлось ещё несколько мечей. Покрывая их тенью, она была способна наносить ему новые раны. да, они были неглубоки, но зато их было много.

В какой-то момент ноги Кая не выдержали, и Скряга рухнул на пол. Он чувствовал, как по его телу скользят жадные пальцы олицетворений бедности, вытягивая последние остатки его сил.

Он успел увидеть последний презрительный взгляд проклятой рептилии, когда все его видение закрыла покрытая струпьями морда бедности.

— Нет-нет-нет… — отчаянно шептал Скряга, когда губы твари приближались к его собственным губам.

Последний поцелуй возвышенного Кая был поистине незабываемым.

Стоявшая в стороне Ссшиса тяжело дышала и еле стояла на ногах. В этом бою она очень близко подошла к грани своих сил. Ещё немного, и её состояние ухудшилось бы ещё сильнее. Но выбора не было, даже в ослабленном картиной состоянии, он был всё ещё слишком быстр и силён.

Мощная ударная волна пришла с противоположной стороны комплекса, от чего здания секты осветились защитными символами активировавшихся артефактов.

Ссшиса нахмурилась. Она с самого начала не верила, что та непонятно откуда взявшаяся самоуверенная девчонка сумеет так просто убить второго возвышенного.

Каким бы ты талантливым не был. Преодолеть разрыв в ранг было чрезвычайно трудно.

Тем не менее её новый хозяин верил в эту соплячку, поэтому Ссшисе не оставалось ничего другого, кроме того, чтобы следовать плану. В любом случае, ей всё равно умрёт ли она или будет жить, задачей ящеролюдки было не дать умереть Хану.

* * *

Мир практиков жестокое место, где войны и сражения не затихают ни на секунду. В тот самый момент, когда очередной взрыв сотряс секту Чёрного лотоса, тоже самое происходило и за тысячи километров вдалеке.

«БУ-У-УМ!» — мощный взрыв, прокатившийся по гигантскому карьеру был лишь первой ласточкой грядущей катастрофы. За ним последовали всё новые и новые детонации.

Работающие в раскинувшемся карьере шахтеры и практики пытались бежать прочь и спастись, но всё было бесполезно. Гигантские скалы падали сверху и сминали всё, что только попадалось им на пути.

Некоторые из особо сильных практиков успевали уворачиваться от камней, но вот к вылетающим непонятно откуда магическим стрелам и техника они оказались не готовы.

Таймин с гордостью смотрела, как её отряд выцеливает и уничтожает выживших, пытающихся выбраться из карьера, ставший для них смертельной ловушкой.

Именно она стояла за минированием и подрывом кристаллов духов, которые и без этого являлись очень нестабильным веществом.

Прямо сейчас погибли сотни, если не тысячи людей и рабов зверолюдов, но это малая цена перед всеобщим благом.

Впрочем, для королевства Канда всё только начиналось, ведь при должном усердии карьер и шахту можно вновь раскопать. И для того, чтобы этого не произошло, следует позаботиться, чтобы копать было некому.

К счастью, разведка не зря ела свой хлеб и уже сообщила о наличие в Канде нескольких групп мятежников и бунтарей, считающих, что именно они точно знают, как привести Канду к величию. Предоставить им должное финансирование, техники и оружие и они сыграют ровно ту роль, которая и выгодна Ульсану.

Таймин кивнула, от чего её золотые волосы заструились по плечам.

Следовало поспешить. Обрушение шахты должно было стать провалом нынешнего короля, это ли не лучший повод для появления тех, кто подобное ни за что бы не допустил?

Глава 10

Вся секта Черного Лотоса была объята ярким, весело трещавшим пламенем, в отблесках которого было отлично видно мечущихся и отчаянно сражающихся друг с другом практиков.

Как бы я не хотел, но физически не успел бы нарисовать портреты для всех совершенствующихся секте, ведь каждый день простоя грозил нашей компании неминуемым разоблачением.

У Йонги картина была неприкрытым воплощением уродливости и мерзости человеческого существования, картины же Черного Лотоса внешне показывали совсем иное. И я не сомневался, что если дать возвышенным время, они почувствуют неладное.

В отличие от того, как в фэнтези описывали магов, практики в упор не замечали практический подход, больше руководствуясь эмоциями и ощущениями. А это значило, что при таком подходе они обязаны были развивать в себе чувство опасности.

Из-за этого, мне пришлось сконцентрироваться скорее на портретах всех воинов и некоторой части претендентов. На тех же неофитов у меня и вовсе не хватило времени. Благо, хоть их и было много, но по силе они уступали что воинам, и тем более возвышенным.

Но даже так, мои «детки», пробудились и выбрались из своих скорлупок, чтобы нести в этот мир то, чего они желали больше всего. И прямо сейчас я мог в полной мере полюбоваться творением своих рук.

Сестрицы Безымянной были слабы и не столь талантливы, как их сдохшая сестра. Подчиненные ими практики были неловкими и медленными. Но и в таком состоянии подчиненные воины всё ещё могли использовать простейшие техники, а претенденты бить оружием по спящим товарищам.

Когда же взрывы подняли всех на уши и проснувшиеся практики увидели залитые кровью стены, скользкий красный пол и уродливые, перекошенные лица братьев, вот тогда началась настоящая потеха.

С гулким, полуженским-полумужским хохотом покрытые черными, шевелящимися ворсинками кадавры бесстрашно кидались на других практиков, от чего тем приходилось совсем несладко в тесных коридорах и комнатах.

Не боясь ран и смерти, рисунки жаждали лишь одного — нести боль и страдания всем, кто попадется им на пути. Каждый убитый ими практик наполнял их вздутые тела ци, а самое главное усиливал их создателя, что приводило кошмаров в исступлённое неистовство.

Обожание, радость, наслаждение — всё это неудержимой волной текло по нашей связи, наполняя мой разум столь темными и запретными эмоциями, что размывало и туманило сознание.

Их искреннее восхищение и восхваление будоражило и притягивало. Кто из нас не хочет быть любимым? А именно это и давали мне мои творения, пускай их любовь и была извращенной настолько, что начинали шевелиться волосы на затылке, когда пытался её осознать.

Единственное, что я сумел сделать, это пытаться намертво блокировать поток эмоций, что у меня получалось с переменным успехом. Но даже боровшись с этим, я не мог до конца отринуть столь притягательные мысли.

Надо ли было противиться этой силе? Ведь я уже понял, что чем больше я открываю двери для силы кошмара, тем проще и легче мне с ней управляться. Почему бы не открыть «створки» ещё шире, позволив омыть ей моё тело в полной мере и разом добиться нового уровня силы?

Больше не будет страха перед проклятыми практиками и их сумасшедшими заскоками. Останется лишь моя воля и то, что я решу. А всем остальным придётся лишь принять новые правила или исчезнуть.

Не улучшал ситуацию и стабильный, нескончаемый поток сил, вливающиеся в мой корень духа от убийств совершенствующихся. Удовольствие от подобного пополнения сил нельзя было сравнить ни с чем, что я чувствовал в той или этой жизни.

Самым невероятным стал тот момент, когда Кай Скряга испустил свой последний дух, с жадность высосанный ртами порождений бедности.

Скрываясь за одной из скал, с которой открывался прекрасный вид за всем полем боя, я рухнул на колени от пароксизмов наслаждения.

Я буквально слышал щелчок, с которым мой четвертый уровень претендента сменился на пятый, а затем и вовсе на шестой, предпоследний. Смерть возвышенного дала мне такой приток сил, что я ещё пару минут приходил в себя. Это совершенно не было похоже на скачок от неофита до пртендента.

А ведь, что самое невероятное, бой ещё не закончился, а поток сил продолжал поступать, продвигая меня всё дальше к прорыву на ранг воина.

Далеко не все из практиков Черного Лотоса оказались подчинены черноволосыми. Часть, потому что их «владельцы» не держали картины под рукой, часть, потому что далеко не все из картин были сестрами Безымянной.

Больше половины из картин были созданы как боевики, и вырвавшись на волю, они в полной мере показывали то, ради чего были созданы.

Иронично, что страхи совершенствующихся зачастую были довольно примитивны — гигантские волки, волосатые пауки и хищные тигры были очень часто встречающимися гостями.

Были и те, у кого кошмары приняли необычный поворот. Желающие сожрать тебя родители, или духи убитых тобой родственников? Замученные друзья и преданные союзники? Все они были искажены кошмаром и созданы, чтобы наводить ужас.

Грехи совершенствующихся настигли их в реальности, и мало кто был готов встретиться с ними лицом к лицу.

И хоть тем же воинам, что смогли выжить, они не могли нанести так уж много вреда, но моральный удар вышел просто отличным.

Я перевел взгляд в сторону разгорающегося в стороне боя. И увиденное мне совсем не понравилось. Мощные водяные волны доламывали то, что не успел уничтожить Кай во время своих огненных атак.

Правда вода потушила часть пожаров, поэтому дым уже не так сильно мешал моему обзору. Как говорил один мой давний друг, позитивный взгляд на жизнь, вот что важно.

«Так и знал, что у Лиан что-то пойдет не так. Самоуверенная засранка. Я справлюсь сама, мне не нужна помощь. Как же. Если этого возвышенного не прикончить как можно скорее, то он на всех тут и похоронит! Или скорее смоет, учитывая его дао».

Я вытащил заранее припасенный холст, после чего сверился со своими внутренними ощущениями. Количество ци продолжало прибывать, от чего мой корень духа уже был ей переполнен. Прорыв был уже близко, а значит, я мог воспользоваться этой возможностью, чтобы создать ещё одно улучшенное творение.

Разобравшись с причиной ненависти моих созданий, я был практически уверен, что новое создание не станет пытаться меня прикончить.

Единственной проблемой было отсутствие уверенности, что имеющейся энергии хватит на прорыв. Но так или иначе я собирался попробовать.

Установив две небольших модифицированных огненных пластины, я дал команду на активацию, и они загорелись, давая стабильный источник света.

На заранее подготовленном холсте я уже сделал основной набросок того, что я хотел бы получить. То же, что получится на самом деле, будет уже зависеть от вдохновения.

* * *

А пока совершенствующиеся оказались отвлечены и застигнуты врасплох, им в спину ударила «кавалерия».

Баал всегда был не обычным воином. Его понимание дао гравитации выходило за пределы привычного для местных уровня. Прошедший же год лишь ещё больше сказался на его навыках.

Яростно отбивающийся от обступивших его кошмаров воин Лотоса даже не успел понять, как мир перед ним перевернулся, после чего его голова буквально взорвалась от рухнувшего ему на темечко огромного молота.

Оттолкнув труп, Баал позволил себе небольшую улыбку, когда ци убитого хлынула в его вены, немного его усиливая. На будущую резню у «бога» были большие планы, так как он намеривался взять ещё минимум один уровень, а в идеале сразу два.

Взмах рукой и над зданиями появился небольшой фиолетовый шарик, который спустя секунду начал стремительно обрастать за счет притягивающегося к нему мусора и кричащих практиков, которых размазывало в кашу, прилетающими следом камнями. Очень скоро получившийся каменно-мясной шарик рухнул на землю породив небольшое землетрясение.

Тошики, будучи слабее Баала, взял на себя охоту за неофитами и претендентами. Его боевой цеп разил без жалости, вырывая у его врагов внушительные куски мяса и сея нестерпимую боль.

В хаосе ночной битвы Кома получал истинное удовольствие, чувствуя, как крики раненных, стоны убитых и вопли страха заставляют его корень духа дрожать и меняться.

Тошики наконец-то понял, почему его так тянуло к этому странном Художнику. Подсознательно он чувствовал, что их дао находятся в истинной синергии. Это довольно редкое и слабо изученный процесс, когда использование ци одного из практиков, способствует раскрытию ци другого.

К примеру, владелец огненного дао, сжигая врагов, порождает дым и пепел, которые в свою очередь могут быть продолжением дао другого практика, который этим сможет воспользоваться.

Корень духа Хана источал и порождал такое количество страха, боли и мучений, что Тошики чуть ли не захлебывался от обступившей его силы. Её было так много, что Кома окончательно перестал сдерживаться, тратя ци так быстро, как только мог.

И это не могло обойтись без последствий. Стоявшему на краю прорыва практику, не хватало всего лишь маленького шага, чтобы прорвать мешающие ему цепи и шагнуть на новый ранг. Психологические проблемы и неуверенность окончательно пали, и скорлупа треснула.

Прикончив пытающегося зарезать его со спины неофита, что воткнул ему в спину меч, а потом визжал от покрывшей его лицо кислоты, Тошики поднял голову к небесам и закричал. Воздух вокруг него сгустился и налился гнилостно-зеленым свечением. В ту же секунду ближайшие враги со страхом застыли и сглотнули. Каждый из них почувствовал прорыв.

Кома опустил голову, и видимая из-под капюшона часть его лица расплылась в улыбке.

Наконец-то он сумел прорваться на ранг воина. Если всё продлится так, как идёт, он ещё успеет забить слова своей родни обратно им в глотку!

«Как они сказали? Бездарность? Это мы ещё посмотрим!»

* * *

Далеко не все из практиков Черного Лотоса решили сражаться до победного конца. Видя творящуюся разруху, слыша о смерти одного из возвышенных, они решили, что пора проявить немного мудрости, и сбежали.

Зачастую это были лишь неофиты, слишком слабые, чтобы сражаться, и ничтожные, чтобы иметь в секте что-то ценное, за что стоило бы умирать. Они надеялись вернуться потом, когда всё уляжется и определится победитель.

Им было плевать кому служить, Черному Лотосу или тем, кто придёт им на замену. Слуги вроде них так или иначе всегда найдут какую-то низкую работу.

Вот только чем дольше они бежали от секты, тем сильнее нарастало чувство неправильности. Когда же воздух прошиб чей-то оборвавшийся вопль ужаса, практики с холодком осознали, что здесь они не одни.

Их улучшенные чувства позволяли им не разбиться, споткнувшись, но не более того. Дальше нескольких метров они уже ничего не видели. Зато то, что за ними охотилось, видело всё.

Удары ступней по камням, судорожный свист вырывающийся из груди при беге, крики тех, кому не повезло за тобой, пот заливающий глаза от напряжения.

Гонка со смертью была не тем, к чему они привыкли под крылышком у секты. Пользуясь безнаказанностью, они были королями, когда приходили в свои бывшие деревни, и заставляли там всех ползать перед ними на коленях.

Они смеялись и развлекались, принуждая старост и своих бывших врагов целовать и облизывать им обувь. Руководству Лотоса было плевать, как они развлекаются, пока убийств не слишком много.

Теперь же им было совсем не смешно.

Последний из сбежавших слуг успел увидеть лишь тень, прежде чем острые клинки подняли его над землей и разорвали на куски.

Остановившийся у последнего трупа Бэмби Первый спрятал подрагивающие от удовольствия погоней клинки и жадно принялся за парное мясо.

Каждое из его убийств наполняло олененка силой и ци, позволяя ему ещё дольше обходиться без подпитки создателя.

У развившего некоторый разум простого рисунка была мечта. Когда-нибудь он надеялся стать таким же, как самый сильный из всех рисунков, чья шкура была покрыта красными и золотыми линиями.

Бэмби старался проводить как можно больше времени со старшим, надеясь стать таким же, как и он сам. Кроме того, Бэмби нравились те рукавички и курточка, что он ему связал!

* * *

Лиан не знала, что и думать. В ней одновременно боролись два чувства, обида от несправедливости жизни и радость от того, что она наконец-то встретила хоть кого-то кому могла доверять.

Ей было очень обидно, что за те страдания, что ей пришлось вытерпеть, Хан жил вполне себе припеваючи! Но девушка не позволила себе долго предаваться унынию.

Лиан чувствовала сильную неловкость от своей вспышки слабости и того, как она плакала на плече у Хана. Что он о неё подумает⁈ Наверное, он решил, что она какая-то слабачка, а ведь это совершенно не так!

После обучения в секте Пожирающей тьму она уже успела выполнить несколько важных заданий на убийства и все они были выполнены с отличными результатами.

Более того, хоть она и была воином, но Лиан ощущала, что ещё немного и она сумеет перейти на следующий ранг. В таком случае она была уверена, что отношение секты к ней изменится кардинально. Возвышенных ценили и не стали бы просто так ими разбрасываться.

А для того, чтобы доказать самой себе и Хану то, что она сильна, Лиан требовалось выполнить поистине сложную задачу — убить Хайна Сластену с одного удара.

Проникнуть в его спальню оказалось сложной, но выполнимой задачей. Ползя, словно паук по стенам, Лиан прошмыгнула сквозь небольшую щель в потолке. Конечно, там имелась сигнализационные артефакты, но она умела их перенаправлять так, чтобы они её считали не более чем за насекомого.

К сожалению, атаковать спящего возвышенного не представлялось возможным. Как и любой сильный практик, к вопросу сна он подходил очень пристально, от чего вокруг его кровати имелся очень мощный барьер. На долгий бой его бы не хватило, но выдержать один сильный удар он смог бы отлично.

Требовалось что-то, что одновременно отвлечет практика и вытянет его из-под барьера. И эта задача была поручена картине.

Лиан до последнего очень критично относилась к силе Хана. То, что он рассказывал, было немыслимо и просто невероятно. Ей самой повезло с предрасположенность корня духа. Тьма и смерть были очень сильными и разноплановыми способностями. Но если верить Хану, он и вовсе выиграл подарок от самих Небес.

Однако, когда из картины показались детские ладошки, Лиан пришлось взять свои слова назад.

Словно из какого-то портала на пол спальни начали спрыгивать обычные на вид дети, одетые в платьица и штанишки, но стоило им повернуться и посмотреть на девушку, как рука последней невольно потянулась к ножу.

Эти дети показались бы невинными, но они были чем-то противоположным. Их ухмыляющиеся рожицы, беленькие зубки, изредка облизывающие губы красные язычки. Они смотрели на мир с невинностью ребёнка, извращенной во что-то более страшное, чем это могло бы когда-нибудь быть.

Невольно Лиан задалась вопросом. Как человек, способный нарисовать что-то подобное, может оставаться нормальным? Тот, кто пропускает через себя тьму, волей-неволей, но окажется запятнанным. Как долго её друг сумеет противиться подобному ужасу?

Всего вылезло около шести детей. Покачиваясь, корча рожицы и беззвучно хихикая, они начали окружать кровать возвышенного, что-то делая с барьером.

Пальцы детей внезапно удлинились и подобно змеям скользнули сквозь барьер, так его и не потревожив. Лиан затаила дыхание, надеясь, что у этих тварей всё получится.

И вначале всё происходило ровно так, как она и рассчитывала. Пальцы деток, подобно пиявкам цеплялись за кожу Хайна и просачивались внутрь. Возвышенный начал морщиться и стонать, а на лицах детей расплывались неестественно широкие улыбки.

То, что что-то не так, стало понятно, когда эти улыбочки разом провали, а возвышенный исчез, чтобы распылить двух из шести деток мощным водяным ударом.

Приди удар чуть правее, и вместе со стеной исчезла бы и висящая у потолка скрытая тьмой Лиан, но ей повезло.

Проснувшийся толстяк со страхом и яростью смотрел на хихикающих вокруг него детей, которых смерть товарищей не только не обеспокоила, но наоборот развеселила.

— Эй толстяк, пойдем играть! — засмеялась одна из девочек. — Мы так давно с тобой не играли!

— Да-да, Хайни, хватит лежать, а то второе пузо отрастишь. — вторил ей другой мальчик.

— Вы-вы-вы мертвы! — закричал Хайн, дикими глазами смотря на веселящихся детей. Видимо, он ещё до конца не проснулся и продолжал путать реальность и сон. — Я убил вас всех! Больше вы не будете надо мной издеваться!

— Хайни-Хайни, пузо до земли, Хайни-Хайни, сопли подотри. — смеялись дети и их смех резонировал в воздухе, звуча поистине демонически.

Лиан посчитала, что если и есть возможность для атаки лучше, то она её не знает.

Её удар был рассчитан идеально точно, от чего он должен был пройти между шестым и седьмым позвонком, начисто отрубив голову Хайну. Сила тьмы скрыла её от его видения, а смерть напитала клинок, от чего он смог пробить бы даже плоть и кости практика его уровня.

Но что-то почувствовавший возвышенный испуганно дернулся в сторону, от чего вместо отсечения шеи, удар лишь вскрыл его жирную глотку, прорезав перед этим пару слоев вязкого жира.

Смертельный для обычного человека или слабого практика удар, но отнюдь не смертельный для возвышенного. Схватив себя за горло и удерживая кровотечение, Хайн высвободил ци, создав мощную водяную волну, что заставила Лиан спасаться бегством, частично погрузившись в ласково шепчущую тьму.

Хайн с ненависть посмотрел на свою несостоявшуюся убийцу, что сейчас была объята кружащимися вокруг неё щупальцами тьмы. Он чувствовал, что на клинке девчонки был яд, мешающий его регенерации, но мешающий, не значит полностью препятствующий.

Он был ослаблен, голова кружилась после атаки тех «детей», а утекающая сквозь пальцы кровь мешала думать, но он отказывался умирать. Ему требовалось время.

Сластена активировал технику и вокруг него, треугольником, возникли из ничего три огромных водяных элементаля. Их должно было быть достаточно, чтобы позволить ему прийти в себя и расправиться с убийцами.

Переглянувшаяся же с детишками Лиан побежала прямо на Сластену. Если она хотела победить, его надо было убить как можно быстрее.

Дьявольский детский смех был ответом её мыслям.

Глава 11

Водяные элементали были массивными и лишь частично имели гуманоидную форму. У них не было ног, вместо этого ниже пояса имелся непрерывно крутящийся водяной столб, поднимающийся и превращающийся в широченную грудную клетку, с низко посаженной овалообразной головой. На последней не было рта или носа, лишь глазные впадины, дающие отдаленное сходство с головой. Из плеч элементалей выходили непропорционально огромные конечности без каких-либо намеков на пальцы.

Ближайший элементаль медленно поднял руки над головой и резко обрушил их на землю. В ту же секунду всё ущелье содрогнулось, а камень пошел трещинами и взорвался, выпуская наружу широкие водяные гейзеры.

Любой камень, стены зданий или люди, что попадали под эту атаку, превращались в кровавую взвесь, поднимающуюся в темные небеса.

Но бегущая прямо навстречу смерти Лиан была более чем готова к такой угрозе. Расплывшись в воздухе, она впитала в себя рванувшую к ней тьму и взлетела в воздух, ловко обходя с рёвом вздымающиеся вверх струи гейзеров.

— Хи-хи-хи! Хайни хочет поиграть! — засмеялись сверкающие глазками детишки, со смехом танцующие между водяными столбами. — Пятнашки! Пятнашки! Хайни, ты водишь! — их фигуры издевательски легко стали невидимыми, заставив возвышенного раздраженно стиснуть зубы.

Руки второго элементаля разлетелись сотней прямо в воздухе переплетающихся нитей. Летя по воздуху, они не оставляли и тени свободного пространства, оплетая сетью и связывая всё, к чему касались.

Если нитей вокруг чего-то было много, то они начинали сжиматься, кроша любой попавший в них предмет. Но даже так подобная атака смогла зацепить лишь одного из деток, который вполне успешно разорвал нити и вырвался из ловушки.

Внезапно третий элементаль развернулся и его руки создали полусферический щит, в который тут же впилась парочка черных даже на фоне окружающей ночи лучей. Там, где они касались воды, жидкость теряла всю свою инерцию и «жизнь», после чего бессильно падала обратно на камень.

Плывущая в воздухе теневая фигура Лиан разлетелась безвредными хлопьями, показав настоящую Хао, которая тайно подбиралась к своей жертве.

— Тупая девка! — пробулькал зажимающий шею Хайн. — Когда я вылечусь, то ты будешь молить меня о смерти! Я осеменю тебя и сделаю из твоих детей таблетки прямо у тебя на глазах! Ха, и парочку обязательно скормлю тебе самой! Никто и никогда без последствий не нападает на секту Черного Лотоса!

Лиан оставила его слова без ответа, так как в этот момент изо всех сил старалась не умереть. Пока один водяной голем защищал своего создателя, двое других отнюдь не теряли время, покрывая всё окружающее пространство водой и скрытыми в ней атаками.

Чем дольше шел бой, тем сложнее было детишкам и девушке, ведь каждый раз, когда они касались созданной воды, она мгновенно передавала големам место, где они находились.

И в таком случае…

«ВРУ-У-УМ!» — раскрыв несуществующую пасть, элементаль резко выпустил толстый поток воды, начисто сметающий всё на своем пути. Увлекаемые нескончаемым потоком воды мусор и обломки покатились к выходу из долины и к подножию самой горы.

Но выстрел первого элементаля был лишь приманкой, чтобы увернувшаяся Лиана оказалась под ударом второго порождения Хайна.

Девушка успела лишь сузить глаза, покрыть себя тьмой и приготовиться к боли, как перед несущимся к ней водяным выстрелом соткались три сухих и костистых фигуры.

Вытянув вперёд руки и широко раскрыв рты, они с жадностью принялись всасывать в себя всю воду, что им дали.

Воплощения бедности и алчности испытывали нескончаемый и неиссякаемый голод, утолить который они пытались всем чем угодно, при любой возможности. Эмоции, энергия, масса или дух — им было всё равно, что жрать.

Истончившись водяной выстрел бессильно скрылся в их черных пастях.

Лиан облегченно выдохнула, с благодарностью взглянув на жутковатых порождений Хана. Хоть они и были страшными, как сами демоны, но она не могла отрицать их полезность.

К несчастью, возможность выдержать атаку одного элементаля совершенно не значила выживание против сразу трёх с поддержкой раненного, но всё ещё возвышенного практика.

Лиан приложила все свои силы, чтобы просто выжить. О том, чтобы добраться до Хайна не шло и речи. Девушке пришлось по полной использовать ци смерти, которую она ранее активировала для той неожиданной атаки.

И хоть подобная ци отлично справлялась для нивелирования водной ци, но каждая такая техника очень сильно выматывала девушку. Смерть была куда более требовательной, чем даже тьма. И любая ошибка могла дорого обойтись и самой хозяйке.

Если бы не кружащиеся вокруг рисунки, то Лиан уже была бы спелената и побеждена.

* * *

«Ещё, ещё и ещё немного силы. Как же не вовремя они решили закончиться!» — Поток энергии от убитых практиков начал постепенно спадать, что было недопустимо, учитывая, что я как раз начал процесс прорыва.

Лишь когда я почувствовал нехватку энергии, весь ужас ситуации обрушился на меня в полной мере. Если я прерву прорыв на пол пути, то последствия могут быть самые катастрофические. В лучшем случае я заработаю духовную травму, в худшем же умру прямо здесь.

Стремясь хоть как-то компенсировать убывающую энергию, я вернулся к уже привычной медитации. Но хоть поначалу она ещё хоть как-то справлялась, то в дальнейшем её было слишком мало!

Не улучшала ситуацию и рисуемая картина. В отличие от Баала, в этот раз по какой-то причине я совершенно не чувствовал никакого вдохновения.

Это был совершенно мертвый рисунок, который отказывался становиться чем-то большим, как бы сильно я не стучался в воображаемые «двери» и не просил их открыться.

Да, духовное ядро раскрутилось, а ци уже начала проплавлять в моем теле полноценные духовные каналы, позволившие бы мне пользоваться местной магией в полной мере, но этого было недостаточно! Я чувствовал, что слишком поспешил.

Ни дух, ни моё тело не были готовы к следующему энергетическому рывку. Да, это тело отличалось от среднего значения местных практиков, но оно имело свои ограничения.

Я судорожно пытался найти способ выбраться из сжимающегося вокруг капкана, но куда бы я не посмотрел, выхода не было.

«Давай же, Олег. Всё не может так глупо и бессмысленно закончиться! От тебя зависит не только твоя собственная жизнь, но и жизни всех других! Если ты тут сдохнешь, они тоже умрут. Или их может ждать судьба и похуже смерти!»

И кое-что я всё же нащупал!

Передо мной словно вживую предстало лицо Йонги. Его мертвый взгляд нервировал меня даже сейчас, но все моё внимание сосредоточилось на его последних словах.

Мог ли духовный корень и ци чувствовать моё недоверие? Всю свою жизнь в этом мире я не доверял им и сражался с ними на каждом шагу. Я опутывал их договорами и ограничениями. В свою же очередь моя сила всячески этому противилась, стремясь расправиться с поработителем.

Я с ошеломлением застыл, так и не донеся кисточку до картины. Меня не волновали дрожащий от разгорающейся впереди битвы воздух и нарастающая боли в теле. Духовное ядро яростно дрожало и рвалось наружу, но я не обращал на него никакого внимания.

Я ни разу не смотрел на ситуацию с этой точки зрения. Был ли я злодеем в этом уравнении?

«Нет!» — я зло откинул эту мысль.

Разве не Безымянная первой атаковала меня, стремясь превратить всё вокруг в кровавый ад? Разве не она пыталась меня убить? Как я мог относиться к своей силе, как к чему-то хорошему? Почему моя первая разумная картина вообще была агрессивна?

Но как бы это не было странно, у меня уже был ответ на заданный вопрос.

В те, кажущимися такими далекими дни, я был полон гнева и раздражения на весь этот мир и своё в нём положение, в целом. Хуже того, рассказ Лиан о том, как она пробудила свои силы, и общее предубеждение против практиков сразу настраивали меня против моих же талантов.

Ци же, будучи неотъемлемой частью меня самого, прекрасно чувствовала мой негатив и враждебность. Духовное пробуждение, в котором владелец ненавидит свою же силу. Что может пойти не так?

С ненависти началось наше знакомство, с неё же и продолжилось. Каждый последующий акт развития нёс в себе гнилые семена того случая. Мы были заложниками нашего первого впечатления и не могли из него выйти.

Да, полученное просветление помогло мне сбросить часть цепей и взглянуть на ситуацию более нейтрально, но даже так я всё ещё не доверял своим силам до конца.

И если я хотел что-то поменять, то именно я должен был сделать следующий важный шаг.

Сознательно расслабив плечи, я сам понял, насколько же был напряжен. С удивлением я увидел, что скалы вокруг меня были покрыты разводами из ниоткуда возникшей разноцветной краски, чья консистенция была похожа на разлитый на воде бензин. Она булькала и пузырилась, и не думая никуда пропадать.

Моя кисть вновь коснулась холста, но на этот раз я не пытался давить или навязывать. Все мысли о будущих ограничениях и путах были выброшены и сожжены. Я протягивал своей силе руку, в полном осознании, что на той стороне её с легкостью могут откусить.

Я искренне вверял себя силе кошмара и с улыбкой предлагал ей сделать свой следующий шаг. У неё больше не будет права обвинять меня в предубеждении. С этого момента именно её действия покажут, кто она, друг или враг.

И я не знал, было ли это миражом или галлюцинацией от сотрясающей моё тело агонии от нехватки энергии, но я чувствовал свою ци. Подобно недоверчивому хищному зверю, она шагнула из зарослей и подозрительно раздула ноздри, втягивая в себя напитанный кровью воздух.

Перед ней стоял раненный человек, из тела которого всё быстрее текла кровь. Оставь его так, и он сам умрёт. Но если вцепиться в него сейчас, всё ещё можно будет отведать его теплого мяса.

Зверь подошел ближе и стало понятно, что его размер так велик, что он возвышается над человечком так сильно, что он не более чем муравей у когтей льва. Однако, несмотря на всю обреченность, человек даже и не думал убегать, или защищаться, бесстрашно подняв голову и смотря прямо на бесформенного зверя.

У Кошмара не было какого-то единого облика. В его туманном теле ежесекундно прокручивались тысячи страшных форм и ликов, что внимательно смотрели на того, кто привлёк их внимание.

Что же зверь предпримет теперь?

Моё тело содрогнулось и от него во все стороны ударили потоки силы, чем-то похожие на те, что недавно испускал Тошики.

Срывая всякие преграды в дрожащий корень духа хлынул освежающий поток столь необходимой ему энергии. Практически прерванный процесс прорыва возобновился вновь, и я с облегчением продолжил работу над картиной.

В тот момент, как ядро ци начало постепенно остывать, а мир вновь изменился, я понял, что наконец-то достиг важной вехи в своем развитии.

Именно с ранга воина совершенствующиеся считались полноценными практиками, ведь с этого ранга они были способны свободно использовать дальнобойные техники.

Картина же получала свои последние мазки. Вся она постоянно менялась и текла, словно это не картина, а поверхность какой-то жидкости, но повинуясь внутреннему чувству, я безошибочно наносил краски на кажущийся хаос.

— Ох, наконец-то! Я уж думала, ты меня никогда не дорисуешь. — чувственным голосом пропела шагнувшая из картины женщина.

И стоило мне её только увидеть, как все мысли сдуло у меня из головы, словно ураганом.

Ослепительно белые волосы, персиковая кожа, квадратной формы лицо с изящным лбом и небольшими скулами, с округлыми щечками. Четко очерченные, изогнутые, формой в виде арки брови. Она была ослепительно красива хищной красотой амазонки или воительницы.

Но лишали дара речи не её лицо, а глаза. Черные, но с еле заметной багровой ноткой, они смотрели прямо в душу.

— Создатель, вы меня прямо смущаете, — стоило руке женщины коснуться моей щеки, как наваждение тут же спало. — Я знаю, что прекрасна, ведь именно вы меня и нарисовали, но держите себя в руках, ведь ещё не время.

— Кхм, добро пожаловать на эту грешную землю, — немного смутился я, невольно пожелав почувствовать уровень сил своего нового творения, от чего вновь застыл.

Хоть мы и сражались против возвышенных, но благодаря неожиданному нападению, у них не было возможности показать всю свою силу. Сейчас же я видел, какими чудовищами они были.

Эта роковая красавица была полноценной возвышенной. И если учесть, что я её не сковал никакими ограничениями, кроме доброй воли… Это подавляло.

— Не хочу критиковать ваш выбор одежды, создатель, но вы явно достойны большего, — я вновь понял, что потерялся в своих мыслях, пока моё творение критично меня же и осматривало, ходя вокруг. — Первым же делом я подберу гардероб, достойный вашего уровня. Думаю, вам пойдет золото. Много золота.

— Эм-м-м, хорошо, — я неловко кивнул в сторону продолжающегося сражения. — Но вначале не могла бы ты разобраться…

— С тем милым толстячком? — улыбнулась женщина и я подавил желание сделать шаг назад. Она глубоко вдохнула и издала изрядно беспокоящий смешок. — Какие будоражащие аппетит грешки. Воистину, я рада, что решила откликнуться на ваш зов, создатель. Уверена, этот мир сумеет удовлетворить мои аппетиты.

И прежде, чем я успел задать невольно возникшие вопросы, она тупо исчезла, оставив меня одного во тьме.

С каким-то отстраненным интересом я понял, что вокруг всё ещё витает какой-то сладковатый цветочный запах.

* * *

— Что же ты молчишь? Может, есть что сказать, напоследок? — издевательски спросил Хайн, уже практически полностью восстановленным горлом. — Поверить не могу, но сейчас я немного успокоился, и решил тебя не убивать. Я все-таки сделаю из твоих детей пару таблеток, но тебя оставлю как наложницу. Конечно, твой корень духа придётся уничтожить, но зато останешься в живых. Если сдашься сейчас, я даже постараюсь не причинять тебе слишком много боли.

Лиан с ненавистью уставилась на плывущего на водяном столбе толстяка, но на большее, чем просто смотреть, у неё не было сил.

Все рисунки Хана уже были уничтожены. Единственное, чего они все смогли добиться, это уничтожить двух из трёх элементалей и сильно потрепать третьего.

Лиан не знала, где был Хан, но подозревала, что он уже далеко. Девушка хотела бы зло рассмеяться, но дыхание следовало беречь.

С чего она решила, что с появлением кого-то знакомого что-то изменится? Мир вновь и вновь показывал её, что это гнилое и беспощадное место, где верить нельзя никому. Она должна была сразу понять, что он не более чем болтун с ловким языком, с красивыми, но несбыточными мечтами.

В любом случае, Лиан не собиралась попадать в плен к толстяку. И даже не по причине его угроз. Просто, он рано или поздно вновь свяжется с сектой Пожирающей тьмы и тогда они узнают о её самоуправстве.

Лиан предпочла бы умереть, чем попасть в «свою» секту в роли пленницы.

Однако прежде, чем девушка успел активировать в своем теле ци смерти, у неё за спиной раздался новый голос.

— Не торопись, милая. Создатель очень огорчится, если ты сделаешь то, что собираешься сделать. Да и я не хотела бы терять такую красоту.

Лиан резко оглянулась и не смогла сдержать тихого аханья. Похожая реакция была и у Хайна, правда последний быстро опомнился, осознав уровень сил нового действующего лица.

— Ты кто? — коротко спросил толстяк. Миг и вокруг него вновь возникло ещё три элементаля, что ввело Лиан в ступор. Неужели весь их бой был фикцией и он лишь игрался?

— Если честно, у меня пока нет имени, — томно сказала женщина, проходя мимо застывшей Лиан и двигаясь дальше. — И по правде говоря, я не хочу останавливаться лишь на одном. Зачем себя так ограничивать, если перед тобой всё многообразие названий и прозвищ?

— Ты пришла с этой дря… — хотел было спросить Хайн, но его перебила возникшая прямо у него за спиной Ссшиса. Всё это время ящеролюдка терпеливо ждала удачного момента. Возможная смерть Лиан её ничуть не смущала. Если бы это помогло ей добиться цели, она бы спокойного позволила девушке умереть.

Однако Хайн был слишком осторожен, поэтому удар Ссшисы пришелся в мгновенно созданный водяной щит, а клинок девушки бесполезно разбился о слишком твердую преграду. Стальные клинки были слишком мягкими в битвах сильных практиков

— Нет, я пришла не с ней, — жаркий шепот роковой женщины раздался прямо в ухо отвлекшегося Хайна. Глаза толстяка комично расширились, когда он осознал, что не способен вырваться их жарких объятий незнакомки, которая каким-то образом прошла сквозь все его защиты и оказалась рядом. — Но поверь, нам с тобой хватит и лишь нас двоих.

Выползший из полных губ женщины красный язычок прошелся по щеке толстяка, а затем, удлиняясь, коснулся его скальпа и, обогнув голову, достиг другой щеки.

Слушая свинячий визг Хайна сердце Лиан пело, но глядя на покрытый озогнутыми шипами язык незнакомки, что легко снял с возвышенного большую часть кожи лица и скальпа, девушка предпочла отвести взгляд.

Лиан никогда не думала, что можно столь эротично заживо снимать с кого-то кожу. И от осознания этого ей было не по себе, хоть она и прошла обучение в секте Пожирающей тьмы.

Глава 12

Я обессиленно привалился к камню и некоторое время просто слушал своё учащенное дыхание. Судя по стихшим звукам сражения и растекающемуся чувству довольства новосозданного рисунка, я мог себе позволить немного отдохнуть.

Раздающиеся чуть дальше крики последних практиков Черного Лотоса меня не сильно беспокоили. Баал и Тошики знали своё дело, поэтому судьба демонической секты была решена ровно в тот момент, как подох последний возвышенный.

Отчаянно захотелось закурить, хоть я никогда в жизни не курил. Посмотрев на всё ещё дрожащую ладонь, я издал тихий смешок.

Это было близко. Ещё немного и все усилия, что я приложил для своего развития пошли бы прахом. Но как и прежде я всё же сумел найти выход, вывернувшись из лап смерти в последнюю секунду.

Очевидно, в следующий раз надо будет подумать чуть лучше, прежде чем решить атаковать пусть и ослабленную, но демоническую секту.

Застонав, я всё же поднялся на ноги. Как бы мне не хотелось продолжать валяться, я слишком хорошо знал свои творения и Лиан, чтобы иметь право оставить их хотя бы на пол часа без присмотра.

Кроме того, бой закончился, и пора было заняться самой приятной частью — подсчетом полученных «барышей».

И хоть вставал я тяжело и неловко, но моё поведение больше относилось к психологическому состоянию, чем физическому. Я хотел вести себя, как человек, ведь внутри я им больше не являлся.

Чуть больше года назад, когда я только достиг ранга претендента, мне было не по себе от той власти, что мне дал подобный эволюционный скачок. Смешно, но некоторое время я потратил на нюханье разных цветков и смачное поедание пищи. Улучшенные рецепторы давали такой прирост новых оттенков, что я никак не мог этим насладиться.

Конечно, в какой-то момент я попривык и стал относиться к полученному как к чему-то не стоящему внимания. Теперь же, с получением ранга воина, я вновь оказался там, где стоял тогда.

Если бы не опыт претендента, то я бы получил вполне реальный сенсорный шок. «Ползунки» каждого из моих чувств вновь были задраны вверх, однако отнюдь не это являлось самым важным изменением.

Именно воины впервые получали в свои руки полностью работоспособную ци. Пронизывающие наши тела пророщенные каналы позволяли выпускать ци из любой части тела, заодно увеличивая контроль над ней в десятки раз.

Но как это и бывает в этом мире, нельзя считать, что лишь ты влияешь на мир, ведь мир в то же время и сам оказывает влияние на тебя. С возможность выпустить свою ци наружу, также увеличилась моя чувствительность к ци вокруг.

Именно это чувство и сводило меня с ума. Если раньше у меня было пять чувств, осязание, зрение, слух, обоняние и вкус, то теперь к ним добавились они же, но в виде ци. А теперь вспомним, что все они были ещё и улучшены.

Я повернул голову, хоть заметил приближающегося Тошики ещё за пару десятков метров, даже туда не глядя. Мне уже нравилась новая сила, наконец-то позволившая мне определять уровень сил.

— Я могу тебя поздравить? — весело уточнил я у с ног до головы покрытого кровью жреца Трала.

— Воистину, мой друг, — Тошики расплылся в широченной улыбке. — Наконец-то, спустя столько лет я все же сделал это! Ранг воина взят. А самое главное, я чувствую, что это не предел. Я… — мужчина замялся. Ему было явно неловко. — Я благодарен тебе, Хан, за то, что ты согласился принять меня в свою компанию. Если бы не ты, злые слова моих родичей так бы и довлели бы надо мной, и я бы так и остался во тьме.

— Не парься и не недооценивай сам себя. Если бы ты сам не захотел и не приложил к этому усилий, но ничего бы и не случилось. Так что гордись своими достижениями. Они полностью твои. — искренне ответил я. Раньше я бы попробовал что-то получить с благодарности идущего рядом со мной человека, но с моим развитием как практика, я… Нет, всё ещё не отказался от хитрости, но переосмыслил её использование. Далеко не везде она была бы к месту.

— Благодарю тебя, друг, — смеясь, Тошики хлопнул меня по плечу. — Я ведь тоже могу тебя поздравить. Ты, как и я, взял новый ранг, это ли не подтверждение благословения великого Трала? Мы уничтожили нечестивцев и стали сильнее, это не светлый день?

— Вынужден согласиться с еретиком, — подошедший сбоку Баал не в пример своему обычному виду, выглядел невероятно расслабленным. У него на лице даже то и дело мелькала легкая улыбка. — Надо почаще проводить подобные чистки.

Я прислушался к своим новым чувствам и удивленно хмыкнул. Я не знаю, сколько практиков Баал прикончил, но его уровень поднялся со второго аж до пятого. А ведь за время наших похождений он сумел освоить лишь один уровень.

Невольно я ужаснулся силе своего дао. Предоставь мне сильных противников и я, как и мои рисунки, в кратчайшие сроки превратимся в силу, с которой стоит считаться.

Была лишь пара минусов, вроде необходимости присутствовать возле убивающих рисунок, что в свою очередь переходило в другую проблему — мою собственную слабость.

Благодаря неожиданному нападению, у меня получилось скрыться от внимания двух возвышенных. Но приобретя силу воина, я в полной мере осознал, что если судьба столкнет нас с высшим, то скрыться от него не получится. А даже если и выйдет, случайная площадная техника походя превратит меня в пыль.

— Подожди, — на лице «бога» появилась обеспокоенная гримаса. — А что там с Бэмби Первым?

— Все с ним хорошо, — успокоил его я, прислушавшись к ци. — Просто далеко ушел, преследуя убегающих. Смотрю, кто-то все же сумел пробраться в твое черствое сердце?

— Просто не хочу, чтобы плоды моих трудов, так просто пропали зря. — высокомерно ответил Баал, но мы, переглянувшись с Тошики, знали правду.

К тому моменту, как мы добрались до места сражения с Хайном, нашему вниманию предстала довольно необычная сцена.

Недавно нарисованная возвышенная любовно держала в руках нечто, отдаленно напоминающее человеческое тело, если, конечно, отрезать от него все конечности и любые выступающие части тела, а заодно частично ослепить и снять кожу.

Судя по ци, несмотря на облик, Хайн всё ещё был жив, пусть и недееспособен. Неаккуратная дыра в груди намекала на то, что случилось с его источником ци.

Рядом же отчаянно спорили Лиан и Ссшиса, если это вообще можно назвать спором.

— Думаешь я не заметила⁈ — яростно шипела, как прирожденная змеелюдка Лиан, тыкая пальцем в безразличную ящерицу. — Смерти моей хотела, да, тварь⁈

— Не понимаю, о чем вы говорите, госпожа.

— Не понимает она! Пока я сражалась, ты даже и не подумала мне помочь! Ещё немного и он бы меня там и прикончил!

— Для вашей жизни не было риска, — невинно заметила ящеролюдка, не поднимая глаз. — Он сразу сказал, что оставит вас в живых.

— Ах ты суч…!

— Лиан, Ссшиса, как я рад, что вы обе целы! — закричал я, прерывая нарастающий спор. — Лиан, я же говорил, что у нас всё получится, а ты мне не верила.

— Как всегда, все в говне, а Хан весь чистенький, — проворчала Хао, с намеком оглядев всех окружающих. — Годы идут, а ничего не меняется.

Я ухмыльнулся, так как в её словах была доля правды. Все вокруг имели следы прошедшего боя и лишь я был в полностью чистенькой одежде.

— Следуй моему обучающему курсу, и ты сможешь также.

— Да-да, сенсей, — Лиан оценивающе посмотрела на увлекшуюся резьбой по плоти возвышенную. — Я даже боюсь представить, что у тебя в голове творится, Хан, если ты можешь нарисовать и воплотить что-то подобное. Слышала, монахи оказывают помощь сошедшим с ума практикам. Мало кто этим пользуется, но я бы на твоем месте задумалась.

— Малышка, — мы все чуть подпрыгнули, когда стоявшая вдалеке возвышенная в мгновение ока встала рядом с нами. Причём, все так же удерживая свой ужасный трофей. — Мой создатель и так практически идеален, ему просто незачем меняться.

Я бросил быстрый взгляд на Тошики, после чего пожал плечами. В любом случае это был секрет полишинеля и не сегодня, так завтра пришлось бы объяснять Кома особенности моей силы.

Единственный оставшийся глаз Хайна встретился с моими и в его взгляде я увидел безумную надежду и просьбу. Сластена буквально жаждал смерти, зная, что его ничего не ждёт хорошего, если он продолжит жить. И не знай я столь подробно о его пристрастиях, то может быть я бы её ему даже дал. А так, ему предстояло в полной мере познать сожаление за свои грехи.

— Не зови меня малышкой, — огрызнулась Лиан. — Учитывая то, что ты только появилась, ты вообще младенец по сравнению со мной!

— Не волнуйся, малышка, — возвышенная ласково погладила голый череп Хайна своими коготками. — Я не собираюсь отбивать у тебя создателя.

— Да-да-да о чём ты вообще говоришь⁈ — аж задохнулась от возмущения Лиан. — Между нами ничего нет! И я сказала хватит меня так называть!

Отвлекшись от их спора, я пытался понять, что за сила скрывается в моем новом рисунке. И по косвенным знакам я склонялся в сторону изменения плоти. Учитывая раны Хайна, даже невзирая на его силу, он должен был быть мертв, но кто-то специально позаботился о его ранах, чтобы он чувствовал всю возможную боль, но не мог умереть.

— Создатель, — я моргнул, осознав, что возвышенная задала мне какой-то вопрос. — Я хотела бы получить имя. — довольно повторила вопрос возвышенная. — Я не хотела отвлекать вас от дум, но мне бы хотелось, как можно скорее вернуться к общению с этим пупсиком.

«Пупсик» издал что-то среднее между скулением и полузадушенным воем.

— Конечно… Лилит, — имя женщины пришло мгновенно, словно щелкнули рубильником. — Не буду тебя задерживать.

— Создатель, вы лучший! — я успел лишь моргнуть, когда теплые губы коснулись моей щеки, а затем Лилит исчезла с отчаянно мычащим возвышенным.

Глядя на то место, где она стояла, я никак не мог выбросить из головы её собственные слова.

«Что она имела в виду, когда говорила, что решила откликнуться на мой зов? Всё это время я считал, что создаю их с нуля. Неужели это не так? Значит ли это, что Баал и впрямь бог? Но ведь это полный абсурд».

— Я надеюсь, эти два урода не взорвали библиотеку Черного Лотоса, — я окинул взглядом полуразрушенный вид долины. — Лиан, ты знаешь, где они хранили все свое добро?

— Что бы ты без меня делал, — гордо вздернула носик девушка. — Идите за мной. Библиотека техник расположена в подвале, под главным строением. А сокровищница находится под домом Кая. В последний раз, когда я смотрела, на них обоих были мощные защиты, поэтому они должны уцелеть.

Я мысленно потер руки, даже не пытаясь скрыть своё волнение. Наконец-то в мои руки попадут столь долгожданные мной знания совершенствующихся. Никаких подколодных игр и подстав — всё, что я здесь получу, станет моё!

* * *

— Возвышенная Таймин. — окружение высокого, худого старика совершенно не соответствовало той мощи и влиянию, которое он имел в Золотом пути. Разговор проходил в пещере, не имеющей даже минимальных удобств, хоть последние и не требовались для поселившегося в ней практика. Единственное, что освещало пещеру, это повсеместно летающие маленькие голубые огоньки.

— Да, Сияющий Кодок. — преданно ответила девушка, не смея даже поднять глаза, чтобы взглянуть на говорившего.

Сияющими было принято называть сильнейших практиков Золотого пути. Поток могущества этого совершенствующегося был столь силён, что Таймин даже не могла представить, на каком ранге он находится.

Можно было сказать лишь одно, начинать считать стоило лишь с высшего ранга.

Старик, перед которым она стояла на одном колене, был наставником её собственного наставника, Ёну. Последний очень рисковал, проталкивая свою кандидатуру под очи Кодока, но, к счастью, Таймин оправдала возложенные на неё ожидания, вернувшись с победой.

— Твои действия в королевстве Канда привлекли моё внимание, — старик продолжал свою медитацию, от чего кроме его рта не двигался больше ни единый мускул. Как он при этом дышал, было совершенно непонятно. — То, как ты взорвала шахту и обвинила в этом восточную империю Кайодзи, было сделано топорно, хоть и действенно.

Таймин задержала дыхание, боясь следующих слов. Если Сияющий будет недоволен, то она рискует так и не выйти из этой пещеры, превратившись в ещё один голубой огонек.

— Однако то, как ты спонсировала оружием и подняла в королевстве мятеж, показывает тебя совсем с другой, лучшей стороны. Благодаря тебе, победившие мятежники кормятся исключительно с наших рук, ведь если империя Ульсан перестанет давать им помощь, то их режим немедленно рухнет. Насколько я знаю, ты приказала им говорить, что за взрывом шахты стояла империя Кайодзи. Почему ты решила так поступить, если любому, кто может думать, очевидно, что взрыв выгоден исключительно нам?

— Дело в том, Сияющий, — поспешила начать объяснять Таймин. — Что хоть сейчас мало, кто в это верит, но мой план рассчитан на куда больший срок. Сказанная один раз ложь — это ложь. Но что если сказать её сто или тысячу раз? Рано или поздно сомнения коснуться даже самых преданных сторонников Кайодзи.

— Как я и думал, — Кодок удовлетворенно чуть наклонил голову. — Я рад, что наша секта всё ещё создает столь умных, а главное преданных нашему делу учеников. За твои успехи я даю тебе разрешение подняться до третьего уровня главной библиотеки секты. Не подведи моё доверие.

— Не подведу, Сияющий! — в глазах золотоволосой девушки сияли звезды. — Во славу Золотого пути!

* * *

Джевон Чан Ди, император империи Хаэн находил своё нынешнее существование невероятно оскорбительным.

Мог ли он знать, что тот молодой практик, что бросил вызов господству благословенных мастеров и в конце концов победил, окажется в столь жалком положении.

Тысячи лет тренировок, сражений, поисков и экспериментов. Бесчисленное количество загубленных душ, как людей, так и нелюдей. Попытки договориться с врагами, предательства и воровство.

Джевон использовал всё что он мог найти, и даже то, что не смог чтобы победить самого главного противника даже богоподобных практиков — смерть.

Но он проиграл. Как бы он не старался, его проклятое тело отказывалось делать последний, самый главный шаг в божественность.

Каждый раз, когда Чан Ди вспоминал, почему он в скором времени должен был умереть, кто-нибудь умирал.

Будучи в полубожественном ранге после поражения благословенных мастеров Джевон мог жить ещё очень и очень долго, но стремясь победить остальных императоров и тех игроков, кто оставался в тени, Чан Ди тратил годы своей жизни в погоне за ещё большей силой.

И долгое время это работало. В какой-то момент он стал столь силён, что почти сравнялся с божественным рангом, хоть сам был лишь полубогом. Весь мир дрожал перед его силой, когда он решил сделать последний шаг и прорваться в ранг божества.

Это была ошибка, которая стоила ему всего.

Если бы он победил, то все те годы, что он потратил, обнулились, и перед ним предстала бы бесконечная жизнь всемогущего существа. Но он проиграл, от чего он остался в искалеченном теле полубога, который в своей глупости потратил все свои годы зря.

Джевон прекрасно знал, что его империя, которую он строил так долго, катится прямиком в пропасть. Началось это ещё тогда, когда он выкачивал из неё все средства в погоне за божественностью. Это продолжалось сотни лет, в течении которых он даже не интересовался, что происходит в империи Хаэн.

Страна была для него источником ресурсов, и не более. Когда бы он стал божеством, то по щелчку пальцев вернул бы всё стократно.

Вот только провалившись, он остался с собственноручно разваленной страной, которой управляли его дальние, выродившиеся потомки. Джевон не видел смысла пытаться что-то исправить.

Откровенно говоря, Чан Ди Жаждал, когда все те силы, что сейчас бурлят в Хаэне, наконец потеряют остатки терпения и вцепятся друг дружке в глотки.

Джевон и сам немало сделал, подзуживая и стравливая своих подданных, стремясь запалить самый большой в истории «костер».

Дать кланам и сектам волю, чтобы они набирались сил и самостоятельности? Создать своей наследнице мятежных братьев? Показать слабость другим странам?

Да, да и ещё раз да!

Черная желчь бурлила в иссохших, но ещё живых останках некогда великого практика, желающего чтобы как можно больше людей последовали за ним в могилу.

Если ему суждено умереть, то он заберет с собой в преисподнюю как можно больше других глупцов.

Эти и многие другие мысли проносились в его голове, пока, скорчившись, он сидел на троне в тронном зале. Его подданные опасливо отводили взгляд, словно боясь подхватить некую неизлечимую проказу.

Среди практиков его неудача стала практически суеверием. Многим казалось, что нахождение рядом с ним, принесёт им неудачу.

Двери в тронный зал внезапно открылись и внутрь, громко чеканя шаг вошел один из его генералов, Лакшай Фаз. Коренастый, с выпуклым лбом, широкой бородой, толстыми руками и маленькими глазами.

Генерал решительно шел вперёд и его лицо было застывшим от напряжения.

Чан Ди в возбуждении постарался поудобнее устроиться на троне. Неужели Лакшай наконец-то решил поднять мятеж? Что же, если он решил его прикончить, то зарево мятежа поднимется на поистине незабываемую высоту!

— Ваше императорское величество! — к раздражению Джевона рухнул на одно колено генерал и уважительно ударил кулаком по ладони. — На юго-восточной границе замечены растущие группы мутировавших зверей. По расчетам ученых, это начало Безумной волны. И придётся она точно по нашей империи.

Среди подданных императора прошлась дикая волна. Никто не остался спокойным после столь сокрушительных новостей.

— Вот как, — медленно протянул Джевон, вставая с трона и смотря в глаза отказывающемуся отвернуться от его ужасного облика Лакшаю. — Тогда собирайте армию, генерал. Империя надеется на нас.

Вновь ударив кулаком в ладонь и поклонившись, генерал поспешил прочь из тронного зала, подгоняемый незатихающим хрипящим смехом императора.

«Мой погребальный костер будет воистину незабываемым!»

Глава 13

Разбор завалов прошел очень легко, если учесть подавляющую силу всех без исключения членов моего отряда. Да и Лиан уж точно нельзя было назвать слабой. Под обломками нашелся искомый ход под землю, по которому мы и прошли.

Вот только было бы наивно полагать, что трясущиеся над своими секретами совершенствующиеся не озаботятся защитой библиотеки.

Откровенно говоря, этот момент я как-то упустил, когда создавал свой план. Ведь мало просто уничтожить секту, надо ещё и суметь вытрясти из неё все ценности. Скорее всего, даже если мы бы пробрались внутрь библиотеки, то часть секретов была бы уничтожена при прохождении защиты.

На мою удачу, судьба свела меня с Лиан, получившей более чем неплохое обучение в своей секте. Да, оно было жестоким и безумным по своей природе, но в отличие от меня, Лиан имела множество полезных навыков.

Другое дело, что даже так, вот уже как час ругаясь сквозь зубы, девушка корпела над артефактными знаками, вырезанными на камнях. Чтобы взломать защиту, ей требовалось выпустить такой «щуп» ци, чтобы защита на него не среагировала. А уже этим щупом она могла бы уничтожить самые главные знаки защиты.

— Господин Хан, я ничего не хочу сказать о навыках госпожи, но может быть мне стоит ей помочь? — как обычно потупив глазки, невинно спросила Ссшиса, словно бы не замечая практически дымившуюся от гнева Лиан.

— Что такая дикарка, как ты, может знать о вскрытии качественных артефактных щитов и сигнализации⁈ — презрительно фыркнула Хао. Как и многие другие практики, она была той ещё расисткой, а после подставы змеелюдки окончательно ту невзлюбила. — Это сложное искусство, которое вам, нелюдям, не дано понять!

— Господин… — вновь открыла было рот Ссшиса, но Лиан её перебила.

— Хватит изображать тут невинность! Если тебе есть что сказать, дрянь, то скажи мне это прямо в лицо, а не прикрывайся Ханом!

— Эта рабыня не смеет беспокоить госпожу. — продолжила выводить Лиан из себя пользующаяся своим положением Ссшиса, пока я понял, что пора это прекращать, пока Лиан окончательно не потеряла всякий самоконтроль.

Все же стоило понимать, что даже в своем состоянии Ссшиса была возвышенной, а Лиан пока что воином, пускай и уже одной ногой на следующем ранге.

— Лиан, Ссшиса, — мой строгий голос заставил змеелюдку вздрогнуть и быстро вытянуться по стойке смирно. Судя по немного побелевшей чешуе, она посчитала, что вывела меня из себя. — За вашим обсуждением очень весело наблюдать, но видят Небеса, мне надоело тут торчать. Поэтому пусть Ссшиса тебе поможет, Лиан. Одна голова хорошо, а две ещё лучше.

— Но она…!

— Лиан…

— Хорошо! — обиженно фыркнула сдавшаяся Хао. — Эй ты, иди сюда! Ты хотя бы один из этих знаков знаешь вообще?

— Конечно, — покорно кивнула, заметившая мой предупреждающий взгляд змеелюдка. — Когда наше племя останавливалось в неизвестных, опасных землях именно с них мы начинали создавать охранный контур.

— Хм-м-м, — поджала губы девушка, но все же осталась впечатленной. — Тогда вот через что я никак не могу пробиться…

Я вышел наружу и глубоко вдохнул, позволив утреннему воздуху омыть мои легкие. За скалами медленно поднималось яркое солнце, символизируя начало нового дня. Большинство пожаров уже потухло, а долину омыл прохладный ветерок, от чего в воздухе уже не так сильно воняло гарью.

— Красиво, не правда ли? — спросил я у подошедшего Тошики. Жрец вбил себе в голову, что среди остатков зданий всё ещё можно найти что-то ценное, поэтому последний час потратил на поиски. Баал игрался с вернувшимся Бэмби, а Лилит продолжала веселиться со своей новой игрушкой.

— Ага, красиво, — согласился с кислым видом Кома. Судя по его лицу, он так ничего и не нашел. — Что думаешь насчет девчушки?

— А? — я непонимающе посмотрел на Тошики. Мы не видели смысла раскрывать ему кто она такая, поэтому он лишь знал, что мы были из одной деревни. — А что с ней?

— Я же не слепой, и вижу, какие взгляды бросает на тебя эта девушка, — ухмыльнулся жрец. — А ты ведешь себя так, будто ничего не замечаешь. Неужто не нравится?

— А тебе какое дело? — моё настроение резко поползло вниз, и я не смог сдержать раздражение.

— Никакого, — чем был хорош Тошики, так это абсолютным пренебрежением оскорблениями. Скорее, оскорбляя его, ты его же и радовал. — Но позволь мне поделиться одной мудростью, которую я вынес за все годы, что живу в этом мире.

— Валяй. — хмыкнул я. На Тошики невозможно было долго злиться.

— Хоть мы и совершенствующиеся и наша продолжительность жизни в десятки, а то и сотни раз больше обычных смертных, но никогда нельзя откладывать такие вещи, как поиск той, с кем бы ты хотел провести остаток своей вечности.

— Как по мне, это не имеет смысла. Сам посуди, что мне стоит сотню лет потратить на саморазвитие, а уже после прийти к Лиан? Это даже если забыть, что я могу преодолеть ранг воина и тогда двести лет запросто станут четырьмя сотнями?

— Всё так, — кивнул Тошики, но в его глазах была легкая грусть. — В теории практикам и впрямь ничего не мешает поступить именно так. Но это в теории. В жизни же все чуть сложнее.

Тошики обвел рукой руины секты, которые в свете солнца были намного лучше видны. Валяющиеся повсюду изломанные, одетые в черные одежды тела практиков заставляли оценить всю разрушительность нашей атаки.

— Подобная жизнь волей-неволей, но меняет людей, — продолжил Тошики. — Сотня лет сражений, развития и риска приводит человека на путь, отклониться с которого он почти не способен. Лишь единицы из известных мне сильных практиков заводят настоящую семью.

— Подожди, — заспорил я. — Даже тот же псих Йонга и тот обзавелся детьми! И судя по слухам, многие практики делают так же.

— Всё так. Но что ими движет? Они жаждут увеличить свою силу и власть. Достигнув потолка способностей, они принялись расширяться вширь, увеличивая свою мощь за счет членов клана. И хоть дети их и слушаются, но есть ли там хоть кроха любви и доверия?

Тошики невесело хохотнул.

— Уж поверь моему личному опыту, нет. Там царит лишь зависть, подозрения и страх. Даже со своими женами эти практики не могут быть до конца уверенными, ведь женились они на них, исходя лишь из выгоды и заключения удачных союзов. Чем старше ты будешь становиться, тем сложнее тебе будет впустить хоть кого-то в своё окаменевшее сердце.

— Я подумаю над твоими словами. — после некоторой паузы согласился я, на что Тошики кивнул, давая нам обоим насладиться восходом.

Возможно, Кома был в чем-то прав.

Лиан мне была и впрямь симпатична. Она была умна, талантлива и стремилась узнавать новое. С ней было легко говорить, и она была хороша собой.

Если изначально, меня беспокоила наша разница в возрасте, то спустя два года этот вопрос стоял уже не так остро. Более того, то, что ей пришлось пережить, сделало её ментально куда старше.

Тем не менее, прав был и я. Мы были слишком слабы, чтобы иметь право начинать что-то столь серьезное. Это не говоря уже о том, станет ли Лиан вообще рассматривать меня как спутника жизни.

— Получилось! — донесшийся из подземелья торжествующий крик все-таки развеял тишину. — Мы смогли открыть библиотеку!

* * *

Практически незаметное щупальце из тьмы проворно нырнула обратно в мелкую трещинку и устремилось к своей хозяйке.

Хоть в голове было тесно от мыслей, Лиан никак не показала, что слышала разговор Хана с его спутником.

Это было особенно сложно, так как ей одновременно требовалось продолжать работать с этой подлой нелюдкой, так ещё и не сойти с ума от слов её трижды проклятого сенсея!

«…А уже после прийти к Лиан». — эти несколько слов Хана раз за разом прокручивались в голове девушки, как бы сильно она не хотела выкинуть их из головы.

Было бы ложью сказать, что Хао не думала о Хане в последние часы.

Каков был шанс встретиться с одним из двух человек, что вместе с ней покинули деревню? А каков шанс, что он сумеет добиться столь больших успехов?

Хоть Лиан этого и не сказала, но даже она краем уха пару раз слышала разговоры о некоем Художнике, чьи картины настолько хороши, что их нельзя описать словами. И ведь она это слышала ещё в Кайдози!

А их совместные тренировки в Сгоревшем медведе? Все это навалилось на девушку, и она откровенно не знала, что чувствует к этому черноволосому парню с ничем не примечательным лицом, но столь необычной судьбой.

Одно Лиан могла сказать точно, Хан прочно занял своё место в её голове и он не был ей неприятен.

* * *

Библиотека Черного лотоса представляла собой десятки тяжелых стеллажей, до верху забитых сотнями разного рода манускриптов, пергаментов, глиняных табличек и даже папирусом.

Из-за неоднородности размеров, форм и содержания, всё это было навалено чуть ли не горами, от чего сходу разобраться в этой мешанине было просто невозможно.

Приходилось читать каждый свиток или пергамент, чтобы хотя бы примерно разобраться, о чем именно там говорится. И хоть я потратил немало времени на обучение чтению, мой навык был далек от идеала, от чего я тупо не знал некоторые из иероглифов, что вынуждало меня отвлекать от чтения уже Лиан. Рядом мрачно сидели мои рисунки, которые тоже не умели читать.

Баал и вернувшаяся довольной Лилит терпеливо заучивали предоставленные им иероглифы, то и дело отвлекая уже и меня с Тошики, если им было что-то непонятно.

Настоящий же ад ждал нас дальше. Цивилизация совершенствующихся, а также их магическое искусство построено отнюдь не на жестких законах логики. Да, они имеют ранги и уровни, но последние вызваны скорее особенностями организма, а не их желанием.

По факту же даже тот же переход с ранга на ранг больше относится к вдохновению и воображению, чем к чему-то полностью изученному. Каждый практик должен сам найти свой путь, ведь хоть ци в пределах одного клана и похожа, но все же имеет свои отличия из-за характера и жизни совершенствующегося.

Исходя из этого, было ли что-то удивительное в откровенно наркоманском описании техник и том, как их изучать?

Те из них, что звучали как: «встаньте в позу лебедя, посмотрите на закат и почувствуйте, как мимолетность вселенной вас омывает…», были одним из самых лучших, ведь в них была понятна хотя бы часть из действий!

А каково читать текст какого-нибудь древнего практика, отсылающего читателя к чрезвычайно важным событиям из его жизни, без которых смысл всего текста был решительно непонятен? И никаких приложений к тому свитку естественно не предусматривалось. Видимо, практик в своем высокомерии считал, что его жизнеописания столь важны, что любой должен о них знать.

Все мы решили для себя разделить информацию на несколько условных кучек, куда мы и сбрасывали найденные источники знаний. У нас была кучки для активных техник, для медитации, для артефактов, для алхимии и для кузнечного дела. Последние вообще приглянулись лишь Баалу.

Отдельной группой шли те техники, которыми мог бы воспользоваться лишь полный безумец. Учитывая то, у какой именно секты мы все экспроприировали, не надо было удивляться количеству демонических техник. Но даже среди темных сект имелась отдельная категория, совсем уж «конченных» психопатов.

Подобных «неадекватов» принято было называть адскими практиками. А если они каким-то образом умудряются ужиться хотя бы с ещё одним, таким же сумасшедшим, как и они человеком, то это уже была адская секта.

Про адских практиков или практиков преисподней было как-то не принято говорить, от чего и информации я получил очень и очень мало.

— Адские практики, — Лиан поморщилась, отбрасывая очередной свиток на пол, словно он был готов её вот-вот ужалить. — Даже моя секта не может считаться адской, хоть они все те ещё уроды. Адская секта это нечто большее, чем отсутствие морали.

Если обобщить все сведения, то выходило следующее. Практики преисподней, как и демонические практики не имели никакого отношения с адом или демонами. Это было лишь название, что, впрочем, не сильно улучшало положение.

Адскими практиками могли стать лишь поистине сильные совершенствующиеся, ведь их смерти желали все секты подчистую. С ними не желали работать даже живодеры вроде Пожирающей тьмы, ведь ты никогда не знаешь, что придёт отморозку в голову в следующий момент.

Кроме, собственно, силы, была ещё одна вещь, делающая адского практика адским, а именно, причина его становления.

Я услышал от Лиан историю лишь одного, и её вполне хватило чтобы понять масштаб. Лет тысячу, а может и больше назад существовал один сильный совершенствующийся ученый, столь далеко прошедший по пути науки, что потерявший всякий человеческий облик.

Его эксперименты были столь ужасны и бесчеловечны, что пугали даже многое повидавших местных, от чего империя, где он жил, пользовалась очень дурной славой.

И в какой-то момент этот практик решил, что хватит ему ограничиваться мелкими сектами и одиночками, которых он похищал для экспериментов.

Звали этого практика, Сян Лю Девятиглавый паук. И создал он, немного не мало, чуму, которая была способна убивать практиков. Если вспомнить, каким здоровьем обладают совершенствующиеся начиная уже с претендента, это был и впрямь подвиг. Обычные же люди при заражении и вовсе умирали за считанные часы, если не минуты.

Чума распростронялась через животных, у которых время болезни шло достаточно долго, чтобы они смогли распространить болезнь как можно дальше.

Для своих целей Сян Лю выбрал империю Закот, расположенную севернее Ульсана и Кайодзи. Тот, кто посмотрит на современные карты, заметит, что севернее этих двух империй ничего нет и он окажется прав. Империя Закот была практически полностью уничтожена свирепствующей там чумой. Удар затронул даже другие страны.

Практикам той эпохи пришлось полностью объединиться, чтобы уничтожить всех совершенствующихся, что пытались бежать из той империи. Пощады не было никому.

Сян Лю недолго пережил свою империю. Он был выслежен и уничтожен, но последствия его деяний аукались до сих пор. Экспедиции на север были строжайше запрещены под страхом лютой казни не только для того, кто дерзнул бы отправиться, но и для всех членов его семьи по десятое колено.

Страх вновь пробудить чуму был слишком силён. И подобных практиков этот мир знал больше чем одного.

Как говорится, гениальность часто ходит рука об руку с безумием. Многие из адских совершенствующихся оставили после себе могущественные, но смертельно опасные техники, которые секты собирали, но сами же и боялись использовать.

Именно их Лиан и собиралась доставить в секту Пожирающей тьмы, отчитавшись об уничтожении Черного лотоса дабы не вызвать подозрений.

Я же больше сконцентрировался на техниках медитации и лучшего понимания своего дао. Чтобы построить высокое здание, нужно сначала хорошо разведать местность, а затем сделать крепкий фундамент. Зная, как обстоят дела в совершенствовании. Лучшее понимание корня духа и ци не повредит.

Кроме того, всё равно большая часть из активных техник специализировалась на распространённых стихийных дао, а не на моем. Были даже техники тьмы и смерти, а вот дао рисунка как-то не было.

Единственное, что было полезно в моем случае, это техники чистого контроля силы, где ты мог подставить любую стихию и получить некий результат.

Тем не менее они не были полностью бесполезны. Смотря на принципы работы многих техник, я невольно замечал некие схожие принципы. Было довольно иронично, что местные подобным даже и не думали заморачиваться.

В местном менталитете ученик вообще не имел права спрашивать или что-то уточнять у учителя. То, что «сенсей» тебе что-то сподобился дать, вообще было чем-то невероятным, от чего ты должен был быть благодарен ему всю свою оставшуюся жизнь.

Техники выдавались, после чего тупо зубрились до крови и пота. Если что-то не получалось, менялась не техника, а сам практик подстраивался под технику.

Какие-то изменения и нововведения были редким и опасным делом. Если ты слаб, то тебя найдут и поймают, если же силён, то сомнительно, что ты станешь делиться с кем-то ещё.

Пользуясь нестандартным подходом, у меня уже появилось несколько любопытных идей. Одной из которых была имитация.

Благодаря рисункам я уже научился воплощать различные физические эффекты вроде огня и льда. Но что если напрямую создать их аналоги с помощью дао рисунка? Эти мысли не давали мне покоя, ведь с получением ранга воина сил для экспериментов было предостаточно.

Лиан смогла пробыть вместе с нами два месяца, после чего была вынуждена отправиться обратно в секту. Расставание с ней прошло куда тяжелее, чем я рассчитывал, и мы оба чувствовали сильную неловкость.

— Не умри там и старайся оставаться в безопасности, — тихо пожелала Лиан, почему-то не поднимая глаз и растеряв большую часть своей ершистости. — Сам знаешь, моя секта так просто от тебя не отстанет. Не давай им ещё больше поводов за тобой охотиться.

— Ты тоже береги себя. Надеюсь, когда в следующий раз мы встретимся, то будем ещё ближе к тому, чтобы выполнить наш план.

Не говоря больше ни слова, девушку распалась быстро исчезающими хлопьями тьмы, оставив меня одного.

— Позерка, — фыркнул я. — Ай! — прилетевший в макушку мелкий камешек был тем, что заставило меня весело улыбнуться.

«Никогда не меняйся, Лиан. Не дай этому миру тебя сломать».

Глава 14

Разговор с Лилит я как-то не торопился приближать. Концепция абсолютно свободного, но при этом подчиненного мне рисунка всё ещё не до конца была привычна. Особенно учитывая суть созданного или призванного мной существа.

Вопрос о том, почему Лилит выразилась так, а не иначе, изрядно мешал мне спать.

Все эти годы я считал, что сам создаю рисунки. Рассказы Баала о его божественном прошлом казались мне не более чем придуманной предысторией «персонажа», созданной моей силой для лучшей интеграции создания в человеческое общество.

Однако появление Лилит сильно пошатнули мою уверенность. И единственным решением было узнать у неё напрямую.

Но, как я и сказал ранее, мне было очень не по себе с ней разговаривать. Просто само её существование пробуждало во мне что-то жуткое.

Бывали ли у вас случайные мысли, когда вы стоите на перроне метро, о том, что если вы толкнете вот того человека, он даже не успеет ничего сделать? Конечно, стоит вам чуть задуматься об этих мыслях, как в вас тут же проснется ужас от того, что вы вообще могли задуматься о чем-то подобном. Возможно, вы даже шагнете от стоящего к вам спиной человека, дабы даже случайно не сделать того, о чем вы подумали.

Когда вы находитесь в обществе Лилит, такие мысли могут показаться вам не такими уж и плохими…

Не улучшала ситуацию и «специализации» моих творений.

От меня не ускользнула некая закономерность в характерах улучшенных рисунков. Баал несомненно олицетворял гнев или гордыню, Безымянная в своей тяге всё захватить или уничтожить была похожа на жадность, А Лилит демонстрировала все признаки похоти.

После ухода Лиан начали потихоньку собираться и мы сами. Хоть Черный лотос и был очень обособленной сектой, к которой из-за её демонической природы нечасто приходили гости, но рано или поздно кто-то мог к ней всё же прийти.

Всю библиотеку через горы мы бы не смогли пронести при всём желании, поэтому пришлось остановиться лишь на самых полезных и безопасных техниках. Но даже так, покинув долину, мы все больше напоминали вьючных мулов, чем людей.

Свою часть поклажи получила даже Лилит, которая со своей вечной беспокоящей полуулыбкой, ничего даже не сказала. Учитывая её силу, вероятно, она даже не чувствовала веса.

Перед мной встал вопрос, куда отправляться дальше. Баал жаждал продолжения банкета и новых убийств, но я был решительно против, желая сначала в полной мере изучить полученные от Лотоса техники. Ссшисе, Тошики и Лилит было не особо критично куда мы пойдем.

Добравшись до обитаемых земель начался собирать информацию и после ряда споров, мы всё-таки смогли остановиться на одном выборе, удовлетворяющий желаниям нас обоих.

Когда-то давно я впервые услышал о Денали — священном монашеском городе, построенном прямо внутри горы, являющейся частью здоровенного горного хребта Танбет.

Это был один из самых крупных и могущественных городов Империи Хаэн и если бы не абсолютно миролюбивая политика монахов, я сомневался, что императоры бы позволили существовать столь мощному вассалу.

Вокруг города существовали обширные сельскохозяйственные угодья, за счет которых и существовал священный город.

Но не одними ими славился Денали. Хоть монахи и отстранились от политических склок, но они отнюдь не запрещали окружающим практикам получать их знания.

Многие практики приезжали сюда, чтобы обзавестись новыми техниками развития. Некоторые проникшись учениями монахов иногда даже откидывали прошлую жизнь. Подобный подход сделал священный город центром туризма, в который ездили не только из Хаэна, но и из соседних империй.

Кто-то мог бы спросить, какого черта, мы не отправились туда сразу. А всё дело было в том, что для получения всё более сложных знаний, ученик обязан был доказать монахам свою чистоту. Переводя же на русский, адекватность.

И нет, это было не так уж и сложно сделать. Проблема заключалась скорее в корне сил монахов. В отличие от привычных практиков, монахи считали, что следует сконцентрировать своё развитие исключительно на своём теле и текущей в нём ци.

По их верованиям, использование окружающей ци для развития являлось кощунством над миром и было грехом.

Здесь и начинались сложности. Из-за отличий в совершенствовании монахи намного медленнее расти в силах, зато имели куда большую продолжительность жизни.

Казалось бы, вот оно. Сбежишь от помешанных на силе маньяках и будешь жить в несколько раз дольше. Вот только я отнюдь не обманывался царившим в мире спокойствием.

Благодаря своей удаче или Богу риса я находился в чертовой истории культивации. А значит, очень и очень скоро этот мир должен был сгореть в огне какой-нибудь катастрофы или чего-то подобного.

Глядя на скорость развития Лиан, что-то мне подсказывало, что у меня осталось не так уж и много времени на подготовку, когда «сюжетная линия» начнёт свой неуклонный разбег.

Я не знал, повлияло ли моё появление на общую историю, но проблемы имеют свойство случаться независимо от изменившихся обстоятельств.

Но вернемся же к Денали. Священный город был спокойным и безопасным местом, где все мы бы смогли немного перевести дух.

Казна Черного лотоса изрядно прохудилась, когда Кай был вынужден выплачивать дань окружающим сектам, чтобы они не стали их уничтожать, но даже оставшихся духовных корней и ингредиентов для совершенствования было достаточно, чтобы сделать нас очень богатыми людьми.

Добавить сюда уже заработанные мной деньги и вопрос о приобретении просторного жилья для жизни и тренировок даже не стоял.

Самое же главное, почему Денали удовлетворила и придирчивого Баала. По какой-то причине в окрестностях города-горы стали замечать большое количество мутировавших зверей. Монахи готовы были платить неплохие суммы за уничтожение тварей, что позволило бы «богу» все-таки взять свой следующий ранг.

Сказано, сделано. Но в отличие от наших прошлых странствий, я посчитал, что мы достигли того уровня богатства, когда можем позволить себе более удобный способ перемещений, чем свои ноги или подвода.

— Давно я не летал на летающих кораблях, — с ностальгией протянул Тошики, смотря на гордо парящие в вышине суда. — У моего клана было несколько, но мне довелось всего раз прокатиться, когда наша секта участвовала в турнире, что находился очень от нас далеко.

— А корабли вообще используются в войне? — задал интересующий меня вопрос. — И кто вообще их производит?

— Нет, летающие суда слишком уязвимы для сражений сильных практиков, а стоимость их постройки обесценивает их использование против слабаков, — Тошики поднял глаза к небу. — Иногда мастера создают боевые корабли, но каждый из них лишь исключение из правила. Касательно же тех, кто их производит, я не особо разбираюсь. Знаю, что есть один два клана в каждой из империй. Они очень ревностно следят за своими секретами, поэтому о них не так уж и много известно.

Я благодарно кивнул и вновь поднял голову к небу и там было на что посмотреть.

Деревянные корпуса были покрашены в самые разные цвета. На некоторых были нарисованы изображения драконов, другие щеголяли фениксами и прочими мистическими зверями.

Парусов у кораблей не было, так как они не зависели от ветра, но по какой-то причине мачты все же имелись, хоть и выглядели они странно. Те же реи, горизонтальные балки на мачте, были куда короче и оканчивались приплюснутыми шарами.

Всего в небе находилось около десяти кораблей, пока на швартовке на земле было около сотни.

Раньше мне было жаль денег на покупку нескольких кают в этих летающих красавцах, но с недавних пор, я мог себе это позволить. Поэтому я подумал, почему бы и нет?

Правда ближайший порт находился лишь в Хеджу, крупном городе, в котором правил Джунг Чан Ди, один из сыновей императора. Поговаривали, что он даже претендует на трон.

Но потратив время на путь до Хеджу, мы всё равно оказались в плюсе по времени, ведь до Денали топать вышло бы ещё дольше.

Помня опыт Лиан, я строго-настрого запретил гулять по городу и уж тем более ходить в людных местах.

Войдя внутрь Хеджу, мы сразу же двинулись в сторону воздушного порта.

Как и ожидалось, цена была существенной, ведь воздушные суда зачастую использовались лишь практиками для практиков. У обычных торговцев не было столько денег, чтобы оправдать фрахт летающего судна вместе с командой из совершенствующихся.

Всего мы заказали две каюты. Ссшиса и Лили заняли одну, пока мы с Баалом и Тошики вторую. Бэмби Первый получил место в трюме, как магическая зверушка.

В тот момент, когда судно оторвалось от земли и мы начали подъем, я забрал часть их своих претензий про отсталость этого мира.

Наверное, что-то подобное ощущали те, кто летал на дирижаблях, но полет на летающих кораблях имел свой неуловимый оттенок.

Во-первых, подъем и движение корабля осуществлялось просто невероятно ровно. Кто бы не работал над артефактами полета, но он явно добавил некий стабилизатор против резких движений рулевого.

Второй же момент, что разом покорил моё сердце, это наличие магического барьера, блокирующего ветер. Как бы быстро не несся корабль, на палубе была тишь да гладь, от чего я буквально пристрастился стоять у борта, наслаждаясь проносящимися мимо видами.

Иногда рядом проходили другие путешествующие практики, которые тоже решили таким образом добраться до Денали. Никто из них не стремился к разговорам и каждый старался держаться от меня подальше.

От них не укрылась сила Ссшисы и Лилит, поэтому в их глазах я, вероятно, был сыном какого-нибудь могущественного клана, который выделил двух своих лучших бойцов как охранников.

Путь на корабле занял около суток. Всё время я или читал манускрипты с техниками, или наслаждался видами.

Благодаря новому рангу я мог не спать больше недели, поэтому ночью я продолжил стоять на палубе, наслаждаясь видом ночного неба и проплывающей внизу темных лесов.

— Не спиться, создатель? — жаркий шепот Лилит на ухо чуть было не заставил меня сигануть через борт.

— Ты же это специально? — нахмурился я, понимая, что мои духовные чувства не замечали её до последнего момента. — Больше так не делай.

— Конечно, создатель, как скажите. — легко согласилась Лилит, подходя к бортику и ложась на него локтями. Её упругая грудь столь притягательно колыхнулось, что мне буквально силой пришлось заставить думать себя о другом.

И что-то мне подсказывало, что Лилит специально устроилась так соблазнительно.

В голове роился чуть ли не десяток сверхважных вопросов, но я не знал, как их задать. В отличие от Баала, которого можно было легко обыграть в словесных играх, Лилит была сделана из другого теста.

«А хотя, почему нет? Не я ли себе постоянно говорил, что ложь и обман со своей силой не принесут мне удачи?»

— Лилит, — её темные глаза с завораживающим блеском посмотрели прямо на меня. — Почему ты следуешь моим приказам? Значит ли это, что если тебе наскучит моё общество, то ты можешь, к примеру, меня бросить.

Тот момент, когда моё лицо оказалось втиснуто в мягкую грудь, я совершенно пропустил. Волос коснулась ласковая рука, а в затылок пришелся тихий шепот.

— Создатель, вы тот, кто дали мне жизнь. Вы тот, благодаря кому я могу видеть, говорить и чувствовать. Ничто в этой жизни не может описать всю глубину моей к вам благодарности. Каждый раз, когда я вижу восход солнца или вдыхаю чьи-то страдания, я понимаю, что это лишь из-за вас.

Возможно, я должен был вырваться из лап апокалиптического монстра, помешанного на одном из смертных грехов, но… я наоборот, расслабился, позволив и дальше меня держать в столь забавном положении.

Причем я не чувствовал похоти или чего-то подобного. Скорее, по своей природе это было похоже на материнские объятия.

— Вы спрашиваете, почему я вас не брошу, — Лилит вздохнула. — Потому что я сделаю всё, чтобы защитить вас, создатель. Я выполню всё, что вы меня попросите, ведь вы тот, кто меня призвал. Единственная вещь, что я не стану делать, если вы меня попросите, это самоубийство. Ведь какой отец скажет своему ребенку себя убить? И если вы не скажите мне вас покинуть, я буду бесконечно рада вас сопровождать.

Я похлопал Лилит по спине, давая намек на то, чтобы меня отпустили, после чего прокашлялся, дабы убрать неловкий ком, вставший поперек горла.

— Кхм. Ты более чем ответила на мои вопросы. Тогда я хотел бы спросить кое-что другое.

— Да, создатель?

— Ты уже второй раз, что сказала о призыве, а не о создании. Тем не менее ты зовешь меня именно создателем. Почему?

— Это сложный вопрос, и я сама далеко не всё помню и понимаю. — впервые я увидел на лице Лилит неуверенность.

— Я был бы благодарен за любую информацию.

— Хорошо. Отец, что вы знаете о Кошмаре?

— Вероятно, ничего — критично фыркнул я. — Кроме того, что это связано с моим корнем духа и дао.

— Так и есть. Тогда мне есть, что вам рассказать, — Лилит подняла руку и обвела ей все звезды на ночном небе. — Кошмар — это стихия, что как и множество других изначальных стихий пронизывает бесчисленные миры во всей вселенной. Как я вижу из отсутствия у вас удивления, вы уже знаете о существовании других миров. Все они плавают в великом хаосе, из которого же они появились, и в который рано или поздно уйдут.

Мимо корабля пролетела стая каких-то больших птиц, но они были слишком быстры, чтобы я сумел их разглядеть.

— Стихии, к которым причислен и кошмар, по своей природе стремятся стать частью каждого из миров, заняв в нём свою нишу. Но далеко не все миры рады такому соседству. Хоть зачастую стихии и не враги для миров, но столкновение двух противоположных стихий в одном мире редко заканчивается чем-то хорошим. Именно поэтому существует бесчисленное множество миров, в которых есть лишь стихия огня, но нет стихии воды. Или стихия камня, но не воздуха. Мирам просто не нужны проблемы, которые могут возникать.

— Дай я угадаю, — мне не нравилось куда идёт этот разговор. — Кошмар в этом мире не особо приветствуется, не так ли? Миру не нравится моя стихия, поэтому мне ждать, когда какой-нибудь метеорит свалится мне на голову?

— Не угадали, создатель, — улыбнулась Лилит. — Когда вы меня создали, я это почувствовала. Этот мир просто невероятно стар и силён. Ему всё равно, какие стихии сюда придут, если это, конечно, не сам хаос. Но все самые хорошие места в нём были давным-давно заняты и место кошмару в нём не нашлось. Теперь же он желает пересмотреть старое распределение, и вы его выбор в этом начинании.

— Подожди-подожди, перерыв, — я яростно замотал головой. — Ты хочешь сказать, что сущность столь бесконечно огромная, что включает в себя бесчисленные миры, выбрал меня. Вот прям меня, чтобы я что-то для неё сделал.

— Вы неправильно смотрите на это, создатель. Вы думаете о Кошмаре, как о чем-то вроде вас. Вам кажется, что он мыслит вашими же понятиями. Но Кошмар не гуманоид или даже живое существо. Если его разум и способен на мысли, то они совершенно отличаются от всего, что мы можем даже представить. Наличие у вас сил кошмара в этом мире не более чем инстинктивное стремление Его развиваться и расширяться. Не думайте, что перед вами поставили некую задачу и вы обязательно должны её решить. В мировом порядке вещей вы всё так же незначительны, как и были.

— Если честно, это успокаивает. По идее не должно, но прям груз с сердца упал. — признался я. — Так, насчет кошмара я понял. И теперь есть некое понимание, почему и как я здесь оказался. Но что насчет твоего призыва?

— Кошмар в чём-то похож на хаос. Он так же, как и хаос, является отражением того, что порождают миры, но в отличие от последнего он не столь разрушителен и вполне способен существовать, не уничтожая миры, в котором появляется. Вполне возможно, где-то и когда-то существовала та, из чьего отражения родилась я. А может она существует прямо сейчас. Моё отражение дрейфовало в Кошмаре, как и множество прочих отражений. Отражения неполноценны, и я не могла осознать своё положение. Когда вы нарисовали картину, вы притянули меня и дали мне тело. Поэтому вы одновременно создали и призвали меня, создатель.

Я не стал ничего говорить, пытаясь осознать всё, что мне только что сказали. И подумать было о чём.

— И да, создатель, — я напрягся, почувствовав в голосе Лилит доселе незнакомые нотки. — Хоть я и сказала, что вы ничего не должны кошмару и это правда. Но если вы все-таки решите помочь ему занять причитающееся для него место, то вы поймете, что Кошмар умеет быть благодарным.

Когда я резко обернулся, рядом со мной уже никого не было.

Глава 15

Разговор с Лилит к моему раздражению создал как бы не больше вопросов, чем было ранее.

Сам факт моего «попадания» уже довольно недвусмысленно намекал о существовании разных миров. Было бы глупо считать, что если есть два мира, то ими вселенная и ограничивается.

Но одно дело подозревать об этом, и совсем другое получить четкий ответ.

Пару дней я просто приходил в себя, осмысливая концепцию существования других миров.

Жили ли там люди? Или они были заселены какими-нибудь совсем уж немыслимыми существами? Та же оговорка Лилит про стихийные планы подсказала мне, что далеко не все из миров были похожи на Землю или этот мир.

Когда я представил, что перерождаюсь в какого-нибудь лавового монстра, за всю свою жизнь видевшего бы лишь бесконечные моря лавы, мне изрядно так поплохело. Или каково это существовать в водном мире, где есть только вода? Особенно весело было бы, если их время жизни исчислялось сотнями лет.

С такой точки зрения моё нынешнее перерождение было не таким уж и плохим, если смотреть на альтернативы.

Но подобная постановка вопроса невольно открывала другую банку с пауками.

Кошмар — сущность, что по своей силе и масштабу несоизмеримо большая, чем боги.

Да-да, по словам Лилит, за тем, что я дышу и вообще существую, стоит нечто со столь пугающим именем. Когда-то давно я слышал о существовании такой штуки, как «Кодекс Темного Властелина». В нём с юмором были приведены правила, которым должен следовать любой повелитель зла, если он хочет пожить чуточку подольше обычного.

Ориентируясь на этот веселый документ, я хотел бы создать свой: «Кодекс обычного чувака попаданца» и по этому кодексу иметь дела с сущностями, носящими названия вроде Страданий, Агонии или, в моем случае, Кошмара, ни в коем случае не стоит.

Но довольно поздно пить боржоми, когда почти отвалились почки, так и я уже был по уши замазан во всей это полубожественной херне.

И нет, я верил Лилит, что Кошмару плевать на меня с высокой колокольни. Скорее всего таких вот эмиссаров его воли во всем мироздании бесчисленное множество. Для сущности, что застала рождение вселенной, провал освоения одного мира совершенно некритичен. Она просто попробует, скажем, лет через тысячу ещё раз.

Я даже подозревал, что в этом мире я тоже был далеко не первым «первопроходцем». И если вспомнить, что кошмара тут нет до сих пор, это заставляло задуматься.

Самое же обидное во всем этом было то, что я и впрямь размышлял о предложении Лилит.

Магия совершенствующихся очень сильно построена на эмоциях и чувствах. Многие из моих техник я так и узнал, как использовать. И прямо сейчас при любой мысли о расширении влияния Кошмара, я чувствовал наличие некоего, назовём это, пакета.

Пока что он был «заархивирован» и я видел лишь его название, но стоит мне захотеть и «кликнуть», как магический «Винрар» немедленно начнет распаковку.

Нормальный человек на моем месте забыл бы о существовании этого пакета, как о страшном сне, но… на свою беду меня уже нельзя было назвать нормальным человеком, не так ли?

За прошедшие годы я видел, как люди ели себе подобных. Как по моему приказу приняли смерть сотни человек. Да, они были очень плохими людьми, но все же людьми. Я не раз смотрел смерти в лицо и знал, как каждый раз оставлять её с носом.

Погоня совершенствующихся за силой капля за каплей передалась и мне. Существование в моей голове чего-то неизвестного было похоже на застрявший между зубами кусочек мяса. Само его наличие уже сводило меня с ума, от чего в какой-то момент я не выдержал и все же активировал этот «архив».

К тому моменту, мы уже как два месяца прибыли в Денали и купили прекрасный особняк, частично утопленный прямо внутри горы.

Сам город по праву мог считаться одним, если не самым красивым городом из всех, что я видел в этом мире. Да что там, он был красивее и большинства городов Земли.

Чем-то он напоминал Минас-Тирит из Властелина Колец, так как тоже был построен прямо на горе, но в отличие от «Белого города», гора была далеко не столь отвесной. Также немаловажной была и цветовая гамма.

Местные монахи оправдывали своё имя и не особо гнались за мирскими благами, но это не значило, что они не вкладывали полученные от туризма деньги в инфраструктуру.

Денали пестрел множеством красок, но больше всего в нём выделялись красный, золотой и зеленый цвета.

Несмотря на то, что гора имела кое-где более-менее пологий склон, разместить на ней много инфраструктуры было невозможно. Из-за этого Денали по большей части был подземным городом, чьи улицы были освещены благодаря сложной системе магических зеркал, отражающих и накапливающих солнечный свет на своих гигантских отполированных поверхностях.

Сам город по зонам делился на три области. У подножия горы расположилась самая большая торгово-культурная область, где и останавливалась большая часть гостей. Цены здесь были приемлемыми, но мне не нравилась большая толкучка и слишком большое число любопытных носов. После опыта Лиан я был довольно параноидальным

Именно поэтому местом нашего размещения я выбрал среднюю зону, где расположились дворцы крупных торговцев, старые монастыри и лавки опытных мастеров. Сюда приходили лишь те, у кого уже был некий вес в мире, от чего улицы хоть и полнились людьми, но не были перегружены.

Я посчитал Денали отличным вложением, поэтому заплатил внушительную сумму монахам и приобрел одно из продаваемых поместий. Бывший владелец этой собственности был убит в одной из бесконечных стычек могущественных практиков. Наследников же у него не нашлось, от чего дом был прибран рачительными монахами.

За отданные мной деньги можно было бы купить небольшую секту, но я был уверен в правильность покупки. Последние слухи сообщали о сборе императорской армии против какой-то мелкой звериной орды на юге. И хоть риска по мнению окружающих особо не было, я решил на всякий случай перестраховаться.

Денали являлся отличным выбором будучи сильным торговым центром с прекрасной оборонительной системой. Также мне импонировали те, кто им правил. Монахи выглядели островком здравомыслия в этом безумном мире. Если уж где и покупать свою первую жилую собственность, то именно здесь.

За выплаченную мной сумму я получил несколько приятных вещей, вроде трёхэтажного поместья с поистине божественным видом с высокой точки горы, от чего открывался великолепный обзор на раскинувшийся внизу город и все земли вокруг хребта Танбет.

А уж какой здесь был воздух! Когда ветер дул с гор в долины, хотелось раскинуть руки и, закрыв глаза, просто дышать. Подозреваю на Земле за такой особнячок, как у меня здесь, дрались бы самые богатые люди планеты. А ведь тут это отнюдь не предел необычности жилья. Летающие скалы с построенными на них дворцами не дадут соврать.

Но вернемся же к поместью. Так как оно было построено для совершенствующегося, то в нём, естественно, имелся и специально оборудованный артефактной защитой подвал для тренировок.

Подвал был способен выдержать одиночные удары вплоть до уровня среднего возвышенного и имел отличный экранирующий экран, мешающий любопытствующим видеть, что творится внутри.

Там я и решил раскрыть отправленную Кошмаром информацию. Делая это, я ожидал чего угодно. Мне казалось, что нечто обязательно пойдет не так, и я, к примеру, превращусь, в какую-нибудь ужасно кричащую мерзость.

Но к моему удивлению всё прошло буднично.

— Вот оно чё, Михалыч… — протянул я, невидяще смотря вперёд, пока разум быстро прокручивал полученные факты. — Ну его, однако, к черту…

Мой «работодатель» был то ли скуп, то ли не посчитал нужным подробно объяснить, как всё это работает.

Единственное, что я понял, это мою роль, как некоего ретранслятора или живой двери, из которой в этот мир будет способна просачиваться сущность Кошмара. В дальнейшем появятся и новые прорывы, но пока именно я стану вратами в этот мир.

Благодаря полученным знаниям теперь я был способен поделиться частичкой сущности Кошмара, привязав её к тому, кто согласиться её принять. Если это произойдет, то этот «некто» начнёт черпать ещё больше энергии, которая пройдет прямо через меня в него.

При этом здесь был и очевидный факт, чем это будет выгодно лично мне. Чем больше будет последователей, тем большие объемы энергии будут проходить через меня.

Система была построена столь хитро, что эти параллельные потоки практически никак не будут меня задевать, но этого самого «практически» как раз хватит на постепенный рост моей собственной силы.

Не надо было быть гением, чтобы понять, что от меня хотят.

— Предлагаешь мне сделать свой собственный культ имени тебя? — мне эта идея совершенно не понравилась. — Ну уж нет. В жизни не любил сектантов, не собираюсь им становиться и сам.

Сказав это, я подспудно ожидал некоей негативной реакции, но ничего так и не произошло. Если Кошмар и услышал мои слова, то ему было на них плевать.

* * *

«Сборище мразей, прихлебателей и лицемеров», — Шин Чан Ди, старшая дочь и наследница императора империи Хаэн в гневе смотрела на угодливо склоняющихся перед ней придворных.

Но она знала, что хоть сейчас они и склоняются, в их глазах она уже мертва.

Как дочь своего отца Шин унаследовала серебряно-платиновые волосы, что двумя косами спускались по её плечам прямо на грудь. Её миловидное лицо было скрыто холодным выражением и острыми бровями, лишь подчеркивающими её резкий и неумолимый характер.

Шин до сих пор не могла понять, как её отец допустил подобное. Да, провал его совершенствования сильно ударил по нему, но даже сейчас он был безумно силён. Почему он ослабил поводья и позволил ситуации в империи прийти к тому положению, в котором она находится теперь?

Весь нынешний двор состоял исключительно из полных ничтожеств, слишком слабых, чтобы что-то предпринять, или слишком тупых, чтобы это осознать.

Власть была сосредоточена в руках кого угодно, но не императорской четы. И будучи наследницей своего отца Шин была вынуждена чувствовать последствия подобного положений вещей.

Хоть она и трижды гений, достигшая ранга возвышенной к тридцати годам, для старых кланов и сект она немногим отличается от мухи. Будь у неё хотя бы сто лет в запасе, тогда бы она уж им показала, но по прикидкам у неё не было и нескольких лет.

Позади девушки шли верные ей вассалы. И оглядываясь назад, она понимала, как мало их было. Да, каждый из них был верен Чан Ди многие сотни лет. Они бы шагнули за ней в огонь и воду, но суровые цифры были против них.

И если бы лишь недостаток сторонников был её главной проблемой.

Шин уже почти подошла к тронному залу, когда из параллельного коридора вышла её главная проблема — Джунг Чан Ди, брат от другой матери и человек, что вопреки всяким традициям тоже метил на престол.

Как и его сестра, Джунг обладал серебристыми, но уже относительно короткими волосами, завязанными сзади в конский хвост. В отличие от сестры, которая предпочитала строгие, закрытые наряды, Джунг любил демонстрировать как можно больше открытой мускулатуры, как те же мясники кулачники Гору.

И будь он слабаком и дураком, как бы Шин было проще. Но нет, Джунг оказался таким же, как и она сама, гением, лишь немногим уступающий ей в силе. Но зато он компенсировал личную слабость куда более могущественными союзниками. Сформированный им альянс был минимум в два раза сильнее её вассалов, что было катастрофой.

— Любимая сестрица! — его громкий голос заставил последователей с обоих сторон замереть, а придворных с жадностью смотреть на разворачивающееся представление. — Удивлён, что ты решила прийти. Извини, но мне казалось, место женщины должно быть дома? Как жаль, что ты так и не нашла себе подходящего мужа. Уж он бы объяснил тебе, как всё устроено в этой жизни.

Джунг, красуясь, развел руками, напрягая мышцы.

— Но в будущем, как твой родной брат, я позабочусь об этой проблеме и найду тебе мужа, которому ты родишь много-много детей во славу нашей империи!

Шин еле сдержала лицо от душащей её ненависти.

— Я смотрю, тебе так и не объяснили твоё место, братец. С каких это пор неродовитых шутов вроде тебя начали принимать в императоры? Когда я займу место нашего отца, то именно ты станешь тем, кто возглавит экспедицию по освоению новых земель на юге. И уж поверь, ты ещё не скоро увидишь столицу.

Каждый из них обменялся угрозами, но оба прекрасно понимали их лживость. Они были вынуждены демонстрировать хоть какое-то единение в семье. На самом деле, стоит любому из них занять трон, как голова второго упадет к его же ногам.

— Мечтай сестрица, ведь лишь это тебе и остается. — нахмурился Джунг, почувствовав укол в сторону его матери. — А…

— Дети! — повелительный голос отца заставил их обоих застыть. — Идите сюда, хватит тратить моё время.

Обменявшись ненавидящими взглядами, оба ребёнка Джевона шагнули внутрь. Никто из придворных или вассалов не рискнул входить внутрь.

Стоило Шин и Джунгу протий внутрь, как они немедленно упали на колено, склонив голову.

— Отец.

— Отец.

— Поднимите головы. — повинуясь, дети императора посмотрели на своего отца.

Шин с болью поняла, что отец стал выглядеть ещё хуже, чем был, когда она его видела в прошлый раз. Ей не нужно было смотреть вправо, чтобы знать, что её брат смотрит на отца с такой же болью.

Несмотря на их взаимную ненависть, они оба уважали отца с одинаковой силой. Тем больнее было смотреть на него сейчас.

— Дети мои, — Джевон откинулся на спинку трона. — Наши разведчики заметили напряжение среди мутировавших зверей. Ожидается, что спустя несколько месяцев они ударят по нашей южной границе. Я возглавлю этот поход, и вы присоединитесь ко мне в нём.

— Отец, — неуверенно сказал Джунг. — Вы уверены? Ваше самочувствие…

— Ты считаешь, что я слишком слаб, чтобы справиться с кучкой какого-то там зверья? — в голосе императора послышалась сталь.

— Нет, отец, — Шин ненавидела себя за это, но она была вынуждена поддержать брата. — Но если вы будете сражаться, то это негативно скажется на вашей продолжительности жизни…

Повисла напряженная тишина, пока император не прервал её тихим смехом.

— Я уже умираю, дети мои. И этот поход будет моим последним. Именно он определит, кто станет из вас моим преемником.

Услышав последние слова Джунг и Шин застыли, не в силах поверить в то, что услышали.

— Тогда нам надо готовить знамена? — быстро сориентировалась Шин. — Если у нас есть столь времени, то мы сможем собрать большую армию.

— Нет нужды, — ответ императора заставил обоих не понимающе на него посмотреть. — Ожидается небольшая волна. Возьмите лишь своих сильнейших вассалов. Этого хватит. Ведь если вы не сможете справиться со столь незначительной угрозой с их помощью, то как вы справитесь со всей империей?

Дети императора мудро промолчали, хоть для них последнее прозвучало полной бессмыслицей. Но они готовы были выполнить последнее желание своего отца.

* * *

В это же время в двух противоположных точках мира происходил совсем другой разговор.

В империи Ульсан Сияющий Кодок вызвал Таймин и дал очередное важное задание. Она должна была добраться до империи Хаэн и присоединиться к свите Шин Чан Ди, сформировав у неё положительные связи с Ульсаном, а заодно расправиться с любым возможным агентом империи Кайодзи.

С другой же стороны, в империи Кайодзи Лиан была вызвана Великим наставником и ей была поручена точно такая же миссия. Достичь дочери императора и втереться к ней в доверие, попутно уничтожив посланника Ульсана.

Кого-то могло бы удивить решение руководства двух империй поставить на «заведомо проигравшую лошадь».

Но в политике далеко не всегда очевидный вариант самый правильный.

Если поставить на Джунга, который скорее всего и так выиграл бы состязание, то он будет знать об этом, и не будет особо благодарен тем, кто помог ему.

С другой стороны, если помочь слабой фигуре взойти на престол, и тем более помочь ей удержать власть, то её благодарность будет поистине велика.

Эта фигура отдаст всю свою страну в благодарность «благодетелям». Если же она начнёт противиться, ничто не помешает поставить новую фигуру.

В связи со стремительно ухудшающимися отношениями между Ульсаном и Кайдодзи великим империям нужен был или слабый союзник, не способный стать полноценным игроком, или бесправная периферия, с которой они будут безнаказанно тянуть ресурсы для большой войны.

Пока же белый и черный дракон двинулись к одной и той же цели, хитрая черепаха устроилась в своём панцире. Но какими бы разными дорогами они все не шли, их пути всё равно рано или поздно должны пересечься.

Глава 16

Хоть купленное поместье и было большим, но вопрос того, кто где будет располагаться, это не решало.

Когда-то в юности у Олега был друг, чей отец неплохо так приподнялся в бандитские девяностые. Однажды друг привел Олега на дачу своего отца и в тот день Олег впервые увидел дом, в котором на каждом этаже был гигантский туалет, а то и не один.

Создатели этого поместья решили ещё больше себя не ограничивать. Так, каждый из трёх этажей, благодаря тому, что врезался в гору, имел свой личный бассейн и расположенная неподалеку баня.

Надо ли говорить, что представленная в нём роскошь безмерно грела моё истосковавшееся по удобствам сердце?

Годы топанья по пыльным дорогам задолжали мне множество удобств, которые я собирался здесь наверстать.

Но иметь богатый дом — это лишь начало. Те же владельцы дорогих машин прекрасно знают, как много денег придётся отдать за поддержание своего стального коня в приличном состоянии. Цены за любое техническое обслуживание и детали заставят дважды задуматься и необходимости делать подобное вложение денег.

Большая площадь требует наличие тех, кто будет её обслуживать. Найм последних был поручен Ссшисе.

В отличие от всех остальных ящеролюдка оказалась не очень общительной, поэтому даже когда она привыкла к нам всем, то не особо стремилась поболтать. Единственное, о чём она попросила, это купить местный вариант гитары, юэцинь, на которой она тихо наигрывала небольшие грустные мотивы. Сам инструмент звучал именно с тем оттенком музыки, который приходит в голову с мыслями о Китае.

Ссшиса оказалась строгой начальницей. Она очень пристально подошла к выбору будущих слуг. Большую часть их опытных, холеных слуг она сразу же отмела прочь. Имея опыт работы в других поместьях, они вполне могли быть шпионами.

Поэтому предпочтение ящеролюдка отдавала молодым девушка, лишь только вышедшим из юношеского возраста. Да, они были неопытны и молоды, но при должном обучении могли бы показать точно такой же результат.

Вот только и сама Ссшиса мало что знала о заботе о столь большом доме. Будучи дикаркой, её максимум заключался в обслуживании палатки, но никак не поместья.

Для решения этого вопроса она нашла жесткую, как стальная шпала, управляющую. Это была типичная азиатская бабушка, чей возраст зафиксировался лет в шестьдесят и теперь совершенно никогда не менялся.

Ссшиса долго отсутствовала, после чего пришла в компании этой седоволосой бабушки и маленькой, жмущейся к ноге женщины, девочки. Я не стал сильно допытываться о том, где она их нашла.

Лишь по их грязной и мятой одежде можно было понять, что последнее время они жили отнюдь не в изобилии.

Я также доверил Ссшисе поиск пары представительно выглядящих стражников для охраны входа в дом. Это не было необходимостью, скорее, данью традиции. К вечеру эти двое шли по домам, а утром вновь вставали на свой пост.

Саму же охрану взяла на себя сама Ссшиса. Характер наших взаимоотношений с ящеролюдкой подразумевал, что в случае моей смерти от возможного предательства, за мной следом отправится и она сама.

С появлением управляющей, которую звали Арпита, жизнь в доме немедленно закипела. День и ночь управляющая дрессировала слуг и саму Ссшису, чтобы всё было идеально.

Я застал лишь краем уха несколько таких уроков, но даже этого хватило, чтобы понять, что некоторые сержанты могли бы поучиться у этой низенькой, пожилой женщины.

Выбором слуг траты не ограничились.

Стоило мне немного перевести и подумать о том, чтобы чуть-чуть расслабиться, как у входа в мою комнату нарисовалась очень деятельная Лилит.

Сама «демоница», как за глаза я её мысленно звал, сначала для проживания выбрала, как и я второй этаж.

Вот только мне стоило понимать, что селить рядом с ней Тошики было совсем плохой идеей. Комбинация заядлый мазохист и опытный садист не могла закончиться ничем хорошим.

И если восторженные стоны и звуки ударов хлыстом ночью я остановил, приказав им развлекаться днём, когда все заняты своими делами и не спят, то вот начавшую разъедать стены и потолок кровь Тошики я уже счел чрезмерным, отправив голубков на первый этаж и выделив им одну из подвальных кладовых для их развлечений.

Баал занял третий, а Бэмби стал гордым обладателем небольшой оранжереи. Там он мог полежать на участке травы и понежиться на солнышке. Будучи довольно сильным, но всего лишь примитивным рисунком та же крыша и дом ему были не особо нужны.

Но вернёмся же к «демонице». Как я сказал Ранее Лилит пришла прямо ко мне и огорошила тем фактом, что так жить больше нельзя.

Будучи уже довольно большим человеком, я продолжал носить одежду совершенно мне не по статусу. И подобного же стиля придерживались и все остальные.

Мои робкие попытки «свинтить» ничего не дали, и мы все пошли за покупками.

Я никогда не был большим любителем покупать одежду. Добавить к этому непривычные фасоны и стиле местных и всё пришло к просто невыносимому времяпрепровождению.

Если бы не энтузиазм самой Лилит, взявшей на себя львиную долю всех технических вопросов, я бы не сделал и половины.

По итогу я получил несколько халатов, штанов и плащей в черно-золотой гамме. Они были сделаны из прочных, пропитанных ци растительных волокон, поэтому не стали бы просто рваться даже в бою практиков.

Также немаловажным стало и то, что не мне одному было хреново.

— Я не стану этого одевать, — процедил Баал, с ненавистью глядя на полностью закрытый костюм ярко красного цвета. И если против цветовой гаммы он ничего не имел против, то вот поползновения на его нудистские качества Баал воспринял болезненно. — Почему я вообще должен это делать⁈

— Потому что своими огрызками одежды ты позоришь нашего господина, — ласково напомнила Лилит с сияющей улыбкой. — Ты же ведь не хочешь бросить тень на нашего господина?

Разговор проходил в магазине одежды и хоть Лилит говорила спокойно и не давила силой. Даже просто намека на ауру возвышенной было достаточно, чтобы окружающие продавцы находились в предынфарктном состоянии. Лишь то, что они были слабыми практиками, спасало их от разрыва сердца.

— Он не мой господин! — сквозь зубы процедил Баал исподлобья смотря на веселую демоницу. — И я это не одену!

-…

-…

Спустя десять минут чертовски злой Баал с черным от гнева лицом шел позади в красном одеянии, пока довольный я под ручку с Лилит шел впереди.

Если раньше Баал возмущенный тем, что Лилит сильнее его, тратил почти все силы на охоту, чтобы поднять ранг, то теперь он в целом бросил все силы без остатка, чтобы взять новый ранг и поквитаться с «нанесшей ему чудовищную обиду распутницей!»

Правда, к его величайшему раздражению, подходящего состояния для прорыва так и не приходилось. Хоть он и вырезал всех магических зверей в окрестностях и пополнял через них силу, но прорыв это нечто большее, чем избыток энергии.

Мне было безумно жаль, что я не мог сопровождать его, ведь из-за расстояния со всего этого потока энергии я не получал ничего, но у меня была куда более важная задача — тренировки.

В библиотеке Черного Лотоса я набрал немало полезных трактатов о создании алхимических пилюль для ускорения и упрощения совершенствования. Были там и полезные советы по покупке расходников у других, а также определение по их характеристикам, когда тебя пытаются обмануть.

Местная алхимия могла по праву собой гордиться. Как там говорил один всем известный зельевар? Разлить по флаконам известность, сварить триумф и закупорить смерть?

Алхимики совершенствующихся сделали всё это и даже больше. Любой тип энергии, силы или даже знаний мог быть переработан в различной формы, цвета и размера пилюлю. Принявший же её мог получить, как великую силу, так и сдохнуть в корчах, если алхимик забыл предупредить о каком-нибудь важном нюансе.

Углубляться глубоко в алхимию я даже не стал пытаться. Не просто так, очень мало алхимиков имеют высокие ранги. Посвящая себя алхимии у них не оставалось много времени и сил на что-то ещё.

Все же великие алхимики зачастую были сильными совершенствующимися, которые набрав высокий ранг и не сумев прорваться дальше, обратили внимание на другие, смежные дисциплины.

Вот почему вместо бесполезной траты времени на попытки изучить все имеющиеся рецепты, я сконцентрировался на, своего рода, энциклопедии пилюль. Благодаря ней, сходив в один из магазинов Денали я сумел приобрести нужные мне расходники.

То, что я купил, было безопасно для моего здоровья и лучше всего подходило именно мне. Выпивая несколько пилюль, я спускался в подвал, где и приступал к освоению своей ци.

Первым, с чего я решил начать были техники чистого контроля энергии. По большому счету, они являлись довольно примитивными образчиками искусства управления ци. Но именно в их простоте и скрывался секрет успеха.

Так как моё дао было необычным, эксперименты со сложными техниками других стихий были очень опасными. К примеру, хоть та же вода чем-то и напоминала мои чернила, но даже беглого взгляда на распределение потоков ци в теле хватало, чтобы понять отличия.

Вероятно, именно здесь стоит немного упомянуть особенности создания этих самых техник. Как вы знаете, именно с ранга воина совершенствующийся получает развитые каналы ци, позволяющие ему выпускать ци наружу в полной мере.

Но если эта информация общеизвестна, то вот как выпускаемые техники создаются скрывается каждым кланом и сектой изо всех сил.

Сам принцип одновременно прост и сложен. Практик всего-то и делает, что заставляет ци покинуть его ядро, после чего, двигаясь, по туловищу, а затем, к примеру, рукам, выйти наружу.

Но именно во время движения по телу и происходит магия. Пока ци движется она начинается меняться и сплетаться друг с другом, формируя «куски» будущей техники. Покинув же тело через несколько выходов ци на руках, эти «куски» собираются вместе, после чего уже выполняют заложенный в них алгоритм.

Именно эти сплетения мне и не нравились. Даже без должного обучения я худо-бедно научился управлять своей ци. И я прекрасно видел отличия в потоках с любой другой стихией, что была у меня на руках.

Но у чистого контроля энергии таких проблем почти не было. Сплетений там был минимум, и все они были специально усреднены, чтобы подходить к любой стихии.

Усилители уже были приняты, поэтому я позволил текущей по моему телу ци начать сплетаться в нужный мне рисунок, после чего выбросил получившуюся технику наружу.

Из моих рук, словно из брандспойта, на десяток метров вырвался черный поток краски. Так как я влил не так уж и много энергии, то он не долетел до противоположной стены зала, упав на пол, забрызгав всё вокруг черным.

Будь это стихия воды, то всё бы и закончилось. Если вложено мало ци, воды растает, вернув ци миру, если же наоборот много, то вода останется.

Но расплывшаяся лужа кошмара решила оправдать своё имя, начав бурлить и меняться. В ней было слишком мало энергии, но даже так из неё что-то начинало расти, чтобы тут же рассыпаться и рухнуть обратно.

Всё было слишком смутно, неопределенно и зыбко, чтобы определиться, но я понял принцип. Ци кошмара буквально жаждала воплотиться и ей не хватало лишь цели и моей воли.

Раньше мне приходилось рисовать портрет, чтобы создать того же Бэмби, но что если вложить желание напрямую?

Сосредоточившись, я вновь выпустил поток ци, но на этот раз пожелал снизить его скорость, от чего капля ци приземлилась всего в нескольких метрах. Заколыхавшись, она начала стягиваться вместе, попутно вырастая вверх.

Потребовалось около десяти секунд, чтобы передо мной застыла очень грубое подобие Бэмби. Невольно вспомнилась старая песенка про волшебника-недоучку, чьи творения плачут и проклинают его.

Одна нога короче другой, горбатое туловище, перекошенная с явной дебильцой морда.

Я прищурился, «прислушавшись» к ощущениям. Как я и думал, несмотря на вложенный запас ци, даже больший, чем при создании картины, Бэмби под номером, скажем, двухсотый, получился даже слабее. Его трансформация и вовсе была тихим ужасом, когда по приказу одно из лезвий не смогло пролезть сквозь шкуру.

Выходит, картины являются идеальным проводником моей воли, позволяя куда лучше оптимизировать затраты энергии. Но если я сумею натренировать свой разум, то я смог и так создавать живых существ, просто придётся потратить больше ци.

Однако создавать тварей я умел, но у меня всегда была совсем другая проблема. Я был слаб в прямо бою.

Встряхнув кистями и вытянув руки в сторону противоположного конца зала, я поудобнее встал, широко расставив ноги.

Ранее я использовал простое высвобождение ци, но теперь я собирался попробовать нечто разрушительнее.

Очередной поток краски был и впрямь похож на предыдущий, но любое живое существо почувствовало бы злую волю за нём стоявшую.

Даже недо-олень в последнюю секунду почувствовал опасность и попытался отпрыгнуть с пути черной капли, но та летела слишком быстро.

С восторгом я наблюдал, как из краски вытекли вперёд острые трубки, оказавшиеся гигантскими рогами. Кошмар оставался кошмаром. Почувствовав свою цель, он стал тем, что могло бояться даже столь неполноценное существо. В данном случае это были гигантские рога.

Хлюп! Два порождения ци столкнулись и взорвались потоками черного. Но если раньше ци постепенно успокаивалась, то теперь она продолжила бесноваться, выращивая во все стороны оленьи рога, пока заряд ци окончательно не закончился.

Пребывая под впечатлением от произошедшего, я лихорадочно начал представлять в голове новый образ.

Вот оно! Кошмар являлся извращенной, убогой и злой имитацией, но все же реальности. А значит, все, что есть в окружающем мире, есть и в кошмаре. Так почему я ограничиваю себя лишь одной стороной медали?

Нарисовав сотни, а может и тысячи огненных печатей я до мельчайших подробностей помнил форму воплощения огня.

Держа в голове этот образ, я вновь активировал технику и с восторгом наблюдал, как уже спустя пару сантиметров от моих рук поток краски вспыхивает и превращается в бушующий смерч черного пламени!

— Пха-ха-ха-ха! — я двинул руками в сторону и магический огнемет продолжил выплевывать струю черного напалма, что заливая, пол, стены и потолок приливала и продолжала гореть.

Будь это настоящий огонь, воздух вокруг мгновенно бы лишился кислорода, но как бы не работала моя магия я мог спокойно дышать, пока вокруг кипела стена черного пламени.

Кинувшись к заранее припасенному реквизиту, я бросил пару палок и чурбачков в пламя. И к моей радости, они и впрямь занялись черным пламенем.

Не было дыма, скорость испепеления была медленной для столь насыщенного ци пламени, а на выходе получалась какая-то странная смесь опилок и пепла, но оно горело!

Я попробовал управлять пламенем вокруг, но в отличие от привычных рисунков, черный огонь начал сопротивляться моим приказам. Да, в конце концов он подчинился и затух, но сопротивление заставило задуматься.

Могла ли воля другой стихии воплотиться даже столь странным образом? Значило ли это, что если я нарисую какого-нибудь огненного гиганта, он решит меня раздавить?

За этими экспериментами время летело совершенно незаметно. Дни превращались в недели, а последние в месяцы.

Мне даже не надо было охотиться на теми же зверями, чтобы чувствовать прогресс в своем совершенствовании. Смесь расходников для практики и тренировок с ци оказались отличным решением.

Так бы я и продолжал свои изыскания, но в город пришли вести, заставившие меня прийти в себя и осознать, в каком мире я нахожусь.

По слухам, император пал в бою, а подготовленная для отражения волны зверей армия оказалась разгромлена и теперь ничто не сдерживает безумный гон вглубь империи Хаэн.

Многие из услышавших столь страшные вещи в Денали отказывались верить в их правдивость, но я знал лучше.

Будь проклят Бог риса, если эти события не были началом грёбаного основного сюжета!

Глава 17

Глядя на беснующиеся внизу улицы, я чувствовал себя словно Нерон, который поджег город. Вот только в отличие от древнего императора во мне не было любви к стихосложению и театральному мастерству.

Прибывшие вести о поражении императорской армии были встречены всеобщим недоверием и раздражением. А уж рассказы о смерти императора и вовсе переросли в потасовки и угрозы.

Когда срок чьего-то правления исчисляется сотнями лет, то нет ничего удивительного, что подданные начинают рассматривать тебя, как что-то настолько незыблемое, словно ты гора или море.

Тогда ещё казалось, что все эти россказни не более чем попытки очернить власть императора и это лишь ложь вражеских империй.

Но в тот момент, как в город нескончаемым потоком потекли беженцы с ближайших пахотных земель и городков, даже полному идиоту стало понятно, что это совсем не похоже на чью-то провокацию.

Стоило же первым летающим зверям появиться над городом, как Денали окончательно рухнул в пучину паники и хаоса.

Жители этого мира прекрасно знали всю опасность волн обезумевшего и сбившегося в неисчислимые стада зверья. Да, с ними знали, что делать, ведь армии империй существовали в том числе и для борьбы с волнами.

Но даже в этом случае потери среди солдат, практиков и инфраструктуры были слишком жестокими. Даже сильные совершенствующиеся рисковали погибнуть под когтями и клыками особо сильных монстров, обычные же практики могли в таком случае лишь молиться, что именно им повезет пережить весь этот кошмар.

И здесь важно отметить, почему Денали, а также, как я подозревал, другие города Хаэна были в панике.

Цель любой империи, заметившей образование звериных орд у своих границ, как можно быстрее пригнать к ним армии, после чего разбивать их одну за другой, пока они не стали слишком большими и сильными. Как в той истории про прутики и веник, армии этого мира предпочитали топтать чайники, пока те не стали паровозами.

Вот только отправленная именно ради этой задачи армия была уничтожена, а той, что смогла бы её подменить не было. Разрозненные орды зверей объединяются, и вот тогда они начнут нести угрозу не только деревням и небольшим городам, но и всему Хаэну.

К моему большому удивлению монахи вновь показали себя на голову выше в моральном плане, чем все практики, что мне попадались до этого.

Священнослужители открыли ворота и принимали всех, кто хотел укрыться за стенами священного города. Также они готовы были снабжать их какой-то пищей. А ведь далеко не все из прибывших могли оплатить пребывание в столь недешевом месте. Однако монахи взяли все траты на себя.

Когда в нашу дверь постучались и вежливо попросили проследовать для разговора с администрацией города, я не видел смысла, этого не делать.

Получив провожатого, меня провели аж в верхний город, после чего мы зашли в какой-то из множества расположенных там монастырей. Небольшая прогулка через несколько уровней с суетящимися и бегающими монахами, и я был на месте.

— Пусть мир улыбается вам, — поприветствовал меня некий высокопоставленный монах, одетый в полностью оранжевые рубашку, штаны, пояс и верхнюю одежду. Сам он выглядел ровно так же, как и тот, кто меня сюда привел. Единственное, что его отличало, это смешные усики под носом и вызывающий инстинктивное уважение ранг возвышенного. — Пожалуйста, присаживайтесь. Меня зовут Рамод, а ваше имя я уже знаю.

— Благодарю, — я послушно уселся на заботливо поставленную табуретку. — Не сочтите меня паникером, но насколько хорошо город готов к нападению орды? Как гордый владелец поместья в вашем, точнее, уже нашем славном городе, меня этот вопрос в последнее время очень уж волнует.

Возможно, начинать с чего-то подобного разговор не стоило, но мне хотелось увидеть реакцию этого монаха на сам факт вопроса. Кроме того, меня и впрямь интересовал ответ.

— Не беспокойтесь, — мягко улыбнулся священнослужитель. — наш город не просуществовал бы так долго, если его могла так просто уничтожить какая-то орда зверей. Денали за свой век выдержал много испытаний. Выдержит он и это.

— Вы буквально сняли груз с моих плеч, — искренне улыбнулся я. — Так по какому вопросу вы хотели со мной встретиться?

— Хм-м-м, — монах замялся и немного пожевал губами, что заставило меня ощутимо так напрячься. — У нас есть к вам, как к практику и главе отряда, предложение. Мы бы хотели нанять вас помочь защитить прибывающих в город беженцев. Хоть наши силы прямо сейчас делают всё от себя зависящее, но площадь земель слишком велика, чтобы мы смогли оказаться везде. Зверей же с каждым днём всё больше.

— Но почему мы? Учитывая силу Денали, наш отряд не более чем песчинка на пляже.

— Вы себя недооцениваете, — Монах вежливо покачал головой. — Это не тайная информация, но в нашем великом городе есть лишь две сотни тех, кто приближается или находится на ранге возвышенного. И у вас, уважаемый Художник в подчинении есть сразу два возвышенных, пускай состояние второго и нестабильно.

Теперь уже взял паузу я. То, с каким знанием вопроса говорил этот монах, подсказывает, что нашими личностями интересовались на самом верху.

С одной стороны это беспокоило, но с другой, вызывало гордость.

— Так что конкретно вы от нас хотите? — вернул я разговор в практичное русло.

— Вы должны патрулировать указанную область и уничтожить всех зверей, что могут напасть на беженцев. Если на кого-то уже напали, вы оказываете им помощь и отправляете в город, — монах быстро добавил, словно боялся, что я его прерву. — Повторюсь, ваша цель спасение жизней, а не охота ради охоты. И можете не сомневаться, ваши труды будут должным образом оплачены.

— Если мы договоримся в цене, то я не вижу причины, почему мы не могли бы этого сделать, — пожал я плечами, после чего остановился, заметив странный взгляд монаха. — Что такое?

— Дело в том, что вы далеко не первый совершенствующийся, с которым я в последнее время общался. И лишь малая часть из них согласилась даже рассмотреть саму возможность заботы о беженцах. Мысль о том, чтобы следить за жизнями обычных людей приводила их в полное раздражение. Но вы так быстро согласились…

— Наверное, я ещё не успел забыть, как был одним из тех, кого они так презирают. — немного ядовито ответил я и судя по широкой улыбке монаха это был правильный ответ.

— Тогда, уважаемый Художник, я ещё больше рад, что вы выбрали именно наш город. Видят Небеса, нашему миру нужно больше неравнодушных людей…

* * *

Сотни людей и подвод с впряженными в них быками растянулись далеко по дороге. Лица идущих крестьян были черными от пыли и сводящей их с ума усталости.

Все они уже который день шли без надежды и права на отдых. Те, кто не могли поддерживать указанный темп, падали без чувств на землю и их просто откидывали на обочину, чтобы они не мешали идущим дальше людям.

То и дело какой-нибудь слишком нагруженный бык с кровавой пеной на губах испускал свой последний вздох и тогда владельцы имущества издавали горестные вопли, понимая, что всё их добро теперь будет брошено.

В отчаянной надежде они пытались убедить других взять часть их груза уже на свои телеги. Они предлагали плату, но какой в ней смысл, если и твоя подвода тоже погибнет?

Телеги неудачников совместными усилиями отправлялись туда же, в канавы, а караван продолжал свой неуклонный путь к единственному шансу пережить творившуюся катастрофу.

Священный город был единственной надеждой для бесчисленных групп обычных людей и даже практиков одиночек. Никто из них не рассчитывал на гостеприимство сект и кланов совершенствующихся.

Скорее Небо упадет на землю, чем практики решат позаботиться о ком-то, кроме самих себя.

Но усталость была не единственным их врагом.

— Скри-и-и! — дикий визг разорвал небеса и караван усталых беженцев в страхе начал метаться туда-сюда.

Хоть прямо сейчас над людьми летало всего несколько мутировавших зверей и птиц, но этот крик должен был привлечь всю остальную стаю.

Кричали взрослые, плакали дети, пока обезумевшие от страха матери пытались придумать, куда спрятать их чад.

А воздух тем временем наполнялся всё большим числом хищных птиц и тех зверей, чьи мутации дали им возможность полета.

Из-за своей слабости они пока трусили нападать на такое большое число людей, но чем больше их становилось, тем смелее они были. Ещё немного и их будет достаточно, чтобы наконец напасть.

— И что ты говоришь? — присев на расположенном чуть дальше от дороги холме, я внимательно рассматривал творившуюся у нас на глазах разворачивающуюся трагедию. Кустарник вокруг неплохо скрывал наше местоположение, а техники скрытия энергии мы освоили одним из первых. От серьезной проверки они бы не уберегли, но против зверья их было достаточно. — Довольно необычно слышать от тебя нечто подобное.

— Трал смеется надо мной, но я оказался слишком слаб, — повесил голову стоявший рядом Тошики, после чего умоляюще на меня посмотрел. — Я так больше не могу! Она совершенно ненасытна и выпивает все мои соки! У меня уже от одной мысли о близости начинается дрожь!

— Так это же хорошо, — я невольно ухмыльнулся. — Страдания и удовольствие — это же именно тот путь, по которому тебе следует стремиться идти.

— Пожалуйста, Хан, спаси меня от неё!

— Он прав, — вставка мрачного Баала, присевшего на корточки с другой стороны, оказалась довольно неожиданной. — Даже такой еретик, как он, не заслуживает той агонии, что несет с собой эта мерзкое порождение самой глубокой…

Баал осекся и подозрительно огляделся. Лилит была отправлена на разведку, но «Бог» счёл за лучшее перестраховаться и не договаривать.

Пара тренировочных «спаррингов» научила Баала следить за языком в присутствии одной красноглазой особы. И хоть по итогу «бог» не получил никаких серьезных травм, это был очень унизительный опыт.

Тошики резко закивал на первую часть слов Баала, и, побледнев, так же резко замотал головой на второй.

— Хорошо, я скажу ей дать тебе прийти в себя, — прищурившись, я оценил количество хищных зверей над караваном. — Всё, думаю можно начинать.

Вот уже как пару дней мы исправно выполняли выданный нам заказ. Уничтожать мутантов было не очень сложно, так как пока что нам противостояли лишь слабосилки. Тем не менее в какой-то момент мы столкнулись с проблемой.

Непонятно как, но благодаря своим разведчикам звери научились не атаковать те караваны, где были ими замечены мы. В итоге, мы пришли к этой ситуации, где приходилось ловить стаи на живца.

Сила кошмара всё больше и больше поддавалась мне, открывая скрытые в себе тайны. Самое главное, что я понял, это важность воображение и визуализации того, что ты хочешь получить.

Чем лучше ты представишь нужный тебе результат, тем более полным он получится на выходе. В этом очень хорошо помогало и измененное сознание воина.

Подняв руки к небесам, я позволил ци вырваться из меня широким черным туманом, который стремительно поднимался вверх, формируя непроницаемую тучу.

Но растущее облако мрака было лишь заготовкой под следующий этап.

Достигнув определенного размера, туман начал дрожать и колыхаться. Внутри него чернила сплетались вместе, чтобы спустя секунду превратиться в угольно черных птиц, яростно движущихся в сторону заметивших их мутировавших зверей.

И если поначалу животные были растеряны, то вскоре их ряды захлестнула паника. Они уже сталкивались с этой атакой и те, кому повезло выжить, прекрасно помнили её последствия.

Стая попыталась улететь, но было уже поздно. Мои птицы были намного быстрее и в мгновение ока достигли мечущихся в воздухе зверей.

Закручиваясь вокруг мутантов, черные птицы наматывали круг за кругом вокруг них, заставляя зверей стягиваться всё плотнее. Те, кто пытался вырваться, облеплялись сразу несколькими птицами и камнем летели вниз. Хоть птицы и были слабее, но их было больше и с их самоубийственной тактикой сила была уже не столь и важна.

Число же моих творений уже не поддавалось подсчету. Черный торнадо из птичьих тел кружился вокруг огрызающихся и пытающихся вырваться зверей. Сквозь черные перья уже почти ничего не было видно, как активировалась последняя, третья часть техники.

Когда-то давно единственные стихии, которые я смог освоить, были огонь и лёд. Достижение ранга воина дало мне столь необходимую перспективу, поэтому я с гордостью мог представить мою третью стихию.

Двигающиеся с безумной скоростью птицы взорвались брызгами черной краски, которая вместо того, чтобы упасть вниз, раскручивалась всё быстрее, порождая черный торнадо, втягивающий в свои стенки тех, кто был внутри.

Еле видимые от скорости острые перья в мгновение ока стёсывали кожу, разрывали крылья и проникали внутрь, сея боль и страх.

Перекрученные и израненные тела монстров дождём посыпались вниз, расшибаясь о твёрдую землю. Тех же, кто всё же выжил, ждал нетерпеливый Бэмби и прыгнувший с помощью гравитации на несколько сот метров Баал.

Совмещение вместе воздушной стихии и птиц кошмара я считал великолепной идеей. В целом, это являлось продолжением моей тактики взрывных питомцев, но в куда более творческом и сложном исполнении.

Стоявшим возле меня Ссшисе и Тошики даже не пришлось помогать, воздушный смерч разметал большую часть стаи.

Единственными же и пострадавших беженцев была та семья, на чью повозку отлетело особо здоровое тело мутанта и сломало пару колёс.

Глядя на убивающихся над своими припасами крестьян, пришлось создать им два колеса, особо предупредив, что спустя несколько дней ци закончится и повозка остановится.

— Художник, — прозвучавший у меня за спиной голос Лилит вновь заставил моё сердце на секунду остановиться, но я никак этого не показал, чтобы не доставлять ей удовольствия. — У меня срочные вести.

— Что случилось? — разом стал серьезным я, понимая, что Лилит просто так бы не стала спешить.

— Впереди на пару дней пути к городу приближаются остатки армии императора. Но хоть они и смогли вырваться, но за ними по пятам движется орда.

— Отправляемся в город, монахи должны об этом узнать первыми.

* * *

Свет, как много света.

Перед глазами Шин Чан Ди, дочери императора, вновь и вновь повторялись сцены, которые она предпочла бы стереть из своей памяти.

Когда их армия во главе с императором Джевоном прибыла на место, уже тогда Шин поняла, что всё будет далеко не просто. По словам их отца, это должна была быть небольшая волна, но все признаки говорили, что это не так.

Генерал Лакшай Фаз, как и другие практики, пытались объяснить императору, что с их силами будет слишком опасно пытаться справиться с ордой в одиночку. Да, как Джевон и сказал, она и брат взяли лишь элитны бойцов, оставив обычных совершенствующихся в сектах и гарнизонах.

Действия императора казались странными, но он был императором, поэтому сражение началось и все делали всё от себя зависящее, чтобы справиться со все растущей волной сошедшего с ума зверья.

Бесчисленные техники срывались с рук немногих высших воителей, пришедших на эту битву. Каждый из этих практиков был легендой, стоявшей чуть ли не у истоков империи. Они были фундаментом, на котором стоял Хаэн.

Именно тогда и пришел свет. Задыхаясь и спасаясь бегством из ловушки, сделанной её собственным отцом, Шин смогла предположить, что тогда случилось.

Будучи одной ногой в могиле, император больше не мог безопасно использовать полубожественные техники, но ему и не требовалась безопасность.

В своём презрении к миру Джевон потратил всю свою оставшуюся суть и активировал одну из тех запретных техник, о которых даже бояться говорить.

Ослепительный свет затмил весь мир, а когда он рассеялся, на многие километры вперёд исчезла любая почва, скалы, монстры и что бы то ни было. Исчезли и все высшие воители, и часть возвышенных, что стояла на пути предательского удара императора.

Иронично, но мощь предательства их же и спасла. Ошеломленные силой техники в себя пришли даже мутировавшие звери, дав выжившим столь необходимое время, чтобы хоть как-то отступить

Сам Джевон тоже был распылен своей же техникой, но в последнюю секунду он отправил голос своим детям.

— Дочь, — Шин сморгнула слезы, вновь вспомнив те страшные слова. — Когда-то давно, я был никем, возжелавшим весь мир. Всю свою жизнь я стремился к этому, и империя Хаэн была лишь ступенькой для достижения этого результата. Но я провалился и не вижу смысла, чтобы она продолжала существовать.

«Какой в этом смысл, отец?» — с горечью думала девушка: «Неужели тебе было так на нас наплевать, что ты готов был обречь всё, что ты построил, лишь бы оно не досталось нам?»

Но это были отнюдь не всё, что тогда сказал Джевон.

— Именно нужда и трудный путь создали из меня того, кем я есть сейчас. И как моим детям, я желаю, чтобы вы добились успеха там, где я провалился. Прорывайтесь сквозь трудности, вырывайте победы зубами и ногтями, как делал ваш отец. Лишь так вы сможете подняться на самую вершину. Это мой последний для вас подарок.

«Будь ты проклят, отец. Будь ты проклят».

Глава 18

Новость о приближении остатков армии Хаэна вместе с преследующей их волной мутантов была совсем не шуткой. Каждый день, что мы могли бы потратить на подготовку города к обороне, мог спасти тысячи жизней.

Следовало поспешить и сообщить об угрозе как можно скорее, что мы и сделали.

Собравшись, мы, не жалея ног, побежали в сторону Денали. Встреченные нам на пути разъезды совершенствующихся и монахов с недоумением смотрели нам вслед, обеспокоенно переглядываясь.

Весь путь занял несколько часов, в то время как у обычных людей это заняло бы несколько дней. Так как Бэмби был слишком слаб, то его подхватил на плечи Баал. Магия гравитации позволяла «богу» бежать куда быстрее и легче воина. Лилит же и вовсе выглядела скучающей. С её скоростью, наш бег должно быть казался ей еле заметным.

Ворвавшись в город, перед нами встал вопрос к кому бежать, но я уже имел определенные знакомства, которыми и решил воспользоваться.

— Пусть мир улыбается вам, уважаемый Художник, — привычно поприветствовал меня поспешно вошедший в комнату уже знакомый монах администратор по имени Рамод. — Мне доложили, что вы изъявили просто невероятное желание встретиться с кем-то высокопоставленным из администрации. И никто кроме этого скромного служащего вас не удовлетворял. Это так?

— Всё абсолютно так, уважаемый.

— Тогда в чём же причина? — вздохнул монах и на лбу у него появилась недовольная складочка. — Хочу заметить, что хоть в прошлом мы с вами неплохо пообщались, а о ваших успехах по уничтожению отрядов тварей все говорят лишь с восторгом, но я очень занятой человек, которого вы отвлекли от не менее важной работы…

— Нами была замечена приближающаяся орда. Сейчас она всё ещё на расстоянии около двух дней, но быстро приближается. Я посчитал, что вас лучше об этом предупредить.

— О Небеса, — поморщился монах. — Тогда благодарю вас за столь своевременные сведения. Я срочно должен сообщить…

— Но это ещё не всё, — продолжил я. — Перед ордой зверей движутся выжившие остатки армии императора. И хоть они всё ещё отбиваются, но уже с трудом. Если им не прийти на помощь, то они могут окончательно погибнуть.

— А вот это и впрямь важная информация, — нахмурился Рамод, поглядев меня внимательным взглядом. — Эх, мы знакомы слишком мало, но что-то мне подсказывает, что вы хороший человек. Решено, идите за мной.

— Куда? — осторожно спросил я, пристраиваясь сбоку от решительно движущегося куда-то наверх монаха.

— У вас появится уникальная возможность передать всё, что вы узнали, напрямую самому Настоятелю, — Рамод заговорщически подмигнул. — Только помните, что в последний раз с совершенствующимся он говорил около ста лет назад, и не очень любит таких, как вы.

— Постойте! — я резко затормозил, недоверчиво уставившись на так же остановившегося Рамода. — Тогда во имя Небес, зачем вы меня к нему ведете? Не лучше ли вам самому ему всё рассказать?

— По двум причинам, — монах оставался всё таким же спокойным. — Вы этого не знаете, но в нашем славном городе существует несколько фракций, которые, собственно, и решают, как будет жить Денали. Но реально правящих есть лишь две. Это фракция открытости и фракция старого пути.

Кроме нас в коридоре больше никого не было, и я начал подозревать, что весь этот разговор был начат не случайно.

— Я, как и многие другие последователи древнего благословенного пути, считаю, что мы слишком долго сидели в этих стенах, довольствуясь малым, — в словах Рамода чувствовалась страсть. Он явно верил в то, что говорил. — Нам стоит куда больше принимать участия в политике окружающего мира, неся слова мира и добра.

— Вы, видать, забыли в каком мире живёте, уважаемый, — криво улыбнулся я. — Не хочу обидеть ни вас, ни ваше дело, но совершенствующиеся так далеко от добра и уж тем более мира, как это только возможно.

— Вы абсолютно правы, Художник, — тут же согласился монах. — Но если довольствоваться подобным положением вещей, то зло будет вечно торжествовать.

— Для торжества зла необходимо только одно условие, чтобы хорошие люди сидели сложа руки? — предположил я и судя по расширившимся глазам Рамода попал прямо в точку.

— Какая глубокая мысль, мой друг. Я её постараюсь запомнить. И Вы абсолютно правы. Как я сказал, мы пытаемся дать этому миру ещё один шанс, но сторонники старого пути всячески мешают нам, от чего мы стоим всё там же.

— Поправьте меня, — я остановил его лекцию поднятой рукой. — Разве у вас не как у всех решает этот ваш Основатель, который совершенно случайно самый сильный и древний практи… я хотел сказать, монах, конечно, монах.

— Нет, Основатель редко вмешивается в нашу жизнь, — отрицательно покачал головой Рамод. — Большую часть вопросов решает администрация, в которой в том числе состою и я. Если у нас получится убедить большинство членов правящего круга в необходимости перемен, то наша фракция наконец-то начнёт действовать, а не просто ждать.

— Хорошо, — я тяжело вздохнул. Монахи оказались такими же людьми, с похожими проблемами. Было странно ожидать от них чего-то иного. — Но причем тут ваш Основатель?

— Мнение Основателя Го очень важно для всех. Если он посчитает, что пришло время, то многие к нему прислушаются.

— Так, — я в раздражении замотал головой. — Мне кажется или всё слишком просто? Вы же сами сказали, что Го не любит практиков. Почему он должен изменить своё мнение именно на мне? И почему вообще сейчас?

— Поверьте, я выбрал вас не просто так, Художник, — Рамод ободряюще улыбнулся. — Я говорил вам в нашу первую встречу, но мне приходится очень много общаться с совершенствующимися. Но мало кто знает, что у тех, кто отвергает гибельный путь практиков, есть возможность чувствовать тот урон, что они наносят миру.

Я замер, так как разговор начал уходить куда-то совсем не туда.

—…И представь моё удивление, когда оказалось, что за исключением вашей рабыни и друга, вы сами и ваши подчиненные абсолютно чисты. Вы не являетесь последователями благословенного пути, но вы не наносите миру вред. Именно вы можете стать тем путем, который мы так долго искали!

— Это довольно поспешное решение, — я был более критичен. — Откуда вам известно, что мой путь будет не хуже пути совершенствующихся? Безрассудно бросаться в омут, в котором вы не знаете глубины.

— Не пойми меня неправильно, — отмахнулся Рамод. — Я не собираюсь тут же использовать твой метод. Нет, если мы договоримся, будет его проверка. Но само ваше появление является тем толчком, что нам сейчас так нужен. Есть не только два пути. Вот, что я хочу сказать. И хоть это грешно говорить, столь сокрушительная волна зверей работает тоже нам на пользу. После того, как она будет отбита, многие из практиков, оглядев руины своих домов, засомневаются в правильности своего пути. Именно это время идеально подходит для изменений.

— Правильно ли я понял, вам не так важно, примет ли кто-то мой путь. Куда важнее для вас с моей помощью привлечь внимание к проблеме?

— Так и есть.

— Тогда самый главный вопрос, что с этого будут иметь лично я?

— Кроме помощи бесчисленному количеству людей? — поднял бровь Рамод, после чего тихо рассмеялся, увидев моё выражение лица. — Не беспокойтесь, я лишь пошутил. Оказав моей фракции помощь в столь запутанном деле, вы получите в этом городе друзей, на которых всегда можешь положиться. Кроме того, существуют техники, которые мы преподаем лишь узкому числу доверенных лиц. Думаю, вы достойны того, чтобы присоединиться к их числу.

— Теперь вы общаетесь на моем языке. — согласно хмыкнул я.

* * *

Вновь стоя перед очередным высшим, пускай и не практиком, я думал, что становление воином отнюдь не приблизило меня к уменьшению разницы между нашими силами.

Будучи лишь претендентом, я чувствовал всеподавляющую, сводящую с ума мощь того же Йонги Отрывателя черепов. Для меня это было подобно наблюдению за возвышающейся горой, чья вершина теряется где-то над облаками.

Став же воином, спасающий мой разум покров облаков исчез, позволив в полной мере оценить разделяющую нас пропасть.

Основатель Го был колоритной личностью. Сидящий на расшитом ковре могучий старик, одетый в оранжевые одежды монаха и толстое ожерелье из черных бусин на шее, был полностью лыс, но обладал великолепной, пышной белой бородой, чем-то делающим его похожим на Дамблдора. Не хватало лишь очков полумесяцев, чтобы завершить образ.

Также не улучшал ситуацию и давящий, осуждающий взгляд древнего монаха. Он не смотрел с раздражением или гневом. Нет, скорее, в его взгляде была усталость и разочарование, от чего подспудно хотелось опустить голову и извиниться за что-то, о чем даже сам не знал.

Я с силой поборол это чувство. Мне не за что было извиняться. Я старался жить так, чтобы не вредить никому, кто бы этого не заслуживал.

— Вот как, — звучный голос Основателя подвел итог моему рассказу, пока я перечислял всё то, что описал ранее Рамоду. — Это одновременно радостные и печальные новости. Но я смотрю, юный Рамод, ты так и не отбросил свои мысли? Иначе зачем бы ты стал приводить сюда это дитя?

Внутри я даже не обиделся за «дитё». Для сидящего перед нами существа мы все были детьми.

— Как и ожидалось от Основателя, — уважительно поклонился монах. — Я не могу спокойно жить, зная, что в моих силах можно что-то изменить к лучшему, ведь для торжества зла необходимо только одно условие, чтобы хорошие люди сидели сложа руки.

«Ты чё охренел, на моих глазах так нагло тырить мои же слова⁈»

— Всё такой же упрямый, как и в детстве, — чуть усмехнулся высший. — И как же его здесь нахождение поможет тебе и всем тем, кто следует твоим идеям?

«Наша фракция, наша фракция», — мысленно передразнил я, коса глянув на Рамода: «Видать, он как-то забыл сказать, что является главой одной из двух самых больших политических партий в этом городе»

— Вы же и сами чувствуете, Основатель! Он практик и совершенствующийся. Тот, кто не знал истинного пути, но от него не веет гнилью. Разве не этого ли мы так долго искали? Путь, что не будет нести вред миру. И кто знает, может в будущем все и вовсе перейдут на благословенный путь?

— Ты всегда умел хорошо складывать слова, дитя, — Рамод хотел что-то сказать, но Го остановил его лишь взглядом. — И я признаю, что путь этого ребёнка и впрямь безопасен для мира. Но ты слишком молод и неопытен, чтобы понять его истинную суть. Суть… кошмара.

«Вот мне и пришел конец». — успела мелькнуть заполошная мысль, пока разум судорожно искал, как сбежать, и не находил выхода.

— Не бойся, дитя, — к моему удивлению успокаивающе сказал Го. — Я вижу, ты и сам мало знаешь о том даре, что ты получил.

— Моя сила ищет способ попасть в этот мир, — осторожно заметил я, стараясь как можно аккуратнее подбирать слова. — Разве вас это не беспокоит?

— Мир далеко не беспомощен, дитя. А Кошмар далеко не самая ужасная стихия, несмотря на своё название и суть. В отличие от своих братьев и сестер, Кошмар в основном жаждет обоюдной связи с разумными. Пока существуют последние, существует и он сам. Связь же с миром идёт лишь фоном. Но отнюдь не это является проблемой.

— А что именно? — спросил я, уже подозревая ответ.

— Игра божественных и стихийных сил не имеет конца и края. Когда-то Кошмар был выкинут из этого мира и теперь он жаждет вернуться. Это не хорошо и не плохо, ведь это было раньше и будет после нас. Но его желанию противостоят другие силы. Их чемпионы найдут тебя и лишь тогда решится, займет ли Кошмар прежнее место в этом мире. Пока это так, ты представляешь опасность для всех, кто будет вокруг тебя.

Го прикрыл глаза, напряженно размышляя.

— Когда угроза звериной волны исчезнет, ты покинешь этот город, — слова Основателя заставили меня стиснуть зубы от разочарования. — Ты имеешь право приезжать в Денали время от времени, но находиться ты тут будешь не более одного-двух месяцев.

— Но Основатель…! — попытался было что-то возразить Рамод, но упругая волна силы заставила нас обоих покачнуться и замолчать.

— Передай войскам, чтобы собрались возле города, после чего двинулись на подмогу императорской армии. Их помощь может нам сильно пригодиться в отражении Безумной волны. Войска возглавит Шехар.

— Слушаюсь. — процедил сквозь зубы Рамод.

Если я правильно помнил, Шехар являлся одним из самых влиятельных монахов города, от чего о нём слышал даже я сам. И если мне надо было гадать, то готов был поставить на кон тарелку риса, именно он и был главой фракции старых порядков.

Очевидно, аудиенция закончилась, и мы в мертвой тишине двинулись прочь. Я шел прямо за Рамодом, мысленно кипя.

Общение с главой Гору расслабило меня. Я посчитал, что сильные мира сего не в состоянии увидеть или понять мою силу. Но теперь я подозревал, что не мог именно Йонга Гору, будучи просто чудовищно сильным варваром, а не образованным человеком.

Рамод привёл меня в свой кабинет, где я сел напротив него, не сводя с одного монаха пламенного взгляда.

— Прости меня, Художник, — Рамод встал в церемонной позу и очень, практически до земли, поклонился. — Во всем произошедшем есть лишь моя вина.

— Как будто извинения помогут, — ядовито фыркнул я. — Какого черта я покупал здесь такой дорогой особняк, если жить мне в нём запрещают? И это полностью твоя вина! К тому же, к чему эти извинения перед каким-то вшивым практиком, которого скоро собираются выкинуть из города?

— Не перед каким-то, — Рамод поднял голову и в его глазах горела стальная решимость. — Я извиняюсь перед избранником стихии. Перед человеком, которого выбрала стихия столь могущественная, что наш мир перед ней не более чем капля в море.

Рамод в ярости сжал кулак, и я впервые увидел, как его контролируемая маска трескается и сквозь неё проглядывает настоящая злость.

— Этот старик! Неужели он не понимает, что больше так продолжаться не может! Да, путь изоляционизма спасал нас все эти сотни лет после великой войны. Благословенные мастера были побеждены и почти полностью уничтожены. Мы последние останки тех, кто заботился о мире.

Я внимательно его слушал, никак не перебивая. Древняя история мира не освещалась даже в библиотеке Черного Лотоса. Так же её в принципе было не узнать.

— Но годы идут и мир меняется! Если мы не займем в нём своё место, то нас уничтожат, как и тех, первых мастеров. Но Го отказывается это понимать. Он считает, что если сидеть на берегу, то рано или поздно по реке проплывет труп твоего врага. Однако врагов слишком много, чтобы они все разом взяли и утонули.

Рамод вздохнул, успокаиваясь.

— Больше так продолжаться не может. Сейчас я это понял окончательно. Основатель застрял в старом мире, и он не в состоянии вести нас, как и прежде. Я долго терпел, но это была последняя капля. Мыслимое ли дело, прямо на моих глазах он отвернулся и выкинул избранника новой, сильной стихии. Если это не шанс, которого мы так долго ждали, то наступит ли он вообще?

— И что ты предлагаешь? Видят Небеса, пока что твои планы несут мне лишь один вред. — критично спросил я. Правда, в моем голосе был и интерес. Как-то плавно мы перешли с ним на ты.

— Пока что ничего, — окончательно успокоился монах. — Сейчас я отдам соответствующие приказы и уведомлю этого тугодума Шехара, что именно он нас поведет. Ты тоже можешь к нам присоединиться. Я установлю максимальную плату за услуги твоего отряда. Это всё ещё в моих силах.

— И к чему-то такая щедрость? — подозрительно уточнил я.

— Потому-что, Художник, когда мы спасем императорскую армию, я хочу попросить тебя об одной услуге. Я хочу, чтобы ты оказал честь и посвятил меня Кошмару.

В комнате наступила полная тишина.

Глава 19

— Нет, — мне не пришлось долго размышлять над своим ответом.

— Что⁈ — выражение лица монаха потеряло свой стоицизм и превратилось в довольно глупую маску. — Но почему⁈

— Кроме того факта, что ты желаешь вверить себя чему-то, что носит имя Кошмара? — едким тоном уточнил я, и не давая ему ответить, продолжил. — Также, ты даже и не подумал о проверке этой самой стихии на опасность. Ну и наконец, твои планы лично мне несут лишь проблемы. Я не желаю угадывать, как отреагирует ваш основатель, когда почувствует в тебе силу Кошмара. А он обязательно её почувствует! Делать врагом гребаного высшего это далеко от того, что я желаю!

— Но Художник, — монах яростно пытался что-то придумать, я же, глядя на него, чувствовал лишь отвращение. Слишком рано я записал монахов в «не-практиков». То, что ты не используешь некоторые из техник и называешь себя добром, отнюдь не значит, что это реально так. — Основатель не ограничивает нас. Если я захочу уйти из священного города, он не будет против. К тому же, как ты можешь так говорить? Ты же избранник своей стихии. Подумай, как она может отреагировать на твой отказ нести её власть?

— С Кошмаром мы уж как-нибудь сами разберёмся, — фыркнул я. — Это наше личное дело, между мной и им.

— Прошу меня извинить, — Рамод вернул часть самоконтроля и выдвинул куда более разумные предложения. — Я понимаю, что моя первая неудача настроила нас на неправильный лад, но позволь мне исправить свои ошибки. Как ты несомненно помнишь, я глава большой группы единомышленников, в число которых входят в том числе и монахи в ранге сил возвышенных. Это не говоря уже о той власти, что дает мне моя должность в администрации. Если тебя так огорчает необходимость продажи поместья, то как тебе идея, если я выплачу за него двойную сумму? Поверь, это очень хорошее предложение…

— Рамод, если ты не забыл, орда зверей приближается прямо к городу. И всякая минута, что мы здесь тратим на бесполезные разговоры, будет стоить очень дорого. — нейтрально заметил я и мы оба замолчали, понимая, к чему я веду.

— Хорошо, — вздохнул Рамод. — Я уважаю твое решение. И как было решено ранее, твоя помощь в будущем бою будет высоко оценена.

Кивнув друг другу, каждый из нас двинулся по своим делам.

Я не стал говорить, что была ещё одна причина моего отказа его посвящать. Я не верил, что слова Лилит о дармовой силе в случае посвящения правда. Как говорится, бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Позволив Кошмару прогонять через меня безумное количество сил, это несомненно окажет на меня влияние. И что-то мне подсказывало, касаться оно будет в том числе и психологического аспекта.

* * *

Звуки сражения разносились задолго до того момента, как мы добрались до сражающихся за свою жизнь останкам войск императора.

Как бы монахи не хотели сразу отправить помощь, тем не менее даже с практиками требуется время, чтобы все сходили за снаряжением, подготовились и наконец отправились. Не улучшало ситуацию и их нахождение за пределами города. Когда все наконец смогли выдвинуться прошло уже несколько часов, а ведь был ещё сам путь.

Несмотря на то, что возвышенные могли бежать в разы быстрее, они терпеливо ждали, пока куда более многочисленная группа воинов и совсем уж огромная претендентов их нагонит.

Выражение «Скорость армии определяется скоростью самого медленного её члена» была как никогда верна.

Никто из моего отряда не отступил и сразу же согласился прогуляться и помочь солдатам Хаэна. Единственный, кого мы решили оставить «дома» был Бэмби Первый.

Олененок был решительно возмущен подобной постановкой вопроса, но на этом настоял сам Баал, прекрасно понимающий всю опасность будущего столкновения. Он пообещал ему личные тренировки и Бэмби с неохотой согласился, оставшись сторожить поместье.

Возглавляющий армию Шехар взял лишь половину всех войск Денали, оставив вторую защищать город от внезапного нападения.

Самого Шехара я видел лишь издали. Это был сурового вида, одетый в черный нагрудник и шипастые наручи мужчина, имевший, как ни странно, довольно отдаленное сходство с монахом. Он имел короткую черную бороду, что плавно перетекала в монашескую лысину. В вооружении, как и большинство монахов, он предпочитал свои собственные руки.

Я не был удивлён, увидев среди отправившихся в бой возвышенных и Рамода. Последний нашелся поблизости от нашего отряда в окружении таких же, как и он сам, верных ему возвышенных.

И хоть Рамод делал вид, что он совершенно не обращает на нас внимания, я подозревал, что он отнюдь не отказался от своей идеи получить дополнительные силы. А ради этого ему следовало защитить свой возможный «мешочек с золотом».

Вслед за грохотом боя пришли хаотичные потоки ци. Став воином, я стал куда лучше чувствовать скрытую изнанку этого мира, и пришедшие «запахи», привели меня если не в ужас, то изрядно обеспокоили.

Безумная волна не просто так называлась. Она была буквально пропитана кровью, потом и абсолютным бесстрашием к своей или чужой смерти. Это было подобно океанскому приливу, что обрушивается на берег, не обращая внимания на живущих на нём смертных.

Стоило нам перевалиться через край холма, как все вопросы разом отпали перед открывшимся зрелищем.

Если изначально армия императора лишь отбивалась, и поэтому атака шла лишь с одной стороны, то теперь они окончательно завязли, отчего окружившие их обезумевшие звери штурмовали позиции со всех сторон.

Но даже в столь нерадостном положении я заметил, что во вред себе армия была разделена на две неравных половинки, каждая из которых сражалась сама по себе. Подобная глупость не могла остаться без последствий, от чего в «прореху» тут же устремлялись враги, что лишь вносило ещё большую сумятицу в происходящее.

— Построиться! — громкий крик командующего Шехара заставил всех спешно прийти в движение, переходя от походной колонны, в, своего рода, рассыпной строй.

Этому миру не было нужды учить, что такое плотный строй и та же фаланга. Каждый из практиков по своей природе был тем ещё индивидуалистом с довольно разнообразными и не стандартизированными навыками.

Тот же огненный шар мог иметь самую разную дальность, силу и даже эффекты, к примеру, продолжая гореть после попадания или взрываясь ярким взрывом.

По этой причине у местных в ходу была несколько иная тактика.

Растянувшись влево и вправо, монахи и заключившие с ними контракты совершенствующиеся, старались держать подальше друг от друга. В этом был смысл одновременно в том, чтобы не мешаться в бою, и одновременно, чтобы чья-то мощная атака забрала бы одного или нескольких бойцов, но никак не десятки сражающихся.

Конечно, от атак возвышенных и уж тем более высших это мало спасало, но солдаты ищут любые способы увеличить свои шансы на выживание. С теми же высшими шанс столкнуться очень невелик.

Особое место в подобном строю имели как раз и те же возвышенные. Находясь на совершенно ином уровне сил, каждый из них получал отдельный участок строя, за который он и отвечал.

Если на этом участке появился бы кто-то, кто был сильнее обычных воинов или претендентов, именно в его задачу входило с этим «кем-то» разобраться. В идеале, он должен был ещё и защитить тех, кто был вокруг него, но в реальных войнах практиков, за подобными мелочами возвышенные не следили, бросая техники направо и налево.

Мой отряд, как один из тех, кто имеет своих возвышенных, так и не получил прикрытия, но неподалеку был Рамод со своими людьми. И я даже порадовался, что он так и не отступил от своих планов.

Глядя на беснующихся вниз зверей, я внезапно переосмыслил своё решение поохотиться. Раз за разом увеличивая свой ранг и добиваясь того, чего хотел, невольно я слишком уверился в своей безопасности.

Я нервно рассмеялся, привлекая вопросительный взгляд Тошики, на что я пожал плечами, чем заработал ответную улыбку.

«Грёбанные непробиваемые терминаторы», — я встряхнулся, проверяя и так полный запас ци: «Трусить буду после битвы, если выживу. А сейчас от моего страха всё равно никакого толку!»

Тем временем море зверей заметило неладное. Всё больше и больше звериных голов поворачивалось в нашу сторону, издавая оглушительный рёв.

Их крик быстро нарастал, когда к ним присоединялись всё новые и новые «певцы». Стоило же этой зубодробительной «ноте» достичь какой-то особо высокой октавы, как все они сдвинулись с места и, набирая скорость понеслись к нам.

Земля под нашими ногами стала дрожать всё сильнее, так как большинство из мутантов уже давно превысили те размеры, что были уготованы им природой.

Здесь и сработало главное отличие монахов от практиков. У монахов практически не было дальнобойных атак. А это значило, что на одном месте мы войну не выиграем.

— Вперё-ё-ё-д! — рёв командующего заставил уже нас тронуться с места и лавиной покатиться на приближающихся тварей. Нечеловеческие ноги несли нас с огромной скоростью, а склон холма лишь добавлял прыти.

Оскаленные пасти становились всё больше, я же стиснул зубы изо всех сил, смотря лишь за тем, чтобы не споткнуться. Холм оказался далеко не таким ровным, как им показался поначалу, и был просто изрезан ходами каких-то проклятых сусликов.

Отвлекшись на бег и свои ноги, я невольно пропустил сам момент первого удара. Но его звук безошибочно привлёк моё внимание.

Становясь монахами, практики отнюдь не теряли связь со своим корнем духа и связанными с ним стихиями. Единственное, что менялось, это способ их использования. Так, монахи направляли стихии внутрь своего тела и усиления ударов.

Вот почему, вставая в боевые стойки и атакую бросающихся на них зверей, удары монахов окутывались множеством светящихся стихий. Огненные кулаки прожаривали и плавили попадающуюся им на пути плоть, а кулаки молний парализовали и выжигали всякие нервы в месте ударов.

Способ совершенствования монахов делал их воистину страшными противниками в ближнем бою. Направляя ци на усиление ударов, они с легкостью разбрасывали зверей, заставляя их искорёженные останки взлетать высоко в воздух, чтобы рухнуть на спину тех, кто был позади.

Но не всегда силы монахов хватало, от чего особо сильные мутанты прорывали их строй, сея смерть на каждом шагу.

Вылетевший на наши позиции огромный, четырёхметровый тур, склонив голову пробил торчавшей, как у оленя, связкой рогов сразу несколько монахов, заставив тех повиснуть на его покрытых мхом и лианами костях.

Хуже того, он явно не собирался останавливаться, мчась прямо на меня! И к своему стыду, я застыл. Я впервые оказался в столь масштабном сражении и оглушающие звуки вокруг заставили меня тупо смотреть на приближающуюся смерть.

В себя я пришел лишь когда передо мной танцующим движением встала соблазнительная спина Лилит, а затем она взмахнула трансформировавшейся лапой и гигантский тур развалился на два куска, окативших из-за инерции нас обоих парой литров крови.

— Не зевай, Создатель, — усмехнулась Лилит, чмокнув меня покрытыми кровью губами в столь же грязную щеку. — Иначе пропустишь самое веселье!

Её действие словно сбросило пелену, и я смог куда более связно оглядеть происходящее.

Один из стоящих слева от нас возвышенных монахов высоко подпрыгнул, оттолкнулся от воздуха и тут же оказался на спине какой-то здоровенной гориллы, дальней родственницы Кинг-конга. Последняя попыталась прихлопнуть козявку, но возвышенный с легкостью отбил удар, после чего опустил уже свой, покрытый камнем кулак на спину зверя.

Хлопнуло, хлюпнуло.

Горилла словно бы сдулась, после чего расплылась на земле, а из всех отверстий на её теле полилась кровь. Прислушавшись к ци, я содрогнулся.

Способ смерти гориллы напомнил мне двуличную практику святой инквизиции, которая любила «не проливать христианскую кровь». Ради этого инквизиторы и их слуги избивали людей тяжелыми дубинками, превращая их в мешки, наполненные кровью и раздробленными костями, которые уже затем отправлялись на костры.

Ведь не стоит огорчать Господа пролитой кровью.

Что-то подобное и провернул тот монах, начисто уничтожив все внутренности и кости своего врага.

С моих рук потекли чернила, когда я за пару мгновений сформировал технику и швырнул её в бесящую, летающую над нами птицу, что так любила стрелять бегающими по её перьям молниями. К нашему счастью её атаки были очень косыми, но на диво раздражающими.

Черная клякса взлетела в воздух, а заметившая опасность птица рванула в сторону. Миг и из тьмы вылетела морда тигра, заставившая птицу в страхе закричать, но было уже поздно. Сформировавшая половина тигра вместе птицей рухнули куда-то вниз.

Это не были полноценные существа, вроде Бэмби и уж тем более той же Лилит. Их время жизни ограничивалось парой минут, но этих минут хватало, чтобы забрать чью-то жизнь.

Постепенно наш фронт продвигался вперёд, уничтожая всех попадающихся зверей, тем самым помогая армии императора вырваться и окружения. Так что не было ничего удивительного, что в какой-то момент мы с ними встретились.

И рванувшая откуда-то сбоку Лиан чуть было не схлопотала от меня выстрел техникой в лицо.

— Хан⁈ А ты что тут делаешь⁈ — с оскорбительной легкостью девушка уклонилась от моей атаки и я с раздражением понял, что за те жалкие месяцы, что мы не виделись она все-таки умудрилась прорваться к возвышенной.

Хотелось громко закричать: «Почему она, а не я⁈», но я поборол этот порыв.

— Да вот решил обосноваться в Денали. Виды там потрясающие, да и люди сравнительно неплохие. Кто же знал, что выбирать надо вообще другую империю⁈

— Я бы на твоем месте не делала поспешных выводов, — с рук девушки слетел темно-серый туман, узкими струйками устремившийся ко всем зверям на его пути. Там, где он касался слабых зверей, они замертво падали на землю. — В Кайодзи ничуть не лучше. Надвигается война с Ульсаном и меня сюда отправили как раз по этому поводу.

— Стой, война? В смысле, война между империями? — перспектива подобного меня не на шутку напрягла. — А причём здесь тогда мы в Хаэне⁈

Когда в этом мире начинаются подобные войны, то на сцену выходят и древние монстры, для которых уничтожение городов является сущим пустяком.

— А зачем тебя сюда отправ… — начал было я, создавая целый заслон из черных существ, но Лиан меня перебила.

— Это сейчас не важно. Хан, ты должен быть осторожен. Помнишь нашу деревню? Здесь и… — что бы не хотела сказать Лиан, она тоже не успела, ведь моя спина вспыхнула болью, а волосы на затылке начали тлеть.

Мою голову резко дернуло в сторону, от чего шею прострелила боль, и что-то невероятно яркое промелькнуло рядом с моей головой и умчавшись вдаль, с силой взорвалось, осветив всё вокруг пронзительным желтым светом.

Чувствуя, черные мушки в глазах, я увидел руку Лиан, которой она отодвинула мою голову.

Развернувшись, я сглотнул.

Буквально в паре шагов от меня стояла ухмыляющаяся Лилит, но обе её руки, ноги и верхняя часть тела кроме головы была покрыта шипами и изменившейся мускулатурой.

Но стояла она не просто так, а удерживал на отросших когтях сияющее лезвие клинка, которое держала золотоволосая красавица, что прямо сейчас прожигала меня очень недружелюбным взглядом!

— Таймин… — хоть мы и не виделись несколько лет, но я безошибочно её узнал, как и она меня чуть раньше. И если бы не действия моих друзей, на этом наша встреча и закончилась бы.

Земля вздрогнула, когда рядом с Таймин из ниоткуда возникли ещё четверо возвышенных. И судя по их одинаковой форме, они были с ней.

Лилит прыгнула поближе ко мне, и то, что Лиан никуда не уходила тоже давало робкую надежду, но не сильно. Пятеро возвышенных против двоих с половиной наших — шансы мне совершенно не нравились. И вставшие рядом другие мои создания ничуть на эту арифметику не влияли.

— Хан-Хан-Хан, — несмотря на окружающий грохот тягучие слова красавицы слышались так, будто была полная тишина. — Почему-то я так и думала, что эта дурочка продолжит с тобой общаться. Но сегодня определенно мой день. Я просто невероятно рада тебя здесь встретить. Помнишь, что я сказала тебе в прошлый раз?

— Что мы расстанемся хорошими друзьями?

— Почти угадал, Хан. Ты всегда был остер на язык. Но нет, я сказала, что тебя убью. И прошедшие годы дадут этому обещанию лишь дополнительную перчинку.

Глава 20

— Так к чему спешить, Таймин? — отчаянно тянул я время, изо всех сил пытаясь найти выход. Но последнего как-то не находилось. — Что такое пара лет для нас, бессмертных? Жалкий миг, не стоящий даже упоминания. Ничего не будет стоить, встретиться, скажем, лет через десять, а в идеале сто…

— Заманчивая перспектива Хан, — весело засмеялась Таймин, смотря на меня жутким немигающим взглядом. Попутно она медленно надвигалась, пока её люди по команде начали обходить нас с двух сторон. — Но я не хочу затягивать наше воссоединение. Если ты добровольно позволишь себя убить, то я так и быть, не буду тебя даже долго мучить и убивать всех твоих друзей. Согласись, по сравнению с тем, как ты обошелся с моей деревней, это щедро.

— Таймин, хватит этого цирка! — Лиан с гневом смотрела на свою бывшую подругу. — Ты прекрасно знаешь, что то, что произошло тогда в деревне не было сделано специально!

— Ой, кто же это заговорил, — скучающе Таймин покачала пальчиком, с которого сорвался тонкий золотой луч, сделавший дырку в центре головы мутировавшего черного медведя. Судя по тому, как «мишка» продолжал ещё сучить ногами, ему сделали магическую лоботомию. — Шавка демонических практиков решила подать голос. Ваша наглость поражает воображение. После того, как Кайодзи взорвала шахту в королевстве Канда и устроила там хаос, вы решили прийти теперь и сюда?

— Наглая ложь! — мгновенно пришла в ярость Лиан. — Это сделали вы, чтобы Канда не поддерживала нас в возможной войне! Может быть мы и демонические практики, но мы не такие подлые лицемеры, как вы, Ульсанцы!

Я немного поморщился. Миры менялись, но политика оставалась всё той же. Произошедшая трагедия в Канде оказалась довольно значимым событием, чтобы о ней узнали по всему миру.

Я не знал, кто точно стоял за случившейся там катастрофой, так как обе империи самозабвенно обвиняли друг друга, но мне и не требовалось. Ещё давно, в детстве, я прочитал мудрые слова, которыми старался пользоваться всю свою жизнь.

Звучали они: «Ищи кому выгодно». Это выражение можно было использовать, начиная с собственной работы и заканчивая политикой.

Именно соотношение выгоды и потерь было решающим во взаимоотношениях государств. Никаким чувствам, порядочности и морали не было места в подобных «играх».

И подобный подход подсказывал мне, что уничтожение шахт, хаос и настраивание государства против Кайодзи уж точно не выгоден родине демонических мастеров.

— Но это даже хорошо, — Таймин крутанула в руке меч. — Сделаю два дела сразу. Расправлюсь с убийцей родичей и уберу шавку Кайодзи.

— Это так просто не оставят, — прошипела Лиан, готовясь к бою. — О твоем нападении узнают.

— Каком нападении? — улыбнулась золотоволосая девушка. — Представитель Кайодзи всего-то разорвали дикие звери. Никто и не узнает…

— Кое-кто всё же узнает, — в тот момент, когда я уже чувствовал летящие в меня золотые лучи Таймин, рядом с нами приземлилось сразу несколько сильных практиков.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, кто пришел к нам на помощь. И когда один из глав администрации Денали, Рамод, встал рядом со мной, я был ничуть не удивлён.

— Пожалуйста, возвращайтесь к сражению! — от концентрации возвышенных любая магическая тварь мгновенно превращалась в пыль, стоило ей приблизиться к нашему участку фронта. Постепенно звери и вовсе начали сторониться этого участка, понимая, что здесь их ждёт лишь смерть.

Я быстро огляделся. Вместе с Рамодом прибыло ещё четверо возвышенных, от чего нас стало шестеро против пяти. И судя по остановившейся и недовольной Таймин, этот момент не прошел незамеченным и для неё.

— Эй, монах, — один из практиков золотоволосой раздраженно поднял руку и указал на Рамода пальцем. — Это дело между нами и этими двумя собаками. Если не хочешь иметь проблем с сектой Золотой путь, не мешайся!

— Это земля Империи Хаэн, — мгновенно построжел Рамод вместе со своими бойцами. — И у Ульсана здесь нет власти.

— Синхван, успокойся, — разрядила ситуацию похлопавшая своего человека по плечу Таймин. — Мы же не хотим сражаться с нашими возможными союзниками, не так ли? Уважаемый, извините за это недоразумение. Понимаете, бой, все сильно нервничают.

— Конечно, госпожа, — закрыл конфликт Рамод, смотря как бросившая на меня многообещающий взгляд Таймин унеслась прочь. — Извините, дела. — последнее предназначалась уже мне, после чего ушел уже монах, оставив кипящего меня и недоумевающую Лиан.

«Чертов Рамод! Ах ты хитрый сукин сын!» — меня разрывали двойственные ощущения. Меня одновременно безмерно бесила та легкость, с которой он сделал меня должником, и я чувствовал огромное облегчение от того, что пятеро возвышенных не собирались разнести нас на кусочки.

— Лиан, какого хрена здесь твориться⁈ — развернулся я к единственному известному мне источнику информации. — Что это сумасшедшая сучка здесь делает⁈

— У меня те же вопросы насчет монахов, — прокричала Лиан. С уходом толпы возвышенных звери больше не чувствовали страха и рвались сюда, как и во все остальные места. — А она пришла сюда, чтобы влиться в свиту Шин Чан Ди!

— Это которая принцесса и наследница Хаэна?

— Она самая. И меня сюда отправили с той же целью. К слову, пошли, я тебя с ней познакомлю!

— А я смотрю у нашего с вами друга есть очень любопытные знакомства, — засмеялся Тошики и тихая Ссшиса ответила ему согласным кивком. — Высокопоставленные враги из самого Золотого пути. В Кайодзи это многого стоит.

Не слушая никаких оправданий, Хао потащила меня вглубь императорского войска и очень скоро перед нами встали сразу двое очень недружелюбных стражей, окинувших последовавшую за мной группу очень подозрительными взглядами.

— Пропустить! — резкий приказ и лишь нас двоих впустили внутрь построения, дав наконец полюбоваться на теоретически будущую императрицу.

— Лиан, где ты была? Что если бы мне здесь понадобилась бы помощь? — строгий взгляд наследницы упёрся в ничуть не дрогнувшую Хао, которая даже не стала делать вид, что виновата.

— Прости-прости, — от панибратского тона Лиан мои брови стремительно поползли вверх. — Смотри кого я нашла! Я о нём тебе рассказывала. Это тот самый Художник.

«Рассказывала? Почему Лиан столь вольготно себя чувствует в компании наследницы императора и почему во имя Бога риса она рассказывала ей обо мне⁈ В какую игру она играет?»

— Художник, значит? — сурово осмотрела меня Шин Чан Ди, после чего хмыкнула. — С твоих слов я ожидала чего-то более… впечатляющего.

— Рад с вами познакомиться, наследница…

— Императрица, — сверкнула глазами Шин, и я понял, что не стоит спорить. — Хоть я пока и не была коронована, но это произойдет, как только я вернусь в столицу.

— Конечно, Императрица. Признаться, я удивлён, что моя подруга оказалась столь приближена в вашей свите. Все-таки мы лишь относительно недавно с ней расстались…

— Она рассказывала, — понимающе кивнула наследница. — Когда эта битва закончится, мы ещё поговорим, а пока вернёмся к сражению.

Мы с Лиан покорно шагнули прочь. А тем временем окончательно разобравшаяся с препятствующими зверями коалиция монахов и армии императора начала двигаться в сторону Денали.

Пытающиеся остановить нас мутанты превентивно уничтожались. Слишком сильных тварей здесь было не много, а те, что все же достигли этого уровня сил, особо не стремились лезть на смерть, понимая, что расклад сил не в их пользу.

Двигаясь в составе свиты будущей императрицы, я не мог не заметить идущую чуть в стороне группу Таймин. Последняя не удостоила меня даже взглядом, хоть её сопровождающие бросали в мою сторону ненавидящие взгляды. Видимо, слова золотоволосой об убийстве её родственников, нашли у них живейший отклик.

— Слабый бой, — Баал презрительно цыкнул. — Толком даже не размялся.

Ранг воина более чем позволял бежать, говорить и не сбивать дыхание.

— Впереди будут ещё, — пожал плечами я. — Пока что мы встретились лишь с многочисленными и быстрыми разведчиками. Скоро же мы увидим тех, кто уничтожил армию императора.

— Создатель, не могли бы вы рассказать, что произошло между вами и той забавной совершенствующейся? — с любопытством спросила Лилит. — Она так хотела вас убить, хоть я и не чувствовала в ней истинной ненависти. Наоборот, ей даже было приятно встретить вас и Лиан, хоть она это и не показала.

— То есть она хотела меня убить просто потому что я когда-то прошелся по её чувству собственничества, да? — криво ухмыльнулся я. — Это куда больше похоже на ту Таймин, что я знал. История же, не сказать, чтобы очень веселая…

— Тупая мысль была оставить её в живых. — не замедлил поделиться своим невероятно ценным мнением Баал.

— Как будто у меня был выбор.

— Но вот что странно, — задумчивый тон Лилит привлёк к ней моё внимания. — Вы сказали, что уничтожили Безымянную, но так почему я её всё ещё чувствую?

Несколько секунд мы бежали молча, пока я пытался уложить эту информацию в своей голове.

— Повтори, пожалуйста, что ты только сказала, а? — устало попросил я, надеясь, что неправильно услышал первую версию.

— Я её чувствую, создатель. Да, след очень странный и практически неощутимый, но он всё ещё есть.

— Ты тоже его чувствуешь? — подозрительно повернулся я к Баалу.

— Нет. Кроме Лилит и Бэмби я ничего не чувствую.

— Но как это вообще возможно? — возмущенно рявкнул я, лихорадочно размышляя. — Я сделал всё, что только можно, чтобы убить её окончательно! Если и это не способно её прикончить, то как это вообще можно сделать? Что с ней не так?

— Создатель, вспомните, как и когда она была создана, — Лилит загадочно сверкнула глазами. — Безымянная появилась, как ваше первое полноценное создание. Да, вы этого не хотели, но так вышло. Возможно, сам Кошмар дал ей некий подарок, как первому творению своего избранника.

— Ну тогда он чертовски меня подставил, — пробурчал я. — Если она жива, то я даже боюсь представить, чем она занималась все эти годы. Если ей хватило полугода, чтобы уничтожить деревню и создать мне непримиримого врага, то теперь за моей головой и вовсе явиться пол мира!

— Как бы мне не было это неприятно признавать, может быть это не так, — мрачный голос Баала заставил меня взглянуть на него с надеждой. — Ты сильно изменился, Художник. Теперь ты уже не совсем тот, червь, что призвал меня тогда.

Заметив мой шокированный взгляд, Баал поспешил добавить.

— Я хотел сказать, что хоть ты всё ещё и вызываешь у меня омерзение, я уже почти не хочу тебя убить. Может быть, Безымянная тоже это почувствовала и поменяла своё мнение? И если ты так тщательно её уничтожил, то возможно потребовалось какое-то время, чтобы она возродилась.

— Хочешь сказать, что она появилась лишь недавно, поэтому нападения так и не было? — этот вариант мне понравился куда больше. — К тому же, — я начал развивать мысль. — На каком она тогда была уровне? Претендент? Пф-ф-ф! Только я уже в ранге воина. А ведь есть ещё ты Баал, Лилит, Ссшиса и Тошики. Даже Бэмби и тот имеет шансы с ней справиться.

Я заметно повеселел и хоть существование Безымянной всё ещё немного напрягало, я не думал, что это большая проблема.

В конце концов, что она может мне сделать?

* * *

— Вот значит, как? — темная комната с черепами освещалась лишь красным сиянием картины, напротив которой неподвижно сидел Йонга Гору по прозвищу Отрыватель черепов.

Прямо сейчас весь его клан и город пребывали в панике, готовясь к будущему нашествию обезумевших зверей, но Йонгу не беспокоили подобные мелочи.

Высший воитель был благодарен Небесам за идею принять того Художника.

Йонга почти сразу понял, что именно он видит перед собой. Родившись сразу после войны с благословенными мастерами, он отлично помнил столкновение стихий и их аватаров.

Хоть та война и не шла ни в какое сравнение с первой, но для и так истерзанного мира это был тяжелый удар.

В тот день сразу несколько стихий исчезли вместе со всеми своими последователями. Каналы за пределы мира в хаос были разорваны, а за оставшимися, лишившимися сил стихийниками начали охоту.

Но хоть некоторые стихии и победили, заняв место проигравших, всем было понятно, что новый статус-кво не вечен.

Когда-нибудь ушедшие стихии вернуться и вновь попробуют занять своё место.

Йонга помнил последователей Кошмара, поэтому он ничего не сделал стоявшему прямо перед ним избраннику стихии. Его глупый сын поверил в пафосную ложь, посчитав это очередной блажью, но Йонга просто не хотел вставать ни на чью сторону.

Стихии вечны. Миры меняются, а они остаются. Их проигрыш подобен ночи, а победа дню. Не бывает одного без другого, и они вечно сменяются.

Но если для стихий проигрыши безобидны, то вот для тех, кто сгорает в их столкновениях, совсем нет.

Тем не менее, Йонга был слишком умён, чтобы не получить с этого знакомства хоть что-то.

Спустя сотни лет найти действующие артефакты мастеров кошмара невероятно трудно, но Отрыватель черепов ещё помнил их пугающую силу и необычные свойства.

Именно последними Гору и решил воспользоваться и с самого начала он почувствовал благоприятное влияние на его корень духа. Та ци, что ему так не хватало для прорыва почти идеально для него подошла, ускоряя его рост.

И даже так Йонга продолжал чувствовать, что всё ещё медлит. Хоть картина и помогала ему, он ощущал, что внутри неё всё ещё скрыто ещё больше силы.

Ему потребовалось немало времени и сил, чтобы найти ту небольшую тусклую искру и напитать её достаточно, чтобы она начала откликаться. Он был в восторге, найдя секрет, о котором не знал даже сам создатель.

Совершенствование с большей, улучшенной картиной ускорилось ещё сильнее. Отставленные в сторону мечты о божественности вновь подняли голову.

В глазах сидевшего перед сияющей багровым картиной Йонги отражалась черная женская фигура, чьи волосы завораживающе развивались, словно конечности гигантского спрута.

* * *

Добравшись вместе с армией до Денали, Таймин, как одна из возвышенных, да ещё и командир целой группы сильных практиков, с легкостью получила несколько комнат, хоть город и был переполнен.

Синхван — ученик её старого учителя Ёну пытался её развеселить и отвлечь от тяжелых мыслей, искренне считая, что она горюет по прошлому, но это было не так.

Да, Таймин показала своим людям, которые души в ней не чаяли, что встреча с Ханом её невероятно огорчила, от чего они весь день пытались её развеселить, но внутри она скорее чувствовала растерянность.

Годы, что она провела в Золотом пути изрядно затуманили воспоминания о прошлом. За новой жизнью она давно забыла и родителей и того, кто был косвенно виноват в их смерти.

Она даже не пыталась его найти, чем Хан был бы изрядно раздосадован, учитывая сколько трудов он предпринял, чтобы его не нашли.

Но эта встреча всё изменила.

От Таймин не укрылось, что её бывшая подруга каким-то образом умудрилась тоже достичь точно такого же ранга, как и она сама.

Девушку изрядно бесило, что хоть они сейчас и были на одном ранге на втором уровне, но изначально Лиан начинала с куда более слабого уровня. Другими словами, она была лучше её!

То, что она связалась с проклятым Кайодзи был лишь вишенкой на торте.

А Хан?

Девушка помнила, что он не был даже практиком! А теперь он был в ранге воина? Что за шутка? И если бы только это. Девушка заметила, что готовые сражаться за Хана люди пришли отнюдь не с Лиан.

Откуда у жалкого воина, бывшего крестьянина взялось двое возвышенных⁈

Таймин пыталась вызвать в себе гнев к этому человеку, вспоминая деревню, но… эти дни были так далеки. А в новой жизни она поняла, какой ничтожной была в прошлом.

Стала бы она той, кем была сейчас, если бы события пошли иначе?

Таймин раздраженно вздохнула — все эти размышления изрядно её беспокоили. И она надеялась лишь, что со смертью их причины, они оставят её в покое.

Глава 21

Город встретил наше возвращение с большим облегчением. А прибытие вместе с нами ещё и остатков войск Императора заметно подняло боевой дух жителей. Даже полному дураку было очевидно, что чем больше воинов, тем выше шанс пережить будущую волну.

Однако, как бы это не было парадоксально, я был совершенно не уверен в этой простой концепции.

Весь путь люди принцессы и принца демонстративно держались как можно дальше друг от друга, кидая враждебные взгляды на оппонентов. Обе стороны прекрасно понимали, что как только угроза зверей окончится, придёт время решить, кому предстоит занять престол.

И зная практиков, мирно подобный вопрос скорее всего уладить не получится.

Прибытие в Денали лишь усилило это противостояние. Обе группы заняли противоположные стороны города, ревностно следя, чтобы никто из их противников даже не приближался к их владениям.

Дошло до того, что солдаты детей императора могли напасть среди белого дня на любого, кто показался бы им подозрительным. А так как в городе собралось немало опытных бойцов, то далеко не всегда такие стычки заканчивались победой именно солдат.

Изрядно обеспокоенные жители, слыша каждый час гремящие взрывы, буквально сходили с ума, не зная, что произойдет в следующую секунду. Сложившаяся ситуация была подобно пороховой бочке, к которой пока что просто забыли поднести фитиль.

Хотел бы я сказать, что меня всё происходящее не касалось, но тогда бы я нагло соврал. Знакомство с Лиан и последующая встреча с Шин Чан Ди автоматически приблизила меня к главной наследнице престола.

И, казалось бы, надо радоваться, вот только несмотря на своё законное положение и личную силу, Шин имела куда меньше вассалов, чем её братец. Тем не менее, после поражения армии Императора всё было уже не так однозначно. Желая покрасоваться и показать вассалам своей сестры силу, Джунг Чан Ди взял немало сильных совершенствующихся, что превратились в пепел под атакой Императора.

Да-да, я узнал от Лиан о причинах поражения армии Хаэна, и услышанное в очередной раз напомнило мне в каком мире я жил. Иногда я забывал, какими жадными до силы безумцами могут быть практики, но такие события вновь и вновь мне об этом напоминали.

К слову, о Лиан. Меня очень интересовало, каким образом у Хао получилось так легко втереться в доверие к этой холодной принцессе. Шин не выглядела как та, кто легко доверяет людям.

— Я ей рассказала о наших планах, — без обиняков призналась Лиан, смотря как я бессильно открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба. — И это сработало.

— Какую часть «держать в тайне наши планы» ты не поняла? — наконец пришел в себя я. — А что если она бы решила тебя предать и принять предложения Ульсана? О чем говорить, она может быть так и сделала, и ты теперь в смертельной опасности.

— Хан, — Лиан грустно вздохнула. — Я уже не та девочка, что ты когда-то учил. Я умею смотреть на людей и видеть, что у них «внутри». Шин чувствует себя в ловушке. Она словно загнанный зверь, чья лапа попала в капкан. Ей требовались союзники, но она была слишком подозрительна, чтобы подпустить их к себе. Я дала ей причину, по которой она смогла это сделать. В любом случае, я рассказала о тебе не так уж и много, поэтому можешь не беспокоиться.

Змееглазая внезапно ухмыльнулась.

— И самое забавное, что Таймин никогда не сможет так поступить, поэтому я в безопасности.

— Ну-ну, — с сомнением протянул я, но все же решил оставить тему, так как уже ничего нельзя было сделать. — И какой же у вас тогда план?

— Шин слишком слаба для того, чтобы упускать из рук любую помощь, — принялась описывать мне ситуацию Лиан. — Поэтому она хочет, как можно дольше пользоваться благосклонностью обеих сторон, как Ульсана, так и Кайодзи. Пока я буду рассказывать своим Наставникам о готовности Хаэна встать на их сторону, Шин будет заверять Таймин, что Хаэн несомненно верен именно Ульсану.

— Это очень опасная игра, — хмыкнул я. — В ваших же интересах, чтобы они об этом узнали, как можно позже.

— Выбора нет, — пожала плечами Лиан. — Мы возьмем у них обоих как можно больше ресурсов и артефактов, после чего начнём между ними лавировать. Потратив на нас часть средств, они будут вынуждены продолжать пытаться отбить их назад. Главное, продолжать давать им шанс победить.

* * *

— У вас очень уютно. — были первые слова Рамода, после того, как он вежливо поприветствовал меня и улыбающуюся ему Лилит. И хоть монах этого старался не показывать, но у меня сложилось ощущение, что его несколько беспокоила та приветливость, что демонстрировала ему Лилит.

Откровенно говоря, это меня тоже беспокоило. Хоть я ни словом не обмолвился, что я собирался сегодня делать, но Лилит откуда-то это знала.

— Я не буду вас больше беспокоить, господин, — поклонилась мне Лилит. — Желаю вам успеха.

Мы с Рамодом напряженно смотрели вслед порождению Кошмара.

Сделав знак рукой, я двинулся в сторону подвалов. Вернувшись в город, мы оба понимали, что долг стоит вернуть. И не было сомнений, какое решение выберет Рамод.

Кроме этого, не стоило забывать и о Таймин. В любую секунду в поместье могли ворваться её боевики и устроить тут ночь длинных ножей.

— Кто она? — наконец спросил монах, пока мы спускались вниз. — Её ци очень странная. Я не могу определить, к какой стихии её духовный корень предрасположен. Также, такое чувство, что самое её присутствие беспокоит.

— Она прямое порождение того, к чему ты так стремишься. Ещё не передумал?

— Она элементаль Кошмара? — выдохнул Рамод и я мысленно отметил, что с подобной точки зрения я её не рассматривал. А ведь в этом что-то было.

— В некотором роде, — согласился я. — Ты взял то, что я просил?

— Да, — Рамод встряхнул сумкой, что висела у него на плече. — Я попросил тюремщика выдать мне свои самый старые пыточные инструменты. Также соскрёб каменную крошку со стен тюремных камер. Для чего это? Требуется то, что они ощущали чью-то боль?

— Не так-то просто обратить прямое внимание стихии на кого-то или что-то, — объяснил я. — Вначале требуется создать специальные условия, подготавливающие саму площадку для призыва. Взятые тобой предметы важны не потому, что они причиняли кому-то боль и страдания. Дело совсем не в этом. Кошмар по своей природе — это порождение страха. Именно страх родитель этой стихии. В некотором роде, Кошмар можно рассматривать как более слабую стихию, ведь она появилась не с первыми из них…

Я сделал паузу, на что получил понимающий взгляд Рамода и искреннее желание, чтобы я продолжал.

—…Но это было бы заблуждением. В отличие от того же хаоса, что порождает псевдостихии, настоящие стихии не стремятся к взаимному уничтожению или полной победе. Скорее, это можно рассматривать как толкание локтями в тесной комнате.

— Прости, что прерываю, но ты так много знаешь о хаосе, — Рамод замялся. — Как много ты о нём знаешь?

— А к чему вопрос? — мы наконец достигли подвала и, приняв у рамода мешок, я начал расставлять принесенные им предметы по всем четырём углам. Каменную пыль же я принялся разбрасывать по всему полу, стремясь покрыть как можно большую площадь. — В чём-то меня подозреваешь?

— Нет-нет, — спокойно отклонил мою претензию Рамод. — Основатель научил нас, как чувствовать хаос. В тебе его нет. Наш мир очень защищенное место от любых внешних изменений. С одной стороны, это хорошо, с другой же, мы очень мало знаем о том, что происходит там, снаружи. Мне было просто любопытно.

— Я и сам не так уж и много знаю, — честно ответил я. — Знаю лишь, что кружащиеся внутри хаоса планеты оказывают на него постоянное влияние, от чего он меняется и порождает различных недружелюбных сущностей. А так как влияние очень сильно зависит от эмоций жителей всех тех миров, то и сущности частенько имеют прямую зависимость с эмоциями.

— Это к тому, что Кошмар очень сильно похож на хаос?

— Точно, как говорится, яблочко от яблони. Но даже так Кошмар — это все же стихия, а не хаос. — последнее я сказала с неожиданной, даже для самого себя, горячностью.

— Понимаю, — Рамод неопределенно покачал пальцами. — Иногда я задумываюсь, что там, за пределами нашего мира. Основатель сказал, что мастера прошлого имели доказательства того, что там тоже есть жизнь. Как они живут? Победили ли они войны и человеческую глупость? Есть ли там вообще люди? Быть может, лишь мы здесь являемся злыми, пока весь остальной мир давно пришел к добру?

— Я бы не был так уверен, — криво ухмыльнулся я. — Плохой путь самый простой. Укради, отними, обмани, убей. Зачем думать и договариваться, когда можно использовать силу и взять всё так? Сила ведь абсолютный аргумент, не так ли?

— Нам она требуется для дела добра! — мгновенно напрягся рамод, поняв в чей огород этот камень. — будь у нас возможность сделать это бескровно, я бы первый согласился.

— Конечно-конечно. Как же может быть иначе…

Мне хотелось, чтобы после всей этой лекции Рамод отказался бы от дальнейшего, но он молчал, что принуждало меня продолжить «роспись зала».

Мешок показал дно, и вся каменная пыль заняла своё место. Теперь настал черед потолка и стен.

Краска хлынула с моих рук и несколько струйками потекла к стенам, а затем перетекла на потолок. Свет закрепленных на стенах кристаллов задрожал и начал мерцать в тот момент, как мимо них проплывала стихия Кошмара.

Покрыв стены, я начал творить искусство.

Вертя головой Рамод расширенными глазами смотрел, как черные стены постепенно меняли свой цвет, обзаводясь новыми цветами и обликом.

Там, где была лишь чернота, появлялись образы. И каждый из последних заставлял Рамода всё сильнее напрягаться.

Где-то это была человеческие лица, но одного взгляда на них хватало, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Деформированные, с жуткими улыбками и нехорошими глазами — они застыли на той границе, между реальностью и сном. Ровно там, где начинаются кошмары.

Но больше всего было разнообразных чудовищ. Приземистые и длинные, с острыми зубами и без, с одной головой или несколькими. Они были разными, но в то же время едиными.

Каждый из них, воплотись он в реальность, воплощал бы какой-то кошмар.

Инсектофобы увидели бы среди них отвратительных насекомых, так и норовящих забраться им под кожу, чтобы отложить мерзких личинок. Трипофобы остановились бы на гноящихся нарывах некоторых существ, чья кожа пестрела круглыми дырами и сочащимися отверстиями.

Была здесь даже педофобия — боязнь маленьких детей. И я готов был поклясться, что Рамод повел плечами, словно от холода, когда увидел перекрученных в длинных пуповинах кровавых младенцев.

Но если раньше монах чувствовал скорее неудобство, но в тот момент, как мои творения ожили, он почувствовал настоящий страх.

— Добро пожаловать в преддверии того, к чему мы решили обратиться, — мой голос заставил его немного подпрыгнуть.

Мы оба чувствовали это. Воздух вокруг словно бы изменился, стал тяжелее, от чего каждый вдох делался с трудом. Ухмыляющиеся и корчащие рожи картины плыли и менялись, трансформируясь так, как я им не приказывал.

Моя подготовка была завершена, ведь я привлёк пассивное внимание Стихии.

— Подойди и встань на колено. — странная картина для местных, возвышенный, преклоняющий колено для воина. Но Рамод никак не показал, что его это хоть как-то задело.

Не сомневался и я когда положил ладонь на его голову и сосредоточился.

— О великий Кошмар, взываю к тебе. Обрати же свой взгляд на этот мир. Войди в него и дай же жаждущим свою суть. Да обрящут ищущие, да получат они то, чего так жаждут!

Во вложенных в меня знаниях не было точного способа призыва. Скорее, это были примерные наметки того, что я должен был сделать. Но как только я начал говорить, как слова сами начали складываться в предложения.

В тот момент, как последнее слово слетело с моих губ, как я и Рамод застыли, не в силах пошевелить и пальцем. Наши глаза расширились так сильно, что мышцы свело судорогой, а по щекам потекла кровь. Зрачки метались, как бешенные, но мы ничего не видели, кроме раскрывшегося перед нами во всей своей полноте Кошмара.

Мир пропал и теперь всюду, куда бы не обратили свой взгляд, был лишь постоянно меняющийся, не стоящий на месте пейзаж. Он менялся ежесекундно, но если сосредоточиться, то он замедлялся, позволяя увидеть то, что он показывал в полной мере.

Страх пропал и я с интересом смотрел, как маленький мальчик плачет в грязном доме, ежесекундно боясь своего пьяного отца. Он сжимал потасканную игрушку так сильно, будто она была самым дорогим существом на белом свете.

Кто-то скажет, что эта картина была ничем не примечательной, если бы этот мальчик не обладал четырьмя глазами, был синего цвета, а его дом был стальной коробкой на самой настоящей космической станции, вертящейся вокруг коричневой планеты.

Другая же картина, которая вновь привлекла моё внимание, показывала страх кого-то, кто мог повелевать народами. Его сон был неопрятным и тусклым, но в отличие от мальца его кошмары приходили вспышками.

Я видел морды каких-то разодетых дворян или чиновников, плетущих интриги и смеющиеся за тем, как автор сна погибал или мучился под пытками.

Не трудно было понять, что было вокруг.

Бедный или богатый, сильный или слабый — все они питали кошмары, ведь все они испытывали страхи.

И здесь была странность, так как я почему-то не боялся.

Я повернул голову и увидел висящего рядом со мной Рамода, хоть я всё ещё чувствовал свою руку на его голове.

Лицо монаха было искажено смесью ужаса и восторга. Он плакал и смеялся, не в силах принять Правду, что на него обрушилась.

Но я по какой-то причине чувствовал себя здесь как дома, в безопасности.

Не успел я как следует обдумать эту мысль, как что-то потянуло меня за спину назад и мир кошмаров схлопнулся, оставив нас в подвале.

Я почему-то ничуть не удивился, осознав, что нарисованные мной в подвале картины теперь мне почти не подчиняются. После того, как их коснулась сама стихия они стали чем-то большим.

Я с силой подхватил безвольно сидящего на коленях Рамода и повел его прочь из комнаты, так как мне совсем не нравились взгляды, что бросали на него сотворённые мной ужасы.

Лишь закрыв дверь, я чуть выдохнул.

— Это… это… — Шептал Рамод, ухватившись за моё плечо и пытаясь встать. Я помог ему подняться.

— Это было поразительно, — все же подобрал он слова. Его ищущий взгляд остановился на мне и к моему удивлению Рамод глубоко поклонился. — Спасибо вам, Избранный, за ваш дар.

— Мы же вроде договорились быть на «ты»? — с подозрением уточнил я и монах поспешил подкрепить мои подозрения.

— Нет, как можно. Теперь я знаю, кто вы, и какое место занимаете в планах Кошмара. Я буду служить. Во славу Его.

— Да-а-а-а, — многозначительно протянул я. — Понятно…

«Мозги ему сварили буквально в крутую».

Подняв ладонь вверх, Рамод выпустил ци. Я уже видел его силу раньше. Он имел древесный корень и хоть из-за его монашеского пути, техники были сильно ограничены, но даже так он мог создавать растительность, пусть и лишь возле себя.

Но то, что выросло у него на руке, выглядело совсем иначе. Серо-красный цвет бонсая, будто предупреждал держаться от него подальше. Покрытые острыми шипами ветки и даже листья жаждали крови глупца, решившего до них дотронуться. Изломанный, неровный ствол «деревца» лишь подтверждал уже увиденное.

Прислушавшись к ци монаха я наконец понял, чем было «благословение» Кошмара. В отличие от меня, получившего куда более чистое проявление стихии, у Рамода Кошмар добавил, своего рода, модификатор к уже существующей.

Даже для моих чувств монах стал сильнее. Осталось посмотреть, как это скажется в дальнейшем.

Но самое главное, я чувствовал изменения и внутри себя. Рядом с пучком связей Лилит, Баала и Бэмби появилась ещё одна, стоявшая чуть в стороне. От неё к моему корню духа вела тоненькая струйка силы, постоянно меня усиливающая.

И хоть я всё ещё считал плохой идеей делать больше последователей Кошмара, меня не отпускал один вопрос.

Насколько сильнее я стану если молящихся станет, к примеру… Сто? Или тысяча?

Глава 22

— Я надеялся, что этот день наступит попозже, — вздохнул я, смотря на стекающиеся к городу группы зверей. Пока что их было мало, так как они были разведчиками, но их численность стремительно росла. — Эх, когда уже я смогу просто жить в своё удовольствие?

— Не печалься, Создатель, — ласково погладила меня по голове Лилит. И честно говоря, это было приятно. — Подумай, согласился бы ты обменять всё, что ты получил здесь, на возможность вернуться туда, откуда тебя забрал Кошмар?

Я уже открыл было рот, чтобы ответить «да», однако что-то меня остановило. На моей руке по желанию появился маленький черный шарик, что начал неторопливо крутиться на одном месте.

Согласился бы я отказаться от магии, позволяющей мне создавать живых, верных мне разумных существ и многое другое?

— В этом и смысл, создатель, — Лилит многозначительно улыбнулась, как мне показалось, слишком большим числом зубов, чем предполагалось иметь людям. — Стихиям нет смысла принуждать. Перед ними открыты дверей бесчисленного числа миров. Им ничего не стоит найти тех, кто искренне хочет изменить свою жизнь.

— Но я ничего такого не просил. — возмутился я.

— Я бы не была так уверена. Кто знает, может в глубине души ты чувствовал, что в своем мире ты упёрся в потолок? Ты жаждал большего, но не мог этого получить. Кошмар видит нас куда глубже, чем это делаем даже мы сами.

Я оставил её слова без ответа, повернувшись в сторону ширившегося звериного прилива.

Первые из прибывших к Денали зверей в бессмысленной жестокости неслись прямо на стены и тут же погибали под от техник и ударов защитников, не нанося последним никакого вреда.

Но в какой-то момент мутанты начали останавливаться и ждать. И чем больше они ждали, тем плотнее они становились.

Что-то подобное мы наблюдали в тот раз, когда высвобождали императорскую армию, но тогда мы смогли сбежать до того, как процесс был завершен. Теперь бежать было некуда.

Немного стоит остановиться и на стенах. Большая часть Денали была построена на и внутри горы, но значительная часть города имела территорию и у основания хребта Танбет.

Всего на равнине было построено ровно три кольца стен, каждый последующий из которых был выше предыдущего. Это позволяло стрелкам четко видеть цель, даже если одна или две стены пали бы под ударами захватчиков.

А ведь кроме них имелись и внутренние укрепления, построенные уже на и внутри горы.

Если смотреть с точки зрения обороняющихся, то левая половина стен отошла прямиком принцу и его людям, в то время как правая осталась за принцессой. Не трудно догадаться, что я также стоял на правой стороне, пускай и не в свите Шин Чан Ди. Подобной чести удостоились лишь Лиан с Таймин, что, если честно, добавляло мне немного спокойствия. Я хотя бы знал, где эта психованная сука и её люди находятся.

Погода стояла пасмурная. Дождь, вероятнее всего, не ожидался, но солнышко нам тоже сегодня не предстояло увидеть. Я бы назвал эту погоду «московский день». То есть серый день, обладающий сразу несколькими уровнями закрывающих небо туч.

Стены буквально полнились от застывших на них монахов и совершенствующихся. Обычных людей на них не было вовсе. В той мясорубке, что ожидалась, от них всё равно не было никакого проку.

— Летят! — самые дальнозоркие из практиков заметили неладное и предупреждение прокатилось по рядам защитников.

Я тоже впился взглядом в чернеющий от копошащихся тел гаризонт, пытаясь увидеть предполагаемую угрозу. И скоро у меня это получилось.

Вначале это было похоже на отдаленную, грозовую тучу, но очень быстро стало понятно, что эта «туча» движется слишком неправильно, ещё и против ветра.

Я облизал внезапно пересохшие губы. Неделю назад нам приходилось уничтожать летучие отряды зверей, спасая беженцев. Тогда мне казалось, что мы сражаемся с настоящим легионом тварей. Но лишь теперь я понял, почему даже у высокомерных совершенствующихся тряслись поджилки при мысли о Безумных волнах.

Какой смысл во всей твоей силе, если она конечна? Сколько бы ты не уничтожал зверей их не становится меньше. Бесконечная волна мяса, которой нет конца и края.

Туча становилась всё больше и больше, и так как Солнце было с их стороны, то в какой-то момент мы все оказались в тени.

— Учитель, как же их много! — молодой практик в ужасе повернулся к своему более опытному наставнику. — Как мы можем сражаться⁈ Их крылья закрыли Солнце! — мальцу было не больше восемнадцати — двадцати лет, и он заметно дрожал.

— Ничего страшного, — мой голос привлёк всеобщее внимание. Как оказалось, слова парня услышали многое. — Если они закроют нам Солнце, будем драться в тени.

Несколько секунд все ошеломленно молчали, пытаясь осознать услышанное, после чего послышались новые и новые смешки, что постепенно сплелись в непрекращающийся хохот.

Тем, кто не услышал, передавали стоявшие рядом бойцы, от чего шутка стремительно неслась во все стороны, давая столь нужную в этой ситуации бодрость духа.

Улыбался и я, размышляя над тем, что осталось использовать марку «Это Спарта!», чтобы окончательно превратиться в Царя Леонида.

Но веселье недолго играло на стене, ведь следующими за тенью пришли звериные крики. Карканье, визг, стоны и щелчки — летающие монстры создавали неразборчивую какофонию, столь громкую, что звенело в ушах.

Они становились всё ближе, когда я и остальные совершенствующиеся получили отмашку открыть огонь.

Сотни ярких вспышек, камней, деревьев, водяных шаров и электрических разрядов полетели вверх и начали свою жатву. Техники летели, не переставая убивать зачастую больше чем одну тварь, так плотно они летели. Этому же способствовала и куда менее плотная шкура у летающих зверей.

Тварей разрывало, взрывало, поджаривало и замораживало. Их горящие и обледеневшие куски щедро засеивали поле перед городом, но монстров ничуть не волновали потери, ведь по сравнению с их численностью это была капля в море.

Наше противостояние было похоже на тот последний бой, что дало Сопротивление в Матрице, когда они пытались шквальным огнем остановить бесконечный поток роботов.

Хотелось надеяться, что нам повезет больше.

Сам же я выбрал немного другой путь. Порожденные мной хищные птицы мелькали между вражескими монстрами, сея между ними склоки и раздор, провоцируя схватки. Они толкали и сталкивали зверей, принуждая их к взаимным конфликтам, от чего их потасовка ширилась и препятствовала продвижению остальных тварей.

И здесь, казалось бы, следовало применить какие-нибудь мощные площадные техники, чтобы разом накрыть всех эти монстров, но практики почему-то медлили, не делая то, что прямо напрашивалось.

Причина же промедления была проста — магические твари из их названия поголовно обладали ци. И если поодиночке они были слабы, то объединяясь в орды, они формировали пассивное поле, что дестабилизировало и ломало сложные техники.

Да, это поле можно было пересилить, если влить ещё больше ци, но в таком случае практиков можно было бы взять голыми руками.

Взрывы техник гремели всё ближе и ближе, пока черное покрывало из кожистых крыльев, перьев, когтей и клювов не обрушилось на стены, от чего битва закружилась с новой силой.

Если в свой первый полноценный бой я растерялся и чуть было не погиб, то теперь я действовал уже намного более четко.

Вероятно, вытянувшие в мою сторону когти твари очень удивились, когда на их пути выросли шипастые стены, образовавший надо мной купол, в который они на всём ходу и воткнулись. Следом за ними к куче-мале присоединялись новые и новые твари.

С рёвом черная краска вспыхнула огнём и вверх потянулись струйки пепла. Лежащие словно на сковородке, немногие из монстров успели сбежать.

Я взмахнул рукой и сбросил ещё шевелящиеся тушки вниз со стены и приготовился принимать новых гостей.

Мне было прекрасно известны свои сильные и слабые стороны. В ближнем бою я был бы легкой добычей, но на расстоянии я мог дать фору даже опытным практикам за счёт изменчивости своих техник.

Если же какой-то из зверей и успевал проскользнуть сквозь растущие тут и там шипастые «отбойники», то его тут же встречала радостная Лилит, которая немного скучала, пока я усердно трудился.

А вот кому было и впрямь весело, так это Баалу.

Гравитация, как много в этом слове, особенно если ты летаешь, и кто-то способен по щелчку пальцев увеличить твой вес в несколько раз на высоте в пару сотен метров.

Стоял лишь треск костей, когда монстры сыпались вниз, словно из рога изобилия.

Простота того, как наш отряд уничтожал зверей, могла бы ввести в заблуждение. Казалось бы, ничего сложного. Но для многих других, обычных практиков и монахов всё было далеко не так просто.

Десять минут боя постепенно стали получасом, а затем плавно трансформировались и в час. Те, кто не экономил ци, обессиленные становились добычей тех, кого они в обычной ситуации уничтожали бы с легкостью.

А даже если ты и экономил, но часовой бой — это не то, что легко можно преодолеть.

Этим и были ужасны звериные волны — они побеждали не только грубой силой, но и тактикой выматывания.

Самые сильные и могущественные звери ещё даже не подошли, а людям уже приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы удержать фронт.

Даже я, получая постоянную подпитку от убийств от своих созданий и то чувствовал усталость. Мельтешащие вокруг твари сливались в единый фон, от чего глаз замыливался и ты то и дело делал ошибки.

Меня чуть было не располосовала от пупка до горла какая-то помесь летучей мыши и Бэтмена. Если бы не Лилит, то не факт, что я ещё был бы жив. Выживаемость практиков невероятна, но превращение в распотрошенную рыбу может доконать даже их.

Вспышка фиолетового заставила меня чуть прийти в себя. Покачнувшись, я прищурил глаза и в удивлении смотрел на поднимающегося в небо Баала.

Воздух вокруг «бога» содрогался от пробегающих по нему волн фиолетового. Всё, что попадало в радиус его сил, сминалось и взрывалось кровавым дождём, который не только не падал вниз, но и закручивался тонкими круговыми линиями, чем-то напоминающими силовые линии магнитного поля.

Я прислушался к нашей связи и с приятной неожиданностью обнаружил, что Баал пытается совершить прорыв.

Однако время шло, а процесс начал замедляться. И самое ужасное, я не чувствовал, что у него получается!

— Он не справляется! — крикнула Лилит, перекрикивая вой зверей. На её лице не было и тени обычной улыбки. Она была и впрямь обеспокоена. — Надо ему помочь!

— Как⁈ — как бы я не хотел этого сделать, у меня не было никаких идей с чего начать.

Не говоря больше ни слова, Лилит бросилась вперёд, от чего преграждающие ей дорогу монстры оказались разрезаны на ровные дольки её когтями.

Прыжок и она словно муха в сиропе вошла в гравитационное поле Баала. Медленно и с усилием она вытянула в его сторону руку и замерла.

— Твою ж мать! — выругался я, лихорадочно пытаясь придумать, что можно сделать. В голове сразу замелькали причины провала прорыва.

Одной из основных причин считалась нехватка запасенной энергии, но немаловажным была и уверенность практика в том, что он сумеет это сделать.

Малейшие сомнения могли оказать очень неприятную услугу.

Я натянул связывающую нас линию и прислушался к бурлящей внутри Баала энергии. И будь я проклят, если у него не было её достаточно! Он накопил столько, что этого точно должно было хватить. Он буквально лопался от того, как её было много.

Значит, проблема была в его уверенности. Я стиснул зубы, догадываясь из-за чего весь сыр бор.

С появлением Лилит, Баал оказался выкинут на второе место. Если та же Ссшиса была рабыней и воспринималась им, как живой предмет, то вот Лилит не упускала ни единого случая, показать между ними разницу.

Вот почему Баал тренировался, как сумасшедший. Но изъедающая его неуверенность и страх провалиться являются ровно тем, что не должен чувствовать практик.

Будучи одним из самых высокомерных существ, что я вообще знал, Баал ни с кем не делился своими переживаниями. Он гордо нёс их в себе и теперь должен был пожать последствия своих решений.

Изначально я думал, что надо как-то отправить ему недостающую энергию, как было в моем прорыве на воина, но теперь я знал, что должен сделать.

«Баал», — мысленная связь дрожала и была нечеткой, но я знал, что он меня слышит: «Послушай меня».

«Почему она помогает мне⁈» — ворвались в мою голову заполненные гневом и разочарованием в себе мысли Баала: «Все эти месяцы она ни во что меня не ставила! Показывала, что я лишь грязь и не достоин быть в твоей компании! Так почему она сейчас мне помогает⁈»

«Потому что ей и мне не всё равно», — резко прервал его самоуничижение и панику я: «Да, между вами был конфликт и не один. Но она никогда не желала тебе смерти или провала. Её подначки и критика должны были побудить тебя расти. И смотри как это сработало! Ты уже почти совершенствующийся, как и она сама!»

«Создатель прав», — мягкий голос Лилит раздался с небольшой задержкой: «Мы все создания нашего господина. И мы должны держаться вместе».

«Какой в этом смысл?» — пришел бессильный ответ: «Я уже чувствую, что проиграл. Ещё немного и откат от неудачи изорвёт меня на куски. Даже если я выживу, то позавидую мертвым…»

«А ну соберись тряпка!» — взревел я, в ярости круша потоками краски любую тварь, что приближалась к моему участку стены: «Не ты ли всегда говорил, что ты Бог⁈ Да сейчас ты слаб и жалок. Но ведь когда-то ты уже стал богом! Так неужели ты сдашься и позволишь себе проиграть по столь дерьмовому поводу⁈ Тебя зовут Баал, черт возьми!»

Я не замечал, но постепенно распадающееся гравитационное поле окрепло и набирало силу. Я ещё что-то кричал в запале, но сомневаюсь, что Баал меня уже слышал.

«А теперь возьми себя в руки и трахни всю эту…» — и не успел я закончить, как он всё-таки сделал это. Баал совершил прорыв.

БУ-У-У-УМ!

От его фигуры во все стороны рванул фиолетовый свет, но в отличие от прошлого раза никто не пострадал. Точнее, так показалось поначалу.

Летящие вниз звери с удивлением поняли, что как бы они не махали крыльями, то не могли сдвинуться с места. Хуже того, постепенно их куда-то сдувало.

Издавая возмущенные и панические крики тысячи летающих монстров неслись в сторону небольшой фиолетовой сферы, застывшей над головой Баала.

Впечатываясь друг в друга, монстры начали покрывать эту сферу, уплотняя её слой за слоем. Постепенно давление росло и те, кто был ближе всего к ядру, перемалывались в пасту, что и вовсе уплотнялась в твердое вещество.

Однако гравитация была отнюдь не всем, чем владел Баал, ведь он, как и все мы, был связан с Кошмаром.

Огромный шар плоти задрожал и пошел волнами, издающими басовитое гудение, заставившее некоторые зверей перестать махать крыльями и послушно полететь прямо ему навстречу, чтобы добровольно отдать ему свою плоть.

Но если шар так повлиял на тех, кто был ближе всего, то летящие подальше звери настолько испугались, что пришли в себя, сбросив цепи безумия.

Уже позже стало ясно, что волна и так себя почти исчерпала и скоро должна была уйти, но прорыв Баала стал последней каплей, от чего остатки «стаи» полетели прочь.

Очнувшийся Баал под одобрительные крики выживших полетел обратно к стене.

Я же хоть и тоже был рад, совсем другими глазами осмотрел стену. И увиденное мне совсем не понравилось. Да, в этот раз мы победили. Но победа далась нам тяжелой ценой. Всюду валялись растерзанные трупы практиков и монахов. Трупы зверей постоянно сбрасывали вниз, но не всегда это успевали сделать, из-за чего вся стена была ими покрыта.

А ведь это была лишь разминка перед настоящим действом.

Впрочем, мы выбили себе отсрочку в пару тройку дней. А значит, мы ещё поживем.

Глава 23

Приземлившийся Баал медленно двинулся в нашу сторону, пока окружающие его практики громко выражали восторг его навыками.

Уставшие и измученные, для них «выход» Баала стал настоящим праздником. Произойди что-то подобное в начале сражения, это бы никак не сказалось на волне зверей, но после их потерь, появление сферы из плоти стало последней каплей.

Я бросил быстрый взгляд за пределы стен, где в воздухе продолжал висеть огромный, испускающий фиолетовое свечение темно красный пульсирующий шар.

Любой прорыв практика — это уникальное событие, создающий совершенно особенный тип ци. Большинство боевых практиков предпочитают этим не заморачиваться, так как поймать момент сражения на прорыв почти невозможно, а вот алхимики и артефакторы вполне себе пользуются возможностью создавать шедевры.

— Поздравляю с новым рангом, как ощущения? — с любопытством спросил я у Баала.

— Это… странно, — признался «бог», после чего неожиданно чуть-чуть наклонил голову сначала мне, а потом и Лили.

Это нельзя было назвать полноценным поклоном, но для высокомерного Баала даже подобный знак был поистине удивительным.

— Я благодарю вас за помощь, — сухо сказал мужчина. — Я этого никогда не забу…

— Брат, не будь таким занудой! — Баал успел лишь дернуться, но это ничуть не помогло ему увернуться от объятий Лилит. Все же сила «демоницы» была в большей степени основана на собственном теле, от чего в скорости движений она превосходила возвысившегося Баала.

Раздраженный «бог» попытался вырваться, но осознав, что у него это получится лишь с применением серьезной силы, был вынужден сдаться.

— Отпусти меня! — приказал Баал. — И не смей называть меня братом. У нас нет никакого родства.

— Не стоит благодарности, — ухмыльнулся я. — И если Лилит твоя сестра, то я…

— Не смей…

— Твой батя. А поэтому можешь звать меня отцом…

— Лучше сдохнуть. — мгновенный ответ заставил меня подавиться хохотом.

Пришедшее облегчение от того, что бой закончился, и мы все были живы, ударили долгим и непрекращающимся смехом.

— Вижу, ты тоже получил один уровень? — нейтрально обратился ко мне Баал, когда Лилит неохотно его все же отпустила. — Как и ты, еретик? Я надеялся, что ты все-таки здесь умрешь.

— Трал приглядывает за мной, — довольно заявил обладатель второго уровня ранга воина Тошики. — Но что дальше? Так и будем стоять здесь на стене? Или пойдем домой?

— Нападений, скорее всего, в ближайшее время не будет, — я задумался. — Но так просто уйти тоже не выйдет. Где там отвечающий за эту часть стены монах?

* * *

Нападение крылатых тварей дорого стоило защитникам Денали. Погибло множество храбрых практиков и монахов, решивших в первых рядах защищать город. Впрочем, как бы жестко это не прозвучало, фактическая сила обороняющихся не сильно уменьшилась.

Суровая правда этого мира заявляла, что один практик высокого ранга, стоит целой уймы тех, кто находится ниже. И в связи со слабостью нападавших большая часть смертей приходилась на неофитов и претендентов, но никак не на воинов и уж тем более возвышенных.

Тем не менее количество атакующих было слишком велико, чтобы их можно было уничтожить до того, как они перелетят через стены. Хоть большая часть из зверей сразу бросалось на защитников стен, но некоторые из них пикировали на город и беззащитных жителей.

Командование обороны об этом подумало и поставило защитников на крыши зданий, но даже так были жертвы.

У кого-то не выдерживали нервы и крича они выбегали на улицы, где их хватали, поднимали в воздух и разрывали на части, хватая и пожирая прямо на лету.

Сбитые звери пикировали и пробивали своими телами крыши и здания, сея ещё больше паники. Многие из тех, кто укрылся внутри горы, возвращались назад и горестно стенали, видя во что превратились их жилища.

К счастью моё собственное поместье ничуть не пострадало, пускай нам во двор и упал один похожий на огромную ворону дохлый зверь. Чья-то атака оторвала ему голову, поэтому он изрядно залил своей кровью сад. Впрочем, как мне показалось, цветочки стали лишь активнее расти от такой подпитки.

Увиденная атака невольно оставила у меня несколько вопросов, на которые я не знал ответа.

Так, в стае летающих существ я видел совершенно разных птиц и зверей. Некоторые из них были травоядные, другие же наоборот хищные, что именно их заставляло не нападать друг на друга и держаться вместе?

А во время перехода? Когда многие тысячи сильных зверей идут в едином порыве. Чем они питаются? Друг другом? А почему это не превращается в полную неразбериху?

За свою жизнь я понял одну простую вещь — если ты ничего-то не понимаешь, не стесняйся задавать вопросы и спрашивать у того, кто знает. Не стоит бояться того, что о тебе подумают что-то не то, ведь будет куда хуже, если из-за недостатка знаний или опыта, ты как раз и сделаешь ошибку.

И у меня как раз был человек, способный дать мне то, что я хотел знать.

Разговор проходил на балконе, пока мы сидели в резных креслах качалках, глядя на раскинувшийся перед нами простор полей и расположенных по бокам гор хребта Танбет. На столике между нами стоял лимонад и две фарфоровых чашки.

Вдалеке, на грани видимости волновалось звериное море. С каждым днём оно становилось всё темнее и было понятно, что ждать осталось недолго.

— Это интересный вопрос, — в последние дни Рамод частенько приходил к нам в гости. Большинство его приходов было вечером, когда он уставший после работы заглядывал, чтобы потренироваться и лучше понять полученную от меня стихию. — Существует несколько мнений, зависящих от того, кто именно говорит. Я лучше всего знаю нашу, монашескую. Хотите послушать, Избранный?

Я лишь устало вздохнул. Приобщение к Кошмару не прошло для Рамода бесследно. Если раньше он был сдержанным человеком с ноткой храбрости и безрассудства, то теперь это был яростный последователь, если не сказать культист Кошмара.

Нет, Рамод все так же желал помочь своему миру и расправиться с отравляющими его практиками, но теперь решение он видел исключительно в абсолютном поклонении избранной им стихии.

Это было совершенно не нормально, и я пытался ему на это намекнуть, но быстро понял всю бесперспективность подобного. Рамод с искренним уважением слушал мои слова, кивал, но понимал совершенно противоположное.

У меня и вовсе сложилось впечатление, что он считает критику чем-то вроде божественной проверки его верности.

— Вы помните, я рассказывал вам о том, во что верили благословенные мастера, потомками которых мы и являемся?

— Да, хоть я и не особо понял их философию, — я и впрямь проминал небольшой разговор, касающийся древнего течения. — Что-то около мягкого принятия ци, а не вырывания её из сути мира, что негативно сказывается сразу на всём?

— Так и есть. Один практик безвреден. Город практиков испортит ци лишь вокруг города. Но целый мир практиков? Если верить древним свиткам, тысячи лет назад тоже существовали волны безумия, но они были намного меньше и слабее.

— То есть ты считаешь, что в этом виноваты совершенствующиеся?

— Уверен, они бы сказали иначе, — согласился Рамод. — Но мы считаем, что ухудшение волн напрямую связано с волей мира, которому не нравится то, что происходит. Именно она так прочно объединяет разных зверей, гася их крупные склоки и заставляя действовать, как единый организм.

— Но тогда почему мы сидим сейчас в осаде? Разве вы как раз не за «хиппарство», то есть, благословенный путь?

— Я не знаю, что значит первое слово, но если вы хотите моё мнение, то я не думаю, что мир вообще может нас разобрать. Для него существует проблема и он бьет по тем, кто её создает. То есть по людям. А то, что это делают лишь, часть из них, миру всё равно.

— Хм-м-м, — я задумался. — Получается, если ничего не делать, то сила волн продолжит увеличиваться, что рано или поздно станет погибелью людей.

— Теперь Вы понимаете, Избранный, насколько важная задача стоит перед нами, — довольно кивнул Рамод, искренне радуясь моим выводам. — Человечество скачет к пропасти и лишь в наших силах помочь ему отвернуть.

— Но тогда мы начинаем действовать слишком рано, — вздохнул я. — Практики пусть и не без потерь, но справляются с волнами. Пока они сами не поймут всю пагубность ситуации, они не захотят измениться. А без их желания их не убедить.

— Но ведь это не мешает нам начать готовиться уже сейчас. Вы ещё очень молоды избранный и не в полной мере прочувствовали поток времени, но у вас будут годы и столетия, чтобы осознать.

* * *

Очевидно, было бы слишком «жирно», если звери дали бы нам неделю на то, чтобы прийти в себя, поэтому очередная атака началась уже спустя четыре дня.

И в этот раз буквально чувствовалось, что всё будет куда сложнее.

— Смотри-ка, — Тошики указал на лежащий возле нас отколовшийся от стены камешек. Если раньше он спокойно себе лежал, то сейчас медленно дрожал, постепенно подпрыгивая всё сильнее. — Ох, не к добру это.

И как оказалось, он был полностью прав.

— Проклятье! — наш участок стены был под контролем Рамода и теперь командир был совсем не весел. — Они отправили рогатых!

Очень скоро я понял, что он имел в виду. Тяжело переваливаясь и выдыхая струйки пара, к стенам во весь опор неслись настоящие чудовища. Быки, яки, буйволы, носороги, бегемоты и слоны — вот кто решил почтить нас своим присутствием.

Да, среди их спин то и дело мелькали и хищники, но основу составляли именно эти гиганты.

Будь это на Земле, то можно было лишь посмеяться, ведь они ничего бы не смогли сделать. Высота даже самой низкой, первой линии стен составляла аж сорок метров, что было бы безумием для Земли, но абсолютной нормой для этого мира, в котором управляющие ци земли практики могли «сварганить» и не такое.

Но проблема была в том, что это была не Земля и те же слоны в отличие от своих мелких земных собратьев имели рост не четыре-пять метров, а все двадцать, а некоторые из особо сильных вожаков и все тридцать!

Я смутно помнил, что те же «мумаки» из Властелина колец были высотой около двадцати метров, поэтому будь я особо сильным фанатом мог бы даже порадоваться своей «удаче» увидеть подобное чудо.

Но я ценил свою жизнь больше фильма, поэтому, откровенно говоря, мне стало дурно, когда увидел несущихся на нас тридцатиметровых чудищ, чья шкура ещё и светилась от покрывающей её ци, ведь все они обладали магией!

Где был Леголас когда он был так нужен⁈

— Покинуть стену! — громкие приказы, раздающиеся повсюду заставили меня очнуться и недоверчиво оглядеться. — Быстрее, пока они не добрались!

Практики поспешно спускались по лестницам, а зачастую и вовсе спрыгивали вниз, чтобы как можно быстрее перелезть на другие укрепления.

Я быстро понял, почему был отдан столь странный приказ, как сдать стену без боя. В отличие от совершенствующихся, монахи почти не обладали дальнобойными техниками, а встречать разогнавшихся зверей на поле было бы чистым самоубийством.

Мы бы никак не остановили тот шквал, что к нам приближался, поэтому командование приняло мудрое решение пожертвовать частью укреплений, а не людьми.

— Баал. — кивнув на мой приказ, «бог» сосредоточился и нас, меня, Тошики и Ссшису аккуратно подняло фиолетовое сияние, расположив кругом вокруг него.

Поднявшись вверх, мы под завистливыми взглядами окружающих легко перелетели на вторую стену. Рядом тут же приземлилась Лилит. Для неё прыжок на пару сотен метров был сущим пустяком.

Высота вторых стен составляла уже пятьдесят метров, поэтому мы спокойно могли наблюдать за тем, как разогнавшиеся звери на всём ходу врезались в первую линию обороны.

От раздавшегося непрекращающегося грохота закладывало уши. Пыль посыпалась даже со второй линии стен, первая же и вовсе в некоторых местах начала рушиться.

Вниз падали целые секции, погребая под собой тех, кто их и уничтожил. Даже если какие-то участки и уцелели, они покрылись трещинами, сквозь которые пробивалось свечение вражеской ци. А ведь рогатые продолжали биться в камень, заставляя его продолжать осыпаться и расширять проломы.

Впрочем, главную задачу стены выполнили. Самый страшный, первый удар они с честью предотвратили, а второй уже был бы не столь силён, так как сильно разогнаться в пространстве между стенами не получилось бы, а в проломах было слишком много каменной крошки и неровной поверхности, чтобы бежать слишком быстро.

Скрывающиеся среди травоядных хищники, громко ревя, кинулись вперёд, обгоняя своих более медлительных товарищей.

А вот теперь совершенствующиеся открыли полноценный огонь, метя в несущихся к стенам тигров, волков, львов и медведей. И хоть сейчас их поток был невелик, но, посмотрев за первую линию, можно было увидеть, как бесчисленные звериные толпы начали своё шествие к Денали.

Достигнув стен, магические твари прыгали и вцеплялись когтями прямо в камень, начиная лезть по абсолютно отвесным стенам.

— Не знал, что волки так умеют, — хмыкнул я, щедро выливая краску прямо по стенам вниз. Звери увернуться не могли, поэтому скоро оказались покрыты маслянистой жидкостью. — Заметка для себя, следует придумать крутую фразу. Горите же!

В ту же секунду жидкость вспыхнула черным пламенем от чего вниз посыпались пылающие фигурки. Правда жуткая смесь предшественников ничуть не обескуражила следующих тварей.

Я притронулся к висящей на боку сумке. Там я спрятал несколько заранее подготовленных особых картин. Каждая из них потребовала от меня куда больше усилий, чем я обычно прикладывал даже при рисовании шедевров вроде Лилит и Баала.

При прорыве не так уж и много времени, чтобы нарисовать нечто детализированное из-за чего очень много на себя берет сам Кошмар. Но здесь я прорисовывал каждую детальку, от чего хоть эти картины и были слабее той же Лилит, но они и превосходили воина.

Но у подобного был минус, который невозможно было обойти. Каждая из этих картин пассивно тянула из меня ци на своё существование. Частично я сумел обойти эту проблему животными камнями духа, как рекомендовал тому же Йонге. Но камней духа осталось не так уж и много после покупки поместья, плюс это было буквальное выкидывание денег на ветер.

Хотел бы я, чтобы эти картины могли подпитывать Баал и Лилит, но их энергетика не подходила для подобного. Требовалась или моя, или нейтральная у камней.

Сейчас у меня было ровно столько, сколько не мешало моей регенерации ци. В прошлом бою я не стал их использовать, так как ситуация ещё так сильно не накалилась, но сейчас я чувствовал, что их время почти пришло.

Воздух уже знакомо сотряс многоголосый дикий крик, и я ничуть не удивился, когда тень вновь нас накрыла. Старые и новые летающие твари решили тоже почтить нас своим присутствием.

— Только вас и не хватало! — я не сумел сдержать раздражения.

Тем временем некоторые из уничтоживших стену гигантов потеряли интерес к уничтожению остатков строения и, ступая и кроша обломки, двинулись к стенам.

С яростью обречённых защитникам приходилось атаковать сразу всех. Удар мог прийти как сверху, так и снизу, а ведь следовало ещё превентивно уничтожать тех же слонов, обладающих поразительно крепкой шкурой, мышцами и костями.

Словно этого мало, стоит ещё заметить, что в отличие от первой атаки, теперь в рядах зверей были в том числе и сильные монстры. Зачастую это были твари в ранге воина, но встречались и возвышенные.

Каждая такая тварь забирала с собой минимум несколько жизней, пока совместными усилиями её не отправляли на тот свет. В большинстве же случаев, тот участок стены, где взбирался возвышенный зверь, становилась похоже на скотобойню, где в роли «мяса» выступали люди.

Несмотря на все прилагаемые усилия, напор зверей усиливался и у нас уже не получалось заранее уничтожать гигантских зверей, от чего их бивни, рога или просто черепа с грохотом ударялись в кладку стены, оставляя в них кратеры, трещины и сколы.

От мельтешения оскаленных пастей темнело в глазах, и каждый из нас вертелся, как уж на сковородке, дабы не дать себя окружить и защитить товарищей.

В какой-то момент я совершенно потерял счёт времени.

Сколько мы уже сражались? Час? Два? Нечеловеческое тело было способно выдерживать такие нагрузки, но запас ци, не смотря на регенерацию имел конечное значение. Стоит ему закончиться, и я превращусь в сильного, но довольно неумелого бойца. Один на один со зверем в ранге воина я смогу лишь умереть.

И когда казалось, что все потеряно и надежды нет… Стало ещё хуже.

Звери, как и все мы, замерли и содрогнулись. Тысячи голов животных и людей в едином порыве обернулись в сторону хребта Танбет, от которого пришла та страшная аура.

Я устало засмеялся и яростно потер лицо, совершенно не обращая внимания на грязь и кровь на руках.

Воздух огласил жуткий рёв, к которому вторила звериная волна.

Величественно махая крыльями к Денали со стороны гор приближался черный дракон. И хоть меня нельзя было назвать экспертом, ауру высшего было трудно с чем-то перепутать.

Глава 24

Я не был экспертом по драконам, хоть в своё время почитал немало фэнтези, но если мне можно было догадаться, то это была некая смесь между западным драконом, восточным и той уродливой тварью, что была известна в северных мифах.

Другими словами, несущаяся в нашу сторону черная, как сама смерть, тварь обладала длинным, змеиным телом восточного дракона, крыльями и лапами, как у западного и отсутствием задних ног, как у северного.

Морда монстра была исконно восточной, то есть обладающей внушительной серой бородой и косматыми бровями, тянущимися за ним следом. Часть волос продолжали свой путь по загривку и позвоночнику ящера, от чего при его маневрах красиво колыхалась, напрочь игнорируя законы физики, ведь при той скорости, что развил этот мутант они бы напрочь прилипли бы к его шкуре.

Появление высшего оказало самый деморализуемый из эффектов, который только был возможен. Люди и так устали, и держались из последних сил. Кое-где стены уже стояли на честном слове, так много в них пришлось ударов прорвавшихся слонов и быков.

Прибытие дракона разрушило то немногое, что ещё позволяло им сражаться.

Я сам дрожал, чувствуя всеподавляющую ауру высшего существа, от чего хотелось просто лечь на камень стены и умереть, чтобы весь этот ужас закончился. Но я упорно не давал себе это сделать, сопротивляясь изо всех сил. А ведь чем ближе становился дракон, тем сильнее была его аура.

Что со мной станет, если мне уже сейчас дурно?

Единственное, что нас ещё спасало, это остановка штурма из-за похожего ошеломления среди зверей, но рано или поздно оно закончится и тогда нам конец.

Внезапно я заметил, как Рамод быстро повернул голову и посмотрел на вершину Денали. Так как мы стояли далеко друг от друга, я не успел у него ничего спросить, а потом это и не потребовалось.

Основатель решил выйти и защитить то, что он защищал уже многие века.

Вторая аура высшего, что обрушилась на нас следом, прошла ничуть не легче, но и не так плохо, как можно было подумать. Может, потому что Основатель Го специально это сделал, а может две ауры как-то взаимно ослабили друг друга, когда вошли в клинч.

Когда-то давно, ещё на Земле, я смотрел старый мультсериал, в котором сильные воины были способны порождать вокруг себя на многие сотни метров вокруг некое «давление», напрочь вырубающее слабых духом людей.

Так как главный герой того сериала тоже был далеко не слабым, то ему частенько приходилось использовать это «давление», чтобы противостоять своим врагам. Сражения же были в том числе и в плотно заселенных городах.

И смотря тогда тот мультфильм, я не мог не задаться вопросом. Как себя чувствовали люди того мира? Когда ты теряешь сознание от одной силы, что будет с тобой от противостояния двух? А если трёх? Десяти?

Теперь я знал ответ.

Хоть Го и хотел защитить свой город, но благодаря чувству ци, я прекрасно видел сотни неподвижных тел обычных людей, беззвучно рухнувших в подвалах и ещё более глубоких убежищах.

Их не защитил ни камень, ни артефакты, если они были богаты. Бедные и богатые бессильно лежали, не в силах даже пошевелиться, подавленные силой, доступной лишь немногим избранным в этом мире.

Как наивно. Мои мысли устремились к родине, Земле, где люди продолжали жить ни о чём не подозревая, слепо уверенные в силе своего оружия.

Произойди нападение совершенствующихся на Землю, то последним не надо было бы даже использовать ци. Им было бы достаточно набрать группы из двух-трёх высших, после чего позволить им двигаться от города к городу с включенной на максимум аурой.

Одного высшего было достаточно, чтобы заставить людей потерять сознание, двух для того, чтобы это случилось мгновенно и могло нанести вред, наличие трёх привело бы к мгновенной смерти.

Учитывая скорость высших, что с легкостью превышала сотни километров час, потребовалось бы не так уж и много времени, чтобы они «посетили» самые крупные земные города. И все бы просто умерли.

Не спасли бы ни бункеры, ни ракеты. Единственный, кто имел бы шанс выжить, это живущие где-нибудь в глубинке или лесах, но ни о каком сопротивлении бы речи и не шло. Пренебрегающие доспехами совершенствующиеся были бы истинными невидимками для любых зенитных систем.

Наверное, было странно думать о столь пространных вещах, но когда ты следишь за будущим сражением великаном, будучи муравьем, то ценность твоей жизни как-то внезапно переоценивается, и ты осознаешь всю свою незначительность.

Впрочем, если сегодняшний день должен был стать для меня последним, то я собирался в полной мере насладиться будущим боем.

Щелкнувшая прямо рядом с ухом волчья пасть немного сбила мой настрой, но когда она превратилась в пасту от удара Лилит, я вновь вернулся к лицезрению будущего боя.

— Лилит, охраняй меня. Я хочу это увидеть от и до.

— Слушаюсь, Создатель.

В конце концов, должны же быть у меня привилегии, как у избранника целой стихии?

Основатель Го и не думал спускаться вниз. Он двигался на такой скорости, что его было очень трудно разглядеть. Лишь когда он остановился над ордой зверей возле города, я сумел его полноценно увидеть.

Свой длинный халат он заменил на одежду, чем-то похожую на кимоно, обувь же была в виде прочных сандалий с разделением на два «носка».

Длинная борода старика была заплетена в тонкую косу с острым наконечником на конце. Седые волосы же он сложил в какую-то башнеобразную причёску.

Завидев своего истинного противника, дракон издал ликующий рёв, чья ударная волна прибила к земле его собственную армию и заставила нас, на стене, пригнуться, чтобы не улететь вниз.

В ответ основатель Го тоже сделал свой ход.

В мгновение ока небеса взорвались тысячами шаровых молний, чья энергия извилистыми линиями устремилась к висящей в воздухе фигуре старика.

Вспышка их столкновения почти заставила меня опустить лицо, но я заставил себя смотреть, даже не смотря на пляшущих зайчиков в глазах.

Меньше секунды потребовалось сияющей голубым светом фигуре, чтобы разрастись и, по ощущениям, накрыть пол неба, чтобы сформировать исполинскую половину мускулистого человеческого торса.

Лицо титана, чья только голова была размером с дом, было похоже на Основателя, в то время как тело больше бы подошло к какому-нибудь Мистеру Олимпия.

Получившийся титан был пронзительно голубого цвета, а по всему его телу то и дело пробегали синие молнии. Ниже пупка клубились черные тучи, на которых он словно бы и парил.

Очередная вспышка и в его руке появилась твердая молния, чьему размеру позавидовал даже дедушка Зевс. Сам момент броска, как и полёт я пропустил, так быстро это было.

Вот титан замахивается, а в следующую секунду летящий дракон исчезает, чтобы появиться прямо возле титана, а одна из гор хребта скрывается в шторме молний, полосующих и взрывающих тысячелетние скалы.

От столкновения дракона и Го мир словно перевернулся. Если бы не Лилит, успевшая подхватить меня за воротник, то меня бы просто сдуло.

Теперь стало понятно, почему Основатель отлетел подальше от Денали, встав точно над ордой, ведь если нас просто оттолкнуло, то слабых зверей и вовсе размазало по земле, в то время как сильных впечатало и хорошенько так переломало.

Предплечье Основателя жестко воткнулось в грудь ящеру, останавливая его порыв, но дракон имел длинную шею. Голова змея метнулась вперёд и черный огонь опалил висок гиганта, когда он еле успел убрать голову с линии огня.

— Вот дерьмо! — ахнул я, смотря на то, черное пламя, ничуть не потеряв в своей силе с легкостью срезало верхушку города. Вот только достигнув какой-то точки внутри дворца основателя, «выстрел» дестабилизировался и взорвался, превратив гору в странное подобие вулкана.

А чем знамениты извергающиеся вулканы? Правильно, падающими вниз обломками!

Покрытые дымящейся черной дрянью на нас сверху падали куски верхнего города! Часть из них затерялась на среднем уровне, круша чьи-то дома и поместья, вторая часть улетела ещё дальше, за стены, давя выживших после столкновения высших зверей, а вот остальные падали прямо на нас!

Стиснув зубы, к небу поднял руки Баал, и часть падающих камней отлетала в сторону, никому не причиняя вреда. Вот только, хоть Баал и был возвышенным, но далеко не все обломки были по плечу даже ему. Кроме этого, остатки дыхания черного дракона изрядно усложняли дело, уничтожаю любую ци.

К ним было опасно притрагиваться даже Лилит, от чего мне оставалось лишь сгруппироваться, пока «демоница» вытаскивала меня из-под особо проблемных мест. Не будь её, я уже умер бы несколько раз. То место, где я стоял чуть раньше, было сметено особо большим камнем, отправив вопящих практиков куда-то вниз.

Повернув голову, сквозь клубы дыма я увидел жестко схлестнувшихся титанов. Гибкое тело змея постоянно двигалось, норовя оплести руки гиганта, последний же изображал из себя смесь боксера и Геракла, норовя как можно сильнее расшатать зубы дракона мощными ударами и заодно оторваться ему челюсть.

Скорость их движений была такова, что зачастую я видел лишь остаточные изображения, в то время как они были уже в другом месте. Иногда они расходились, но тут же сходились в новых клинчах, не давая друг другу ни секунды отдыха.

Видимо Го сделал вывод, поэтому теперь все выстрелы огнем дракона попадали куда угодно, но не в Денали, от чего можно было полюбоваться на десяток выжженных кратеров, от которых во все стороны расползалась булькающая дрянь.

Я не знал, дао какой стихии было в венах этого ящера, но эта штука отравляла всё до чего касалась.

А ведь звери никуда не делись, и они были лишь рады воспользоваться хаосом на наших позициях. И как бы я не хотел продолжить наблюдать за боем в высшей лиге, но жить тоже хотелось.

Но даже редких проблесков боя, что я успевал увидеть, хватало, чтобы понять, что Основатель постепенно выигрывает. Хоть его электрический титан и был изранен и покрыт черными кавернами, но дракону пришлось намного хуже. Не раз и не два электрические разряды стегали его шкуру, оставляя оплавленные шрамы и срывая чешую прямо с мяса.

Опыт противостояния со звериными приливами был огромным, поэтому было прекрасно известно, что с гибелью могущественных зверей натиск всегда спадает и орда ослабляет давление.

Вот почему казалось, что остаётся ещё немного продержаться и победа будет за нами.

К несчастью у мира были свои планы на этот счёт.

— Да как же так-то, — онемевшими губами прошептал я, смотря на спикировавшего сверху орла, что вцепился когтями в плечо Го и нанёс страшный удар клювом в голову Основателя. — Второй высший…

Я что-то говорил о том, что давления трёх высших достаточно, чтобы одним своим присутствием убивать обычных людей? Как оказалось, я был чертовски прав.

Теперь Денали по праву можно было назвать городом могильником.

* * *

— Город потерян. Остановить здесь орду, к сожалению, не выйдет. — холодно заметил Дхавал, бледный мужчина, чьё лицо было закрыто длинной паранджой, принятой в их клане. Были видны лишь острые глаза, имевшие сразу два горизонтально расположенных зрачка.

— Я и сам вижу, — процедил Джунг Чан Ди, сын Императора, чувствуя, как давление аур от сражения аж трёх высших сдавливает его голову словно металлическими обручами. — Я надеялся, что эта волна будет не столь сильной. Но и в этом мой отец солгал.

Откровенно говоря, Джунгу было плевать на этот город. Денали всегда был проблемой. Хоть монахи и подчинялись императорской семье и не совались в политику, но постоянно чувствовался некий подвох. Последователи старых путей всегда считали себя выше других, тешась своей элитарностью и старательно выпячивая отличия.

Тем не менее Джунг готов был сражаться за их город, понимая, что с его падением вся империя окажется под ударом. Понимала это и его дорогая сестрица.

Они оба готовы были проливать кровь на этих стенах, демонстрируя своим будущим подданным, что они достойны трона.

Но появление аж двух высших… К этому нельзя было быть готовыми. О чём говорить, если до предательства Императора они позвали всего шестерых высших! Причём четырёх из них привел он сам!

— Я готов активировать телепортационный артефакт, — тяжело вздохнув, Джунг, посмотрев на Дхавал, по праву считающегося одним из самых верных и сильных его последователей. — Но нельзя дать моей сестрице и шанса покинуть эту западню. Я точно знаю, что древний артефакт перемещения есть только у меня.

— Я всё сделаю, Император, — почтительно кивнул Дхавал и спустя секунду рядом с ними приземлился один из бойцов, тоже носящий повязку на лице, — Воин Карн, твой Император приказывает тебе умереть, чтобы спасти империю. Ты получишь мощные взрывные артефакты и взорвёшь лживую императрицу. За это ты будешь запомнен героем, а о твоей семье позаботятся лучшим образом.

Карн на мгновение замер, после чего склонил голову в молчаливом поклоне. Права говорить в присутствие императора он так и не получил.

— Заодно начинайте минировать и этот участок стены

* * *

Дхавал не просто так выбрал именно Карна на роль того, кто пожертвует своей жизнью, но взорвет Шин Чан Ди. Ранг воина должен был умерить подозрение охраны принцессы, ведь приближение возвышенного они бы точно не пропустили.

Экранирование на сумке со «взрывчаткой» опять же давало Карну достаточно времени, чтобы приблизиться и взобраться на стену.

Единственное, что Дхавал не предусмотрел, это неуверенность самого исполнителя, который своим нервным поведением и постоянными оглядками все же привлечет внимание охраны.

Тем не менее всё вышеперечисленное сработало достаточно хорошо, чтобы Карн все-таки приблизился к стене, пускай и не взобрался на неё.

— Эй ты, стой! — крик одного из охранников заставил Карна запаниковать и, размахнувшись, изо всех сил бросить сумку наверх, но охрана тоже не зевала. На перерез снаряду полетели техники и Карн был вынужден активировать взрыв раньше, чем он достиг верхушки стены.

* * *

— Что там творится⁈ — взгляды выживших в шоке смотрели на поднявшееся огненное облако на месте позиций принцессы.

С небольшой паузой прозвучал ещё один взрыв и на этот раз рухнули части сразу двух стен по левому флангу, напрочь открывая путь в город.

Скоро начали поступать первые сведения, и на фоне продолжающих сражаться высших, каждая последующая новость была хуже предыдущей. Единственное, что не давало совсем опустить руки, это всё ещё не сдающийся Основатель Го, что даже с тяжелой травмой головы, но отбивался сразу от двух высших зверей.

— Принцесса ранена! Её охрана сильно пострадала. Они хотят отступить!

— Откуда взрыв⁈ Принц со своими войсками исчез! Звери входят в город!

«Предательство. От этих уродов стоило ожидать чего-то подобного».

— Отступаем! Все обратно в город! — приказ Рамода, взявшего на себя бразды командования, так как он остался одним из самых высокопоставленных командиров, остатки обороняющихся восприняли с огромным облегчением.

Сбивая с ног, раня и даже не пытаясь добивать, мы рвались под защиту тесных переходов и каменных стен. Там, у нас были бы хоть какие-то шансы продолжить сражаться, ведь на открытой местности нас ждала бы лишь смерть.

Также оставалось лишь молиться, ведь если Основатель погибнет, то тогда нас уже ничто не спасёт.

Глава 25

— Вот дерьмо. Я знал, что это будет плохо, но это… это просто чересчур. — я подавил тошноту от вида десятков, а затем и сотен трупов обычных людей, валяющихся просто повсеместно.

— Такова жизнь, — Баал бы как всегда бессердечен. — В их смерти виноваты лишь они сами. Ведь они были слабы.

Лежащий рядом Бэмби нежился в нежных руках Лилит, пока она заглаживала его до смерти. Пришлось изрядно постараться, чтобы вызвать олененка сюда и объяснить ему дорогу.

Мы, как и десятки других выживших заняли оборону где-то в глубине нижнего города. Выбранный нами перекресток имел всего два длинных, простреливаемых выхода наружу, но зато к нему стекалось множество других путей. Это гарантировало, что нас не обойдут со спины, зато мы получим прекрасную возможность уничтожать тварей задолго, как они добегут до нас.

У нас почти не было вещей, от чего многим приходилось сидеть или лежать прямо на каменном полу. Конечно, мы уже отправили некоторые поисковые команды за припасами, но им требовалось время, чтобы вернуться.

— Что за глупость? — циничность слов Баала возмутила меня до глубины души. — Каким это образом это их вина? Типа у них была возможность стать практиками? Так уж поверь, не всем везет иметь в покровителях гребаную стихию. Им надо заботиться о своих родных и кормить детей…

— Отговорки, — фыркнул Баал. — Меня удивляет, что ты ещё цепляешься за эти глупые ценности. Они выбрали свою семью и близких и за это умерли. Конец. Выбери они силу и пойди в секту, пускай и слугами, то у них был бы шанс стать хотя бы неофитом. Многие из последних пережили атаку аурой. Это их выбор.

— Мой брат в чём-то прав. — я в непонимании посмотрел на Лилит.

— И ты Брут? — закатил глаза я и хоть Лилит не знала отсылки, она вполне поняла, что я имел в виду по тону.

— Не поймите меня неправильно, Создатель, — глаза Лилит весело сверкнули. — Я отнюдь не согласна с ущербной и недальновидной логикой моего братца, — скрип зубов Баал был ей ответом. — Но в чём я с ним согласна, это в том, что вы излишне сострадательны, мой господин.

— Да неужели? — ко мне подошла Ссшиса и, поклонившись, протянула тарелку с горячим рисом с тушеным мясом.

Я вежливо ей кивнул и принялся с жадностью есть. Где она нашла еду меня не сильно волновало. Чуть погодя свои порции были разданы и остальным в нашем отряде.

Те, кто ещё ждал отправленных за припасами «фуражиров» с жадностью смотрели за нашей трапезой.

— Воистину так. Вы очень добросердечны, хоть мир этого и не заслуживает. Даже сейчас вы смотрите на лежащих вокруг смертных и в ваших глазах скрывается боль, хоть они вам и никто. Не давайте окружающему миру задевать вас. Чужая боль не ваша собственная.

— Если бы это было так просто….

Большая часть жителей Денали посчитала, что скрываться внутри горы самый безопасный выбор. Здесь их и нашла аура целых трёх высших. Единственное, что хоть немного успокаивало, это то, что их смерть была практически мгновенной. К тому моменту они уже потеряли сознание и с появлением орла просто умерли во сне.

Тем не менее, как бы это жестоко не звучало, нам следовало думать о будущем. И первое, что должно было прийти в голову, это что будет с тысячами брошенных тел в течении ближайших дней?

Ответ прост. Они будут гнить, ведь если мы выживем нам будет не до похорон

И хоть организмы совершенствующихся несоизмеримо крепче, но удушающая вонь разлагающихся тел уж точно не добавит нам боевого духа. Благо, о такой штуке как нежить местные могли не беспокоиться.

Точнее, как таковая нежить существовала, но это была, своего рода, техника управления телом, как мясной куклой. Без практиков в этом мире мертвые тела никуда не двигались.

После боя в отличие от множества других практиков я чувствовал бодрость тела, чего, правда, нельзя было сказать о разуме. Смерть столь большого числа людей прекрасно отражалась в ци, и как бы я не пытался её игнорировать, это было подобно попыткам остановить лавину руками.

Если после первого штурма я перешел на второй уровень практика, то после сегодняшней мясорубки, мне удалось достичь аж четвертого. Тот поток ци, что я получал от своих творений был поистине полноводным, ведь Баал и Лилит охотились на возвышенных зверей, от чего даже небольшой процент их силы для меня был более чем существенным.

Именно тогда я в полной мере понял всю неестественность своего положения. Я был аномалией даже по меркам этого мрачного мира. Кошмар создал меня с тем расчетом, чтобы я стал сильным.

Да, это отнюдь не гарантировало, что я обязательно добьюсь успеха, но стихия сделала многое, чтобы это могло случиться.

И в этом плане слова Лилит о том, что никто меня ни к чему не принуждал, звучали всё более жестокой шуткой.

Подталкивают ли нищие молодые семьи к взятию кредита на жильё, который они будут платить всю оставшуюся жизнь? Формально, наверное, нет. Но мы ведь всё прекрасно понимаем. Так и хочется, взять эти проклятые деньги от улыбающегося служащего, чтобы наконец въехать в «своё» жильё, увидеть улыбки на лицах жены и детей.

Кошмар ни к чему меня не принуждал, но я всё сильнее чувствовал тиски сжимающегося вокруг меня капкана.

Это было похоже на белую полосу в жизни, которая идёт столь долго, что с каждым днём ты становишься всё беспокойнее, понимая, что вечно так продолжаться не может.

Внезапно пол под нами задрожал и все разговоры мгновенно стихли, пока все мы изо всех сил вслушивались в наступившую тишину. Значило ли это, что Го погиб и теперь высшие звери пробивают камень, чтобы добраться до нас?

Минуты текли вязко, словно патока, от чего в голове появились мысли, одна хуже другой.

Появившегося со внутренней стороны Рамода с охраной чуть было не встретили техниками изрядно разнервничавшиеся практики.

Монах поднял руку, чем мгновенно привлёк к себе внимание.

— Основатель Го погиб, — эта новость прошибла даже безэмоциональных монахов, от чего в комнате словно потемнело от нахлынувшего на всех ужаса. — Но перед смертью он успел убить дракона и сильно ранить орла. Тот удар, что вы все чувствовали, был от падения тела дракона на город. И так как орел жив, хоть и улетел, то волна продолжится. Правда, большая её часть уйдет дальше в Хаэн. Впрочем, немалая их часть продолжит атаковать и нас.

Новости были тяжелыми, но куда более оптимистичными, чем привыкли за последние дни и часы. Вспыхнули еле слышные перешептывания.

— Как один из командующих, — следующие слова Рамода заставили всех пораженно замолчать. — Я призываю сохранять спокойствие и готовиться к обороне. Мы не собираемся покидать наш дом и рано или поздно, но выбьем из него всех тварей!

Его слова встретили мертвой тишиной. Упоминание нескольких командующих могло говорить лишь об одном, ведь изначально нами всеми командовал Шехар, ставленник Основателя.

После смерти Го Рамод все-таки решился взять власть в свои руки. И раз командующих больше одного, значит Шехар отнюдь не согласился сложить с себя полномочия, что приводило к расколу в рядах защитников.

И судя по настойчивому взгляду Рамода, которым он продолжал меня сверлить, сюда он пришел отнюдь не для того, чтобы просто известить об этом выживших.

Во имя Бога Риса, этот мир хочет меня доконать.

* * *

В это же время в королевстве Асан король Минхо Панг готов был принять судьбоносное для своей страны решение.

Его королевство многие столетия готовилось к этому дню. Ещё его отец, Кайго Панг, начал приготовления и он, Минхо Панго, был полон решимости наконец-то запустить маховик событий.

Империя Хаэн всегда была сильнее королевства Асан, но последнее знало, что так не будет продолжаться вечно. Глупая политика Императора Джевона была разрушительной для Хаэна и рано или поздно страна должна была пасть.

И Асан должен был иметь достаточно сил, чтобы суметь выхватить хотя бы кусочек из пасти драконов, когда они будут драться за труп мертвого колосса.

На резном, сделанном из редких пород дерева столе короля лежало несколько свитков с донесениями.

В первом сообщалось о катастрофическом разгроме армии империи и продвижении волны зверей вглубь Хаэна. Это была хорошая новость, но второй свиток затмевал первую, как бог может затмевать смертного.

Во втором свитке сообщалось, что империя Ульсан двинула часть своих войск и основала военную базу прямо в королевстве Канда, где не так давно прошел переворот, в связи с которым власть захватило новое, про-ульсановское правительство.

Будучи политиком вот уже как несколько сотен лет, Минхо прекрасно чувствовал вонь подковерных игр, но ему было всё равно до проблем какого-то там королевства по другую сторону Хаэна.

Откинувшись в кресле, Король Минхо улыбнулся.

Кайодзи не сможет пропустить подобного плевка в лицо. Никакие страны не могут позволить себе, чтобы их враги безнаказанно ставили свои военные базы рядом с их границами.

А раз это всё же произошло, то очень скоро Ульсану и Кайодзи будет совсем не до дележки своего третьего товарища.

И тогда, кто знает? Может быть, как раз пришло время для появления империи Асан?

— Император Минхо Панг, — с чувством сказал король. — А мне нравится, как это звучит.

Небольшая вспышка ци и в комнату с готовность входит слуга.

— Отправь генералу Лю сообщение, чтобы он начал полную мобилизацию всех войск королевства. Скажи ему, что время наконец-то пришло.

— Слушаюсь, мой король.

Конец второй книги.

От автора: Здравствуйте, дорогие читатели. Признаться, писать в рамках китайского фэнтези, это интересный опыт. Заставляет немного иначе взглянуть на привычные человеческие взаимоотношения.

Большое спасибо вам за поддержку моего творчества. Если бы не вы, всех моих книг не было. Это очень много для меня значит)

Следующую книгу ждать на следующей неделе. Когда конкретно, пока не знаю, ведь только вышедшая «Baldure Gate 3» ослепительно хороша)

Ну а пока ждёте третью книгу, может вас заинтересуют другие мои серии:

Гг целитель и пользователь запретных техник, который интригами и силой пробивается в мире похожем на магическую феодальную Японию. (Бестселлер Author.today. Более 1.700.000 просмотров) — https://author.today/reader/112580/938000

Ггчернокнижник и маг хаоса.(Бестселлер Author.today. Более 2.000.000 просмотров). Жестокий и яростный гг в темном магическом средневековье. — https://author.today/reader/64238

Гг некромант (магический зомби-апокалипсис) — https://author.today/reader/36549/279381

Гг пират с магическими способностями(морские путешествия и сражения, сбор пиратской команды) — https://author.today/work/183597

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Художник кошмаров - 2

Content

Художник кошмаров — 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene