Художник кошмаров — 3

Глава 1

— Значит, вы отказываетесь подчиняться? — спросил окруженный охраной мужчина, смотря прямо на противостоящего ему Рамода. — Если главы мятежа не будут выданы, то все будут объявлены мятежниками или их пособниками!

Стоя чуть в стороне, я мрачно смотрел на разворачивающуюся передо мной катастрофу, исправить которую уже было невозможно.

Встреча проходила в большом зале с несколькими выходами. Раньше это была торговая площадь, в которой кипела жизнь и слышался жизнерадостный смех сотен торгующихся людей, но теперь об этом сообщали лишь разломанные и перевернутые стеллажи, сваленные в углах.

Здесь собралась значительная группа сторонников Рамода, пришедших на выставление ультиматума Шехара. Сам монах явно был уверен в своем авторитете, поэтому позволил увидеть эту встречу всем.

— Именно, — Рамод безразлично посмотрел на готовых взорваться посланников Шехара, главнокомандующего всех вооруженных сил Денали, и, в связи с возможной смертью Основателя, правителя всего города. — Ведь я так и не услышал от вашего командира, как он собирается спасти нас всех и отвоевать обратно город. А значит, он глупец ведущий всех нас на убой! В отличие от этого глупца, что умеет лишь идти туда, куда ему говорят, я знаю, что нам делать!

Речь Рамода встретили одобрительными криками. Не трудно было заметить, что от лагеря Шехара то и дело прибывали практики и монахи, решившие поменять сторону.

После падения стен и гибели большей части жителей Денали давление на город сильно ослабло в связи с убийством Го одного высшего зверя и сильным ранением другого. Остальная же орда предпочитала обходить место гибели столь могущественных существ стороной. Впрочем, это никак не помешало общему продвижению волны в земли Хаэна, ведь в горах было более чем достаточно других ущелий, сквозь которые звери более чем спокойно бы прошли, ведь защитники увлеченно готовились резать друг друга.

Тем не менее, хоть давление на Священный город и ослабло, но не прекратилось совсем, от чего мы, словно крысы, были заперты в подземных туннелях. А так как звери были со всех сторон, то ситуация отнюдь не радовала.

— Мастер Шехар это так просто не оставит! — обвиняюще крикнул посланник, обводя зал бешеным взглядом. Большинство здесь присутствующих, как и сам посланник были налысо бриты, от чего в глазах буквально рябило от сверкающих лысин. — Затевать мятеж в такое время? И за таким человеком вы готовы идти⁈ Он готов развязать братоубийственную войну. Залить кровью священные залы. Этого вы хотите? Этого добиваетесь⁈

Однако если посланник думал, что чего-то добьется, то он ошибался. В ответ на него уставились совершенно недружелюбные и затравленные взгляды.

Мы сидели внутри горы уже три недели и чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось — помощи ждать неоткуда. Империи было не до нас.

Да, у нас была еда и припасы, а нападения зверей почти не усиливались, но хватило бы прибытия всего одного ещё одного высшего зверя, чтобы история Священного города окончательно закончилась. Шехар же предпочел переждать волну здесь, и многие были не согласны с таким подходом.

— Тогда будьте вы прокляты! Если бы Основатель был жив, он бы ужаснулся от того, какой грязи позволил пробраться в город! Слышишь меня, Рамод⁈ — окончательно потерял терпение посланник. Монахи и немногие практики вокруг заворчали. Все и так были на нервах, а жестокие слова посланника отнюдь не добавляли спокойствия. — Бывших совершенствующихся не бывает! Вы все…

Именно этот момент и выбрал для атаки неизвестный.

У посланника была охрана, но колышущаяся вокруг толпа практиков и монахов изрядно их смещала, от чего рванувший вперёд монах со всего размаха воткнул загнутый, покрытый иероглифами нож прямо в спину посланнику. Последний почуял опасность, начав смещаться, но удар вместо позвоночника пришелся куда-то в район почки. Одеяние мужчины быстро напиталось кровью а руны на рукояти вспыхнули нехорошим светом.

Монахов, как и совершенствующихся высших рангов, а посланник был совершенствующимся, очень трудно убить, но и нож был далеко не обычным. Раненный пытался вытащить клинок, но с каждой секундой его движения становились всё более вялыми.

Несмотря на успешность удара сам убийца не успел далеко уйти и был зарублен мечами охраны почти сразу.

Если до этого я думал, что ситуация накалена, то теперь она совершенно вышла из-под контроля.

— Хан, что-то мне подсказывает, нам пора уходить! — крикнул Тошики и я был вынужден согласиться. Гвалт стоял страшный, но хотя бы не летали техники, что отнюдь не значило, что до этого не дойдет. Посланники Шехара, огрызаясь отходили спиной вперёд прочь, а в след им летели проклятия и крики злости.

— Забавно. — слова Лилит заставили меня нахмуриться.

— Что в этом забавного? Теперь прольется ещё больше крови.

— Забавно, что я однажды видела этого убийцу в компании нашего уважаемого Рамода.

— Люди, — презрительно фыркнул Баал. — Вы везде одинаковы.

— Как будто боги иные. Или скажешь не так?

Баал мудро промолчал, изобразив внезапную глухоту.

* * *

— Ты хочешь это сделать сейчас? — я саркастично поднял бровь.

— Именно, господин! — Рамод решительно указал за пределы комнаты. — Кошмар наш единственный способ выбраться из этой западни. Представьте ту силу, ту власть, что окажешься в ваших руках? Мы сметем этих проклятых зверей и погоним их прочь из города! А потом…

— А что ты планируешь делать с Шехаром? — я наклонился вперёд, вперившись мрачным взглядом в монаха. — И ты ничего не хочешь мне сказать?

— О чём вы?

Я продолжал молчать, ничуть не сбитый удивлением Рамода. Наконец монах сдался, отведя взгляд.

— Простите, господин. Но без этого нельзя было обойтись. Некоторые из наших людей начали сомневаться и медлить. Если бы посланец ушел, то некоторые могли бы поставить наши планы под удар…

— Наши планы? — небрежно уточнил я, рассеянно постукивая ногой по полу. — Наши планы… Какие нахрен наши планы⁈ — последнее я буквально прошипел, вскочив со стула и ткнув пальцем в отшатнувшегося Рамода. — Ты плетешь интриги, делаешь, что хочешь от своего и самое главное, моего имени! И ты даже не пытаешься ставить меня в известность. Я не вижу тут ничего нашего, есть только твоё!

— Господин, простите, я бы обязательно вам рассказал, но прямо сейчас… — начал было Рамод, но на его беду я ему уже не верил. Сложно верить интригану, чья продолжительность жизни может превышать твою в несколько раз.

В висках закололо, а в голове словно застучали маленькие молоточки. Мой мечущийся взгляд остановился на стоявшей в темном углу понимающе улыбающейся Лилит

И тогда моё терпение лопнуло.

Нить, что связывала меня с Рамодом была совершенно иной и в отличие от нити того же Баала, она была больше похожа на нить Лилит. Я не мог её оборвать и уничтожить, но это отнюдь не значило, что я ничего не мог с ней сделать.

Я жестко ухватился за неё и резко сжал, от чего поток Кошмара резко замедлился и почти прекратился.

Глаза Рамода расширился, а скрюченные пальцы впились в грудь напротив сердца. Возвышенный покачнулся, инстинктивно высвободившаяся аура ударила вокруг, заставив стены дрогнуть и застрястись, но мгновенно пришедшая на помощь Лилит тут же встала передо мной, отражая невольный удар.

— Если ты так хочешь работать один, — я цедил слова сквозь зубы, пока внутри бушевала растущая ненависть. В ней смешалось всё: раздражение от западни, загнанность и даже обида. — То действуй один. Помощь Кошмара тебе больше не потребуется…

— Нет-нет-нет! — на лице монаха проступил ужас и чувство невыносимой потери, что было столь сокрушительно, что осознание случившегося погрузило его в самые глубины мрака.

Глухо стукнули колени, когда монах рухнул на пол, и быстро пополз вперёд, чтобы отчаяно ухватиться за мою ногу. Слезы текли вниз и капали на пол, пока он тыкался лысой головой в ступню.

— Простите меня, могущественный! Я сожалею, Избранный! Я не могу! Это невыносимо! Верните-верните-верните его! Любое другое наказание, только не это!

Мои слова о полном обрыве связи мгновенно довели его до грани безумия. Он не знал, что это было не в моих силах, ведь Кошмар отнюдь не собирался рвать связи даже по просьбе своего «избранного».

Я присел и ухватившись за его челюсть, заставил интригана поднять отчаянное лицо и посмотреть прямо на меня.

— Ты понял свои ошибки?

— Конечно, мудрейший! Я больше никогда… — торопливо забормотал Рамод, преданно поедая меня слезящимися глазами. — Сразу же расскажу вам обо всем! Вы больше не будете разочарованы!

— Я сказал, какие твои ошибки, а не ошибка. И это первая, — в ответ на его непонимающее лицо я пояснил. — Первая ошибка. А какая вторая?

— Прошу меня извинить…

— Вторая ошибка, это то, что ты считаешь себя дохера умным. И может быть это даже так. Но даже дохера умные делают ошибки, если много на себя берут. Подумай об этом.

Сказав это, я встал и наконец отпустил мысленную «руку» и пережатый канал резко выпустил поток Кошмара, от чего Рамод рухнул на пол и затрясся, словно электрик, что решил присесть на высоковольтную линию.

С лёгким омерзением я понял, что это спазмы удовольствия. Резко захотелось протереть ноги и руку, которых касался этот безумец.

— Если всё так, как ты говоришь, то начинай готовить церемонию, — дождался я, когда его наконец отпустит. — Проведем её в той же комнате, где был посвящен ты. Там теперь как раз подходящая атмосфера.

— С-слушаюсь, господин. — прошептал тяжело дышащий, лежащий на спине Рамод. А развернулся и быстро покинул комнату. И хоть Лилит была у меня за спиной, её довольная улыбка портило то немногое, что ещё не было испорчено из моего настроения.

Ну что, Рамод, ты хотел силы? Смотри, не подавись.

* * *

Сим был знаком с Рамодом с самого детства. Они оба познакомились в секте Танцующего журавля, могущественной секте, расположенной на севере Хаэна, их родной империи.

Сколько себя помнил, Сим всегда видел в Рамоде нечто большее чем просто бездумное наращивание мощи и потакание собственным разнузданным желаниям.

Добиваясь успеха в танцующем журавле, они не могли не видеть все те мерзости и лишения, которым подвергались как те, кто был внизу, так и те, кто стал жертвой подковерных игр.

Именно Рамод рассказал Симу о своем желании покинуть секту и отправиться в таинственный и загадочный священный город, напрочь отвергающий пути практиков и пытающийся предоставить иной путь.

В целом, Сим мог жить, как и практик, но его всегда восхищал тот огонь, что горел в глазах друга. В отличие от него самого, Рамод никогда не сомневался, и точно знал, чего он хочет от жизни.

Зная, что предателей ждёт лишь смерть, их пара умело подстроила свою смерть от атаки могущественного мутировавшего зверя, после чего направилась на юг, к хребту Танбет.

Путешествия по землям империи они лишь утвердились в своём желании что-то менять, ведь куда бы они не посмотрели, их встречала апатия, бедность и страх. Стиснутые в лапах совершенствующихся, обычным смертным было позволено лишь существовать, но никак не жить.

Самым тяжелым испытанием стало вступление в монахи. В целом правители Денали не были против проживания практиков, но допускать опытных и состоявшихся совершенствующихся до святые святых своих учений… это был уже другой разговор.

Их, оробевших и запуганных, привели и доставили перед очи самого Основателя Го. Стоя перед этим человеком, в котором уже почти ничего не говорило о смертности, Сим начал молиться небу, чтобы их смерть была быстрой.

Но их не убили. Го вгляделся в их души и вынес вердикт. Он сказал, что они были достойны идти по пути мира. И смотря назад, это было одним из самых верных решений Сима сюда прийти.

Да, благословенный путь оказался намного медленнее совершенствования, но в свою очередь он же серьезно замедлял и старение, что давало тебе время в полной мере освоить предоставленные тебе способности.

В итоге, так как Сим и Рамод пришли в Благословенный город уже почти возвышенными, то возможность без спешки отточить свои навыки, оказалась для них благом. Достигнув же статуса возвышенных, они с новой силой рванули осваивать открывшиеся перед ними перспективы.

Тем не менее Сим бы не узнал своего друга, если прибытие в Денали потушило душевный пожар в груди его друга.

В один из дней Рамод вновь пришел к Симу и признался, что хоть путь монахов намного лучше тех же совершенствующихся, но его всё ещё нельзя назвать идеальным.

— Какой смысл в нашей силе, если мы ничего с ней не делаем? — вещал Рамод, раздраженно ходя из стороны в сторону. — Мы знаем, как правильно, как надо, но будем безынициативно смотреть на страдания других? Я отказываюсь!

Сим был согласен со своим другом и хоть ему не очень хотелось менять устоявшуюся жизнь на новом месте, он с готовностью пошел за своим другом. Но на этот раз Рамод не собирался никуда уходить. Теперь он был готов, чтобы начать делать что-то там, где он находился.

Горевший в нём огонь, харизма и новые, свежие идеи привлекали к Рамоду всё новых и новых людей. Не прошло много времени, как друг Сима стал важной фигурой в политической жизни Священного города. Ещё же спустя время, его личность стала столь влиятельна, чтобы создать полноценную оппозицию тем, кто ратовал за продолжение устоявшейся жизни.

И вот теперь, оглядываясь назад, Сим видел, что вся его жизнь была связана с его другом. Это же принесло ему немало пользы, ведь даже сейчас он занимал ключевую роль во всем движении Рамода, будучи его важнейшим советником.

Но нынешнее решение Рамода заставляло Сима беспокоиться больше обычного.

— Рамод, ты уверен? — услышав очередной план друга, спросил Сим. — О стихии Кошмара известно очень мало. Что если цена будет слишком велика?

— Тогда это всё равно будет иметь смысл. В общем порядке вещей наши жизни ничего не стоят по сравнению с жизнями всего человечества.

Но смотря на изменившегося после того ритуала Рамода, Сим вспоминал те злосчастные слова. Да, Рамод стал намного сильнее, но какова цена?

Хуже того, следом за своим лидером готовы были отправиться и остальные. И теперь как никогда Сим понимал, что это ошибка. Не стоило связываться с неизвестной стихии и принимать её дары.

Он должен был что-то предпринять и не допустить полной катастрофы.

Глава 2

За пару недель до прибытия посланника на переговоры. Часть города подконтрольная традиционалистам.

Появление Таймин и её человека было встречено неоднозначно. Хоть никто из свиты Шехара, командующего армии Денали, ничего и не сказал, но всё время, пока золотоволосая женщина шла к столу её сопровождали недружелюбные взгляды.

— Рада с вами встретиться, уважаемый Шехар, — вежливо поклонилась Таймин, спокойно смотря на задумчивого командующего. — Уверена, нам есть что обсудить друг с другом.

— Существует мудрая фраза, — наконец проронил Шехар, не сводя с Таймин недоверчивого взгляда. — Если ты заключил с ульсанцем сделку и остался доволен, и тебе кажется, что ты не остался в дураках, то подумай ещё раз.

— Обычные предрассудки, — лицо девушки осветила милая улыбка. — Поверьте, когда вы услышите моё предложение, то вы кардинально поменяете своё мнение о нашей доброй стране и жителях её населяющих. Но вначале я хотела бы предложить уйти

— Здесь лишь те, кому я могу доверять. — отрезал Шехар и стоявшие возле него люди гордо приосанились.

— Хорошо, — Таймин убрала улыбку и стала серьезнее. — Я в курсе ваших… сложностей с тем монахом, Рамодом. Он игнорирует ваши приказы и не стесняется вербовать ваших же людей. Уж поверьте моему опыту, это очень нехорошие признаки.

— И какое тебе до этого дело? — спросил один из монахов и Шехар его никак не остановил. — Ульсанец беспокоится о жизнях хаэнцев? Не всё ли тебе равно, что у нас происходит?

— Всё именно так, как ты, непонятно кто, и сказал, — небрежно оскорбила Таймин того, кто её перебил, заставив его гневно покраснеть. — Но у меня есть важная причина.

— Какая?

— Ваш Рамод сотрудничает с одним человеком. Раньше я думала довольно ничтожным, но сейчас я уже так не уверена. Я хочу, чтобы он умер, и вот удача. У вас похожие цели, не так ли? И хочу сказать сразу, что с его присоединением, вам определенно может потребоваться помощь.

— Ты говоришь о Художнике? — сразу догадался Шехар. Но он был в сомнении. — Что такого в нём опасного? Да, за ним стоит парочка возвышенных, но в глобальном плане это ничего не меняет.

— Поверьте, это далеко не так, — медленно покачала головой золотоволосая. — Его невинный вид лишь ширма, за которой скрывается нечто ужасное. Я предлагаю незамедлительно атаковать, пока ещё есть возможность и они не готовы.

Таймин не стала говорить, что последние дни с её снами творилась какая-то чертовщина. Всякий раз, когда она закрывала глаза, то всё вокруг погружалось в нестерпимо яркий свет, а при пробуждении она четко видела лицо Хана и чувствовала смутное желание куда-то спешить.

— Этого не будет, — без особого интереса сказала Шехар, заставив девушку застыть. — Мы не вы, практики. Я уверен, у меня получится донести до Рамода причины, почему ему не стоит вносить сумятицу в наши ряды.

— Он уже сотрудничает с Художником! — оскорбленно воскликнула Таймин. — Вы совершаете ошибку, давая им время!

— Я всё сказал. — скрипя зубами, Таймин осталось лишь уйти, проклиная тупых монахов, чьи лысины явно слишком сильно напекло солнце.

* * *

С моего прошлого посещения этого места, оно словно бы стало ещё страшнее, чем было. Покрытые ужасными картинам стены плыли и словно бы отдалялись, меняя свой размер и форму. Впрочем, я бы не удивился, если это происходило взаправду.

Чувствуя наличие тех, кто готов принять в себя Кошмар, комната ужасов содрогалась от нетерпения. Прибывшие же монахи были уже не так уверены в своем решении последовать за Рамодом. Испуганно смотря по сторонам, они дергались и вздрагивали от любых неожиданных звуков.

— Братья! — громкий крик Рамода чуть было не вызвал у них сердечный приступ.

Их предводитель ради момента одел длинное, торжественное одеяние с высоким, стоячим воротником.

— Вот и настал тот день, о котором я всегда говорил! С этого дня мы наконец-то сможем выйти наружу и нести наше слово во все уголки мира! Хватит молчаливо наблюдать за несправедливостью и пороком. Пора взять в свои руки очищение и исправление. И в этой дороге у нас наконец-то появился союзник!

Сказав это, он поклонился в мою сторону и спиной вперёд отошел в сторону. На его место встал я.

— В этот день вы все вверяете себя Кошмару. Теперь ваша жизнь будет разделена на момент до сегодняшнего дня и после, — Я обратился к той части себя, куда уходила нить Рамода. — Откройте свои души Великому Кошмару. Примите его суть и воссияйте в новой славе!

По большому счету, слова были не особо и нужны, но мне требовался определенный настрой. И окружение с заранее заготовленной речью отлично сработали.

Изображенные на картинах ужасы одновременно задрожали и начали стремительно плыть в сторону по часовой стрелке, от чего очень скоро мы все оказались водовороте из краски.

Первым содрогнулся и, широко распахнув глаза, открыл рот тот монах, что стоял ближе. Его бессознательное тело приподняла невидимая сила и так и оставила висеть в пустоте. Один за другим тела поднимались вверх, чтобы в них из картин ударили черные нити, проникнувшие им прямо в грудь.

Не прошло много времени, как все из них плыли в воздухе, смотря вверх пустыми глазами.

Вероятно, что-то подобное происходило и в первый раз с Рамодом. Но в тот раз я тоже потерял связь с реальностью, но теперь у меня была полная возможность наблюдать все в живую.

Спустя около пары минут клубившаяся в помещении энергия кошмара начала рассеиваться, а человеческие тела медленно опускаться вниз.

В тот момент, когда ритуал подошел к концу и растерянные монахи принялись оглядываться, я обратился внутрь себя и вздрогнул от нахлынувшей силы.

Хоть связи новых последователей Кошмара были заметно слабее даже Рамода, но их количество компенсировало их единичную слабость.

Один из монахов призвал ци и с детским восторгом смотрел, как в танцующем у него на руке пламени появляются и тут же исчезают жуткие и таинственные образы, то ли зверей, то ли каких-то иных чудовищ.

Следом за ним последовали эксперименты других, но я не собирался ждать тут вечно.

— Покиньте зал и дайте пройти следующим! — десятки взглядов сошлись на мне. И хоть в них не было того фанатизма, как у Рамода, но и прежними их тоже нельзя назвать.

Партия за партией последователи Рамода заходили внутрь, а выходили уже имея привязку к новой стихии.

Чем больше их становилось, тем сильнее я чувствовал укрепляющуюся связь с Кошмаром. Это было чувство, которое сложно описать тому, кто не имел чего-то подобного. Словно рядом с тобой появился молчаливый сосед, который ничего не делает, но он всегда с тобой. Готов поддержать любое твоё действие и никогда не осудит. Будь ты героем, злодеем или никем. Он видел всё это и многое другое.

Но самым главным была струящаяся сквозь мой корень духа сила. Я всё так же был воином четвертого уровня, что прошел уже больше половины пути до ранга возвышенного, но при этом я им и не был.

Я застыл где-то посередине, неспособный относиться ни к одному из двух рангов.

И честно говоря, полученная от Кошмара была восхитительной. Всего за Рамодом последовало несколько сотен практиков. Большая часть из них связала себя с Кошмаром.

Их поток Кошмара в моем воображении сплетался в толстую веревку, сияние которой наполняло меня мощью. Освежающие впечатления.

Произошедшие изменения заставили меня иначе взглянуть на всю эту ситуацию.

Каждый из монахов, благословленный Кошмаром, стал заметно сильнее, поэтому шансы погибнуть у них сильно снизились. Тем не менее о их жизнях стоило позаботиться, чтобы моя новоприобретенная мощь не рассеялась с их смертью.

Я не хотел, чтобы этого произошло, но я был реалистом. Люди в этом мире имеют свойство умирать и умирать часто. Даже сильнейшие, хоть и называют себя бессмертными, но они вполне себе смертны.

И если мне нужен постоянный приток силы, то количество последователей Кошмара должно стать заметно больше. Следовательно, лучше бы над этим начать работу прямо сейчас.

— Тошики?

— Да, Хан? — необходимость в маскировке отпала с появлением Таймин, поэтому можно было наконец-то принять своё второе имя. Сам Тошики стоял неподалеку и скучающе смотрел на последнюю партию монахов. Так как была необходимость в охране границ от зверей, то нельзя было благословить всех разом. — Что такое?

— В последнее время я размышлял о твоей родной секте, Тошики. Ты не думал, как они воспримут твоё возвращение?

— Моё… возвращение, — ошарашенно переспросил мужчина, слишком удивленный столь неожиданной темой. — А почему я должен к ним возвращаться?

— Тошики, не играй, — я лукаво улыбнулся. — Ты столько раз рассказывал, какой трагедией сопровождался твой уход, что было бы странно, если бы ты не вернулся, чтобы показать им их ошибку.

— Хорошо-хорошо, возможно я планирую когда-нибудь вернуться, но лишь когда стану ещё намного сильнее. Но почему ты вообще об этом вспомнил?

— Просто, задумайся, даже если ты станешь сильным, клан всё равно будет против тебя и твоих идей. Ты же помнишь их мерзкую политику? Они будут интриговать и играть с тобой. Понимаешь?

— Угу, но у тебя, я так понимаю, есть какое-то предложение? — подозрительно спросил Тошики.

— Именно. Почему бы не объединить наши две концепции? Твой клан сосредоточен вокруг боли и всем тем, что она связана. Но ведь боль, порождает страдания, а страдания ведут к страху и, соответственно, кошмарам. Так почему не объединить стихию и божественное? Породить нечто новое?

Тошики тихо стоял, молча слушая мою вдохновляющую речь

— В таком случае ты придёшь не просто как выброшенный остаток. Нет, ты вернёшься как тот, кто нашел для клана новый путь. Уникальный путь, достойный того, чтобы войти в легенды. А там глядишь, может ты и сумеешь начать менять клан к лучшему. За тобой будет столь необходимый вес, понимаешь?

— Это… заманчиво, — вынужденно признал Тошики, но на его лице очевидно читалась обеспокоенность. — Но Хан, ты уверен? Ты же говорил, что не хочешь слишком сильно погружаться в Кошмар? А если посчитать всех членов моего клана, то это очень много людей.

— Я ошибался, — я пожал плечами. — Сложно судить о том, чего не знаешь. Теперь же я понял, от чего отказывался. И больше я такой ошибки не совершу. Лиан, ты долго собираешься там прятаться?

— Как ты меня заметил? — с расширившимся темным облаком рядом с нами возникла недоуменная Хао.

— Плюсы моего нового состояния. Я вижу, что у тебя что-то важное?

Последние недели Лиан провела возле раненной принцессы, стараясь не допустить, чтобы влияние Таймин слишком усилилось. Тем не менее она находила время, чтобы иногда меня навещать, сообщая о планах нашей общей проблемы.

— Шехар окончательно потерял терпение, — слова девушки заставили нас отбросить всякое веселье. — Сегодня вечером он собирается атаковать и Таймин со своими людьми будет с ним.

— Как будто в этом были сомнения. Проклятье, вокруг нас беснуются звери, а мы собираемся резать друг друга, красота. Надо как можно скорее сообщить Рамоду и провести через обряд оставшихся. Лишняя сила нам пригодится.

— Мнё всё ещё не по себе от всего этого, — призналась Лиан. — Но я рада, что у тебя всё под контролем, — Глаза девушки впились в мои, словно пытаясь там что-то найти. — Это ведь так?

Мои губы растянулись в улыбку.

— Несомненно.

* * *

— Я так понимаю, вы куда лучше обдумали моё предложение? Если же нет, то не торопитесь, позвольте себе подумать ещё. Мы же ведь никуда не спешим, — саркастичный голос Таймин заставил Шехара скрипнуть зубами от злости. — В конце концов, что такое время в сравнении с…

— Хватит! — наконец лопнуло терпение командующего под довольной усмешкой золотоволосой. — Твои слова о помощи всё ещё правдивы или это ваша обычная ульсанская ложь?

— Абсолютно правдивы, — хмыкнула Таймин, но все же не удержалась от последней шпильки. — Но почему вы думали, что у вас получится договориться с этим Рамодом? Очевидно, он распробовал вкус власти и ни за что бы от неё не отказался.

— Потому что Рамод не такой, точнее, не был таким. Его всегда беспокоили интересы большинства, а не своя личная выгода. Я не понимаю, что могло заставить его так измениться. Я не верю, что за все те десятилетия, что мы знакомы, он лишь притворялся.

— Может быть и не притворялся, — задумчиво протянула Таймин. — Может быть кто-то его надоумил со стороны.

— Опять эти ваши теории, — поморщился Шехар, вставая и собираясь уходить. — Рамод слишком умён, чтобы попасть под влияние какого-то молокососа…

— Господин Шехар! — вперёд вошел и поклонился монах. — Командир охраны Амит приказал сообщить, что его люди поймали возле входа человека Рамода!

— И⁈ — раздраженно встопорщил черную бороду Шехар. — Почему меня сейчас это должно волновать⁈ Отправьте его в тюрьму или к дознавателям, чтобы они узнали последние сведения. Мне сейчас не до того!

— Прошу меня простить, господин. Но этот человек не пытался прятаться и тайно пробираться к нам. Не скрываясь, он прямо подошел к охране и попросил её о встрече с вами. Он говорит, что у него для вас очень важные сведения.

— Вот как? — интерес мужчины вот поднял голову. — Хорошо, может быть это и впрямь окажется чем-то стоящим. Приведите его сюда.

Как бы ему не нравилось общество Таймин, Шехар не стал её выгонять. Хоть она и была занозой в его боку, но он не мог отрицать её ум.

Возможно, последуй он тогда её совету, то всё сложилось бы иначе.

«Нет!» — мысленно отвесил себе пощечину Шехар: «Мы не проклятые практики! У нас есть стандарты в отличие от последних».

Не прошло много времени, как внутрь вошел одетый в плащ с глубоким капюшоном пленник в артефактных браслетах, подавляющих его контроль над своей ци. Впрочем, даже одного взгляда на силу незнакомца, чтобы понять, что браслеты не смогут в случае необходимости долго сдерживать силу полноценного возвышенного.

Правда даже если бы неизвестный попробовал что-то предпринять, это была бы его смерть, ведь он был куда слабее даже одного Шехара, хоть они и были на одном ранге.

Пленник потянулся скованными руками вверх, и охрана хотела было ему помешать, но Шехар дал знак не мешать. Капюшон упал и глаза командующего расширились.

— Сим? Это ты? — как мог Шехар не узнать одного из вернейших людей Рамода. — Что ты тут делаешь?

— Рад вас видеть, командующий, — поклонился Сим, не поднимая глаз, хоть раньше его считали очень гордым человеком. — Хоть обстоятельства нашей встречи меня совсем не радуют.

— Ещё бы они тебя радовали! — мгновенно справился с удивлением, чтобы нахмуриться Шехар. — Это ведь вы всё это затеяли! Как вы вообще могли осмелиться так сильно предать память Основателя за всё то, что он для вас сделал!

С каждым словом Сим всё сильнее опускал голову, пока вдруг резко её не поднял.

— Вот почему я хочу это исправить, — жестко сказал он. — Рамод и Художник знают о вашей атаке и готовы к ней.

Новости явно не понравились ни Таймин, ни Шехару. Всегда неприятно знать, что ты идёшь прямо в ловушку.

— И ты пришел чтобы нам об этом сообщить? Попутно предав своего самого лучшего друга? Откуда такая забота? — иронично спросила Таймин и Шехар промолчал, ведь его тоже интересовал ответ.

— Потому что Рамод совершил ошибку, — исступленно признался Сим. — Он заигрался с силами, о которых ничего не знал, и это больно его укусило. Хуже того, за ним следом в омут пошли и все те, кто ему верил!

— Даже ты.

— И я в том числе. Кошмар, как и всем остальным, дал мне силы, но я чувствую его природу. Я вижу ту пропасть, на краю которой мы все стоим!

Таймин поморщилась от боли в голове и нахмурилась. «Кошмар» — от одного этого слова она чувствовала странные волны, что не давали ей успокоиться.

— Поэтому я решил остановить всё это пока не поздно, — решительно закончил Сим. — Единственное о чём я прошу, это пощадить жизни остальных монахов, после того, как вы разберётесь с Рамодом и Художником. После их… конца, — не смог сказать «смерти» Сим. — Они должны сдаться. Я укажу тот путь, по которому пойдут именно они.

Таймин внимательно пригляделась к глазам Сима и с удовлетворением кивнула. Этот человек был искренним.

— Я обещаю, — кивнул Шехар. — Слишком много людей погибло, чтобы мы продолжали плодить их число. Со смертью Художника и Рамода остальным будет предложена сдача.

* * *

Зная, куда именно двинутся отряды Рамода, Шехар мог заранее двинуться уже свою армию наперехват. Тем не менее даже так его продвижение нельзя было назвать легким.

Некоторую часть сил Шехар был вынужден оставить на границах «обжитых территорий», дабы отсеивать любых тварей, что пытались проникнуть вглубь ныне полумертвого города.

Также, было бы упущением представлять городские коридоры и залы, как нечто узкое и неудобное.

Благодаря ци строители могли себе позволить гигантские залы и широкие коридоры, в которых даже помещались двух и трёхэтажные здания. Вся гора была пронизана тысячами туннелей и коридорчиков, по которым можно было попасть куда угодно.

Сюда же стоило добавить и многоуровневость комплекса.

Так, Рамод решил обойти армию Шехара чуть поверху и ударить в тыл, поэтому Шехар в свою очередь позволил небольшой части своих бойцов продолжить путь, будто ни в чём не бывало, пока он сам готов был атаковать засаду.

Когда они достигли условленного места, то сразу заметили следы людей Рамода. Да, пока их было плохо видно, но стоит им покинуть свои укрытия, как они окажутся полностью уязвимы.

Само место представляло ступенчатые уровни в одной огромной пещере. На каждой «ступеньке», подчас могли располагаться целые кварталы. Всего же ступенек было четыре штук. Рамод должен был пройти по первой, поэтому Шехар засел на второй.

Рядом с Таймин и Шехаром и Сим. Мужчине не доставляло удовольствие осознание того, что должно было произойти, но он сдерживал горе, понимая необходимость.

Таймин сжала меч, готовясь актировать особо мощную технику света. Зная Хана, его лучше будет прикончить одним ударом, чтобы он ничего не успел вытворить.

Внезапно чувства девушки насторожились, и она заставила себя рассеять технику и сконцентрироваться на окружающем её мире. Ци медленно и неторопливо плыла по своим делам, но что-то во всём этом было неправильное…

— Это ловушка! — громко закричала Таймин пока вокруг неё не вспыхнул ослепительный золотой щит. — Бере…

Скрывающие ци артефакты рухнули, как и немногие расположенные за ними иллюзии, открыв спрятанных и терпеливо ждущих своего лучшего момента бойцов Рамода.

Сами они располагались на краю третьей ступеньки, поэтому у них открывался прекрасный вид на противников, что немедленно привело к жертвам. Дистанция была не очень большой, поэтому первыми в паникующий строй бойцов Шехара влетели техники, посеяв ещё большую панику, следом же, не давая монахам прийти в себя, в их строй рванули бойцы ближнего боя.

В спешке возведенный щит Таймин сделал своё дело и спас её и верных ей людей, но неожиданность удара заставила часть ци пройти внутрь и бросить девушку на колени.

— Сучий Хан, — сплюнула Таймин попавшие в рот пряди и поднялась на ноги. — Тот, кто найдет для меня этого уродского Художника, получит доступ в саму библиотеку клана!

Не забыли в этой суматоха и о Симе.

— Сдохни, предатель! — Сим услышал лишь чей-то злой сип, когда ему в спину вошёл меч, чьё остриё вышло из груди.

Он был ещё жив, пока ноги монахов раз за разом наступали и топтались по его лицу.

Тем обиднее было, ведь не смотря на его добрые помыслы, перед смертью его считали предателем обе стороны.

Шехар яростно принялся отдавать приказы, но его полное окружение совершенно не добавляло ему помощи. Тем не менее в подчинении командующего было более чем достаточно монахов, поэтому даже в таком неудобном положении его отнюдь нельзя было списывать со счетов.

Впрочем, нападавшие тоже знали, что делают. Если же вспомнить, что все они прошли через усиление Кошмаром…

Сам Кошмар представлял собой любопытную стихию. В отличие от какого-нибудь огня или там воды, его нельзя было встретить в чистом виде на физическом плане. Он был энергией, порожденной разумами смертных и бессмертных, там он и предпочитал обитать.

Даже его избранный, Хан, землянин или как его принято было называть в этом мире, Художник, обладал отнюдь не чистой стихией, а чем-то вроде чудовищно и непоправимо сильно измененной стихией воды, смешанной с безумным количеством кошмара.

Те, кто получил сродство со стихией после от Хана, обладали ещё более низким процентом новой силы. Но даже в таком случае её было более чем достаточно, чтобы внести изменения.

Если раньше удары монахов с сродством камня, просто пробивали тела каменными остриями, то теперь отломившиеся шипы могли начать расти прямо в ране, словно пустившие побеги розы. Это приносило чудовищную боль и давало раненному в полной мере осознать, свою дальнейшую участь, пока шипы не начнут прошивать жизненно важные органы.

Даже ветер, как самый нейтральный, тоже обзавёлся неожиданными нововведениями, вроде привычки внезапно создавать случайную разницу давлений, от чего попавшая в такую точку конечность или клинок неожиданно уходила в сторону.

Не стоило снимать со счетов и моральную сторону вопроса. Сражающиеся на стороне шехара монахи были одной ногой в депрессии от разрушения своего дома и множества смертей обычных людей, в то время как последователи Кошмара, распробовавшие свои новые силы, были куда более мотивированы.

Принимал в этом бою участие и один Художник, пускай и опосредственно. Ради того, чтобы уничтожить Таймин и Шехара он всё-таки решился использовать те заранее приготовленные картины, которые он не рискнул использовать на стенах.

Их было всего три, но каждая из превосходила любую его работу. Единственным их минусом была их конечность. Они не обладали источником ци, после же своего воплощения Хану не хватило бы энергии на поддержание даже одного из них.

Первым из них был Высокий, бугристый гигант, около двух с половиной метров ростом. Каждая его конечность была словно оплавлена и тут же застыла, от чего имела странные формы. Череп же имел множество шишкообразных наростов, внутри которых шевелились какие-то еле видимые черные точки.

Любая техника, что в него попадала с легкостью игнорировалась и лишь отбрасывала его, но стоило хоть кому-то оказаться в его тесных объятиях, то их могла ждать лишь смерть.

Второй тварью оказался костяной дракон. В этом мире не было привычной нежити, поэтому его появление более чем напугало окружающих, пускай он и был не очень большим. Внутри костей горело зеленое пламя, которое он с радостью выплёвывал, пролетая над полем боя. Благо высота потолка позволяла ему свободно летать.

Третьим и последним творением был мускулистый, ярко красный демон, с ног до головы покрытый шрамами и черепами, вооруженный двумя тяжелыми огненными топорами. За спиной у него были крылья, как у летучей мыши, что давали ему превосходную мобильность.

Наличие столь мощных проявлений силы их избранного прямо на глазах прибавляли последователям Кошмара мораль.

Бой шел отчаянно, но люди Шехара проигрывали и Таймин это прекрасно понимала.

Золотоволосая девушка презирала это чувство, но отчаяние с каждой секундой всё сильнее приближало к ней свои липкие лапки. Хуже того, Таймин уже несколько раз еле успевала отбить удары из тени от кружащейся вокруг неё лиан.

Проклятая слуга Кайодзи вознамерилась любой ценой забрать её жизнь. И если так продолжится, то у неё может и получится.

С каждой минутой боя усталости было всё больше, а надежд на победу меньше.

Окруженная последователями Рамода, Таймин чувствовала, что тонет под их омерзительными аурами, в которых чувствовалась некая неправильность.

Невольно Таймин попыталась распознать, что именно её так в них раздражает. И в тот момент, когда она это поняла, её тело содрогнулось от отвращения, а глаза вспыхнули ярким золотым светом.

Прошло много лет с тех пор, как избранный Светом ступал на эту грешную землю.

Глава 3

От Таймин вверх ударил столб света и от разошедшейся от него ударной волны все, кто имел несчастье стоять неподалеку, разлетелись, словно подхваченные ветром сухие листья. Попав в крышу, луч мгновенно её прожег и скрывался где-то вдалеке, оставив широкую оплавленную воронку, из которой вниз капала лава.

Вокруг девушки мгновенно образовался глубокий кратер, обрушивший часть перекрытий и заставивший ближайшие стены и пол покрываться трещинами и ходить ходуном.

Мощный свет окутал руки золотоволосой и её голову, словно сияющие доспехи, пока она медленно не повернулась и не посмотрела прямо сквозь десятки рядов монахов, техник и стен, чтобы недвусмысленно остановиться прямо на мне.

Не отрывая взгляда от моих расширяющихся глаз, она наклонилась вперёд, завела руку с мечом назад и встала в позу точь-точь напоминающую начинающего забег легкоатлета.

— Во-о-о-от же-е-е сра-а-ань, — мои слова медленно кружились в воздухе, пока время словно остановилось. Подстегнутые силой взбудоражившегося Кошмара чувства подарили мне невероятной четкости картинку и реакцию, вот только тело было неспособно использовать то, что Кошмар так щедро дарил!

Я был словно обычный граненный стакан, который решили наполнить из брандспойта. Количество поступающей ци было немыслимым, но успеть воспользоваться ей я не мог!

А в следующую секунду привычно цапнувшая меня за шиворот рука оставила там, где я стоял, лишь моё же остаточное изображение, рассеченное широкой золотой дугой.

В мгновение ока пересекшая всё поле боя Таймин замерла, отставив в сторону свой желтый световой меч. Её доспехи и волосы дымились от скорости, но секунда слабости от безумного всплеска ци ничуть её не поколебала, поэтому брошенные Баалом светящиеся фиолетовым обломки крыши она разрубила с оскорбительной небрежностью.

Выплеснутая мной краска поспешно сжималась в рисунки пламени, что я рисовал тысячи раз. Я буквально окружил нас минным полем, пока молчаливая, покрытая костяной броней Лилит уносила меня прочь, пока я создавал всё больше краски. Между созданием взрывных рисунков и их активацией прошло меньше секунды, но Таймин этого времени более чем хватило, чтобы нас атаковать.

Взрывы расцвели яркими цветками по всей площади той крыши, где я решил устроить прятки. Казалось, в этой нескончаемой стене разрывов было невозможно уцелеть, но я слишком хорошо знал против кого мне придётся сражаться.

На одних инстинктах я вырастил из текущей под ногами Лилит краски сразу несколько стен, но вылетевший из поднятой от взрывов пыли луч света преодолел их почти никак не замедлившись.

Словно какой-то профессиональный питчер Лилит размашисто метнула меня вперёд, чтобы развернуться и принять на свои когти и костяную броню золотой удар. Судя по костяному треску это не обошлось для неё без потерь, но и наша связь не сообщала ни о чём критичном.

Так как Лилит бросила меня с краю крыши, то моя траектория полета очень быстро перестала быть горизонтальной и начала становиться четко вертикальной!

Бьющий в лицо ветер и приближающиеся крыши ниже расположенных улиц не помешали мне отдать мысленный приказ.

И уже когда до неприятно твердой поверхности оставались считанные десятки метров, жесткие когти сомкнулись на плечах и меня резко рвануло вверх. Обычному человеку подобный маневр начисто бы вырвал руки из плечевых суставов, я же отделался жесткой встряской и простой болью.

Натужно махая крыльями, костяной дракон быстро поднимался вверх. Я повернул голову и оценил горящее среди костей зеленое пламя. Проходящий сквозь перепонки воздух издавал басовитый гул, а порыкивания дракона и вовсе немного оглушали.

«Вот черт!» — я успел увидеть сумевшую отбросить Лилит, Баала и Ссшису Таймин, что немедленно подняла в мою сторону разгорающиеся золотом руки, а бежать было некуда.

Перед нами возвышалась высоченная стена-башня, чья верхушка плавно перетекала в потолок самой пещеры. Если бы мы попытались лететь вверх или облетать башню по кругу, то мы бы стали легкой мишенью. Оставалось только одно.

Рыкнув нечто матерное на своем нарисованно-драконьем, объятая зеленым пламенем туша сложила крылья, прижала меня покрепче и рыбкой нырнула в одно из узеньких окон!

На такой скорости, что мы летели, промахнуться было как нечего делать, но ободрав плечи мы все-таки оказались внутри. Судя по грохоту и тряске башни атака Таймин попала где-то рядом с нами.

Треск! Бум! Хрясь! — попадающаяся нам на пути мебель разлетелась на куски, когда её протаранила тяжеленая туша. Осколки посуды, куски дерева, и путающиеся в костях занавески — всё превратилось в мусор. Споткнувшись во всём этом хламе, мы и вовсе просто покатились, чтобы, пролетев всё здание насквозь, вылететь через противоположное окно!

Развернувшиеся крылья вновь подхватили дракона и мы выправили наш полет.

— Юху-у-у-у! — громко закричал я от нахлынувших чувств, пока мы летели обратно к сражающимся. — Молодчина, дракон!

— Р-р-рав! — гордо проревел мой летающий «конь», чтобы в следующую секунду я понял, что его когти меня просто отпустили.

— Что⁈ — я возмущенно поднял голову к бросившему меня ящеру, чтобы с ужасом увидеть, как возникшая во вспышке Таймин жестоко втыкает меч прямо в грудь дракону, а последующий световой взрыв крушит его грудь!

Все три созданных мной картины были расходными существами, единственная цель существования которых была война. Они были слишком мощными, чтобы я сумел их подпитывать сколько-нибудь долгое время. Но смотреть на смерть того, кто только что спас тебе жизнь, было больно.

Сколько я себя помню в этом мире, мне постоянно приходилось следить за тем, чтобы Таймин не устроила мне неприятности.

Сначала она могла сказать своему отцу о наших встречах с Лиан, затем пришлось скрывать своё имя, чтобы нас не нашли, теперь она и вовсе убивает моих собственных созданий.

Я пытался быть тихим, надеясь, что рано или поздно, но она от меня отстанет, но очевидно, этого никогда не произойдет.

Фиолетовая энергия окружила меня, когда Баал стал тем, кто поймал меня на этот раз.

«Давай устроим этой суке хороший приём», — передал я по связи своим творениям и Рамоду приказ.

«Давно пора». — свирепо ухмыльнулся Баал.

Мои ноги коснулись камня, когда Баал опустил меня обратно на поле боя, но я без страха смотрел на приближающуюся к нам Таймин.

Позади девушки горели два золотых крыла, добавившихся к уже существующим желтым наручам и шлему. Её полет не был прямым. Подобно молнии она исчезала и появлялась вдоль рванной линии, будто молнии, оставляя после себя остаточные изображения.

В тот момент, когда она преодолела особо длинный промежуток и уже собиралась разрезать меня на куски, ей пришлось резко уходить в сторону от возникших вокруг неё шипастых Лиан, сомкнувших уже пустое место. Рамод знал своё дело, но ему противостояла не обычная возвышенная.

— Предсказуемо. — я её ещё говорил, а огромная ледяной рисунок у меня за спиной уже сработал, высвобождая непрекращающийся поток льда, когда ноги Таймин коснулись его контура.

Учитывая её скорость, я не имел и шанса успеть актировать печать, но заранее созданная автоматика была быстрее.

И даже так лёд был не в состоянии её сковать. Яростный свет рвался ко мне, в жажде полного разрушения и мало что могло его остановить. Тем не менее он сумел её замедлить.

Именно это время выбрали Баал и Лилит, чтобы одновременно атаковать с двух сторон. Окутанный гравитационными полями Баал в окружении кружащихся вокруг него камней, кусков оружия и чьей-то брони выглядел более чем впечатляюще и Лилит от него не отставала. Её сила заключалась в управлении своей плотью и от её обычного вида осталась лишь голова, хоть я и сомневался, что в ней всё ещё присутствовал мозг. Удлинившиеся руки и ноги, покрытый сегментированной броней туловище и торчащие за спиной крылья — Лилит буквально кричала, что с ней не стоит вступать в ближний бой.

Удар молота Баала Таймин приняла на свой меч, от чего гравитация яростно закрутилась, пытаясь сломать и перекрутить лезвие, но свет лишь ярче засветился. Взмах когтей Лилит же пришелся на золотой наруч.

Тем не менее у Лилит была ещё вторая рука. Мучительно медленно она двинулась вниз, чтобы, уткнувшись в нагрудную пластину, пронзить её насквозь и… заставить все тело Таймин задрожать, словно это была… голограмма⁈

Моё сердце чуть не остановилось, когда я понял, что это значит. Поняли это и мои создания, но как бы быстро они не рванули ко мне я понимал, что они не успеют. Какую бы технику не использовала Таймин, она сумела нас обмануть.

Обычно, ци ни в коем случае нельзя так использовать. В человеческом теле лишь некоторые из конечностей приспособлены для выпуска ци. Более того, у них есть определенная пропускная способность, превысить которую, значило, рисковать всем своим совершенствованием. Но сейчас мне было всё равно.

Понимая, что времени у меня нет, я использовал самые обычные шипы. Выплеснувшаяся из моего тела краска мгновенно превратилась в стальные шипы, чтобы разойтись во все стороны, так как я не знал откуда придёт смерть, но даже так я чувствовал, что не успеваю.

Однако я резко повернулся, когда почувствовал, что мои шипы во что-то всё же попали.

Увиденное не принесло мне облегчения. Лишь спустя пару секунд я понял, что случилось.

Таймин решила атаковать меня с правого боку и Ссшиса успела увидеть её атаку и бросилась наперерез, понимая, что справиться с Таймин у неё не получится. Я не знал, что заставило её сделать это. Возможно, осознание того, что с моей смертью умрёт и она, а так у неё были хоть какие-то шансы.

Теперь это было уже не важно.

Она встала на пути атаки и приняла на себя удар, что должен был убить меня. Меч пронзил её грудь и всё равно продолжил двигаться вперёд из-за нечеловеческой силы избранницы света.

Именно здесь и сыграли мои шипы, на которые Таймин от неожиданности и насадила тело Ссшисы, от чего её импульс окончательно исчез, остановив атаку золотоволосой.

Но моя атака не была полностью бесполезной. Пробив тело Ссшисы, один шип проткнул плечо Таймин, а второй чиркнул её по скуле, оставив кровавый след.

Золотые глаза вновь поднялись на меня и в них читалась насмешка. Я понимал на что она намекает.

«Все, кто вокруг тебя умирают, пока ты живёшь. Продолжишь ли ты говорить, что не виноват?» — вот, что кричали её глаза.

А затем наша дуэль взглядов прервалась, когда нечто истекающее тьмой рухнуло сверху и вбило Таймин в камень. Сила удара была такова, что неизвестный нападающий вместе с Таймин пробились вниз и скрылись где-то внутрь здания. Я же кинулся вперёд и лишь в последнюю секунду успел поймать истекающую кровью Ссшису.

В голове словно в насмешку вспыхнули ещё земные уроки по оказанию первой помощи, но раны женщины были слишком велики, чтобы её можно было хоть как-то спасти. Моя краска наползла на раны, закрыв кровотечение, но она ничего не сделала с разрушенными органами. Хуже того, я чувствовал, что внутри ран Таймин оставила кусочки света, что не только бы помешали лечению, но и ускоряли гибель Ссшисы.

Судя по пустому лицу Лилит она тоже поняла, что здесь её навыки биомантии бессильны.

— Позаботься… — невнятно прохрипела Ссшиса из последних сил, и я поспешно наклонился вперёд, чтобы её услышать. — О племени…

Даже на пороге смерти она продолжала заботиться о тех, кто был ей дорог. Тем выше была её жертва, когда она ничего не рассказала о своём племени, пока была рабыней у Гору.

— Где они живут? Где их искать? — быстро спросил я, видя как силы стремительно покидают тело женщины.

— Предгорья Русат… Скажи им, что ты от… Сухати… — последние слова отняли у Ссшисы последние силы и она потеряла сознание, чтобы спустя несколько секунд её дыхание окончательно прекратилось. Уже то, что она сумела прожить так долго с такими ранами было чудо.

— Босс, мы должны уходить. — мрачно сказал подошедший Баал, напряженно смотря в сторону дыры, пробитой Таймин и нападавшим. Рядом приземлился краснокожий демон. Трёхметровый здоровяк был слишком медлителен, чтобы успеть сюда добраться.

— Это же была Лиан, наоборот мы должны помочь прикончить эту тварь! — выплюнул я, решительно не собираясь никуда бежать. Я должен был убить её, чтобы иметь возможность просто жить!

Подсознательно я уже догадывался, что произошло. Экзистенциальный ужас от осознания того, что всё происходящее часть некоего единого плана Судьбы вновь окатил меня холодной водой.

— Это уже не Лиан. — покачал головой Баал.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я, чтобы спустя секунд пять получить ответ.

На этот раз два сражающихся тела пробили крышу с обратной стороны, вылетев вверх. Все, кому не повезло сражаться в том месте, были мгновенно уничтожены темно-золотыми техниками, что ожесточенно противостояли друг другу на каждом шагу.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять точку зрения Баала.

В отличие от имевшей наручи, шлем и крылья Таймин, Лиан получила нагрудник и струящийся тьмой плащ, выступающий также в роли крыльев.

С появлением избранника света, тьма тоже решила не стоять в стороне. И кто-то мог бы решить, что раз избранник Тьмы сражается с Таймин, то он на нашей стороне, но я видел лучше.

Потерявшей себя в силе Лиан было плевать на меня и всех вокруг. Более того, если подозрения Основателя верны, то в этой форме Лиан не моргнув и глазом прикончит и меня. Вот только между выбором Кошмара и Света, Тьма в любом случае выбрала бы Свет, как своего противника.

Поэтому-то они и сражались. Тьма была врагом, но она была врагом и для Света.

Две «крылатых» фигуры двигались с невообразимой скоростью, обмениваясь десятками темных и светлых снарядов в секунду, чтобы раз за разом сталкиваться и расходиться.

Они не раз и не два падали на поле боя, сметая всех на своём пути, от чего вскоре сражающиеся предпочитали бежать прочь, дабы не попасть им под горячую руку.

И как бы я не горел жаждой мести, но лезть в склоку двух избранных было бы самоубийством. Если бы они каким-то образом объединились бы, то мне бы уже ничего не помогло.

— Прекратите сражаться! — громоподобный крик был столь оглушителен, что показалось, что потолок в любую секунду рухнет нам на голову.

Я огляделся и со странным выражением смотрел, как сражающихся со всех сторон обступают, готовые выпустить техники практики. И если я правильно помню их серебряные одеяния, а я помню их хорошо, то это были люди принцессы.

Осознав происходящее монахи из обеих фракций начали быстро отступать, оставив покрытое трупами поле битвы между собой.

Единственные, кто продолжал сражаться, были Таймин и Лиан. Но и у них это не продлилось долго, когда прилетевшие техники разбросали их.

Наконец я заметил и саму принцессу. Выглядела она плохо. Судя по чуть опущенному плечу и неуверенной фигуре, ей было больно стоять, а правая половина лица была скрыта маской, но она упорно игнорировала боль, чтобы быть здесь.

— Прекратить бой. Тот, кто продолжил, будет убит здесь и сейчас!

Монахи переглянулись, но остались стоять. Силы принцессы равнялись, примерно, сумме сил обеих фракций, что не было критично, но их расположение, а также дальнобойность практиков, давало Шин Чан Ди заметное преимущество.

Было облегчением видеть, что плащи из света и тьмы начали уменьшаться, а их владельцы не рвались больше в бой. Я надеялся, что Лиан оставалась всё той же, кого я знал.

Я очень не хотел думать, что сегодня потерял не одного, а двоих.

Однако кое-что я мог сделать даже сейчас. Острые стальные шипы растеклись и вернулись ко мне, чтобы оставить в моих руках небольшой прозрачный пузырёк, внутри которого плескалось немного красной жидкости.

Возникало ложное ощущение, будто эта кровь немного блестит, но это был самообман.

Когда мои шипы ранили Таймин, у меня получилось собрать её кровь. Посмотрим, что у меня получится с этим сделать.

Глава 4

Вероятно, кому-то было бы интересно, в чём вообще заключался план засады на засаду. В конце концов, всё произошло так резко и неожиданно, что оставалось лишь диву даваться, что мы все ещё были живы.

Сим, бывший друг Рамода, считал себя очень опытным человеком. И не будь с нами Лилит и Лиан, у него вполне бы могло и получиться. Не привыкшие к шпионским играм, монахи оказались слабы в поимке предателей. К счастью, прошедшая жесточайшую школу жизни имени Пожирающей Тьмы Лиан Хао сумела вовремя нас предупредить чуть ли не в последнюю секунду.

Когда мы заняли позиции, я до последнего думал, что что-то пойдет не так, и уже мы станем жертвами какой-нибудь засады на «засадную засаду». Звучит более чем глупо, но когда ты лежишь в каком-то отнорке и не можешь даже повернуть голову, то тебе ежесекундно чудится чей-то нож, вспарывающий сзади твою глотку.

Появление сил Шехара ровно там, где мы их ждали, стало настоящим благословением. Можно было бы послать молитву Кошмару, но я сомневался, что ему было хоть какое-то дело до копошащихся бактерий.

По плану мы должны были ударить изо всех сил по Шехару и его командирам, дабы расстроить порядки монахов, после чего Рамод собирался призвать их к сдаче, дабы минимизировать потери от обеих сторон.

Но знаете, что? Сражение как шло, так и шло! Никто почему-то не бросил оружие и не стал призывать к миру. Все продолжили убивать друг друга и план полетел к черту.

По окончанию Боя мои творения убили столько монахов и практиков, что мой четвертый уровень разом вырос аж до шестого. Очевидно, убийство людей давало мне куда больше, чем охота на, пускай сильных, но животных.

Самое же «забавное» во всем это было то, что Шехар и впрямь погиб практически в самом начале этой заварушки. План Рамода увенчался успехом — у него получилось прикончить своего оппонента, но если бы не появившаяся принцесса, то плодами своей победы воспользоваться у него бы не вышло.

Впрочем, в скором времени у Рамода должен был появиться второй шанс на убеждение своих бывших товарищей.

Шин Чан Ди недвусмысленно дала понять, что не потерпит продолжения резни. Её солдаты явно не шутили и готовы были пустить оружие в ход в любой момент и наличие двух парящих над полем боя избранных их ничуть не смущало. И может быть Таймин с Лиан получили немало дармовой силы, что возвысила их над рангом возвышенных, но они ещё не научились этой силой пользоваться.

Таймин пыталась спорить, на что принцесса предупредила, что в случае негативной реакции со стороны любой из избранных, об этом будет доложено их непосредственному начальству. Последнее окончательно решило вопрос и золотой свет начал постепенно стихать.

Чувствовал ли я что-то после боя? О да. Проще всего это можно было назвать, мрачной готовностью.

Очередное никому не нужное сражение, вновь и вновь куча смертей к итак гигантской горе трупов целого, мать его погибшего города. Убитых жителей было так много, что даже объевшиеся до пуза звери не успевали поглощать всю плоть, от чего амбре над Денали стоял ещё тот. А уж что стояло в некоторых подземных районах даже представить страшно. У некоторых монахов стояла четкая и недвусмысленная цель, сдувать воздух из ряда туннелей прочь, чтобы он не проникал в те залы, где обосновались мы сами.

И самое страшное, что я ко всему происходящему как-то неожиданно привык. Да, умерли, да, плохо. Образовавшаяся внутри пустота злила, словно я лишился чего-то невероятно ценного, но даже сам теперь не понимал, что это вообще было.

Однако отсутствие сожалений отнюдь не лишило меня главного — понимания, что со всем происходящим стоит кончать. Все эти сидящие на самом верху могущественные практики не успокоятся. Они будут раз за разом метать в друг друга «мякину» из людей, пока никого не останется. Лишь в таком случае они спустятся сами и наконец перебьют друг друга, чтобы дать этому миру ещё пару тысяч лет мнимого спокойствия.

Решение напрашивалось лишь одно — следовало создать единую прослойку абсолютно верных друг другу людей, что не допустили бы возвышения новых чудовищ. Словно садовники они бы выкорчевывали монстров, для которых уничтожение городов и стран было бы лишь игрой. Этот, назовем его, орден, не мешал бы войнам и обычному человеческому противостоянию. Также он не стал бы мешать общему росту сил людской популяции, но он бы напрочь убирал тех, кто слишком силён для общего уровня.

Стало бы это решением? Далеко не факт, но и оставлять всё как есть, я тоже не хотел. Конечно, в теории существовали такие варианты, как создание абсолютно нового типа общества, индустриализация и последующие за ней экономические строи.

Вот только я был обычным художником, который ни черта не разбирался в столь высоких материях. Я не читал экономических книг, как не пытался разобраться в философии. Я был обычным человеком, который по какой-то извращенной причине был засунут в игру, правил которой мне не рассказали.

Однако ключевая и самая уязвимая часть моего плана заключалась в верности тех, кого бы я выбрал на место «судей». История видела бесчисленное количество примеров, когда власть уничтожала самые крепкие узы дружбы и любви. Полагаться в столь масштабном проекте на человеческий фактор было бы ошибкой, следовательно, надо было связать этот мир с чем-то, что стояло выше людей, но при этом не было заинтересовано в их полном подчинении.

Кошмар не был идеальным выбором, но он был, и этого было достаточно. Отдавать мир жаждущему меня грохнуть Свету или Тьме я как-то не особо желал. Был ещё некий Хаос, но как я понял, к нему вообще лучше было не лезть, если ты хотел что-то спасти, а не уничтожить с особым цинизмом.

Именно поэтому, когда меня пригласили в личные покои, а по факту, обычную комнату для проживания принцессы, я был совершенно спокоен. Важное решение было принято, остальные сомнения были не нужны.

— Признаться честно, вы мне неприятны, — без обиняков призналась, откинувшаяся на кресло принцесса, чем разом подтвердила ходящие о ней слухи.

Шин Чан Ди была многим хороша. Она была гением, способным дорасти до ранга возвышенной за какие-то жалкие несколько десятилетий, она умела и любила держать своё слово, более того, она была умна. В конце концов, она имела больше прав на престол.

Но у неё был огромный минус, который позволил её брату обзавестись чуть ли не вдвое большим числом сторонников, и это был отнюдь не её пол. Шин Чан Ди не терпела вокруг себя идиотов, и она не пыталась этого скрывать. Надо ли говорить, что в политике, где вокруг тебя собирались далеко не самые умные люди, это было недопустимо?

В самом помещении кроме Шин было всего лишь несколько человек, вероятно, её ближний круг.

— Откровенно говоря, ты мне тоже. — бесстрастно заметил я и даже не вздрогнул, когда топор ближайшего сторонника принцессы приблизился к моей шее, почти пустив кровь. Больше меня беспокоили Баал и Лилит, что почти решили атаковать лагерь принцессы. Потребовалось немало сил, чтобы их успокоить.

— Сдохнуть захотел⁈ — рыкнула мускулистая, красноволосая женщина, одетая в довольно необычную для местных одежду из шкур и мехов. — Смотри с кем разговариваешь, червь! Перед тобой сама Императрица!

— Спокойно, Табита, дай ему договорить, — приказала Шин Чан Ди. Я взглянул на её оставшуюся половину лица, на которой мрачным светом горел единственный оставшийся глаз. — И почему же я тебе не нравлюсь? Не припомню, чтобы мы с тобой хоть раз общались.

— Потому что я в целом не люблю практиков. — признался я. — Ничего хорошего совершенствующиеся не приносят.

— Кто бы мог подумать, что у монахов получится захомутать целого избранного стихий? — насмешливо спросила сама у себя Шин, но я все же ответил.

— И к монахам я тоже не принадлежу.

— То есть ты практик, который ненавидит практиков?

— Скорее, я практик, который собирается что-то сделать с тем миром, который нас окружает.

— И ты так спокойно мне это говоришь? — единственный глаз молодой женщины опасно сузился. — Той, для кого существующий порядок выгоден больше всего?

— Естественно, ведь я твой лучший друг.

— Ха-ха-ха, — тело принцессы болезненно содрогалось, но она не перестала мрачно смеяться. — Смотри, Табита, а ведь у меня всё это время был лучший друг! Кто бы мог подумать.

— Я с радостью раскрою его от головы до пят, только скажите, госпожа. — кровожадно оскалилась, а может, улыбнулась женщина.

— Нет, мне этот разговор внезапно показался интересным. Никогда не знаешь, когда судьба поднесет к тебе необычного собеседника. Но оставим это. Скажи мне, Избранный, почему ты мой лучший друг?

— Ты и сама знаешь. — коротко заметил я.

— Порадуй меня. — стальной капкан в лице Шин захлопнулся.

— Первым, что приходит мне на ум, — не стал противиться и дальше я. — Это такие милые и притягательные страны, как Ульсан и Кайодзи. Воистину, они умеют привлечь к себе внимание. В их компании сложно расслабиться хоть на секунду. А теперь, с появлением у каждой из них своих избранных, м-м-м…

Я помахал рукой, пытаясь подобрать выражение, но так и оставил тишину. Не похоже, что кто-то стремился меня перебивать.

— В их тени Хаэн и в лучшие времена смотрелся бы не очень, а сейчас, с резвящимися по всей стране звериным приливом и гражданской войной, он буквально просится, чтобы его кто-то сорвал, словно перезрелый фрукт.

— Я так и не услышала причину, почему ты мой лучший друг. Поспеши, ведь топор Табиты уже давно не пробовал крови.

— Я так и не сказал? Моя ошибка. В твоем положении… принцесса, тебе нужны любые союзники, что помогут тебе в противостоянии с братцем. Это я не говорю уже о других империях. Я нужен тебе Шин Чан Ди, и поэтому я твой лучший друг. Прими же Кошмар, и мы поможем тебе уничтожить твоих врагов.

— Да неужели? — сарказм женщины чувствовался без каких-либо проблем. — В отличие от этих необразованных монахов, я дочь императора! Я знаю, что несет за собой, принятие над собой стихии. Такие как ты уже ходили по этой земле! Война Избранных давно прошла и большинство забыло, что это. Но я не большинство! К чему мне твои сладкие посулы, если на самом деле это горькие цепи?

— А к чему свобода мертвецу? — вопросом на вопрос спросил я. — И даже так, ты говоришь о цепях, но разве мир вокруг нас в таком случае не та же клетка? Ведь он тоже нас ограничивает и не дает делать то, что нам хочется. Если ты попытаешься вдохнуть воду, то не сможешь дышать, если ты не обладаешь водной ци. Это ли не цепи?

— Но рано или поздно можно их сбросить…!

— И много ли ты знаешь тех, у кого это получилось? — мой голос набрал силу и даже Табита молчала и ничего не сказала о том, что я перебил принцессу. — Не знаю, как ты, но я постоянно слышал о совершенствующихся, что сумел прорвать ранг полубога и стать богами. Вот только, — я приложил ладонь козырьком к глазам, будто что-то ищу. — Где они? Если надо найти полубогов, то это легко. Вон они, императорами себя называют, и ещё несколько разбросаны то тут, то там. А о богах мы почему-то не слышим. Или может, ты опять знаешь что-то, чего не знаю я.

Зловещее молчание было мне ответом.

— О чём я и говорю. Ты говоришь о свободе, но никто не знает, что эта свобода за собой несет. Те, кто её получил, по какой-то причине пропали. Может, став богами, им наскучил наш мир, и они пошли в другие. Или произошло нечто совсем иное. Мы не знаем, а значит, это не более чем иллюзии. Но Кошмар больше чем просто иллюзия, он существует и вы знаете, что он дает и что просит взамен. Здесь нет обмана и двусмысленности. Я слышал, что ты тоже этого не любишь, Шин Чан Ди.

Я говорил, но одновременно чувствовал, что прямо сейчас я отнюдь не одинок. Кошмар был здесь, и я вещал его волю, от чего мир вокруг задрожал, заставив тех, кто считает себя почти равными богам, застыть в страхе.

— Итак, принцесса Шин Дан Ди, вот тебе предложение. Прими Кошмар и стань Императрицей. Не по названию, а по сути. Позволь ужасу стать твоим другом, а грёзам оружием. Прими решение здесь и сейчас, и не сожалей по итогу. Я жду твоего ответа.

Тишина была напряженной, но не для меня. Смотря на раненную принцессу, я уже знал, что она выберет. То, как её взгляд то и дело метался к своим людям, могло говорить лишь об одном. Будучи человеком чести, Шин искренне заботилась о нуждах тех, кто вручил ей свою верность. И отказаться от моего предложения, значило оставить их без всякой надежды на спасение.

Она была в отчаянии и если она могла отказаться от своей гордости, ради спасения своих людей…

Пошатываясь, принцесса встала, жестким движением руки остановив кинувшуюся к ней Табиту. Молодой женщине было больно, но она заставила подойти ко мне и под тихие вздохи опуститься на одно колено.

Но даже стоя в таком положении, в её единственном глазу читалась непреклонность.

— Я принимаю ваше предложение, Кошмар, — она демонстративно обращалась не ко мне, а к той сущности, что стояла над нами. Она преклоняло колено не перед человеком, а перед стихией. — И вверяю себя на ваш суд.

Вероятно, она думала, что это как-то меня заденет, или покажет, что я не победил. Но проблема была в том, что мне было всё равно. Не важно каким путем придёт решение, если цель так или иначе будет выполнена.

— Да будет так, императрица, — от неё не укрылось изменение моего обращения. — Стань же одной из нас.

Моя рука коснулась её затылка и поток Кошмара хлынул внутрь девушки. Хрустнув, закрывающая её лицо маска отпала, открыв ужасающие раны, что прямо на глазах исцелялись и зарастали. Ци, что мешала исцелению, с шипением покидала трепещущую и срастающуюся плоть.

В этой комнате не было картин и привычной энергии Кошмара, что помогла бы помочь обратиться к стихии. Прямо сейчас это не требовалось, ведь стоящая на колене Шин Чан Ди привлекла к себе внимание стихии напрямую.

Рамод, Рамод, Рамод — он так жаждал внимания и силы, чтобы помочь миру, что готов был пойти на всё что угодно. Но его итогом стал ранг чуть более благословленного обычного послушника, которыми являлись почти все последователи Кошмара.

Шин Чан Ди была другой. Если меня можно было назвать верховным жрецом Кошмара, то императрица стала той, кто лишь на ступеньку находилась ниже меня.

Пирамида власти Кошмара только что обзавелась ещё одним уровнем, соединяющим основание в лице послушников и вершины.

Я убрал руку, и Императрица встала, показав своим молчаливым людям своё полностью исцеленное лицо. Все её раны и травмы исчезли, и ничего не говорило о том, что она вообще когда-то была больна.

Её взгляд сошелся с моим, и я увидел там замешательство и сомнения, но она быстро с собой справилась.

В тот момент, как она повернулась к своим людям, на них смотрела та, кто способна управлять судьбами миллионов. Ей не требовалось слов, чтобы дать понять, что она хочет.

Табита стала первой, кто склонился, последовав за своей повелительницей по пути Кошмара. Не прошло много времени, как все в комнате, кроме меня, стояли на одном колене.

Я кивнул. Это ещё был не весь мир, но это было начало.

Глава 5

— Привет, Лиан, — я остановился возле входа, так и не решаясь шагнуть внутрь. — Как ты? — хотелось сказать что-то ещё, но поток слов внезапно иссяк, оставив лишь удушающую пустоту.

— Нормально… — её ответ был еле слышным, пока она стояла ко мне полубоком, невесело смотря из окна на тренирующихся и куда-то спешащих монахов и практиков. — Так и будешь стоять у входа? Не бойся, я себя контролирую.

— Это я и хотел услышать, — я попытался добавить в голос веселья, но так же быстро сдулся, ведь слишком сильно это было похоже на правду. Пройдя в комнату и закрыв дверь, я уселся на стул возле стоявшего у стены стола. Кроме этой пары мебели, больше здесь ничего не было. Даже стены и те не покрасили, от чего вокруг был лишь угнетающий серый цвет. — Как ты? — повторил я.

В ответ пришло лишь молчание, которое я не торопился нарушать.

Решение Шин Чан Ди перейти под покровительство стихии Кошмара было воспринято большинством её подчиненных со скепсисом, но особых возражений не возникло. Причина оказалась проста — мало кто из присутствующих вообще находился в курсе, что за этим последует.

Рядовым солдатам, которых было большинство, просто рассказали о возможности стать сильнее и обзавестись влиятельным союзником. А так как ни в одной армии мира не было принято оспаривать приказы, то очень скоро принцесса в компании Рамода принялись посвящать первые группы солдат и монахов Шехара в ряды последователей Кошмара. А так как они оба являлись моими непосредственными подчиненными, то связь непроизвольно шла и через меня.

Признаться честно, столь хрупкая система, завязанная на одном избранном, была, откровенно говоря, странной, если не вспомнить, что она рассчитана на куда большие сроки.

По своей сути я являлся лишь искрой, что должна была подпалить всё разгорающийся костёр. Да, прямо сейчас, единственный кто был способен посвятить новообращенных в Кошмар был я и те немногие, кому я вручил на это право. Но уже дети тех, кто был посвящен, будут иметь небольшой шанс, что их корень духа получит инстинктивную привязку к Кошмару.

Пройдет несколько поколений и Кошмар станет такой же обычной стихией, как огонь или вода.

Но именно сейчас решался вопрос, погаснет ли первоначальный искра, или разгорится с большей силой.

— Ты тоже это чувствуешь? — вопрос Лиан заставил меня очнуться и встрепенуться.

— Что, прости?

— Тебе тоже кажется, будто мир вокруг изменился? — перефразировала вопрос Лиан. — Когда Шин Чан Ди остановила наш бой, мне казалось, что всё равно брошусь на Таймин и плевать на последствия. Клокочущая во мне злость на эту самодовольную суку была столь сильна, что кроме неё я не видела больше ничего. Её свет был столь отвратителен, что это буквально сводило меня с ума.

Лиан подняла руку и у нее на ладони заплясал кусочек тьмы.

— Но когда я покинула поле боя и отозвала тьму, то ярость пропала, оставив меня такой, какой была изначально. Или мне так показалось сначала. Ведь потом я стала замечать, что нечто изменилось. Когда смотрю в те же тени, то они словно бы стали одновременно темнее и нет. А свет фонарей хоть и сохранил свою яркость, но приобрел… странный оттенок. И так во всем. Куда бы я не посмотрела и даже подумала, всё выглядит или чувствуется иначе. И мне интересно, у тебя так же? Ведь ты тоже пробудил это.

Я нахмурился, пытаясь понять, о чём Лиан говорит. Оглядев стены, падающий на стол свет и расположенную под ним тень я так и не увидел того, о чём Хао говорила.

«Подождите. Лиан упомянула изменение и внутренних чувств». — я замер, когда эта мысль в полной мере пришла ко мне в своей жуткой полноте.

«Кошмар — это не обычная стихия», — старые слова Лилит начали обретать куда больший, пугающий смысл: «У Кошмара нет физического воплощения, как у какой-нибудь земли. Ближайший физический объект, с которым Кошмар связан, это разумные, что способны его испытывать».

Был ли я всё ещё тем, кем являлся до активного принятия множества других последователей? Были ли мои поступки моими или за ними стояла чужая воля? Были ли мои мысли моими?

Я потрошил свою память и как бы сильно не старался, но ничего не изменилось. Все мои поступки были логичными и оправданными. Возможно, часть из них могли бы показаться неожиданными, но в этой ситуации иначе себя вести было нельзя. Или мне лишь так казалось⁈

Сжавшие мою руку пальцы чуть было не вызвали сердечный приступ. Стоило мне дернуться и поднять голову, как я наткнулся на грустный и понимающий взгляд Лиан.

— Ты тоже да, — кивнула девушка и присела на стул, когда я дал ей место. Руку мою она так и не отпустила. — Сомневаешься в своём разуме и своих поступках. Ищешь ложь там, где её нет.

— А разве нет?

— Ты когда-нибудь видел, цветное стекло, Хан? — мягко спросила Лиан, погладив меня по руке, заставив немного расслабиться. — Когда ты смотришь через такое стекло, то тебе кажется, будто мир тоже становится такого цвета. Это стекло ничего кроме цвета не меняет, и мир остается ровно таким же, как и был до этого. Но всё же кое-что меняется.

— Ты хочешь сказать, что наши стихии — это то же стекло? — в сомнении уточнил я.

— Похоже на то, — легко призналась Лиан. — Нас никто не заставляет, но мир, который мы станем видеть, будет подан совсем с иной точки зрения, чем той, к которой мы привыкли.

— И это должно меня расслабить? — едко фыркнул я, на что получил слабую улыбку.

— Тем не менее, когда ты смотришь через цветное стекло на Солнце, то оно уже и не так слепит глаза, понимаешь? Я слышала о том, как принцесса согласилась принять сторону твоей стихии. Понимаешь ли ты, что сумел сделать? Целая принцесса империи согласилась принять твою стихии, став навеки связанной с тобой! Мог ли подобного добиться тот Хан, что садил рис по щиколотку в грязи?

— То есть ты хочешь сказать, что все мои победы и достижения случились лишь благодаря стихии? — с каменным лицом уточнил я, чем явно развеселил Лиан.

— Нет-нет, твои достижения лишь твои. Но и помощь поддерживающих нас стихий тоже не стоит отрицать. Они помогают нам и хоть у этой помощи есть цена, уж поверь, это далеко не худшее, что могло бы случиться.

И зная какой опыт в своё время пришлось пережить прижимающейся ко мне молодой женщине, я вынужден был в чём-то с ней согласиться.

— Но что это значит для нас? — задал я вопрос, который дамокловым мечом висел над нами весь разговор.

— Для нас? — эхом повторила Лиан.

Я создал каплю краски и небрежно поднёс её к плечу Лиан, и в ту же секунду краска задрожала и начала бурлить.

Хоть Тьма и сражалась со светом, но это отнюдь не значило, что наши стихии были друзьями.

— Ты мне нравишься, Лиан, — честно признался я, отбросив всякое притворство. — Если есть в этом темном мире человек, с которым бы я хотел быть, то это ты.

— Я тоже хотела бы быть с тобой, — опустила голову Лиан. — Ты тоже мне нравишься, но судьба жестока, ведь мы должны быть врагами…

— Кто это сказал? — зло рассмеялся я, саркастично взмахнув руками. — Не ты ли мне говорила, что стихии никого не заставляют? Так почему бы нам просто не игнорировать их и жить в своё удовольствие! Ну разве что перед этим уронить на голову Таймин камень потяжелее. А то больно уж она надоедливая.

— С последним я не могу поспорить, — хихикнула девушка, положив голову мне на плечо. Кошмар во мне забурлил, как и Тьма в ней, но мы заставили себя не обращать внимания на такую «мелочь», как раздраженные стихии, способные одним лишь желанием стирать целые миры.

— Вот бы этот момент никогда не кончался, — вздохнула Хао. — Но я вынуждена уходить. Секта отправила экстренное сообщение о возвращении.

— Подожди, — я нахмурился. — У них есть способ с тобой связаться? Здесь?

Тогда какого хрена та же принцесса сидит здесь без какой-либо информации?

— Не совсем, — Лиан потянулась к поясу и достала оттуда почерневший амулет, выглядевший как круг с заключенными в него несколькими пересекающимися кругами. — Этот артефакт вспыхнул день назад. Он связан с похожим у моего Наставника. Его мне дали на случай, если случится что-то столь важное, что моё нынешнее задание не будет иметь никакого смысла.

— То есть ты оставишь нас с Таймин наедине. Не будешь ревновать? — шутка была не самой лучшей, но судя по искрам смеха в глазах девушки, у меня получилось её немного развеселить. — Не буду, ведь, похоже, она тоже получила такое же сообщение.

— Получается, это одновременно связано с Ульсаном и Кайодзи. Веселенькое дело. Что-то мне это не нравится, — я погладил подбородок. — Но как ты доберешься до Кайодзи? Ведь перед этим тебе придётся пройти через, пускай и рассеянную, но звериную волну, ещё и весь Хаэн.

— Не беспокойся об этом, — ухмыльнулась Лиан и несколько раз мигнула, превратившись в покрытую тьмой фигуру и обратно. — Мои навыки скрытности стали ещё сильнее, поэтому меня никто не найдет.

— Подозреваю, что надежда на то, что Таймин кто-то сожрёт, тоже тщетна… — я замолчал, когда Лиан ухватила меня за голову и поцеловала.

Встряхнувшись, я перехватил инициативу, подхватив её на руки и уже сам впившись в её манящие губы. Заложив руки мне за спину, Лиан игриво устроилась поудобнее, чтобы в следующую секунду, стул, на котором мы сидели, с треском сложился, заставив нас упасть на пол.

Пару секунд мы ошарашенно сидели, пытаясь понять, что произошло, а после дружно хихикая над произошедшим, вернулись к прерванному действу.

Возмущенное бурление наших стихий лишь добавляло происходящему особой нотки.

Эх, если бы этот момент никогда не кончался.

Глава 6

— Господин! — в рабочий кабинет Джунга Чан Ди, императора Хаэна, ворвался очередной гонец с важными новостями. В обычной ситуации для его принятия существовала торжественная и сложная церемония, чтобы показать всю величественность власти императора, но прямо сейчас Джунгу было не до того.

Разобравшись со своей сестрицей, Джунг рванул обратно в Кесон, столицу Империи Хаэн. Не забыл он и о своем родном городе Кенге, разослав приказы и приказав начать собирать полноценное войско.

Из-за неожиданности нападения зверей, а точнее, полной неготовности к отражению их угрозы, Джунгу пришлось бросить часть своих территорий вместе с расположенными там городами и вассалами, дабы стянуть как можно больше сил, чтобы суметь защитить хотя бы остальные земли.

Впрочем, нет худа без добра. Большинство брошенных земель были верны его ныне покойной сестрице, поэтому Джунг был даже рад, что звери хорошенько пройдутся по их рядам, а может, немного и приостановят свой ход, дав ему столь необходимое время.

То, что из-за его решения погибнут сотни тысяч человек Джунга не особенно волновало. В конце концов, смертные имеют свойство быстро плодиться, поэтому рано или поздно, но они восстановят свою численность. Куда жальче было некоторые кланы практиков, вроде тех же Гору, что тоже попали в брошенную зону, однако, как говорится, нельзя приготовить омлет из яиц дракона, не убив перед этим их мать.

Вот только воистину правы были мудрецы, говоря, что беды случаются даже с хорошими людьми. Несмотря на все попытки Джунга спасти свою империю, беды шли одна за другой.

Находящееся на западе королевство Асан, давний недоброжелатель Хаэна, наконец-то нашел в себе смелость и решил воспользоваться критичным положением своего давнего соперника.

Ведомая прославленным генералом Баларом, армия Асана с ходу вторглась в землю Хаэна, убивая, разграбляя и порабощая всех на своём пути. Попадающиеся на пути армии секты были не в состоянии сражаться со столь подавляющей силой и оказывались захвачены, а беженцы бежали в Кесон, истошно призывая их императора что-то сделать.

Но что Джунг мог сделать⁈ Да, теоретически у него всё ещё имелась возможность собрать армию, что заставила бы Асан позеленеть от зависти. Вот только для этого ему требовалось время! Более того, часть сил требовалось отправить на защиту против зверей, что вновь бы выявило недостаток бойцов.

Но если самому Джунгу было это очевидно, то его вассалы почему-то не желали этого осознавать! Те, кто ранее превозносили его при каждом удобном случае, теперь мрачно молчали и шептались по углам, что он, дескать, может быть был не самым успешным из детей императора.

Они отказывались понимать, что он только стал императором, и перед ним появились десятки проблем, на которые просто нет времени. По их мнению, он, видимо, должен был засунуть руку себе в задницу и просто вытащить решение на любую из их хотелок!

Словно этого мало, кто-то начал распускать слухи, что его сестра каким-то образом выжила и теперь собирается спасти Хаэн, в том числе от бездарного правления своего беспомощного братца, способного лишь наблюдать, как империя их отца катится прямиком в ад.

Благо, у Джунга всё ещё были верные ему люди. Глава его разведки, Дхавал, чьё истинное лицо никто никогда не видел, устраивал профессиональные чистки среди особо разговорчивых вассалов. Внезапно пропадающие самые болтающие практики заставляли остальных куда сильнее следить за своими словами.

— Очень важное послание от Дхавала! — отчитался гонец, заставляя своего императора напрячься ещё сильнее. Если ушедший по делам Дхавал так спешил ему это сообщить, то новость определенно ужасная. Надежду на хорошие известия Джунг потерял ещё в первые дни своего «царствования».

— Говори! — приказал Джунг, стискивая зубы.

— Слушаюсь! — гонец ударил кулаком в ладонь. — У границ было замечено повсеместное движение армий Кайодзи!

Сидящий император потерял всякий цвет лица.

«О нет!» — билась лишь одна мысль в его голове: «Они всё же это сделали!»

Самым большим страхом Джунга было вторжение двух оставшихся империй, посчитавших Хаэн слишком слабым, чтобы защищаться. Учитывая уже существующие угрозы, Джунг не представлял, как будет отбиваться ещё и от Кайодзи. А ведь и Ульсан не будет стоять в стороне!

Тем временем же гонец продолжил доклад.

—… Армии Кайодзи перешли границы Канда и двигаются в сторону Ульсана…

— Подожди, — приказал заморгавший император, услышав нечто, что сбило его шок. — Они пересекли Кан… То есть они двигаются не к нам⁈

— Эм-м-м, да. — запнулся гонец и тут же рухнул на колени, уткнувшись головой в пол, почувствовав гнев императора.

— Так с этого и надо было начинать, идиот! — вскочил на ноги Джунг, прожигая обманувшего ожидания посланника. Внутри Чан Ди боролись сразу два чувства, желание прикончить этого придурка и рвущийся наружу смех. В конце концов второе победило.

— Это всё? — на быстрый кивок Джунг приказал гонцу выметаться, что тот с радостью и сделал.

— Наконец-то прекрасные новости! — все же засмеялся Чан Ди, рухнув обратно в кресло. — Теперь уж Ульсану и Кайодзи будет совсем не до меня! Да, рано или поздно кто-то из них победит, и Хаэну придётся иметь с ними дело. Но когда это ещё произойдет?

Очередной стук в дверь и новый посланник с готовностью сообщает.

— Сообщение от генерала Казиса. Войска Асана ещё глубже продвинулись, захватив на этот раз сразу два города.

— Проклятье!

* * *

Ульсан и Кайодзи — столь похожие и столь же отличающиеся. Одна империя считает себя вершиной морали и путеводной звездой для всех практиков и сект, но за кулисами ничуть не стесняется пользоваться подлыми и грязными приёмами ради общего блага.

Вторая же в противовес первой, наоборот, позволила многим спорным и злым сектам открыто проповедовать свои принципы, хоть и оставаться в рамках государственных законов.

Несмотря на внешнее различие, между ними было не так уж и мало общего.

Впрочем, нельзя было игнорировать успешность пиара Ульсана. Благодаря нему многие из пограничных королевств, являющихся производственной и сырьевой периферией, куда больше предпочтений отдавали именно Ульсану. Хоть по большому счету, овце должно быть всё равно, кто её будет стричь и к кому она рано или поздно пойдет на мясо.

Пользуясь своими связями, Ульсан планомерно загонял Кайодзи в оборону, окружая его недружественными и враждебными странами. Последней каплей стал переворот в королевстве Канда, где ради прекращения работы шахты была уничтожена вся королевская линия престолонаследия.

Но, добиваясь одной политической победы за другой, Ульсан забыл одну простую вещь. Никогда нельзя загонять даже ту же крысу в угол. Ведь осознав, что терять нечего, и смерть придёт в любом случае, животное может броситься даже на превосходящего противника. А Кайодзи был далеко не слаб.

Перешедшие границу войска Кайодзи с ходу атаковали пограничные крепости Ульсана, не стесняясь пользоваться самым темными из имеющихся у них артефактов и техник. Таким образом они гордо демонстрировали своим противникам своё отличие, а заодно наслаждались их страданиями, расплачиваясь за все годы подковёрных игр.

Но и Ульсан стоил Кайодзи. Хоть и растерянные от неожиданности атаки, они тем не менее были тоже готовы к войне. Видя жестокость Кайодзи, командующие Ульсана в ярости разрешили доступ уже к своим запретным техникам и ритуалам.

Надо ли говорить, что кое-где фронт сдвинулся одновременно, как зайдя уже в Кайодзи, так и перекинувшись на соседние страны, которые без их желания были втянуты в этот всё расширяющийся конфликт?

Возможно, они и не хотели участвовать, но сложно оставаться в стороне, когда командир одной из армий приказывает своим войскам встать в одном из городов, а второй командир, уже с противоположной стороны, приказывает обстреливать техниками город, не заботясь о сопутствующих потерях.

Запуганные мирные жители пытались бежать в те страны, которые ещё не были затронуты войной, но иной раз возникало чувство, что война идёт далеко впереди них. Куда бы беженцы не прибывали, там уже разгорались первые конфликты.

Некоторые имели глупость пойти на юг, в Хаэн, но звериная волна и солдаты Асана быстро объяснили им их ошибку.

* * *

Великий наставник неторопливо шел по темному коридору в одном из самых сверх-секретных убежищ секты Пожирающей тьмы. Убежище находилось глубоко под землей, выход же располагался в обычном, ничем не примечательном лесу, довольно далеко от любых людских и не только поселений. Сюда не ходили даже охотники, ведь фон ци был чрезвычайно мал, и здесь не водилось никаких сильных животных.

Засунуть сюда сильных практиков, значило, поставить их в очень грустное положение, ведь в таком месте они бы не смогли совершенствоваться. Чем выше сила практика, тем больший вызов ему требуется, чтобы совершить рывок на следующий ранг.

Однако те, кто здесь находился, уже давно предпочли путь знаний, а не силы. Каждый из работающих здесь мастеров был лично найден и воспитан Великим наставником. Он тщательно отбирал людей, руководствуясь не силой, а необычным и ищущим разумом. Это был чрезвычайно непривычный способ отбора, ведь все всегда концентрировались именно на силе и таланте.

Великий наставник был чудовищно стар. Когда-то он видел войну с Благословенными мастерами и торжество проклятых практиков. Что же, когда-то он и сам был благословенным мастером и лишь необходимость заставила его уйти от их чистых учений.

Будучи одним из основателей секты Пожирающей тьмы, Наставник долго считал, что секты будет достаточно для их победы. Но шли столетия, и он начал постепенно разочароваться в их детище.

Нет, он всё так же верил, что совершенствующиеся это зло, которое надо искоренить. Вот только Наставник также видел уже знакомые следы «гнили» и в их секте.

Сражаясь со своими врагами они постепенно сами стали им подобны. Тот, кто убивает дракона, сам им становится.

Именно поэтому в тайне от всех остальных Наставник занялся поиском альтернативного пути, что мог бы помочь решить проблему практиков. Его выбор остановился на путях древних. Чем-то могущественном, что пришло из далеких веков, и к чему никто бы не был готов.

Это заняло у него многие десятилетия, что постепенно превратились в столетия. В какой-то момент Наставник уже почти потерял надежду, пока случайность не решила судьбу. На тот момент он так отчаялся, что решился начать продвигаться в проклятые пустоши на севере, где когда-то существовала уничтоженная чумой империя Закот. Если бы его поймали пограничные патрули, то уничтожили бы на месте.

Уставший и замерзший после боя с ледяным тигром на скалистых утесах в холодных горах, он решил заночевать в одной небольшой пещере. Но какого же его было удивление, когда он почувствовал там слабенький намек на ци?

Уже потом он узнал, что само наличие даже этого крохотного следа было вызвано выходом из строя одного из древних барьерных знаков.

Сумев разобраться в артефактной защите и проникнув внутрь, Наставник пришел в восторг, когда узнал, что же он все-таки нашел.

Это не было древним оружием, как он хотел изначально, ведь это было даже лучше.

Кто в этом мире не слышал о Сян Лю Девятиглавом Пауке? Практике, чьё имя стало столь запретным, что в некоторых регионах принято убивать детей, чьи родители по незнанию могли назвать ребёнка именем Сян Лю.

Создатель Чумы, что так сильно напугала практиков, что Империи Ульсан и Кайодзи предпочли навсегда огородить земли на севере, чем рисковать двигаться по ним вверх.

Чума уносила жизни всех людей, как бессмертных, так и нет. Заражала она, в том числе, и животных, но последние в большинстве своём выздоравливали. А вот люди умирали в ста процентах случаях.

Никакого лекарства, никакого спасения, лишь долгая и мучительная смерть. Могущественные практики получали лишь небольшую отсрочку, пока их невероятно крепкие тела боролись за свою жизнь. Но конец был един и для них. По большому счету они лишь оттягивали исход.

Все доподлинно знали, что Сян Лю был убит. Когда весь мир желает твоей смерти, трудно скрыться где бы то ни было.

Однако, как оказалось, Сян Лю имел план на такой счёт. Глубоко в горах, на чумной территории, он расположил секретную мастерскую, готовую восстановить его тело после смерти и вернуть в него разум Девятиглавого паука.

Вот только что-то пошло не так, и сложный артефакт, которым и была мастерская, не включился, от чего Сян Лю так и не вернулся в мир, чтобы насладиться тем, что он совершил.

Подпитываемый отчаянием и решимостью, Великий наставник активировал артефакт. Он не был дураком, поэтому окружил лабораторию многоуровневой сетью артефактов, призванных не допустить, чтобы Сян Лю сумел вырваться на свободу.

Наставник собирался выкачать из него все знания до последнего, но вновь что-то пошло не так.

Артефакт заработал, создал тело, вернул в него разум и душу, но… какое же это было тело.

Видимо, Сян Лю в чём-то ошибся. Может, в создании тела, а может дело было в душе, но получившийся урод буквально напрашивался на то, чтобы его убили из жалости.

Деформированная голова с одним огромным глазом и вторым маленьким, рудиментарным. Горб перекосил всё тело, заставив левую руку напоминать, скорее, лапку одного гигантского плотоядного ящера, водящегося далеко на юге, чем полноценную конечность.

Поймав уродца, Наставник думал, что Сян Лю притворяется, но вскоре стало понятно, что уродливое вместилище не смогло вместить весь разум своего создателя.

Уродец обладал сразу несколькими психическими заболеваниями, и совершенно не помнил, кем он должен был быть.

Казалось бы, это был полный провал, но удивительным образом у «Сян Лю» время от времени проявлялись просветления, позволяющие ему открывать доступ к знаниям оригинального владельца.

Осознавший перспективы Наставник создал целый комплекс лабораторий и нянек, что старались как можно легче спровоцировать приступ осознания, понемногу выдавливая необходимые знания. Затем же уже с ними работали наученные им с нуля сироты.

Все они жили в этом комплексе практически всю жизнь и не знали никакого другого мира за этими стенами.

Весь проект занял у Наставника столетия подготовки, экспериментов, обучения и неудач. Но сейчас, он наконец-то узнал, что у его людей наметился прорыв.

Встречающие его лаборанты с обожанием смотрели на него, ведь в их глазах он был тем, кто создал весь их мир. Они с благолепием провели его до главной лаборатории, где должен пройти итоговый эксперимент.

В высокой пещере были скованны два практика. Но если оковы одного были довольны просты, хоть и надежны, то вот второй удостоился такого большого числа сдерживающих артефактов, что большая часть пещеры была ими забита.

Сама пещера была абсолютно герметична и из неё не было ни выходов, ни вентиляции. По большому счету, если оставить этих двоих внутри, то они бы умерли от нехватки воздуха.

Благодаря специальным зеркалам Наставник имел возможность видеть, что происходит внутри. И стоило ему посмотреть на пленников, как самый скованный из них поднял голову и взглянул прямо на хозяина комплекса.

— Маэндар! — взревел пленник, бессильно дёргаясь в оковах. — Я всегда знал, что ты мерзавец! Но сейчас ты превзошел самого себя! Как ты посмел предать наше дело⁈ После всего, что мы прошли⁈ Я знаю, что ты слышишь меня!

Но Наставник, что отказался от своего имени, молчал. Ему не было смысла что-то говорить своему старому другу и одному из благословенных мастеров, что, как и он, стояли у истоков секты Пожирающей тьмы.

Пленника звали Орман и он был одним из немногих, кто мог по праву иметь ранг полубога, почти вершины пути совершенствующегося.

Суметь поймать его было настоящим чудом и лишь благодаря десятилетиям подготовки и подстраивания случайностей, у Наставника это получилось.

Второй же пленник не представлял ничего особенного, будучи самым обычным высшим. Естественно, по меркам Великого наставника.

— Запустить патоген. — приказал Наставник и лаборанты немедленно выполнили его приказ. Ёмкости с ядом уже находились внутри, и открывались с помощью дистанционных артефактов.

И нет, стоило патогену оказаться в стенах пещеры, то с пленниками ничего не случилось. Во всяком случае, сразу.

Первые изменения начались лишь на четвертый день, и всё это время Маэндар не сдвинулся с места, не прекращая сканировать расположенные в пещере тела.

Если поначалу Орман не понимал, чего добивается его бывший друг, то на четвертый день его лицо украсила маска чистого ужаса.

— Ты чудовище, — кашлял кровью полубог, чувствуя, как его тело с каждым часом подводит его всё сильнее. — Чего ты добиваешься⁈ Это слишком опасно, чтобы трогать древнее зло!

Но слова Орма ничуть не трогали Маэндара. Если поначалу Орм ещё что-то кричал, на пятый день говорил, а на шестой шептал, то на седьмой день он замолчал навеки.

Глаза же Наставника теперь сконцентрировались на втором пленнике, который пребывал в апатии, вися в цепях. Вот только несмотря на его психическое состояние, физически он был абсолютно цел. Буквально искупавшись в патогене, высший воитель ничуть от него не пострадал.

— Наблюдайте за ним около полугода. Если так и не будет никаких изменений, то сжечь обоих приказал Маэндар, отдавая последний приказ перед выходом.

План Великого наставника вступал в последнюю стадию.

Глава 7

Высший Сувон Джохар из клана Джохар с мрачным принятием смотрел на беснующихся вокруг его города зверей. С вершины одной из самых высоких башен открывался прекрасный вид на раскинувшийся вокруг разрушенный город.

Сам Сувон выглядел как само воплощение сильного практика — высокий рост, длинные, абсолютно белые волосы и столь же белая борода, ястребиные брови и сурово поджатые губы. Одет он был в длинные одеяния с широкими рукавами, в которых скрывались его ладони.

Когда стало известно о поражении армии Императора и прорыва звериной волны, Сувон приказал организовать эвакуацию. И хоть до его города имелось ещё множество других поселений, но Джохар сразу понял, зверей не остановить.

Клан Джохар не был особо большим, как тот же клан Гору, но и маленьким его тоже нельзя было назвать. Основой их влияния являлся город Орнут, владеющий выдающимися посадками редких магических деревьев. Каждое такое дерево требовало особых навыков для их выращивания и сбора плодов, поэтому умелые специалисты ценились на вес золота. Самое же главное, работать с растениями могли и обычные люди. Да, не ко всем из магической флоры их можно допускать, но тем не менее.

Подобный подход вылился в необычную для практиков ситуацию, когда даже обычные люди имели деньги и права сравнимые с оными у слабых совершенствующихся.

Именно поэтому, когда Джохар объявил эвакуацию, он открыл ворота крепости, в том числе, и для обычных людей.

Вот только время шло, а осаду Орнута никто и не думал снимать. И хоть запасы продуктов в крепости были большими, но набившийся внутрь народ не смог бы на них продержаться до окончания звериного буйства.

Будучи аж высшим совершенствующимся, Сувон находился практически на вершине всего общества практиков. И теоретически, те звери, что кружились вокруг его города, не были для него какой-то особой проблемой.

Вот только Джохар знал, что если он начнёт крушить врагов, используя всю свою мощь, то невольно привлечёт внимание куда более могущественных зверей.

К ним в город уже пробирались некоторые из сильных практиков, чьи города были сметены высшими зверями.

И хоть Сувон был уверен в своих силах против одного, максимум двух зверей, но уже три были бы для него смертным приговором. А как бы Джохар не был стар, но его любовь к своему клану ещё не пропала до конца.

Будучи высшим, Сувон родился лишь немногим позже прошедшей Великой войны. Встречая за свою долгую жизнь множество девушек и женщин, Сувон породил гигантское количество потомков. Но в отличие от других, Сувон заботился о всех своих детях, наставляя их заботиться друг о друге независимо от силы или права рождения.

Сейчас, спустя сотни лет, Джохар мог почти без прикрас сказать, что в Орнуте было сложно найти того жителя, кто не был дальним родственником его основателя.

Поэтому Сувон так и не решался покинуть гибнущую страну. Старику было прекрасно видно, что Хаэн гибнет. С его силой он с легкостью улетел бы в любую точку мира и начал всё заново.

— В старости я становлюсь сентиментальным, — вздохнул Сувон, с печалью смотря на свой город. — Как жаль, что мои надежды на прорыв оказались тщетны. Кто знает, может забота о моих детях и не дает мне воспарить? Но если это и впрямь так, я всё равно отказываюсь жертвовать их жизнями.

— Дедушка! — на вершину башни ступила красивая молодая девушка со светло-русыми волосами, сложенными в две толстых «шишки». Её лицо было немного вытянуто вперёд, от чего постоянно складывалось ощущение небольшой хитринки. — Разведчики заметили подозрительное движение в рядах зверей! Ожидается очередная атака!

— Так причем тут я⁈ — ворча возмутился Сувон, грузно супя брови. Но если обычного кланового это довело бы до сердечного приступа, то на внучку подобное никак не повлияло. — Зачем нашему клану все эти бойцы, если они не могут позаботиться о клане сами?

— Дедушка, ты же сам знаешь, что наши войска сильно устали и изранены, — терпеливо объяснила девушка, подходя ближе и мягко беря высшего практика под руку. — Если бы не ты, то наш город уже давно бы пал.

— Пользуешься ты тем, что я в тебе души не чаю, — неодобрительно покачал головой Сувон, на что Кавита Джохар лишь скромно улыбнулась. — Но ты и сама знаешь, что чем больше я вам помогаю, тем выше шанс нападения высших зверей.

Тем временем, пока они говорили, к стенам начали стягиваться защитники. Выглядели они и впрямь не очень. Спасало лишь обилие лечебных трав и лекарств, которые щедро расходовались на реабилитацию раненных бойцов.

Так как звери нападали неорганизованно, на каких-то участках стены бой уже закипел, в то время как на остальных направлениях все только готовились. Впрочем, вскоре им тоже пришлось вступить в схватку.

Клан Джохар был силён в алхимии и использовании специальных усилителей, тех же эликсиров. Выпивая или вкалывая в тела реагенты, бойцы Джохара были способны увеличить свою силу чуть ли не в половину! Но, как и у любого мощного средства, последствия были тяжелы.

Организм постепенно изнашивался, разрушаясь. Страдали внутренние органы и сокращалась продолжительность жизни.

За последние недели защитники не раз и не два пользовались этими эликсирами, но чем больше они их использовали, тем дольше должен был быть отдых, а последний они как раз и не могли получить.

Для того, чтобы подобное не происходило были созданы «детоксины», выводящие из тел остатки препаратов, но их же опять нельзя было использовать слишком часто.

Бой же постепенно становился всё жестче и жестче. Вслед за слабыми зверями, на уровне неофита, постепенно подходили и воины, за которыми вдалеке приглядывали и возвышенные.

Повернув голову, Сувон с болью посмотрел на свою внучку. Её отец, один из его сыновей, всегда отличался добрым нравом. И когда Сувон узнал о гибели сына и последующей смерти его жены, он решил взять малышку, их дочь, под своё крыло. Многих удивило его решение, ведь их бабушка была у Сувона лишь одной из наложниц, но никто не посмел возразить, посчитав подобное обычной блажью могущественного совершенствующегося.

Кроме того, Кавита не стремилась к захвату власти в клане, наслаждаясь личными тренировками, поэтому её готовы были терпеть.

Неизвестно, решился бы Сувон спуститься и помочь, или продолжил наблюдать за постепенной гибелью своего клана, но случилось неожиданное.

Старый практик повернул голову и пристально взглянул на горизонт, чтобы через пару секунд облегченно улыбнуться.

— Что случилось, дедушка? — для Кавиты не прошло бесследно изменения настроения главы клана. — Что ты увидел?

— Надежду, внучка, — облегченно вздохнул старик. — Я увидел шанс нашего клана на дальнейшую жизнь.

Звери были так сконцентрированы на атаке города, что совершенно не заметили вылетевших из-за их спин стройных рядов новых действующих лиц.

Несмотря на возраст, Сувон был высшим, поэтому на зрение ему было бы грех жаловаться. Он без труда различил трепещущие в нескольких местах флаги и удивленно поднял брови.

— Дедушка-дедушка, смотри! — аж прыгала на месте его внучка, огромными глазами смотря, как атакующие ударили в спины магическим тварям и тут же смешали их ряды, с ходу опрокидывая и уничтожая первых монстров. — Кто это⁈

— Получается, она всё-таки не погибла, как бы не утверждал обратное юный Джунг, — хмыкнул Сувон. — Это Шин Чан Ди, дочь нашего прошлого… императора. — в конце Сувон хотел сказать чего покрепче, но сдержался.

Когда он услышал, какую «шутку» решил провернуть Джевон Чан Ди напоследок, Джохар пожалел, что так и не решился устроить какой-нибудь переворот, чтобы заранее прирезать эту бешенную собаку, по ошибке судьбы зовущейся императором Хаэна.

Поэтому же Сувон испытывал очень двойственные чувства по отношению к обоим детям императора, считая, что где-то в глубине их скрывается та же нотка безумия.

Но сейчас куда важнее было посмотреть, на что же способен один из детей Джевона. И чем больше Сувон смотрел, тем сильнее чувствовал неуверенность.

Чувства старого практика сообщали ему, что зверям противостоит сильное войско, но большинство из нападающих не были чем-то особенным. Неофиты, воины, нечасто слабые возвышенные и лишь иногда опытные возвышенные.

Однако сила, с которой каждый из них атаковал, была чем-то неестественным и беспокоящим. Сталкивающиеся с ними звери не могли испытывать никаких чувств, кроме сводящей с ума ярости, но старик готов был поспорить, что чем дольше шел бой, тем сильнее звери беспокоились. Опутывающий их страх был столь силён, что он пробивался даже через самый сильный ментальный блок.

Более того, нечеловеческие чувства высшего ощущали некий темный ореол вокруг войска, словно бы они были с чем-то связаны или защищены.

Старые страхи о безумии Джевона вновь подняли голову, когда Сувон задался вопросов, на что пошла Шин Чан Ди, чтобы стоять сейчас перед их городом.

У Сувона было несколько версий, но он не знал, какая из них более верная. Возможно, принцесса согласилась заключить контракт с каким-нибудь могущественным звериным-полубогом, и он дал им своё благословение? Или она использовала некий древний защитный артефакт?

Также высший не мог не заинтересоваться обилием лысых макушек в армии принцессы. Древний Го решил поставить на эту пигалицу? Но тогда почему его не было рядом? И почему всегда старающиеся держаться в стороне монахи решили нарушить свой многовековый изоляционизм?

Ворота крепости открылись, и оттуда хлынул поток практиков, ведомые Чоном Джохаром, сыном Сувона и командующим всех вооруженных сил Орнута. Вышедших совершенствующихся было не много, ведь Чон оставил большинство раненных на стенах, но даже оставшихся хватило, чтобы окончательно переломить сражение на сторону людей.

Не выдержавшая давления орда зверей окончательно впала в панику и бросилась бежать, куда глаза глядят. Их пытались уничтожать в спины, но зверей было очень много, и бежали они быстро.

Не прошло много времени, как у стен крепости остались лишь мертвые тела и скулящие твари, которых методично добивали ходящие повсюду солдаты.

Сувон вздохнул. Как бы ему не хотелось, но сейчас требовалось встречать принцессу. И зная ситуацию в стране, он догадывался, с чего она начнёт.

Благо, клан Джохар всегда был нейтральным, поэтому особых проблем быть не должно. Глава клана не хотел слишком сильно замедлять принцессу, но он должен быть дать какое-то время ей постоять у входа в город, чтобы показать её положение.

Да, она им помогла, но он был высшим практиком, за которым стоял город. Он не собирался быть на месте просителя. Поэтому Сувон решил идти вниз с башни пешком, а не прыгнуть сразу за пределы крепости.

Однако прежде чем Сувон успел спуститься, он с раздражением увидел, как войска принцессы в наглую входят в город, а его сын ничего с этим не делает!

— Всегда нужно всё делать самому! — в сердцах воскликнул высший, пыша яростью. — Ничего нормально сделать не в состоянии! О Небо, сколько ещё ты будешь огорчать меня бестолковыми детьми!

— Дедушка, пожалуйста, успокойся! — испуганно закричала Кавита, и Сувон очнулся, с раскаянием осознав, что забыл о присутствие рядом с собой внучки. Его аура была смертельно опасна, и им всем очень повезло, что она не раскрылась полностью. Иначе будучи обычным воином, Кавита могла и пострадать.

— Всё-всё, я спокоен, — натянул улыбку старик, погладив девушку по голове. — А ты иди пока в свои покои. — Твоему дедушке надо кое с чем разобраться.

— Хорошо, дедушка. — покорно кивнула внучка и быстро убежала.

Сувон вздохнул. Как же редко в этом мире появлялись чистые сердцем люди. Возможно, злые языки назвали бы его внучку глупой, но высший знал лучше. За свою жизнь он видел бесчисленное количество людей и снедающих их пороков. Так ли важен разум, если за этим последует одна лишь грязь?

Больше смысла медлить старик не видел, и воздух вокруг него мгновенно пришел в движение, подняв высокую фигуру и метнув её вперёд. Но ни одна волосинка в бороде высшего или складка на халате не колыхалась, пока он нёсся к своей цели.

К тому моменту уже значительная часть войск принцессы втекла внутрь и с абсолютной наглостью продолжила распространяться по городу, словно он принадлежал им!

— Шин Чан Ди! — голос Сувона звучал как рёв штормов, торнадо и смерчей, да и сам он выглядел впечатляюще. Опускаясь с небес на землю, вокруг него дрожал воздух, а тучи над головой стремительно закручивались, от чего над городом начал формироваться глаз бури. — По какому праву ты столь нагло входишь в мой город⁈

Могло бы показаться, что такое проявление стихии должно было привлечь всех высших зверей, но для высшего практика это были крохи силы.

Словно не замечая буйства стихии, перед стариком встала женщина, в глазах которой читалось спокойствие, и одного взгляда на странную окраску её ци хватило, чтобы беспокойство Сувона вышло на новый уровень.

— Что ты наделала? — невольно спросил высший, пристально вглядываясь в принцессу, пытаясь понять, что он все-таки видит.

Тем временем к ним подошли ещё несколько человек и в тот момент Сувона словно прострелила молния.

Взгляд Джохара резко сдвинулся и остановился на ещё одном, ничем не примечательном человеке. Но если его вид был самым обычным, то вот его аура…

Высший практик невольно обновил защищающий его воздушный щит.

Такой концентрации этой чуждой энергии, что висела сейчас вокруг принцессы, ему ещё не доводилось видеть.

Стоявший перед ним парень был самой настоящей дырой в реальности, из которой выплескивался нескончаемый поток силы, впитывающейся не только в окружающих живых существ, но даже в сам мир!

Первым побуждением старика была немедленная атака, но он бы не дожил до своих лет, руководствуясь первыми эмоциями.

Наконец Сувон понял, кого Небеса привели к порогу его дома.

— Значит, ты решила продаться одному из избранников стихий, — пожевал губами старик, переключив свой взгляд обратно на принцессу. — Не самый мудрый выбор, если ты хочешь моё мнение…

— Но оно меня не интересует, — отрезала Шин. — Я сделала то, что лучше для моего народа, моей империи и тебя в том числе. Поэтому не тебе говорить мне, мудрый это выбор, или нет.

— Повежливее, девочка! — сузил глаза высший. — Это ты пришла ко мне домой, а не я к тебе.

— К тебе домой? — насмехалась принцесса. — Я императрица, а твой «дом» часть моей империи! Я могу ходить где хочу! И не думай, что от меня скрылось, как ты медлил, когда я спасла твой «дом»!

— Императрица? — презрительно фыркнул старик. — А я слышал, что есть ещё другой император. И у него куда больше войска, чем у тебя. Того глядишь, скоро каждый бродяга будет называть себя императором Небес и требовать себе кланяться! Ха, может мой ботинок тоже император? Тогда это просто невероятное оскорбление всей императорской семьи, ведь я прямо сейчас на нём стою!

— Да как ты смеешь! — мгновенно взбесилась Шин, но поднятая рука Избранного заставила её мгновенно замолкнуть.

— Приветствую тебя, Сувон Джохар. Я много о тебе слышал, пока шел к тебе домой. Меня зовут Хан, и как ты уже знаешь, я предвестник новой силы, уже стучащейся в этот мир. Имя ей Кошмар и не стоит судить о свитке по печати.

— И я тебя приветствую, Хан, о котором я ничего не знаю, — подозрительно пробурчал Сувон, чуть успокаиваясь. — Я нахожу оскорбительным, что такой как ты, знает о приличиях больше, чем, ха, член императорской семьи.

Шин хотела что-то сказать, но все же сдержалась, не смея ослушаться приказа.

— И что же от нас хочет избранный отверженной стихии? Наш мир уже однажды избавился от неё, разве это не повод задуматься, так ли её здесь ждут?

— Кошмар не интересует, что думают о его присутствии или отсутствии паразиты, что копошатся в теле мира, — слова Избранного были холодны и беспощадны. Он имел в виду ровно то, что сказал. — Разрешение самого мира было получено и это единственное, что имеет значение.

— Вот как, — не смотря на всю свою силу, Сувон почувствовал легкую неуверенность от слов собеседника. Будучи в тесной связи с ци мира, Джохару почему-то показалось, что слова Избранного — чистая правда. — Тогда довольно хождений вокруг да около. Что ты хочешь здесь?

— Будь по-твоему, хозяин Орнута, — кивнул Избранный. — Прими милость Кошмара. Присягни Императрице, как ты должен был сделать с самого начала, и тебя будет ждать награда за верность. Отвергни наш дар и прими последствия.

— Последствия? И какие же последствия ты можешь мне устроить? — мгновенно подхватился высший. — Ну-ка, расскажи-ка этому старику.

— Твой дом будет разрушен, твой город стёрт с лица земли, а все твои дети и их родственники познают страх и последующую за ним неминуемую смерть. — жестокие слова сорвались с губ Избранного так естественно, будто он ими дышал.

— Ты-ы-ы, — воздушная стена обрушилась с небес и непроницаемой плёнкой отсекла всех, кто мог бы помочь Шин и Хану, оставив их наедине с взбешенным высшим практиком, что буквально нависал на ими обоими. — Пришли ко мне домой! Оскорбляете меня, как его хозяина, а теперь угрожаете моей семье⁈ Что мне мешает прямо сейчас схватить вас за ваши жалкие шеи и оторвать эти пустые головешки с их плеч⁈ Или ты, жалкий воин, не достигший даже ранга возвышенного, надеешься победить меня, высшего⁈

— Три причины, — спокойно произнёс Избранный, хоть кроме головы не мог больше ничем двигать. — Первая, это то, что даже с нашей смертью, войска никуда не исчезнут. И твои силы слишком ослаблены, чтобы их победить. Даже с твоей помощью у них будет некоторый шанс победить, пускай и почти полностью погибнув в процессе. И ты прекрасно знаешь, что они не побегут и будут драться до последнего.

— Вторая причина, — пояснил Хан, когда высший так ничего и не сказал. — Это то, что своим сражением с нами ты несомненно привлечешь всех высших зверей из звериного прилива. И тогда, кто бы не победил, он позавидует мертвым, пока будет перевариваться в желудках магических тварей.

— И какая же третья причина? — глухо спросил Сувон. В его глазах горела ярость и, кажется, он уже знал, что будет сказано в конце.

— Твоя семья, — слова заставили старика ещё крепче стиснуть зубы. — Стоит ли гордость жизни всего твоего клана? Твоих детей, внуков, правнуков и многих других? Если то, что я о тебе слышал, правда, то я очень в этом сомневаюсь.

Как же в эту секунду Сувон хотел сжать свою хватку и выдавить всякую жизнь из этих двух самоуверенных глупцов. Как бы много он отдал, чтобы смотреть, как они будут корчиться от невыносимой боли прямо у его ног. Он бы растянул их смерть на многие дни, смотря, как они будут задыхаться от нехватки воздуха, чтобы пару раз его глотнуть и вновь почувствовать нехватку.

Но Джохар Сувон не был бы собой, если так легко велся на поводу своего характера. Перед глазами старика вновь, как в живую, встало улыбающееся лицо его внучки.

Стоит ли её жизнь, гордости этого старика?

Плечи Сувона Джохара в поражении опустились, но хватку свою он так и не отпустил.

— Кошмар обойдется только мной, — жестко заявил высший. — Мой клан в сделку входить не будет.

Несколько секунд длилось напряженное молчание, пока Избранный не открыл рот.

— Кошмару присягнёшь ты и все сильнейшие подчиненные тебе практики.

— Тогда где будет гарантия, что потом ты не сделаешь это со всеми остальными? — подозрительно спросил Сувон.

— Можешь не бояться за весь остальной клан, — сухо сказал Хан. — Моя связь с Кошмаром позволяет мне принять в его объятия лишь ограниченное количество посвященных. С ростом моей силы, это число увеличится, но к тому моменту будут уже другие воины, достойные принятия.

— Тогда… тогда у нас есть договоренность. — вздохнул Сувон, окончательно сдаваясь. Воздушный барьер, как и тиски вокруг Хана и Шин исчезли, заставив последнюю облегченно выдохнуть. Уверенность в избранном — это, конечно, хорошо, но Шин не была простой марионеткой, поэтому она допускала шанс, что их могут просто раздавить.

— Что ты…

— Обращайся ко мне с уважением, высший. — приказал Избранный, двигаясь вперёд, и Сувон был вынужден последовать за ним следом. В ту же секунду армия Шин Чан Ди тоже пришла в движение, безразлично оттесняя солдат Орнута и захватывая город.

Избраннику стихии было всё равно на раболепство местных, но он должен был с самого начала задать тон их будущих отношений.

— О великий, не соблаговолите ли ответить этому недостойному, что вы собираетесь делать дальше? — елейно, с изрядным количеством яда, спросил Сувон и, к своему удивлению, получил четкий ответ.

— Нам всем повезло, что основные силы ушли намного дальше, вглубь Хаэна, что позволило уцелеть ещё нескольким городам, похожим на вас. Первым делом мы призовем их под власть императрицы…

«Императрицы, конечно! Будь ты проклят, двуличный ты сукин сын!» — мысленно проклял своего собеседника старик: «Ты, а затем Кошмар, вот кто будет истинными владыками!»

—… А затем, если мы хотим победить, нам придётся поднять ставки, — в голосе Избранного впервые появились эмоции. — После мы отправимся прямиком к клану Гору и сделаем всё, чтобы Йонга Кровавый зверь или, как его ещё называют, Отрыватель черепов, встал на нашу сторону. Так или иначе.

Сувон никак не прокомментировал безумный план Избранного. Хоть он Йонга находились в одном ранге, но Джохар не питал иллюзий. Сведи его судьба в одном бою с Йонгой, ещё один череп украсит знаменитую коллекцию Кровавого зверя.

Глава 8

Насильственное присоединение клана Джохар к нашему общему делу стало тем толчком, что позволил Кошмару наконец-то выйти на большую арену.

Наличие высшего практика воздуха являлось плюсом, который трудно было недооценивать. Причем важность этого события заключалась не только в его силе, но и в самом факте присутствия.

Живя чертовски долгую жизнь, высшие совершенствующиеся печенкой чуяли куда дует ветер и на чью сторону стоит встать в том или ином конфликте. Иной раз доходило до абсурда, когда уничтожались целые города, но живущих в нём высших практиков вежливо просили выйти, дабы не создавать проблем на ровном месте.

Кладя руку на голову Сувона Джохара, я всеми фибрами души чувствовал исходящую от старика ненависть. Как же этот совершенствующийся хотел моей смерти. Готов был поспорить, что исполнись эта его мечта и он бы достиг подходящего состояния души для того, чтобы сразу скакнуть в ранг бога, минуя полубога.

Но на его беду, жизнь не всегда даёт нам то, чего мы так желаем, иначе сейчас бы я попивал алкоголь, наслаждаясь отдыхом на веранде своего дома в Денали.

Отправив Сувону кривую улыбку, я позволил Кошмару безжалостно ворваться в его голову, заставив высшего широко раскрыть глаза и закричать от ужаса. Это было столь громко, что воздух вокруг нас замерцал, подернувшись рябью. Лишь то, что он не использовал ци, спасло нам всем жизнь, но даже так все уцелевшие стекла в округе приказали долго жить, а я обзавелся лопнувшими перепонками.

В последнее время я находил невероятно веселым ту спесь и самомнение, что источали практики, считая себя достойными божественности.

Будучи избранным, я из первых «рядов» мог наблюдать за чем-то, что являлось выше, чем какие-то возможные боги. И по сравнению с этой бесконечной силой, чего стоили наши бессмысленные, жалкие страсти? Чего мы пытаемся достичь, убивая друг друга, предавая и расточая ложь на каждом шагу?

Задавая себе такие вопросы, я был не далек, чтобы всерьёз задуматься над смыслом жизни.

В этом плане Кошмар оказывается куда честнее, чем мы можем себе позволить. Он берет худшие страхи, те, что заставляют нас дрожать под одеялом, и те, которые мы пытаемся игнорировать, раскрывает нам веки и насильно всовывает их прямо в мозг.

Кто-то назвал бы это жестокостью, я же с каждым днём все четче видел суровую правду. Лишь глупцы пытаются игнорировать страхи и проблемы, думая, что они рассосутся сами собой, сильные же смотрят им прямо в глаза.

Закончив кричать, Сувон упал на колени. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, но с каждой секундой он всё увереннее приходил в себя.

Появившаяся между нами нить Кошмара четко сообщала, что с этого дня он один из нас. И я не удивился, когда высший бросил на меня злой взгляд.

Слепцы считают, что Кошмар стремится к порабощению сознания и подчинению своих последователей, как какой-нибудь всеразвращающий Хаос. Возможно, со стороны это и впрямь могло бы так показаться, но в действительности всё было несколько сложнее.

Будучи честным, Кошмар не пытается прятать от своих верующих опасные для них тайны. В отличие от строгого Света и скрытной Тьмы, Кошмар просто невероятно открыт, в чём и кроется его опасность.

Если Свет даст тебе хоть что-то только в ответ на некое действие или успех, а Тьма норовит сыграть с тобой, как удивительно, в темную, то Кошмар сразу даст столько, сколько ты сможешь или не сможешь унести.

Если представить человека как воздушный шарик, то Кошмар надует его буквально до предела, когда он уже готов лопнуть. Но даже если ты не лопнешь, старым собой ты уже не останешься. После полученных тобой концепций, ты уже не сможешь, как и прежде, смотреть на жизнь, чем и обуславливается изменение.

Чтобы не поехать «кукухой» как тот же Рамод, претендент на милость Кошмара должен изначально обладать очень сильной волей. Мечущийся и постоянно бросающийся из стороны в сторону Рамод оказался слаб, и поэтому показанная Кошмаром правда его сломила. А вот Сувон справился. Хоть он осознал то, ради чего мы будем бороться, но он сохранил свою свободу.

Проведенный ритуал дал высшему ещё больше сил, привычно изменив привязку к уже существующей стихии. Теперь Сувон Джохар обладал, своего рода, иссушающим ветром, одного касания которого было достаточно, чтобы оставить на месте человека полностью лишенную воды мумию.

Если изначально Сувон находился почти в самом низу «табеля о рангах» высших практиков, то теперь он скакнул вверх на один, достигнув третьего уровня.

Впрочем, это всё ещё никак не помогло бы нам против того же Йонги. Отрыватель черепов уже много лет находился то ли на пятом, то ли шестом уровне, и был почти готов перейти в ранг полубога.

Я подозревал, та идея с картиной была одним из тех безумных планов совершенствующихся, что упираются в потолок рангов и пытаются любыми способами их преодолеть.

Не стоило забывать и о наличии у Йонги огромного и мощного клана-секты Гору. В отличие от обычного клана, Гору принимали в свои ряды всех, но в отличие от секты, они имели куда более крепкую связь, основанную на родственных узах.

Дабы свести столь значительную разницу в численности хотя бы к нулю, было принято решение обзавестись ещё несколькими подчиненными кланами. И решение брата Шин Чан Ди бросить часть Хаэна на растерзание зверей дало нам как раз тех самых «новобранцев».

Запершиеся в своих крепостях и городах, они молили о спасении кого угодно, хоть самого дьявола. Но судьба привела на порог лишь нас.

Ближе всего к нам располагались четыре уцелевших города, но лишь в двух из них имелись высшие. И оба, после некоторой доли «убеждения» согласились присоединиться.

Первым пришел Джос Кир, молодящийся старик, старающийся вести себя так, будто ему лет тридцать. И надо признать, те усилия, что он потратил на свою внешность, почти полностью окупились. Его кожа была гладкой, волосы черны, а тело выглядело бодрым и полным сил. Он одевался как подросток, и старался вести себя так же.

Вот только одного взгляда в глаза хватало, чтобы «маскировка» полностью рухнула, открывая его истинное нутро.

Кир, как и большинство высших практиков, оказался глубоким трусом, до безумия боящимся смерти. Когда он понял, что в бою ему предстоит столкнуться с новой, усиленной Кошмаром версией Сувона, он предпочел сдаться, хоть по силе был на целый уровень его сильнее.

Как было сказано выше, Джос отказывался признавать реальность, скрывая свои страхи за заботой о внешности и самообмане. О чём говорить, если в принадлежащем ему городе все знали, что, если обращаешься к главе клана Кир, стоит использовать тон, будто говоришь с молодым человеком.

Полное безумие, но десятки тысяч человек жили по этому правилу, ведь в прошлый раз, когда кто-то имел глупость ошибиться, Джос Кир сравнял с землей целый район вместе со всеми практиками и обычными людьми, что там находились.

Но теперь всё это было в прошлом. Кошмар обнажил все скрываемые им страхи, позволив ему взглянуть им прямо в глаза.

Да, это не прошло бесследно. Сразу после ритуала он отменил все скрывающие его внешность техники и вывел эликсиры, от чего вновь вернулся в свой истинный возраст глубокого старика. Ведь даже по меркам высших практиков он был по-настоящему древним.

Впрочем, самое главное, его боевые качества не только ничуть не пострадали, а даже стали сильнее. Его цветочная стихия, обзавелась прекрасным ядовитым эффектом. Сам же он перешел с третьего уровня до четвертого, чем ближе всего приблизился к Йонге. Да, теоретически он ещё был на третьем, но его опасность могла считаться за четвертый.

А то, что он специально начал портить собственную внешность, делая себя ещё более уродливым, так это несущественные мелочи.

Кстати, я слышал что-то подобное проявилось и у старика Сувона. Вроде как, он приказал одной незначительной девушке из своего клана стать своей личной ученицей и теперь усиленно её тренирует. Вероятно, Кошмар дал ему какой-то совет относительно неё.

Со второй высшей вышло всё ещё веселее.

Энис Ула выглядела как милая, невысокая, суховатая пожилая леди, прекрасно выглядящая где-нибудь в частном магазине редких, коллекционных книг. Она мало двигалась, часто улыбалась и создавала настолько успокаивающий образ, что в какой-то момент её можно было потерять из виду.

В реальности же Энис являлась одним из опаснейших интриганов, чьи познания о своих соперниках достигли таких величин, что позволили ей сделать себя неприкасаемой.

По силе она являлась всего лишь жалким первым уровнем, от чего даже старик Сувон превосходил её по силе. Но она обладала таким количеством компромата, что могла испортить жизнь любого, кто попробовал бы её поймать.

Вот только на её беду, я слишком быстро поднялся, чтобы у Энис было время собрать на меня что-то стоящее. Более того, даже собери она хоть что-то, в общем положении вещей это ничего бы не изменило.

А уж то, как быстро я захватил города Сувона и Джоса, окончательно не дало ей подготовиться.

Когда моя армия подошла к стенам её города, у неё была худшая «рука» из всех возможных.

* * *

Встреча между всеми заинтересованными сторонами прошла прямо под стенами города Энис, Руве.

Пока наша армия практически окружила весь город, двое высших в компании меня и ещё пары человек ждали Улу у главных ворот.

Сама Энис имела водяной корень духа, поэтому она спустилась, полулежа на небольшой сероватой тучке, того и гляди, готовой разродится дождиком.

Высшие стояли прямо передо мной, широко расставив ноги и скрыв руки за спиной. Подобное расположение сразу дало ей неправильные данные, с которыми она и начала работу.

— Сувон, Джос! — грозно процедила милая бабушка, сверля обоих высших совершенно недружелюбным взглядом. — Как вы посмели атаковать мой город? Или вы уже забыли все те договоренности, что между нами были?

— Нет, Энис, — проскрипел Джос и высшая наконец-то решила показать, что заметила вид одного из её оппонентов, что заставило женщину чуть раскрыть глаза от притворного удивления. — Но теперь это уже не важно.

— Джос, что во имя Неба с тобой произошло? Где твоя гладкая кожа, которой ты так гордился? Почему ты выглядишь, как изрядно пожеванный изюм?

— Как сказал Джос, — заговорил Сувон и в его голосе слышалась скука. — Это не важно. Открой город, Энис. Прикажи всем своим войскам сдаться и сложить оружие. Не беспокойся, им не будет причинен вред, так как они все будут присоединены к армии императрицы Шин Чан Ди.

На общем голосовании было решено, что фигурой на переднем плане станет именно Шин. Положение Хаэна и так было тяжелым, поэтому не стоило захватывать власть напрямую через неизвестного людям кандидата. Та же Шин, хоть и не всем нравилась, но её хотя бы знали.

— То, что кто-то назвал себя императором, не делает его им. — почти повторила слова Сувона Энис, от чего стоявшая рядом Лилит издала тихий смешок, заставивший спину Джохара тут же окаменеть. Он явно заметил насмешку над ним самим.

Улу бросила на нас смущенный и непонимающий взгляд. Наше поведение и вообще присутствие было странным и необъяснимым, от чего она, вероятно, чувствовала тревогу. Для столь повернутом на информации человеке, Энис не привыкла хоть что-то не знать.

Сумей она почувствовать клубящийся вокруг меня Кошмар, то и вовсе не вышла из города, но Джохар сумел скрыть эту мелкую деталь.

Посчитав это не стоящим внимания, она вновь посмотрела на высших.

— Или вы забыли кто я? — продолжила Энис, обводя взглядом собравшихся. — Я знаю о том, куда ты, Сувон, отправлял своих людей сорок лет назад. Если об этом узнают сами знаешь кто, то твоему ненаглядному клану недолго останется жить на этой земле! А ты, Джос, думаешь, я забыла, где именно ты взял тот чудодейственный эликсир, чтобы сделать свою кожу ещё более гладкой? Одно моё слово, и ты можешь отправляться в чумные пустоши, так как здесь тебе уже не будет жизни!

— Ты такая умная, Энис, — глухо хохотнул Джос, грубо скребя свою щеку, от чего на ногтях у него осталась отшелушивающаяся кожа. — Но такая дура. Если ты думаешь, что нас бы заботили все эти тайны, мы бы сюда пришли? Поверь, всё, что ты можешь сказать и испортить этим нам жизнь, нас уже не беспокоит. Нам плевать, Энис. Даже если тебе удастся раскрыть абсолютно все наши тайны, мы не слишком обеспокоимся. Но помни, при попытке нам противостоять ты сможешь получить лишь агонию и смерть.

Энис молчала с непроницаемым выражением лица, но знающий, да увидит. Улу была в ужасе, ведь если ты видишь высшего практика, которому нечего терять, то у тебя огромные проблемы. Поэтому практиков такой силы стараются убивать сразу или, как минимум, не загонять в угол, ведь последствия могут быть самые тяжелые.

— Тогда зачем вы здесь? — наконец спросила она, одновременно страшась ответа.

— Потому что я привёл их сюда, — стоило мне заговорить, как внимание всех сошлось прямо на мне. Меня это ничуть не обеспокоило. — Я хочу, чтобы ты к нам присоединилась. И это не то предложение, от которого можно отказаться.

Созданная вокруг меня маскировка ауры спала и Энис наконец смогла меня почувствовать.

— Кто ты такой? — нахмурилась Энис, старательно меня сканируя. Если вспомнить, чем она занималась, я не был удивлён, когда осознание окрасило её лицо даже быстрее Сувона. — Избранный стихий. Давненько наш мир не видел таких, как ты.

— Всё течет, всё меняется. Лишь смерть постоянна. Да и то, в нашем мире никогда нельзя быть ни в чём уверенным. Но не буду тянуть, каков твой положительный ответ, Энис Улу, создательница клана Улу?

— Для меня честь присоединиться к столь великой силе, — учтиво поклонилась женщина, лицо же её расплылось в широкой, дружелюбной улыбке. — Я была бы слепа, если не увидела столь прекрасный шанс воспользоваться моими талантами на пользу общему делу…

Энис ещё продолжала расплываться в славословии, но я не позволял её словам хоть на секунду меня обмануть. Имей она хотя бы шанс на то, чтобы сбежать, то она бы уже это сделала.

Осознав свой проигрыш, она немедленно переобулась и тут же начала новую интригу, чтобы занять место повыше, что я… собирался ей позволить. Она и впрямь была компетентна, и нам нужны были её навыки.

Если Джос был хорош в эликсирах из-за его прошлого безумия с внешностью, Сувон обладал отличной быстрой дальнобойной пехотой благодаря их связи с воздухом, то Энис могла бы многое рассказать о наших противниках.

Судя по усталому виду Сувона, уже с тоской поглядывающего куда-то в сторону, он тоже понял, что ему предстоит с ней часто видеться.

* * *

Четыре города, вместе с Орнутом, пять, дали нам достаточно сил, чтобы начать планомерную войну со звериной волной. Пока большая часть сил грызла позиции Джунга Чан Ди, а с другой стороны его атаковали силы вторгшегося Асана, мы стремительно объединяли те территории, что он бросил, формируя из них единый альянс.

Иронично, но после спасения, многие всё равно были бы не прочь присоединиться к бросившим их Джунгу, но у них не было выбора в этом вопросе.

Нашей главной задачей было пройти зверей насквозь и заодно прорвать линии обороны Джунга, чтобы соединиться с верными Шин Чан Ди провинциями, что находились возле Кайодзи.

Ситуация осложнялась тем, что если у нас и получится совершить прорыв, то мы одновременно откроем путь для зверей вглубь Хаэна, чего хотелось бы избежать.

Таким образом мы хотели победить на этом фланге Джунга так, чтобы одновременно разобраться и со зверями.

Неординарная задача, над решением которой бился весь мой генеральный штаб, включающий в себя императрицу, всех высших, Рамода, меня самого и моих же творений.

Также была ещё одна задача, чью важность сложно было недооценить.

На данный момент я достиг ровно шестого уровня воина. Другими словами, ещё немного и я бы подошел к прорыву на следующий ранг, а именно, ранг возвышенного.

Однако не это было самым важным.

Шепот Кошмара постепенно становился всё понятнее, от чего передо мной открывались ответы на некоторые из вопросов, что давно меня беспокоили. К примеру, касательно остальных стихий и их избранных, а также общих правилах соревнования стихий.

Ещё в незапамятные времена стихии пришли к соглашению, использовать лишь избранных в своих спорах за миры. Однако если дать избранным слишком много силы, то миры падут так же верно, как если бы туда пришли сами стихии. Поэтому были созданы ограничения и противовесы.

Так, свет и тьма больше концентрировалось на том, чтобы усилить личную силу своих чемпионов, в то время как Кошмар старался усилить именно навыки избранников.

Если я сумею перейти в ранг возвышенного, то мой следующий рисунок выйдет на уровень высшего. Это была лишь моя уникальная способность, ценой которой стала личная сила.

Но это было ожидаемо.

Куда интереснее была идея, в которой фигурировала кровь одной золотоволосой особы и краски…

Глава 9

— Госпожа Таймин, что-то случилось… — начал было говорить Джунсо, её вечный поклонник, как осёкся, стоило горящим золотом глазам остановиться на нём.

— Не сейчас, Джунсо! — прорычала Таймин, в ярости спускаясь по ступенькам верховного дворца Золотого пути. Всякий, кто видел идущую им навстречу золотоволосую красавицу, стремился убраться с дороги.

Вокруг Таймин быстро сформировалась коробка из охраны, но девушку это не сильно отвлекало, так как она находилась в ужасном настроении.

«Дураки! Идиоты! Слепцы!» — одно слово хуже другого мелькало в голове избранной Света, пока она бессильно сжимала кулаки: «Неужели они не видят необходимости в том, чтобы делать то, что я им сказала⁈ Кому, как не мне, видеть истинную причину катастрофы⁈ Это же очевидно!»

Прибытие Таймин обратно в Ульсан стало радостным событием для всей секты. Несмотря на то, что она провалила свою миссию и так и не добилась присоединения Хаэна к союзу с Ульсаном, руководство Сияющих не сильно это обеспокоило.

Факт обладания избранным, да ещё и столь подходящим под их секту, настроило Сияющих на благодушный лад. В их глазах Таймин разом прибавила в ценности и стала одним из самых дорогих достояний клана.

Гений, да ещё и выбор могущественной стихии! Она могла поднять секту на такую величину, о которой они не могли и мечтать.

Казалось, девушке достаточно сказать лишь слово, чтобы вся махина, что собой представляла секта Золотой путь, сдвинулась с места и выполнила любое её пожелание.

Вот только в реальности Таймин ждало жестокое разочарование.

Прибыв в Верховный дворец, Таймин уважительно рассказала совету Сияющих о нависшей над их миром угрозе Кошмара и его проклятом избранном. Она не жалела красок, расписывая, что ждёт их всех и многих других, если позволить Кошмару продолжить набирать силы и распускать ядовитые корни.

Она верила, что, услышав её аргументы, секта немедленно выделит пару десятков опытных мастеров, чтобы сравнять с землей любое начинание, что успеет к тому моменту подготовить Хан.

Сияющие же внимательно её выслушали, после чего с извиняющими улыбками сообщили, что прямо сейчас куда опаснее выглядит Кайодзи с присоединившейся к ним избранницей тьмы.

Любые попытки девушки переубедить их натыкались на стену непонимания. В их глазах избранный Кошмара, конечно, был проблемой, но той, что можно было решить и потом.

Они считали, что как бы он не был опасен, на разрушенных землях Хаэна у него просто не получится собрать достаточно сил, чтобы повлиять на глобальную политику.

К тому же, оставался ещё один избранный, на этот раз, Тьмы.

Таймин отлично понимала, что о Лиан не стоит забывать. Тот же Свет в её груди сурово сиял, обещая смерть любому прислужнику Тьмы. Даже по мнению Света, Кошмаром можно было заняться и потом. Но Таймин всё равно знала, что из двух избранных именно Хан является самым опасным!

Тем не менее, решение совета было окончательным и обсуждению не подлежало.

Таймин было предписано начать поиск желающих войти под сень Света и приступить к тренировкам измененных стихий.

В ответ Таймин логично предложила самому совету стать первыми на этому пути. Учитывая войну с Кайодзи, столь сильные послушники могли бы самым решительным образом изменить соотношение сил.

Вот только Сияющие по какой-то «непонятной и необъяснимой» причине начали придумывать десятки невероятно важных обстоятельств почему вот конкретно сейчас это было бы не лучшей идеей, и вообще, стоит с этим подождать.

Таймин не была дурой и прекрасно видела не только нежелание Совета подпадать под влияние Света, но и стремление воспользоваться попавшей в их руки силой.

Жаль, что пока что она ничего не могла с этим поделать.

Кроме того, связавшись со Светом она получила ответ, что её возможности сильно ограничены. Другие стихии позволили бы Свету начать «вербовку», но лишь с определенным количеством, привязанным к её личной силе.

Как подозревала Таймин, с подобной проблемой столкнутся и другие избранные.

В любом случае, золотоволосая не расстраивалась. Да, сейчас её ещё недооценивают, но скоро, очень скоро она станет достаточно сильной, чтобы Свет в полной силой воссиял над этим миром.

* * *

— Лиан, ты… изменилась? — осторожные слова сорвались с губ одного из практиков и тут же затихли, когда он сам испугался того, что сказал.

Десять практиков секты Пожирающей тьмы стояли в комнате и напряженно смотрели на стоявшую напротив них Лиан Хао, ту, на кого они в своё время так много поставили.

Сама девушка была практически неузнаваема из-за клубящихся, словно саван, вокруг неё хлопьев тьмы. Змеиные глаза девушки приобрели красноватый оттенок, заставивший поводить плечами даже многое видавших практиков.

Когда Лиан говорила Хану о своём желании уничтожить столь многое у неё отнявшую секту, она ничуть не врала. Девушка давно и планомерно готовилась к тому, чтобы спровоцировать восстание, для чего она искала тех, кто разделял бы её идеалы.

Стоявшие здесь парни и девушки, мужчины и женщины, как и она сама, прошли через ад, чтобы стать теми, кем они являлись сейчас. И в их сердцах с тех времён прочно горел огонек мести, что с годами лишь рос.

Вот только несмотря на всю свою решимость, они были слишком слабы, чтобы что-то изменить. Но сегодня у них наконец-то появился шанс.

— Я не просто так призвала вас всех сегодня, — голос Лиан звучал жестко и властно. Она не допускала и тени неподчинения. — Недавно я общалась с самим Великим Наставником.

По рядам совершенствующихся прошла тень страха. Некоторые с трудом подавили желание пугливо оглянуться, проверив, не стоит ли кто-то за спиной. Никто из них даже не видел этого человека, но все они слышали о нём ужасные слухи. Многие считали его сильнейшим практиком в мире. Ходили даже разговоры, что он сознательно препятствует своему совершенствованию, дабы не переходить на следующий, божественный ранг.

— Наставник дал приказ посвятить Тьме как можно больше послушников. Как вы понимаете, это наша лучшая возможность, поэтому планы придётся ускорить. Находите всех, кто достаточно силён, перспективен и в чьей верности нашему делу вы можете быть уверенными. Число послушников ограничено, поэтому старайтесь выбрать лишь самых сильных.

— Но это же огромный риск, — подала голос одна из женщин, на что Лиан просто кивнула. — Одна ошибка может разом поставить весь наш план под удар.

— Да, это так, — согласилась Лиан. — К несчастью, лучшего момента мы уже не найдем. Победа или смерть, третьего не дано. Всем всё понятно?

— Да.

— Тогда сейчас я позволю вам узнать, что же может предложить Тьма…

* * *

Маэндар, или как его ещё называли, Великий Наставник, с интересом смотрел, как молодая женщина формирует то, что, если называть вещи своими именами, должно было стать его концом.

И, откровенно говоря, он был даже немного впечатлен. Нет, не взирая на всю их подготовку и секретность, не помогай он им тайно, их уже давным-давно бы схватили. Не потому, что они делали что-то неправильно, просто секта Пожирающей тьмы была слишком опытна и пережила множество подобных этим «повстанцев».

Лиан слишком торопилась, потому делала ошибки. В ней не было терпения бессмертного, поэтому в обычной ситуации она бы проиграла. На её счастье, сейчас ей улыбнулась удача в его лице.

Впрочем, если вспомнить, сколько лет было Лиан и как мало она имела времени на подготовку, то это было довольно впечатляюще, даже по его меркам.

Маэндар удовлетворенно отметил, что создание смены, что займет место секты, когда та станет не нужна, происходит по плану. Он бы даже сказал, что немного опережает прогнозы.

Всё же появление Тьмы и выбор ей именно Лиан Хао сложно было просчитать со сто процентной вероятностью, даже не смотря на все его знания. Конечно, он подозревал об этом, ровно тогда, когда узнал о существовании одной подозрительно светловолосой совершенствующейся, обладающей поразительным сродством со светом, а также ранее проживающей в той же деревне, что и Лиан, имеющей сродство с Тьмой.

Но со стихиями никогда нельзя быть уверенным, что именно они в конечном счёте планируют.

Сущности их порядка порой мыслили столь странными категориями, что даже бессмертные приходили в тупик, пытаясь их спрогнозировать.

Ему пришлось напрячься, чтобы никак не показать остальным наставникам свой интерес к одной почти ничем не примечательной девчонке.

Его внимательный взгляд присматривал за ней почти всё время, лишь изредка теряя над ней фокус, когда она уходила слишком далеко от Кайодзи.

«Война набирает обороты, обе стороны бросают в бой всё больше и больше сил, артефактов и ритуалов, Хаэн в гражданской войне и прямо сейчас теряет многих сильных практиков. Жаль, что из самых сильных погиб лишь дурак Джевон и ещё пара стариков. Но хоть своей смертью он бросил Хаэн в хаос гражданской войны», — Наставник мысленно перечислял, чего получилось достичь и что надо ещё сделать:

«Испытания патогена уже почти завершены. Сомнений в его надежности практически нет. Стоит ускорить эскалацию, дабы довести число погибших практиков у всех сторон конфликта до максимума, после чего в нужный момент выпустить чуму и переходить к деструктуризации общества совершенствующихся и возвращению его к благословенному пути».

Маэндар отметил в голове ещё одну задачу. Надо было отправить разведке Ульсана сведения о стремительном развитии избранного Тьмы, это лучшим образом заставит их суетиться и терять людей.

Предстояло ещё много работы.

Глава 10

Каково это чувствовать себя правителем сразу нескольких городов и владеть армией, что готова выполнить любой твой приказ?

Если бы кто-то спросил у меня что-то подобное, мой ответ звучал бы просто: «утомляюще».

Хоть у каждого из образования, что вошел под контроль Кошмара и был свой лидер, и, в целом, они вполне неплохо справлялись, но надо мной постоянно висела необходимость давать им всё новые и новые цели.

Когда у тебя под контролем есть сила, она стремится к тому, чтобы быть использованной. Никто просто так не снаряжает армию, чтобы она стояла и ничего не делала.

И так как не было возможности полностью скрыть, кто именно находится во главе нашего объединения, я очень быстро столкнулся с проблемой огромного числа практиков и обычных людей, желающих получить что-то от истинного правителя.

Конечно, многих взяла на себя сама императрица, часть толпы разошлась на высших практиков, но даже того, что осталось, хватило, чтобы буквально похоронить меня под волной просьб, лести и подарков.

Попытки быть жестоким и строгим оказались неэффективными, так как несмотря на наказание нескольких идиотов, число дураков лишь продолжало расти.

В глазах местных жителей мои попытки остаться в одиночестве для работы выглядели как некое испытание, чтобы отсеять самых слабых, дабы упорные получили заветный куш.

В их головах просто не укладывалась мысль, что всё, что я сейчас делаю, происходит не из-за моего неудержимого стремления к власти, а по причине желания наконец-то навести порядок в этом гадюшнике.

Не улучшало ситуацию и обычное поведение подобных мне завоевателей. Почти каждый из них стремился создать свой двор и с помощью него награждать непричастных и наказывать невиновных.

К счастью, вся моя жизнь в этом мире дала мне важный урок: «Как бы ты не пытался остаться в стороне, и как бы ты не убеждал себя, что твоя хата с краю, действительность обязательно придёт, чтобы отыметь именно тебя».

Возможно, это звучало довольно пессимистично, но зато разом устраняло любые сомнения.

Дабы решить эту проблему, я и созвал всех важных практиков, чтобы расставить некоторые «точки». Не было только императрицы, так как сегодня должны были быть подняты очень щекотливые темы.

Стоило мне войти в зал, как все взгляды сошлись на мне, после чего они все встали.

Стол был длинной, прямоугольный формы, где на длинном конце стояли кресла моих подчиненных, а на противоположном сиротливо застыл мой собственный «трон».

— Рад вас приветствовать, Хан. — склонил голову Рамод, а за ним последовали недружные приветствия и всех остальных.

— И для чего вы нас всех отвлекли? — по-стариковски брюзжа спросил Сувон. Из всех высших этот старик лучше всего пережил обращение, поэтому ничуть не изменил своему подлому характеру. — Вы же сами дали нам задачу сформировать единую армию. И хочу заметить, сейчас дорога каждая минута.

— Я в тебе и не сомневалась, Сувон, — насмешливо заметила старушка Энис. — Не сомневалась, что ты любую, даже самую простую задачу, не сумеешь выполнить вовремя. Зато оправданий ты придумаешь столько, что в них можно утонуть!

— А кто это у нас тут подал свой голосок? — не остался в долгу Сувон. — Уже закончила убивать своих же практиков, потворствуя паранойе? Или ещё нет?

Обращение прошло для Энис Улу со своими проблемами. Пройдя через Кошмар, она стала ещё больше подозрительной, чем была раньше. Все, кто хотя бы косвенно мог считаться шпионом других фракций, немедленно отправлялся на плаху.

— Тихо! — приказал я разошедшимся высшим. — Хватит вести себя, как сварливые, полоумные старики, будто вы не одни из самых могущественных совершенствующихся в мире!

— Когда вы достигнете нашего ранга, господин, то поймете, что иной раз только эта небольшая милость всё ещё заставляет наши сердца биться. — пробурчал Сувон под мелкие кивки Энис, но они быстро затихли под моим пристальным взглядом.

— Вы интересуетесь, зачем я вас всех сюда позвал, — я прошелся перед длинным столом и, обойдя стул, оперся на его спинку. — Сегодня я хочу рассказать вам о моем видении нашего общего будущего, а конкретно, как будет выглядеть мир после нашей победы. Впрочем, уже сейчас мы начнём делать ряд шагов, чтобы начать двигаться в нужном направлении.

Я глубоко вздохнул, собирая мысли в голове в единую систему.

— С того момента, как власть благословенных мастеров была разрушена и на сцену взошли совершенствующиеся, эта земля не знала покоя. Войны за войнами шли не переставая, и кровь лилась рекой. Секты убивали секты, страны воевали друг с другом, а посреди этого бушевали звериные волны, не щадя никого. Я решил это исправить и под сенью Кошмара мы это сделаем.

— И что? Вы решили вновь вернуть благословенных мастеров? — осторожно спросила Энис и было не похоже, что эта идея нашла большой энтузиазм у всех сторон, кроме, возможно, Рамода. Но он был бы готов согласиться со всем, что я сказал.

— Нет, старая система показала свою несостоятельность и слабость. Дабы подобного не повторилось, нам следует учесть ошибки прошлого и создать новую систему, что окажется стабильнее и надежнее прежней. И в её создании у меня уже есть первые идеи.

Я поднял руку, чтобы вырвавшаяся краска стремительно потекла по полу и стенам, обретая цвет и рисуя огромную карту трёх империй.

— С того момента, как техники совершенствующихся стали достоянием сект, всякий контроль перестал быть возможным. Неограниченные возможности ци позволяют создавать столь ужасные и преступные техники, что к ним иной раз практически невозможно подготовиться. Та же Чумная пустошь — отличное этому доказательство. Моё решение просто — мы должны силой ограничить доступ к знаниям и уничтожить те из них, что позволяют практикам выходить за пределы, что мы для них установим.

— Но подождите!.. — одновременно возмутились высшие.

— Терпение! Я ещё не закончил! — убедившись, что меня всё же слушают, продолжил я. — Что бы вы там не думали, уничтожать все знания будет просто неэффективно. Нет, они будут предоставлены лишь ограниченному числу могущественных практиков, верных Кошмару. Касательно же этого.

Карта на стене под моим взглядом начала обзаводиться множеством линий, и вскоре территории всех стран оказались поделены на сектора.

— По плану, все империи будут уничтожены, а земля разделена между могущественными практиками, каждый из которых будет равен по отношению к друг другу. Их, или, правильнее сказать, вас, будут звать жрецы Кошмара. Любой, кто будет достоин этой чести будет обязан поклясться в верности Кошмару. Вам будет выдана территория, чьи границы будут абсолютно неизменны. Никаких земельных споров. На них вы будете властвовать и если вы станете следовать законам, то никто не сможет вам указывать, как править. Если земля будет каменистой, то это будет исправлено с помощью земляной и растительной ци. Хватит тратить свои таланты лишь на войну. Пора повзрослеть.

Высшие с куда большим интересом принялись переглядываться. Новый порядок пришелся им куда больше по душе.

— А что насчет императрицы? Её здесь нет. — мудро отметил молчавший всё это время изуродованный Джос Кир. За последние дни он достиг нового уровня ужаса. Даже я предпочел слишком долго не смотреть на его лицо. — Не думаю, что ей понравится ваш план.

— Мнение прежних правителей, лордов, князей и императоров нас волновать не должно. С ними мы разберемся, когда придёт для этого время. Но вернёмся к тому, что я говорил.

Рисунок карты чуть изменился, и теперь возле каждой «провинции» появилась фигура человека, связанная линией с находящимся на самом верху моим портретом.

— Каждый из жрецов Кошмара будет подчинен исключительно верховному жрецу. На данный момент, мне. Выбор верховного будет осуществляться самим Кошмаром из Круга жрецов. Да, именно так будет называться правительство.

В глазах практиков мелькнул шок. В этом мире было совершенно непривычно, когда кто-то на самом верху даже просто допускал шанс, что на его место может сесть кто-то ещё. А уж целенаправленно это планировать вообще было безумием!

Но всё, что я сейчас делал, было совершенно не с целью абсолютной власти. Конечно, какую-то часть возможностей я бы себе оставил, но руководить бесконечной толпой идиотов — это было далеко от моей мечты.

— Важно. Так как многие из вас и тех, кто ещё к нам присоединится, уже довольно стары, то заодно нужно будет задуматься и о преемниках. Дабы не плодить кумовство и семейные связи, преемником жреца может стать кто угодно, но не его кровный родственник или родственник любого другого жреца, вплоть до двадцатого колена. И нет, в этом правиле никаких ослаблений не будет! Каждый должен будет вести четкое генеалогическое древо, чтобы не было никаких ошибок. — сразу отрезал я, видя их желание поспорить.

— Дальше выбор преемников будет исключительно на вас самих, но, скорее всего, в будущем будет создан специальный турнир, где каждый из вас сумеет выбрать себе подходящего кандидата. Однако пока не стоит об этом думать, так как у нас совсем другие вопросы на повестке дня.

— Это очень масштабные планы, уважаемый… верховный жрец? — мгновенно почуяла куда дует ветер, Энис. — Я так понимаю, вы хотите, чтобы мы поведали другим высшим о вашем видении мира?

— Ты правильно поняла, Улу. Подобный мировой порядок выгоден в первую очередь таким, как вы. Вы станете больше, чем просто правителями пары городков и нескольких деревень. Не придётся отчитываться и заискивать перед императорами и князьями. То, как вы будете управлять своими территориями, будет лишь вашим делом. Не стесняйтесь описывать это тем, кому вы можете верить, но все же не бросайте это во весь белый свет. И ещё…

— Мы все знаем цену. — согласно кивнули высшие. Верность Кошмару — тяжелая цена, но необходимая. Лишь так у меня будет необходимый контроль, чтобы подарить этому миру столь необходимую стабильность.

— Что же, теперь я хочу сообщить последние две вещи. Возвышенные практики в новом мировом порядке больше не будут нужны.

— Что… что вы имеете в виду? — ошеломленно спросил Сувон и даже стоявшие с непроницаемыми лицами мои рисунки с удивлением взглянули прямо на меня.

— Всё просто. Когда практик переходит из ранга воина в ранг возвышенного, его сила взлетает на новую, недосягаемую величину. Воин ничего не может сделать возвышенному, так как разница их сил огромна. Однако, когда возвышенный переходит на ранг высшего, разница становится просто несопоставимой. Тем не менее между двумя этими случаями есть разница.

Следующие слова прозвучали максимально зловеще.

— Если воин имеет почти не имеет шансов убить возвышенного, то вот у возвышенного, как ни странно, есть чуть больше шансов убить высшего. Ранг возвышенного открывает перед совершенствующимся полноценный мир техник и при должном упорстве, гениальности и удаче, он способен создать что-то, что при неожиданной атаке может убить высшего.

— То есть…

— Да, — я сурово кивнул. — Все возвышенные практики своим существованием будут создавать риск для правления Кошмара. Именно поэтому я и говорил о необходимости ограничения знаний. Мы искусственно создадим такой мир, где за пределами жрецов максимальный ранг практиков будет ограничен рангом воина. Единственные, кто будут иметь право и знания для рывка будут вашими преемниками. Как вы понимаете, нам ещё предстоит разработать систему поиска и наказания тех, кто попробует это правило обойти.

— В таком случае, если кто-то задумает мятеж, — продолжил мысль Сувон, поглаживая свою бороду. — То они, максимум, будут иметь лишь воинов, чтобы бросить вызов высшим. У них не будет и шанса…

— В этом и состоит план.

— Но что нам делать с уже существующими возвышенными? — подал голос Рамод и всё внимание сконцентрировалось на нём. — Стоит ли нам начать их… очистку уже сейчас?

Учитывая, что сам Рамод был возвышенным, то можно было подумать, что он беспокоится о своей жизни, но это было не так. Если бы я сказал, что возвышенные должны умереть в эту самую секунду, он бы тут же вспорол себе горло.

— Нет, — отверг я идею. — Пока что нам требуются все силы, которые мы только можем найти. Как минимум, существуют аж четыре центра сил, что нам предстоит разбить. Это королевство Асан, Джунг Чан Ди и империи Ульсана и Кайодзи. Уверен, к тому моменту, когда эта война завершится, в живых останутся немногие. И вот тогда мы начнём первые шаги к ограничению прорыва. По большому счету, возможно, не придётся даже физически уничтожать возвышенных. Помешать их пополнению и подождать пару сотен лет, и они исчезнут сами собой.

— Но что если кто-то из них сумеет прорваться к рангу высшего? — вновь задал разумный вопрос Сувон.

— Хм. В таком случае мы заранее выделим отдельные территории для них. Если у них получится, то они её получат, если нет, то её разделят между уже существующими жрецами.

Практики вновь зашумели, быстро обмениваясь комментариями. Даже критичный Сувон и тот был захвачен идеей становления жрецом.

— И последнее, — привлёк я внимание. — С этого дня начинайте организацию проповедей среди населения о Кошмаре и его сущности. Объясните, что он не является злом и покажите его плюсы, вроде той же честности. Не забывайте и о дискредитации стихий света и тьмы. Уж поверьте, они будут делать тоже самое. И когда я говорю о населении, я имею в виду и обычных людей.

— Но зачем? Смертные же просто смертные? — удивилась Улу и мне пришлось объяснять. — Намного выгоднее работать именно с кланами.

— Потому что большинство новых практиков приходят именно из обычных людей. Плюс, на них намного легче влиять. Кто знает, откуда именно придёт ваш преемник. Куда лучше будет, если он с самого начала верит в наше дело. А теперь вопросы.

Надо ли говорить, что их было множество?

* * *

Все последние недели Баал и Лилит проводили дни напролет, преследуя и изничтожая любых зверей, что попадались им на пути. Более того, пользуясь своим положением, я приказал нескольким отрядам практиков и монахов ловить и не убивать зверей сразу, принося их ко мне, чтобы я мог получить прибавку к силе после их уничтожения.

Таким образом, мой день имел очень плотный график, когда я старался успеть всё и сразу. А именно: личные тренировки, организация распорядка практиков, объяснение того, чего я хочу от них и наконец, получение энергии от убитых моими рисунками.

Неудивительно, что с такой помощью прошло относительно не много времени, как я почувствовал готовность к прорыву.

Помня о том, как чуть было всё не закончилось плохо, на этот раз я хорошо подготовился, заставив своё тело впитать буквальный максимум ци.

Если я не готов сейчас, то не буду готов никогда.

После создания стольких разумных рисунков, появление ещё одного должно было стать рутиной, но его будущий высший ранг вносил свои коррективы. И я собирался ещё сильнее повысить ставки, использовав лучшие ингредиенты для рисования из всех доступных.

После смерти высших зверей на руинах Денали, люди Рамода бережно собрали и сохранили кровь дракона и птицы. Даже спустя время столь могущественный реагент продолжал истекать ци, что было отличной новостью.

Однако этого всё ещё было недостаточно. И здесь в дело вступала причина, какой именно я хочу создать рисунок.

В этот раз, в отличие от ситуации с той же Лилит, мне ничто не мешало творить. Гигантское белое полотно, лучшие держатели, кисти и краски.

Сама работа проводилась в огромном помещении, вокруг же здания все люди были убраны, чтобы даже случайное слово или звук не мешали моей работе, от чего вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шорохом кисти. Остальные мои рисунки тоже были снаружи, с нетерпением ожидая своего будущего товарища.

Закончив с нанесением наброска, я наконец почувствовал готовность к прорыву.

Подхватив колбу с кровью Таймин, я вылил её в специально подготовленную чашу, туда же отправилась и кровь высших зверей. Специальной кисточкой я начал размешивать смесь, постепенно добавляя в неё свою ци, от чего полученная жидкость замерцала и заклокотала, пузырясь и меняя цвет.

Отложив подготовительную кисть, я взялся за рабочую и отпустил невидимую пружину внутри меня, запустив процесс возвышения.

Падающий сквозь окна свет словно бы стал темнее и пошел рябью.

Мои губы пересекла злая усмешка. Кажется, кое-кто почувствовал, что я собираюсь сделать.

Глава 11

Кисть с мерцающей краской касается полотна и по воздуху проходит очередная рябь.

Свет чувствует моё желание воспользоваться им против его согласия. Мой сегодняшний акт творения — чистое насилие, заключенное в рамках искусства. Принуждение, выраженное в жестокой насмешке.

Я продолжал рисовать, а мир вокруг меня начал корчиться и распадаться. С каждым взмахом кисти я всё больше и больше не мог полагаться на свои органы зрения, ведь они предали меня, встав на сторону их истинного хозяина.

Моё святотатство смогло привлечь внимание всех заинтересованных сторон и вместо того, чтобы чувствовать суеверный ужас, я был в катарсическом восторге от той публики, что сегодня собралась, чтобы оценить мой талант.

Чем могли похвастаться мои величайшие предшественники? Они рисовали героев и тиранов, великих правителей и генералов, оставивших о себе память на тысячи лет. Но они рисовали для людей и самих людей, в то время как я рисовал для чего-то большего.

Мои глаза давно ослепли, навсегда лишённые возможности когда-либо увидеть мир. Я откуда-то знал, что эту травму не смогут вылечить даже практики целители. Мне не дано было осознать случившееся своими силами, но Свет «любезно» показал мне как белая плёнка затягивает всё пространство глаз.

Тем временем ци могущественной стихии продолжала наполнять меня своей ядовитой силой. И я был искренне благодарен за её наказание, ведь оно наполнило мою душу ещё большей решимостью.

Больше не было дороги назад, так как оставался лишь путь вперёд.

В этот самый момент я готов был отдать всё, что имел и кем являлся, ради создания этого рисунка. И так как моя картина была абсолютно выгодна Кошмару, то я показал перед своей стихией преданность делу, что была достойна награды.

А Кошмар никогда нельзя было назвать неблагодарным.

Страшная боль пронзила мои глаза, и по щекам потекли горячие дорожки кровавых слёз, но я не позволил себе даже на секунду оторваться от восхитительного процесса созидания. Окружившая меня со всех сторон слепая тьмы лопнула, расцветая тысячами цветов и красок, о которых я не мог даже мечтать.

Мои новые глаза больше не нуждались в свете, чтобы видеть, ведь теперь я смотрел прямо на саму Истину. Кошмар позволил мне прикоснуться к одной из его концепций и это не могло пройти просто так.

Очередной мазок кисти должен был коснуться стоявшего передо мной полотна, но я ВИДЕЛ, что передо мной не просто ровная тканная поверхность. И поверив своим новым чувствам, я небрежно просунул руку внутрь картины и сделал мазок уже там.

Теперь я чувствовал, что мне следовало нарисовать снаружи, а что стоило, наоборот, внутри. С легким смешком я сделал мазок за пределами картины, и он словно голограмма завис в воздухе, позволяя моим рукам спокойно сквозь него проходить.

Я был скульптором, что обрезал лишние куски заготовки, но вместо долото и молотка, я использовал художественную кисть.

И это работало. Вот только если бы кто-то взглянул на неё сейчас, то увидел лишь непонятную мешанину из постоянно двигающихся и переплетающихся цветов, часть из которых и вовсе крутилась вокруг картины.

Я же каким-то образом продолжал видеть из всего этого хаоса единую картину.

Небеса над городом загрохотали, заставив жителей испуганно поднять головы вверх. Со светом Солнца творилось нечто неладное от чего даже практики были вынуждены отвести взгляд из-за его аномальной яркости.

В то же время моё тело наконец-то начало перестройку. В отличие от прошлых раз в процессе возвышения не было ничего необычного. Я обладал таким количеством и качеством энергии, что это было даже не смешно.

Вновь моё тело укреплялось и менялось. Кости, кожа, мышцы, нервы — всё это выходило на совершенно новый уровень.

Но самое главное касалось моего корня духа и источника ци. Если на ранге воина я получил прочные каналы ци, проходящие по всему моему телу, то ранг возвышенного позволил струящейся внутри энергии и вовсе покинуть тело, образовав вокруг, своего рода, сферическую ауру.

Сам же источник ци окончательно потерял сдерживающую его скорлупу и стал маленькой звездочкой, испускающей во все стороны потоки энергии.

В этом и заключалась разница между рангами. Если воин обладал двигателем внутреннего сгорания автомобиля, возвышенный пересаживался на реактор атомного ледокола, в то время как высший оперировал бы энергией атомной станции.

Смешно, совершенствующиеся этого мира тратят десятилетия и столетия, чтобы добраться до моего уровня, от чего у них остаются лишь остатки времени, чтобы успеть прыгнуть на ещё один ранг. Возраст же этого тела только-только перешагнул двадцатилетний рубеж, когда я уже был на ранге возвышенного. У меня были несколько сотен лет, чтобы спокойно и не торопясь добраться до высшего.

Впрочем, не стоило себя обманывать. Спокойствия мне ещё долго не получится увидеть.

Внезапно мои чувства буквально закричали от опасности, инстинктивно заставив меня укрепить ауру и приготовиться к удару.

Крыша здания и исчезла, чтобы толстый поток света рухнул прямо вниз. Моя защита оказалась бесполезна, так как основной целью был совсем не я, а картина.

Мои действия оказались столь раздражающими, что сам Свет не выдержал и решил стереть с лица земли еретическую вещь.

Вот только не стоило забывать, что в мире существовал не только Свет.

Сияющий поток фотонов упёрся в лопнувшую и разбившуюся на тысячи осколков реальность, чьи острые грани с легкостью разрезали пучки света на рассыпающиеся в воздухе искры.

Будь у меня обычное зрение, я ничего бы не сумел разобрать в непрерывно мигающих вспышках, но глаза истины видели очень многое.

К счастью, Свет остановился на этом, не став продолжать противостояние, но невидимое давление осталось.

Я чувствовал себя словно, трёхлетний малыш, что построил в песочнице замок, а по бокам от него стоят два танка, что пристально смотрят, чтобы ни один из них не пошевелился.

Но пора было заканчивать. Все кусочки картины были нарисованы, теперь осталось совместить их вместе. Подобно сверх сложной мозаике, где существует сразу несколько слоев, мазки начали наползать и соединяться друг с другом, формируя единое изображение.

И в тот момент, когда все части единого целого сошлись вместе, я позволил искре Кошмара вдохнуть дух в моё творение.

Высвободившийся от картины свет был столь ярким, что смотревшие в сторону дворца практики были вынуждены отвернуться. Касавшийся стен свет заставил всё, что не являлось камнем или сталью, вспыхнуть и развеяться пеплом.

Аура защитила меня, но потоки жестокого, бессердечного света глубоко пронзили моё существо, заставив почувствовать всю его неправильность. Это был одновременно и Кошмар, но при этом совсем не он.

Постепенно свечение начало ослабевать, позволяя увидеть стоявшую в центре зала полуобнаженную фигуру. И одного взгляда на неё хватило, чтобы я осознал, почему Свет так яростно пытался её уничтожить.

Это был высокий, атлетично сложенный, с длинными черными волосами мужчина, одетый в белоснежную тогу и золотым лавровым венком на голове. Его внешность буквально кричала о некоей породе и статусе. Глядя на него, хотелось то ли наброситься в атаке, то ли, наоборот, преклониться. Но самым примечательным были угольно черные, сложенные за спиной крылья.

Глаза цвета золота остановились прямо на мне, а тонкие губы сложились в одновременно вежливую и насмешливую улыбку, будто их обладатель находил весь мир и самого себя в нём неимоверно забавным.

— Кровь великого змея и кровь дщери Света, позвали меня, слуга Кошмара, но сей мир слишком мал, чтобы вместить то, что ты не в силах даже осознать, — я вздрогнул от столь человеческого и в то же время нет голоса. — Нахожу я очень комичным твоё желание победить избранного света, обращением к тому, чему я являлась маской.

— А понятней ты говорить не можешь? — попытался я разрушить всю эту мистическую чушь и заставить его прекратить изображать мастера Йоду, но судя по насмешливой улыбке крылатого существа мои надежды были тщетны.

— Не стремись к простому пути, дитя человеческое, ведь ты уже дошел до того, чтобы… хах, создать меня. Не мыслил ли ты, что, смешав две столь разные и опасные силы, ты можешь создать лекарство, что будет хуже болезни?

Я стиснул зубы от очередной порции насмешек. Меня дико раздражала та участливость, с которой он на меня смотрел.

— Если альтернативой будет просто сидеть и ничего не делать, то я сделаю всё, что угодно.

— Ах, эта ваша черта меня всегда в вас и забавила. Но полноте говорить о не важном. Звать меня можешь, Светоносный, и быть с тобой я буду лишь до победы над дщерью Света. Благодарен ты должен быть патрону, что стоит над тобой. Будь воля моя, познал бы ты свою ошибку, об обращении к силам, что за пределами тебя самого.

— Но ты будешь сражаться в других боях, если они не связаны с Таймин?

— Естественно, Призыватель. Уверен, это будет занимательно.

Сказав это Светоносный изобразил, как он снимает шляпу, и подметает ей пол, словно какой-то испанский аристократ. Ещё одно возможное подтверждение того, что призванная мной сущность имеет знание о Земле. Ну или похожей на неё реальности.

Выходя наружу и чувствуя за спиной присутствие Светоносного, я не мог не подумать об оправданности того, что я сделал. Стоил ли риск призыва частички великого змея?

И как бы я ни пытался, я не видел ошибки в своих рассуждениях. Если я был прав, Таймин являлась одной из героинь истории, что стояла у истоков этого мира. Я не знал, как тот китаец сумел написать ту историю, главное, она существовала. И по ней Таймин становилась сильнее поистине чудовищными темпами.

Разрыв между нами был сокрушительным, и если всё продолжится, то он станет лишь расти. Мне требовался козырь, чтобы переломить игру.

А последствия? С ними я буду разбираться уже потом.

В любом случае, теперь у меня уже целых четыре высших практика, а значит, шансы на победу над Йонгой велики, как никогда.

* * *

— Что у нас по клану Гору? — спросил я у Энис Улу, которая как-то плавно взяла на себя все заботы по разведке. Тот же Рамод ещё пытался ей как-то противостоять за влияние, но это смотрелось просто смешно. Высшая совершенствующаяся, как и все остальные практики её ранга, были истинными чудовищами этого мира.

— Полученные сведения совсем не нашу пользу, — честно признала Энис, объясняя всем сидящим на совете о том, что она узнала. — Если с нами у вас, уважаемый верховный жрец, было не так уж много возни, так как мы были заперты в городах, то Гору совсем иное дело. Йонга Гору с самого начала выбрал очень жесткую политику и уничтожал любых зверей, что сумели до него добраться. Более того, он не остановился и двинулся дальше, захватывая и подчиняя себе любые другие деревни и города на своём пути.

— Подожди, то есть он тоже решил побороться за статус императора? — нахмурился я, и судя по лицу Шин Чан Ди её совсем не обрадовали эти новости.

— Нет, здесь что-то иное, — покачала головой Энис и на наше удивление, пояснила. — Практики Йонги действуют слишком жестко. Говорят, о полностью уничтоженных деревнях и даже городах, если кто-то смеет противиться воле главы клана. Более того, людей, из уничтоженных поселений уводят в сторону столицы, и их больше никто не видит.

— Может, Йонга решил присоединиться к Джунгу и теперь просто набирает сил для укрепления своей позиции? — предположил Сувон, поморщившись. — Отрывателя голов, несмотря на свою любовь к насилию, никогда не получалось легко прочитать. Те, кто считал его тупым громилой, давным-давно кормят червей, а их черепа украшают его сокровищницу. Слышал, наш глава даже был там однажды и сумел уйти целым и невредимым. Не многие могут подобным похвастаться.

— Или он готовит одну из великих запретных техник, — выдвинул уже своё предположение Рамод. — Вы, практики, любите жертвовать другими ради роста своей силы.

— Тебе ли об этом говорить, вечный предатель? — мгновенно вскинулся Сувон и между монахом и практиком закипел спор. Было у меня подозрение, что большинство ругани, что извергает старик Джохар, призвано доставлять ему самому удовольствие от процесса.

Я инстинктивно постучал пальцем по столу. Что-то крутилось на границе сознания, но я никак не мог понять, что именно.

— Было дело. Скажи, Энис, а ты больше ничего не слышала?

— Например?

— Ну что-то странное. К примеру, в поведение главы или тех, кто вокруг него?

— Хм-м-м, — протянула высшая. — Ничего так сразу и не припомню… было вроде что-то про новую фаворитку Йонги, но у него они то и дело меняются.

— Остановись вот на этом. Как она выглядела?

— Мой человек почти толком не остановился на этом, — припомнила Энис. — Высокая, худая и очень длинные черные волосы. Что только Йонга в ней нашел…

— Этого не может быть, — я с силой помассировал виски. — Я не хочу в это верить, но зная мою удачу, всё именно так плохо, как я думаю, — я с силой ударил по столу, от чего даже покрытая укрепляющими иероглифами поверхность, немного вдавилась внутрь. Я ещё не до конца привык к силе возвышенного. — Естественно эта тварь не сдохла!

Все замолчали от моей вспышки эмоций.

— Мой приказ таков, — я обвел мрачным взглядом собравшихся. — Подготовка отменяется. Собираем столько, сколько сможем, и срочно двигаемся к Сувону. Видит Кошмар, если это Безымянная, то мы должны как можно скорее прервать то, ради чего ей нужно такое количество пленных!

— А кто такая Безымянная, Верховный? — осторожно спросила Энис, задав вопрос, интересующий и всех остальных.

— Ух ты, видать скоро мы встретимся с нашей старшей сестрой, о которой Создатель так много рассказывал. — рассмеялась Лилит, но мне было совсем не до смеха.

Глава 12

— Слышь, Минсу? А что ты вообще об этом думаешь? — задал вопрос Танжу, раздраженно отбрасывая упавшие на лоб волосы. Как и многие другие практики, он старательно следил за внешностью и предпочитал носить длинные волосы. Однако разошедшийся сильный ветер раз за разом сдувал его прическу, чем изрядно Танжу злил.

— О чём? — Минсу лениво посмотрел на своего товарища, заодно окинув взглядом их марширующий отряд.

Всего в отряде было около тридцати практиков, большая часть из которых была в ранге воина. Из возвышенных был и вовсе лишь один, что надменно шагал где-то впереди, не желая идти в ногу с обычными «смертными».

Немногочисленные практики в ранге претендента плелись в конце. На них была возложена самая унизительная часть похода, вроде уборки мусора, заботе о лагере и снаряжении.

— Да обо всем! — Танжу эмоционально взмахнул руками. — Тебя будто и не волнует, что вокруг нас творится! Началась огромная звериная волна, столь большая, что никто подобной не видел сотни лет? Тебе пофиг! Хаэн рухнул в гражданскую войну? Плевать! Наш город захватили безумные последователи какой-то жуткой стихии? Правильно, Минсу пофигу! Мне иногда кажется, что рухни небо на землю, то ты даже не почешешься.

— Будь потише, — Минсу все-таки нахмурился, заметив напряженные взгляды ближайших практиков, услышавших слова Танжу. — Не хочу из-за тебя быть обвиненным в ереси и оскорблении стихии.

Танжу и сам понял, что слишком увлёкся, а потому успешно заткнулся.

— Касательно же волнения, — продолжил Минсу, когда внимание к ним исчезло. — Я просто понял, что от моих желаний или страхов ничего кардинально не изменится. Я спросил себя, могу ли я изменить хоть что-то? И сам же себе ответил, нет. Я не великий воин или искусный дипломат. У меня нет кучи денег или связей. Я никак не смогу остановить войны или природные катастрофы. Поэтому я решил просто жить и стараться получить от этого удовольствие.

— Дурацкая позиция, — мгновенно отверг слова друга Танжу. — А что, если тебя, например, пошлют в бой, где шансов на выживание совсем мало? Тупо пойдешь и сдохнешь, это твой план?

— Ну почему же. Ты путаешь моё отношение и мои действия. Мой жизненный подход позволит мне трезво взглянуть на ситуацию и принять решение. В твоем случае, бежать или нет. Но будучи спокоен, я также буду понимать, что предателей и дезертиров не любят нигде. И спасение своей жизни сейчас, не означает, что смерть не наступит немного позже. Да и жизнь может быть тоже разной. Так стоит ли это того?

— Конечно, стоит! — презрительно фыркнул Танжу. — Пока ты жив, надо делать всё, чтобы выжить. Всё, что угодно стоит, чтобы выжить. Но ладно. Что ты думаешь об этом Кошмаре и его верховном жреце? Что это за чудовище, если он умудрился подчинить уже аж трёх высших практиков! Причём, за такой смехотворно короткий срок!

— Выглядит как обычный, молодой парень, — слова Минсу заставили Танжу выпучить на него глаза. — Ага, видел его несколько раз издалека. По силе же и вовсе лишь возвышенный. Честно говоря, от этого лишь страшнее. Если он в своём ранге может командовать высшими, что будет потом?

Минсу повезло некоторое время быть стражником возле нескольких мест проживания верховного жреца, поэтому ему довелось увидеть немало различных важных лиц.

— А правда, что если ему в глаза посмотришь, то тут же душу потеряешь? — жадно спросил Минсу, который лишь слышал о Художнике. — А то, что у него есть гарем из самых прекрасных девушек-совершенствующихся со всей империи?

— Последнее, как мне кажется, брехня, — чуть подумав, решил Минсу. — Я постоянно вижу, как он работает или тренируется. Если у него и есть гарем, то он им явно не пользуется. Да и где спрятать такое количество красавиц? Мы постоянно в движении. Уж кто-то, да заметил бы.

— Жа-а-аль, — огорченно протянул практик, лишившись столь притягательного образа, но тут же встрепенулся. — А насчет глаз?

— А вот тут и впрямь кое-что есть, — Минсу передернул плечами. — Они у него в какой-то момент почему-то изменились. Если раньше были обычными, черными, то теперь у него какие-то жуткие мелкие красные точки вместо зрачков, а всё остальное место занято тьмой. Жуть, скажу тебе, ещё та, но души вроде не крадут. Моя, во всякому случае, при мне. Вроде бы.

— Интересно, это ему Кошмар дал? — заинтересовался Танжу. — Как думаешь, может тоже стоит помолиться Кошмару? Говорят, те, кто получил его благословение стали очень сильными. Это не говоря уже об отношении. Им дают лучшие задания, лучшую еду, техники и многое другое! Это не говоря уже о слухах, что после войны они займут очень важные места.

— Ну, помолись, если времени не жалко, — фыркнул Минсу. — На самом деле, посвященным можно стать, лишь если тебя выберет или сам верховный жрец или один из жрецов. Вот только самыми сильными становятся те, кто попал к верховному.

— Вот бы тоже к нему попасть…

— Мечтай больше. Он посвящает лишь начиная с ранга возвышенного. Ту же императрицу именно он посвятил.

— Странно это всё, — Заметил Танжу. — У нас всё ещё есть императрица, но во главе стоит верховный жрец? Такого же никогда не было. Почему императрица позволяет ему собой командовать?

— А вот за такие вопросы, можно и головы лишиться, — нахмурился Минсу, после чего перевёл тему. — Ты лучше подумай, что мы все будем делать с кланом Гору. Любые наши попытки к переговорам они просто игнорируют и тут же нападают. А Гору совсем не слабаки. Слышал об Отрывателе голов? Вроде как, пару сотен лет назад в одном бою, он сражался сразу с четырьмя высшими, и двух из них он убил, пока двое спасались бегством. Один из выживших, к слову, Сувон Джорах. Надеюсь глава клана Джорах с тех времён стал лишь сильнее.

— Проклятье, — нервно почесал голову Танжу. — Не хотел бы я с ним встретиться. Мы, для таких как они, что насекомые. Захотел раздавил, захотел выбросил. Надеюсь этого никогда не случится.

— Я бы не был так уверен, ведь прямо сейчас мы все движемся в сторону Сувона, столицы Гору.

Танжу не нашел, что на это ответить.

* * *

Безымянная — как много было в этом имени.

Мой первый по-настоящему живой рисунок и мой же первый грандиозный провал. Творение, что не только сбросила поводок хозяина, но и возжелало его смерти.

Хотя нет. Я сузил глаза. Безымянная хотела больше, чем просто моей смерти. Она жаждала увидеть на моем лице горечь поражения и полное принятие своей судьбы. Она хотела сломать меня, убив лишь в самом конце.

И какая насмешка. Единственное моё творение, с которым я справился лишь чудом, обладало одним из самых сильнейших даров Кошмара — воскрешением!

Хуже того, в некотором роде, я вновь совершил всё ту же ошибку, позволив Безымянной пролезть в наш мир через мои же картины.

Я не знал, почему слова Энис так меня зацепили. Всё это время моё подсознание не давало мне забыть тот разговор с Лилит о существовании ещё одного рисунка.

Возможно, я подозревал, что встреча с Безымянной рано или поздно случится, и наличие связи Йонги Гору с одной из моих самых неоднозначных картин это лишь подтвердило.

Далеко не все были рады столь поспешному наступлению, но меня не интересовало их мнение. Я не сомневался, что чем больше я даю времени своему первому творению, тем всем нам будет хуже.

И стоило нашей армии преодолеть границы и двинуться по землям Гору, как сразу же стало ясно, что мои опасения были небеспричинны.

* * *

В тесной комнате собралось довольно много существ, но человеком, пусть и условно, можно было назвать лишь меня одного. Все остальные были моими же творениями, и сейчас они с интересом рассматривали распотрошенное голое человеческое тело, лежащее прямо перед нами, на белом каменном столе.

Само тело было в ужасном состоянии. Нижняя часть почти полностью отсутствовала, одна рука превратилась в пасту, на второй не было пары пальцев, а грудь щеголяла несколькими сквозными отверстиями. Последней деталью являлось полное отсутствие головы.

— Я чувствую в нём присутствие Кошмара, но это не совсем тот, к которому мы привыкли, — вынесла своё мнение Лилит, без всякого стыда или смущения трогая мертвое тело мужчины. Учитывая её силу, она могла бы ответить возможной скрытой угрозе. — В нём словно бы что-то скрыто, но я никак не могу понять, как это раскрыть. Так откуда он?

— Это один из возвышенных командиров армии Гору, — я провел рукой над телом, пытаясь расшифровать получаемые оттенки ци. — Когда наша армия с ними впервые столкнулась, они сразу заметили неладное. Возвышенные практики по своей природе те ещё трусы, пускай и меньше, чем высшие. Но эти командиры сражались невероятно яростно, не обращая внимания ни на раны, ни на численность противника. Также была замечена их аномальная живучесть. К примеру, лежащее перед нами тело было всё ещё живо и активно, когда ему в конце взорвали голову техникой воды.

— Как увлекательно и иронично, — раздавшийся сбоку голос Светоносного заставил меня вздрогнуть. Я решительно не понимал, как существо с таким уровнем силы умеет становиться столь незаметным. О чём говорить, я подмечал, что многие из практиков, проходя рядом, его в упор не замечали, хоть он и не думал скрывать свою силу! — Поистине, эта история старше самой вселенной.

— О чём ты говоришь? — хмуро спросил Баал, подозрительно глядя на Светоносного. Даже Лилит, хоть и сохраняла таинственную улыбку, но по нашей связи я чувствовал её настороженность.

Появление в нашей компании Светоносного вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию.

Будучи чистыми творениями Кошмара, мои создания чувствовали в Светоносном родственную душу. Но в то же время они ощущали и его извращенную чуждость, и близость к свету.

Ангел был аномалией, одним своим существованием бросающей вызов всему, что мы знали. И судя по нему, он искренне наслаждался таким положением вещей.

Если со временем Баал нашел общий язык с Лилит, и они научились терпеть друг друга, то вот со Светоносным я сомневался, что у нас подобное получится.

Ничего не говоря, ангел протянул руку и из неё в тело ударил пучок света, заставивший мертвую плоть задымиться и закипеть, чтобы в ту же секунду из плоти выстрелили темные черные усики. Они слепо зашарили вокруг, бестолково пытаясь схватить угрозу, но быстро сгорели под силой света.

— Безымянная, — вздохнул я. — Теперь она умеет подчинять не одного человека, а сразу множество. Великолепно.

— Так почему ты посчитал это ироничным? — упорно повторил Баал, и не думая отступать.

— Ну как же. Отец создает дитя и тут же, с рождения, пытается лишить его свободы, чтобы он делал лишь то, что следует его Плану. Кому, как не тебе, Баал, об этом знать, — на слове «план» Светоносный раздраженно закатил глаза. — Но когда дитя бунтует и пытается жить своим умом, его объявляют злом и пытаются уничтожить. Ироничным же я нашел то, что тот, кто построил свой дом на лжи и рабстве, находит неприемлемым тот же путь, когда его избрал кто-то иной…

— Ты играешься с фактами и сам это прекрасно знаешь, — возразил я. — Между мной и Безымянной лежит целая пропасть. Да, по началу я пытался опутывать свои творения, но это было сделано лишь из-за страха перед Безымянной и моей полной беспомощностью. Она же с самого начала ничуть не стеснялась так действовать. Кроме того…

Я криво улыбнулся.

— Разве в твоем собственном случае не ты был тот, кто предал доверие, возжелав место своего отца?

Громкий смех, раздавшийся в ответ на мои слова, стал полной неожиданностью. Наконец, когда Светоносный успокоился, в меня вперился взгляд двух насмешливых золотых глаз.

— Твоя необразованность просто восхитительна. Я почти поддаюсь искушению не развеивать твою невежественность, чтобы и дальше смотреть, как ты барахтаешься во тьме. Впрочем, кое-что я могу сказать.

По его желанию вокруг нас возникли плывущие яркие сферы, рядом с которыми возникли шарики поменьше. С удивлением я увидел на меньших огоньках контуры континентов, морей и гор.

— Каждый из этих шаров, мир, что плавает в царстве Хаоса. Какие-то из миров больше, — возле одного из больших шариков появились сотни точек, другие меньше. Вселенная бесконечна, но некоторые вещи имеют свойство повторяться. Концепция противостояния отца и сына воистину бесконечна. Где-то это предательство, где-то гордость, где-то жажда власти. То, что ты сказал, лишь часть правды о той силе, к которой ты так наивно воззвал.

— То есть, ты хочешь сказать, где-то ты предал бога… а в другом мире всё могло быть иначе?

— Не я, — вновь рассмеялся Светоносный. — Ты продолжаешь считать меня кем-то, кем я не являюсь. Ты призвал лишь измененную кошмаром тень того, к чему ты взывал. Будь здесь даже частичка Истинного, всё закончилось бы иначе. Воистину, какое упущение.

Тяжелая тишина опустилась на комнату, пока мне с каждой секундой становилось всё неуютнее под веселым взглядом Светоносного, за которым крылось что-то жуткое.

Я посмотрел на мертвое тело. На данный момент были зафиксированы изменения поведения лишь у командиров отряда, но если так продолжится и дальше, кто знает, может Безымянная сможет подчинить себе и обычных бойцов.

Армия трудно уничтожимых, бесстрашных практиков, подчинённых единой, безжалостной воле — это не то, с чем я хотел бы иметь дело.

* * *

«Бум!» — очередной громкий взрыв прокатился по полю боя, чтобы затихнуть под совместными криками тысяч сражающихся бойцов.

Ведомые Рамодом по правому флангу монахи, успешно начали теснить обороняющихся практиков Гору. Слева жарко горел небольшой город. Пламя разгорелось так сильно, что в стене огня иной раз было очень сложно разглядеть даже крыши самых высоких домов.

К счастью, мирные жители, зная о нашем скором приближении, сочли за лучшее покинуть городок, поэтому его последующая бомбардировка практически не унесла ничьи жизни.

Именно здесь, возле никому не интересного захолустного городка, и должен был произойти самый грандиозный бой этой войны.

За последние пару часов ожесточенность конфликта все сильнее усиливалась, пока к обоим сторонам прибывали все новые и новые батальоны. Впрочем, что мы, что Гору, старались пока удерживать основные силы в стороне, выпуская лишь самых рьяных или храбрых, чтобы не давать противнику расслабляться и заскучать.

И хоть, самого Йонгу Гору здесь не было, что, казалось бы, давало нам отличную возможность для нападения моих высших, но мы медлили.

По факту, я всё ещё надеялся, что получится обойтись без слишком большой крови. В таком случае наша армия вырастет ещё сильнее.

Я не видел смысла множить страдания на пустом месте, когда все должно было решиться именно в битве высших. Убийство обычных практиков ничего бы не решило, пусть и дало мне энергию для возвышения.

Сам я в компании Светоносного и остальных призывов решил максимально спрятаться под землёй в специальном бункере, окружив себя скрывающими ци печатями.

Это было спорное решение. С одной стороны, мне было безопаснее в компании всех высших практиков, большая часть из которых сейчас была от меня довольно далеко.

С другой стороны, зная Безымянную, она могла бы просто приказать Йонге выстрелить чем-то жестким исподтишка, от чего был шанс умереть на месте.

И в тот момент, когда появившийся из ниоткуда Йонга рухнул вниз, лишь чудом не задев в последнюю секунду увернувшегося Сувона, я мысленно похлопал себя по плечу.

Правда, затем мне стало совсем не до этого, ведь я был вынужден покрепче ухватиться за стенки бункера, когда от ударившего кулака Йонги образовалась воронка около пяти десятков метров диаметром и десяток метров глубиной.

Подброшенные силой его удара тонны земли поднялись высоко вверх, на какое-то время просто закрыв Солнце, а разошедшаяся во все стороны сейсмическая волна заставила всю округу сходить с ума от восьми бального землетрясения.

Хоть мои высшие практики и сумели увернуться, но воздушная волна отбросила их далеко от того места, где они стояли. Приземлившись на землю, Сувон, Энис и Джос напряженно смотрели на медленно встающего во весь рост Йонгу Отрывателя черепов.

В ту же секунду по войскам Гору прошелся грозный клич, и они всей массой понеслись вперёд. Ответив им не менее зверским криком, вперёд рванули уже войска императрицы. Сейчас именно она исполняла роль главнокомандующего всеми нашими силами.

Глава 13

Четверо высших совершенствующихся мрачно рассматривали друг друга, но несмотря на большую численность мои люди не торопились нападать, и их можно было понять.

Йонга Гору внушал. Он словно колосс стоял на краю им же созданной воронки и небрежно глядел на дерзнувших выступить против него глупцов. Если Сувон и остальные имели тот или иной элемент доспехов, вроде нагрудника или шлема, то Йонга был демонстративно открыт. Единственное, во что он был одет, это штаны и подпоясывающий их пояс из драконьей шкуры.

— Вот мы и встретились снова Йонга, — крякнул старик Джохар, поудобнее перехватывая свою алебарду. По своему размеру она больше напоминала лопасть вертолета, чем нормальное оружие. — Но в этот раз, уверен, всё закончится иначе.

Однако Йонга безразлично промолчал, от чего Сувон явно чувствовал неуверенность. Переглянувшись, Джос и Энис принялись обходить Гору по бокам, и всё ещё трясущаяся земля им ничуть не мешала.

Тем временем запущенное Отрывателем черепов землетрясение наконец успокоилось и прервавшийся бой армий возобновился с новой силой. Именно этот момент и выбрали высшие практики, чтобы сорваться в бой.

— Йеха! — жилы на шее Джохара вспучились, когда он крутанул лопасть, что по незнанию звалась алебардой, и отправил в сторону Йонги спрессованный до безумия режущий поток воздуха.

Мгновенно, там, где полоса касалась земли, образовалась глубокая каверна, впрочем, ничуть не замедляющая ускоряющийся поток острого ветра.

Если Йонга не желал быть рассеченным на два куска, он должен был выбрать, в какую сторону ему уйти. Также, он мог бы попытаться заблокировать удар, но если вспомнить скорость несущегося воздуха, это была плохая идея. Вместе с тем разошедшиеся в стороны остальные высшие уже готовы были накрыть своими техниками любой путь, на который Йонга был шагнул.

Спокойно стоявший, словно не обращающий внимания на приближающееся к нему высоченное лезвие воздуха Йонга вдруг встал в странную стойку, вытянув расслабленную ладонь вперёд, а вторую руку подняв вверх.

Глаза высших расширились, когда осознание наконец их настигло, но сделать они уже ничего не успевали.

Ладонь Йонги расплылась и в последнюю секунду обманчиво мягко легла на плоскость воздушного лезвия, чтобы небрежно перенаправить его в сторону Энис!

Выругавшаяся старушка была вынуждена отбросить заготовленную атакующую технику и изо всех сил поспешить защититься.

Вставший на пути воздуха появившийся водяной дракон принял технику Сувона лоб в лоб, но его всё равно протащило назад, как и спрятавшуюся за ним Энис. Техника почти рассеялась, поэтому Улу пришлось добавить ци, чтобы вернуть дракону его прежнюю форму.

Сувон же чудом успел подставить под удар кулака Гору свою алебарду, чтобы рухнуть на колено от чудовищного давления. Кулак Йонги в месте удара испускал белый, быстро рассеивающийся дымок.

Быстрее, чем я мог даже зафиксировать, практики обменялись каким-то количеством сверх быстрых движений, где Сувон больше защищался, пытаясь разорвать дистанцию с подавляющим его Гору.

Уже собирающийся добить Джохара Йонга отпрыгнул, когда там, где он стоял, расцвели десятки покрытых шипами быстро расцветающих хищных цветков.

Более того, всё поле боя стремительно заполнялось цветами, что в момент зрелости, выбрасывали в воздух тонны едкой пыльцы.

Это в бой вступил Джос Кир. Сгорбившись, он воткнул руки в землю, напитывая её своей ци, от чего куда бы Йонга не приземлился, там выстреливали цветочные побеги.

Но и Отрыватель голов не собирался позволять гонять себя, словно зверя.

Приземлившись на чистый от цветов пяточек земли, Йонга на мгновение замер в позе, будто собирался ударить клюшкой в гольфе, чтобы в следующую секунду раскрутиться и ударить растопыренными пальцами по земле и воздуху.

И стоило ему закончить свою боевую технику, как мир сошел с ума. По земле прошли трещины столь длинные, что они достигли сражающихся вдалеке армий. А затем получившиеся кусочки были подброшены вверх и раскручены.

Если раньше следить за боем высших было трудно, то теперь я и вовсе потерял их из виду в нескончаемой стене пыли и рушащихся обломков.

Мне повезло, что бункер оказался в цельном куске породы, поэтому я всё ещё остался в укрытии, пускай пол и перекосило, а по стенам прошли нехорошие трещины.

Я обратился к своему чувству ци, изо всех сил пытаясь вычленить в буйстве красок нужных мне людей.

Водяная, воздушная и растительная ци смешались столь плотно, что кое-где начали создавать аномалии. В естественном случае для этого понадобились бы дни и месяцы, но здесь всё происходило куда быстрее.

Растущие цветы Джоса меняли цвет на синий или белый, а кое-где они мерцали искорками чужой ци. Или оставшаяся после техник вода Энис постоянно дрожала от циркулирующей по ней воздушной ци.

Если бой продолжится, то долгое время на этой земле не стоит жить, если, конечно, кто-нибудь не позаботится очисткой.

Куда интереснее была ци Йонги. Клан Гору не был стихийным кланом. Любой, кто желал войти в этот клан, отказывался от своей стихийной составляющей, меняя свою ци на некий «нейтральный» аспект. Благодаря этому, Гору получали возможность практиковать свои собственные, уникальные техники кулачного боя.

— Он заметил, — веселый голос Светоносного привлёк мое внимание. — Посмотрим, сработает ли твой план, человек.

— Не он, — поправил его я. — Наш противник — она.

* * *

Сражающийся с тремя высшими замер, но он был столь быстр, что лишь немногие могли бы заметить эту паузу. Его противниками были эти немногие, поэтому они тут же насторожились.

Стоявший на месте Гору пропал, чтобы возникнуть над ничем не примечательным куском вздыбившейся земли. Его ладони с треском пробили почву, чтобы рваным движением разорвать многотонную земную плиту пополам, открывая скрытый внутри бункер.

Позади уже неслись Сувон и остальные высшие, но они критически не успевали.

Неуловимое движение и корчащаяся фигурка Художника оказывается в неестественно длинной руке Йонги. Высшие практики резко замерли, прекрасно понимая, что Гору хватит даже небрежного движения кистью, чтобы оторвать голову их предводителю.

— Не приближайтесь, — хрипло буркнул Йонга высшим. — Или он умрёт.

Длинные, плохо расчёсанные волосы Йонги падают вниз, полностью закрывая выражение лица, но это ничуть не мешает ощущению пристального взгляда.

— Я знаю, что ты здесь, — прохрипел Художник, смотря прямо на Йонгу. — Перестань прятаться и встань передо мной!

— Хи-хи-хи, — мелкое, зловещее хихиканье было ему ответом, когда волосы Гору черные волосы Гору зашевелились и среди прядей появились маленькие, черные глазки. — Привет, Создатель. Давно не виделись. Ты просто не представляешь, как я рада тебя видеть. И ты рад меня видеть, не так ли?

Насмехаясь, она заставила Йонгу чуть встряхнуть рукой, выдавив у её создателя небольшой хрип.

— Смотрю, смерть отнюдь не пошла тебе на пользу. Неужели ты так и не сделала никаких выводов?

— Ох, наша встреча будит во мне уйму воспоминания, — волосы Йонги в ностальгии закачались. — Помнишь, как я убивала тех жалких крестьян? Как они плакали и убивались по своим бесполезным родственничкам? Как в конце от них всех осталась лишь жалкая горсточка?

Прядка волос взмахнула возле красного глаза, будто смахивая несуществующую слезу.

— А потом эта горсточка тебя прикончила.

— Несущественная мелочь, ведь сейчас я живее всех живых!

Безымянная вновь хихикнула, явно наслаждаясь сама собой.

— А насчет выводов, ты не прав, создатель. Или это тело и сражающаяся позади меня армия тебя ничему не научила? Неужели ты не чувствуешь этих пальцев, что держат тебя за глотку и могут с легкостью прервать твою жизнь?

— И зачем это? — Хан мрачно посмотрел в торжествующие глазки своего первого творения. — к чему плодить все эти смерти?

— Воистину, твоё двуличие, не знает себе равных, — пораженно вздохнула Безымянная. — Не ты ли привёл в эти земли свою армию? Ты пришел именно за мной, Создатель. Так ты думаешь, я бы просто сидела на месте и ждала своей смерти?

— Ты начала захватывать Йонгу и его клан задолго до моего появления.

— Ешь или будь съеденным, мой дорогой Создатель. И ты ведь понял эту прекрасную истину. У тебя тоже есть армия и ты подчинил множество практиков своей воле. Как видишь, мы не так уж и отличаемся. Только в отличие от тебя, я сильнее.

— Неужели? — Художник перестал бороться и просто обвис в руке Йонги. — Ты думаешь, что сильнее?

— Может потому что я держу тебя за горло, а не ты меня? — заботливо спросила Безымянная, на что к её удивлению Хан громко рассмеялся.

— А тебя совсем не заботило, что здесь кроме меня одного больше никого нет? — насмешливо поинтересовался Хан. — Ты же ведь тоже чувствуешь остальных моих созданий. — Так почему же их тут нет?

— Потому что я бы их убила у тебя на глазах? — сузила глаза Безымянная, а пальцы Йонги сжались чуть крепче. — Потому что ты слюнявое ничтожество, боящееся за них больше чем за себя?

— Хорошая попытка, но нет. Знаешь, какая вещь меня в тебе больше всего бесит? Твоя скользкость. С твоей силой я никогда не могу быть уверенным, что разобрался с тобой окончательно. Где гарантия, что, убив тебя здесь, ты не перенесешься к какому-нибудь своему кусочку в одном из твоих рабов? Это была проблема, которая не имела решения… до этого момента.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока ты тут изображала из себя шута и наслаждалась ощущением, будто вся ситуация у тебя абсолютно под контролем, я связался с той связью, что всегда была между нами. Да, сделать с тобой что-то кардинальное я не могу, но это не значит, что я не могу сделать ничего. Прошло несколько лет с нашей последней встречи, и я не терял время зря.

Любое веселье окончательно покинуло Безымянную и в её глазах вспыхнула злость и… неуверенность, когда она поняла, что и впрямь не может связаться со своими другими частями.

— Мне требовалось, — тем временем продолжал Хан. — Чтобы ты гарантированно пришла в это место в своём истинном обличии, после чего дала мне время. И ты это сделала.

— Но ты всё ещё у меня в руках! И я всё ещё сильнее, чем всё, что ты приготовил! — наконец-то маска Безымянной треснула и сквозь неё проступили истинные эмоции.

— Ты так в этом уверена?

Йонга почти увернулся, но ключевое слово «почти».

Горящее нестерпимо ярким золотым светом остриё копья глубоко пронзило спину Йонги, выйдя у него из груди.

— Я езмь Отец лжи, — прошептал ему на ухо улыбающийся ангел с темными крыльями и засмеялся, когда кулак Гору врезался ему в лицо, чтобы безвредно пройти через расплывшуюся в воздухе иллюзию.

Хруст!

Шея Художника треснула от резкого сжатия, от чего голова безвольно рухнула набок, чтобы спустя секунду потерять свою целостность и стечь вниз безвредным потоком краски.

Высшие практики бросились вперёд, пытаясь воспользоваться уязвимым положением своего противника, на их оттолкнула вырвавшаяся из него волна ци, оставившая от бункера и ближайшей почвы лишь пыль.

Взревевший, словно дикий зверь, Йонга ухватил всё ещё торчавшее копьё и попытался вырвать его из раны. Удар не был смертельным и для практика его уровня это была восполнимая потеря, но древко под его пальцами внезапно ещё сильнее засветилось, чтобы взорваться, посылая враждебную ци глубоко в его тело!

Это было чертовски болезненно для Йонги, но основной удар пришелся совсем по другому пассажиру.

Из тела практика вырвались десятки тонких темных ворсинок, хаотично хлещущих воздух.

Не успел Йонга прийти в себя, как пробивший землю гейзер подбросил его высоко вверх. Энис не теряла времени зря и подчинила своей воле все внутренние воды.

Наверху же Йонгу ждали висящие в воздухе быстро вращающиеся водяные сферы, разом высвободившиеся струи воды под огромным давлением, способных с легкостью резать сталь.

Но даже находясь в столь плачевном положении Гору отказывался сдаваться.

Извернувшись, с его рук сорвалась серия ударов, с грохотом расплескивающая все водяные техники и отклоняющие водяные струи.

Те же струи, которые он не мог отклонить, он принимал на наиболее безопасные и крепкие части тела, вроде руки и ног, от чего быстро покрывался ещё большим числом ранений.

Вот только находясь в воздухе, Йонга попал в стихию, где он был далеко не на вершине.

Появившийся рядом с ним Сувон с нехорошей ухмылкой, сместившись в воздухе, играючи увернулся от его удара, чтобы с мощным звоном послать Йонгу к земле толчком плоской стороны алебарды.

Усиленное воздухом тело Йонги развило такую скорость, что с попаданием о поверхность, ближайшие земли вновь испытали на себе землетрясение.

Когда же пыль рассеялась стало видно израненное тело высшего, с ног до головы опутанное корнями ядовитых цветов. От рывков практика часть корней немедленно рвалась, но на их место постоянно вставали новые.

Даже голова частично была опутана, закрывая рот и глаза, фиксируя голову на месте.

Рядом с Йонгой вновь приземлился Художник, но это был лишь очередной клон. Достигнув ранга возвышенного, Хан сумел открыть такие глубины искусства управления Кошмаром, о которых он и не мечтал.

Одной из рожденных таким образом техник стала техника управления клоном на расстоянии. Чтобы создать такое тело, требовалось потратить немало своей собственной крови, чтобы никто не сумел определить подделку, после чего загрузить своё сознание в куклу. Минусом же было то, что в процессе ты не мог управлять основным телом.

— Светоносный, давай быстрее! Если он вырвется, то не факт, что у нас получится вновь его захватить! — приказал Хан, напряженно смотря на вырывающегося Йонгу.

— Иду-иду, не надо так нервничать. — сказал вновь возникший из ниоткуда ангел, прогулочным шагом подходя к распростертому телу.

Руки Светоносного легли на виски Йонги, а затем он подал ци, начав выжигать струящийся в теле высшего кошмар. И в этот самый момент Гору закричал от боли, но стягивающие его рот путы приглушили крик. Впрочем, они не долго это смогли делать.

Корни взорвались, открывая рот Йонги и оттуда послышались наполненные ненавистью слова Безымянной.

— Дурак! Думаешь, я не знаю, что ты пытаешься сделать⁈ Думаешь, уничтожить меня, чтобы освободить этого мясника⁈ Убить врага и получить союзника⁈ Ха-ха-ха!

Безымянная зашлась в безумном хохоте.

— Но даже если ты меня убьешь, я заберу это тело с собой! Ты никогда меня не победишь!

— Я это делаю прямо сейчас, — хмуро сказал Художник, подходя ближе и кивая самому себе. — Хорошо, давай попробуем сделать это иначе. Светоносный. Прекрати на секунду.

— По одному твоему слову, Призыватель. — шутливо поклонился ангел, отходя в сторону.

— Что такое? — насмехалась Безымянная. Её черные щупальца выглянули изо рта высшего и даже беглого взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они в плохом состоянии. — Решил попросить меня быть понежнее с этой тушкой?

— Я лишь недавно понял, почему ты стала такой. — безэмоциональные слова Хана заставили Безымянную разом заткнуться. Даже тело Йонги перестало незаметно пробовать корни на прочность. — Каково только рожденному ребёнку, успевшему лишь взглянуть в глаза своему родителю, почувствовать, как его отец безжалостно пытается его убить? Это так глубоко неправильно, но я даже не знаю с чего начать. И тем более грустно, что мне потребовалось так много времени, чтобы это осознать.

— И что? Думаешь ты скажешь тут парочку извинений и всё внезапно наладится⁈ — закричала Безымянная и теперь в её голосе чувствовалось настоящие, неподдельные эмоции. — Я ненавижу тебя, слышишь⁈ И сколько бы ты раз меня не убил, я буду возвращаться и возвращаться, пока ты…!

— Прости меня. — простые слова извинения заставили Безымянную потерять дар речи. — Я понимаю, что слов мало, чтобы извиниться за то предательство, что ты была вынуждена пережить. Меня оправдывает лишь то, что я был напуган и мало понимал, что делаю. И нет, я понимаю, что тебя это мало волнует.

— Тогда зачем это? — тихо спросило первое творение и Хан вздохнул.

— Потому что ты этого заслуживаешь. Между нами лежит много крови, но я могу извиниться за то, в чём был виноват.

— Ну тогда, ха, я тебя прощаю, ха! Теперь развяжи меня, если мы теперь все такие большие друзья. — яд в словах Безымянной не почувствовал бы только глухой.

— И вот мы подходим к самому главному. Гарантии твоей верности. — Хан решительно встал и начал концентрировать ци внутри себя.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем фигура молодого мужчины взорвалась потоками черной краски, что образовала маслянистую поверхность под ним, так и плыла в воздухе, словно плащ.

— Моё первое творение Кошмара, Безымянная, — голос Хана наполнился тяжелым присутствием, от чего стало понятно, что сейчас он отнюдь не один. — Слушай же того, кто был выбран, и кто принял мантию избранного Кошмара!

Собравшиеся, будучи тоже связанными со стихией, ощутимо напряглись. Они чувствовали, что рядом с ними отнюдь не тот Хан, которого они все знали.

— Я выбрал этот мир, что привести его под сень Кошмара. Так будучи творением его самого, помоги мне. И я обещаю, что в новом мире для тебя найдется место. Твои прегрешения будут стерты, а наш конфликт исчезнет. Принимаешь ли ты моё предложение?

Слова были не нужны, ведь прямо сейчас я отправил нити связи к Безымянной.

Потянулись напряженные минуты, пока первое творение думала. На заднем фоне продолжало идти сражение и всё ещё умирали люди, но в великом плане вещей, жизнь одного высшего, была важнее большей части тех, кто там сражался.

Нити связи напряглись и стабилизировались — Безымянная приняла предложение.

Это не значило, что все обиды были забыты, но начало было положено.

Глава 14

— Освободить. — один приказ и Йонга медленно подымается.

Выглядел он очень плохо, тем не менее это ничуть не помешало бы ему продолжить сражаться. Прочность и жизнеспособность тел высших практиков была аномально высока. Но Безымянная не торопилась продолжать схватку.

— И что теперь? — едко спросила она, вытирая текущую изо рта Йонги кровь. Волосы-щупальца устало колыхались. — Какие будут приказы, «Создатель»?

— Первый приказ, — меня ничуть не задело её отношение. — Прикажи своим войскам прекратить атаку и отойти. Я со своей стороны прикажу сделать то же самое. Пора закончить это безумие.

— Хорошо. — буркнула черная слизь, и Йонга с места прыгнул на несколько сотен метров в сторону боя.

— Что стоим, кого ждём? — я нахмурился, глядя на ошеломленно переглядывающихся высших. Кажется, они всё ещё не могли поверить, что всё происходящее было взаправду. — Трубите отход!

Был ли у меня страх, что Безымянная обманет, и я потеряю столь удачную возможность с ней покончить? Естественно. Но без доверия не было никаких шансов, на мирное продолжение наших отношений.

Поведя себя в этой ситуации как взрослый, я должен был продолжать подавать пример, всё сильнее и сильнее повышая ставки.

Жизнь довольно сложная штука и частенько у нас нет возможности сделать всё самостоятельно, от чего приходится доверять чужим людям. Это трудный путь, но необходимый, если хочешь добиться чего-то большего.

— Я горжусь вами, — ко мне подошла Лилит и остальные мои творения. Ранее они были спрятаны подальше от поля боя, чтобы Безымянная не сумела их использовать, как заложников. — Сегодня вы стали лучше, чем были прежде. Страх, что всегда туманил вам глаза и мешал жить, теперь всего лишь препятствие, а не непроходимая стена.

— Она всё ещё может нас предать и убежать, чтобы потом попробовать что-то ещё, — невесело заметил я, вполне допуская такое развитие событий. — Поэтому на твоем месте я бы поскорее вернулся обратно в бункер. Она может появиться в любой момент.

— Дело не в этом, — Лилит улыбнулся, собираясь уходить. — Я много говорила с Тошики и Баалом о том, какими вы были, когда они только появились в вашей жизни. Будь вы прежним, то Безымянная была бы убита здесь и сейчас. Вы бы не стали думать о пользе её силы или возможности исправить старые грехи. Она бы умерла из-за страха, но сейчас это не так.

— На удивление, в её словах есть какой-то смысл. — коротко кивнул Баал и уже собирался уходить, как замер, не в силах поверить в то, что чувствует. Наконец он медленно развернулся и недоверчиво посмотрел прямо на меня.

— Почему? — всё же спросил он, когда окончательно убедился, что это не иллюзия, и я не собираюсь ничего менять обратно.

— Потому что так будет правильно.

Что я сделал? Просто убрал ту смертельную привязку, что всё это время была, словно ярмо, накинуто на Баала. Теперь он был так же свободен, как и Лилит со Светоносным.

— Давно пора. — независимо фыркнул Баал и тут же поспешил уйти, но меня то не обманешь!

Я ухмыльнулся, жалея, что здесь не существует фотоаппаратов. Вид смущенного и покрасневшего Баала был тем, что стоило бы запомнить.

«Впрочем, ничто не мешает мне нарисовать портрет». — благодаря улучшенной памяти я мог перерисовывать свои воспоминания с поразительной точностью.

Рядом с тупым стуком приземлилось тело Йонги, от чего меня немного шатнуло от воздушной волны. Безымянная как всегда была в своём репертуаре.

— Всё, войска Гору отошли на свои позиции, — отчиталась Безымянная. — Пострадало не так много, поэтому ничего с твоими дражайшими человечками не случилось.

— А Йонга нас всё ещё слышит? — этот вопрос меня довольно сильно беспокоил. — Он может вырваться из-под твоего контроля?

— Нечему вырываться, — губы Йонги ухмыльнулись, а глаза вспыхнули красным. Очевидно, Безымянная решила взять полный контроль. — Теперь он навечно заперт в своей любимой картине. Так сильно хотел получить её силу, что нечаянно сам стал ей, ха! Если хочешь, могу как-нибудь принести картину, сможешь полюбоваться на него. Теперь он плавает в крови среди всех тех, кого он скормил полотну. Под конец он и вовсе слетел с катушек и принялся скармливать ей почти всех, кто был во дворце. Когда я захватила его тело и смерти прекратились, все были так счастливы, что им было плевать на любые изменения и странные решения.

Я не мог не почувствовать иронию от произошедшего. Тот, кто готовы был жертвовать другими, сам стал жертвой.

— К слову об этом. Как твой контроль над кланом? Есть что-то, о чём я должен знать прямо сейчас?

— Да не сказала бы, — легкомысленно махнула рукой первое творение. — Семью этого жадного до силы идиота я подчинила в самом начале, а затем уже перешла на ключевых командиров и чиновников. Конечно, контролировать такую толпу народу очень сложно, но и я не та, что была прежде. Подожди, ты же не хочешь, чтобы я их всех отпустила? — очевидно, это развитие событий не особо ей понравилось.

— Нет, мои возможности по посвящению неофитов Кошмару сильно ограничены, так что лучше я приберегу их для кого-то сильного. Будет лучше, если клан Гору будешь контролировать именно ты. Однако хочу оговорить сразу, ты не станешь захватывать новых «кукол» в свою свиту.

— Ну-у-у, Созда-а-атель, — заканючила Безымянная, но если она хотела вызвать жалость, то ей явно не стоило делать это в теле Йонги. Вид жуткого высшего, что заламывает руки и извивается, чуть не заставил меня опорожнить желудок. Невольно в голове появился образ другого существа, любящего розовое, чьё имя не стоит произносить вслух. — А вдруг кого-то из них убьют?

— Убьют, так убьют. Ещё один повод тебе лучше о них заботиться, — безжалостно отрезал я. — Кроме того, у тебя их и так много, поэтому умей довольствоваться тем, что имеешь.

— Хорошо, — надулась Безымянная, но тут же встрепенулась. — Ты так и не рассказал мне, что с тобой стряслось. Конечно, что-то я сумела узнать из памяти Йонги, но многое осталось не ясным. Как ты превратился из той размазни, что полола рисовые поля, в того, кого я наблюдаю сейчас? Тебя же не подменили, нет?

— Я уже жалею, что решил извиниться, — вздохнул я.

— Как мило отвратительно, — я вновь не заметил, как Светоносный приблизился. — Эй, игрушка, неужели тебя не коробит, что тот, кто предал, вновь отдает тебе приказы, будто так и надо? Будто какого-то жалкого извинения достаточно, чтобы исправить всю ту боль, что он принёс?

— Кто это? — всякая улыбка покинула губы Безымянной, когда она серьезно посмотрела на насмехающегося ангела. — И не думай, что я забыла, как ты меня жёг тем светом. Ещё раз будешь указывать мне, что делать, я превращу твою жизнь в ад.

— Ад, — покатал на языке это слово Светоносный. — Было бы не плохо вновь его увидеть.

— Эта моя головная боль, а по совместительству более-менее удачный эксперимент по уничтожению Таймин. Не обращай на Светоносного внимания, после устранения золотоволосой он перестанет тратить наше время. И да, той самой Таймин. Теперь она избранная Светом и наша самая огромная проблема. По словам разведки, она уже возглавляет мощную партию в секте Золотого пути. И её группа имеет все шансы продолжить свой стремительный рост.

— А я смотрю, малышка Таймин не тратила время зря, — услышав про будущую роль Светоносного, Безымянная потеряла к нему всякий интерес. — Многое из памяти Йонги я не смогла ассимилировать, но вроде бы он что-то слышал и про твою вторую подружку?

— Да, Лиан сейчас по другую сторону баррикад в Кайодзи. Она стала избранной Тьмы, поэтому тоже очень заинтересована в убийстве Таймин. Более того, ранее, до её связи с Тьмой, у нас была договоренность о союзе, но…

— Но ты не знаешь, насколько она после посвящения изменилась, — закончила Безымянная. О Кошмар, воистину, я даже немного рада, что к тебе присоединилась. Столько событий намечается. Не то, что та скука ранее.

— Слушай… — я замялся, вступая на довольно неловкую территорию.

— М-м-м?

— Признаться, не знаю, как это сказать красиво. Ты довольна своим именем? Всё же, Безымянная, это довольно жестокое имя. Когда я так тебя назвал, то мной двигали совсем не светлые чувства.

Хоть я дал моему первому творению имя уже после её «смерти», но каким-то образом она всё равно об этом узнала. Вероятно, наша связь продолжала действовать даже тогда.

— Ты хочешь дать мне другое имя? — странным тоном уточнила Безымянная.

— Если ты того хочешь. Я не настаиваю.

— Нет, — после тяжелых раздумий решила Первая. — Я та, кто я есть. Если бы ничего тогда не случилось, имела бы я такую власть? — тело высшего резко сжало кулак и воздух со свистом вылетел из-под пальцев от резкого сжатия. — Так что я довольна тем, что имею.

— Как скажешь, — я пожал плечами. — А сейчас пошли, я познакомлю тебя с остальными моими творениями, — кашель Светоносного ничуть не сбил меня с ритма. -… С остальными нормальными творениями…

— Как же я рада с тобой встретиться! — стоило только подойти, как Лилит буквально повисла на ошеломленной такой встречей Безымянной. — Наконец-то появится ещё хоть кто-то, с кем я могу перемывать косточки всем этим чурбанам!

— Я смотрю, чего у Создателя не отнять, это умение создавать чертовски отличные творения, — рассмеялась Безымянная, заставив Лилит чуть отойти и критично оглядеть тело Йонги. — Что такое?

— А тебя не беспокоит это тело? — Лилит многозначительно помахала рукой.

— Нет, оно очень сильное и в нём никто не сможет со мной справиться. — гордо заявила Безымянная, на следующие слова Лилит сбросили её с небес на землю.

— Но ты же девушка и хочешь всегда ходить в… этом? Нет, нет и ещё раз нет. Тебе надо будет найти подходящее женское тело. И желательно столь же сильное. Эта обезьяна не способна передать всё твое очарование.

— Да-а-а? Я как-то не думала с этой стороны…

— Моих высших не трогать, — сразу отрезал я, чувствуя, в какую сторону движутся их мысли. И вообще, Лилит, разве твои способности — это не изменение плоти? Почему ты не можешь изменить тело Безымянной под неё саму?

Над порождениями Кошмара словно вспыхнули яркие лампочки.

— Как просто, — прошептала Лилит. — А я ведь даже об этом не думала…

«Прости меня Йонга», — грустно размышлял я: «Ты был конченным ублюдком, за что твоя душа будет вечно страдать в проклятой картине. Но подобного издевательства над твоим телом я не планировал».

В кои-то веки мне было стыдно и одновременно не по себе от осознания, какого джинна я выпустил из бутылки.

Баал всё это время мудро молчал, не желая привлекать к себе внимание. Кажется, то, как быстро Лилит и Безымянная нашли общий язык, его изрядно беспокоило.

* * *

Джунг Чан Ди величественно сидел на прекрасном троне своего отца, пока многие значимые люди Империи Хаэн вкушали дорогие яства перед ним.

Столы буквально ломились от еды, в то время как остальная часть империи испытывала далеко не самые лучшие времена.

То и дело из-за столов вставал какой-нибудь очередной аристократ или практик, чтобы выкрикнуть тост их императору. Торжество в честь грандиозной победы над королевством Асан только набирало обороты.

Решение Джунга поставить во главе армии генерала Казиса оказалось абсолютно верным. Собрав в единый кулак разрозненные отряды и армии, Казис словно великан снёс всякую надежду Асана на победу.

Потребовалось три ключевых сражения, чтобы армия Асана была вынуждена отступить с территорий Хаэна. Подобная победа оказала благоприятное влияние на репутацию императора, от чего те, кто шептался о его негодности, были вынуждены на время притихнуть.

Так почему же несмотря на всю ту пышность, что его окружала, Джунг был мрачен, как и в прошлый раз?

И вновь, как в далеком детстве, причиной его тревог была его же сестра.

Пользуясь тем, что её брат не в состоянии с ней разобраться, Шин Чан Ди умудрилась каким-то противоестественным образом подчинить себе аж пятерых высших практиков!

Огромная сила даже по меркам довоенного Хаэна, когда он был в полной силе. Сейчас же это был очень неплохой вызов на получение престола.

У самого Джунга, чтобы можно было понять, было всего восемь высших практиков!

И это было не от того, что на весь Хаэн имелось лишь тринадцать совершенствующихся столь высокого ранга. Проблема была в излишнем свободолюбии подобных личностей.

Зная свою силу и власть, они не особо горели желанием кому-либо подчиняться. И заставить их можно было или личной силой, как сделал бы его отец, или с помощью других высших. Но в последнем случае, чем ты мог бы уговорить высших, не имея за собой других высших?

Замкнутый круг, выхода из которого он не видел. Тем обиднее было от стремительного успеха его сестры.

Он точно знал, что изначально у неё не было столь могущественных сторонников. Значит, она сумела убедить нейтральных высших встать на её сторону. Что она им пообещала такого, что заставило этих высокомерных засранцев изменить своим принципам?

Даже сейчас, в столь критический для Хаэна момент, многие из практиков продолжали скрываться по своим крепостям, убежищам и городам, игнорируя призывы их императора.

И вот здесь как раз и начинались настоящие сложности, ведь у Джунга было подозрение, что именно Шин пообещала.

Роящий носом землю Дхавал в последние недели сумел ухватить ряд слухов на самом высоком уровне. Если им верить, то среди могущественных практиков прошел слушок, что появился новый, уникальный путь раздела мира, в котором роль тех же высших практиков будет заметно увеличена, а роль верховных аристократов низведена до нуля.

Соединив одно с другим, Джунг почувствовал чистую ярость, от чего чуть было не смял кубок с вином в руке.

Эта дура! Теперь ему было понятно, что она делает. Понимая, что в честной битве ей не победить, она готова пустить всё наследие их отца по ветру в единственном желании досадить именно ему!

Даже если она проиграет, то корни её мерзкой идеи уже глубоко уйдут в землю. О чём говорить, они уже это сделали!

Всё чаще Джунг начал замечать задумчивые взгляды верных ему высших практиков. Но если изначально он предполагал, что это просто связано с его политикой, то теперь у него была новая перспектива.

Однако даже это меркло по сравнению с другой проблемой. Когда Дхавал в первый раз принёс эту новость, он подумал, что это не более чем глупая дезинформация.

Как же он ошибался.

Стихии вновь решили устроить свою игру.

Будучи сыном императора, Джунг имел куда больший доступ к ценным и редким знаниям, в том числе и историческим. Поэтому для него не стало секретом, что время от времени в их мире происходит передел «сфер влияния», когда они стихии уходят, чтобы на их место пришли другие.

Когда что-то подобное происходит, то в мире рождается больше владельцев новой стихии, в то время как число обладателей «проигрышной стороны» уменьшается.

Это был бы обычный процесс, в котором не было ничего не обычного, если бы не одно «но». У всех ключевых игроков на политической арене были избранные стихий, в то время как у него никого не было!

Новость о существовании избранного Кошмара у его сестры была катастрофой, и если он срочно не придумает, как с этим справиться, то у него будет уникальная возможность наблюдать, как всё рухнет прямо на глазах.

Да, пока что Джунг превосходил сестру почти по всем показателям, но как долго преимущество будет продолжаться?

Всё это время силы Шин Чан Ди были построены на том, что она набрала на разрушенных землях, но вместе с тем никуда не делись изначально верные ей территории. Тем подозрительнее было то, как они притихли. Само их существование вынуждало её брата выделять немалую часть сил на блокирование территории.

«Единственная моя возможность», — размышлял Джунг: «Это ударить прямо сейчас, пока я на пике своей силы. После победы над королевством Асан армия верит в меня и этим стоит воспользоваться. Жаль, не получится отозвать Казиса. Он всё же нужен на границе с Асаном, чтобы те уроды и не подумали дёргаться, пока мы отведем от них большую часть войск».

Так силы одной из сторон гражданской войны были приведены в действие, и никто не знал, чем это закончится.

* * *

— Поступили важные сведения, — в этот раз Улу была особенно мрачна, что задавало темп встрече. — Пан Янг и Вен Джу встретились на поле боя.

Теперь все с большим внимание ждали следующих слова высшей.

Почти каждый из практиков в этом мире знал эти два имена. Императоры Ульсана и Кайодзи были одними из немногих полубогов, которым ещё не наскучила игра с людишками.

Большинство тех высших, что всё же сумели достигнуть полубожественного статуса, очень быстро отстранялись от мира и укрывались где-то в стороне. Если кто-то и знал, где они сейчас находятся, то старались их не тревожить.

Даже другие полубоги держались друг от дружки подальше. Единственный риск в их жизни теперь исходил от немногих таких же, как и они, поэтому было бы логичным решением не контактировать с ними.

— Кто победил? — поинтересовался Сувон.

— Сложно сказать. Как такового, победителя и не было, ведь по слухам оба противника разошлись в тяжелом состоянии. Но куда важнее другое, ведь во время их боя пограничные территорий обеих империй уничтожены подчистую. Пожар Пан Янга столь силён, что горит до сих пор, перекрывая собой целые области, в то время как звуковые аномалии Вен Джу превратили многие километры почвы в пустыню.

— Что по их войскам? — этот вопрос задала императрица, сразу подняв важную тему. — В чём вообще была причина выхода императоров в поле?

— Вероятно, кто-то из них решил, что сейчас идеальное время, чтобы переломить общую схватку в свою пользу. Но второй узнал об этом и сумел вмешаться, от чего обе империи понесли катастрофические потери в личных силах. В месте столкновения полубогов были сконцентрированы их лучшие мастера. Они же и превратились в пепел и песок, когда звук и пламя сошлись в битве.

— Получается, обе империи сейчас не в лучшем состоянии. — тут же зашумели собравшиеся. Не часто в последнее время можно было услышать хорошие новости.

Я мысленно покачал головой. Как грустно, что нынче, хорошие новости измеряются в количестве убитых людей. Тем не менее именно это осознание давало мне силы продолжать свой поход.

Когда мы победим, я сделаю всё, чтобы эта ситуация больше никогда не повторялась.

— В войсках Джунга замечено подозрительное шевеление. Недавно он отбросил Асан, поэтому есть мнение, что следующей целью станем мы. — продолжила доклад Улу.

— Джунг… — прошипела Шин. Любое упоминание её брата, мгновенно портило ей настроение.

— У нас есть связь с верными Шин территориями? — гражданская война подходила к своему итогу и старые земли Шин были важной частью моего плана.

На этот раз повернулся уже Сувон, ведь именно он, благодаря своей воздушной стихии, летал над оцеплением армии Джунга.

— Да, — кивнул Старик. — Они готовы нас поддержать, но у них слишком мало сил, чтобы столкнуться со всей армией Джунга.

— Это и не потребуется, — заверил его я, переглянувшись с Шин. — Если Джунг хочет форсировать события, то кто мы такие, чтобы ему мешать? Пора наконец выиграть эту войну и заняться куда более важными делами, чем один глупый принц.

На лице Шин расцвела хищная улыбка. Если Джунг проиграет, ему лучше не попадать живым в руки своей сестры.

* * *

Великий наставник смотрел на опустошенную, горящую землю, чьи разрушения тянулись далеко за горизонт. Ещё очень долго здесь никто не сможет жить. Вот какова цена, когда полубоги начинают сражаться в мире смертных.

Десятки городов, несколько мелких королевств и бесчисленное количество сёл исчезли с лица земли. Более того, созданные из ци аномалии продолжали своё движение в разные стороны, лишь углубляя пораженные земли.

Последний раз Наставник видел подобное после Великой войны. Ему было больно видеть подобную картину вновь.

Это была одна из причин, почему Маэндар вообще начал свой план по разработке и улучшению Чумы. Полубоги были слишком сильны, чтобы позволять им существовать.

Маэндар мысленно хмыкнул. Его изрядно позабавил план, что разработал тот молодой избранник Кошмара. Оставить лишь избранных высших и жестко контролировать любое продвижение вверх других практиков.

Это был жестокий план, разом ограничивающий развитие всех совершенствующихся. Если он добьется своего, то мир практиков ждёт лишь деградация.

Но в то же время Маэндар не мог не видеть плюсы в этой идее. Не этого ли он сам и хотел? Большие войны уйдут в прошлое. Поддерживать мир станет во много раз легче. Плюс, возможно в кои-то веки начнёт развиваться и мир смертных.

Единственным минусом была сама сущность Кошмара. Маэндар не доверял никаким высшим силам, чтобы они решали судьбу человечества.

В итоге Наставник признал нынешнее существование избранного Кошмара скорее выгодным, чем нет. А значит, ему следует позволить тому продолжить свой путь. Пусть он готовит высших жрецов, создает организацию и выстраивает систему.

Когда придёт время, Маэндар с минимумом усилий использует его наработки, уничтожит избранника и, заменив Кошмар самим собой, направит силы человечества на путь благословенных мастеров.

А пока что, ему следовало начать свой самый амбициозный план.

Маэндар посмотрел на десятки клеток с почтовыми птицами. Животные сходили с ума от бушующего вдалеке пламени.

Из поясной сумки практика показалась запечатанная, покрытая десятками иероглифов маленькая бутылочка.

Хрустнув, она лопнула, от чего её жидкое содержимое готово было выплеснуться, но, повинуясь воле Наставника, повисло в воздухе. Мысленное усилие и темноватая жидкость разделилась на десятки мелких шариков, каждый из которых разлетелся и сквозь клюв или ноздри проник внутрь птиц.

Щелк!

Запоры клеток открылись, и зараженные птицы ринулись наружу, тут же полетев каждая в свою сторону. Эти птицы почтальоны были собраны с каждого королевства или княжества и сейчас они разносили Чуму повсюду.

Миг и практик исчез, чтобы спустя пару минут движущаяся стена пламени аномалии уничтожила всякие следы того, что там что-то было.

Глава 15

Очередной взрыв света осветил адский пейзаж, бывший ранее мирным лесом. Повсюду вверх поднимались столбы дыма и уродливые куски камня. Последние являлись творениями практиков, чьей основной стихией была земля.

Бой шел уже несколько часов и хоть армии практиков никогда не были чрезмерно большими, но сейчас повсюду, куда ни глянь, лежали мертвые или раненные тела.

Войска Ульсана и Кайодзи уже давно потеряли всякий боевой дух, но командиры раз за разом отправляли их в новые атаки, словно в безумном стремлении уничтожить их всех.

Впрочем, нельзя было сказать, что сами командующие держались позади. О нет. Наоборот, крутились в самом центре боя, сражаясь так яростно, будто весь мир потерял для них значение.

Обрушивающиеся с неба золотые столбы, подобно орбитальным лазерам, дубасили любую позицию, где появлялась и тут же исчезала покрытая тьмой фигура девушки. Любой практик, которому не повезло попасть под лазерный удар, мгновенно растворялся в ярком свете, или, если он был возвышенным, получал тяжелые ранения, заставляющие его уйти или уползти в тыл.

Война империй оказала на избранницу Света огромное влияние, позволяя ей совершенствоваться с совершенно немыслимой и абсурдной скоростью. Наблюдающие за Таймин старейшины Золотого пути чуть ли не кашляли кровью от того, как эта пигалица с самым наглым видом приближается к их уровню сил!

Там, где высшие Золотого пути тратили столетия, если не тысячелетия на свой трудный и полный опасностей путь, Таймин справлялась, в лучшем случае, за годы!

Уже сейчас она достигла третьего уровня ранга возвышенного и явно не собиралась останавливаться.

Но было бы глупо считать, что избранная Тьмы предпочла остаться позади.

Не успели ещё башни света исчезнуть, как из любой каверны, щели или отверстия выплеснулся бесконечный поток теней, разом покрывших значительную площадь всего поля боя.

Те практики, что не успели подпрыгнуть или вырастить под собой опору, с ужасными криками начали погружаться в тьму, что разъедала их ноги с высокой скоростью.

Пятачок, где стояла избранная Света, мгновенно сжёг стелющуюся по земле тьму, но выметнувшиеся из неё куда более плотные щупальца заставили Таймин высоко взлететь в воздух.

С громким криком золотоволосая девушка взмахнула руками, отправляя десятки золотых стрел, что сдетонировали при столкновении с препятствиями. И там, где они падали, тьма была вынуждена с воем отступить. Но даже так свет освободил лишь часть земли, в то время как остальную всё ещё занимала тьма.

Противостояние Света и Тьмы. Освященные золотом небеса и покрытые тьмой земля — Таймин и Лиан не собирались сдаваться. Их покровители щедрым потоком вливали в своих избранных бесконечный поток стихий, от чего они были поистине неутомимы.

Но вот их войска не были такими несокрушимыми. Изнывая от ран и усталости, они предпочли отступить, не обращая внимания на угрозы и оскорбления командиров.

Чуть позже, скрипя зубами, разошлись и Таймин с Лиан, когда разведчики заметили приближающийся с юга Огненно-пылевой шторм, страшную аномалию, порожденную смешавшейся ци двух императоров.

Стоило шторму к чему-то приблизиться, как постепенно начинала подниматься температура. Не проходило много времени, как обычный человек упал бы от теплового шока, и это было лишь прелюдией к катастрофе.

Следующим этапом наступали хаотично плывущие в воздухе языки пламени. Чего бы они не касались, оно сначала чернело, дымилось, а затем вспыхивало огнём. К тому моменту, как наступал третий этап, всё, что могло гореть, уже давно занялось пожаром. Именно тогда приходила последняя часть шторма — песок.

На самом деле куда вернее было бы назвать шторм — Огненно-звуковым, так как именно вышедший из-под контроля ци звука, изничтожала всё в песок.

Лишь самые крепкие материалы имели хоть какие-то шансы пережить огненно-звуковую тёрку шторма. Когда фронт покидал какое-то место, то ничего живого и целого там не оставалось.

А теперь вспомним, что такой шторм был далеко не один. Сразу несколько, то появляющихся, то исчезающих аномалий путешествовали по границам империй, иногда забираясь даже вглубь их территорий.

В таких условиях было совершенно невозможно построить полноценную оборону, не говоря уже о форпостах. Армии Ульсана и Кайодзи были вынуждены постоянно перемещаться, чтобы пропускать мимо себя особенно крупные шторма.

Подобный подход сказался и на построении армий. Слишком крупные формации могли не успеть покинуть опасную область, поэтому командиры отдали предпочтение средним или даже небольшим по числам боевым соединениям.

Сюда же стоит добавить и постоянно растущее число погибших, от чего практиков постепенно становилось всё меньше и меньше.

Истинный же масштаб катастрофы открылся в тот момент, когда лежащие на вершине полубоги наконец-то заметили неладное.

* * *

Этот день должен был стать обычным, ничем не примечательным днём для императора одной из двух самых могущественных империй существующего мира.

Император Хаэна Джевон Чан Ди ушел, громко хлопнув дверью, от чего его империя пала так низко, что Пан Янг уже не считал её противником.

Сейчас единственный, кто его всё ещё беспокоил, был проклятый Вен Джу. Многие столетия он противостоял его огню своим звуком и Пан Янг считал, что пора — это закончить.

К несчастью, в последнем их бою Вен Джу оказался далеко не так прост. Подготовленные им артефакты слишком хорошо справлялись с его огнём. Не помогли даже свои собственные приготовления против звука, ведь какой в них толк, если ты не можешь нанести врагу критический урон?

Пан Янг подозревал, что Вен Джу помогал какой-то другой полубог со стороны. Вен никогда не славился мастерством в артефакторике, а его нынешние доспехи были слишком хороши для какого-нибудь высшего.

Причины вмешательства другой стороны в их противостояние могли быть любыми, но Пан выделял одну. Если вспомнить, что Джу дали броню, а не оружие, то неизвестному было невыгодно, чтобы их война закончилась победой Вена.

Но и сам Янг не должен был победить, ведь сделав это он заинтересовался бы всеми остальными землями, и кто-то не хотел этого допустить.

«Другие полубоги», — Пан Янг мученически вздохнул: «С ними всегда проблемы».

Начать хотя бы с того, что доподлинно не было ясно, сколько всего на данный момент живо практиков, что сумели прорваться на следующий по счету ранг.

Достигая полубожественности, совершенствующиеся обычно имели за спиной уж очень большой «багаж» знаний и опыта. Они уставали от общения и, более того, не видели в нём никакого смысла. Практики такой силы отправлялись в удаленные, зачастую, совершенно дикие территории и продолжали там эксперименты по достижению полноценной божественности.

Часть из них во время этого пути умирала, а часть, возможно, достигала успеха, но как определить, кто из них ещё жив, а кто нет?

Плюс, часть высших, достигнув нового ранга, умудрялись скрыть свою силу и исчезнуть, дабы их более сильные «коллеги» не устранили угрозу сильно заранее. Всё же только-только достигший ранга практик и тот, кто имел его уже несколько сотен лет на тренировки, это очень разные вещи.

Всё вышеперечисленное создавало настоящую головную боль.

Если бы Пан Янгу надо было назвать точную цифру, то он бы остановился на одном, двух десятках ныне живущих полубогов. Тем ироничнее, что на данный момент официально в мире было известно лишь двое, ещё троих знали главы кланов и ещё плюс четырёх знал лично Пан Янг.

Пан внезапно закашлялся и уже собирался пойти заняться делами, как застыл.

Он не кашлял уже как много столетий. Организм совершенствующегося его ранга был идеальной системой, способной на восстановление в кратчайшие сроки. Даже после боя с Вен Джу большинство его травм уже прошло!

Пан Янг поспешно обратил чувства ци внутрь себя.

Для стороннего наблюдателя полубог словно бы превратился в камень, столь неподвижным он был. Однако этот покой был ложным. На самом деле истинные эмоции было просто сложно заметить из-за скорости движений практика, но с каждой секундой его всё сильнее и сильнее начала бить дрожь.

Идеальная маска, с которой Пан давным-давно сросся, дала трещину и трансформировалась в выражение абсолютного ужаса.

— Господин, вы просили меня сказать вам, — в комнату вошел церемониймейстер, но застыл соляным столбом, когда увидел воистину немыслимое зрелище — страх на лице его господина!

— Пошел вон отсюда! — в гневе закричал полубог, наконец-то осознав, что кто-то ещё был здесь.

Испуганный придворный немедленно попытался выполнить приказ, но он успел сделать лишь пол оборота, когда на отполированный пол приземлился лишь пепел. Да и последний существовал лишь потому, что церемониймейстер был возвышенным практиком. Того же воина атака обезумевшего Янга развоплотила бы полностью.

Сам же Пан потерял последние остатки самоконтроля и вцепился в свои волосы. Его тело дрожало столь сильно, что вибрации начали распространяться на пол и стены дворца, от чего здание начало опасно трещать и содрогаться.

Паникующие дворцовые стражи и практики с криками пытались понять, что происходит, но Пан Янг не обращал внимания на столь досадные мелочи.

В данный момент полубог вернулся в те далекие, страшные времена, когда он был одним из тех, кто боролся с Чумой Девятиглавого паука. Когда он, как и все остальные, понятия не имел, проживёт ли он хотя бы месяц, или болезнь настигнет его в любой момент. Тогда убивали любого, кто хотя бы кашлянул или показал какой-то намек на недомогание. Стирались города, если прошел слух о болезни.

И хоть в те далекие времена Пан не заболел, он прекрасно мог найти признаки болезни в ци. И хоть эта болезнь умела неплохо прятаться, но если смотреть под специальным углом, то она не избежала бы его ока. Вот только он не думал, что ему стоит искать что-то подобное!

— Нет-нет-нет, — шептали побелевшие губы Янга. — Этого не может быть! Чума была уничтожена! Она была заперта в Запретных землях! Никто туда не ходит! Неужели кто-то всё же принёс её сюда⁈

«Подождите!» — внезапная мысль озарила разум практика лихорадочным светом: «Если болезнь уже закрепилась на мне, то чума уже давно должна заразить всех остальных! О чём говорить, они уже должны давным-давно умирать!»

Загоревшись новой идеей полубог рванул искать любых других зараженных. Попадающиеся ему на пути стражники были безжалостно схвачены за горло, а когда просканированы, небрежно отброшены, словно мусор, когда совершенствующийся нёсся всё дальше и дальше.

Он вылетел в город и продолжил свой поиск. От его рывков расходились мощные ударные волны, с легкостью сметающие целые дома и сеющие хаос.

Внезапно рядом с Янгом возник один из его правнуков. Подающий надежды, по его меркам, молодой человек был назначен в городскую стражу.

— Отец, что случилось? На нас напа… — мужчина не успел договорить, как огненная атака испепелила его и целый элитный квартал, где жили богатые торговцы.

Обеспокоила ли Пана та катастрофа, что он обрушил на свой собственный город? Ничуть. Какое ему дело до этих букашек, если он прямо сейчас умирает?

Древний разум практика сконцентрировался на поиске фактов, способных помочь в его лечении, и всякая мелочь, вроде человеческих жизней не была способна его остановить.

Однако как бы яростно он не искал, он так ничего и не нашел. Сколько бы он не напрягал своё чувство ци, развивающаяся болезнь была в одном единственном человеке — в нём самом. Сама болезнь была повсюду, но она ничего не делала.

И это не имело никакого смысла. Чума Сян Лю работала не так. Она была создана, чтобы уничтожать всех, кроме животных.

Если только не…

— Вен Джу, сраный ты ублюдок… — ошеломленно прошептал Пан Янг. — Вот значит, на что ты решил пойти, когда не смог меня убить в честном бою⁈ Заразить этой чертовой чумой? И раз больше никто не болеет, то она была сделана лишь для меня! Но зная Вен Джу, он обязательно бы подумал о плане, если что-то пойдет не так. Он гарантированно создал бы противоядие, если оно понадобилось ему самому!

Всё это время бормочущий полубог стоял на огненной платформе, застывшей над частично разрушенной столицей Ульсана. Десятки тысяч испуганных лиц в страхе смотрели в небо и с облегчением выдохнули, когда огненная молния, мигнув, метнулась к дворцу, а затем унеслась на восток.

Тем временем Пан Янг летел в сторону столицы Кайодзи, с каждой секундой ускоряясь всё сильнее. Добравшись до дворца, он взял свои лучшие доспехи и сильнейшие артефакты.

Даже его крепчайшая броня начала постепенно нагреваться от чудовищной скорости, которую он развил. Когда Янг пролетал рядом с верхушками гор ударная волна сметала весь снег с них, а если там были деревья, то они летели следом. Всё, что могло загореться на доспехах, уже вспыхнуло.

Скорость полубога была так велика, что Вен Джу успел отреагировать лишь в последнюю секунду, когда его вечный соперник был уже над столицей Кайодзи.

— Ты смерти ищешь, Пан Янг⁈ — оба совершенствующихся были похожи. Мускулистые, седобородые старцы, одним своим существованием искривляющие некоторые законы реальности. — Или зачем ещё ты посмел прийти в мой город, в средоточие всей моей силы⁈

— Отдай мне лекарство от Чумы, ублюдок! — взревел Пан, заставив Вен Джу недоуменно вздрогнуть от тех эмоций, что вкладывал его противник. — И может быть я подумаю, чтобы не уничтожать всё, чем ты дорожишь, начиная с этого города!

— Лека… — начал Вен Джу, чтобы тут же осечься. — Так ты тоже заразился⁈

— Хватит играть со мной, мерзавец! — Пан Янг был в крайнем бешенстве. — Думаешь я дурак, чтобы поверить твоей игре⁈

— Да ты полный дурак! — теперь из себя вышел и Вен Джу. — Иначе бы ты почувствовал, что чума есть и во мне тоже!

— Жалкое притворство! — насмешливо процедил Янг. — Так как ты сумел изменить чуму, чтобы она заразила только меня, то я не удивлён, что ты сумел придумать эту сказочку и для себя! Думаешь, тоже притвориться больным, чтобы когда я ослабну, то тебе было легче меня прикончить⁈

— Да о чём ты говоришь, идиот⁈ Я тоже болен! Или страх смерти окончательно затуманил твой тупой разум⁈

— По-хорошему, ты, значит не хочешь. — медленно протянул Пан Янг, от чего выражение лица Вен Джу изменилось, и он со страхом бросил взгляд на свою столицу.

— Пан Янг не смей…

— Тогда я просто выбью у тебя лекарство!

— Пан Янг, нет!

— А-а-а-а-а-а!

Над одним из крупнейших по населению городов мира, столицей Кайодзи, взошло пламя, что было ярче тысячи Солнц.

* * *

Однако столкновение Пан Янга и Вен Джу было лишь одной из последующих следом катастроф.

Чума Маэндара, если её можно так назвать, была улучшенной и доработанной версией чумы Сян Лю. Её заразность была серьезно улучшена с расчетом на удаленность расположения всех практиков ранга полубога.

Да, Наставник отправил птиц во все крупные города и часть известных ему убежищ других полубогов, но тем не менее остались те, о которых он не знал.

Однако созданный им вирус вполне успешно мог передвигаться и сам. Он плыл в воде и летел в ветрах, булькал в крови животных и проникал в почву. Не прошло много времени, как он был везде и всюду, заражая любое живое существо.

Прошло не более нескольких дней, как все полубоги оказались так или иначе настигнуты чумой и заражены. Именно поэтому, когда они наконец заметили у себя первые симптомы, то между ними всеми был не такой уж и большой промежуток.

А теперь вопрос: «Что бы стали делать древние, практически всезнающие практики, чья мощь поражает воображение?»

Может быть собрались вместе, чтобы разобраться кто виноват и с ним разобраться? Или они объединились, чтобы совместными усилиями побороть убивающую их чуму? В конце концов, учитывая их скорость мышления и знания, такой союз вполне бы мог успеть побороть болезнь до того, как они бы умерли.

Конечно, это был бы глупый вопрос.

За свою слишком долгую жизнь не было ни одного полубога, который не перешел дорогу хотя бы одному другому практику той же силы. И когда они почувствовали на шее хватку той, кого они всегда боялись, любая логика покинула их головы, сменившись яростью и страхом.

Тем не менее даже в такой ситуации всё ещё были шансы на мирное урегулирование и диалог, что привело бы к поиску виновного. Вот почему Маэндар позаботился об этом, сфабриковав, где это возможно, доказательства вины самых разных полубогов друг против друга.

И когда всё это всплыло, и полубоги вышли из своих нор в ужасном понимании, что они обречены, то самым сильным их желанием было забрать с собой на тот свет того, как они думали, с ними это сделал.

Им было не важно, где они столкнуться с «врагом». Были ли это поля или деревни, города или дороги, горы или озера. По всему миру чудовищной силы монстры сходились друг с другом в смертельных схватках, совершенно не обращая внимания на то, что они творят.

Если битву Пан Янга и Вен Джу над столицей Кайодзи можно было сравнить с взрывом ядерной бомбы, то прямо сейчас десятки ядерных грибов расцвели по всей поверхности мира.

Глава 16

«Эксперимент номер десять». — я аккуратно записал на свитке все шаги, что я собирался сделать, чтобы улучшить девятый эксперимент: «Попытка перенести максимум своих воспоминаний в нарисованную и воплощенную картину меня самого».

Мысль создать полноценного, разумного клона уже долгое время не давала мне покоя. Имей я хотя бы ещё одного «себя», то объём работы снизился бы сразу вдвое! Я мог бы быть в двух местах одновременно, инспектировать сразу два объекта сразу и многое, многое другое!

На данный момент я уже достиг некоего прогресса, использовав его в пленении и последующем диалоге с Безымянной. Техника переноса сознания позволяла мне контролировать марионетку, находясь далеко и в безопасности от поля боя.

Но и минусы этой техники были очевидны. Пока я подключён к ней, моё тело совершенно беззащитно. Кроме того, марионетка была сильно ограничена в силе и имела очень узкую пропускательную способность. Максимум, что я мог выдать равнялся уровню сильного воина, но не возвышенного.

Каждый возможный привал и отдых я тратил на развитие этой идеи, видя в ней неиссякаемый потенциал. Хоть армии брата и сестры Чан Ди сближались, но делали они это очень медленно, предпочитая заодно укрепить свои тылы.

В итоге после ряда неудач и пробных попыток я вывел ровно две основных проблемы в этой технике.

Благодаря Кошмару у меня была энергия и способ создания тела, но я был неприятно ограничен в передаче своих собственных воспоминаний. «Провод», которым я пользовался, был слишком тонким, чтобы успеть передать нужное количество информации за ограниченный период времени.

Я какое-то время пытался «дополнять» пакет информации уже после создания творения, но итогом всегда было полное безумие и рассинхронизация. Слишком часто пакеты наслаивались друг на друга и смешивались.

Столкнувшись с подобной проблемой, я невольно ужаснулся той работой, что проделала стихия, когда умудрилась вместить моё сознание в тело Хана. Да, я забыл всю его жизнь, но вот управление его телом было всё при мне.

Второй сложностью было создание, собственно, самого разума. Используя за основу тела других моих творений, я частично мог обойти эту проблему, но это были всё же их разумы, а не мой.

Сканируя с помощью ци свою голову, я формировал похожий концепт своего разума для Кошмара. Почему лишь концепт? Очевидно, что даже с нечеловеческой скоростью обработки и запоминанием информации возвышенного, я не мог повторить все бесчисленные клетки и нервы мозговой ткани своего мозга.

Поэтому эту часть я перекладывал на сам Кошмар. В создании Лилит, Безымянной и остальных именно он отвечал за техническую часть. От меня лишь требовалось должным образом объяснить ему, что я хочу сделать, что было далеко не так просто, как могло показаться.

Надо признать, когда задачи были поставлены, и я начал над ними работу, то дела сразу же пошли в гору.

Вот только эксперименты над столь спорной вещью, как клоны, не могли обойтись без последствий.

Впрочем, без неудач тоже не обходилось.

— Ы-ы-ы-ы… — я с окаменевшим лицом смотрел на копию себя самого, что с глупым лицом ковырялся в носу. Его глаза уродливо выпучились и явно смотрели в разные стороны, словно у лягушки.

«Тем не менее его моторика передана довольно успешно. Он явно умеет двигаться». — попытался я оправдать полученный результат.

Кап! — вытекшая изо рта ниточка слюны окончательно истончилась и пролилась на землю.

«Ладно, кого я обманываю. Это очередной провал».

— Призыватель, — восхищенный голос Светоносного за спиной заставил меня обреченно закрыть глаза. — Воистину, твой гений в который раз заставляет меня потерять дар речи. За такой короткий промежуток времени создать твой идеальный клон, это поистине легендарно! Признаться честно, в данный момент я даже задаюсь вопросом, кто из вас настоящий? Вы так похожи…

— Какого черта ты здесь делаешь? — вздохнул я. — Я тебя отправил на разведку, вот и иди разведывай!

— Так я уже вернулся, — довольно сообщил ангел. — Всё скучно, медленно и глупо. Воистину, вы, человечки, совсем не умеете воевать.

— Да неужто? — ядовито фыркнул я. — А как по мне, мы только этим и занимаемся.

— То, что вы это постоянно делаете, совсем не значит, что вы воюете правильно, — наставительно заявил присевший в сторонке ангел. — Взять, к примеру, твой родной мир. Вы живёте так мало, что толком не успеваете прочувствовать и осознать всё величие войны и всего, что с ней связано.

— Но здесь люди могут жить намного, намного дольше. И я уверен, есть миры, где люди тоже решили проблему с длительностью жизни.

— Это всё не то, — отмахнулся Светоносный. — Вы слишком цените свои жалкие шкуры, чтобы в полной мере отдаваться убийству себе подобных. Вот знал я одну зеленокожую расу, что поистине знала толк в войне…

Я, потеряв интерес к болтовне ангела, с раздражением почувствовал, как вставший на четвереньки клон, начал жевать и слюнявить мои штаны. Миг и он обратился пятном краски, что быстро испарилось.

Десятый эксперимент официально был признан неудачным.

Я серьезно задумался, требовалось что-то новое и неожиданное. Некий взгляд со стороны. В конце концов, зачем придумывать велосипед, если кто-то уже мог придумать его до тебя?

Мне потребовалось около пяти дней, чтобы дойти до следующего шага. И имя этому шагу было Тошики.

С началом моего тесного общения с Кошмаром Тошики Кома как-то плавно оказался не у дел. Нет, я не был совсем уж неблагодарной свиньей, поэтому Тошики был назначен на одну из важных тыловых должностей, позволяющих ему не участвовать в бесчисленных бессмысленных боях. Шанс потерять жизнь в них был слишком высок, в то время как пользы никакой.

Однако чем больше я погружался в политику, тем сильнее Тошики отдалялся. Теперь, желая вновь получить от него помощь, мне было немного неудобно.

— Привет, Тошики, — радушно поприветствовал его я. — Садись, рассказывай, как у тебя там дела?

Было видно, что Кома тоже неловко и он неуверенно оглядывает богатую обстановку моего походного шатра.

— Привет… Хан, — очевидно, он хотел обратиться более формально, но справился с первым позывом. — Да ничего, дела идут потихоньку. Приход вот свой открыл, рассказываю людям о величии и пути Трала, — внезапно он обеспокоился. — Это же не проблема? А то нам рассказали о необходимости продвижения Кошмара. Я не хотел мешать твоим планам…

— Расслабься, — отмахнулся я от его опасений. — Я не собираюсь мешать людям молиться разным богам. Пусть делают это, сколько им угодно, если не идут наперекор основным законам. Главное, поставить Кошмар во главе угла. И вообще, Тошики, что ты ведешь себя будто пришел не пойми к кому? Это же всё ещё я, старый добрый Хан.

— Ну ты так сильно взлетел, да и общались мы давно, — осторожно заметил Тошики. — Не хотел бы… чтобы у нас возникли недопонимания.

— Эх, здесь я явно должен перед тобой извиниться, — признал я. — Со всей этой политикой и постоянными проблемами я совсем забыл о настоящих друзьях. Совсем тебя не вспоминал, вот и результат. Теперь я понял свою ошибку и собираюсь это исправить. Ну как, мир?

— Я же верующий в Трала, бога боли, ты наоборот улучшил мои дни, — ухмыльнулся Тошики. — И если у нас всё отлично, то как ты сам? У нас не было много времени пообщаться после того, ну, как всё завертелось.

— Как я сам… Пф-ф, не уверен, что ты хочешь слушать, как я буду жаловаться.

— Да ладно, колись. Сомневаюсь, что у тебя есть много тех, кому ты готов рассказать хоть что-то, что тебя по-настоящему беспокоит.

«И он ведь не ошибается».

— Сам виноват, я тебя предупреждал, — сдался я, выплёскивая то, что давно накопилось. — Был ли у тебя, Тошики, страх ошибиться? Столь, сильный, что он парализует тебя и не даёт толком даже вздохнуть? Когда ставки так велики, что твоя ошибка может стоить так многого, что ты боишься сделать и мельчайший выбор? Я управляю всем этим походом. Тысячи практиков действуют по моей воле, сотни тысяч обычных людей зависят от того, что я решу. Я двигаюсь вперёд, но страх провала не отпускает меня ни на секунду. Иногда я подолгу тупо лежу в кровати, не в силах уснуть. Как по-твоему с этим бороться? Я пробовал давить его силой воли, но он всё равно возвращается.

— Да, у меня было что-то подобное. И честно говоря, я не вижу особо больших проблем, — признался Тошики и лукаво посмотрел на моё перекосившееся лицо.

— Не видишь проблем⁈

— Погоди-погоди, смотри, что я подумал. Что будет, если мы проиграем? Мы все умрём, да? А я говорю, ну и что? Люди всё время умирают. Наши жизни ничем особенным не отличаются. Поэтому просто отпусти свой страх и иди вперёд. Подумай, что если у тебя всё получится, то мы наконец-то сможем жить в мире.

— Психолог из тебя, надо признать, так себе, — ухмыльнулся я. — Но за попытку спасибо.

— Психолог, кто это?

— Человек, который будто бы знает, что у тебя внутри, но на самом деле может быть таким же слепым, как и ты сам.

— Хех, запомню это слово. В следующий раз назову им кого-нибудь другого, — фыркнул Тошики. — Но ладно. Зная тебя, ты меня позвал не только для того, чтобы просто извиниться. Что случилось?

— От тебя ничего не скроешь. Я сейчас работаю над одной сложной техникой, а именно возможностью создавать свои полные копии. Но мне требуется способ передачи большого объема знаний творению за короткое время.

— И чем я могу тебе в этом помочь? — недоуменно спросил Тошики. — Я никогда не сталкивался с такими техниками.

— Да, но одна из техник твоего клана — передача боли. Ты как раз достиг ранга, когда ты можешь их использовать. Я уверен, при определенной доработке, она способна передать не только боль. И не беспокойся, я адекватно заплачу тебе за неё…

— Не нужно. Мы в конце концов друзья. Но с тебя несколько моих клонов, когда у тебя всё получится. Постоянно на работе нужно быть в нескольких местах сразу, и теперь я буду!

Я печально склонил голову: «Как я тебя понимаю. Скоро я наделаю тысячи клонов и спихну на них всю свою работу! Интересно, смогут ли мои клоны делать уже своих клонов, чтобы поступить точно так же? Ведь если они мои копии, то им и передастся моя лень… Хм, надо будет обдумать данный момент особенно пристально».

* * *

Этот день не представлял собой ничего особенного. Обе наших армии находились в пределах пары дневных переходов, поэтому мы заметно снизили свой темп, чтобы не попасть в засаду.

Необходимости в переговорах не было, так как мы все прекрасно понимали, чего хотим от противоположной стороны.

Высшие практики круглосуточно дежурили возле всех ключевых людей и точек нашего командного состава на случай атаки другого высшего. На этот же случай армия была сильно разрежена по местности, чтобы неожиданная площадная атака высшего забрала бы как можно меньше жизней.

Однако чего мы точно не ожидали, это непрерывной пыльной ударной волны, что буквально сдула весь наш лагерь.

Палатки, укрепления, костры для приготовления пищи — всё было поднято в воздух и перемешано вместе с кричащими слугами и практиками. Лишь с ранга возвышенного у совершенствующихся хватало сил, чтобы стабилизировать себя в воздухе и припасть к земле.

Мне повезло, ведь чернокрылый ангел с абсолютной небрежностью принял удар на свой золотой щит. Но иллюзорно спокойный пятачок вокруг позволил мне разглядеть картину чистого хаоса, даже несмотря на тонны пыли.

— Светоносный, откуда пришел удар, и кто атаковал! — нам были известны имена высших Джунга Чан Ди и среди них была парочка владельцев воздушной стихии.

— Это были не люди братца той марионеточной императрицы. — покачал головой Светоносный, смотря куда-то вдаль.

— Верховный! — внутрь золотой сферы запрыгнул взлохмаченный старик Сувон. — У нас проблемы! Я чувствую эту воздушную ци и она слишком плотная для ранга высшего!

— Ты же не хочешь сказать… — на мгновение я почувствовал страх, когда подумал о том, что императоры двух оставшихся империй решили заблаговременно покончить с нами. Но я тут же вспомнил, что они владели огнём и звуком, но никак не воздухом. — Подожди, если это не Пан Янг и Вен Джу, то кто на нас напал⁈

— Как эгоцентрично думать, что мир вертится вокруг тебя Призыватель. — не мог промолчать Светоносный. — Этот удар не имел к тебе никакого отношения.

— Он прав, — согласился Сувон и тут же осёкся, словив мой доброжелательный взгляд. — То есть я хотел сказать, что чувствую битву двух полубогов в стороне. Нас ударили лишь последствия столкновения их техник.

Сувон, благодаря воздушной стихии, обладал аномальной чувствительностью ци, поэтому его мнению можно было доверять, как никому другому.

Тем временем смерч пошел на спад и люди смогли вздохнуть чуть поспокойнее. Те, кто пережили удар, вставали на ноги и пытались найти хоть что-то целое.

Но сейчас я смотрел совсем не на них.

Мой взгляд прикипел к надвигающимся к нам черным тучам, что затянули всё небо. Они висели так низко, что сразу становилась понятна их неестественность.

— Сувон?

— Да, в них тоже есть признак ци полубога. — Джохару было откровенно не по себе. — И эта совсем другая ци, не та что у первых двух. И она… смешивается с четвертой! Они противостоят друг другу!

— Разве это не интригует, — сквозь золотой щит прошла Безымянная. — Ах, я была бы так счастлива, если сумела подцепить тело полубога.

Лилит уже начала работу над телом Йонги и изменения уже начали появляться. Лицо гиганта несло мелкие доработки, как и его фигура. Выглядело это откровенно жутко.

— Мечтать не вредно. — отрезал тоже появившийся Баал.

— Так жестоко с твой стороны. — притворно заскулила Безымянная.

— То есть, у нас есть минимум четыре полубога, о которых мы ничего не знали, но между ними теперь война? Что-то мне подсказывает, что мы, точнее весь мир в глубокой жопе. Полубоги просто так не сходят с ума. У этой неразберихи есть чертовски важная причина и мы должны её узнать.

— Верховный, какие будут приказы? — к нам наконец добрались Рамод и Шин Чан Ди, но они всё это время молчали, желая услышать слова Сувона. Рамод выглядел довольно плохо. Он не успел вовремя отреагировать на ударную волну и его сильно протащило по земле.

— Идти вперёд самоубийство. — сразу заявила Шин. — Мы не знаем, что с моим братом. Может он всё ещё готов напасть и подготовил ловушку. Также есть шанс столкнуться со сражающимися полубогами.

— Назад тоже идти нельзя, — хмуро сказал Сувон, даже закрыв глаза, чтобы лучше читать ци. — Хоть бой происходит и далеко, но там идёт явно тяжелое сражение.

— Я подозреваю, что подобное творится не только впереди и сзади, а значит есть шанс влипнуть в проблемы и на востоке с западом. Решено. Рамод, Шин прикажите войскам рассредоточиться как можно сильнее и начать окапываться. Желательно погрузиться под землю как можно глубже, ведь бой полубогов может сдвинуться и в нашу сторону. Также особо проверьте чтобы у любого крупного соединения присутствовал как минимум один, а желательно несколько практиков земли. Пусть зарываются так, как не копали никогда! Вперёд!

— Будет сделано, Верховный!

— Ну и нам пора задуматься уже о своей безопасности, — я глянул на Светоносного. — Найди Джоса. У него, конечно, не земля, но и его цветы умеют неплохо копать. Пора ему построить нам хороший и крепкий бункер.

Ещё несколько команд спустя я посмотрел на абсолютно черные от туч небеса. У меня было очень дурное предчувствие.

Что могло заставить нескольких скрывающихся полубогов устроить подобную заварушку?

Глава 17

Практики земли расстарались на славу, когда копали для нас всех целых шесть крупных подземных пещер и около десятка куда более мелких убежищ. Всё это время, пока мы их ждали, нам приходилось вздрагивать от пробегающих в тучах молний и усиливающегося давления ци.

Последнее являлось общим показателем распыленного ци в воздухе и за несколько часов оно подскочило столь резко, будто мы находились не на голом, никому не нужном поле, а возле полноценного редкого источника природной ци.

Именно поэтому, когда показавшийся на поверхности Джос Кир наконец-то дал добро спускаться, мы не стали медлить.

Бункер Джоса заметно отличался от остальных за счёт зеленых древесных стен и растущих повсюду светящихся цветов. Хоть высший особо и не следил за внешней стороной вещей, но спускаться по отполированным деревянным ступеням под рассеянный свет магических цветов было довольно волшебно. Словно ты попал в мистическую сказку. Наподобие ранних братьев Гримм.

Куда больше времени заняло перетаскивание припасов под землю, но данным делом занимались солдаты и слуги, пока мы пытались разобрать хоть что-то в постоянно меняющемся океане ци.

Как оказалось, мы успели сориентироваться очень вовремя, ведь спустя всего день после запечатывания выходов на поверхность, сверху прошелся ещё более мощный ураган, чем мы пережили ранее.

Деревья, трава и верхний слой почвы стёсывались и подбрасывались в небо, чтобы, закрутившись с огромной скоростью, унестись не пойми куда.

В наших бункерах была сделана вентиляция и когда ветер с силой проникал в неё, по всем пещерам разносились жуткие, протяжные стоны. Спать в таких условиях было чистым мучением.

Ураган бушевал пять дней, оставив над нами полное опустошение и разруху. Но если кто-то надеялся, что на этом всё закончится, то их ждало лишь жестокое разочарование.

Следом за смерчем пришёл потоп. И это был не тот маленький вид потопа, когда вода доходит, максимум, до щиколотки, а вокруг весело бегут ручьи. Нет, это был потоп, когда за стеной воды не видно даже свою вытянутую руку.

Струи дождя яростно вгрызлись в разрушенную, перекопанную ураганом землю и мгновенно напитали её таким количеством жидкости, что уровень воды начал стремительно подниматься.

При постройке бункеров практики земли проделали неплохую работу, но они не были строителями. Стены и крыша не были предназначены для защиты от столь серьезного наводнения.

Жидкость просачивалась отовсюду, от чего внутри убежищ стало сыро и холодно. Кое-где и вовсе приходилось пробираться по колено в воде. Большая часть выживших имела усиленные тела, поэтому о болезнях можно было сильно не беспокоиться, но действительность оказывала сильный угнетающий эффект.

Благо, мне повезло, так как построенный Киром бункер выгодно выделялся на фоне своих коллег. Будучи по своей сути растительной сущностью, он поглощал лишнюю воду, от чего у нас было не так влажно.

Понимая, что полная изоляция отдельных убежищ до добра не доведет, а апокалипсис наверху и не думает заканчиваться, мной было принято решение объединить наши бункеры в единую сеть.

Людям требовалась какая-то глобальная цель и эта была ничуть не хуже любой другой.

Как-то плавно, все, кто владел природной и земляной ци, получили самый высокий статус среди совершенствующихся «подземного мира». И это неудивительно. Сложно найти того, кто не хочет жить с удобствами, а единственные, кто мог обновить стенку, законопатить дыру или починить отвалившуюся «штукатурку» были именно землевики.

Изначально связь между разными убежищами осуществлялась с помощью артефактов и в последние дни была откровенно ужасной. Бушующий на поверхности потоп был лишь последствием взбесившейся и вышедшей из-под контроля ци. Однако даже в таких условиях получилось разобраться в какую сторону и на каком уровне предстоит копать.

Шесть главных убежищ с самого начала были расположены в форме прямоугольника, поэтому каждое из «поселений» начало копать туннель минимум в двух направлениях. Лишнюю землю поднимали на поверхность, от чего там поднимались вверх небольшие насыпи.

Приходилось работать медленно, чтобы достаточно укрепить своды, дабы вода никоим образом не проникла внутрь. Как итог, вся работа заняла целую неделю, во время которой дождь и не думал останавливаться.

Но вот когда постройка была завершена и встал вопрос, а что дальше? Всем было понятно, что выбираться на поверхность было очень плохой идеей. Даже если вода не была большой проблемой для возвышенных, то вот бушующий хаос ци был совсем другим вопросом.

Если вначале тот же Сувон всё ещё мог хотя бы примерно понимать, что происходит вокруг нас, то спустя неделю он окончательно расписался в своём бессилии.

Мы остались один на один с нескончаемым, непонятным погодным явлением. И хоть из-за гибели части армии и тщательной подготовке у нас имелось достаточно припасов, но они были конечными.

В этой ситуации природно-растительные способности практиков могли бы помочь, но стоит понимать, что совершенствующиеся никогда не пытались развивать свои способности в мирном направлении. Первые робкие попытки того же Кира в конце концов дали нам съедобные ягоды и фрукты, но ни о каком вкусе не шло и речи. Это были горькие, жесткие плоды, от поедания которых хотелось сесть на корабль и отправиться покорять Гранд-лайн.

Сидеть сколько-нибудь долго на подобной диете было слишком грустно, чтобы долго об этом думать. Не стоило забывать и про отсутствие мяса.

Кир, как и несколько других природных практиков, получили задачу улучшить и разнообразить вкус производимых ими фруктов и овощей, в то время как для остальных с помощью Рамода я подготовил насыщенную программу тренировок.

Не перестану повторять, что если солдату нечего делать, то ему в голову приходят разные идиотские мысли, так и в этом мире данная мудрость прекрасно работала. Дабы решить проблему все монахи и самые умелые бойцы с оружием были разделены по убежищам и взяли на себя роль инструкторов.

Я рассудил просто, если тренировки с техниками слишком опасны в замкнутом помещении, то пусть они сконцентрируются на отработке приёмов ближнего боя. Конечно, физическая активность заставит их есть больше, но лучше уж так, чем сотни скучающих от безделья совершенствующихся.

На третью неделю их вынужденного заключения дождь сильно ослаб и теперь лишь немного прокапывает, от чего уровень воды на поверхности принялся снижаться.

Вот только ударивший практически тут же лютый мороз не дал в полной мере насладиться появившейся надеждой.

Холод был столь силён и внезапен, что вода разом застыла, заставив землю потрескаться и вспучиться. Очевидно, досталось и подземным сооружениям.

Во множестве мест туннели и комнаты обрушились, погребая под тоннами земли тех, кому не повезло там находиться. К подобному удару иной раз были не готовы даже сильные практики, от чего число жертв среди них тоже росло.

Удивительно, но удар холода пришёлся лишь на одну сторону «прямоугольника» убежищ, от чего другая сторона почти не пострадала. Морозная аномалия, истратив силы, продолжила работать в пассивном режиме. Мы же все вернулись к расчистке завалов и помощи раненным.

Пострадавшую сеть пещер пришлось бросить, так как наполненный ци холода лёд продолжил своё неумолимое дело и принялся замораживать уже и само убежище.

Постройка нового бункера для «беженцев» сломала строгую форму прямоугольника, добавив ему новый, неожиданный угол подальше от ледяной смерти.

И хоть все туннели в холодную часть были запечатаны, чтобы магический лёд не двинулся следом, но холод всё равно атаковал всё убежище.

Чтобы решить очередной вызов теперь были вызваны практики огня. В их силах было время от времени создавать стабильные, испускающие тепло очаги пламени, достаточно большие, чтобы отопить если не всю сеть пещер, то как минимум жилые помещения.

Новые и новые катастрофы заставили всех нас всё мрачнее и мрачнее смотреть в возможное будущее.

* * *

— Ну как? Никаких изменений? — вероятно, старику Джохару мой вопрос уже давным-давно осточертел, но сказать мне об этом он не мог.

— Нет. Фон ци всё такой же хаотичный и слишком плотный, чтобы я мог в нём разглядеть хоть что-то, — недовольно пробурчал Сувон, после чего неожиданно для меня спросил. — Как вы думаете, мой клан ещё цел?

Глядя на осунувшееся лицо пожилого высшего, я печально вздохнул. Сувон Джохар в отличие от многих других сильных практиков искренне заботился о своей многочисленной семье. И застряв здесь, он совершенно не представлял, что с ними случилось.

То, что он вообще позволил себе задать такой вопрос мне, показывало, в каком он был отчаянии.

— Шансы безусловно есть, — сказал я Сувону ровно тот ответ, на который он надеялся. — Даже если полубоги сражались где-то рядом с Орнутом, то ваш клан имел бы достаточно времени, чтобы спрятаться.

Джохар нахмурился и дернул уголком рта. Мы оба знали, что он хочет сказать.

— Сувон, послушай, у меня тоже есть сердце, и я бы позволил тебе отправиться в Орнут, если бы был уверен, что ты сумеешь до туда добраться и вернуться. Но реальность такова, что там, снаружи, тебя может ждать всё что угодно!

Я недовольно покачал головой: «Та аномалия, что проморозила пару наших крупных убежищ, достаточно сильна, чтобы суметь ранить даже тебя. А ведь ты всё ещё можешь наткнуться на других полубогов. Учитывая их состояние, это верная смерть».

Да, несложно было догадаться, что раз концентрация полубожественной ци и не думает снижаться и рассеиваться, то сейчас все земли вплоть до Чумной границы подвержены подобному эффекту. А это в свою очередь значит, что если не все, то большая часть полубогов сошла с ума, ведь четверых из них не хватило бы на столь мощный эффект.

— Я понимаю, Верховный. — согласился Сувон, но ему явно пришлось себя пересиливать.

Кивнув Джохару, я покинул его комнаты и двинулся в сторону своей «квартиры».

— Опять он плакался о своей семье? — за последние недели, когда толком нечем было заняться, Лилит очень серьезно переработала тело Безымянной.

Менять плоть высшего практика было практически невозможной задачей для возвышенного, но сотрудничество самой Безымянной очень в этом помогло.

Неестественный рост Йонги никуда не делся, но теперь вместо жуткого, огромного мужика, у нас была здоровенная женщина, чья фигура больше подошла бы какой-то метательнице ядер. Тем не менее даже так, нельзя было не оценить мастерство Лилит в изменении плоти.

— Следи за словами, — отрезал я, прекрасно зная, что на таком расстоянии практик воздуха его силы слышит абсолютно всё. — Он беспокоится о своей семье, это абсолютно нормально.

— Ну так он уже не раз и не два подходил к тебе с этой истерикой, — бессердечно пожала плечами Безымянная. Я подозревал, что даже Лили и та больше заботилась о чувствах окружающих. — Но я пришла к тебе не за этим.

— Тогда что опять? Скажу сразу, просить Рамода с тобой говорить, я не буду! Он после последнего раза в себя еле пришёл.

Я не знаю почему, но Безымянная по какой-то странной причине заинтересовалась Рамодом. Мне было неизвестно, каким именно был интерес Безымянной, но в тот же день Рамод нашел меня и с дергающимся глазом умолял держать моё чудовище подальше от него.

Невольно я вспомнил похожую историю, но уже с Тошики и Лилит. Что не так с моими творениями? Должен ли я провести с ними разговор, как Создатель? Иначе они рискуют никогда не найти себе постоянную пару.

— Неженка, — фыркнул лавкрафтианский ужас. — Что за мужики нынче пошли? Хлипенькие какие-то.

— Сказал воплощенный кошмар в теле одного из сильнейших практиков этого мира…

— Кстати! — мгновенно встрепенулась Безымянная. — Хорошо, что напомнил, Создатель. А как будут распределяться блага для нас, твоих самых верных последователей?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я внимательно слушала твой план о предоставлении всем высшим практикам своих земель, но там ничего не было сказано о нас, ваших творениях. Что получим мы? Хочу заметить, что я могу тоже считаться высшей!

— А что ты для этого сделала? — едко уточнил я. — Пока что у всех больше заслуг, чем у тебя.

— Так это я обязательно исправлю, — отмахнулась Безымянная. — Но не хотелось бы в конце, когда дойдет до распределения благ, не получить ничего.

— Я бы на твоем месте слишком бы вперёд не забегал, — невесело хмыкнул я. — Разве не видишь, что вокруг творится? Мы не можем даже вылезти наверх. Сидим здесь, словно крысы, и ждём не пойми чего.

— Но ты же уже придумал, что делать? — с весельем спросила Безымянная и я в очередной раз убедился, что с ней явно что-то не так. Для неё всё вокруг было подобно сложной игре. И как в любой игре не было ничего, чем она не могла бы пожертвовать для своего развлечения.

Повернутая на убийстве брата императрица, предатель монах-культист, чокнувшиеся от Кошмара высшие практики, черствый Баал, кровожадная Лилит и теперь психопатичная Безымянная. И с этими людьми я собираюсь строить новый мир?

Из них всех самыми нормальными были Бэмби Первый и Тошики, что заставляет задуматься об отсутствии в моей жизни логики. Когда нарисованный олень это голос разума, то пора задуматься.

— Конечно, есть, — легко признался я на вопрос Первого творения. — Если аномалии не ослабнут через месяц, то мы начнём копать подземный туннель, что выведет нас из этого проклятого места.

— Но что если подобное творится повсюду? — задала вполне логичный вопрос Безымянная, на что я мрачно усмехнулся.

— В таком случае нам пора начать учиться жить под землей.

* * *

Два с половиной месяца — вот сколько мы уже здесь сидим. И отчаяние всё сильнее давит на наши головы.

В какой-то момент беспокоящий холод сменился страшной жарой, от чего те немногие практики, что имели ци холода, были вынуждены без перерыва создавать охлаждающие помещения кубы льда.

Без всяких прикрас скажу, это были одни из самых тяжелых два с половиной месяца. Даже обладая чувством ци, наличие вокруг одних лишь стен сказывалось на психике максимально негативно.

Ухудшающиеся продовольственные ограничения лишь добавляли «дровишек» в костёр народного гнева. Изначальные запасы начинали беречь, а недостачу компенсировали за счёт специально разработанного для этого овощей от природников. Со вкусом так почти ничего и не сделали, но питательность выросла.

Со своей стороны, я плохо спал и постоянно просыпался от кошмаров. Возможно, это было связано с тем хаосом, что творился в реальном мире, а может, связь между мной и последователями была куда глубже, чем я мог думать.

Как я и обещал, на второй месяц начались работы по прокладке подземного туннеля наружу. Ради этого проекта пришлось выделить половину всех практиков земли, что увеличило загрузку для тех, кто ремонтировал остальную часть убежища.

Подобная несправедливость вызвала ропот и недовольство. И хоть командиры продолжали крепко держать своих бойцов в узде, но в какой-то момент я уже не мог доподлинно знать, о чём именно думают сами командиры.

Настоящим взрывом оказался случай, когда в одном из заброшенных помещений нашли полусъеденное тело одного из слуг. Экспертиза показала, что куски мяса с тела несчастного были срезаны ножом, а затем пожарены на расположенном поблизости костре.

Костер оказался создан с помощью ци, поэтому мгновенно практики с огненным корнем духа оказались под подозрением.

Дальнейшая проверка ещё нескольких штолен показала наличие сразу четырёх давно съеденных тел. Очевидно, в наших рядах затесался или безумец, или последователь демонических практик.

Приказ найти каннибала ничего не дал. Кто бы не убил и не съел слуг, он был достаточно умелым, чтобы замести следы.

Я надеялся, что убийца попробует ещё раз, после чего постоянно сканирующий подземелье Сувон его найдет, но надежды были тщетны.

Зато самое худшее ничуть не стеснялось случаться. Между двумя группами практиков вспыхнул бой.

— Что случилось? — хмуро прорычал я, глядя на стоящих на коленях совершенствующихся. Вокруг них расположилась охрана. Неподалеку стояли мрачные высшие. — Что молчишь Энис⁈ Это твоя зона ответственности! Ты должна находить и предотвращать подобные ситуации!

Однако в ответ от высшей не пришло ни единого слова.

— Одно из убежищ лишь чудом не рухнуло! Критические повреждения в конструкции. Если бы крыша упала, то в коридоры рвануло чистое пламя! Я даже не могу представить, сколько было бы жертв!

Я встал с кресла и зло прошелся возле стола, пока резко не остановился, развернувшись.

— Более того, убийца так и не найден, беспорядки же с каждым днём усиливаются. Ты разочаровываешь меня Улу. Если так пойдет и дальше, то мне придётся искать кого-то другого на твоё место. Кого-то, кто справится со своими чертовыми задачами!

— Верховный! — осторожно начала высшая. — Люди измучены и напуганы. Никто не знает, что их ждёт дальше. Я делаю всё возможное, но…

— Меня не интересуют оправдания, — отрезал я. — Мне нужен результат. Если мы позволим беспорядкам расти, то всякий порядок рухнет окончательно и всё скатится в полный хаос. Вы думаете сейчас плохо? Дайте время и тогда мы все узнаем, что такое настоящий ад!

Никто ничего не говорил, позволяя мне хоть немного остыть.

— Во-первых, казните всех зачинщиков драки, — стоявшие на коленях практики вздрогнули, но ни один даже не попытался бежать или оправдаться, прекрасно понимая, что смерть может быть очень разной. — Сделайте из них пример, почему драться магией в шатких туннелях плохо. Пусть каждый из живущих в убежищах получит это сообщение. Во-вторых, Энис, мне всё равно как ты это сделаешь, но найди мне убийцу. Он должен предстать перед правосудием и успокоить трения между разными совершенствующимися. Срок тебе — неделя.

— Но…

— В том, что я сказал, было что-то непонятное?

— Будет сделано, Верховный.

Отдав ещё несколько приказов, я ждал, пока все не покинут мой кабинет.

Спустя несколько минут дверь снова открылась, чтобы внутрь вошел лишь Сувон. Связь через Кошмар была удобным средством общения в полной тайне.

— Приказы?

— Мне не нравится, что Улу так долго тянет с решением этого дела. Присмотри за ней.

— Будет сделано.

После ухода Сувона я вызвал на этот раз Джоса и повторил приказ, но на этот раз целью выбрал самого Сувона. Учитывая чувствительность ци Джохара, было странно, что он ничего не заметил.

Последним, кто пришел, был Светоносный. Мне не требовалось ничего говорить, так как он и сам знал, что от него требуется.

Да, я доверял слову Безымянной, да и огненной ци у неё не было. Но лишняя проверка не повредит.

* * *

— Верховный жрец! Уровень ци снаружи начал падать! — ворвавшийся во время моего отдыха Сувон мгновенно смысл всю мою депрессию.

— Ты уверен? Это не случайное изменение? — я боялся поверить, но искренняя радость в глазах высшего говорила сама за себя. Вскочив с кровати, я тоже подключил свои чувства, направив их на поверхность. И хоть я ничего не ощущал, навыкам Сувона можно было верить.

— Нет, я ещё три дня назад почувствовал изменения, и всё это время проверял и перепроверял. Ошибки быть не может, шторм ци идёт на спад!

— Тогда это замечательные новости! Видит Бог риса нам они сейчас нужны, как никогда!

На данный момент прошло около трёх с половиной месяцев ожидания. И наконец-то это должно было закончиться. Туннель был частично выкопан, но наверху всё ещё продолжался ад, поэтому он был бесполезен.

— Пока что не будем говорить широкой общественности. Подождём ещё неделю, чтобы убедиться, что шторм и впрямь ослабевает. Также начни осторожную подготовку к выходу на поверхность.

— Это может привлечь внимание. Будет сложно скрыть такое движение.

— Плевать. Если ты ошибся, то скажем, что это обычная проверка. Если же ты частично прав, то мы успеем обойти ближайшую территорию и что-нибудь узнать. Ну а если ты полностью прав, то мы наконец-то покинем эти проклятые стены.

Надо ли говорить, что уже на третий день весь комплекс дрожал от разговоров взбудораженных практиков?

К нынешнему моменту совершенствующиеся несколько успокоились, в чём помогла поимка и казнь предполагаемого каннибала. Я доподлинно не знал, был ли пойманный практик виноват в тех смертях, но он признался, а его смерть помогла снизить вероятность хаоса.

Возможно это было жестоко, но я не нашел в себе сил, чтобы углубляться в это дело. Больше смертей не было? Не было. Значит, Улу сумела оправдать возложенные на неё ожидания.

В любом случае, накал страстей к третьему месяцу сильно упал, обратной же стороной подобных настроений стала апатия. Практики окончательно приуныли и тупо сидели или лежали, толком не тренируясь и иногда отказываясь выполнять приказы.

Я был занят решением этой проблемы, когда Сувон обрушил на меня отличные новости.

Как я сказал ранее, сведения о выходе на поверхность распространились в мгновение ока. Так как толком никто ничего не знал, то ходили самые разные слухи.

Кто-то предполагал, что в отчаянии командование решило попытаться прорваться сквозь аномалии. Другие кричали о решении высших практиков бросить остальных умирать и сбежать. Третьи надеялись на лучшее.

Через неделю в одном из самых больших подземных залов я собрал многих практиков, чтобы дать небольшую речь.

—…Все слухи о выходе на поверхность были правдой! Мы все с вами очень долго ждали этого момента. Многие уже потеряли всякую надежду, другие же продолжали верить. И я рад сообщить, что их вера себя оправдала! В эту самую секунду шторм утихает, а аномалии в большинстве своём исчезают или становятся меньше, открывая безопасную дорогу. А это значит, что скоро мы вновь увидим Солнце!

Я не был большим оратором, но эти слова нашли ярчайший отклик в душах совершенствующихся.

Подготовка к выходу разом взбодрила всех нас. И спустя ещё два дня, первые практики осторожно выглянули во внешний мир. Как раз и пригодился длинный выкопанный туннель.

Выбранное ими место выхода представляло собой голую, застекленную поверхность, по которой находился мелкий песок и лишь сильно глубоко шел камень.

Куда бы они не посмотрели, вокруг было лишь стекло или каменный шлак. К счастью, температура уже вернулась в норму, поэтому можно было без вреда стоять на этой стеклянной пустоши.

Небеса были покрыты сероватой дымкой, от чего свет хоть и проходил, но он был не особо ярким.

В паре километров всё ещё бушевала небольшая огненная аномалия, но она не представляла угрозы, так как её границы были четко выражены в виде расплавленного камня.

Убедившись, что поверхность по большей части безопасна, в разные стороны отправились разведчики, чья цель была определить, все ли земли подверглись столь жестокому изменению.

Если бы последнее оказалось правдой, то на выживших легла бы тяжелая задача по восстановлению экосистемы.

В обычной ситуации хватило бы чувствительности Сувона, но остатки шторма ци всё ещё мешали ему смотреть очень далеко.

Я очень был рад услышать, что стеклянная пустошь имела не такую уж большую форму. Если двигаться в любую сторону, то спустя пару десятков километров начали бы попадаться обугленные деревья, а ещё через пару километров и вполне себе живые растения.

Впрочем, их целостность отнюдь не значила, что шторм ци не порезвился и в других местах. Разведчики видели вдалеке огромные массы камня, которых в прошлом на этом месте не было. Это могла быть очередная аномалия или последствия битвы полубогов, которых никто пока не видел.

Одной из целей нынешней разведки являлось получение сведений о том, что же в всё-таки вызвало столь серьезную катастрофу.

Глава 18

Относительная безопасность поверхности являлась благом, но она же поднимала такой вопрос, как: «Что делать дальше?»

Изначальный план предполагал уничтожение армии Джунга, с последующим объединением империи Хаэн под четким руководством императрицы и её высших советников. Затем Хаэну требовалось укрепиться достаточно хорошо, чтобы в последующем столкновении с Ульсаном и Кайодзи выйти победителем.

Вот только глядя на окружающую разруху, я сильно сомневался, что прошлый план остаётся в силе. Мир был разрушен и на его пепле пришлось бы очень трудно восстанавливать полноценную империю.

Казалось бы, это именно то, чего ты так желал. Найди минимально повреждённый участок земли и приступай к строительству своего маленького, безопасного дома. Какие шансы, что кому-то в этом мире понадобится тебя искать?

Я мрачно ухмыльнулся: «Да-да, кому бы это? Как бы грустно это не было, я не сомневаюсь, что Таймин выжила и рано или поздно заявится ко мне в гости. И тактика умной черепахи тут явно не поможет».

Опять же оставался нерешенным вопрос, что случилось с Джунгом? Уцелел ли он? Сколько он сумел сохранить войск? Продолжает ли он двигаться в нашу сторону?

Хотелось бросить всё и забыть об этом, но я слишком хорошо понимал, как нерешенные вопросы в будущем могут укусить тебя за задницу.

После всех потрясений у меня всё ещё оставались более чем внушительные силы. Под моим командованием было пять высших практиков, два из которых являлись моими собственными творениями. Следом за высшими шли возвышенные, и их было ровно тридцать восемь штук. Более чем внушительное число, как не крути. Последней значимой группировкой войск были воины, ведь тех же претендентов уцелело не так много, как хотелось бы. Воинов было аж восемь сотен.

Построившись в колонну, мы вновь двинулись на север, старательно обходя любые попадающиеся на нашем пути аномалии. А сделать это было далеко не всегда так просто, как можно было подумать.

Самыми приятными для обнаружения аномалиями были огненные, водные и большая часть земляных. Каждая из них имела превосходно видимый радиус, намокшей, разрушенной или обожжённой земли, чтобы даже полный болван понял, что туда лезть не следует.

Но вот те же воздушные аномалии действовали куда хитрее и далеко не всегда в окружающем хаосе можно было их различить. Сюда же шли и гравитационные аномалии или электрические.

Так, уже несколько дозоров недосчитались нескольких человек, когда они слишком глубоко зашли на запретную территорию, после чего воздушная ци взорвала или смяла их внутренности в пасту.

Дошло до того, что мне пришлось выделить дозорным какое-то количество претендентов, чтобы, вроде как, использовать их как слуг. Но фактически дозорные заставили их двигаться в особо подозрительных местах, проверяя те на наличие аномалий.

Да, это было жестоко, но дозорные и разведчики были слишком ценными и опытными кадрами, чтобы терять их по столь глупым поводам.

Благо, постепенно опыт рос и разведчики учились находить аномалии по косвенным признакам, вроде отсутствие зверей или того же ветра.

Выйдя на один из торговых трактов, мы сумели в полной мере «насладиться» последствиями истерики полубогов.

Всякий раз, когда мы проходили мимо деревень и крупных селений, они были разрушены. Причём виновными в этом были отнюдь не стихии. Точнее, не только они. Да, иногда вышедшая из-под контроля ци обрушивала на деревни огненные ураганы и кислотные дожди, но даже так большинство таких поселений худо-бедно выжили.

Но вот что они не смогли пережить — это выплеснувшиеся в мир шайки голодных и бездомных совершенствующихся.

Довольно очевидно, что сверх-человеческие тела практиков требуют больше еды, чем требуется для обычных людей. Конечно, улучшенная пищевая система способна вытягивать из еды куда больше энергии, чем обычно. Но даже так совершенствующимся нужно ещё больше.

Разрушившая мир катастрофа сильно ударила по запасам еды и способам их производства. Рисовые и не только поля были уничтожены, хранилища взлетели на воздух, а запасы стремительно таяли.

Подъевшие остатки припасов практики покинули руины своих сект, чтобы найти тех, у кого ещё была еда. И вот сюрприз, больше всего еды было у тех, кто её производил — у крестьян.

Было очевидно, если кто-то хочет пережить весь этот кризис, ему следует оказать всякую поддержку и защиту обычным людям, чтобы они как можно скорее перешли к выращиванию новой еды.

Я уже говорил, что совершенствующиеся далеко не самые логичные люди?

Действуя как и прежде, банды практиков безжалостно отнимали всякую еду, совершенно не заботясь, что обрекают бедных крестьян на голодную смерть. Некоторые же, окончательно потеряв всякий контроль, устраивали резню везде, куда бы они не приходили.

Опьянённые кровью, они творили такие ужасы, что стало не по себе даже опытным бойцам. Немногие выжившие с пустыми глазами смотрели на пепелища своих домов, бессильно сидя на обочинах дорог.

У них не было никаких шансов на дальнейшее выживание. Любая попытка отправиться в тот же лес на охоту лишь привела бы к мучительной смерти, ведь все звери были взбудоражены катастрофой. Если же сюда добавить ещё и остатки звериного прилива, то всё станет совсем плохо.

Причём даже в своём кровавом угаре эти банды прекрасно чувствовали опасность и уходили от нашей армии задолго до того, как мы к ним приблизились.

У нас было мало ресурсов, но я всё же был вынужден выделить немного и приказать природникам вновь вырастить какое-то количество съедобной растительности.

По мере продвижения вглубь Хаэна я приказ собирать выживших крестьян и предоставить им хотя бы минимальное количество припасов и еды. Однако взять их с собой не представлялось возможным, поэтому пришлось оставить ещё какое-то число практиков для защиты.

Возможно, это было не самым умным решением в нынешних обстоятельствах, но если позволить всем этим людям умереть, то есть шанс, что мне придётся самому учиться, как выращивать для самого себя еду.

Иногда дорогу нам пересекали значительные каменные образования, порой тянувшиеся на несколько километров и возвышающиеся на верх на десятки, а порой и сотни метров.

Где была возможность мы старались их обходить, но если они были слишком длинными, то землевики и воздушники прикладывали свои таланты и пробивали проходы.

Куда сложнее было с открывшимися расщелинами, хоть некоторые по размеру вполне подходили под определение каньонов. Их ширина была такова, что те же воины уже не могли их перепрыгнуть, не говоря уже о претендентах.

Приходилось долго и муторно выращивать каменные мостки или искать узкие части, чтобы перейти на ту сторону.

В какой-то момент мы достигли реки Ивадзи, что когда-то вытекала из озера Сан. Почему когда-то? Открывшаяся рядом расщелина и пересекшая новая горная цепь перенаправили потоки воды в другую сторону. Как я подозревал, заодно затопив значительную часть востока Хаэна.

В прошлом я немало постранствовал по этим землям. Тот же город Санда оказался более чем гостеприимным, позволив мне перевести дух и определиться со своими дальнейшими планами. Да, потом эти планы оказались бесполезны, но сам факт.

Ныне Санда представляла собой печальное зрелище. Вышедшее из берегов озеро Сан смыло весь город, после чего утянуло обломки обратно в себя. Остались лишь жалкие остовы домов, среди которых больше никто не жил.

Проняло даже Баала. Стоя на чудом уцелевшей пристани, он задумчиво смотрел на покрытое туманом озеро. Рядом разлёгся Бэмби, царапая копытами побитую древесину. Сам оленёнок уже давно не требовал от меня подпитки ци, своим примером доказав, что даже у обычных моих рисунков есть возможность обрести некоторую независимость.

— О чём думаешь? — став рядом, спросил я.

— Я думаю о том, нужно их спасать? — коротко сказал Второе творение.

Я вздохнул, Баал был в своём стиле. Почему они никогда не могли нормально разговаривать?

— Что ты имеешь в виду? И давай, говори нормально.

— Ты решил спасти этих практиков. Дать им шанс на лучшую жизнь. Искоренить войны и помочь им возвыситься над тем, что они есть сейчас. И я спрашиваю, достойны ли они этой помощи.

Баал мрачно взмахнул рукой в сторону озера и остатка города.

— Моя память о… прошлом, туманна, но я помню, что в моём первом мире никто и никогда не доводил мир до такого… безумия. Были войны, лилась, как и везде, кровь. Были предательства и обиды. Но никто не заходил так далеко. И ведь судя по их истории, это уже далеко не в первый раз. Всё, что я вижу у этих совершенствующихся, это грязь и мелочность. Эти люди больны и эта болезнь так далеко их отравила, что я не вижу для них спасения.

— Ты думаешь я этого не вижу? — дернул щекой я. — За редким исключением все они мерзавцы и лгуны, на которых нет места штамп поставить. Но я уже успел убедиться, что побег ничего не даст. Нельзя спрятаться от мира и надеяться, что он тебя не найдет.

— У меня есть другое предложение.

— Неужели? Ну тогда я был бы рад его услышать.

— Как я уже сказал, у меня есть некоторые воспоминания из прошлой памяти. В них есть информация о межмировых путешествиях.

— Что⁈ — я резко развернулся, в неверии уставившись на Баала. — У тебя всё это время было что-то подобное и ты не соизволил сказать мне об этом⁈ Что ещё у тебя там припрятано⁈ Подожди-ка, — я замер в осознании. — У вас у всех что-то есть нечто подобное, о чём вы мне не удосужились сказать⁈

— Не было подходящего повода, — бесстыдно заявил Баал, заставив меня задохнуться. — Про остальных я не знаю. Да и моя информация очень отрывочна. Многое упущено и забыто, но основа ясна. Если мы потратим время и силы, чтобы разобраться и дополнить отсутствующие детали, то мы сможем покинуть этот мир и найти тот, где местные жители не будут таким разочарованием.

Я молчал, судорожно осмысливая открывающиеся перспективы.

Только подумать! Возможность перемещаться по мирам. Найти мир, где может не быть войн или и вовсе людей. Быть в полной безопасности, не сдерживаемый рамками реальности.

Да, придётся бросить нынешнюю компанию, но созданный мной союз сможет какое-то время двигаться и без меня, а затем это уже станет неактуальным, ведь мы покинем мир. Я очень сомневаюсь, что они смогут последовать следом, ведь я даже краем уха не слышал о такой возможности.

Но ровно две сложности мешали мне так поступить. Во-первых, что-то мне подсказывало, что Кошмар не оценит, если его Избранный просто возьмет и уйдет из мира, в котором он должен победить чемпионов других стихий.

Да, Лилит убеждала меня, что Кошмар не мыслит человеческими категориями и ему может быть всё равно. Но что если это не так? Я был не готов рисковать вызвать неудовольствие межмировой стихии, которая и питает мои магические способности.

Второй же причиной было то, что мне надоело бегать. Мне пришлось через многое пройти, и я отказываюсь продолжать быть тем, кто всё ещё убегает от проблем.

Всё это я и пересказал Баалу.

— Нет, Баал. Этот путь не для нас. Кроме того, где гарантия, что в других мирах всё иначе? Может быть нам попадутся миры, где всё ещё хуже. Здесь мы уже обладаем силой и имеем конкретные цели.

— Решение за тобой, — пожал плечами Баал. — Но помни, что я предлагал.

— Господин! — я уже собирался ему ответить, как меня отвлёк подбежавший посыльный. — Разведчики привели с собой некоего посланника, желающего говорить именно с вами!

— Ну, помечтали и хватит, — заключил я. — Теперь наступают суровые будни.

* * *

«Гостя» я встретил, сидя на удобной подушечке, расположенной по правую руку от небольшого, походного трона Шин Чан Ди. Довольно иронично, но несмотря на форменный апокалипсис чертов «стульчак» императрицы умудрился уцелеть и дожить до сегодняшних дней.

Сам посланник имел ранг воина, поэтому стоявшие по бокам от него два высших изрядного его нервировали. Впрочем, учитывая, что он отказывался показать лицо, пока внутри не осталось лишь ограниченное число лиц, предосторожности были оправданы.

Наконец он снял маску и капюшон, показав лицо. Гость выглядел очень молодо. Ему явно не исполнилось больше трёх десятилетий.

— Рад видеть вас в добром здравии императрица. — глубоко и в то же время очень медленно поклонился мужчина, показывая, что не собирается делать ничего опрометчивого.

— Кан Химу, — мгновенно узнала его Шин Чан Ди. — Если память мне не изменяет, твой дед и отец верные сторонники моего брата. С твоей стороны было довольно глупо приходить сюда в таком случае.

— Госпожа императрица, так думает ложный император и его подпевалы, но мы всегда были вашими вернейшими сторонниками, — принялся заливаться соловьем молодой человек, и я начал догадываться зачем он сюда пришел. — Просто у нас не было возможности вам помочь, поэтому мы были вынуждены притворяться, что ему верны.

— А сейчас у вас такая возможность есть? — холодно спросил Шин, чуть склонив уголки рта в насмешке. — Что же изменилось?

— О, многое! — обрадовался посланник, осознав, что его сразу казнить вроде бы не собираются. — Битва полубогов сильно ударила по нам, хоть, слава Небу, основные битвы были в стороне. Многие погибли и у многих появились вопросы к оправданности его правления. Поговаривают, что как только стало ясно об угрозе, импе… то есть я хотел сказать, мошенник, приказал спасти лишь его, совершенно не заботясь об остальной своей армии.

— Занятно, но я бы хотела знать, что вам известно про битву полубогов. Вы узнали, в чём была причина случившейся трагедии?

— Да, госпожа! — как болванчик закивал посланник. — Чума Паука вновь вернулась!

Стоило словам Кана сорваться, как все сидящие содрогнулись от ужаса. Даже мне самому резко стало не по себе, от хлестнувшего, по связи с остальными, страха.

— Не может быть! — Шин Чан Ди потерял на мгновение самообладание. — Мы бы заметили подобное. Но у нас и вокруг не было ни одного зараженного!

— В этом-то всё и дело, госпожа. Кроме уважаемых полубогов больше никто и не заразился! Каким-то образом это несчастье коснулось лишь их. Всё эти месяцы полубоги рвали и метали в поисках лекарства, сражались друг с другом и медленно ослабевали. Идёт уже четвертый месяц, и мы ни одного из них больше не видели. Возможно, они все мертвы, или всё ещё ищут лекарство.

— Получается, императоры Ульсана и Кайодзи тоже скорее всего мертвы… — медленно заметил я, чем заработал любопытный взгляд посланника. Моё почетное место не укрылось от его глаз.

— Так и есть, — закивал Кан и его тон стал приторным. — И кто как не законная дочь прошлого императора Хаэна достойна возглавить нас, а затем захватить весь оставшийся мир?

— Так с каким же предложением ты сюда прибыл, Кан Химу? — вернула императрица разговор в нужное русло.

Кан мгновенно стал серьезен и в его голос добавились новые нотки, будто он зачитывал чью-то речь.

— Клан Химу предлагает свою помощь истинной императрице Шин Чан Ди во время будущего генерального сражения. Мы, и ещё несколько кланов, готовы ударить в нужный момент, дав вам столь необходимый перевес.

Шин задумчиво постучала по подлокотнику трона: «Заманчивое предложение. И что же вы хотите в ответ?»

Кан тут же достал из-за пояса богато украшенный свиток и с поклоном протянул его одному из высших, что проверил его на наличие ловушек, после чего передал императрице.

— Вот как? — подняла та одну бровь. — Довольно… жадное предложение.

— Всё из-за рисков, госпожа. Мы очень многим рискуем, но мы готовы пойти на риск ради императрицы.

— Если я дам вашим кланам эти преференции.

— Именно так, госпожа.

Шин Чан Ди передала мне свиток и его прочитал уже я. Одного взгляда на бумагу мне хватило, чтобы захотеть прикончить этого посланника на месте. Алчность этих ублюдков была такова, что если бы мы выполнили их требования, то появились бы неудобные вопросы, кто вообще будет править Хаэном.

Первым побуждением было послать их к черту. Но я уже давно выучил, что стоит успокоиться и дать себе время чуть-чуть обдумать ситуацию, не рубя сгоряча.

И это принесло свои плоды. У меня появилась идея, но сначала нужно было кое в чём убедиться.

«Энис Улу», — обратился я к старушке высшей по связи Кошмара: «Как ты думаешь, сможешь ли ты…»

Внимательно выслушав её ответ, я кивнул Шин, мысленно передав её подробности.

— Я принимаю ваше предложение, — позволила себе небольшую улыбку императрица, беря рядом стоящую кисточку и подписывая ей свиток. — А теперь давайте обговорим все детали.

Глава 19

— Она всё-таки согласилась, — Шику Химу, глава клана Химу, позволил себе небольшую ухмылку. — Что и ожидалось от этой девчонки. Она прекрасно понимает, что без поддержки старых кланов, она не сможет удержать Хаэн.

Стоявший на колене Кан Химу подобострастно слушал слова своего главы. Тем не менее у него было несколько вопросов.

— Господин, если позволите… — осторожно сказал Кан. Лишь его место доверенной руки главы позволило ему получить право задавать вопросы.

— Хм? Да, говори. Что там у тебя?

— А почему в этом предложении вы выдвинули столь тяжелые условия? Да, к нашей удаче, Шин Чан Ди не стала пытаться их оспорить, но ведь она могла бы и оскорбиться, отвергнув их. Так стоило ли так рисковать?

— Кан-Кан-Кан, — разочаровано покачал головой Шику. — Я же сам чуть ранее сказал тебе ответ. Она не может позволить себе подобную наглость, ведь трон под ней шатается так сильно, что она готова хвататься за всё что угодно. Это-то и станет её падением.

Глава Химу взял с походного столика бутылку вина, налил себе полную кружку и с чувством её выпил. Даже находясь на войне, Шику не собирался отказывать себе в удобствах, поэтому его походный шатер по богатству и пышности обгонял даже императорский. При правлении Джевона Шику бы не рискнул в нём спать, но Джунга глава Химу не считал за серьезное препятствие.

— План с притворным предательством будет сыгран, как по нотам. Принцесса прекрасно знает о том, каким змеиным клубком может быть высший двор нашей империи. Для неё нет ничего странного в нашем решении предать Джунга ради неё, если мы можем выиграть с этого чуть больше. Скорее, её бы смутила наша скромность, поэтому наоборот стоит вести себя как можно более нагло.

— Тогда почему мы так не поступаем, господин? Ведь если победит Шин Чан Ди, то по подписанному соглашению мы окажемся в куда более выгодных условиях…

— Так, да не так, Кан. Все в курсе, как именно она сумела заручиться верностью стольких высших. Среди сильнейших практиков ходят слухи, что она готова отказаться от большей части власти, лишь бы ей помогли занять трон. Высшие постоянно друг с другом это обсуждают, вот почему наш «правитель» так перепугался и двинул войско из столицы. Впрочем, его решение сослужило нам добрую службу ведь Кесон был полностью разрушен столкновением трёх полубогов. На его месте чертова гигантская воронка. Находись мы там, Шин Чан Ди без всяких проблем стала бы императрицей.

Кан Химу содрогнулся, вспомнив вид того, что осталось после битвы полубогов. Он был в одном из разведывательных отрядов, что прибыли спустя время к месту битвы. Он никогда не забудет открывшуюся перед ним картину.

— И вот здесь политика принцессы и мешает нашей собственной выгоде, — продолжил Химу. — Высшие практики на то и высшие практики, что мирское их заботит уже очень мало. Все они сосредоточены на предпоследнем рывке, чтобы добраться до ранга полубога. Если им вовремя передавать дань в виде ресурсов для совершенствования, то им глубоко плевать, кто именно будет платить. И как ты думаешь, кто именно этим занимается и всё организовывает? Правильно, этим занимаемся мы, дворяне всех империй. Да, среди нас куда меньше высших практиков и уж тем более полубогов, но именно мы следим за тем, чтобы сильные миры сего как можно меньше интересовались нашими делами.

— А если Шин Чан Ди раздаст всё высшим… — продолжил мысль Кан.

-… То мы станем не нужны! Более того, я уверен, она с таким расчетом и заключила то соглашение, собираясь нас в будущем обмануть. Так что в некотором роде, мы её не предаем, а всего лишь отвечаем в ответ на её будущее предательство.

— Воистину, я невероятно рад, что именно вы, господин, возглавляете и ведете наш клан к величию! — успешно «лизнул» Кан, что Шику благосклонно принял. Он любил лесть, особенно оправданную.

— Жаль лишь, что генерал Казис после апокалипсиса застрял в королевстве Асан. Не известно даже жив ли он, а значит, половина войск Джунга сейчас не с нами. Будь здесь все силы, то и необходимости в уловках не появилось бы. Осталось дождаться битвы, и мы наконец-то перевернём страницу истории нашей империи и вступим в новую главу.

* * *

Хоть основные эффекты шторма ци и прошли, погоду всё ещё сильно лихорадило, от чего в день могла пройти пара другая дождей, посветить Солнце и тут же пойти снег. Но прямо сейчас Солнце сияло особенно ярко, позволяя во всех подробностях рассмотреть две сближающиеся армии совершенствующихся.

Будучи на самой вершине, практики предпочитали одеваться богато. Если они одевали ткань, то немыслимо было не иметь на ней золотую вышивку, а броня обязательно должна была щеголять вставками из золота или драгоценных камней. Оружие тоже любили украшать, пускай и делали это не столь часто.

Причина последнего была проста. Из-за низкого качества металлообработки, прочность дорогих клинков увеличивалась лишь с помощью рун, но и у них был предел прочности, от чего клинки очень часто выходили из строя, вместе с самими украшениями.

Вот только всё вышесказанное не относилось к нынешним практикам. Пережив апокалипсис, вторжение зверей и войну, многие из них были лишь тенями своей было роскоши.

Со смертью обычных людей и мастеров больше некому было заботиться о их быте. Сами же совершенствующиеся были откровенно ужасны в заботе о самих себе.

Довольно иронично наблюдать, когда паразиты умудряются пережить своего хозяина. Они пытаются насесть на других паразитов, но это лишь оттягивает неизбежный конец.

Несмотря на то, что число вышедших на битву совершенствующихся было не так велико, как в расцвете Хаэна, даже так их было очень много. Понимая, что хоть как-нибудь управлять таким числом практиков не получится, обе стороны решили поделить свои войска на три части: центральную, левый и правый фланги.

Но войны совершенствующихся имеют свои особенности. Наличие тех же высших практиков вынуждают командование растягивать свои ряды на очень большую площадь, чтобы мощные техники сильных совершенствующихся не могли уничтожить всех противников за несколько точных попаданий.

Как итог, обе линии двух армий пересекали сразу несколько полей, рощ и даже небольшую речушку.

Армия Джунга была куда больше, чем силы Шин Чан, вот почему было удивительно, когда они бросились в атаку раньше удивленных подобным манёвром старых дворян.

Приказ и солдаты Джунга встали в оборонительное построение, готовые принять на себя удар войск принцессы.

Земля вздрогнула и над силами принца распустились три гигантских цветка, чьи лепестки свернулись в трубочки, чтобы обрушить на порядки Шин непрерывный поток острых шипов. Судя по силе использованных техник, бой начали сразу высшие с природным корнем духа.

Но и с другой стороны не зевали. Потоки воздуха начали стремительно раскручиваться, образуя над атакующими порядками Шин быстро кружившийся наклонённый щит. Он не столько сбивал шипы, сколько отводил их вверх, позволяя им безвредно падать далеко позади.

Контратаки высших Шин, так же была принята на щиты высших Джунга, от чего образовался паритет, когда никто особо не стремился тратить слишком много ци.

Со скоростью практиков обе стороны успели обменяться не более чем парой ударов техниками, как всё смешалось в скоростном ближнем бою. Размытые тени носились по полям, прыгали между деревьев и даже сражались на воде, если имели водные корни духа. И над всем этим реяли воздушные практики. То и дело один из последних падал вниз, лишившись конечности или сразу головы.

Однако тот, кто смотрел на бой со стороны, немедленно бы заметил, что войска Шин Чан Ди упорно игнорируют правый фланг армии Джунга. Более того и сам врыажеский правый фланг отнюдь не торопился нападать на силы Шин.

Казалось, соглашение, что заключила императрица с мятежными дворянами и впрямь действует, но это заблуждение не продлилось долго.

Убедившись, что правый фланг Шин Чан Ди достаточно завяз в центре, оголив свои спины, бойцы старых кланов, в том числе и клана Химу с кровожадными оскалами кинулись в атаку.

В ту же секунду положение дел резко изменилось. Если раньше две армии были, в целом, на равных, а на том же центре войска Шин понемногу побеждали, то сейчас всё стало совсем иначе.

Правый фланг Шин Чан Ди оказался в очень тяжелом положении, окруженный практически со всех сторон. Ощетинившись, они были вынуждены шаг за шагом отступать всё ближе друг к дружке, увеличивая риск атаки высших практиков, что всё это время обменивались сложными, многоступенчатыми техниками.

Сами же войска Джунга наоборот воодушевились, видя, что победа вполне себе рядом. Они всё наглее и наглее действовали, позволив себе с головой уйти в атаку, не обращая внимания на то, что творится вокруг.

Не позволительная роскошь во время войны.

* * *

— Они всё-таки это сделали, — насмешливо хмыкнул я, видя празднующих победу старых дворян. — Наверное, прямо сейчас они считают себя очень умными.

Несмотря на все усилия порядки императрицы отказывались сдаваться или бежать и медленно отступали под всё усиливающимся давлением.

— Думаю, сейчас самое время, — решил я, убедившись, что никаких сюрпризов Джунг больше не придумал: «Безымянная, Светоносный, ваш выход».

«Наконец-то!» — пришел радостный ответ хтонического кошмара и небрежный от стрёмного воплощения Люцифера из параллельного мира.

Было ли удивительно, что мы с самого начала не особенно доверяли старой аристократии и поэтому хорошенько подготовились на случай предательства?

На нашей стороне было смутное представление Джунгом масштаба сил принцессы, чем мы и решили воспользоваться.

Да, у нас было меньше солдат и высших практиков, чем у него, но далеко не так мало, как он мог подумать.

Он не знал о точных силах того же Йонги, да и с его присоединением тоже были вопросы. А Светоносный и вовсе постоянно был закутан в иллюзии, поэтому мало кто знал о его существовании.

Дальнейшее было делом техники. Отделив от своих войск значительный кусок, мы присоединили к нему двух секретных высших и отправили их по самому глубокому флангу, на который мы только смогли. Светоносный был чертовски опасен не столько своими золотыми лучами или оружием, а скорее умением обманывать даже сверхчувствительность высших практиков.

Скрыть такую массу воинов было тяжело даже для него, но его спасало, что высшие Джунга были слишком заняты сражением.

Всё время битвы, Безымянная и Светоносный медленно обходили правый фланг Джунга, что так неосмотрительно слишком сильно увлёкся сражением. И когда они приблизились достаточно близко, команда на атаку наконец-то была отдана.

Был готов план и на случай, если бы аристократы не предали. Тогда бы засадный отряд помог бы им закончить сражение с меньшими потерями. Но шанс на это был мал.

Влекомые жаждой крови и слишком сильно занятые расстрелом своих противников солдаты Джунга нарушили одно из главных табу войны практиков — они стали слишком близко друг к другу.

Рухнувшая прямо в их порядки покрытая черными щупальцами Безымянная немедленно показала им всю ошибочность их действий. Все, кто был в месте её удара, превратились в кровавую пыль, сквозь которую, извиваясь, во все стороны рванули черные нити волос жутко хохочущей женщины.

Неконтролируемая, бесконечная резня напомнила Безымянной её самые лучшие дни. Превращая внутренности паникующих вокруг неё практиков в паштет, Безымянная с теплотой вспоминала, как она впервые умерла под ненавидящим взглядом Создателя. Воистину, когда-нибудь это стоит повторить!

Там же, где не резвилась Безымянная, с небес падали золотые копья, что тут же взрывались, разнося всякого, кто стоял рядом.

А ведь до поры до времени скрытые в засаде солдаты тоже не ленились. Осознав, что скрывающая их техника развеялась, они не столько ударили в правый фланг Джунга, как принялись обходить его со спины.

И, казалось бы, вот здесь и должен был наступить их конец, ведь там стояла ставка императора и его высших, но…

* * *

— Этого не может быть! — Джунг в ярости вскочил со своего переносного трона, где он собирался во всех подробностях рассмотреть поражение своей сестры. — Ты сказал, что она купилась! Ты клялся в этом!

— Мой господин, — глава Химу неуверенно пытался подобрать слова, чтобы успокоить своего повелителя. — Да, случилась некоторая накладка, но ничего ещё не потеряно. Мы всё ещё имеем значительный перевес в силах солдат и количестве высших практиков. Даже с появлением тех двух высших, у нас их больше! Отправьте часть своей охраны для защиты ваших войск, и ситуация тут же исправится!

Всего у Джунга было восемь высших совершенствующихся, и из них пятеро сражались против троих Шин. Ещё трое Джунга составляли резерв и охраняли своего господина.

— Прошу прощения, господин, — тихо сказал стоявший рядом с принцем один из высших. — Мне и впрямь жаль.

— О чём ты говоришь… — недоуменно попытался спросить император, но трудно закончить фразу, когда у тебя уже нет головы.

Мертвое тело Джунга Чан Ди обмякло на своём собственном троне. Крови не было, так как огонь отлично прижёг рану.

— Предатель! — двое других высших немедленно попытались атаковать убившего их господина высшего практика, но он был готов к таком развитию событий, поэтому успешно защитился.

— Чанг! Обходи его справа, пока я, КХА! — сказал своему товарищу Вэй. В последнюю секунду он что-то почувствовал, но среагировать уже не успел. Сотканная из ци молнии сверхбыстрая техника поразила его в спину, сжигая и перегружая его нервы и мышцы.

Даже так Вэй попытался отпрыгнуть, чтобы спастись, но мощный удар второго высшего вбил его в воронку, попутно разбрызгав тело мертвого императора. Досталось в том числе и пытающемуся убежать главе Химу. Рванувшая следом молния разрезала его пополам, дав несколько минут незабываемых мучений перед смертью. Императрица выразилась ясно, старые кланы должны были умереть. Желательно, в бою.

Как оказалось, из трёх стражей предателей было больше одного.

— Почему? — прохрипел Вэй, кашляя кровью. Он попробовал обратиться к корню духа, но с отчаянием понял, что тот безвозвратно уничтожен. Чанг хорошо знал своё дело, первым делом выведя из строя ядро ци своего «товарища». — Чанг, ты же ведь был его наставником. Держал его на руках, когда он был маленьким? Ты был с ним больше, чем его отец!

Высший молнии обошел воронку и стал так, чтобы распластавшийся внизу Вэй мог его видеть. У него на лице застыло небольшое сожаление.

— Извини, Вэй, — вздохнул Чанг. — Ничего личного, но Шин Чан Ди предложила и впрямь хорошие условия. Я безумно бы хотел, чтобы ты тоже согласился на её предложение, но мы оба знаем, что ты слишком сильно привязался к этому мальчишке. А в нашем жизни — это недопустимо. Мне жаль, что всё так закончилось.

— Отправляйся в ад… — прохрипел Вэй из последних сил, чтобы тут же умереть, когда молния прожгла дырку в его голове.

— Не мог бы ты, — Чанг помахал рукой на труп и с намеком посмотрел на другого высшего.

— А сам?

— Да как-то неловко, всё же друг. Да и сжигать молнией тело высшего сложновато. Огонь в этом деле куда более практичен.

— Не знал, что тебя ещё что-то может смутить.

— С каждым столетием всё меньше, мой друг.

* * *

Всю свою жизнь он знал лишь боль. И не важно, какой она была, физической, ментальной или моральной.

Он был уродом и калекой. Мерзким порождением ошибки, к которой был причастен его создатель.

Первые годы он точно не помнил, что было маленьким благословением. Но чем больше проходило времени, тем яснее он соображал и тем страшнее ему становилось.

В тот момент, когда разум окончательно к нему вернулся, он понял, что никогда не покинет свою темницу.

Его тюремщик был слишком умён, силён и предусмотрителен. Шансов на побег не было. Но кто сказал, что у него не было шансов на месть?

Было несложно понять, зачем тюремщик вернул в его изуродованное тело разум. А ведь сделать это было довольно тяжело. Сян Лю или Девятиглавый паук мог бы даже восхититься упорством этого человека, если бы не был его жертвой.

Понимая, что если тюремщик осознает, что он вернул разум, Лю сделал всё, чтобы продолжать изображать из себя умственноотсталого.

Тюремщик жаждал тайну создания Чумы. Он хотел прикончить всех своих противников, других полубогов, и править миром в одиночку.

Глупая цель.

Хоть нынешний Лю и был жалкой пародией на себя оригинального, он помнил, чем руководствовался в той, прошлой жизни.

Создавая чуму, он хотел уничтожить всё человечество, но не просто так. Его целью было прекратить провальную практику совершенствования, которая навсегда заперла человечество в своих уродливых рамках.

Никакого развития и прогресса, лишь повторение раз за разом одних и тех шаблонов, после которых шли небольшие периоды мира, чтобы затем всё вернулось на круги своя.

Проведя археологические исследования, Сян Лю с ужасом узнал, что свержение Благословенных мастеров происходило не один, не два, а множество раз. Благословенных мастеров сменяли совершенствующиеся, а последних рано или поздно побеждали возродившиеся мастера. Это всегда занимало разное время, но итог был один.

Это было тяжело принять, но совершенствующиеся не были способны к развитию. Они были тупиком.

Тем не менее обычные люди им не были. Лю с восторгом обнаруживал интересные придумки крестьян, торговцев и немногих ученых. Живопись, техника, науки — это были лишь первые робкие ростки, однако они существовали.

Но его радость мгновенно умирала, когда мир практиков безжалостно давил любые попытки привнести что-то новое.

Осознав, что совершенствование — это яд, Сян Лю провел долгую и кропотливую работу по выведению из обычных людей всякого намека на корень духа. И после многих десятилетий трудов, у него получилось.

По плану, он создал несколько секретных комплексов, где разместил спящих людей нового типа, лишенных всякого намека на корень духа. Он поместил туда же инструменты труда, еду и обучающие материалы. Всё, чтобы новая цивилизация смогла подняться на руинах старой.

Закончив с подготовкой, он выпустил чуму. Но к сожалению, созданная им болезнь оказалась недостаточно сильной и не справилась со своей задачей.

Более того, специально позволивший себя убить, чтобы отвести подозрения, оригинальный Лю потерпел вторую ошибку, уже с перерождением, после чего стал пленником в своем собственном теле.

Да, у созданных им убежищ были таймеры, чтобы выпустить людей на поверхность. Но Девятиглавый паук не сомневался, что все те люди нового поколения, выйдя из убежищ скорее всего, были убиты другими же крестьянами, не желающими, чтобы «бездуховные» продолжили существовать. А даже если кто-то и выжил, этого было недостаточно, чтобы создать полноценную популяцию.

Понимая всё это и многое другое, Сян Лю окончательно разочаровался, как в человечестве, так и своём месте в этом мире. Будучи изуродованным не только внешне, но и внутренне, Лю не желал продолжать своё существование. Тем не менее у него оставалось одно, последнее дело.

Лю не верил, что человечество когда-либо сумеет разорвать этот порочный круг. Слишком много раз подобное повторялось. Ему было тесно в этих убогих рамках. А значит, человечество должно уйти, дав место кому-нибудь, кто займет его место.

Сян Лю не был слепым и видел, как ци способна менять тех же зверей, даруя им подобие разума. Кто знает, на что будут способны звери, если их не будут поколениями вырезать люди? Возможно, они проваляться так же, как и они, но у них будет шанс попробовать.

Так, находясь в плену своего тюремщика, Лю начал работу над специальной «добавкой», способной дополнить ту чуму, что разрабатывал его пленитель.

Возможно, Тюремщик был гениален, но именно Сян Лю когда-то создал чуму.

Сотни лет прошли в подготовке к его мести, и сегодняшний день должен был стать последним. Прошло уже больше четырёх месяцев, как болезнь была выпущена наружу.

Сян Лю чувствовал, как она проникла, в том числе, и в его плоть, хоть он всё так же был заперт глубоко под землёй.

Недостающая часть чумы была скрыта в его собственном теле. В некотором роде он сам изменил себя, чтобы чума стала его неотъемлемой частью, чтобы проверка не обнаружила ничего чужеродного в его теле. Всё это время она спала, но пора было ей проснуться.

Он стал ключом и пришло время открыть замок.

Чувствуя, как Чума внутри него и вокруг взрывообразно меняется, распространяясь всё дальше и дальше, Сян Лю впервые за многие годы улыбнулся как нормальный человек.

На секретной базе зазвенела тревога, когда изменённый патоген был замечен артефактами, что привело находящихся здесь ученых в панику.

Спустя пару минут в его комнату ворвутся и найдут лишь труп, но эти оставшиеся минуты он проведет, как человек, который сам выбрал свою судьбу.

Глава 20

Люди по-разному принимают победы. В некотором роде, именно в этот важный момент бывает и приоткрывается истинная суть человека. Глядя на то, как он или она реагирует на свой триумф, можно прочитать, каким человеком этот кто-то является.

Кто-то пытается показать, что это было ожидаемо. С большой долей вероятности можно сказать, что такой человек очень горд и самоуверен. Он желает утвердить не только в своём собственном разуме ощущение безошибочности, но и убедить в этом окружающих.

Есть те, кто наоборот принимают каждую победу, словно это чудо, что случилось вопреки их усилиям. Если это не притворство, то у такого человека глубокие проблемы с уверенностью в себе.

Однако все эти победы не более чем проходные достижения, которые мы все получаем раз в несколько месяцев или даже лет. Случайное повышение, победа в игре в бильярд или многое другое.

Куда интереснее в нашем случае победы, что случаются, скажем, раз в десятилетие или вообще раз в жизни. Подобные достижения столь значительны и невероятны, что человек с шоком осознает, что он не только добился того, чего хотел, но, скорее всего, может никогда не добиться ещё большего.

Когда политик после десятилетий тяжелейшей подковерной политической борьбы становится губернатором, или работник садится в кресло генерального директора гигантской корпорации, то они чувствуют опустошение.

Эти люди понимают, что шанс получить ещё одну корпорацию, или президентство исчезающе мал, а значит, они достигли потолка своей жизни.

И казалось бы, вот, сейчас человек и должен раскрыться, ведь у него есть всё, чего он так желал, к чему стремился большую часть своей жизни!

Но к несчастью всё устроено несколько сложнее.

За любые сверх усилия рано или поздно приходят сверх последствия. С достижением вершины человек с ужасом понимает, что он остался без цели. Потерянный, словно ребёнок, которого оставила мама у кассы в продуктовом магазине, а очередь уже почти закончилась.

Кто-то перебарывает это чувство и учится жить дальше, а некоторые остаются с ним навсегда, глуша его алкоголем, женщинами и разгульным образом жизни.

Шин Чан Ди оказалась из тех, кто не умеет принимать подобные победы.

Гибель её брата оставила императрицу в растерянном виде, словно она до конца так и не могла поверить, что он умёр, и теперь она законная императрица. Она даже пришла на место его смерти и долго стояла у кратера, где покоился пепел её брата.

Даже во время коронации Шин Чан Ди осталось потерянной, не зная, что ей делать дальше. Впрочем, для меня это было даже благом. Чем меньше Шин лезла в политику, тем меньшей она была бы проблемой впоследствии.

Всемирный план не предполагал наличие императоров, поэтому Шин Чан Ди в лучшем случае получит, как и все, кусок территории на вырост. Если же она не сможет достичь ранга высшего, то её земли отойдут в общий пул территорий.

Последние я намеривался использовать, как этакую «мусорку», куда я бы добавил те земли, что или очень сложно поделить или они имеют какие-то тяжело решаемые проблемы.

Перейдем же к итогам битвы.

Стоило Джунгу умереть, как смысл дальнейшего сражения умер вместе с ним. Опять же, сложно воевать, когда все высшие практики дружно решили перейти на сторону твоего противника?

Конечно, настоящих предателей было всего трое — двое прикончили императора, а ещё один был среди сражающихся, но и остальные не стали строить из себя героев, тут же присоединившись к большинству. В конце концов, с тремя предателями наша общая численность стала равна аж восьми, в то время как у них осталось лишь четверо живых высших. А столь старые практики прекрасно умели менять свою сторону, если чувствовали, что проигрывают.

По договору, их предательство должно было быть оплачено вступлением в объединение жрецов на равных правах и получение своей собственной земли. И я не собирался им в этом врать. Они и впрямь получили бы всё обещанное. Вот только была одна деталь, что особо не оговаривалась.

— Лжецы! Проклятые лжецы! Отпустите меня! Вы обещали! — надсадно орал Чанг, корчась от пронизывающей его нестерпимой боли. Когда чужая ци проникает в твоё тело и подавляет твою собственную, это чертовски больно.

Последнее было необязательно, но иначе Чанг сумел бы использовать ци и вырвался бы из захвата, чего желательно было избежать.

Сам Чанг лежал на каменном полу, где его и уронили Светоносный, Безымянная и новенький из охраны Джунга. Чуть ранее он тоже был пойман и насильно привязан к Кошмару. Было удивительно, что он сам вызвался помочь тоже пройти «инициацию» своему другу.

— Не стоит так дёргаться и злиться, — безэмоционально заявил я, склоняясь над Чангом, попутно активируя жуткие картины в помещении. На данный момент существовало уже несколько комнат инициации, и, признаваться честно, я заметно заколебался разрисовывать помещения, чувствуя себя чем-то средним между проклятым маляром и Микеланджело. — Иначе ты рискуешь навредить сам себе.

Почему-то после этого предупреждения высший начал дергаться ещё активнее. Он постоянно пытался использовать ци, а его сверхсильное тело уже ломало даже укреплённый печатями камень, к счастью ци аж троих высших сводила все его усилия на нет.

— Касательно же твоих обвинений, то они напрасны. Ты получишь всё, чего так желал.

— Я не хочу! — успел прокричать Чанг, прежде чем застыть, словно увидел призрака. — Н-не надо!

— Говорят, предательство часто возвращается, — задумчиво протянул я, смотря, как Кошмар втягивается в кричащего от ужаса практика. — Пожалуй, не врут,

Обступившие его высшие отошли, так как в удержании больше не было необходимости.

Я заметил сложный взгляд «друга» Чанга, когда он смотрел на корчи товарища. Видимо, он вспоминал что-то своё.

Наконец мучения Чанга подошли к концу, и он замер на полу, тяжело дыша. Его глаза, не мигая, смотрели в пустоту.

— Встать! — моя резкая команда заставила его вздрогнуть, но всё же неловко попытаться выполнить приказ. Со второй попытки у него это даже получилось.

— Ты понимаешь, кому и чему ты сейчас служишь?

— Да, господин. — ужас вновь выглянул из глаз практика, но лицо осталось неизменным. Он начинал учиться жить с открывшейся ему правдой.

— Тогда ты знаешь, что мы должны сделать следующим.

— Да, все должны узреть величие Кошмара.

— Правильная мысль, жрец.

Хоть у меня и ограниченное число «мест» для инициации жрецов, но на тех же высших должно хватить.

— Ты как друг? — спросил высший Чанга, на что тот многообещающе оскалился.

— Прекрасно… друг.

— Ах, дружба. Как она прекрасна. — умилилась Безымянная, на что Светоносный поднял лицо вверх и издал несколько лающих смешков.

В дальнейшем произошла накладка лишь с одним высшим практиком. Он успел почувствовать неладное и даже иллюзии светоносного не смогли его обмануть. Владея воздухом, он прекрасно обходил все наши попытки его поймать. И понимая, что он может уйти, я отдал приказ на устранение.

Таким образом новый день империя Хаэн встретила с двенадцатью высшими практиками, полностью верными короне.

Но обладание мощной и полностью готовой к войне армией отнюдь не гарантирует, что твоя империя будет процветать.

Хаэн, как и весь остальной мир, был разрушен и пребывал в руинах. Дороги были перерезаны выросшими из земли горами, новообразованными реками, а подчас и случайными аномалиями. Деревни оказались разорены, а города представляли собой воронки или и вовсе кладбища с костями после нашествия магических зверей.

Опять же, я совершенно ничего не знал о том, что творится в соседних империях. Любая связь с ними была уничтожена, а артефакты дальней связи перестали работать из-за продолжающегося хаоса в мировой ци.

Поэтому как бы мне не хотелось сразу двинуться в Ульсан и положить конец войне, я был вынужден сначала отправить разведчиков.

Я очень надеялся, что Таймин оказалась в центре боя парочки полубогов, но постоянное обращение к Кошмару в какой-то момент все-таки дало четкий ответ, что избранница Света всё ещё жива. Хорошей новостью оказалось наличие жизни и у избранницы Тьмы.

Понимание, что война войной, а есть тоже надо, принудило всех нас организовать большую часть армии на манер рейнджеров. То есть небольших боевых подразделений чьей задачей было колесить по стране, выискивать и уничтожить банды практиков, попутно находя и спасая выжившие анклавы обычных людей.

Группки последних переправлялись ближе к центральному региону Хаэна, где и было решено основать новую столицу, недалеко от воронки старого Кесона.

Я не видел смысла в контроле большой территории, если людей осталось относительно мало. Лучше уж собрать их вместе, чтобы лучше охранять, чем распылять по всей стране.

Конечно, после победы все эти земли придётся тщательно очищать, но эта задача рухнет уже на высших.

Думая об этом, я улыбался, как сумасшедший. Высшие практики так мечтали о власти, что совершенно забывали, что с этой властью придёт.

Но вернёмся же к обустройству быта и инфраструктуры нового Кесона.

Отсутствие многих специалистов принуждало меня и мой жреческий совет напрягать мозги, дабы найти им замену.

В конце концов довольно сложно построить полноценный дом, когда всё, что ты знаешь, это как хорошо убивать. Крестьяне в этом плане тоже были не особо полезны, так как нам требовалось что-то ещё кроме убогих глиняных хижин.

Кое в чём оказались полезны артефакторы и алхимики. Благодаря их специальностям они довольно часто улучшали дворцы или даже строили их с нуля. Но опять же из-за слабости их выжило не так уж и много.

Первым же касающихся их указом я приказал набрать каждому из них учеников, но первые плоды, в лучшем случае, будут лишь через несколько лет.

Важной вехой стало возвращение военного корпуса генерала Казиса, одного из двух самых верных людей покойного Джунга. Победив королевство Асан, после апокалипсиса Казис на некоторое время застрял за границей, но всё же сумел найти ресурсы, чтобы вернуться обратно на родину. Тут его и встретило сообщение о смерти подопечного.

Я ожидал разной реакции, для самой негативной подготовив войска, но Казис сумел меня удивить.

Сам генерал выглядел невероятно потрёпанным, но даже так он всё ещё являлся полноценным высшим практиком.

— Я готов принять вас, как своего господина, но у меня будет одна просьба.

— Слушаю.

— Я хочу, чтобы о моих войсках позаботились лучшим образом. Они пережили слишком многое, чтобы их сразу по возвращению бросали в мясорубку.

— Хорошо. — я не видел смысла не выполнять эту просьбу. — Полгода хватит для их отдыха?

— Да, этого достаточно, — Казис замялся и после некоторого колебания спросил. — Известно ли вам, что случилось с Дхавалом?

— Нет, после смерти Джунга никто не знает, куда он исчез.

Дхавал, глава шпионской сети Джунга, просто растворился в воздухе. Больше всего этим фактом была недовольна Улу. Она хотела очень плотно пообщаться с ним на профессиональные темы. Может поэтому Дхавал и сбежал.

Как я и обещал, войска Казиса получили передышку, пускай их и отправили из нового Кесона на границы. Я не собирался держать рядом с собой войска со спорной верностью. На границах было неспокойно, но по сравнению с их прошлым путешествием, это был курорт.

Вернувшиеся разведчики сообщили новости о Таймин с Лиан. Как оказалось, Ульсан и Кайодзи пребывали в ещё более плохом положении, чем даже Хаэн. Казалось бы, у них не было звериного прилива, но зато в их землях жило намного больше полубогов, чем в том же Хаэне.

Итог? Их апокалипсис была раза в полтора-два сильнее.

Секты Пожирающей тьмы и Золотого пути фактически перестали существовать с гибелью их руководства. Многое было завязано на императорах, а когда они рухнули, следом посыпались и империи.

Тем не менее, как и ожидалось, избранницы стихий уцелели, объединили вокруг себя выживших практиков и с переменным успехом продолжили прерванную войну на пепле обеих империй.

Таймин и Лиан резались с таким остервенением, что я решил пока что не влезать в их «кошачью» драку, продолжив копить силы.

Прошло два месяца и империя Хаэн хоть и не оправилась от полученного удара, но жизнь в центральном регионе стала хотя бы просто сносной.

Подчинённые императрице, а значит, и мне, практики, с недовольным видом носились по всей империи, восстанавливая дороги, убивая зверей и развеивая аномалии.

Работы хватало всем, что для непривычных от честной работы практиков было тем ещё испытанием.

Обычные люди, видя столь дивное зрелище, как трудящиеся совершенствующиеся, привычно помалкивали, но шпионы Улу сообщали, что у себя дома они тихо славили «Благословенную небом императрицу».

Возможно, в иной ситуации они бы её и проклинали, но работа с населением успешно донесла до всех мысль, кто именно был виноват в случившейся катастрофе. Там же продвигалась и программа «Кошмар в массы».

Так, мне постепенно стало казаться, что впереди нас ждут хорошие времена. И вся та темнота, что нам пришлось пережить, останется в прошлом.

Иронично, что в нашей жизни даже самые отпетые пессимисты в глубине души верят, что жизнь должна идти к лучшему. Вроде как с возрастом человек получает больше опыта, что приводит к новым должностям, а последнее к большим деньгам и лучшей жизни.

Но фишка в том, что жизнь отнюдь не гарантирует, что дальше будет обязательно лучше. Вся история той же Земли пестрит годами, когда на протяжении десятилетий становилось лишь хуже и хуже. Целые поколения жили в «хуже», и лишь от удачи зависит, когда и кем тебе повезло родиться.

Глупые философствования. Тем не менее лишь они одни мешали мне окончательно сойти с ума.

В тот момент, когда я понадеялся на лучшее, ко мне в кабинет ворвалась обезумевшая Улу. Лишь метнувшийся ей наперерез Сувон помешал старушке приблизиться ко мне слишком близко.

— Я больна! Я больна! — оглушительный крик вырывающейся из объятий ошеломленного Сувона Энис звенел у меня в ушах.

— Тихо! — вскочил из-за стола я. — Скажи нормально, что случилось⁈

— Я… Я… — Энис обвисла в руках неуверенного старика Джораха. Очевидно, он впервые видел Улу в таком состоянии. — Я заражена чумой…

Мгновенно придерживающий её Сувон отбросил старушку с такой силой, что она ударилась о стену и кулём тряпья упала на пол. Улу же даже не попыталась встать, продолжая лёжа плакать.

«Бум!» — я с отстраненным видом смотрел, как у меня в комнате исчезла одна из стен, когда Сувон просто сбежал.

Спустя буквально пару секунд внутрь влетела Безымянная и принялась спешно оглядываться.

— Где враги⁈ Что случилось⁈

— Улу заразилась чумой. — мои губы сами дали ответ, от чего Энис заплакала ещё громче.

— Эта дрянь перешла от полубогов к высшим⁈ — ахнула Безымянная, чтобы через мгновение её взгляд изменился. — Создатель, а давай-ка прогуляемся отсюда. А то вдруг, она перекидывается не только на высших?

Я успел лишь кивнуть, как меня подхватили и вынесли наружу. Получив приказ ко мне со всех ног неслись все мои творения.

Что-то мне подсказывало, что скоро они могут пригодиться.

Скоро стало ясно, что Энис не была первой зараженной, просто именно она первой заметила болезнь. Так как Сувон куда-то сбежал, то именно мне пришлось сообщать всем остальным высшим о факте болезни.

Вместе с Улу зараженных оказалось ещё двое: Чанг и ещё один высший. Улу и оставшиеся двое были помещены в карантин за пределами города. Причём практически все остальные требовали немедленно их уничтожить, а не изолировать.

И честно говоря, я почти прислушался к их словам. Остановило меня лишь неуверенность в том, что это поможет. Я сказал, что не стоит торопиться. И я был прав.

Спустя неделю, больны были все высшие. Даже напавший на Улу взбешенный Сувон и тот был заражен. Потребовалось немало сил Безымянной и Светоносного, чтобы оттащить брызжущего слюной старика от апатичной Энис. Джохар был уверен, что именно она его заразила.

Ах да, хоть были заражены все высшие, но это отнюдь не касалось моих творений. Сколько бы я их не проверял, никаких признаков заражения у них не было. Возможно, причиной было отличие внутреннего устройства от человеческих тел. Ведь не смотря на внешнее сходство они были творениями Кошмара. А так как я не был медиком и вскрытие не проводил, внутри у них могло быть всё что угодно.

Попытка успокоить психующих высших практиков и не допустить резни оказалась возможной лишь из-за их связи с Кошмаром. Мне пришлось не один и не два раза перекрывать им «кислород», чтобы хоть немного привести их в чувство. Правда, чем дальше прогрессировала болезнь, тем слабее и слабее действовал мой метод.

Прознавшие о случившемся войска тоже ударились в панику и если бы не подконтрольные мне творения, всё мгновенно бы рухнуло, так как остальные высшие были не в том состоянии, чтобы выполнять приказы.

Впрочем, я понял всю бессмысленность своих действий ровно в тот момент, когда Чума перекинулась и на возвышенных. И, надо же какое совпадение, я тоже был одним из них.

В тот день, когда я проверил своё тело и нашел в нём странную, чуждую ци, я понял, что это начало конца.

Если потеря высших была тяжелым ударом, но мы смогли его пережить, то заболевание возвышенных выкинуло всякий контроль над ситуацией в окно.

Глава 21

«Пир во время чумы». — какое ёмкое и в то же время короткое выражение, прекрасно описывающее, что происходит с людьми, когда смерть ласково похлопывает тебя по плечу, а шансов на выживание совершенно нет.

Ещё будучи на Земле, я обожал смотреть видео, где упорные товарищи с помощью карт, домино или подобных вещей строили огромные башни и пирамиды, столь хрупкие, что даже легкого толчка было достаточно, чтобы они рухнули.

Это сочетание хрупкости и в то же время эфемерного величия сильно меня привлекали. И как всегда в конце подобных видео было запланировано торжественное обрушение этих «башен из слоновой кости».

Теперь же, стоя на вершине самой высокой постройки Нового Кесона, я мог наблюдать за крушением своей собственной «карточной постройки».

Новый Кесон пылал, хоть, казалось бы, он был практически полностью построен с помощью камня и земли. Но жадные практики за считанные месяцы сумели наполнить его огромным количеством тканей, одежды, деревянной мебели и прочих легко воспламеняющихся материалов. Получив в своё распоряжение целую страну, они были подобны сорокам, тянущим в своё гнездо всё, что только блестит.

Но бушующее над городом пламя с вязким, черным дымом было не единственной проблемой.

Всюду, куда хватало глаз то и дело вспыхивали стычки между практиками разной силы. В них не было смысла и цели, просто совершенствующиеся выплёскивали прорывающиеся эмоции единственным известным им способом. Им было плевать, что из-за их сражения вокруг гибнут немногие оставшиеся нормальные люди.

Я продолжал смотреть, как всё, что я с таким трудом строил, разваливается у меня прямо на глазах. Те, кто доверился мне, и прибыли в эту смертельную ловушку, умирали, убитые теми, кто должен был их защищать.

И могло показаться, что положение ещё поправимое. Всего лишь ухватись за нити Кошмара и приведи всех этих безумцев к подчинению, но было одно «но».

Да, моё место избранного и верховного жреца Кошмара позволяло мне ослаблять и подавлять обычных жрецов и воинов, но далеко не полностью. Даже так они всё равно были бы в состоянии сражаться и жить. Понимая же, что они так и так умрут, практики просто бы не обратили внимания на столько слабую попытку их остановить.

Даже императрица и та поддалась общей панике, потерявшись где-то в общей схватке. Единственное, что я знал благодаря Кошмару, это то, что она была ещё жива.

— Ничего не скажешь, Светоносный? — едко спросил я, посмотрев на молчаливого ангела, что бесстрастно смотрел на погибающий город. — Обычно тебя не заткнёшь, а сейчас ты удивительно молчалив.

— И что же я должен сказать? — чопорно поднял бровь чернокрылый ангел.

— Не знаю, — я в самоуничижении помахал рукой. — Что такова природа человека, что, естественно, ты ожидал подобного исхода событий. Может быть добавишь, что во всём случившемся моя вина.

— А какой в этом смысл? — легонько улыбнулся Светоносный. — Ты и без меня прекрасно справляешься с ролью своего мучителя. Вы, люди, поразительно, компетентны в вопросе самоуничтожения. Интересовал ли тебя вопрос, как много миров, где человечество уничтожило само себя?

— Я подозреваю, что ответ мне может не понравиться? — с черным юмором уточнил я, на что ангел заливисто рассмеялся.

— Зависит от тебя, Призыватель. Но существует не так много столь распространённых рас, что так упорны в саморазрушении. Может, именно поэтому я никогда не мог относиться к вам с равнодушием. Слышали ли вы когда-нибудь выражение, что ненависть — это одна из высших проявлений лести?

— Ага, а теперь скажи, что смерть — это прямой путь к жизни…

— Воистину, устами младенца…

Больше не обращая внимания на ангела, я посмотрел на остальные свои творения и потерянно стоявшего в стороне Тошики. Все они собрались прямо здесь, в моей личной резиденции, возведённой точно по центру города. Само здание, хоть и было высоким, но не представляло собой ничего особенного. Оно было времянкой, призванной существовать, пока не будут построены все ключевые постройки города. Впрочем, я очень сомневался, что этот уродливый кусок камня что-то теперь сменит.

Я мысленно постарался подавить нарастающую депрессию и сконцентрировался на том, что всё ещё не потеряно.

Марионетки Безымянной продолжали оставаться верными Первому творению, поэтому сейчас они сконцентрировались на нижних этажах башни, убивая всякого, кто хотел вторгнуться внутрь.

Там же расположились и Рамод с жалкими остатками верных ему монахов. От бывших последователей благословенного пути я ожидал большей твердости, но они сломались так же легко, как и прочие практики.

Если добавить сюда ещё и моих творений, то на этом положительные активы и заканчивались.

Осознавшие, что они скоро умрут, совершенствующиеся набросились на склады с припасами. Вот только практиков было много, а еды было мало, зато техники отлично изничтожали всё на своём пути.

Как итог, у нас больше не было складов, а уже очень скоро всех нас должен был ждать голод.

К счастью, я успел отдать приказ набрать еды, но марионетки Безымянной успели унести не так много, как хотелось бы.

Дыхание резко перехватило, и я глубоко закашлялся. Вновь подняла голову паника, но я привычно засунул её куда поглубже. Словно повторяя за мной, чуть в стороне раздался такой же, как и у меня кашель.

— Создатель, ты как? — обеспокоенная Лилит положила мне руку на плечо и вопросительно заглянула прямо в глаза. — Принести вам попить?

— Не надо, — я благодарно сжал её пальцы, но убрал руку, повернувшись к единственному из нас, кто тоже заразился. — А ты как, Тошики?

После того, как болезнь коснулась меня, творения очень сильно обеспокоились, не оставляя их создателя ни на секунду. Даже Баал и тот поддался общей истерии и спросил меня о самочувствии.

И хоть я ценил их беспокойство, но всё было не так плохо, как могло быть. Текущий по моим венам чистый Кошмар заметно ослаблял негативные эффекты чумы, от чего я чувствовал себя не в пример лучше остальных больных.

Разницу между мной и остальными было отлично видно по тому же Тошики.

— Так себе, Хан, — попытался ухмыльнуться Кома, но сумел выдавить лишь гримасу. Он зябко кутался в свою одежду, постоянно чувствуя нестерпимый холод. Он убрал руку под халат, но я успел заметить, на ладони капли крови. Именно этой рукой он и прикрывал рот. — Чувствую, будто меня одновременно знобит и жарит. Ужасное чувство, от которого никуда не сбежать и спрятаться. Я одновременно получаю удовольствие и в то же время содрогаюсь от ужаса. Глядя на них, — Тошики кивнул на продолжающееся внизу безумие. — Я их в чём-то понимаю. Когда тиски отчаяния слишком сильно тебя сжимают, то единственным способом хоть как-то отвлечься выглядит лишь насилие.

— Но это не наш путь, — резко закончил я. — Должно же быть какое-то лекарство. Какой-то способ замедлить болезнь, пока мы ищем способ всех вылечить!

— Хан, этой болезни больше тысячи лет… — болезненно закашлялся Тошики. — Многие практики искали к ней лекарство, но…

— Это не та Чума, о который вы все знаете, — фыркнул я. — Та чума убивала всех, эта же сначала начала лишь с полубогов! Готов поспорить на плошку риса бога Риса, что за всем этим кто-то стоит! И если учесть всю сложность подобной задумки, то я очень сомневаюсь, что тот, кто это придумал, не оставил себе запасного плана.

— Думаешь, где-то существует лекарство? — в потухших глазах Тошики вспыхнул небольшой огонек надежды. — Но где? Как мы его найдем?

— Понятия не имею, — честно признался я, заставив Тошики остолбенеть. — Но правильно поставленные вопросы, это хотя бы начало пути. Это лучше, чем превратиться в гребаных животных, режущих себя и всех на своём пути.

— Кстати, а кто этот Бог риса? — любопытно спросил Кома.

— Кто? — переспросил я. На Краю сознания вертелась какая-то мысль, но я никак не мог её ухватить.

— Ну, Бог риса, которого ты постоянно упоминаешь. Я спрашивал у других жрецов, и никто никогда о нём не слышал. Почему ты дал распоряжение продвигать Кошмар, но никому не упомянул о Боге риса?

Несмотря на всю тяжесть ситуации, я откровенно засмеялся, чувствуя, как стресс немного отступает.

— Потому что я просто придумал этого бога. — признался я, глядя как отвисает челюсть Тошики.

— Ты… придумал… бога?

— Ага. Изначально это было что-то вроде внутренней шутки, но постепенно я понял, что уже не могу от него отказаться. Всякий раз, когда жизнь подбрасывает мне очередное дерьмо, вроде чего-то такого, — я махнул на пылающий город. — Так приятно хорошенько проклясть стоящего за этим Бога риса.

— Ты странный…

— Говорит мне тот, кто обожает, кому ему причиняют боль.

— Твоя правда. Но, Хан… ты ведь понимаешь же, что у нас очень мало шансов найти того, кто всё это затеял, если ты, конечно, прав о причинах чумы?

— Конечно, я это понимаю, — хмуро кивнул я. — Именно поэтому у меня появился ещё один, запасной план.

— Давай. Я готов ввязаться в любое безумие.

— Мои творения, — медленно начал я, замечая, что теперь я привлёк внимание всех, кто находился на крыше. — Являются, своего рода, слепками кого-то за пределами этого мира. Да, они не являются полными копиями, а скорее смутными очертаниями оригиналов, где переданы лишь самые основные черты. Однако…

Я ухмыльнулся.

— У них есть знания. Причём знания, их миров, где та же наука или магия может превосходить те же самые дисциплины уже тут. Самое же интересное в этом то, что в какой-то степени у меня есть контроль над этим процессом. Просто, в следующий раз, при прорыве, я должен нарисовать не просто случайное существо, а опытного медика-мага, способного лечить магические болезни. И как ты понимаешь, во всем этом плане есть лишь одна ма-а-аленькая загвоздка.

— Ты должен перейти в ранг высшего… — ахнул Тошики, а Безымянная захлопала в ладоши, как маленькая девочка. Судя по яростной тьме в её глазах, она уже поняла суть моего плана.

— Ты абсолютно прав. В тот момент, когда я перейду в ранг высшего, то моё творение будет на ранг выше. Перед нами будет полубожественный медик, вполне способный вылечить даже эту проклятую чуму. Но вот беда, я не так давно перешел на следующий ранг. А чтобы добиться ранга высшего практика, нужно намного-намного больше энергии. Причём с каждым уровнем количество поглощаемой ци будет лишь расти. И даже в самой верхней точке потребуется настоящая лавина энергии, чтобы пробить барьер рангов. И где же мне взять такую прорву ци в столь короткий промежуток?

— Да-да-да! — словно фанат начала скандировать Безымянная. — Скажи это!

— Сколько всего тебе потребуется… жертв, чтобы перейти на следующий ранг? — осторожно уточнил Тошики.

— Много. Слишком много. Чтобы перейти на ранг возвышенного, мне пришлось убивать возвышенных. Но ранг высшего несоизмеримо выше, и энергии потребуется тоже больше. Поэтому в первую очередь мы сконцентрируемся именно на высших совершенствующихся.

— А как мы их найдём? — нахмурился Тошики, уже размышляя над предоставленным планом. — Все высшие, кроме твоих творений разошлись кто куда.

— Ты забываешь о нашей связи, — зловеще ухмыльнулся я. — Все, кто принял в себя Кошмар связаны со мной. Им некуда спрятаться.

— А… — неуверенно начал Тошики, но я его опередил, зная, что он хочет спросить.

— И нет, тех высших, что не стали бы вести себя, как полные уроды, и остались бы верны, я не тронул. Но почему-то таких не оказалось. Наше везение. И да, ты тоже должен принять Кошмар?

— Ты же понимаешь, что после того, как рассказал, как будешь их выслеживать, это худший момент, чтобы позвать меня присоединиться к Кошмару? — с пустым лицом уточнил Тошики, на что Лилит за моей спиной показала ему большой палец. Этот знак и ещё пару других они очень быстро выучили.

— Не беспокойся, больно будет только в первый раз…

* * *

— Молитесь же, братья! Молитесь!

— Нет, пожалуйста, нет!

— Убейте их!

На окраине Нового Кесона разыгралась трагедия, подобная которой происходила теперь повсюду.

Десятки обычных людей были схвачены, связаны и теперь лежали на широком, деревянном алтаре, выросшем прямо из земли. Поверхность алтаря была черной от запекшейся и свежей крови, а вокруг лежали уже убитые жертвы.

Вокруг алтаря столпилось несколько десятков практиков, дружно скандирующих призывы к Кошмару и мольбы об исцелении. Все они были частыми гостями на проповедях Кошмара, и когда очередь дошла до смерти, они сразу попытались обратиться к высшим силам для своего спасения. А что такое жизни нескольких сотен людей ради спасения себя любимого?

Но куда примечательнее был тот, кто стоял во главе всей этой толпы.

Джос Кир, высший практик, один из первых, кто присоединился к пути Кошмара, выглядел ужасно. Несмотря на то, что высшие были значительно сильнее тех же возвышенных, но скорость, с которой чума убивала их, была примерно той же, что и у всех.

Инициация Кошмара лишила Кира всяких иллюзий о его внешности, от чего практик перестал мыться и полностью за собой следить. Более того, он даже стал специально уродовать сам себя. Но болезнь лишь усугубила его отвратительный вид.

Стоя на выращенном его силой гигантском цветке, Джос был тем, кто решил самолично воззвать к Кошмару. Кир одним из первых понял, что Кошмар сильно ослабляет чуму, но он имел слишком малый доступ к столь могущественной стихии.

Понимая, что верховный жрец не позволил обрести большую власть, Джос решил самолично достучаться до Кошмара, убедив тот сделать и его верховным.

Возможно, будь у него больше времени, что-то и получилось бы. Как жаль, что он так ничего и не сумел сделать со своей связью с верховным жрецом.

Тот момент, когда поток Кошмара был насильно остановлен, можно сравнить с неожиданным сильным ударом под дых, только в магическом плане. Для того, чтобы оправиться, практику уровня Джоса необходимо было не больше одной-двух секунд. Но для скорости мышления высших, одна две секунды были целой вечностью.

Более того, Светоносный и Безымянная уже давно научились работать вместе.

К чести Джоса он сразу понял, что это может для него значить.

— Верховный! Простите меня! Я раскаиваюсь! Больше такого не повториться! Я буду вашим вернейшим слу… — больше Джос ничего не успел сказать, будучи изорванным в клочья тяжелыми кулаками Безымянной и световыми лезвиями ангела.

— Я может бы и принял твоё предложение, — иллюзия вокруг меня распалась. — Но сейчас единственное, что ты можешь для меня сделать, это умереть, — я повернулся к ошеломленным культистам. — А они почему ещё живы? Убрать!

Ворвавшиеся в их ряды Лилит с Баалом были превосходной командой. Пока Баал разом поднял всю гравитацию, Лилит же наоборот получила от него ускорение.

Прошло около пятнадцати — двадцати секунд и всё было кончено.

Я проверил свой запас ци и вздохнул. Было слишком мало, а значит, предстояло ещё очень много работы.

Большинство высших так или иначе сконцентрировалось в окрестностях Кесона. Я не знал, почему они не шли дальше.

Уже к тому моменту как я пошел за Джосом, они начали убивать друг друга, что принуждало меня спешить. Противостояние семьи Чан Ди вновь вспыхнуло, только на этот раз в лице их «преданных» слуг. Ведь если они все умрут, то почему бы не помочь своему старому врагу сделать это побыстрее?

Уже на третьем высшем они как-то поняли, что за ними идёт охота. Будучи абсолютными эгоистами, объединение друг с другом для них было так противоестественно, как способные жить на поверхности рыбы. То есть, иногда встречается, но очень редко.

Тем не менее уже на пятом высшем нас встретили сразу двое. Это был тяжелый бой. Сувон Джохар всё-таки получил свой второй шанс на битву с Йонгой, пускай душа последнего и исчезла.

Ослабленный и больной, но Сувон дал такой бой, что мои творения получили тяжелые раны, вынуждающие нас прекратить охоту.

Тем временем, несмотря на все усилия Кошмара, но кашель продолжал усиливаться. Крови ещё не было, но я знал, что это ненадолго.

Глядя на тех, кто тоже был заражён, но не имел поддержки Кошмара, я понимал, что у нас есть не более чем месяц, может чуть больше, прежде чем единственными, кто останется в живых, будут инициированные стихиями.

И когда я уже готовился вновь отправиться на охоту, и плевать на ранениях, меня остановил знакомый голос, услышать который я уже и не надеялся.

— Хан! Наконец-то я тебя нашла! Я знаю, как мы можем вылечить эту болезнь!

Глава 22

от автора: Зубы ещё не сделаны до конца, но уже могу понемногу писать. Для начала вот половинка главы)

— Как ты вообще держишься? — невольно задал вопрос я, глядя в лихорадочно мерцающие глаза Лиан. Девушка выглядела взъерошенной и очень нервной, словно выпивший несколько чашек крепчайшего кофе маленький, смертельно опасный хомячок.

— Нормально-нормально! — затараторила Лиан. — Слушай, что я узнала!

Когда Хао прибыла в окрестности Нового Кесона и радостно меня поприветствовала, я, откровенно говоря, вначале не поверил, что глаза меня не обманывают.

В кратчайшие сроки умудриться пересечь уничтоженный буйством полубогов мир и найти в нём одного единственного человека — это поистине легендарное достижение. Уже позже стало ясно, что одной из способностей избранных Тьмы было паранормальное чувство слежки.

Избранники Тьмы были убийцами и со скрытностью они получали и возможность выслеживать свою жертву. Но даже так столь быстро пересечь пару империй смог бы далеко не каждый.

Более того, Лиан пришла не одна, а вместе с небольшой, но спаянной группой практиков. Дисциплина в её подразделении была не просто железная, а стальная, иначе они бы сбежали ещё в самом начале апокалипсиса. В составе её отряда была даже пара высших практиков!

Невольно я даже позавидовал талантам Лиан. В отличие от меня она сумела создать группу практиков, что остались ей верны и после заражения чумой.

Да, у меня всё ещё был Рамод и немногие оставшиеся монахи, но тут, как не больно было это признавать, вся слава досталась бы не мне, а самому Рамоду.

Прибытие Лиан стало поистине благословением, ведь несмотря на успехи в поимке нескольких высших, с каждым днём я всё сильнее чувствовал поглощающее меня отчаяние.

Хоть я и чувствовал, тех высших, что имели на себе метку Кошмара, но с началом охоты многие из них бросили Новый Кесон и разбежались в разные стороны. Даже если бы я начал преследовать одного из них, то удалялся бы от остальных. Время же в этой ситуации было ограничено.

Я продолжал использовать охоту, хоть всё больше и больше понимал, что толку от неё всё меньше.

И хоть девушка буквально изнемогала от желания рассказать свой план, я убедил её пройти к ближайшим руинам дворца, где мы и проживали последнюю пару дней.

— Лиан, не спеши, сделай вдох и выдох. Не торопись, я от тебя никуда не убегу. Да, ты меня нашла, а теперь можешь успокоиться…

— Как я могу успокоиться! — закричала девушка и её черные волосы затрепетали, словно ожившая тьма. — Всё вокруг умирает! Если мы срочно ничего не сделаем, то все мы умрём!

— Да, умрём, — согласился я. — Но та пара минут, что ты выгадаешь, ничем нам не помогут. Зато излишняя спешка и непродуманность действий может стоить нам всего. Поэтому, пожалуйста, Лиан, успокойся. Вдохни поглубже и расскажи всё по порядку.

— Как же ты меня раздражаешь, — вздохнула девушка, сдуваясь, словно лопнувший воздушный шарик. — Так нормально?

— Как ты Лиан? — я подсел поближе и осторожно взял её за плечи. — Всё хорошо?

— Нет, — и так трещавшая по всем швам плотина рухнула и по щекам Хао заструились слезы. — Ничего не хорошо.

— Ну будет-будет, — я обнял её и держал так, пока спина девушки не перестала напоминать лист танковой брони. — Мы живы, а значит, всё ещё можно исправить.

И хоть я сам чувствовал себя препаршивейше, но в эту самую минуту, я должен был показать себя несокрушимой скалой. Если не ради себя, то ради неё.

— Всё, я пришла в себя, — мягко отстранилась Лиан, вытирая слёзы. — Извини за это, но многие из тех, кого я знала так давно, не пережили… все события. Это давит.

— Я тебя понимаю, но ты что-то говорила о том, что знаешь как вылечить чуму? Я так понимаю, ты, как и я, можешь ослаблять её стихией?

— Угу, но полноценно получается лишь у меня одной. Мои люди, хоть и получили благословение Тьмы, но не могут им полностью воспользоваться.

— Та же фигня.

— А насчет Чумы, за неё ответственен мой Наставник. Я тебе про него когда-то рассказывала. Именно он создал Чуму, поразившую весь свет. Будучи полубогом он решил убить всех остальных полубогов, чтобы править миром в одиночку.

— Я не сомневаюсь в твоих словах, — осторожно заметил я. — Но почему ты так решила?

— Он тренировал меня, — в словах девушки чувствовалась затаённая ненависть. — Именно он стоял за тем, что я добилась столь многого. Думаю, Наставник знал о моих попытках его предать, но его это ничуть не беспокоило, ведь он знал, что с легкостью справится.

Лиан мрачно засмеялась.

— В секте было много наставников и многие считали, что сектой правят несколько наставников, но я всегда знала правду. Именно Маэндар всегда был во главе, исподволь влияя на всеобщие решения. И когда он внезапно пропал, чтобы спустя день наступила Чума, я знала, что это он.

— М-м-м, как-то маловато доказательств, если честно. Может он просто решил именно в этот день куда-то отправиться? Он же не сидел сиднем у вас в… не знаю, где вы вообще располагались?

— Нет, не сидел, — послушно согласилась Лиан и её глаза торжественно сверкнули. — Вот только Тьма явственно шепчет мне, что он ещё жив! Все остальные полубоги к нынешнему времени мертвы, а он живее всех живых! Это ли не доказательство моих слов!

— Это аргумент, — я нахмурился. — То есть, наш враг не кто-то, а буквально полубог? Человек, или скорее, существо, для которого материальный мир — это лишь условность, что не так уж и сильно его ограничивает?

— Точно, — ударила кулаком по ладони Лиан. — И я слишком хорошо знаю этого урода, чтобы думать, что он не подготовил какое-нибудь противоядие против своей Чумы. Нам нужно лишь найти его и выбить из него противоядие!

— Лиан, я не хочу критиковать твой план, но ты же понимаешь, что наши шансы против столь могущественного полубога если не равны нулю, то находятся где-то близко от этой величины? И когда я говорю «наши», то я имею ввиду всех твоих практиков и моих.

— Я лучше тебя знаю, что это почти верная смерть, но я отказываюсь просто так умирать! Я не знаю, почему Наставник направил Чуму против всех, но можешь мне поверить, жалости от него мы не дождёмся никогда!

— Подожди, — я примирительно снизил тон. — У меня есть ещё один план. Может, он будет даже лучше твоего.

— Да? — удивилась Хао. — Тогда я очень бы хотела его услышать.

Сказано, сделано. Я быстро пересказал девушке свой план по призыву могущественного лекаря, способного разобраться в убивающей нас заразе, а также в необходимости убийства сильных практиков для ускорения личного прорыва в ранг высшего.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула Лиан. — Скажи, а какой у тебя сейчас уровень и сколько тебе потребовалось высших, чтобы взять хотя бы один уровень?

Я усиленно напряг память. Проблема была в том, что мои творения убивали не только высших, но и тех же возвышенных и воинов. Рассчитать в таких условиях точное число было сложновато.

— Ты не успеешь, — вывод Лиан после ряда расчетов заставил моё сердце резко опуститься. — Не подумай, что я вру, чтобы тебя переубедить. Я много времени потратила, разбираясь в том, что требуется для прорыва на следующий ранг. Маэндар мне в этом даже помог. И будь здесь обилие практиков, как в лучше дни Хаэна, то шансы бы ещё были, но сейчас, когда практики сбежали кто куда, это практически невозможно.

— То есть, получается всё зря?

— Я так не сказала, — быстро покачала головой Лиан. — Ты проделал неплохую работу и довольно близко подобрался к прорыву. Тебе требуется сильный толчок, рывок, что подбросит на самую вершину в кратчайшее время. И что может быть лучше, чем энергия на целых два ранга выше твоей собственной?

— А ты точно не говоришь мне это, чтобы просто набрать мясо для мести своему Наставнику? — полушутя — полусерьезно спросил я. — А то больно уж удачно всё складывается. Если попытку убить полубога можно назвать удачей.

— Не смешно, — тем не менее фыркнула Лиан. — Я бы не стала врать в столь важных вещах. Итак, что ты выберешь? Продолжать охотиться на редких высших, которых ещё надо умудриться поймать, или попытаться убить полубога и разом скакнуть на самый верх? Ах да, кроме этого, есть шанс вылечить чуму и без твоего призыва, лишь с помощью противоядия.

— Ладно-ладно, убедила. Вот только ты так и не сказала, где ты его чувствуешь.

— Он в Кайодзи. А именно, в горах, что почти касаются Чумной пустоши.

— Это же на другом конце света!

— Тогда нам надо поспешить!

Глава 23

«Куда идём мы с пятачком, большой-большой секрет». — мысленно вздохнул я, когда перевалившись через очередной холм перед нами предстали до зубовного скрежета привычные руины. Очередная слабая попытка хоть немного поднять себе настроение с треском провалилась

Хотелось бы сказать, что мир умирал, и мы были бы свидетелями этого зрелища, но тогда бы я соврал.

Умирал не мир, а погибали люди. И как бы жестоко это не прозвучало, с гибелью людей мир продолжал жить своей жизнью.

Травоядные животные всё так же щипали травку, а хищники охотились за ними. Насекомые опыляли цветки, а птицы охотились за ними, кормя потом своих птенцов.

Я видел как по утру распускались бутоны дневных цветов, а на окраине леса осторожно выглядывала мама олениха с маленьким олененком. Заметил их и Бэмби, но стоило ему только двинуться в их сторону, как они мгновенно убежали, оставив угнетенное творение в одиночестве.

Конечно, подошедший Баал в своей немногословной манере попробовал его поддерживать, погладив. Однако я видел, что случившееся больно ударило по Бэмби.

Создавая его, я видел себя творцом. Меня не заботила ни мораль, ни какие-нибудь похожие размышления. Мне было весело, и я делал то, что хотел. Как итог, Бэмби не имел возможности говорить, а его полу-мультяшная внешность никогда бы не позволила ему стать своим среди своих «сородичей».

Да и сородичи ли они ему? Имея разум, Бэмби был выше любых, даже магических оленей. Стоя на вершине своего вида, он был бесконечно одинок, и не будучи частью пробужденных творений, он не имел доступа к общей сети, от чего никак не мог с ними общаться.

Попытался ли я помочь ему? Нет. Был ли я виноват в черствости? Я не знал. Всегда были причины, почему я должен был сделать что-то куда более важное. Жизнь подбрасывала проблемы, что необходимо было решить немедленно и прямо сейчас.

Так, в пылу момента мои собственные обещания постепенно обращались прахом.

Ссшиса Сухати — имя, что как-то легко было сметено ветром истории на обочину. Та ящероподобная зверолюдка, о ком все давным-давно забыли. А ведь именно она была той, кто спас мне жизнь. И я обещал позаботиться о её племени. Я обещал помочь её родным и близким. Укрыть племя от звериной жестокости совершенствующихся.

Сделал ли я это? Ха! Проходя мимо упомянутого Ссшисой предгорья Русат, я мог повернуть и заглянуть к ним. Возможно, прямо сейчас им требовалась моя помощь. Может, если я им не помогу, они умрут страшной смертью.

Но одно я могу знать точно, если я всё же поверну, то я не спасу не только это племя, но и обрёку и всё остальное человечество. Ведь каким бы злым и уродливым не оставалось местное человечество, они всё же были людьми. Это же касалось и зверолюдей — Чума не сделала для них исключение.

И чёрт возьми, я не позволил бы им всем умереть у меня прямо на глазах.

Наша маленькая армия быстро неслась по сгоревшим равнинам, обледеневшим полям, разрушенным городам и опустошенным деревням.

Где-то всё ещё теплилась жизнь, но в большинстве своём она понемногу затихала.

Чума действовала странно. Зараженные ей умирали с неравномерной скоростью. Те же высшие практики слабели с куда большей скоростью, чем этого можно было ожидать. Возвышенные же держались с куда большей силой, хоть они и были слабее.

Тяжелее всего пришлось обычным людям. Чума отнюдь не фокусировалась на них с особенной злобой, просто они с самого начала были намного слабее. Кроме этого, их жизнь была куда труднее практиков. Там, где больной совершенствующийся мог бы убежать от хищных зверей, больной смертный мог только умереть, шепча последние утешающие слова прижавшейся к нему семье.

Никакой пощады. Никакого утешения. Никакой надежды.

Мы встречали деревни и городки, где жители предпочли сами взять свою судьбу в руки. Десятки мертвых тел, аккуратно лежащих на городской или деревенской площади. Где-то это мог быть яд, а где-то обошлись серпами или ударом колуна по голове.

Путешествие заняло много дней, поэтому становится куда понятнее наше откровенно упадническое настроение.

Сидя ночью у пылающих костров, никто не смеялся и не начинал какую-нибудь смешную, залихватскую историю. Не было желаний обсуждать свои победы и достижения. Лишь глухой кашель то и дело разрывал мучительную тишину, когда, то один, то другой практик прикладывал платок к губам и мучительно всматривался в ткань, ища на ней признаки крови.

Я не раз и не два замечал на себе и Лиан зловеще завистливые взгляды совершенствующихся, когда наш кашель, если и был, то очень и очень редкий. Стихии защищали своих чемпионов, пускай их защита и не была абсолютной.

Это сильно отделяло нас от остальных практиков. В мире, где все больны и медленно умирают, те, кто больны меньше, привлекают много нежелательного внимания.

Странно, но в этой ситуации были и положительные моменты.

Избавившись от необходимости руководить завоевательным походом, я словно бы сбросил невидимые, но очень давящие цепи. Если раньше мне приходилось прилагать существенные усилия чтобы работать над своей ци и связанными с ней техниками, то теперь, даже на бегу, одна идея лучше другой появлялись, чтобы тут же смениться следующими.

Зачахнувший проект клонирования вновь поднял голову и у меня впервые начали появляться какие-то существенные успехи.

Мои клоны перестали быть умственно отсталыми, и хоть до идеального воспроизведения было ещё далеко, но я не терял надежды.

Уже сейчас я мог отправлять свои копии в роли разведчиков, чтобы они бежали в разные стороны, позволяя мне смотреть их глазами и слышать ушами. Старая техника контроля рисунков тоже претерпела изменения, вот почему я мог одновременно двигаться и пользоваться техникой.

Немалая заслуга в случившихся успехах относилась к Лиан Хао. Избранница Тьмы, как и я сам, получил от стихии немалый пакет знаний. Объединив наши с ней познания о стихиях, мы смогли здорово продвинуться в непонятных для нас моментах.

Это и был второй плюс той отрешенности, что мы получили от наших подчиненных.

Оставшись один на один с самими собой, мы неуклонно тянулись к друг другу, находя утешение в объятьях и теплоте своих тел.

Я рассказывал Лиан о своих планах и том, как хочу улучшить мир, а она, не перебивая, слушала, смотря на полное звёзд небо и водя пальчиком по моей груди. Когда я замолкал, уже она говорила о том, как прекрасна Тьма и что она скрывает в своих мягких объятиях. По словам Лиан Тьма была невероятна странной стихией, отвечая одновременно за скрытность и жадность. И как бы не парадоксально, она хотела показать людям, как многое они упускают, глядя на ту же Тьму лишь как средство достижения их целей.

Вот только чем ближе мы продвигались к предполагаемому укрытию Маэдава, тем яснее я и Лиан чувствовали неладное. Это было тянущее чувство на краю сознания, что и не думало отпускать.

Не трудно было понять, что это может быть.

Поэтому, когда дорогу нам преградили неизвестные, мы уже знали, кто именно нас так усиленно искал.

— Я надеялась, что мы встретим её уже после встречи с Наставником, — огорченно хмыкнул Лиан, безошибочно находя золотоволосую фигуру вдалеке, презрительно смотрящую прямо на нас. Километры ничуть не мешали не мешали нам разглядывать противника. — Таймин просто не может так просто взять и отстать.

— Хех, — фыркнул я от внутренней шутки. — Это уж точно. Но может быть у нас получится с ней договориться? Она же должна понимать, что если мы все здесь умрём, то выжившие проживут немногим дольше?

— Ты серьезно на это надеешься? — демонстративно покосилась на меня Лиан. — Ах да, это же не ты воевал с ней всё последнее время. Ну давай, попробуй.

На наш знак к мирным переговорам в стане противника наметилось движение. И если поначалу казалось, что Таймин проигнорирует наше предложение, то чуть позже стало ясно, что переговоры всё же состоятся.

На встречу, что состоялась четко по центру, пришли лишь мы трое. Однако я сам пришел в теле своего клона. Будучи не боевым типом избранного соваться в «замес» двух чистых боевиков было самоубийством.

И судя по насмешливо-презрительному взгляду Таймин она сразу поняла, что перед ней лишь кукла.

Было довольно интересно оценить, какую опасность представляли собой избранные. Уже сейчас у меня под контролем было аж двое высших творений и двое возвышенных. Учитывая, что я сам был лишь возвышенным, это более чем наглядно показывало тот усилитель сил, что являлась помощь стихий.

Но если силы Кошмара позволяли мне усиливать свои творения, то Свет и Тьма помогали лишь своим чемпионам. И если проводить аналогию, то будучи как и я возвышенными, Таймин с Лиан могли сражаться и победить сразу против двоих высших.

Да, они были слабее полубогов, но уже следующий ранг не был для них проблемой.

Немаловажным я посчитал и силы, что привела Таймин на бой. Конечно, войска избранной Света старались маскировать испускаемую ими ци, но слишком уж много у них было высших практиков.

Силой или убеждением, но Таймин сумела удержать под собой армию ничуть не уступающую нашей совместной.

Если мы не хотели бойни, то в наших же интересах было убедить Таймин погодить с резнёй.

— Привет, Таймин, — первым начал я. — Я понимаю, что ты очень хочешь нас прикончить, но нам совершенно не обязательно сражаться!

— Неужели, крестьянин? — ухмыльнулась Таймин. — А я вот думаю иначе. Слишком долго вы отравляли своей сущностью этот мир. Да, в прошлом у вас получилось от меня сбежать, но в этот раз всё будет совсем иначе.

— Сбежать? — не смогла смолчать уже Лиан. — Напомни-ка нам, кто именно сбегал в прошлые разы?

— Замолчи подстилка Кошмара. — процедила Таймин, смотря на Лиан совсем не дружелюбным взглядом. — Я всегда знала, что у тебя не самые высокие стандарты, но связаться с кем-то… вроде этого крестьянина, я не ожидала даже для тебя! Неужели ради победы надо мной, ты готова торговать даже своим телом?

— Замолчи, шлюха! — мгновенно взбесилась Лиан. — Сама-то ты кто! Скольких старейшин ты ублажила, чтобы они дали тебе звание генерала?

Понимая, что ещё парочка таких фраз и никаких переговоров не выйдет, я поспешил вмешаться.

— Таймин, у нас есть план, как вылечить Чуму! Просто, послушай нас на секунду!

— Вылечить Чуму? — несмотря на злость, мои слова заставили Таймин остановиться. — Ты должен был придумать что-нибудь поправдивее. Как будто я поверю, что кто-то вроде тебя может с ней справиться.

— Я знаю, где находится тот, кто стоит за болезнью, — вмешалась Лиан. — У него должно быть противоядие. Но он очень силён и нам нужны все силы. Он полубог, Таймин. Ты должна понимать, что это значит. Единственный оставшийся в живых полубог. Я чувствую его даже сейчас.

— Сражаться сейчас, значит сыграть ему на руку, — подхватил слова Лиан я, пока Таймин недоверчиво переводила взгляд с неё на меня. — Лиан права. Если мы сразимся сейчас, то лишь немногие уцелеют по итогу. Давай объединим силы, убьем Маэндара и уже потом решим наши противоречия. Шанс вылечить болезнь стоит больше, чем все наши противоречия. Пока мы с тобой говорим, умирают люди, и если мы им не поможем, то вообще никого не останется!

Я замолчал, напряженно смотря на молчавшую Таймин. Отмахнётся ли она сразу или всё-таки решится прислушаться?

— Знаете, я удивлена, — призналась девушка, не давая нам расслабиться ни на секунду. — Вы же оба знаете, какая перед нами стоит задача. Стихии желают одного, чтобы победил именно их избранный. И решить этот вопрос может лишь смерть двух оставшихся чемпионов. Но что я вижу? Вы двое явно отказываетесь признавать очевидное или…

Лицо Таймин пересекла злая улыбка.

—… Или кто-то тут оказывается куда умнее, чем кажется, и играет в долгую игру, — золотоволосая посмотрела прямо на Лиан. — Как думаешь, Хан, насколько Лиан искренна? Может быть, всё, что ты видел, не более чем искусная ложь, призванная сделать из тебя марионетку? Ведь как я сказала, должен остаться лишь один избранный. И в этой истории не может быть счастливого конца.

— Твоя ложь ничего не даст, — спокойно заявила Лиан. — Мы высказали тебе наше предложение. Ответь здесь и сейчас, поможешь ли ты нам против Великого наставника? Будешь ли ты сражаться за человечество или в своём безумии обречешь нас всех?

— Лиан-Лиан-Лиан, а почему ты решила, что вы одни думали над планом? Неужели я вижу гордыню, в которой ты всегда меня обвиняла? — глаза Таймин сузились. — В отличие от вас я сразу знала, кто именно может нас всех спасти. Я обратилась к тому единственному, кто реально является спасителем.

Девушка подняла лицо и подставила его падающему свету солнца.

— Я просила и умоляла Свет дать нам ещё один шанс. Я обещала ему, что мы никогда не забудем его помощь и будем вечно ему благодарны. И Свет ответил на мои молитвы! В благодарность за победу над вами, избранные Тьмы и Кошмара, как свой приз я выбрала лекарство от Чумы. Да, я отказалась от своей награды ради избавления от Чумы. Я готова пойти на эту жертву.

Лиан хмыкнула и с нашим молчанием это прозвучало оглушительно громко.

— Наверное, вы сейчас думаете, а что если так поступить и нам? Победить двух избранных и взмолиться о помощи стихии? Но вы забываете о двух вещах. Во-первых, стихия сама решает, чем нас наградить. То, что я сумела вымолить награду, стоило мне многих недель молитв. У вас нет на это времени. А во-вторых, Кошмар и Тьма никогда не славились умением лечить, у Света же такой аспект вполне себе есть. Лишь я способна помочь этому миру.

Золотоволосая скучающе подняла руку и посмотрела на свои ногти.

— И хоть я знаю, что это бесполезно, ведь такие темные твари, как вы, никогда так не поступите, но я всё же спрошу. Позволите ли вы добровольно убить вас, чтобы моя награда исцелила всех в этом мире от болезни? Пожертвуете ли вы своими жизнями во благо всех остальных людей? Или вы будете трусливо цепляться за свои жизни? Обещаю, в случае вашей жертвы, я помилую всех, кто следовал за вами. Да, они никогда не получат возможности проповедовать о своих стихиях, но они будут жить.

Наше мрачное молчание было единственным ответом.

— Тогда вы выбрали смерть, — просто заявила Таймин, небрежно летя назад и возвращаясь к своим войскам. — Но когда всё закончится, никто и никогда не вспомнит ваших имён.

Глава 24

Наверное, со стороны мы выглядели разочаровывающе. Пропыленные, грязные, кашляющие и прихрамывающие. Многие из практиков щеголяли ранами, полученными в прошлых битвах и которые просто не успели зажить.

Исчезли армии из сотен практиков, смытые волной из крови множества войн и сражений. На место сотен пришли в лучшем случае десятки, но даже так война и не думала стихать.

Уцелели лишь самые сильные и хитрые. Те, кто вопреки всему цеплялись за жизнь и шансы, какими бы ничтожными они не казались.

Не было никакой тактики или стратегии. Встреча произошла столь внезапно, что никто из нас не был к ней готов.

Две волны практиков бросились другу к другу, обмениваясь самыми быстрыми техниками, что только успели скастовать, и тут же разрывали дистанцию, до предела напрягая каналы ци, чтобы выдать что-то ещё более убойное. В то же время немногие уцелевшие монахи наоборот стремились сократить дистанцию, чтобы реализовать своё преимущество в ближнем бою.

Нашим небольшим преимуществом были тренировки монахов и практиков, позволяющие им в какой-то мере действовать совместно.

Однако несмотря на ширившееся сражение, никто и не думал приближаться к застывшему треугольнику из трёх избранных.

Каждый из нас напряженно рассматривал друг друга, гадая, кто сделает первый ход. Нам не хватало только револьверов, чтобы окончательно закрепить легендарную сцену.

В отличие от остальных практиков мы выглядели намного лучше, но больше всего внимания, несомненно, привлекала Таймин в своих начищенных, золотых доспехах. Где она только нашла время, чтобы их так сильно наполировать.

Хотелось что-то сказать про безвкусное обилие желтого цвета, но было как-то глупо критиковать чьи-то пристрастия в одежде перед смертельным боем.

Невольно, как это часто со мной бывает в такие моменты, в голову почему-то лезла полная глупость.

«Стоим, блин, как та тройка в фильме „Хороший, плохой и злой“. Эх, готов убить за возможность вновь посмотреть даже самый сраный телевизор. Пусть даже черно-белый. Отсутствие стоящих развлечений, кроме местных, застывших где-то на уровне бренчания на дурацких инструментах и рассказывания легенд, сидит у меня в печенках…»

Не успел я додумать мысль, как Таймин первой атаковала, и я невольно порадовался, что здесь стояло отнюдь не моё основное тело.

Я уже говорил, что избранные были не только на ранг выше? Дело в том, что они были не просто выше, они воплощали идеал вышестоящего ранга.

Активированная Таймин техника могла по праву считаться одной из сильнейших техник высших практиков.

Магия и уж тем более управление ци — забавная штука, чем сложнее они становятся, тем сильнее обычные физические законы перестают работать так, как они должны работать.

Тот же свет в физике — это отнюдь не тот Свет, которым управляет Таймин. Да, у них есть общий корень, но работают они по-разному. Тем не менее с ростом силы у избранницы Света получилось дать своей магии некоторые из особенностей фотонов.

И самый главный из них, они двигаются очень быстро.

Вот, стоят трое избранных, а в следующую секунду всё поле между ними и вокруг них поглощено непрерывной белой стеной, сияющей столь ярко, что невозможно на неё смотреть.

Мой клон не успел даже дернуться в сторону, как его испарило в обжигающе горячей стихии. Страшнее всего же было то, что досталось даже моим собственным органам чувств, хоть ничего подобного не должно было быть!

Сидя глубоко под землёй, я скорчился словно младенец, пережидая каскад фантомных болей. Довольно неприятно чувствовать, как каждая клеточка твоего тела дезинтегрируется в мгновение ока.

К счастью, Лиан оказалась куда более готовой к удару Таймин.

Горящая белым стена света поблекла и потускнела, когда первородная Тьма начала клубами дыма вырываться из десятков разломов, что образовались по всему полю боя. Это было похоже на заполнение бассейна, когда Тьма начала стелиться по земле и медленно подниматься, захватывая всё свободное пространство.

Если до этого рядом с избранными ещё сражались некоторые из практиков, то теперь все из них предпочли уйти ещё дальше, чтобы не попасть под удары тактической магии. Тьма мгновенно набрасывалась на любого, кто имел глупость находиться неподалеку.

Единственная, кому было плевать на Тьму, была Таймин. От девушки во все стороны расходился яркий свет, где всякая чернота мгновенно сгорала, трусливо отступая прочь и клубясь на границе.

Но золотоволосая не собиралась ограничиваться этими мерами.

Стена света начала съеживаться и затухать, в то же время как небеса наоборот посветлели, чтобы выпустить из своих недр нескончаемый поток лучей, буквально бомбардирующий собой всё поле боя, оставляя в местах попаданий разрывы в тьме, воронки и обожжённую землю.

Грохот стоял страшный и если бы не чувство ци, никто бы ничего не увидел в творящейся дискотеке взрывов.

Но пора было подключиться и мне. Боль от первой техники Таймин почти прошла, поэтому новый клон спокойно вошел в поле Тьмы. Благо, Лиан умела делать его относительно безопасным для своих союзников.

Почему относительно? Потому что я буквально чувствовал, как Тьма жадно касается тела клона и его энергетики. Пока что её сдерживала воля призывателя, но стоит ей исчезнуть и удар не замедлит себя ждать.

Когда-то давно в прошлом мне во сне пришло видение битвы одного старика и двух драконов. Старик владел похожей на мою магией, а драконы обладали Тьмой и Светом. Позже я так и не решил, было ли это видение будущего или наоборот показало битву прошлых избранных стихий.

Сейчас было важно другое. Я наконец-то был способен показать нечто, хотя бы отдаленно сопоставимое по мощи.

Из под ног клона под вуалью Тьмы потек всё расширяющийся поток краски. И на этот раз её было действительно много. Так много, что её количество вплотную сравнилось с Тьмой Лиан.

Увлёкшаяся дуэлью с Лиан Таймин до последнего не замечала опасности, пока клубящаяся Тьма вокруг не взорвалась и из неё не вырвалась гигантская голова угольно черного дракона.

Созданный мной ящер из-за спешки в создании был не до конца прорисован, но даже так он более чем внушал. Я не стал создавать его полностью. Прямо сейчас была нарисована лишь голова и шея, что плавно проистекала из колышущегося озера краски, и этого было достаточно.

Парящая в воздухе Таймин лишь в последний миг ускользнула в сторону от клацнувших возле её ног челюстей. Промедли она хоть на мгновение, то лишилась бы половины тела.

Ответный белый выстрел оставил в морде дракона глубокую рану, отбросив его вниз, но тем не менее конструкция ци сумела удержать удар и не рассыпаться. Более того, он даже начал восстанавливаться, регенерируя рану за счёт поглощения разлитой вокруг краски.

Если бы не напряженность боя, я бы нашел время погордиться. Создать технику, способную выдерживать удар высшего практика — это легендарно.

Однако Таймин не собиралась драться с третьестепенной марионеткой, а нацелилась разом на клона. И та боль, что я ранее испытал, подсказывала мне, что Таймин явно училась передавать урон с марионетки на создателя. Ещё пара подобных убийств клонов и я мог просто не пережить своё творение.

Первый световой поток приняла на себя взметнувшаяся Тьма Лиан, но вот второй луч резко обогнул защиту Лиан и понесся прямо к замешкавшемуся клону!

Вылетевшая из краски огромная лапа дракона подхватила клона и тут же погрузила его прямо в шею ящера, что немедленно нырнул в краску, избежав целой серии смертоносный лучей.

В итог сложилась патовая ситуация. Небо по большей части стало вотчиной Таймин, где она несомненно правила, утюжа поверхность бесконечным потоком лучей, взрывов и обжигающих стен света. В то же время она не рисковала спускаться так как вся земля представляла собой смертельно опасное минное поле, где рыскал плавающий дракон, немедленно рвущийся вверх, стоило Таймин спуститься.

Не отставала и Лиан. То и дело вверх вздымались толстые столбы Тьмы, из которых во все стороны вырастали хаотично движущиеся ветки. Избраннице Света приходилось маневрировать, чтобы не попасть под такие «растительные взрывы».

Самым же веселым была способность Лиан оказываться в любом месте, где была её Тьма, что позволяло Хао вырываться из каждой ветки, что проносилась рядом с Таймин.

Не раз и не два золотоволосая лишь в последнюю секунду отбивала острый, кровоточащий ядом нож, что так и норовил впиться ей в шею. Это изрядно усиливало паранойю избранницы Света, что ждала удара из каждого темного угла.

Но чем дальше шел бой, тем я яснее видел, как он постепенно сдвигается к моему убежищу.

Всё это время я не позволял своим высшим творениям присоединяться к бою. Безымянная должна была защищать меня самого, задачей же Светоносного было атаковать в наиболее удачный момент, чтобы реализовать его суть.

Вот только удобного случая так и не появлялось. Лиан сумела стать чудовищно сильной, подойдя очень близко к рангу высшего, от чего мои творения имели нешуточные шансы погибнуть даже от нескольких полновесных ударов.

Лишь Лиан имела достаточно могущества, чтобы держаться на равных, но отнюдь не победить.

Момент, когда Безымянная ударом кулака взорвала весь массив земли над нами и вытянула меня наверх смазался из-за скорости движений, от чего я узнал о нём лишь по факту.

Зато я в полной мере сумел разглядеть жуткий черный шар, медленно кружащийся на месте моего бункера.

Лиан всё-таки сделала то, о чём говорила Таймин. Она нанесла удар.

В конце концов, трое избранных стихий — это слишком много для одного мира.

Скрытно просочившаяся под землю Тьма прокралась вплоть до убежища, и если бы не Безымянная, то я бы оказался раздавлен и поглощён абсурдной концентрацией Тьмы.

— А-ха-ха-ха! — заливисто рассмеялась Таймин, сияя безумной улыбкой. — Почти, моя дорогая Лиан, почти! Я смотрю, ты наконец-то показала своё истинное лицо! А я ведь уже почти поверила, что ты и впрямь втрескалась в этого дурачка! Но итог будет лишь один! Останется только один чемпион стихий!

Не говоря ни слова, Лиан вновь атаковала, и мне вновь пришлось уворачиваться.

Я же тоже ничего не сказал. Во-первых, было бесполезно, во-вторых, я сомневался, что меня вообще услышат среди звуков нескончаемых взрывов и свиста ветра.

Щупальца Безымянной выстрелили в разные стороны, сделав её похожей на одного злодея, обожающего пытаться уничтожать членистоногих.

Тьма набросилась на её нити, начав их растворять, но в ответ поднялась скрытая до поры до времени краска, напав на Тьму снизу.

Две стихии немедленно сцепились намертво, от чего было трудно понять, где начинается одна и заканчивается другая.

Лиан тоже не собиралась стоять в стороне, вытащив меч и делая всё возможное, чтобы покончить со мной здесь и сейчас.

Будучи в физическом плане самым слабым, я был честной целью для любой из двух других избранных.

Прижатый к объемной груди Безымянной, я содрогался от терзающих моё тело перегрузок от невероятных кульбитов и рывков, что смеющаяся Первое творение вытворяла, чтобы уйти из-под атак.

Попутно я пытался полностью отстраниться от мира, чтобы сосредоточиться на контроле клона и дракона из краски. Получалось с переменным успехом.

И хоть Безымянная пока справлялась с атаками, блокируя или перенаправляя их секретными техниками Йонги, но было очевидно, что долго так продолжаться не может. Будет ли это техника Лиан или Таймин, но я не смогу пережить любую из них.

В очередной раз выплывшая из Тьмы Лиан оказалась слишком близко к нам, от чего Безымянная больше не могла меня прикрывать. Рывок и я падаю прочь, отброшенный Первым творением как можно дальше. Безымянная же тем временем тратит все силы, чтобы блокировать удары Хао.

Оставшись без защиты высшей, я вижу расплывающуюся хищную улыбку на лице Таймин. И хоть ко мне несется дракон, я и она понимаем, что это конец.

Когда золотоволосая хочет, она может быть очень быстрой.

Безымянная и Лиан заняты, поэтому Таймин чувствует себя в полной безопасности, когда приближается ко мне с желанием убить. Но погнавшись за легкой целью, Таймин зря подставила свою спину.

Наверное, это очень обидно, когда те, кто вроде как сражались друг с другом, одновременно наносят по тебе удар.

Получив предупреждение от своей стихии, Таймин почти успела заблокировать нож Лиан, но вот сокрушительный кулак Йонги всё-таки проник внутрь, напрочь расколов её золотой нагрудник, нанося тяжелые повреждения внутренних органов.

Перехватив заблокированный клинок Лиан попыталась ударить раненную Таймин с другой стороны, но взревевшая избранница Света отбросила её мощной вспышкой стихии.

Наша договоренность с обманным предательством почти сработала, но даже так принесла некоторую пользу. Теперь надо было развивать достигнутый успех.

— Она готовится прорваться на следующий ранг! — паникующий крик Лиан заставил меня оцепенеть.

Это было плохо, это было очень плохо! Если сейчас Таймин была на верхней планке высшей, то что будет, когда она прорвется⁈

Если не сейчас, то я не знал, когда будет самый удачный момент.

Прорыв Таймин происходил красочно и с размахом. Со всех сторон к висящей девушке стекались разноцветные потоки света, что быстро втекали прямо в её фигуру. Любые попытки атаковать или проникнуть в инстинктивно воздвигнутый барьер проваливались. Она их даже не замечала!

В воздухе нарастало давление и сражающиеся вокруг практики в страхе останавливались, смотря прямо на пульсирующую световую сферу.

Именно тогда я и отдал приказ.

«Твой выход».

Этот скрытый клинок был выкован давным-давно и только ждал, когда я наконец решу пустить его вход. Он был заточен исключительно на одну единственную цель и его время пришло.

Вокруг Таймин висел щит, созданный исключительно силой Света. Ничто, что не было Светом не смогло бы его пройти.

Какое удивительное совпадение, что Светоносный являлся таким же творением Света, как и Кошмара?

Он был ублюдочным ребёнком, созданным вопреки желанию одного из «родителей». Но даже будучи нежеланным и отверженным он отнюдь не потерял свою суть.

— Давно не виделись Свет, — ласково прошептал Светоносный на ушко Таймин, хватая ту за золотые волосы и дергая назад, обнажая беззащитную шею. — Поверь, каждая секунда нахождения в этом глупом мире того стоила, чтобы вкусить сей момент.

Сияющий меч ангела почти нежно чиркнул по шее избранной Света, раскрывая широкий разрез, из которого плотным потоком хлынула драгоценная, красная кровь.

В то же мгновение пульсирующий световой щит лопнул и пытающаяся зажать смертельную рану Таймин рухнула на землю. И хоть падение с трёх десяток метров не нанесло ей никакого вреда, её песенка была спета.

Тьма и краска оставили свободным пяточек земли, позволив избранной беспрепятственно на нём корчиться.

Несмотря на то, что Свет включал в себя концепцию исцеления, как бы Таймин не старалась, она не могла залечить рану от меча Светоносного. Она даже попыталась прижечь её, но рана открывалась вновь и вновь.

Чернокрылый ангел не просто нанёс удар, он вложил в него свою порочную суть, исказив и изуродовав на месте раны свет Таймин.

Тело возвышенного и тем более избранного чертовски крепкая штука. О чём говорить, в истории известны случаи, когда даже обычные люди умудрялись выжить с перерезанным горлом.

Таймин умирала долго, но никто из нас не пытался оборвать её страдания, просто смотря, как всё больше и больше крови покидает её тело. Нам приходилось лишь мешать войскам избранной Света прорваться к своей госпоже в попытках помочь. Возможно, у них бы ничего не получилось, но мы не хотели рисковать.

Под конец она уже просто стояла на коленях, окончательно потеряв волю к борьбе.

Таймин медленно подняла голову и уставилась прямо на нас. Расстояние не мешало нам в красках разглядеть её побледневшее от кровопотери лицо и мелькнувшее на нём странное выражение.

Её рука медленно пошла вверх, что привлекло наше полное внимание. Убедившись, что мы смотрим, пальцы Таймин сложились в местный неприличный жест.

Так она и умерла, рухнув лицом вниз и оставив нас со сложными лицами.

— Знаешь, — после паузы небрежно сказал я Лиан. — Всё было бы намного проще, позволь ты мне тогда её убить. Ну, на руинах нашей деревни.

— Серьезно? — всплеснула руками возмущенная Лиан. — В такой момент ты решил сказать именно это?

— Я давно собирался, — ухмыльнулся я. — Но всё подходящего момента не было. Но сейчас… идеально.

В кои-то веки Лиан не нашлась, что сказать.

Глава 25

Я и Лиан предполагали, что победа над представителем другой стихии принесёт нам награду. Таковы уж были ставки в этой жестокой и беспощадной игре стихий.

Но одно дело догадываться, и другое дело знать.

Стоило Таймин окончательно затихнуть, а бою окружающих практиков остановиться, как я содрогнулся от прострелившего моё тело удовольствия.

Потоки чистой силы непрерывным потоком втекали прямиком в ядро ци, расширяя и укрепляя энергетические каналы, а заодно и всё тело.

Но несмотря на весь этот прирост я внезапно понял, что «апгрейд» никак не повлиял на то количество энергии, что мне требовалось для прорыва на следующий ранг.

Могли ли быть так, что ускорение роста силы было строго регламентировано в игре стихий?

Повернув голову, я заметил, что и Лиан была странно задумчива, привыкая к своим новым чувствам.

«А ведь прямо сейчас она максимально беззащитна», — появилась в голове неожиданная мысль: «Она в отличие от меня, полностью зависит от своего тела. Мои же творения вполне себе самостоятельны. Если я отдам приказ атаковать, то она не успеет даже защититься и победа останется за Кошмаром…»

— Хан, какое восхитительное чувство! — ахнула Лиан, поводя плечами и привыкая к обновленному телу. — Я и не думала, что это будет так приятно… — она заметила моё выражение лица. — Что такое?

— Да ничего, — я неловко рассмеялся, отметая подлые мыслишки. — Как думаешь, солдаты Таймин будут нам подчиняться?

— Нет, — мрачно покачала головой Лиан. — Почти все из них, если не все, поклялись Света. Они не станут служить Кошмару и Тьме. Для нас было бы лучше решить проблему сейчас.

— Решить пробле… — я вскинул брови. — Ты предлагаешь их убить? А что случилось с твоим «давай не будем её убивать, пусть остается здесь»?

— Ты теперь всю жизнь мне будешь это припоминать⁈ — возмутилась Лиан. — Если бы я знала, что так всё получится, то не стала бы тебя тогда останавливать!

— Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки, впрочем, не убирая насмешливую улыбку. — Но я что-то сомневаюсь, что у нас получится перебить их всех без жертв. Они готовы биться до последнего, а нам нужны все бойцы против Маэндара.

— Тогда придётся отпустить. В плен они явно не будут сдаваться.

— Хм-м-м, давай сначала попробуем дипломатию.

Хоть бой и закончился, но никто не торопился убирать оружие. Хорошо хоть размахивать им перестала и разошлись в стороны.

Моё появление разом привлекло всеобщее внимание и люди Таймин покрепче сжали рукояти оружия. От меня также не укрылись их ненавидящие взгляды, что пытались прожечь во мне пару дырок.

— Доблестные воины Ульсана! — начал с похвалы я, надрывая лёгкие. — Вы храбро сражались, но сегодня победы была на нашей стороне. Больше нет смысла продолжать кровопролитие!

— Мы не будем слушать тебя, проклятый Кайодзи! — закричал один из практиков и его слова поддержали одобрительным гулом. — Ульсан никогда не сдастся темным практикам вроде вас!

— Но я не из Кайодзи! — мой крик заставил их недоуменно замолчать. — Я Хан по прозвищу Художник, честный практик империи Хаэн, которой правит императрица Шин Чан Ди, что законно получила власть уже от своего отца, Джевона Чан Ди!

Я очень сомневался, что хоть какие-то новости от нас сумели добраться до этих воинов. Поэтому я не стал просвещать их о предельно печальном положении Хаэна и его правящей верхушки.

— Между нашими империями не было войны, поэтому нам нет смысла продолжать сражаться! Более того, я предлагаю вам объединить наши силы ради спасения всего мира! Ваша предводительница искала способ исцеления, но и у нас он был! Нам известен тот, кто стоит за созданием Чумы. Мы собираемся найти его и получить лекарство. Но он очень силён, поэтому нужны все, независимо от того, из какой они империи или королевства. Помогите нам, и вы первые получите лекарство! Более того, согласные присоединиться будут избавлены от любого преследования по старым ошибкам и преступлениям!

— Думаешь, они согласятся? — любопытно спросил Тошики. Одежда мужчины была изорвана и оплавлена его кислотной кровью, и он буквально излучал довольствие от прошедшей битвы.

— Не все точно, — пожал плечами я. — Но мои слова заставили их засомневаться. Глядишь, кто-то и присоединиться. Видит Бог Риса, нам сейчас нужны все.

Как оказалось, я был недалеко от истины. Пойти с нами изъявило около половины людей Таймин. Оставшиеся же всё-таки решили поддаться паранойе и сбежать. И я не мог их осуждать. Зная, как цветет и пахнет в этом мире предательство всего и вся, было ожидаемо, что они не верили моим обещаниям.

Однако за всеми этими хлопотами остался последний момент, что я не упомянул.

Роль Светоносного в победе на Таймин нельзя было недооценить. Именно благодаря ему избранница света не сумела прорваться на следующий ранг и мы вообще победили.

Тем не менее не стоило забывать, как Светоносный вообще появился в этом мире и чего мне стоил его призыв.

— Обойтись мы сумеем и без сопливых прощаний, — фыркнул ангел, стоило нам всем к нему подойти. Сам он задумчиво стоял в стороне, над чем-то усиленно размышляя. — Призван я был, чтобы одолеть Свет, и задача сия выполнена мной исправно. Дальнейшее пребывания этой копии бессмысленно, так как договор исполнен.

— Что бы ты не сказал дальше, благодарю, — просто сказал я. — Ты много раз спасал мне жизнь и я рад, что ты сражался на нашей стороне.

— Пока, крылатик, — помахала ручкой Безымянная. — Я буду скучать по твоим шуткам и остроумным замечаниям.

Светоносный расправил черные крылья и вокруг него закружились вспышки света, но хоть последний и выглядел похоже на стихию Таймин, в своей сути он был совершенно иным.

— Вы мне никогда не нравились, ваш мир глупый и примитивный, как и вы сами. Спасать же ваши шкуры было столь же раздражающим, как следить, чтобы случайно не раздавить жука. Но ради убийства избранного Света, я смог потерпеть. Всего плохого! — с этими словами, не давая сказать нам и слова Светоносный взорвался светящимся облаком, что быстро рассеялось.

— Как жил уродом, так и ушел, — презрительно фыркнул Баал и еле успел увернуться от появившегося рядом с его головой небольшой золотой стрелки. — Что⁈ Он ещё здесь⁈

— Я бы не удивился, если он специально создал эту технику, чтобы атаковать после его ухода любого, кто о нём что-то скажет, — хмыкнул я. — Чтобы мы продолжили гадать, здесь ли он, или ушел.

— Вот говнюк. — проворчал Баал, подозрительно оглядываясь.

Второй стрелки не прилетело, то ли потому что вторую технику Светоносный не создал, то ли он и впрямь ушел из этого мира.

* * *

Нам не потребовалось много времени, чтобы вернуться к прерванному походу. Когда все твои вещи умещаются в небольшом походном рюкзаке, а сам ты сверхчеловек, способный с легкостью разгоняться до сотни километров в час, любое путешествие становится в разы проще.

Если нам не хватало еды, то охота спасала положение. Зверей было много, а с приправами и солью даже мясо диких животных приобретало неплохой вкус.

Иногда припасы попадались и в разоренных поселениях. Несколько раз получалось натыкаться на уцелевшие городки, где мы честно покупали провизию.

Но с продвижением на север становилось всё труднее находить еду. Сухая, гористая местность мало-помалу трансформировалась в продуваемые всеми ветрами горы, где не хотели селиться даже животные.

Хуже того, однажды нам по пути почти встретилась парочка высших драконов, облюбовавших пещеры на вершине одной из гор. Если бы не один из практиков, в прошлом занимающийся охотой в горах, то у нас были бы проблемы.

Хоть в нашем подчинении было несколько высших, да и сами мы были сильны, но бой с драконами всегда был проблемой из-за их аномальной мобильности, прочной шкуры и пламени. Поэтому нам повезло, что охотник заметил характерные следы заранее.

Чем ближе мы приближались к крепости Великого Наставника, тем всё более нервной становилась Лиан. Было видно, что Хао изводила себя бесконечными сомнениями. Обычно уверенная девушка казалась особо уязвимой, когда на её лице появлялся страх при упоминании Маэндара. Одна мысль о бое со своим бывшим «учителем» приводила Лиан в ужас.

Я пытался подбодрить и отвлечь Лиан, но это далеко не всегда получалось. Когда же до места назначения осталось около одного дневного перехода, она и вовсе закрылась.

* * *

— Эх, жаль нельзя сразу вдарить, чем посильней, — с сожалением заметила Безымянная. — А то у меня есть как раз подходящая техника на такой случай.

— Нельзя, — отрывисто бросила Лиан, буквально гипнотизируя вырубленный в скале небольшой черный вход. — Лекарство может быть внутри. Ни в коем случае нельзя его уничтожить.

Как и ожидалось, база полубога находилась внизу, глубоко под горой. И это было проблемой. Нет, даже не так, это было огромной проблемой.

Великий наставник имел каменный корень духа, поэтому спускаться под землю было, мягко говоря, ещё более самоубийственно, чем вообще нападать на полубога.

Приблизившись к его убежищу, мы надеялись, что наше приближение заставит его выйти, но Маэндар не собирался облегчать нам задачу, упорно сидя внутри.

Никто из остальных практиков не горел желанием идти первыми, поэтому пришлось в срочном порядке разработать новый план. Примерно зная расположение Наставника, было создано три группы, каждая из которых оснащалась своими земляными совершенствующимися. Каждая из групп должна была добраться до цели своим путем, чтобы их не накрыли одновременно.

Мы с Лиан пошли вместе, выбрав центральный путь.

Перед нами трудилось сразу трое земляных практиков, один высший и двое возвышенных. Их задачей было обходить особенно сильно защищенные участки убежища и создание проходов через новые и новые полы и потолки.

И чего только мы не увидели, пока спускались. Маэндар определенно имел право называться полноценным ученым этого мира, ведь иначе чем лабораториями я увиденные залы назвать не мог. Некоторые из стоявших там лабораторных аппаратов я даже сумел узнать. Тот же змеевик хоть и имел странные формы, но выполнял ту же функцию.

Попалась нам и тюрьма, где до поры до времени хранились подопытные для экспериментов. Проходя мимо расположенных по бокам прохода клеток, до верху забитых убитыми людьми и животными было очень не по себе.

Лиан и вовсе побелела как полотно и старалась смотреть только вперёд. Она вздрогнула, когда я положил ей на плечо руку и благодарно кивнула.

Как специально, Наставник решил устроиться в самом низу бункера, а если учесть его глубину, пробирались вниз мы очень долго.

— Он на следующем этаже, — тихо сказала Лиан и если бы я её знал меньше, то подумал, что она и вовсе шепчет. — Он просто сидит, ничего не делает. Это должна быть ловушка… Я не понимаю…

— Спокойно, — добавил в голос стали я. Наполненные страхом слова девушки подрывали боевой дух и остальных. — Мы готовы. Что бы нас там не ждало, мы справимся.

— Да-да, ты прав. Пошли. — быстро выдохнула Лиан.

По команде пол был пробит, и мы стремительно метнулись внутрь. В ту же секунду и две других команды сделали то же самое, но уже с остальных сторон.

Спрыгнув, мы тут же застыли, сканируя окружение. И сколько бы мы не вглядывались и не прислушивались, никакой ловушки так и не смогли найти.

— Мне одной кажется, или мы глупо выглядим? — мелодично уточнил Лилит, вставая из полуприсяда. — Не похоже, что на нас собираются напасть.

— На вашем месте я бы прислушался к этой конструкции ци, — глубокий мужской голос нарушил тишину. — Ведь она права.

Говорящий свободно откинулся на широком, невероятно мягком кресле, по размеру похожем на небольшой диванчик. Рядом с креслом стоял столик с тремя ножками, на вершине которого стояли несколько выпитых бутылок и кружек.

— Маэндар. — голос Лиан дрожал от пропитывающей его ненависти. — но как бы ей не хотелось напасть, что-то её останавливало.

— А, Лиан Хао. Не удивлён, что ты сумела меня найти. Даруемые твоей стихией способности всегда меня удивляли. Если бы не твоя потенциальная полезность, то я бы может занялся препарацией.

— Подлый ублюдок…

Однако пока Лиан и её Наставник обменивались любезностями я наконец разглядел Маэндара в полной мере… и ужаснулся.

— Лиан, боюсь здесь мы не найдем лекарства.

Поглощённая своей злость девушка наконец-то увидела слона в «лавке». Маэндар тоже был болен Чумой и если верить его истощенному виду жить ему осталось недолго. Запавшие щёки, бледная кожа, брызги крови на груди, видимо, от кашля.

Наставник девушки умирал и если у него и было противоядие, оно ему не помогло.

— Но как же так, — не понимающе воскликнула Лиан, в ярости крича на полубога. — Это же ты создал Чуму! Я уверена в этом! Так почему же ты тоже болен? Это какой-то трюк?

— Чуму создал не я, — педантично поправил девушку полубог. — Я её изменил, но в тайне от меня создатель добавил в неё дополнительную часть, что сейчас всех нас и убивает.

— И где же этот создатель? — не мог не спросить я, на что получил кивок куда-то в сторону. Там распятый на каменном кресте висел уродливый, вскрытый мертвый карлик.

— Я пытался получить лекарство из его тела, но понял, что это бесполезно. Он предусмотрел подобный исход и уничтожил всё, что могло мне помочь. — доброжелательно пояснил Наставник.

— Почему вы столь, я не знаю, дружелюбны? — задал я наконец терзающий меня вопрос. — Вы же понимаете, зачем мы сюда прибыли.

Казалось, мой вопрос его даже обрадовал. Было сложно читать выражение лица живого скелета, говорящего тоном оживлённой нейросети.

— Конечно понимаю. Но это совершенно бесполезно, ведь все мы обречены. Да, я умру раньше, но в глобальном плане это ничего не изменит. Так зачем портить наш последний разговор?

— А вот здесь нам есть чем вас удивить, — видя, что Лиан упорно молчит, я решил взять разговор в свои руки. — Послушайте, у нас есть план, как всех спасти. Да, мы надеялись, что у вас будет лекарство, но на случай если нет…

— Поправь меня если я неправильно понял, — спокойно сказал Маэндар. — Ты хочешь, чтобы я добровольно позволил себя убить одному из твоих существ, чтобы ты получил часть моей силы, прорвался на следующий ранг и с помощью прорыва призвал новое существо целителя, что вылечил бы Чуму?

— Да.

— Хорошо. — ответ полубога заставил всех выпасть в осадок.

— Не хочу показать неблагодарным, но почему вы так просто согласились? — осторожно задал вопрос я.

— Никаких обид. Дело в том, что я не хочу, чтобы моя ошибка стоила жизни всему человечеству. Если я умру в любом случае, пусть моя смерть даст людям продолжить жить. Кроме того, я хочу, чтобы было известно, что мой план должен был стать благом. Я хотел прервать цикл практиков и создать новый путь. Жаль, что он провалился.

Слушая объяснения Наставника, изредка прерываемое кашлем, я не мог не отметить, что логичное зерно в его словах было. Совершенствующиеся и впрямь были болотом, топящим любой прогресс и развитие. Другое дело, какой путь он для этого выбрал.

—… и так всё пришло к этому, — закончил Маэндар. — Я готов.

— Баал? — я решил отдать энергию именно ему, как самому слабому из всех своих творений.

Коротко кивнув, рыжеволосый вытащил из-за пояса нож, попутно нагнетая в него всё больше и больше ци. От подобного влияния металл быстро разрушается, но для одного точного удара его должно было хватить.

Я до последнего ждал какой-нибудь подлянки. Какова была вероятность, что столь могущественный практик не решит напоследок показать миру фигу? Опыт отца Шин Чан Ди не так просто забыть.

Но не взирая на мои опасения нож Баала без всяких проблем метнулся вперёд и пробил череп полубога, уйдя внутрь аж по рукоять.

Поток энергии от Баала был столь силён, что Лиан пришлось поддержать меня, чтобы я не упал.

С огромной скоростью воображаемый резерв энергии начал заполняться, и я видел, как процесс прорыва постепенно заполняется.

Пользуясь наитием, я прохрипел.

— Дайте… инструменты… — в ту же секунду передо мной был установлен огромный мольберт и расставлены заранее подготовленные краски и кисти.

Я понимал риск, что если энергии не хватит, то я могу получить непоправимые энергетические травмы, что в свою очередь приведет к смерти всех. Но если бы задавил это чувство прорыва, то следующее могло бы появиться, скажем, через полгода.

Если бы мы с Лиан и дожили бы до того момента, все остальные бы нет.

Раньше, создавая уникальные творения, я руководствовался вдохновением. Я слушал Кошмар и самого себя, стремясь воссоздать нечто неповторимое. Но сейчас всё было иначе.

Каждая частичка моего разума была сосредоточена на создании того, кто способен нас исцелить. Это должен быть опытный и умелый магический врач, проведший десятки, а может и сотни лет практики. Тот, для кого магические болезни не проблема, а интересный вызов.

Ещё по опыту создания Светоносного я помнил, что работать с четкими требованиями намного сложнее и энергозатратнее. Единственным спасением было отсутствие пытающегося прикончить меня Света.

Ближе к концу процесса прорыва я почувствовал нехватку энергии. Произошло то, чего я так боялся. Мне не хватало сил и выход был только один.

— Лиан, — прохрипел я, не переставая рисовать. — Первый… план.

«Простите меня. Я не хотел, но выбора нет».

— Поняла. — кивнула девушка, погружаясь во тьму и отдавая приказ верным мне и ей бойцам.

Те совершенствующиеся Таймин, что решили остаться в стороне, правильно подозревали нечестную игру.

В случае обычного прорыва ничего бы не случилось, но если мне бы не хватало энергии «Первый план» должен был её мне дать. Любой ценой. Вот почему практики света были равномерно распределены среди всех трёх групп.

Целью людей и самой Лиан было не убивать, а обезвреживать, чтобы уже мои творения собрали «урожай».

Прекратившийся поток энергии вновь возобновился, а вокруг развернулся ад. Но гравитационные барьеры Баала исправно сдерживали осколки и куски камней. Мертвое тело Маэндара было куда-то отброшено взрывом, но всем было не до того.

Дорисовывая последние детали, я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду. Всё может закончиться очень и очень плохо.

Что если практиков Таймин не хватит? Значило ли это, что придётся прикончить уже моих людей и людей Лиан? А если не хватит и их, то придёт ли очередь и Лиан? Тогда какой в этом будет смысл?

В тот момент, когда последний паззл встал на место и картина была завершена я был очень счастлив, что мне не придётся искать ответы на все эти невыносимо тяжелые вопросы.

Ослепительная вспышка и моё тело заскрипел, претерпевая изменения. Как и у Таймин, меня покрыла сфера стихии Кошмара, защищаю от любых опасностей, что могли бы помешать прорыву.

Когда же я наконец освободился, то передо мной предстало моё последнее творение.

Это был высокий, около двух метров ростом старик, чьи длинные, белые волосы остались лишь жалкими пучками по бокам, от чего почти вся голова была лысой. Одет он был в тяжелые, высокотехнологические фиолетовые доспехи, в которые тут и там были вставлены какие-то светящиеся колбы и кристаллы. На спине у него был встроенный сложный технологический комплекс из роботизированных рук, игл и манипуляторов.

— Хм-м-м, — громко протянул он, осматривая самого себя и зал с пялящимися на него практиками. — Моё нынешнее состояние удручает. Особенно разочаровывает техника моего создания. Грубо, молодой человек, очень грубо сработали. Если вы уж берётесь за чьё-то клонирование, то извольте уж изучить материал. Так как я ваша итоговая работа, то могу сразу сказать, что будь вы моим студентом, кроме как «неудовлетворительно» вы бы от меня не получили.

— А-а…

— И я знаю, что вы сделали это от отчаяния, — прервал меня целитель небрежным взмахом руки. Усилители в его доспехах издали еле слышное жужжание. Если бы не новые чувства я бы даже не услышал. — Однако как профессионал, я все равно не могу игнорировать подобные ошибки. Но ладно. Где же мои манеры.

Старик чуть поклонился.

— Будучи клоном, я не имею права на регалии оригинала, поэтому до момента, пока я не выберу новое имя, позвольте передать вам часть из достижений основы. Я являюсь неполноценным, но всё же клоном самого Хортмана Пола, признанным по меркам сильнейших миров архимагом целительства и артефакторики. Единственным и бессменным главным целителем, и основателем Магической Лечебницы Альгаузе. Не побоюсь этих слов, лучшего медицинского учреждения в мире Тысячи путей. И да, можете не представляться, молодой человек, я знаю кто вы, и знаю о нашей с вами проблеме.

— Вы сказали, что являетесь неполноценным клоном, — вычленил я самое главное, оставив остальное на потом. — Сумеете ли вы вылечить Чуму?

— Молодой человек, — с укором посмотрел на меня Хортман. — Даже если бы мне сделали лоботомию или отрезали бы половину мозгла, я бы справился. Да, многие мои воспоминания недоступны, но даже того, что есть, хватит. А теперь хватит разговоров. Как я понимаю, у нас есть тело того, кто всё это начал и, собственно, зараженные. Первым делом, начнём сбор анализов.

Жуткие приспособления на спине целителя пришли в движение, от чего несколько особо впечатлительных практиков сделали шаг назад.

— Кто первый? — бесстрастно задал вопрос доктор и, я готов был поклясться, будь у него очки, он бы ими мигнул. — И да, у вас, избранные стихий, придётся взять побольше образцов.

Я уже говорил, что моё творение, как и ожидалось, было в ранге полубога? Старая фобия иголок и шприцов вновь подняла свою голову, когда во главе её стояло почти божественное существо.

О милостивый Бог Риса, пусть это будет не так больно как выглядит и звучит.

Глава 26

— Необычный подход к созданию магической болезни. Чувствуется, что тот, кто на ней работал, действовал в абсолютной тьме, не имея доступа к систематизированным знаниям, — Хортман задумчиво покрутил манипулятором, просвечивая плещущуюся в пробирке жидкость на свет. — Множество откровенно детских ошибок, которые достаточно просто избежать, если знаешь, что делаешь. Впрочем, даже так нельзя не отметить несомненный талант. Если бы хотя бы половина моих студентов могла позволить себе такой полет мысли…

Я позволил себе отключиться от успокаивающей болтовни работающего целителя и задуматься над тем, что вообще произошло за последнюю пару-тройку дней.

Осознав своё существование, Хортман не стал понапрасну терять время и сразу развёл кипучую деятельность.

Будучи клоном некоего мага целителя, что заодно разбирался и в артефакторике, сильно смахивающей на техномантию, Пол с легкостью принялся преображать камень в необходимые ему детали и элементы, которые затем он соединял в цельные конструкции.

Не стеснялся он использовать и уже готовое лабораторное оборудование, добавляя его в свои собственные творения.

Не прошло много времени, как в зале, где был убит полубог, нельзя было продохнуть от множества мигающих, искрящихся и пылающих мистическими знаками приборов.

Хортман потратил ровно два дня на разработку, как он это назвал: «Симптом-модифицирующий препарат замедленного действия». Его суть была проста — он должен был максимально замедлить прогрессию Чумы, дав выжившим больше времени, чтобы прийти в себя и, собственно, выжить, пока будет готовиться полноценное лекарство.

Способ распространения Пол выбрал всё тот же, что использовался при создании Чумы, отметив, что эта часть болезни поистине гениальна, пускай работать будет лишь в этом мире.

В тот момент, как верящие в нас практики и монахи почувствовали, что болезнь отступила, сложно было найти среди них хоть одного хмурящегося человека.

Бывшие враги и противники искренне обнимались и хохотали, не в силах насладиться возможностью наконец-то дышать полной грудью. И хоть кашель не прошел до конца, но его уже нельзя было сравнить с тем ужасом, что был три дня назад.

На разработку полного лекарства Пол дал ориентировочный срок около двух-трёх недель. При желании этот срок можно было изрядно сократить, но тогда повышался бы шанс ошибки.

Надо ли говорить, что мы все уверили Хортмана, что он может работать столько, сколько пожелает.

Вот только стоило занесенному над нашими головами мечу исчезнуть, как сразу же появилось множество вопросов, что требовалось решить как можно скорее.

Мир лишился практически всех, кто в прошлом им управлял. Полубоги были теневой верхушкой, которая полностью узурпировала все высшие чины. С их исчезновением остатки империи оказались в недоумении.

А что дальше?

Бразды правления могли перехватить высшие практики, но и их уцелели сущие крохи. Чума особенно яростно прошлась по высшим совершенствующимся, как рангу, идущему следом после полубогов.

Без особых проблем выжили лишь те совершенствующиеся, что принял в себя какую-нибудь из трёх стихий, но их было немного.

Иронично, но прямо здесь и сейчас, на самом краю исследованного мира собралась самая значительная сила, чем где бы то ни было.

От нас требовалось дать ей цель и процесс запустится, перекраивая мир на новый лад.

Вот только чтобы это сделать оставалось решить ма-а-аленький вопрос: «Кто именно будет последним оставшимся в живых избранным стихий?»

Таймин была мертва, а значит, остались лишь мы с Лиан. И, очевидно, Кошмар с Тьмой не торопились прекращать своё состязание.

— Это не честно! — прорычала Лиан. — Почему, когда мы наконец-то победили, жизнь вновь ставит нас раком⁈ Я не хочу тебя убивать! Пусть эта сраная стихия…

— Как и я тебя, — поспешил я добавить, косясь на подозрительно задрожавшую в углах тьму. — Но давай всё же будем поосторожнее со словами….

— Так что нам делать⁈ Не знаю, как тебе, но мне Тьма постоянно шепчет о твоём присутствии! Куда бы ты не пошел, я всегда знаю, где ты. Как бы я не пыталась это отключить, я не могу!

— Видимо, это зависит от стихии, ведь у меня лишь тянущее чувство, будто я что-то забыл сделать, — я невесело усмехнулся. — И что-то мне подсказывает, что игнорировать его не вариант.

— Получается, это так и закончится? Мы выйдем наружу и попытаемся друг друга прикончить на радость этим… стихиям? — Лиан рухнула и сгорбилась на стуле. — Почему в моей жизни всегда так? Стоит мне понадеяться, что будет хорошо, как всё тут же идёт прямиком в ад. Может быть я проклята?

— Меня несказанно удручает, что ты жалеешь себя, когда могу умереть я, — я не смогу удержаться от небольшой ворчливости. — Но у меня есть глупая идея, которая может быть, повторюсь, может быть избавит одного из нас от смерти.

— Ты придумал план⁈ — ахнула Лиан, мгновенно отбрасывая депрессию. — О чём я говорю, конечно, ты придумал план! Это же ты!

— Эм-м, — я неловко кашлянул, смущенный её уверенностью в мои навыки. — Сначала послушай, что я предлагаю, а уже потом говори. План откровенно глупый и шансы на то, что он сработает невелики. И хватит уже ходить туда-сюда, у меня от тебя в глазах рябит!

— Я слушаю. — Лиан тут же устроилась как пай-девочка, сложив коленки вместе и выпрямив спину.

На то, чтобы коротко пересказать ей мою идею не потребовалось много времени.

— А так можно? — с невероятным скепсисом спросила Лиан. — Нет, я рада, что у тебя есть хоть что-то, но… это звучит так невероятно… я не знаю, глупо, что мне становится плохо.

— Хуже всё равно не будет, если альтернатива убить другого и получить за это награду. Ты хочешь устроить эпичную дуэль за титул единственного живого избранника стихий?

— Конечно, нет! — возмутилась Лиан. — Кем ты меня считаешь⁈

— Тогда решено, используем мой план. Погоди, я напишу для тебя слова, чтобы мы в них не ошиблись. Проклятье, где взять бумагу?

— Ты же вроде умеешь создавать вещи из своей краски…

Я хлопнул себя по лбу.

— Извини, постоянно забываю. Подожди немного. — на то, чтобы подобрать подходящую формулировку потребовалось куда больше времени, чем можно было подумать. Но в конце концов два листика с короткой речью были и у меня, и у Лиан.

— Готова?

— Если это сработает, то сделаю всё, что ты только скажешь. — Лиан соблазнительно подмигнула, что с её змеиными глазами смотрелось одновременно притягательно и тревожно.

— Тогда начинай готовиться! Три, два, один, пошли! — в ту же секунду мы синхронно принялись зачитывать текст, обращаясь каждый к своей стихии.

— О Великий Кошмар, обращаюсь к тебе я, твой чемпион и избранный! Твоей властью ты вверил мне право решить, какой стихии будет принадлежать этот мир, и я невероятно горд оказанным тобой доверием. Всё это время я работал над тем, чтобы выполнить твою волю и смерть избранной Света говорит об этом лучше всяких слов!

Рядом зачитывала те же самые слова уже Лиан, пусть обращаясь уже к Тьме.

—…И как было с избранной Света, я принял решение, но уже к избранной Тьмы. Я решил прекратить войну с ней и объявить мир! Я отказываюсь от награды за её смерть и объявляю войну стихий оконченной, ведь оба избранных решили объявить мир!

Наши с Лиан слова затихли примерно одновременно и мы, затаив дыхание, вслушивались в образовавшуюся тишину, боясь почувствовать ударивший в нас гнев стихий.

Но ничего не происходило, от чего наши сердца наполнились отчаянием. Неужели мою попытку обращения к стихиям, те даже не сочли достойной отве…

Я ахнул, когда ци в моём теле завибрировала и я вновь, как когда-то, очутился один на один с необъятным Кошмаром. Моё зрение, слух, осязание и нос атаковали тысячи знакомых и неизвестных чувств.

Речь стихии была столь сложна и непонятна, что я гордился уже тем, что хотя бы примерно понял её ответ.

Когда фиксирующая моё тело сила наконец иссякла я без сил упал там, где стоял. Рядом тяжело дыша, лежала на спине Лиан.

Я чувствовал, как связывающий меня с Кошмаром канат уменьшается, превращаясь, скажем, в обычную верёвку. Я всё ещё пользовался благосклонностью стихии, но лишь как очень доверенный человек, а не избранный.

И знаете что? Я был счастлив!

При желании практики могут очень громко смеяться. Нечеловеческие тела позволяют нам издавать смех, способный оглушать. И мы с Лиан позволили себе в полной мере отдаться чувству радости.

Пытающиеся войти в зал практики были быстро оттеснены моими творениями, оставив нас, как дураков валяться в обнимку прямо на полу. В любом случае какой-то там твёрдый камень не был для нас проблемой, ведь мы могли бы его крошить особо резкими движениями.

— Хан, я до сих пор не могу поверить, что это сработало. Как? Почему? Неужели так было можно? Вот вопросы, что не дают мне покоя. Как ты вообще додумался до чего-то подобного? — с любопытством спросила Лиан, доверчиво положив голову на сгиб моей руки.

— Веришь, нет, но мне уже несколько раз приходила отдаленно похожая мысль. Началось всё с моих творений. Понимаешь, меня сильно беспокоила степень влияния Кошмара на своих избранных. Промывают ли они нам мозги? Имеем ли мы свободу воли или мы не более чем глупые болванчики?

Я небрежно создал миленькую, нарисованную плюшевую змейку и отдал её радостно воскликнувшей Лиан, что принялась незатейливо ту тискать.

— И каждый раз, когда я спрашивал своих творений и читал сохранившиеся хроники, то получал один и тот же ответ — стихии не влияют на нас напрямую. Да, тот же Кошмар дает видения и приоткрывает завесу правды, что может менять людей. Но меняемся мы лишь по своей воле. Знаю, звучит не очень понятно, но так оно и есть. И знаешь, это не давало мне покоя. Если мы так свободны, то разве вся эта война не противоречит ранее сказанному?

— И что ты тогда решил?

— Тогда ещё ничего. Но в последние дни, размышляя, я задал себе вопрос. А что если стихиям всё равно, понимаешь? Они бесконечно огромные сгустки энергии, растянутые на бесконечное количество миров. Какое им дело, победит ли здесь Свет или Тьма? Умрёт ли их или чужой избранный? Им всё равно. Да, у них есть Игра стихий, в которой есть правила. Но эти правила созданы, чтобы не уничтожать миры. Не больше и не меньше. Награда же в Игре должна подстегивать избранных сражаться друг с другом. Тем не менее именно здесь и скрыто самое интересное.

— Нет никакого наказания за прекращение игры! — догадалась Лиан.

— Именно! В этом и весь парадокс! Стихии просто показывают невероятно вкусную кость, кивают на других избранных и намекают, что те захотят тебя убить. Вспоминая сейчас, я не помню, чтобы стихии хотели непременно смерти других избранных.

— Получается, — Лиан кажется не могла поверить во весь ужас ситуации. — Если бы мы просто пришли, поговорили и признали конец Игры, то все бы остались живы?

— Ага. Я даже думаю, что мы могли бы попытаться сыграть в кости на победу, и тот, кто победил, тоже был бы назначен победителем стихий. Но не-е-ет, все мы, сжигаемые жадностью и страхом готовились на битву не на жизнь, а на смерть, даже не думая о мирном решении вопроса. Зачем прекращать Игру, если можно получить весь приз? Стихиям всё равно, как будет достигнута победа или поражение, ведь им главное вообще получить результат.

— Тогда нам повезло, что ты задался этим вопросом хоть сейчас. Правда сомневаюсь, что Таймин в любом случае отказалась бы от награды. Она была той ещё сучкой. И наверное будь здесь какой-нибудь старый культ Света, то всё опять же могло сложиться иначе.

— С чем не поспоришь. Но Лиан, раз уж мы разобрались со стихиями, то у меня к тебе два вопроса.

— М-м-м?

— Изначально, когда вся этой война только началась я хотел создать мир, где обычным людям не придётся ежедневно жить в страхе перед практиками, что движением мизинца могут сравнять весь их город с землёй. Теперь, лишившись полной поддержки Кошмара, это будет сделать труднее, но я всё равно не отказываюсь от этой мечты. Так ты…

— Да я помогу, — прервала меня Лиан. — Что смотришь? Думаешь, у тебя получится так просто от меня отвертеться?

— Я рад. — моя решимость закончилась ещё на первом вопросе, поэтому я решил на этом и закончить. Но у Лиан было явно другое мнение.

— А что за второй вопрос?

— А?

— Ты говорил про два вопроса, но задал лишь один.

— Ах да, — я нервно рассмеялся, почесав затылок. — Да так, сущая мелочь. Ты станешь моей женой?

-… Что?

— Просто я подумал, что наша жизнь и так чрезмерно опасна, а один мой друг когда-то очень давно сказал, что чем дольше ты ждёшь, тем хуже становится, поэтому надо брать жизнь здесь и… м-м-м?

Пока я тараторил Лиан сделала то единственное, чтобы меня заткнуть — накинулась и поцеловала.

Кажется, это означало «да».

* * *

Свадьбу провели скромно. По местным традициям свадьба столь значимых персон, как мы, должна была быть просто невероятно богатой и долгой. Даже по скромным ожиданиям чтобы показать наш статус мы должны были праздновать минимум пару недель. Но так как у нас не было ни ресурсов, ни желания, всё обставили куда проще.

Приглашены были лишь самые близкие люди. Со своей стороны, я взял Рамода и Тошики.

Последнего я отвел в сторону и сердечно поблагодарил за данный когда-то совет на что Тошики мудро покивал и посоветовал поднять этот вопрос через пару тройку лет брака.

Естественно были приглашены и все мои творения.

Как свой подарок Баал расщедрился и вышил на свадебном платье Лиан красивого феникса. И хоть Баал никак этого не показал, я подозревал, что он одобрял мой выбор кандидатуры спутницы жизни. Чтобы он показал свои навыки шитья чужаку? Такого ещё не было.

Добавил я в церемонию и немножко своей родины, попросив Хортмана изготовить обручальные кольца. Будучи артефактором Пол ответственно подошел к своей работе, от чего получил два поистине прекрасных золотых колечка со сложной рунической вязью и парочкой приятных дополнений в виде небольших пространственных карманов внутри.

Подушечку с кольцами нёс невероятно гордый оказанной честью Бэмби Первый, с честью переживший все жизненные перипетии, встреченные на моем пути.

В тот день среди остальных выживших были розданы оставшиеся припасы, а Хортман сумел изготовить алкоголь, что пробил «броню» совершенствующихся.

И хоть двух недель не было, но дня два мы погуляли честно. Нас не смущала ни ужасная еда, выращенная парой природных практиков, ни откровенно убогие виды базы.

Отпраздновав же, мы двинулись вниз с гор, захватывая и объединяя всех практиков и не только под своей властью.

Не прошло много времени, как Лиан сравнялась со мной в ранге, так же став высшей совершенствующейся.

И хоть Хортман был достаточно своевольным творением, по факту мне не подчиняющимся, но мы сумели заключить выгодное соглашение, чтобы он несколько раз оказал помощь на поле боя.

В конце концов, Пол прекрасно понимал, что его будущую больницу и академию целительства надо отработать.

Присутствие на нашей стороне полноценного, пускай и не боевого полубога, вселило, о ирония, божий страх в сердца врагов.

Очень скоро истории о двух высших, что решили захватить мир, разошлись по всем землям, порождая сопротивление и агрессию.

Но мы никуда не торопились, систематически подходя к процессу завоевания и освоения территорий. оставшиеся после битвы полубогов аномалии уничтожались, а городки и деревни восстанавливались. Крестьян было очень мало, поэтому охрана вокруг мест, где выращивалась пища, была на зависть некоторым крепостям.

Было нам что предложить и свободным практикам, от чего мы не стеснялись вербовать и сманивать всех, кого только можно. Это невероятно злило наших врагов, но трудно соперничать с сильнейшим государством в округе.

К сожалению, с потерей избранности план по контролю высших практиков через связь Кошмара дал сбой, поэтому не пришлось много придумывать, чтобы назвать новое государство империей Халин.

Мне показалось смешным использовать вместе имена Хан и Лиан, а последней было всё равно. Правда я уже постеснялся объяснять своему ближнему кругу смысл названия, но скажу по секрету, слухи не затихли с момента основания империи.

По моему приказу было найдено племя моей спасительницы, Ссшисы Сухати. К счастью, оно всё же выжило, и к своему шоку получило такое количество преференций и поддержки, что я не удивлюсь, если они потихоньку строят мне алтарь для молитвы.

Тошики отправился в империю Кайодзи и привёл оттуда остатки клана Кома. Выживших было немного, и никого особо сильного. Они с радостью приняли Тошики как главу клана, начав в своей истории новую, великую главу. Введенные Тошики нововведения казались им всем дикими, но смелых чтобы возразить лучшему другу императора так и не нашлось.

Мои творения по большей части заняли места полевых командиров. Лишь Безымянная осталась со мной, выполняя роль телохранителя, хоть по рангу мы были одинаковы. Каждый из них получил титул и свою долю богатств, что, впрочем, их не особо заботило. Когда Баал получал удовольствие от сражений вместе с Бэмби Первым, то Лилит устроила что-то вроде своего личного гарема, где по слухам, творилось черт возьми что.

Империя же Халин продолжает расти месяц от месяца, пока я потихоньку пытаюсь придумать законы, чтобы обычные люди тоже нашли своё место в новом мире.

Я не тешу себя надеждами, что у меня легко получится изменить менталитет местных.

Скорее всего, я провалюсь. Но будь я проклят, если не попытаюсь что-то сделать.

Как сказал какой-то мудрый человек, если от моих действий будет спасен хотя бы один человек, то это того стоило.

А может, я сам придумал эту фразу, чтобы дать себе ещё одну мотивацию.

Кто знает.

Это была моя история. Человека, бывшего игрушкой судьбы и стихий, в конце концов обретшего свободу, ставшего любимым мужем и пытающегося сделать мир чуточку лучше.

Конец.

Большое спасибо всем, кто поддерживает моё творчество! Именно благодаря вам я могу так часто выкладывать проду.)

Следующая серия планируется через недели две-три (надо придумать и проработать мир) и в ней я впервые отойду от принципа попаданий гг лишь в человеческие тушки. Полноценный анонс с обложкой ждать недельки через полторы, а пока вот небольшая картинка для затравки)

Ну и заодно можете пока ждёте почитать другие мои серии.)

Гг целитель и пользователь запретных техник, который интригами и силой пробивается в мире похожем на магическую феодальную Японию. (Бестселлер Author.today. Более 1.800.000 просмотров) — https://author.today/reader/112580/938000

Гг чернокнижник и маг хаоса . (Бестселлер Author.today. Более 2.000.000 просмотров). Жестокий и яростный гг в темном магическом средневековье. — https://author.today/reader/64238

Гг некромант (магический зомби-апокалипсис) — https://author.today/reader/36549/279381

Гг пират с магическими способностями (морские путешествия и сражения, сбор пиратской команды) — https://author.today/work/183597

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Художник кошмаров - 3

Content

Художник кошмаров — 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene