Попаданец в Дракона — 1

Глава 1

Как известно, истории многих героев и злодеев начинаются со смерти. Это может быть смерть любимой, толкнувшая героя на путь мести, или трагическая гибель родных, обратившая доброго человека в злодея.

Однако в этой истории смерть пришла непосредственно к самому герою. Тому единственному из восьми миллиардов человек, что в тот момент проживали на планете с говорящим именем, Земля.

Смерть подкралась к нему тайно, во сне, что, надо признать, можно считать милостью, ведь никому не пожелаешь сгореть в огне пожара.

Лев Думов, а именно так его звали, так крепко спал в своей, честно заработанной непосильным трудом квартире, что не почувствовал предательского запаха дыма, окутавшего его темным саваном. Когда к квартире наконец добралось само пламя, Лев уже никак не мог проснуться, сгинув в огненной пучине.

Душа Льва воспарила и, покинув рамки тесной для неё планеты и, в целом, материального мира, понеслась туда, куда обычно отправляются души.

Но именно здесь и начинаются первые странности, что вообще заставили нас с вами обратить внимание на эту историю.

Не будем глубоко погружаться во всю невообразимую сложность работы посмертных сил и распределения душ и поэтому остановимся лишь на двух постулатах.

Первый — те смертные, что верят в богов, отправляются именно в тот рай или ад, что этот бог для них создал. Для удобства можем рассматривать подобную систему как пенсионный вклад, где каждое ваше хорошее по меркам бога дело, это платеж на вашу будущую посмертную пенсию.

Но как вы понимаете, среди смертных есть множество тех, кто по тем или иным причинам так и не остановился на выборе своего личного бога.

Кажется, о ужас, что же они будут в таком случае делать? Но вселенная на то и бесконечная, что придумала выход и для такого случая.

Те души, что так и не попали в рай или ад выбранных при жизни богов, отправляются в великое и непостижимое Колесо Перерождения.

Две заглавные буква в названии были использованы не просто так. Как его ещё называют, Колесо Сансары — это столь могущественная и непостижимая сущность, что даже самые могучие боги, архидемоны, дьяволы, архифеи и гении стараются к ней не приближаться, дабы внезапно не закончить своё существование.

До сих пор среди бесчисленных миров идут споры, как именно Колесо распределяет попадающие в него души по другим мирам. Руководствуется ли оно моралью или у него существуют некие другие стандарты?

Но одно известно точно — любые попадающие в него души оказываются в, своего рода, абразиве, что стирает у души все воспоминания и особенности, оставляя на выходе лишь чистенькую и неуничтожимую искру первородного творения.

Как итог, эта искра помещается в только-только родившееся существо, даруя ему новую жизнь.

Вот только сущее так устроено, что любая, даже самая прочная и надёжная вещь имеет маленький, ничтожный шанс на ошибку. И чем сложнее предполагаемая машина, тем выше этот шанс.

Колесо Сансары являлось немыслимо сложной, но в то же время нерушимой концепцией, которая, впрочем, иногда всё-таки давала сбои. Правда в масштабе бесконечного потока душ, важна ли эта ошибка?

Душа Льва Думова, как и души всех остальных оказавшихся в тот момент, вместо того чтобы, как и положено, завязнуть, пронеслись сквозь «абразив» почти не замедлившись, от чего внешние слои души практически не пострадали.

Сам Лев во время сего процесса ничего не воспринимал и не мог этого делать, ведь он был всего лишь душой без тела, что неслась через хаос навстречу своему будущему перерождению.

И здесь стоит отметить одну интересную особенность — погибнув в огне пожара, душа Льва несла в себе более чем активный отпечаток убившего его пламени. Пройдя очистку след сильно бы уменьшился, но по понятным причинам ничего не произошло.

Столь сильная привязка души к огню сразу направила продолжающего свою работу Колесо к нескольким предполагаемым местам для возрождения. И одним из первых, где Лев имел больше всего шансов возродиться, были стихийные миры огня.

Подобными мирами издревле правили гении — жестокие воплощения тех или иных стихий, тиранически властвующие над всеми прочими стихийными существами и рабами из материальных миров.

Благодаря близости к огню Лев имел очень высокий шанс переродиться не обычным стихийным духом, а полноценным, сильным гением, вроде тех же ифритов, безжалостно грабящих и порабощающих смертных из многих и многих миров.

Но словно в насмешку душа Льва беспрепятственно пролетела мимо огненных пустошей мира огня. Лишь Великий султан Сулейман, чьё одно лишь перечисление титулов заняло бы час, краем глаза подметил необычную душу. Но могущественного правителя ифритов не долго заботила подобная мелочь и он вновь вернулся к своей тысяче первой наложнице, захваченной в его последнем походе на стихийный мир воды.

Его веселила её непокорность и своеволие. Конечно, рано или поздно она сломается, как ломались и все остальные, но пока из неё получится отличное развлечение.

Вернёмся же к продолжающему своё путешествие Льву.

На мгновение душа чуть было не полетела прямиком в миры дьяволов, где одна из личных рабынь умудрилась забеременеть от высокопоставленного дьявола.

Случись подобное, Льву было не позавидовать. В лучшем случае, он бы всю свою жизнь прислуживал адским владыкам, в худшем же был бы отправлен в мир великих войн, где адские легионы ведут бесконечные сражения со своими «братьями» из бездны и ангельскими легионами богов.

Войскам всех сторон требовалось бесконечное количество пушечного мяса, поэтому поток наёмников и боевых рабов из всех миров не прекращался ни на секунду.

Но нет, душа Льва совершила ловкий пируэт и четко наметила свою цель, приближаясь к одному из древних и могущественных магических миров, чья история исчислялась многими эонами.

В кого же она решит вселиться, учитывая все условия?

* * *

Возвращение в мир живых прошло тяжело. Любая попытка пошевелиться заставляла его тут же упираться в какую-то твердую преграду, находящуюся буквально со всех сторон.

Думова мутило, и он в какой-то мере был даже благодарен, что глаза ничего не видели в окружившей его абсолютной тьме.

Но постепенно Лев всё больше и больше приходил в себя. Конечно, самочувствие всё ещё не было идеальным, а голова шла кругом, но он начал соображать.

И первым же вопросом, что он задался, был: «Какого черта его заперли в бочке?»

Правда дальнейшее ощупывание стен выявило сразу две в высшей степени любопытных детали.

Как вы уже догадались, бочки не бывают сферической формы, а вторым моментом были его аномально огромные ногти!

Лев в недоверии попробовал их ощупать и с ошеломлением понял, что даже в полной темноте нынешние руки было сложновато назвать, собственно, руками. Больше подошло бы что-то вроде когтистых лап!

Надо ли говорить, что на этом моменте Думов сразу заподозрил неладное?

В замкнутом пространстве было невероятно тесно, но мужчина всё же сумел достаточно извернуться, чтобы кончиками когтей коснуться спины и провести языком по невероятно острым и длинным клыкам.

Возможно, для кого-то было бы сложно примириться с реальностью, но Лев был отнюдь не в том настроении, чтобы тратить время на всякую ерунду.

В глубине его естества начало поднимать голову раздражение, что всё ярче трансформировалось в гнев.

«У меня есть длинная, вытянутая морда полная острейших клыков, на спине имеются крылья, вокруг туловища закручен хвост, а мои лапы оборудованы опасными когтями. Если я не грёбанный дракон в яйце, то у меня больше нет вариантов!»

Внезапная вспышка ярости заставила Льва резко ударить кулаком по стенке предполагаемого яйца, от чего Дымов явно почувствовал, как его темница немного, но покачнулась.

«Хоть перьев я не чувствую, но будет забавно, если я какой-нибудь покрытый чешуей птенец», — мрачно думал Лев, принявшись с упорством крушить стенку своей темницы: 'В конце концов, может быть я какой-нибудь особо редкий вид ящериц с крыльями где-нибудь на Мадагаскаре.

Думов чередовал удары кулаками с режущим воздействием когтей, пытаясь понять, что более эффективно. Он думал про удары мордой, как у птенцов птиц, но пощупав свой собственный, довольно мягкий нос, Лев отказался от этой идеи.

Внезапная мысль заставила мужчину передернуть плечами: «Главное, чтобы я оказался не в Австралии. Я не хочу всю оставшуюся жизнь сражаться с гигантскими пауками, сколопендрами и прочими хищными тварями! Да и какой-нибудь меловой период с динозаврами тоже был таким себе местом».

Наверное, со стороны может показаться странным, что Лев упорно игнорировал сам факт своего пребывания в теле совсем иного вида, но Думов просто расставил приоритеты. Прямо сейчас ему нужно было выбраться, а уже потом можно и подумать о столь рушащих мировоззрение вещах.

Больше всего Льва беспокоило опасение окончания имеющегося запаса кислорода. Конечно, Думов слышал, что те же птенцы довольно долго могут ковырять скорлупу, пока не выберутся. Но черт возьми, он не хотел рисковать, если он что-то неправильно запомнил!

Впрочем, Лев не отказал себе в удовольствии приложить кончики когтей к скорлупе и коротко ударить, сжав кулак, повторив легендарный удар Беатрис из фильма «Убить Билла». Это ничего не дало, но прибавило мужчине душевных сил. Не каждый день ты оказываешься в схожих обстоятельствах.

Войдя в раж, Лев наносил целую серию ударов, не стесняясь использовать даже задние лапы, пускай это и было очень неудобно. Именно поэтому, когда он услышал слабый треск, а преграда словно бы немного поддалась, то он удвоил усилия, изо всех сил стремясь на свободу.

Момент, когда из крохотной трещинки ударил ярчайший луч света, Лев не забудет никогда. Даже такого малого освещения хватило, чтобы заставить его быстро отвернуться и сделать всё возможное, чтобы прикрыть глаза.

Прошло не меньше минуты прежде чем его зрение в полной мере привыкло к небольшому источнику свету.

«Ещё немного, преграда почти поддалась».

Как оказалось, когда было хоть какое-то отверстие, по которому можно было мерить количество проделанной работы, то дело идёт в разы быстрее. Маленькая трещинка скоро превратилась в отверстие, куда можно было просунуть лапу, а затем и вовсе и голову.

Но Лев не прекратил «шахтёрские работы» пока полученное отверстие не стало достаточно широким, чтобы он без всяких проблем смог бы вылезти.

Единственным мешающим моментом оказались зацепившиеся за края крылья, но, инстинктивно прижав их к спине, Думов преодолел и это последнее препятствие.

Стоило ему вывалиться наружу, как все чувства мужчины взвыли от обрушившегося на него многообразия запахов, звуков и вкусов. Последнее, вероятно, исходило от умения его языка чувствовать мельчайшие воздушные частички.

Теперь он знал, что находится в огромной пещере, имеющей сразу несколько выходов и входов, сквозь которые, тихо шелестя, скользят потоки воздуха. Чувство вкуса же дало ему легкий привкус падали, будто где-то неподалеку что-то когда-то умерло.

Встряхнувшись всем своим телом, Лев решительно встал на все четыре лапы и позволил каждому мускулу растянуться в полной мере, больше не сдерживаемых круглой тюрьмой.

И какой же это был кайф.

Когти проскрежетали по камням, пока в раскрывшихся до максимума крыльях мучительно приятно щёлкали связки и кости.

Лишь обретя крылья, в полной мере Лев осознал всю глубину потери тех, кто был лишён столь великолепных конечностей.

Закончив с «потягушками», Думов с интересом уставился на свою лапу. Несмотря на то, что единственный источник света находился где-то вдалеке и был еле видим, у Льва не было никаких проблем со зрением.

«Всё-таки не птенец», — удовлетворенно хмыкнул он, разглядывая ярко красную, блестящую чешую: «Ха-ха-ха! Я самый настоящий дракон!». Ощупывание головы показало ему наличие у себя небольших, но острых загнутых назад рожек.

Чувствуя новое тело, Лев практически не сожалел о своём в нём пребывании. На краю сознания крутились мысли о горе друзей и родных, но мужчина прекрасно понимал, что в нынешней ситуации его сожаления совершенно бесполезны. Как бы он здесь не оказался, было не похоже, что он собирался вернуться.

Да и что мог сделать только-только вылупившийся маленький дракончик?

Теперь он был, в перспективе, летающим ящером, и ему предстояло привыкнуть к своей новой жизни. К слову, о последней.

Лев подозрительно огляделся. Конечно, его новые чувства упорно сигнализировали ему, что прямо сейчас в этой пещере он один, но эти же чувства сообщали, что истинный владелец пещеры покинул её не так давно.

Запах взрослой драконицы был столь ужасающим, что Льву пришлось приложить сознательные усилия, чтобы подавить невольную дрожь.

«Высший хищник» — вот, о чём кричали его сообщения: «Нечто, от чего невозможно спастись и убежать. Упади на пол и молись, чтобы тобой не заинтересовались».

Оставалось надеяться, что драконы не из тех рептилий или животных, что любят лакомиться своим потомством, потому что шансов у Льва не было бы никаких.

Но столь печальные размышления не долго заботили Думова. Взгляд мужчины тут же прикипел к другим трём яйцам, что лежали рядом с его собственным. Все они были ничем не примечательного серого цвета, отличающиеся лишь попадающимися то тут, то там маленькими чешуйками. Как и его «тюрьма» все они покоились на внушительной куче из древесных опилок, мелких, раздробленных практически в песок камешков и… Лев моргнул.

Драгоценных камней⁈

Именно в этот момент с его зрения словно бы спала пелена и молодой дракон задохнулся от пронзившего его шока.

Как он мог этого не замечать⁈ Хоть камень прямо под ним и пространство рядом с гнездом и было чистым, но всё вокруг буквально утопало в золоте и прочих драгоценных металлах!

Золотые монеты лежали милыми горками, столь прекрасными, что Лев никак не мог подобрать слов, чтобы их описать. А эти серебряные кругляши? Да, они проигрывали золоту, но инстинктивно Думов каким-то образом знал их цену. Даже скромно лежащие горы меди и те весело подмигивали Льву своими улыбающимися глазками.

«Неужто я в раю?» — невольно задал сам себе вопрос Лев, чтобы в мгновение ока оскалиться, когда его ноздрей вновь коснулся запах взрослого дракона: «Нет, показалось». — рыкнул он, провожая сокровища вокруг грустным взглядом.

Хоть Думову и безумно хотелось прикоснуться ко всему этому богатству, но внутренний дракон подсказывал ему, что трогать сокровища гигантского ящера не самая умная идея. Особенно когда ты только родился.

Но каким же сильным было искушение! Лев начал подозревать, что известные ему факты об одержимости драконов сокровищами даже преуменьшены. Это было почти физически больно осознавать, что прямо сейчас у него самого практически ничего не было!

«Я беден, как церковная мышь. На мне ведь нет даже одежды. Проклятье! И вот ради этого я столько лет гасил сраную ипотеку? Чтобы разом всё потерять?»

Прямо сейчас между Львом и его внутренним драконом образовалось идеальное единение мыслей и чувств. Она оба в полной мере оплакивали все потерянные ими «сокровища» прошлой жизни.

«Когда-нибудь, может, через много-много лет, но я должен найти путь в свой мир, чтобы вернуть свою квартиру! Да, с доказательством моей личности будут проблемы, но я что-нибудь придумаю». — решительно подумал Лев, после чего, кое о чём вспомнив, неловко добавил: «Ну и друзьям с родственниками надо тоже сказать, что я жив, а то как-то неловко получится…»

Думов нахмурился, заметив подозрительную систематику. Уже второй раз в первую очередь он думал о ценностях, а лишь уже потом о дорогих ему людях. Было ли это особенностью его нового тела или он сам по себе был таким человеком? Но ведь теперь он вроде как не человек…

Треск! — внезапный звук отвлёк Льва, заставив его быстро повернуться в ту сторону.

Как оказалось, один из его братьев или сестёр проснулся и тоже вознамерился выбраться. Тут же послышались уже знакомые равномерные удары по скорлупе, столь странно звучащие, когда они шли со стороны.

У Льва на мгновение мелькнула мысль помочь другому дракончику, но он мгновенно её задушил.

Драконья гордость подсказала ему, что никто не оценит его «подачек».

Глава 2

Не прошло много времени, как стук из первого яйца разбудил и всех остальных. Очень скоро в трёх сферах молодые дракончики упорно трудились, пробивая себе выход наружу.

С резким щелчком скорлупа одного из яиц лопнула и наружу высунулся длинный костяной отросток. Сначала Лев решил, что это был коготь, но дальнейшее наблюдение показало его неправоту.

Очередной удар и расположившийся по центру морды вирмлинга рог ещё сильнее расширяет отверстие, позволяя юному дракону в полной мере высунуть мордочку.

«Точнее, молодой драконице», — поправил Думов сам себя, когда его драконья сущность с легкостью подметила характерную мягкость скул черепа и намного более изящную форму рогов: «Синяя драконица».

Тем временем же ярко синяя вирмлинг явно не заметила расположившегося неподалеку от неё брата и с тихими рыками продолжала разламывать скорлупу, пользуясь, правда, уже лишь лапами.

Лев отметил, что рог на носу оказался более чем полезным инструментом, и ему было даже немного жаль, что у него самого его не было.

Особо громкий треск ознаменовал победу дракона над преградой и, навалившись всем весом, она наконец выбралась на свободу.

Лев почти с умилением наблюдал, как синенькая почти в точности повторяет его действия, расправляя крылья. При этом из-за позиции выхода она выбралась так, что всё ещё его не заметила, стоя спиной.

Вот только это могло не продолжаться слишком долго. Потягивающаяся вирмлинг в наслаждении изогнула длинную шею и с шоком увидела стоящего у неё за спиной чужака!

— Хшис-с-с-с! — Лев чуть было сам не закричал от злого шипения, обрушившего на него драконицей, что, развернувшись в прыжке, широко расставила лапы и максимально изогнула спину, став напоминать напуганную до смерти кошку.

Возможно, сим страшным действием Думов должен был быть напуган до смерти, но глядя на грозно сверкающую голубовато-белыми глазками драконицу он лишь громко засмеялся, что в его новом теле было чем-то средним между шипением, короткими рыками и, собственно, смехом.

Ошеломлённая его реакцией синяя вирмлинг неловко застыла в своей угрожающей позе, не зная, что ей делать дальше. Вероятно, она начала понимать, что прямо сейчас никто не собирается на неё нападать, но присущая каждому дракону гордость мешала ей просто так сдать назад.

Издав ещё одно предупреждающе короткое шипение, дракоша независимо опустила спину и сделала вид, что стоявший напротив неё красный дракончик ей ну вот совсем не интересен. Если бы не то и дело бросаемые на Думова беглые взгляды, он бы в это может и поверил.

Насмешливо фыркнув, Лев сел на задние лапы, удивительно привычно обвив самого себя по кругу хвостом. Невольно он отметил, что очень рад встроенным в это тело инстинктам, позволяющим даже только-только вылупившимся дракончикам уже не быть полностью беспомощными.

Думов легонько царапнул коготком чешую и отметил её прочность. Конечно, он сомневался, что она смогла бы соперничать с чешуей взрослых драконов, но если вспомнить младенцев людей с их нежнейшей кожей, то соревнование выйдет не в пользу человечества.

Лев смутился. Уже в который раз он посмотрел на человечество так, будто к нему он уже и не относится. То, что он сейчас в драконьем теле, меняет ли это его человеческую сущность, или нет?

Отвлечённый размышлениями Лев невольно упустил из виду синюю драконицу, что явно было ошибкой.

Клац! — кончик его хвоста еле-еле успел увернуться от хватки двух рядов острейших зубов. Подкравшаяся ему за спину Синяя почти успешно нанесла подлый удар.

Его лапа пронеслась буквально у её морды, но дракоша всё же успела увернуться и теперь хищно-игриво оскалилась, обходя Льва по кругу, словно какую-то беззащитную жертву.

«Жертву?» — из глубины груди Думова послышался нарастающий рык, заставивший дракошу застыть и насторожиться: «Никто не смеет считать меня жертвой!»

В горле что-то зашипело и защеклало, но ничего так и не произошло. Однако этот звук заставил Синюю напряженно отойти прочь, не сводя с другого дракона пристального взгляда.

Встав в свой полный рост, Лев невольно отметил, что он немного, но крупнее своей оппонентки, которая, похоже, тоже заметила разницу в размерах.

Красный вирмлинг наклонил голову и исподлобья уставился прямо в глаза Синей, отправив той лишь один посыл: «Попробуй, если осмелишься!»

Синяя мгновенно оскалилась, но Лев не упустил её неуверенно мнущуюся фигуру. Хоть она и пыталась всеми своими действиями показать, что это она тут самая главная, но момент был упущен. Имей Синяя реальную уверенность, то уже бы атаковала.

Лев высокомерно отвернулся, давая понять, что вопрос закрыт. Конечно, она могла бы попытаться напасть сейчас, но он сомневался в этом.

К тому же, у них у обоих появилась ещё одна причина отложить конфликт, ведь третье яйцо тоже обзавелось первой трещиной.

Кто бы не был внутри, новый вирмлинг оказался более чем решительным и если бы он проснулся раньше Синей, то был бы вторым по старшинству.

Тяжелый удар и сразу большой кусок скорлупы приказал долго жить, выпуская наружу…

Лев почувствовал, как дыхание его покидает, а в глазах появляется красная дымка.

Это был белый дракон. Его чешуя сияла идеальной белизной, не имея никакого изъяна. Если форма тела Синей была более костистой, даже несмотря на то, что она самка, то белый вирмлинг имел обтекаемую форму тела и острый, длинный хохолок на голове, что плавно перетекал в идущие вдоль спинного хребта шипы.

Казалось бы, в чём проблема? Почему чувства Думова зло кричали, что с этим братом будут огромные проблемы? Может быть его драконьи чувства ошибались?

Льву было достаточно одного взгляда в глаза Белого, чтобы осознать ошибочность последней мысли.

Стоило белому вирмлингу только понять, кого он видит, как в его серых, будто слепых глазах вспыхнула чистая злость.

И Лев тоже разделял это чувство. Чуть ли не всё в Белом просто невероятно бесило Думова. Сама форма его тела, цвет и даже запах кричали о том, что миром дело тут не решить.

Синяя дракоша как-то плавно отошла в сторону, понимая, что здесь она лишняя, пока Лев и Белый медленно начали сближаться друг с другом.

Оба противника внимательно оценивали друг друга. Каждый из них был драконом, а значит, обладал внушительными и смертоносными инстинктами, что сейчас шептали каждому из них сведения о противнике.

Так, Лев сразу заметил мощные предплечья Белого, по своей толщине даже превосходящие его собственные. Благо, по чистому росту в холке он всё-таки превосходил своего противника, но это отнюдь не значило, что Белый был слаб. Да, он был ниже, но был очень крепко сбит.

Широко раскрыв пасть белый вирмлинг огласил округу протяжным воём. Возможно, когда-нибудь в будущем это и станет грозным рёвом, но пока он больше походил на атаку ультразвуком.

Лев не собирался отступать ни на пядь, поэтому уже из его глотки вырвался не менее угрожающий вой.

В ту же секунду Белый изо всех сил рванул вперёд, пересекая расстояние мощными, идущими один за другим прыжками. Белый хвост быстро трепетал позади.

Каждая частичка внутри Льва требовало поступить так же и сойтись грудь в грудь. Он не мог отказаться от брошенного ему вызова. Но кто сказал, что он должен был действовать столь же безрассудно, будто он какой-то зверь?

О нет. Невзирая на терзающую его нутро ярость, Лев не сдвинулся с места. Он позволил несущемуся к нему Белому обмануться инстинктами, кричащими ему, что жертва так испугана, что парализована ужасом. Льдистому дракону теперь казалось, что именно сейчас идеальный момент для его атаки.

Но он ошибался.

Белый вирмлинг совершил дерзкий, длинный прыжок, намереваясь всем своим весом впечататься в своего врага и опрокинуть его на землю.

Будь Лев и впрямь парализован, то это был бы отличный план победы одним ударом. К несчастью для Белого, его противником был не обычный дракон.

Хвост даже маленького дракончика это длинный, тяжелый и очень бронированный хлыст, чья цель заключается в стабилизации всей остальной, очень немаленькой туши.

Лев понимал, что он ещё очень плохо контролирует своё тело, поэтому ввязываться в долгую драку отнюдь не стоит. Шанс его победы был высок, но и риски проиграть тоже были велики, поэтому Думов решил поступить немного иначе.

Тело красного вирмлинга стремительно крутанулось на месте и до поры до времени сжатый хвост резко распрямился, ускоренный ещё и самим фактом кручения.

Льдистые глаза Белого успели в шоке распахнуться, как тяжелый, бронированный кончик хвоста со всей силы ударил ему прямо в глаз.

Судя по истошному шипению Белого и тому, как тот рухнул, словно груда тряпок, удар был довольно болезненным. Однако драка ещё не закончилась.

Красный дракончик словно атакующий сокол набросился на пытающегося встать противника и сбил того с ног, стремясь как можно сильнее вдавить противника в камень, чтобы помешать ему контратаковать.

Но Белый и не думал сдаваться. Пасть распахнулась и острые клыки льдистого Вирмлинга с силой вонзились в заднюю лапу его противника, заставив Льва издать низкий, болезненный рык.

Хоть зубки молодого дракончика и не нанесли никаких серьезных травм, но это, черт возьми, было очень больно!

В глазах Думова вспыхнуло адское пламя.

Клац! — тяжелый удар кулака Льва с такой силой вбил голову Белого в камень, что его клыки оглушительно клацнули.

Льдистый вирмлинг принялся извиваться, пытаясь сбросить с себя груз, но он уже потерял свой шанс. Когти красного ящера прочно вжали его голову вниз, мешая хоть как-нибудь двигаться.

Голова Льва наклонилась, почти к самым глазам Белого, и Думов издал низкий, пробирающий до самых костей рык.

«Сдавайся или умри». — вот как он переводился и судя по тому, как Белый застыл в страхе, он тоже понял смысл этого сообщения.

Конечно, несмотря на ярость Лев не был столь безумен, чтобы убить своего брата, но он бы продолжил трепку, пока тот не образумился бы.

Не снимая лапы с головы затихнувшего вирмлинга, Лев поднял пасть к вершине пещеры и издал протяжный, утробный крик победы. В этот самый момент ему было плевать, что он ведет себя подобно какому-то зверю, ведь вся его сущность и кровь праздновали его первую в новой жизни победу.

Хватило даже быстрого взгляда, чтобы синяя драконица отвела взгляд. Но Лев не обманывался этой притворной послушностью. В отличие от прямолинейного Белого, Синяя была намного хитрее и коварнее, предпочитая затаиться и выждать удобного момента, чем бросаться в лобовую атаку.

Кто-то бы мог подумать, что Думов был слишком жесток, а они всего лишь дети. Но это была бы ошибка. Детеныши драконов не люди, и проиграй Лев, он бы в полной мере хлебнул горя от роли проигравшего.

Но так или иначе «бунт» был подавлен и на его главенствующее место в их семье больше никто не претендовал.

Издав последний предупреждающий рык, Лев сошел с Белого, отпустив его голову и позволив медленно встать. Бросив на Думова злой взгляд, льдистый вирмлинг предпочел отойти в сторону и зализать свои раны.

Да и сам Лев кинул быстрый взгляд на свою заднюю ногу, после чего облегченно выдохнул. Хоть на чешуйках и остались следы клыков, но природная защита сумела уберечь скрытые под ней кожу и мускулы.

Попытка Синей воспользоваться печальным положением белого вирмлинга чуть было не закончилась для той печально. Хоть Белый и был вынужден признать главенство Льва, но он отнюдь не лишился своих сил. От его удара лапой Синяя получила превосходную оплеуху и явно решила погодить с политическими играми.

Лев то и дело ловил на себе опасливые взгляды. Остальные вирмлинги явно опасались, что он решит сорвать свою злость на них, но они были не правы. Думов уже успокоился и не видел причин продолжать конфликт. Возможно, будь на его месте обычный дракончик, он бы так и сделал, но Лев всё же был не просто зверем.

Невольно Думов не мог не задаться вопросом о той злости, что возникла на ровном месте, и единственным разумным объяснением было наличие некоего вечного противостояния между красными и белыми драконами. Слишком сильным и внезапным было воздействие, чтобы списать его на обычную неприязнь. И с этим надо будет что-то делать — гордость Льва не считала приемлемым, что на его поступки могут влиять какие-то сторонние силы, даже если это его собственные инстинкты.

Развернувшись, красный вирмлинг направился в сторону последнего оставшегося яйца. Всё это время оттуда раздавался непрерывный стук, ведь дракончик никак не мог выбраться. Более того, как Думову показалось, стук звучал куда слабее, чем в предыдущих случаях.

Он решил дождаться, когда вирмлинг покажется, но чем дольше он ждал, тем сильнее хмурился. Первоначальные подозрения укрепились и теперь он с беспокойством смотрел на последнее яйцо.

По какой-то причине, но запертый в нём дракончик никак не мог выбраться наружу. Хуже того, Думов слышал, что удары с каждым следующим разом становились всё слабее и слабее, будто дракончик отдавал свои последние силы!

Лев сжал клыки и недовольно шикнул. Он не особо горел желанием помогать, но и смотреть, как его возможная сестра или брат умирают в яйце, тоже было выше его сил.

Думов внимательно прислушался, удостоверившись, в какую именно точку обычно бьет дракончик.

«Пусть там окажется не ещё один Белый», — мысленно ворчал Лев, приноравливаясь и с силой нанося удар лапой: «Если их будет целых два, то туго придётся уже мне».

Услышав оказываемую Львом помощь, застрявший внутри вирмлинг обрадованно поднажал и очень скоро скорлупа наконец рассыпалась. Ухватившись за края Думов помог расширить отверстие, и последний дракончик всё-таки увидел белый свет.

Вначале показались лапки, но очень скоро наружу вылезла и голова со всем остальным телом.

Миг и вот, перед удивлённым Львом сидит умиленно на него смотрящими огромными глазами… золотая драконица?

«Нет», — Лев присмотрелся внимательнее: «Слишком тусклый цвет. Она не золотая, а латунная драконица».

Тем временем Думову было откровенно не по себе от сияющего взгляда спасенной им дракоши, что смотрела на него очень уж внимательно.

Как-то так сложилось, что Льву было привычнее и удобнее разбираться с хитрой Синей и яростным Белым, чем столь тихой и спокойной Латунной.

Стала понятна и причина, почему она так долго не могла выбраться. В отличие от остальных она была намного меньше и хрупче.

Лев независимо фыркнул. Дракон должен быть драконом. Он снизошел оказать ей помощь, но он не бюро добрых дел. Дальше драконы сами решают свои проблемы.

Развернувшись, Лев пошел прочь, решив поближе поразглядывать лежащие вдоль стен пещеры сокровища. В конце концов, он только посмотрит, а не возьмет их. С этим же не должно возникнуть проблем?

Но идя прочь, Думов с раздражением услышал позади четыре равномерных клацанья когтей. Закатив глаза, он быстро развернулся, грозно уставившись на понурившуюся от его раздражения дракошу. У него были свои дела, и играть в чью-то няньку он не собирался.

Именно так он и думал, когда оставил Латунную и приблизился к особо притягательной горе золота. Однако раздавшееся у него за спиной тихий жалобный писк заставил его пересмотреть приоритеты.

«Значит, мало тебе!» — ярость мгновенно вспыхнула, когда взгляд красного вирмлинга уставился на зажимавшего испуганно пятящуюся от него латунную драконицу Белого: «Никак не уймешься!»

Откровенно говоря, Лев подозревал, что именно Синяя попробует новенькую на прочность. Именно так Латунная имела возможность научиться давать отпор и познакомится с тем, каков этот мир на самом деле. Лучше это произойдет в «домашних условиях», чем в дикой природе. Думов даже собирался подстраховать её, чтобы возможная драка не вышла бы из-под контроля. Но Белый был слишком силён для молодой драконицы.

Рык Льва в мгновение ока пролетел по всей пещере, заставив остальных замереть.

Красный был готов к новой конфронтации, но к его удивлению Белый лишь заворчал, но отошел прочь от Латунной.

Надо было видеть выражение морды Льва, когда практически сразу Латунная, мило косолапя, быстро подбежала к нему и попробовала потереться боком!

«Никаких щенячьих нежностей!» — попытался прорычать Думов, отталкивая морду ласковой дракоши: «Ты дракон, а не какая-то там кошка! Имей хоть какую-то гордость в конце-то концов!»

Было не ясно, поняла ли его рыки Латунная, но она послушно села, сверля его очень интенсивным взглядом.

«За что мне всё это наказание», — мрачно подумал Лев, отворачиваясь от дракоши, чтобы глаза его её не видели: «Где же ты о прекрасное золото…»

Но надеждам Думова успеть насладиться красотой сокровищ не суждено было сбыться, ведь всех их ударил тяжелый поток воздуха, чуть не опрокинувших их на спины.

Судя по окатившему их запаху крови, огня и пепла — мама дракон изволила наконец прибыть домой.

Глава 3

Пол пещеры вздрогнул, когда гигантский зверь на него приземлился. Храбрые до этого момент Белый и Синяя в страхе прижались к полу, огромными глазами смотря в сторону, откуда пришел запах их матери.

Даже сам Лев и тот был напуган. Сложно оставаться спокойным, когда скоро тебе предстоит встретиться с чем-то, что олицетворяет собой силу природы.

Всё громче и громче был слышен топот, когда тяжелые лапы настоящего дракона впечатывались в пол, приближаясь всё ближе и ближе.

Хуже всего было Латунной. Она дрожала словно подхваченный ветром листик и на неё было больно смотреть.

«Какого дьявола⁈» — мысленно ругался Думов, заставляя себя всё ещё стоять на ногах, хоть ему очень хотелось свернуться клубочком и спрятать голову под крыло: «Детеныши же должны наоборот испытывать любовь к своим родителям и стремиться к их компании. Так почему у драконов всё в точности наоборот⁈»

Льющийся из главного прохода свет внезапно оказался перекрыт, и исполинская тень накрыла их всех.

Первым во тьме они увидели глаза, одного взгляда на которые хватило бы, чтобы человек со слабым сердцем умер на месте. Не было ни зрачка, ни радужной оболочки — всё пространство было заполнено красно-оранжевым свечением, будто ты заглянул в два колодца расплавленной лавы.

Затем фигура шагнула вперёд и стала видна пугающая высота дракона. Лев не мог точно определить точное число, так как вокруг не было никаких ориентиров, а он сам не знал, какого роста, но если считать с поднятой головой, то метров десять явно было.

«А у неё тоже красная чешуя», — подметил Лев: «Интересно, значит ли это что-то для меня, учитывая мой собственный цвет?»

Мощные лапы несли исполинское чудовище с пугающей легкостью, даже несмотря на сжимаемую в челюстях гигантскую тушу какого-то шерстистого животного. Думов успел заметить в темноте рог и наконец узнал какую-то странную помесь носорога.

Клыки драконицы глубоко ушли в тушу, от чего по шерсти стекали тоненькие ручейки крови, оставляющие с каждым шагом на полу небольшие лужицы. Судя по свободно раскачивающейся голове зверя, ему перекусили хребет.

Все в пещере немного подпрыгнули, когда туша с грохотом рухнула на пол. Даже по скромным ожиданиям, его вес насчитывал несколько тонн.

Огненный взгляд драконицы пробежался по всем своим детям, после чего она медленно начала приближаться, чтобы небрежно лечь прямо перед ними. Вот только из-за её размера, она не просто легла, а буквально окружила их своим телом и хвостом, лишая даже мельчайшего шанса на побег.

«Я начинаю немного понимать бедного Бильбо», — Лев с нервным весельем оглядел возвышающуюся со всех сторон гору красной, чешуйчатой плоти: «Это атас, как неприятно, когда тебе приходится сталкиваться с чем-то подобным».

Тем временем же драконица и не думала ничего говорить, сверля своих детей тяжелым, испытывающим взглядом, от чего они всё сильнее и сильнее вжимались в пол, в тщетной попытке спрятаться или стать невидимыми.

Внутри же Думова крепло отчаяние: «Неужели драконы в этом мире неразумны и не умеют разговаривать? Я думал, что поведение дракончиков обусловлено их малым возрастом. Но может быть они просто звери? Буду ли я единственным разумным представителем своей расы?»

Тяжелые мысли, помноженные на оказываемое драконицей давление вновь разбудили в Льве дремавшую злость.

И так хреново, так какого черта ещё ты давишь⁈

Маленький красный вирмлинг заставил себя встать в полный рост, максимально высоко поднять длинную шею и с вызовом посмотреть в глаза нависающему над ним дракону.

Лев не мог говорить, но весь его вид высказывал что-то вроде: «Если хочешь съесть — жри! Но я не опущусь до того, чтобы трястись перед тобой от страха и умолять!»

Думов всей чешуей чувствовал пронизывающий холод от взгляда драконицы и неверующие взгляды его брата и сестёр. Они не могли поверить, что он осмелился бросать вызов их матери. Самому же Льву было плевать, он устал бояться.

— Ну хоть у кого-то из вас есть хребет. — Лев невольно коротко зашипел, когда слова неизвестного, но понятного языка ворвались в его голову. Не трудно было понять, кто говорил, хоть пасть их матери всё ещё оставалась закрытой.

Ментальный голос драконицы был глубоким и немного хрипловатым. От него веяло древностью и пламенем.

Видимо, некий тест был закончен и странное, давящее чувство пошло на спад.

«Слава Богу, они разумны». — облегченно подумал Думов, чувствуя, как оказываемое на него давление снижается. Судя по облегченному шипению остальных, то же самое происходило и с ними.

Однако, как оказалось, было слишком рано расслабляться.

Взгляд драконицы сместился и теперь, не мигая, смотрел лишь на Латунную, которой от такого внимания было явно не по себе. И если поначалу Лев не видел в этом ничего странного, то чем дольше продолжался этот взгляд, тем яснее становилось, что что-то не так.

Мать дракон смотрела на Латунную с очевидным презрением и насмешкой. И всё это пренебрежение тяжелым грузом навалилось на золотистую дракошу, которая явно была не в состоянии выдержать подобное давление.

Было ли это от того, что Латунная была слаба и отличалась от остальных? Или была ещё какая-то причина?

Неладное заметили и Синяя с Белым, теперь с интересом смотревшие, чем же закончится дело. Их не особо трогали страдания сестры.

Вот только Лев не мог сказать того же самого о себе. Его возмутило даже не то, что их мать подавляла Латунную, а то, что она делала это с кем-то, кого он решил считать одной из своих!

Это мелкая дракошка была его семьей в этом мире. Может быть она была не самой сильной, умной или гордой, но единственный, кто может ей это сказать, это он сам!

Вероятно, красная драконица очень удивилась, когда прямо перед ней, закрыв Латунную, выскочил её непослушный сын. Оскалив клыки, он даже осмелился на неё зарычать!

Глаза матери мгновенно сузились в гневе и вот теперь на Льва обрушилась настоящая ярость. Думов сам не понял, как оказался на полу, вдавленный в него силой материнского гнева. Настоящему дракону не пришлось даже вставать, хватило лишь её присутствия, чтобы сотворить такое со слабым вирмлингом.

Было трудно дышать, а каждый успешный вдох приходилось с силой проталкивать в свою глотку, чтобы не задохнуться.

Перед глазами всё плыло и единственным желанием Льва было потерять сознание, но… всегда есть одно но.

Чуть ранее Думов начал мыслить в правильном направлении. Драконы — это не просто огромные ящерицы с крыльями. Они нечто большее. И далеко не просто так во всем мироздании слова «жадность» и «гордыня» стали синонимами слова «дракон».

Может быть тело Льва было слабо, но вот его дух отказывался признавать поражение. Он отказывался преклоняться перед кем бы то ни было.

Люди, боги или другие драконы — ни перед кем из них настоящий дракон не склонит свою голову.

Встать на ноги было тяжело, особенно когда ничего не видишь из-за стучащих молотов у тебя в голове, но Лев всё-таки это сделал. Лишь благодаря тому, что его мать была поистине гигантской, он вообще видел свою цель.

Напрягая все оставшиеся силы без остатка, Лев сделал то единственное, что ему ещё оставалось — он кинулся в атаку.

Лишь небольшое расстояние вообще позволило ему добежать, и то, ближе к концу, он уже почти падал.

Челюсти вирмлинга на чём-то сжались и Лев принялся зло мотать головой из стороны в сторону, инстинктивно стремясь причинить максимум страданий.

Вот почему, когда сокрушающий пресс исчез, а его самого подняло над землёй, Думов ещё несколько секунд продолжал свою отчаянную атаку.

Лишь затем он проморгался достаточно, чтобы наконец понять, где он вообще. Увидев же своё положение, Лев мгновенно застыл, впрочем, всё ещё не разжимая челюстей.

Как оказалось, своей последней атакой Думов умудрился вцепиться не куда-то, а прямиком в один из когтей матери. И всё это время он старательно рвал кончик зазубренного когтя, чья прочность могла бы посоревноваться, а то и победить закаленную сталь.

Смущенная его атакой драконица подняла лапу и его самого, висящего на когте, после чего поднесла поближе к морде, чтобы разглядеть поближе столь наглое потомство.

Так они и смотрели друг на друга: свисающий Лев и гигантский огненный глаз.

Глаз моргнул, а кисть драконицы закачалась, пытаясь стряхнуть красного вирмлинга, но тот держался крепко и отпускать явно не собирался.

Громогласный смешок-шипение обдал Думова обжигающе горячим воздухом, словно идущим прямиком из горна.

Рывок лапы и сорвавшийся с когтя Лев отлетел прямиком в одну из здоровенных куч золотых монет. Стоило же Думову об неё удариться, как золото сразу же потеряло свою форму и погребло невезучего дракончика под всей своей массой.

«Скрудж Макдак оказывается тот ещё извращенец», — бурчал Лев, шебуршась под грудой золота и прорывая себе путь наверх: «Хоть я и получаю удовольствие от нахождения в этом прекрасном металле, но какой же он тяжелый! Будь я всё ещё человеком, то во век бы не выбрался».

Думову потребовалось немало сил, чтобы отрыться и выбраться на свободу. Тем удивительней, что когда он был уже почти на поверхности, то заметил, как верхушка над ним стремительно срывается, показывая обеспокоенную мордочку Латунной.

Оказывается, всё это время она носилась сверху и тоже копала, но уже вниз.

Игнорируя радостный писк и прыжки вокруг него, Лев независимо пошел к иронично наблюдающей за ними красной драконице.

Вторым удивлением стала нетронутая туша носорога. Невзирая на вьющихся вокруг двух вирмлингов, мать всё ещё не дала никому его начать есть, ожидая оставшихся детей.

Убедившись, что мы все здесь, она наконец отошла.

— Ешьте. — вирмлингам не стоило повторять дважды. Лишь когда разум Льва осознал, что ему предстоит есть, то он понял, насколько же голоден. Всякие мысли об отвращении есть сырое мясо были мгновенно сметены запахом крови.

Шкура носорога была очень толстой, а сам он был просто непомерно огромен по сравнению с маленькими драконами, но если хорошенько поработать когтями, то можно наконец добраться до долгожданного мяса.

И каким же оно вкусным оказалось! Думов поглощал кусок за куском и никак не мог насытиться. Было ли дело в его голоде, или язык драконов чувствовал мясо иначе, но Лев даже не подозревал, что у еды могут быть такие оттенки вкуса. А ведь это обычное мясо.

«Интересно, каково будет на вкус мясо другого зверя?» — отстраненно размышлял Лев, пока его тело, рыча, отрывало очередной кусок мяса: «А что будет, если добавить специи? Приспособлено ли тело дракона к приготовленной пище? Надеюсь, что да, было бы грустно больше никогда не отведать человеческой пищи…»

Пережевываемый кусок мяса чуть было не выпал изо рта Льва, когда он понял, что в этом мире может вообще не быть людей. Впрочем, он быстро пришел в себя, проглотив очередной кусок мяса. Окружающее их повсюду золото было сделано в виде маленьких монеток и различных украшений.

Думов сомневался, что драконы со своими размерами стали бы производить столь мелкую валюту. Даже если в этом мире нет человечества, то есть кто-то, плюс-минус, одного с ними размера.

Неудивительно, что несмотря на весь их аппетит, четырёх вирмлингов было недостаточно, чтобы съесть всего шерстистого носорога. Да, они отъели у него по значительному куску мяса, заставив их чешуйчатые животы распухнуть, как надутые шарики, но на этом их усилия и ограничились.

Оставшуюся часть туши забрала себе сама драконица, терпеливо ждущая, пока они насытятся. Невольно Лев испытал благодарность к своей матери. Та не выглядела, как кто-то с большим терпением, и то, что она о них заботилась, было достаточно мило.

Переевшие же вирмлинги, покачиваясь, двинулись в разные стороны, чтобы, забравшись и закопавшись в сокровища, обустроить свои собственные маленькие логова. В основном выбирались какие-то щели среди тканевых штандартов, давно выцветших от времени, расколотых или открытых сундуков и ящиков.

Впрочем, иногда попадались поистине уникальные вещи. К примеру, Белый умудрился устроить своё убежище в гигантской белой кирасе, чья нагрудная пластина несла три отверстия, подозрительно напоминающие следы от когтей дракона. Белому очень понравился как цвет брони, так и её размер.

Думов же для себя отметил, что в этом мире совершенно точно существовали или даже существуют великаны, ведь размер брони приближался к размерам взрослого дракона.

Если Льву предстоит сражаться с подобными противниками, то ему стоит стать намного сильнее и больше.

Мужчину позабавил его собственный инстинкт устроить логово, но он не видел ничего дурного, чтобы ему последовать. Своим «домом» Лев решил выбрать миленькую двухместную карету без колес. Судя по виду, здесь она оказалась из-за золотистой окантовки дверей и стен, что так заинтересовали его мать. Колеса же были отломаны из-за излишнего веса.

В карете сохранилась мягчайшая обивка сидений, а после того, как он добавил золота и выровнял пол с сидениями, то его маленький домик стал просто воплощением мечты дракона об удобном и комфортном жилье.

Лев даже поймал задумчивый и, как ему показалось, завистливый взгляд матери, что тоже оценила сконструированное им логово.

А вот что его не особо повеселило, так это то, что Латунная дракоша с какого-то перепуга решила, что он устраивает логово сразу на двоих.

Как итог, наглая ящерица получила напутствующий пинок под хвост и, раздраженно шипя, пошла искать свой собственный домик.

Ишь! Пришла на всё готовенькое!

Устроившись поудобнее на мягоньком и вдыхая расслабляющий запах золота, Лев решил немножечко прикорнуть.

Разбудил его дикий грохот и удар о карету, заставивший его спросонья буквально выкатиться изнутри в клубке когтей, клыков и крыльев. Спросонья ему приснилось, что великан, чья кираса так понравилась Белому, решил вернуть свою собственность и от души пнул стенку кареты!

Впрочем, судорожно оглядевшись, Лев сразу понял, что произошло.

Какой бы милой не была Латунная, она была драконом, а значит, обладала драконьим упрямством. Следовательно, так просто отстать от Льва она не собиралась. Не теряя зря времени, она умудрилась приволочь здоровенный стальной сейф.

Вот только эта железная чушка была на самом верху кучи серебра. Надо ли говорить, что Латунная не придумала ничего умнее, чем просто столкнуть сейф вниз? Ведомый же инерцией сейф, случайно повернулся в сторону, точнехонько в борт кареты Думова.

Глядя на старательно отводящую взгляд дракошу, Лев понял, что извинений он тут не добьется.

Как итог, он смирился и не стал её прогонять, в связи с чем Латунная поселилась хоть и снаружи, но буквально впритык к его собственному убежищу. И глядя на её подозрительно довольную мордочку, Лев точно не мог сказать, кто именно остался победителем.

Судя по треску костей, их матери потребовалось не более чем несколько хороших укусов, чтобы расправиться со своей «порцией», после чего она подгребла под себя свободные сокровища и разлеглась на них, как на покрывале. Из её ноздрей вверх рванули две струйки дыма, когда она закрыла глаза и облегченно вздохнула.

Сон понемногу снова подбирался и к Думову, пока он расслабленно лежал в своём логове.

Поев и осознав, что сегодня, скорее всего, никаких угроз больше не предвидится, Лев не мог не задаться вопросом — а как он вообще тут оказался?

Любые попытки напрячь память ни к чему не привели. Он просто заснул после работы в своей квартире в Иркутске, а проснулся уже здесь.

Лев не был особо большим любителем читать книги, но он что-то слышал о жанре, в котором герои оказываются в других мирах. Случилось ли это с ним? И если это так, чего ему предстоит ожидать?

Так или иначе он собирался разобраться со всем по мере необходимости. В идеале он мог бы обратиться с вопросами к матери, но Лев не хотел рисковать, доподлинно не зная её характер и культуру драконов. Кроме того, было не похоже, что он умел использовать «мысле-речь», как его мать.

Прямо сейчас ему стоит сосредоточиться на нескольких вещах, а именно: продолжать держать главенствующую роль среди братьев и сестёр, побыстрее расти и научиться драконьему дыханию. Последнее его интересовало больше всего.

Лев чувствовал, что тот раз, когда он как-то странно шикнул на Синюю, то он пытался что-то такое выдать, но оно не сработало. Было ли это возрастным ограничением или ему просто надо было продолжать пытаться?

Убаюканный этими размышлениями он мягко провалился в сон. Скоро в пещере слышалось лишь умиротворенное дыхание пяти сытых драконов.

Глава 4

Проснувшийся Лев сладко потянулся, чтобы, воткнув когти в стену кареты, пораженно осознать, что произошедшее с ним ранее оказалось взаправду. Он всё так же был маленьким красным вирмлингом и у него была большая семья из двух сестёр и брата. Имелась ещё и гигантская мать, одним свои видом способная вызвать медвежью болезнь у многих, если не у всех самых опасных зверей Земли.

Теперь его домом была высокая пещера, наполненная сокровищами и пронизанная несколькими подземными ходами.

Открыв дверцу кареты, Думов выбрался наружу. Красная драконица спала всё там же, где и легла. Единственным изменением был её переворот набок, от чего она частично засыпала себя серебром и медью.

Пожав плечами, Лев решил прогуляться по пещере. Всё равно, больше делать было нечего.

Хождение на четвереньках вызывало двойственные чувства. С одной стороны, врождённые инстинкты дракона не позволяли ему запутаться в конечностях. В некотором роде, это было похоже на использование продвинутого автопилота, которому ты со скоростью мысли говоришь, куда и как двигаться.

С другой же стороны, Думов прекрасно помнил, как ходить на своих двоих, отчего его нынешняя форма передвижения казалась довольно неестественной.

Желая исправить имеющуюся неопределенность, Лев наметил для себя ближайшую цель — стереть ту границу, что отделяла его самого от инстинктивного передвижения. Он должен был так сродниться с этим телом, чтобы не существовало и мельчайшей паузы между его мыслями и действиями.

«Хм-м-м, а что может мне в этом помочь?» — задал сам себе вопрос Думов и почти сразу его взгляд остановился на лапе: «Интересно».

Лев наклонился и постарался поднять лежащую под ногами одну из золотых монет с обрезанным краем. У него это получилось, пусть и не сразу, но Думов очень хорошо чувствовал, что если он не будет полностью концентрироваться на самом процессе, то тут же выронит золотой.

Как он и думал, имеющихся инстинктов было недостаточно, чтобы прописать всё, в том числе и сложные действия тела.

Лев мог ходить, прыгать, драться, но мелкая моторика была за пределами «стартового пакета».

Играясь с монеткой, Думов определил ещё пару фактов, вроде куда менее подвижной кисти. Лапы драконов идеально предназначались для боя, а наличие большого пальца позволяло им также хватать и держать вещи, но человеческая кисть могла куда сильнее изгибаться.

Впрочем, Лев не особо расстроился, подозревая, что с ростом всё ещё может и измениться. Кроме того, он не собирался отказываться от практики.

Второй вещью, более чем достойной его внимания, оказалось драконье дыхание. Лев чувствовал, что эта способность доступна местным драконам, но в свою первую попытку он провалился.

Почему бы не попробовать ещё раз?

Поудобнее встав и грозно подняв хвост, словно увидевший «вискас» голодный кошак, он сделал всё возможное, чтобы сосредоточиться.

Вырвавшийся из его горла писк-шипение был неплохим, чтобы занять первое место среди воя котов, но всё же не совсем то, чего он пытался добиться. Однако Лев чувствовал, что он на правильном пути.

Вновь и вновь он концентрировался и выдыхал. И когда ему казалось, что стоит уже бросить, у него наконец-то получилось!

Нет, это не было полноценным драконьим выдохом, впрочем, и полным провалом тоже не являлось. Изо рта Льва вырвался широкий сноп искр, которые медленно и красиво таяли в воздухе. При должном успехе они могли бы даже что-то подпалить.

И хоть полезность подобной атаки была сомнительной, но тем не менее это был успех. Хоть сейчас Думов и не мог использовать дыхание, но в будущем это совершенно точно изменится.

Льву хотелось и дальше продолжить эксперименты, тем не менее у него и так першило горло от долгих рыков, поэтому с тренировкой дыхания можно было и повременить.

Осталось последнее, что он хотел испытать, а именно, свое тело. А что лучше подойдет, чем бег?

Думов стартовал с места, набрав неплохой и устойчивый темп. Легкие быстро вдыхали и выдыхали кислород, пока ноги толкали, а хвост стабилизировал всю «конструкцию» в едином механизме.

Своей дорожкой Лев выбрал окружность вокруг развалившейся матери, которой явно было наплевать на всякий там мелкий шум от иногда разлетающихся из под лап вирмлинга монет. Во время бега же Лев старался как можно меньше руководствоваться чистыми инстинктами и иногда тоже перехватывал управление. Из-за этого он несколько раз чуть не падал, но с каждым разом ошибки происходили всё реже.

Вот только делая четвертый круг, Лев заметил, что у него появилась компания. Вылетевшая откуда сбоку синенькая драконица азартно бросилась его догонять.

— Погоня! — ворвавшийся в его голову детский крик образ, чуть не заставивший Льва навернуться. Это не было полноценным словом, а лишь отпечатком мыслей.

Думов не знал, сколько он спал, но явно прошло не больше пары тройки дней, а она уже умела общаться образами.

Лев предпочел игнорировать пристроившуюся за ним хвостиком Синенькую, последняя же явно балдела от того, что красный вирмлинг вроде как от неё убегал, а она за ним гналась.

Мужчине хотелось остановиться и вновь объяснить кто тут добыча, а кто охотник, но он счёл себя выше такой мелочи.

Спустя же ещё пару минут их топот разбудил ещё и Латунную, что с криком «играть!» кинулась уже за Синей.

Надо ли говорить, что их троице не пришлось долго ждать, когда к ним присоединиться ещё и Белый, который в своей молчаливой форме погнался уже за Латунной?

Как итог в какой-то момент Думов смиренно понял, что он образует драконоподобную гусеницу, что наяривает круги вокруг их матери. Если он когда-нибудь станет большим и страшным драконом, то обязательно припомнит своим родственничкам, какими тупорылыми они были в детстве.

«Эх, жаль камеры нет. Такой компромат можно было бы продать за золото».

Сама же гигантская красная драконица мученически открыла один глаз, оглядела проносящуюся рядом с ней компанию, после чего положила лапу себе на морду и продолжила спать дальше. Видимо, она решила, что это выше её зарплаты.

Почувствовав, что он уже изрядно подустал, Думов резко затормозил и развернулся к Синей. Последняя, как и думал Лев, полностью ушла в свои инстинкты, отчего, не раздумывая подобно крокодилу прыгнула прямо на него, широко раскрыв пасть, от чего и получила крылом по носу.

Это не было сколько-нибудь больно, но оказалось достаточно чувствительно, чтобы привести её в чувство.

Прибежавшая следом Латунная оказалась разумнее, поэтому просто принялась, весело шипя, нарезать вокруг них круги. Белый же, увидев, чем всё закончилось для Синей решил всё же проявить благоразумие и остановился сам, правда, издав предупреждающее рычание.

Все неловко столпились, не зная, что делать дальше. Все, кроме самого Льва. Весело фыркнув, он пошел обратно к карете. Вся эта физическая активность изрядно его утомила и что-то ему вновь захотелось поспать.

Судя по звукам, то же решение приняли и остальные.

* * *

Лев должен был догадаться, что быть детенышем дракона довольно скучное и унылое занятие.

Мама дракон просто обожала спать и просыпалась лишь для того, чтобы поймать ещё еды. В еде тоже не было каких-нибудь особых деликатесов. В большинстве своём это были всё те же шерстистые носороги. Лев не знал, было ли это потому, что здесь водились лишь они, или драконица просто любила их вкус.

Единственным исключением стала туша здоровенного белого медведя. Его размер так сильно превосходил вирмлингов, что Думов окончательно передумал самостоятельно выходить их пещеры пока не освоит полноценное дыхание дракона. Вкус же медведя скорее разочаровал. Жесткость мяса не стала проблемой для драконьих челюстей, но его вкусовые качества оставляли желать лучшего.

Было ли это отличие между хищниками и травоядными?

Отдельного упоминания стоит то, что постоянное нахождение в логове совершенно испортило и так неважное чувство времени. Как Лев подозревал, драконы обладали умением спать что ночью, что днём, поэтому ориентироваться на свои внутренние часы было бесполезно, а свет из туннелей пещеры был слишком рассеянным.

В отличие от вирмлингов взрослый дракон спал намного больше, следовательно, большую часть времени маленькие дракончики были представлены сами себе.

И, в целом, Думов старался зря время не тратить.

Лев находил очень увлекательным наблюдение и анализ поведения своих родственников. Если ему предстоит провести ближайшие десятилетия, а скорее всего, столетия, если не тысячелетия, в этом теле и роде, то он изучит его в полной мере.

Даже короткого периода наблюдений было достаточно, чтобы заметить главное отличие драконов от тех же людей. По своей природе люди являлись стайными хищниками, для которых общество — это жизненная необходимость.

Конечно, в свою бытность человеком Лев много слышал о так называемых «интровертах», или людях, что предпочитают обществу одиночество. Какое-то время это даже считалось модным.

Но суровая истина такова, что большинство этих, так называемых интровертов, так или иначе предпочитают с кем-нибудь общаться. Да, в большинстве своем они меняют живое общение, письменным или каким-нибудь похожим видом, но в них всё ещё тлеет природное желание иногда быть в компании.

Истинные отшельники и интроверты — это исключение в человеческом обществе и их почти невозможно увидеть, так как они предпочитают по-настоящему жить вдали от людей.

Несложно догадаться, что в природе драконов не было нужды в объединении и плотном общении. Драконы были чудовищно сильны и вполне могли позаботиться о себе и в одиночку.

Из того, что Лев понял, его брат и сестры прекрасно чувствовали себя и в одиночестве, каждый раз находя что-то, чем они могли себя занять.

Вероятно, внимательные заметят, что были упомянуты именно «сёстры», а не «сестра», ведь, казалось бы, та же Латунная наоборот упорно искала общения с другими родственниками. Но фишка заключалась в том, что при необходимости Латунная так же свободно могла заниматься своими делами и одна.

И, казалось бы, вспомнив отрицательную первую встречу, на этом данную часть анализа драконов можно было и закончить.

Вот только всё было не так просто. Как оказалось, молодые драконы были чертовски любопытными существами.

Стоило Льву начать бегать, рыться в сокровищах или пытаться жонглировать несколькими предметами для развития ловкости, как остальные драконята были тут как тут.

О чём говорить, если, подкравшись, Думов с трудом подавил смех, когда увидел, что тот же Белый, скрытно уйдя в самый дальний угол пещеры (чем и привлёк к себе самое пристальное внимание), тоже пытался жонглировать предметами! Вид вирмлинга, которому на голову упал золотой подсвечник, был столь потешным, что Лев чуть там, на месте, и не отправился на тот свет от удушья.

Именно это открытие и дало мужчине перспективу, которая так ему была нужна.

Да, драконы, как и говорилось в легендах Земли, были социопатами и закоренелыми интровертами, но их можно заинтересовать и увлечь. Когда же драконам было что-то интересно, то с ними можно было вести дела и строить взаимоотношения.

Всё ранее сказанное в большей степени относилось именно к Синей и Белому, ведь Латунная почему-то заметно отличалась от них троих, что было, честно говоря, благословением.

Также Думов прекрасно понимал, что превратить его брата и сестру в человеческий эквивалент «нормальных» у него не выйдет. Они были драконами и в глубине души, возможно даже в тайне от него самого, Лев считал, что это уже идеал.

Но человеческая хитрость в нём нашептывала, что можно попытаться привить его родственникам небольшую гибкость. В конце концов, умение находить выход из проблемы разными путями никому ведь не вредил?

И даже если Лев потерпит неудачу, то он хотя бы разнообразит всю эту проклятую скуку нахождения в пещере.

Вот только в его плане был один изъян — как донести свои мысли до других вирмлингов, если он сам не умеет говорить?

«Слова» Синей и Латунной — Лев не считал за полноценную речь, ведь они могли лишь отправить смутную и неоформленную эмоцию.

Единственной, кто вообще полноценно говорил, была его мать, следовательно, от неё он и должен был развиваться. Усиленный мозговой штурм и попытки вспомнить весь первый день в деталях привёл Льва к интересному выводу.

Когда красная драконица говорила им «ешьте», это было сказано телепатически, что было логично, ведь пасть дракона не предназначена для человеческого языка. Впрочем, драконица немного открывала пасть, словно желая показать факт общения. Также, то самое слово «ешьте» было сказано на совсем другом языке, который Думов понял инстинктивно.

Значило ли это, что драконы могли понимать любую речь? Или Лев понимал исключительно мать? Это ещё предстояло в будущем узнать.

Но вернемся к попыткам Льва освоить свою врожденную телепатическую речь.

Помня об успехе дыхания, чьи тренировки он и не думал прекращать, Думов решил пойти тем же путем, для чего он притащил и посадил перед собой недоуменную Латунную.

Выбор оказался не лучшим, так как дракоша упорно отвлекалась и не желала сидеть на месте, но другие кандидатуры были ещё хуже. С Синей надо было держать ухо востро, а Белый того и гляди вновь бы полез в драку.

Научиться отправлять эмоции было очень просто, что неудивительно, если вспомнить успехи остальных. А вот сказать своё первое слово потребовало от Льва около месяца ежедневных усилий.

Лев как всегда сидел напротив вертящейся Латунной и упорно раз за разом мысленно повторял одно и то же слово «дракон». Он и сам не знал, почему выбрал именно его, но это решение почему-то казалось самым правильным.

Месяц неудач изрядно пошатнули терпение мужчины, поэтому очередная неудача вновь сыграла на его нетерпеливом нраве.

«Какого дьявола это так сложно! Дракон! Дракон! Дракон, черт тебя побери!» — ругался Думов и именно в тот момент, когда дернувшаяся мать драконица подняла голову и раздраженно на него посмотрела, Лев внезапно понял, что можно было и не орать так сильно.

— Будь тише, детеныш, — каждый раз, когда красная драконица говорила, всё существо Думова содрогалось. — Мешаешь спать.

Уже почувствовав нужную, назовём это, длину волны, повторить её оказалось намного проще.

— Дракон? — в разы тише, почти шепотом сказал Лев на что получил удовлетворительный фырк и маленькое землетрясение, когда его мать улеглась обратно.

Убедившись, что санкций не последует, набравший в грудь дыхание Лев, тихонько его выдохнул. Любое общение с матерью походило на хождение по минному полю. Их мать не выглядела всепрощающим существом.

Однако Лев привлёк внимание не только своей матери. Глаза сапфировой драконицы светились неиссякаемым любопытством и пришедший к красному вирмлингу эмоциональный отклик полностью это подтвердил.

Даже тот же Белый тёрся неподалеку, заинтересованный произошедшим, на что Думов широко ему ухмыльнулся, вызвав короткий рык и отвернувшуюся голову.

Почуявшие возможность дракончики принялись бомбардировать друг друга «сообщениями», в попытках добиться слов, как и у их старшего брата. От этого они стали столь громкими, от чего красная драконица издала басовитый рык, заставивший их затихнуть.

Надо ли говорить, что наставления хватило ненадолго?

Вместе с тем Лев облегченно убедился, что его умение говорить не сильно привлекло к нему нежелательного внимания. Драконы оказались достаточно быстро ментально взрослеющими существами, поэтому если Лев и выделялся, то не очень сильно.

Успех в развитии речи наконец-то позволил Думову перейти к следующему этапу развития, а именно к попытке выстроить мосты между ним и остальными родственниками.

А что лучшего всего может подойти, если не азартные игры?

Внутренний дракон Льва плотоядно облизнулся от этих мыслей.

.

Глава 5

— Вот пошло-поехало, было и уехало! Кручу верчу — запутать хочу! Кручу шарик — плачу гонорарик! У дракона — все по-честному, без обмана! Смотрим внимательно, играем обязательно! — мелкая жемчужина как бешенная металась между тремя одинаковыми золотыми кубками, пока трое мелких вирмлингов завороженно следили за её движениями. — За хорошее зрение — сто золотых, премия! Ходим, ходим, мимо не проходим! Если очень постараться, каждый может отыграться!

Лев уже привычно быстро переставлял кубки, позволяя шарику то и дело исчезать за движениями его кистей, от чего дракончики раздраженно шипели.

— Итак, где шарик? — Думов остановился и с усмешкой уставился на тяжело думающую Синюю. Драконица то и дело тянулась то к одному, то к другому кубку, чтобы тут же отдернуть лапу.

Это обещало быть долгим. Когда Синяя была в чем-то не уверена, она начинала медлить и тянуть резину. Впрочем, Думов уже давно научился не торопиться. И у этого неожиданно появившегося терпения была целая история.

Сколько же сил и времени Льву потребовалось, чтобы найти три более-менее одинаковых ёмкости. Затем пришлось искать ровную, гладкую поверхность, которой стала какая-то белая каменная тумба, отдаленно похожая то ли на погребальную плиту склепа, то ли на молитвенный алтарь.

Наверное, кому-то было бы интересно, почему Думов решил заняться столь муторным и не особо интересным делом? Ответ стоит начать искать с того, что Лев не сразу понял, кем именно он стал.

Живя и меря время человеческими мерками, Думов как-то не учел, что его новая жизнь идёт совсем другими темпами.

После плюс-минус полгода еды, сна и попыток хоть как-то разнообразить свой досуг мужчина прошел сразу несколько стадий принятия, отчаяния и депрессии, чтобы выработать… куда более спокойное отношение ко времени.

Для того, чтобы позволить времени бежать быстрее, а не тянуться со скоростью полудохлой улитки, Думову пришлось наконец-то осознать простую истину — он дракон. А значит, его отношение со временем будет совсем другим, чем у смертных рас.

И хоть Льва всё ещё бесило ничего не делать, но в случае необходимости от научился отрешаться, позволяя периодам дня куда быстрее сменять друг друга.

Он познал всю прелесть сна после еды и отдыха, когда тебе не надо ни на работу, ни на учебу или ещё в какое-нибудь придуманное дьяволом место. Лев вновь узнал, пусть странное, но детство и, черт возьми, это было прекрасно.

Также неплохо помогал сон. В отличие от людей, у которых в лучшем случае была пара типов сна, у драконов их было больше.

Опытным путем Лев сумел определить, что он способен впадать в невероятно чуткую дремоту, где любое изменение вокруг него мгновенно регистрировалось органами чувств, что могли тут же его пробудить. Более того, Лев мог даже размышлять, пускай и делал это чуть медленнее обычного. В таком состоянии Думов мог находиться часами, если не днями, но это было плохой заменой полноценному сну.

Вторым типом шел более глубокий, но всё ещё чуткий сон. В нём мужчина уже почти не мог думать, но его чувства всё равно фиксировали все изменения и предупреждали об опасности. В подобном состоянии дракон мог находиться днями и неделями.

Ну и наконец третьим типом сна шел самый глубокий, где дракон засыпал на целые годы. Сам Лев пока не был способен на подобный тип сна, но его инстинкты намекали на саму возможность подобного в будущем.

Игра в наперстки в подобных обстоятельствах стала одной из многих игр, которые он придумывал, чтобы повеселится со своими сёстрами и братом.

Необходимость очень точно направлять шарик и держать кубки заметно улучшили координацию его кистей, а постоянное слежение за жемчужиной выработали хороший глазомер.

— Здесь! — четко произнесла слово Синенькая, азартно виляя сапфировым хвостиком. — Быстрее!

Драконы воплощают в себе несколько смертных грехов и гордость один из главенствующих. Новость о том, что их старший брат обладает некоей способностью, которой они не владеют, в высшей степени возмутила его мелких родственников.

Лев особо пристально за этим не следил, но он то и дело натыкался на пыжащихся дракончиков, что в такие моменты очень уж напоминали какающих ёжиков из всем известного анекдота.

И если поначалу Думов считал, что рано или поздно они сдадутся, то уже скоро он осознал, что сильно недооценил упорство своих родственников.

Забавно, что Лев этого даже не осознавал, но своей непоседливостью и желанием получить всё и сразу он оказывал серьезное положительное влияние на сестёр и брата, которые тоже невольно за ним тянулись и развивались куда быстрее, чем могли бы в естественной среде.

Самой первой, кто сумел освоить речь, оказалась Латунная, чем изрядно так подпалила хвостатые «седалища» своему брату и сестре.

Белый и Синяя рассматривали Латунную как нечто слабое и неполноценное, существующее лишь по причине протектората красного брата, но подобный успех заставил их осознать, что теперь уже они оказались позади!

Впрочем, даже невзирая на все их старания, они смогли освоить речь лишь в конце четвертого месяца. И на протяжении всего этого времени Латунная ничуть не стеснялась пытаться с ними общаться, чем доводила их до белого каления.

Лев начал подозревать, что за всей этой милой внешностью скрывается очень мстительная дракоша.

Но даже научившись отправлять полноценные слова, чуда не случилось. У его родственников не было второй жизни за плечами, поэтому дальнейшее постижение драконьего языка шло у них куда более медленными темпами.

— И-и-и, — Лев намеренно медленно потянулся к указанному кубку. — Не угадала!

— Не-е-ет! — Издала долгий крик Синяя, принявшись метаться из стороны в сторону. — Угадала! Угадала! Нечестно!

— Ничего не знаю, — Думов оскалился. — Плати.

Синяя замерла, сверля брата интенсивным взглядом, но ей ли не знать, что её брат был самым наглым драконом на всём белом свете.

Отойдя от стола, Лев вальяжно подошел к сдавшейся сестре и угрожающе потянулся к голове Синей, чтобы… начать довольно её гладить.

Сапфировая дракоша аж сгорбилась от охватившего её унижения. И ради этого десятки поколений её предков жили? Лев же ухмылялся всё шире и шире, рискуя, что его морда рано или поздно треснет.

Из-за того, что всё в этой пещере принадлежало их матери, то им оставалось не так уж много ставок для игр, но Думов даже так сумел кое-что придумать.

— Хватит! — Лев еле успел убрать пальцы из-под щелкнувших челюстей потерявшей то немногое терпение, что у неё осталось, Синей.

— Сыграем ещё раз? — невинно предложил он драконице на что получил эмоциональный эквивалент «пошел нахрен» от раздосадованной дракоши, гордо удаляющейся прочь.

Вот только есть ещё один очень важный факт о драконах.

Они очень азартные.

Красный вирмлинг издал дьявольский смешок-шипение — она ещё вернётся.

Все они возвращаются.

* * *

Но азартные игры были лишь одной стороной их развлечений. Понимая, что постоянное противостояние будет скорее вредить процессу налаживания связей, чем помогать, Думов придумал ещё парочку командных игр.

— Вот так, — затаив дыхание, красный вирмлинг аккуратно положил плоскую золотую пластинку горизонтально сверху на две стоявшие вертикально точно такие же пластинки. За его действиями во все глаза смотрели даже не три, а все четыре пары глаз.

Мать драконица не афишировала свой интерес, но тоже посматривала сквозь полуприкрытые глаза.

— Готово! — Лев медленно отошел прочь и оглядел получившийся результат. — Белый, теперь твоя очередь.

Из оставшейся троицы медленно вышел льдистый вирмлинг и принялся аккуратно ставить оставшиеся прямоугольники в недостающие места, соединяя разрозненную конструкцию в единую систему.

Убедившись, что всё готово, Белый встал в ключевом месте конструкции, после чего с радостным оскалом ткнул одну единственную пластину. Последняя же, упав, толкнула следующую и так далее, запустив цепную реакцию.

Очень скоро по расчищенному от золота и отполированному драконьей чешуей полу пещеры катилась золотая волна от падающих друг на друга, словно доминошки, золотых пластинок.

Лев не знал откуда именно в кладе их матери имелась пара тяжелых сундуков, доверху наполненных очень точно сделанными прямоугольными золотыми монетами-пластинками, но стоило мужчине их увидеть, как он сразу понял, чем они все собирались заняться в ближайшее время.

Его идея была проста. Поначалу Думов сам принялся строить маленькие домики и постройки из домино, словно бы не обращая внимания на остальных. Не прошло много времени, как остальные вирмлинги заскучали и двинулись поглядеть, чем же занимается самый непоседливый из их собратьев.

Надо ли говорить, что даже первые неказистые, но полностью сделанные из золота домики привели их в восторг? Не обладая ловкость красного, они постоянно проваливались, от чего их домики и дорожки из пластинок рушились, но благодаря упорству они повторяли это раз за разом, пока не добивались успеха.

И здесь наступил второй этап плана Думова. Лев предложил остальным объединить их постройки и свои в единую доминошную сеть, после чего ломать их по очереди, смотря, как вся их работа рушится в едином порыве.

Чтобы же случайность не испортила работу всех, то в связывающих линиях не было пары доминошек, которые надо было поставить уже потом.

Первым, как создатель идеи стал сам Лев, но вот уже второе место прочно занял Белый, и теперь они смотрели на результаты нескольких дней работы.

Тоненький ручеек падающих доминошек затрагивал всё больше и больше пластинок, от чего поток стремительно расширялся, превращаясь в золотую реку.

Свою часть построек Думов расположил в форме улочек и маленьких домишек, словно в самом настоящем городе. Остальные, привыкнув повторять за братом, действовали точно так же, от чего прямо сейчас рушились не просто доминошки.

Пять пар драконьих глаз завороженно смотрели на восхитительное в своей притягательности зрелище. Падающие и словно бы текущие пластинки золота создавали ощущение бесконечной реки желтого металла, в то время как рушащиеся домики показывали пленительный вид гибнущих городов.

Разрушение и золото сплелись в абсолютный синтез столь близкий сердцу любого, даже самого доброго дракона.

В тот момент, когда последняя пластинка остановилась, в пещере стояла почтенная тишина, пока вирмлинги и их мать впитывали красоту момента.

И когда Белый никак не огрызнулся на Льва за то, что тот прошел рядом с ним, Думов в полной мере посчитал этот день своей победой.

* * *

За всеми этими развлечениями как-то плавно прошло ещё полгода, приведя общее время нахождения Льва в этом мире к году.

За прошедшее время тела вирмлингов ощутимо выросли, и они заметно окрепли, став ещё более оживленными и активными.

Единственными вещами, по которым Думов мог хоть примерно мерить свой рост и, вообще, размер, была карета. То же расстояние от пола и до сидения не должно было слишком сильно превышать длину голени, чтобы сидящим не было слишком неудобно.

Ориентируясь на эту величину, изначально холка Льва ровнехонько доставала до края сидения. Конечно, если Думов поднимал шею, то его рост удваивался, но мерить стоило именно от высоты плеча.

Однако за прошедший год он заметно превысил высоту сидения. Другими словами, если изначально он был ростом человеку по колено, то теперь постепенно приближался к «по пояс».

Возможно, именно это изменение и заставило их мать наконец-то перестать лениться и перейти к активной стадии воспитания своих «чад».

Вот только все те опасения, что хранил Лев в сердце по поводу воспитания красных драконов, оказались и в половину не так ужасающими, как то, что их всех реально ожидало.

Началось всё рутинно. Просто в один из дней, когда красная драконица прилетела в пещеру с тушей носорога, попытка вирмлингов приблизится была встречена злым, пробирающим до самых костей рычанием.

Испуганно отступив, они могли лишь смотреть, как прямо на их глазах всё принесенное мясо было безжалостно съедено. Не осталось даже самого мало-мальского кусочка.

Сама же драконица, облизнувшись, с наслаждением потянулась и с облегченным выдохом вновь улеглась на подстилку из золота, совершенно игнорируя упавшие челюсти своих отпрысков.

В тот день Лев предположил, что драконица могла быть не в настроении, поэтому съела всё сама.

Через несколько дней вновь была доставлена еда, и, как и прежде, ни один из вирмлингов не получил от неё и грамма.

Уже без прошлого приёма пищи дракончики были голодны и раздражительны, но теперь это стало настоящим ударом. Огрызания, рычание и оскорбления стали абсолютной нормой. Даже сам Лев и тот срывался, чувствуя, как нутро грызёт всё усиливающееся чувство голода.

Но если от голода можно было отвлечься, то вот от мыслей сбежать уже не получалось никак. В отличие от остальных вирмлингов Лев видел тенденцию и мысли о её причинах заставляли его похолодеть.

Лев предпринял осторожную попытку выбраться из пещеры. На самом деле, он не собирался этого делать. Ему просто хотелось увидеть действия матери. И они его не разочаровали. Рухнувший перед ним хвост был подобен упавшей стреле строительного крана, разом выметая любые мысли о побеге.

Выход наружу был запрещен, а значит, единственной едой в этой пещере были… они сами.

Хотела ли их мать, чтобы они принялись есть друг друга⁈ От одной этой мысли стало плохо не только самому Льву, но даже его драконьим инстинктам. Очевидно, даже драконы очень плохо относились к каннибализму.

Так почему она их к этому толкала⁈ Была ли она каким-то типом сумасшедшей, кровавой матери, что любила наблюдать за страданиями и гибелью своих детей⁈ К сожалению, у Льва не было ответа.

Любые вопросы и просьбы других вирмлингов красная драконица презрительно игнорировала.

Ослабленные и озлобленные вирмлинги затаились в разных точках пещеры и голодными глазами пристально наблюдали друг за другом. Голод всё сильнее грыз их внутренности, ослабляя и убивая в них всякий разум и запреты. На первое место вставали инстинкты, а разум плавно отходил на задний план.

Лев старался держаться, но он и сам чувствовал, как ожидание подрывает его самоконтроль. Недавно он увидел, как на него смотрит Латунная. И в её глазах было слишком много голода.

Неужели это именно так и закончится? Он убьет своих родственников или умрёт под их когтями и клыками?

В тот день, когда красная драконица в очередной раз покинула пещеру, Лев понял, что сегодня прольется чья-то кровь.

Не трудно было понять, кого именно выберут жертвой расправы. Опустившиеся к звериному началу вирмлинги выбрали жертву и двумя тенями устремились прямиком к ней.

Но была небольшая проблема — у выбранной жертвы был защитник.

Латунная и раньше не была самым сильным дракончиком, а вынужденная голодовка ещё сильнее её ослабила. Уже сейчас становилось понятно, что даже если она вырастет, то будет проигрывать в размерах всем остальным. Самым крупным же был красный вирмлинг, что сейчас угрожающе скалил клыки, смотря на обступающих его драконов. Впрочем, белый не сильно от него отставал, а благодаря его звероватому телосложению, он мог и превосходить красного.

Лев может и попытался бы выбраться из пещеры, но Латунная уже не могла ходить, а значит, они так и так далеко бы не ушли. А попытки разговоров с остальными ни к чему бы не привели.

— Уходи. Оставь её! — как всегда Синяя говорила больше всех. Белый в своей привычной манере хранил могильное молчание. Лев подумал бы даже, что он был немым, если бы не слышал ранее парочку коротких фраз. — Она слаба. Честная добыча. Зачем оттягивать. Неизбежно.

Слова синей драконицы были окрашены жадностью и предвкушением. Слушая её, Лев буквально чувствовал хруст разрываемой чешуйчатой шкуры и чавканье пожираемого мяса. Из пасти Белого к земле потянулась ниточка слюны.

— Пошли прочь! — в голосе Льва был лишь гнев и обещание насилия. Было ли ему страшно? Едва ли. Кровь красного дракона жаждала вызова и Думов в глубине души был даже рад, что у него появилась возможность втоптать этих глупцов в грязь. — Или оставайтесь, и я буду смотреть, как вы корчитесь у меня под лапами. Мне всё равно!

Лежащая за спиной Льва Латунная напрягла все оставшиеся силы и попыталась встать, но это было ошибкой. Её передние лапы подломились, и она упала мордой вниз, разом продемонстрировав то, перед чем сложно устоять — слабость.

Лев действовал мгновенно. Мольбы и уговоры — это не о драконах. Размер, сила и решимость — вот, что имеет реальную власть в мире чудовищных крылатых ящеров.

Первый удар Льва пришелся на Синюю. Понимая, что ему предстоит тяжелый бой сразу против двоих, Думов ничуть не сдерживался, стремясь причинить максимум боли в кратчайшие сроки.

Та привычно попыталась использовать тактику уклонения, но общая слабость подвела её. Разогнанное красное тело впечаталось ей прямо в грудь и, подняв над землёй, пронесло несколько метров, чтобы с силой бросить на землю.

Глотка Синей издала громкий рёв, когда клыки красного впились прямо в мягкое предплечье крыла, причиняя страшную боль. Она попыталась встать, но посыпавшиеся следом удары лап Думова заставляли её голову бессистемно дёргаться из стороны в сторону.

Вот только торжество Льва длилось недолго. Мужчина содрогнулся от агонии, когда чьи-то челюсти сошлись уже на его хребте. Атаковавший со спины Белый буквально поднял своего вечного соперника на весу. Даже несмотря на ослабленное состояние льдистый вирмлинг в очередной раз доказал свою аномально чудовищную силу, когда лишь одним движением шеи, отбросил красного от Синей, попутно изрядно разворотив клыками шкуру на спине.

Перекувыркнувшись, Лев оскалился, чувствуя, как по клыкам стекает чужая кровь. Стоявший перед ним Белый ответил точно таким же понимающим оскалом. Пусть Белый был самым глупым и бесхитростным из них всех, но прямо сейчас он отлично понимал, что значит упоение сражением с сильным противником.

Кровь огненного и льдистого драконов вскипела и с рычанием они кинулись в бой. Но в отличие от прошлого столкновения каждый из них намного лучше знал свои пределы и возможности тела.

Льву приходилось уходить от тяжелейших ударов Белого, но и льдистый вынужден был блокировать сыпавшиеся словно из ниоткуда удары когтей красного вирмлинга.

Но увлекшись дуэлью, Думов чуть не забыл о третьей участнице их битвы. Оправившаяся от боли Синяя с ожесточением кружилась позади Льва и беспощадно целилась прямиком в задние лапы, норовя порвать или повредить связки. Она не атаковала прямо, но её помощи было достаточно, чтобы Лев полностью перешел к обороне, не в силах больше атаковать.

И это было удручающим положением, ведь силы постепенно кончались. Вирмлинги тяжело дышали, слюна и кровь тягучими каплями падали с их широко дышащих пастей, но в глазах продолжала пылать решимость.

— Ра-а-а! — дикий крик разорвал воздух. Вылетевшая сбоку Латунная выглядела ужасно. Истощенная, с безумно вращающимися глазами, она столкнулась с замершей, словно олень под светами фар Синей и принялась ту рвать.

Правда из-за общей слабости атаки Латунной больше причиняли вреда ей самой, но лежащей на полу Синей это было не столь очевидно. Растерянная и перепуганная Синяя громко завизжала-зашипела и отчаянно пыталась извернуться, чтобы сбросить с себя эту сумасшедшую психичку.

Лев же в полной мере решил воспользоваться представленной возможностью. Совершив дерзкий рывок, он буквально протиснулся между лапами непозволительно отвлекшегося Белого и впился клыками в его беззащитное горло.

Ну или точнее попытался. Из-за напряженности момента, Думов промахнулся и ухватился за кожу рядом с горлом, но даже так полученного захвата хватило, чтобы уронить своего противника на землю.

Белый же, почувствовав столь опасную хватку, захрипел ведь, натянувшаяся кожа ощутимо перетянула его горло.

Лев яростно пытался поудобнее перехватить горло зубами, чтобы придушить соперника, но не успел.

Обрушившееся на сверху давление разом вбило их всех в пол. По сравнению с тем, что когда-то испытал Лев, это было намного сильнее. Если тогда она сдерживалась, то что она могла выдать в полной силе?

— Зверьё, насколько же вы жалкие, — презрительный голос красной драконицы всверливался им в уши. — Хватило лишь малого толчка, чтобы вы посмели попытаться совершить один из тяжелейших грехов всего рода драконов — вкусить плоть одного из своего вида.

Лев сумел повернуть голову и чуть не захлебнулся от слюны, увидев, что их мать пришла вместе с добычей.

— Ешьте, — туша с грохотом рухнула на пол. — Разговор будет после.

Аура спала и вирмлингов не надо было упрашивать дважды. Хромая и почти падая, они бросились к мясу и принялись остервенело его рвать, глотая куски, почти не жуя.

Каждый из них съел столько, что ещё чуть-чуть и их бы вырвало. Лишь тогда они сумели отойти от вожделенной еды.

Прикончив остальное, красная драконица строго уставилась на своих детей. Видимо, пришло время разговора.

— Мы, Драконы, величайшие существа из всех, что когда-либо видело мироздание. В этом мире существует множество глупцов, считающих себя равными или, ха! Превосходящими драконов. Их наивность смешна и убога, ведь мы, драконы, всегда знали, что эта вселенная была уготована именно нам.

Красная драконица презрительно фыркнула.

— Великаны, боги, феи или гении стихий — все они и многие другие тешат себя жалкими надеждами, что смогут нам противостоять. Тщетные надежды, которые мы им пока позволяем.

Льву хотелось в этот момент многое спросить, но он благоразумно промолчал. Его же мать всё продолжала.

— Будучи высшими существами мы не ограничены иллюзорными рамками смертных. Мы свободны парить в небесах и оглядывать своим пылающим взором весь мир, что принадлежит лишь нам. У нас немного запретов, но те, что есть, абсолютны.

То, что мы почувствовали следом, не было привычной аурой. Скорее это было обещание. Обещание неминуемой и жестокой смерти.

— Есть плоть других драконов один из подобных запретов. В какой бы ситуации вы не оказались. Как бы тяжело вам не пришлось, есть других драконов запрещено. Если вы станете врагами, то можете их убить, пытать, свести с ума, но не есть. Это понятно?

Все вирмлинги тут же поспешно ответили согласием, дрожа под плотоядным взглядом их матери.

— Те драконы, что нарушили этот запрет навеки исключаются из рядов драконов. Их дети и дети их детей больше не считаются драконами. Любой истинный дракон, заметивший проклятого, обязан или уничтожить нарушителя запрета или сообщить о нём тому, кто сможет. Побег в этих обстоятельствах не считается трусостью.

— Почему? — вопрос прозвучал столь неожиданно, что Лев даже не сразу понял, что это спросил он. Осознав же, он тут же проклял свой язык. Его инстинкты в этот раз сыграли против него. Кровь красного дракона слишком поразили слова матери о побеге от опасности.

Голова драконицы опустилась, чтобы оказаться слишком близко для самосохранения Льва.

— Почему? — мягко спросила мать, но её мягкость была обманчивой. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что драконы никогда не бегут от опасности! — выпалил Думов, на что получил искренний смех ящера.

— Ты прав, драконы никогда не бегут. А даже если так кажется, то это лишь отступление, чтобы потом вернуться.

Красная драконица подняла голову, удовлетворившись его ответом: «Побег не считается трусостью так как пожиранием плоти другого дракона дает нарушившему новые силы, делая его намного-намного опаснее. Ценой становится вечное проклятье, но некоторые глупцы слишком ослеплены жаждой силы. „Пожиратели“ смертельно опасны и никакой дракон не должен их недооценивать. Вам всё понятно?».

Ответ было единодушен.

Лев же с мрачной решимостью понял, что, кажется наступают темные времена — их мать наконец-то снизошла к их обучению.

В своих. Драконьих методах.

Глава 6

Последствия «обучения» матери были тяжелыми. Каждый в логове теперь смотрел на остальных с опаской и негативом.

Вся та тяжелая работа по налаживанию связей была мастерски уничтожена всего за несколько дней. И имелось у Льва подозрение, что сделано это было специально.

Очевидно, их мать была сторонником социал-дарвинизма, псевдонаучной теории, оправдывающей устройство и развитие общества преимущественно действием законов живой природы, концепцией естественного отбора и выживанием наиболее приспособленных и сильнейших.

По этой «теории» не было ничего страшного в отсеивании и уничтожении слабых, ведь в таком случае выживали лишь сильные, что впоследствии дали бы качественное потомство.

И если Думов хоть немного понимал их мать, то впереди их ждало намного больше ценных «уроков».

При этом Лев догадывался, что именно произошло. Желая, чтобы её урок об одном из основных запретов в драконьей культуре гарантированно дошел до детей, она сознательно вынудила их почти совершить ошибку, чтобы поругать, а затем накормить.

Лев был уверен, что реши они сбежать из пещеры раньше, то их бы уже ждали и так или иначе привели бы к этому уроку.

Мучительная подготовка, угроза наказания и последующая награда в виде еды словно раскаленное тавро отпечаталось в юных умах вирмлингов.

Кто-то может сказать, что это было жестоко и антипедагогично. На что Лев рассмеялся бы им в лицо.

Их мать была красной драконицей — жестоким и беспощадным существом, получающим удовольствие даже от ошибок и страданий своих детей.

Если бы её нечеловеческий ум сумел придумать ещё более жестокий урок, не приведший к постоянным травмам, она бы немедленно выбрала именно его. Ожидать от неё жалости и понимания, было так же бессмысленно, как готовить зонтик против дождя в Сахаре.

Впрочем, с огромной неохотой Думов мог бы сыграть и в адвоката дьявола, частично оправдав подобный подход.

Будучи драконом и живя среди них, Лев не понаслышке знал насколько упертыми они могут быть. Любой другой, не столь травмирующий урок, вирмлинги могли и пропустить мимо ушей, решив, что они знают лучше. Став же взрослыми, они бы устроили кровавую бойню среди своих родственников.

Может поэтому лучше было совершить жестокость сейчас, чем пожинать кошмарные последствия после.

Так или иначе настроение было безвозвратно испорчено, и Лев мрачно лежал на облюбованной им кучке золота и изволил дуться. Не улучшала его настроение и побаливающая спина в месте, где в него вцепился Белый. Чешуйки не смогли сдержать острые клыки льдистого вирмлинга и теперь медленно заживали, иногда вызывая нестерпимый зуд.

Раздавшийся рядом звук посыпавшихся монеток заставил Льва насторожиться и почти встать, но пришедший следом запах Латунной его успокоил, отчего он шлепнулся обратно.

— Старший брат. — просительно сказала подошедшая дракоша, стараясь смотреть ему прямо в глаза, однако Лев её упорно игнорировал, отвернув голову. Сейчас у него не было настроения общаться.

— Ну-у-у, брат! — раздражающе затянула Латунная, вновь встав перед мордой Думова, на что тот встал… и сделал оборот на сто восемьдесят, чтобы лечь задницей к опешившей от подобного сестре.

Лев не мог сосчитать раз, сколько наглый кот его родителей повторил этот трюк с ним, всем видом демонстрируя презрение к человеческому отпрыску. Единственный, кто заслужил любовь и уважение котейки в их семье, был отец. Все остальные числись в рядах слуг.

— Брат! — Латунная перешла на тяжелую артиллерию и боднула его головой. — У меня есть идея. Важная идея!

Будучи самой общительной Латунная умела даже лучше Синей строить сложные предложения. И это всего лишь за год! Воистину, драконы были страшными существами.

— Ну что тебе? — сдался развернувшийся Лев и угрюмо взглянул на свою сестру, которая с небрежной легкостью проигнорировала весь его угрожающий вид. — Что за идея достойна того, чтобы отвлекать меня от размышлений?

— Я знаю, как всё исправить! — гордо сказала Латунная, на что Думов смерил её скептичным взором.

— Всё, это что?

— Сидим все, грустим. Одиноко и плохо, — ёмко выразилась дракоша. — Хочу всё вернуть, как было.

— Неужели? И что тебе для этого надо? — признаться честно, Лев был впечатлён решимостью сестры, хоть и не понимал, как она этого добьется.

— Помоги мне. Постой рядом пока я буду говорить с остальными. Я уверена, что у меня получится. Просто, на всякий случай.

— Ты хочешь общаться с Синей и Белым? — недоверчиво переспросил Лев, на что Латунная твёрдо кивнула и Думов наконец увидел решительный огонёк в её глазах.

Его сестра впервые решилась совершить что-то серьезное и даже если она провалится, Лев не уйдет без прибыли. Напади кто-нибудь на Латунную он с радостью сорвёт своё плохое настроение на том дураке, что позволит себе такую глупость.

Кроме того, Лев был рад, что Латунная наконец-то вспомнила, что она тоже дракон.

Увидев их комитет, Синяя настороженно вскочила, опасливо оглядываясь по сторонам. Кажется, она решила, что Лев с сестрой решили ей отомстить. И пусть Думов считал идею не такой уж и плохой, сейчас цель была другой.

Она немного успокоилась, заметив, что красный вирмлинг остановился, а к ней двинулась лишь Латунная.

Обе дракоши замерли и начали общение. Льву было очень интересно о чём они говорили, но он не слышал.

Немного стоит упомянуть про работу мысле-речи драконов. Ранее было уже сказано, что без знания языка оппонента дракон не сможет его понять, но что не оговаривалось, так это способ работы драконьей «телепатии».

Мысле-речь ящеров работала подобно радио-точке, испуская во все стороны мысле-волну. Проще говоря, любой, кто находился рядом с драконом услышал бы, что он говорит. Если же ящер хотел приватности, то ему надо было, как и с обычной речью «говорить» тише и подойти поближе к нужному собеседнику, чтобы остальные ничего не услышали.

Возможно, этот навык можно было развить и передавать речь лишь одному адресату, но Лев пока так не умел.

Но тем временем Латунная закончила общаться с Синей и двинулась дальше, уже к Белому. Пожав плечами, за ней последовал и сам Лев. С Белым повторилась та же самая ситуация. Вирмлинги о чём-то коротко поговорили, после чего невероятно довольная Латунная и заинтригованный Лев ушли прочь.

— Так о чём вы говорили? — не выдержал Думов, на что получил веселый ответ.

— Подожди, старший брат, и увидишь.

— В загадки решила поиграть. Ну хорошо. — фыркнул Лев, но не стал настаивать.

И Латунная оказалась полностью права.

Уже буквально минут через десять на горизонте появились неуверенные Белый с Синей. По ним было видно, что они чувствуют себя не в своей тарелке, однако продолжали упорно приближаться. Помявшись, вперёд вышла Синяя.

— Мы извиняемся. — от этих простых слов глаза Льва чуть не выпали из орбит. Извиняющийся дракон — это что вообще такое⁈

Потрясенный взгляд Думова пугающе медленно перешел к самодовольно сидящей латунной. Маленькая драконица явно получала невероятное удовольствие от всей этой ситуации.

«Что она им сказала, чтобы заставить драконов извиниться⁈» — глядя на свою сестру, Лев почти испытал чувство страха.

— Мы не извиняемся за то, что напали, — тут же поспешно добавила Синяя, заметив ошеломление Льва и правильно его растолковав. — Извинения за попытку вас съесть. Мать правильно объяснила. Мы, драконы, не едим друг друга. Мы не едим семью.

Белый, стоявший в стороне угрожающей горой, согласно кивнул.

— Я вас прощаю. — тупо ответил Лев, не в силах поверить в успех Латунной.

— Отлично! — мгновенно взбодрилась Синяя, сбрасывая виноватое выражение морды и пританцовывая на месте. — У тебя есть ещё игры? Хочу играть!

Думов коротко фыркнул, а затем полноценно рассмеялся. Мир встал обратно на понятные ему рельсы и стало ясно, как Латунная смогла убедить их родственников извиниться. Она просто манипулировала их любопытством и жадностью до развлечений!

«Ах ты маленькая хитрюга!»

* * *

Маневр Латунной оказался приятной неожиданностью, позволивший всем нам вновь вернуться к общению с друг другом. Да, мы отнюдь не забыли того, что произошло ранее, но ради своего развлечения могли опустить этот момент.

Вот только урок матери в полной мере поднял вопрос получения хоть какой-то самостоятельности, а главное, поиска информации об окружающем мире.

Если их мать окончательно потеряет берега, Думов предпочел бы иметь план «б».

Набравшись решимости, Лев как-то подошел к их матери и спросил, возможно ли выглянуть из пещеры и посмотреть мир снаружи. И каково же было его удивление, когда она согласилась! Однако всё было не так просто. Красная драконица поставила условие.

— Вход рядом с пещерой безопасен, — два пылающих окна в пылающую бездну насмешливо смотрели прямо на Льва. — Но всегда есть вероятность неожиданной атаки. Наш мир опасное место и каждый должен уметь в нём за себя постоять. Я отпущу наружу лишь тех, кто освоит главное оружие любого дракона — его дыхание. А теперь пошел вон — я хочу поспать.

На этом «аудиенция» была официально завершена, окрыленный же Думов с утроенной силой погрузился в тренировки дыхания. Имея четкую цель, дни стали идти ещё стремительней.

Мужчина опасался, что их мать продолжит смертельно опасные уроки, но красная драконица на удивление оказалась куда разумнее, чем он думал.

Она и впрямь принялась их наставлять, но в куда более привычных дисциплинах. К примеру, в истории драконов. Каждый такой урок был довольно бессистемным, способный прерваться на любом моменте, если их матери становилось скучно.

Правда, если уж её что-то заинтересовывало, то рассказы становилось и впрямь захватывающе слушать. И лучшей темой среди всех были истории о древних и старых врагах драконов. В такие моменты в глазах драконицы пылало настоящее пламя страсти, а её хищная натура раскрывалась в полной мере.

— Великаны, мои дети, это худшая отрыжка мироздания, порождённая, не иначе, вселенской ошибкой. Эти дурнопахнущие существа претендуют на то, чтобы быть равными или даже превосходить нас, драконов! Что за насмешка! Всякий раз, когда драконы и великаны встречаются, между нами вспыхивают сражения не на жизнь, а насмерть. От моих когтей и клыков умерло немало великанов, и я смакую каждую их смерть!

В доказательство драконица откопала гигантскую броню, похожую на нагрудник-логово Белого.

— Эта броня принадлежала грозовому великану, забравшемуся в логово ради моей шкуры! Этот великан хотел принести мой череп собратьям, чтобы претендовать на титул ярла. Он сам мне это рассказал, прежде чем пламя пожрало его внутренности, а плоть насытила мой живот.

Драконица ласково погладила трофей, с теплотой вспоминая будоражащие аппетит воспоминания.

— А почему между нами такая ненависть? — любопытно спросила Латунная и Лев в очередной раз заметил презрение в глазах их матери, при взгляде на маленькую дракошу.

Почему их мать так иначе относилась к Латунной? Потому что та всегда была меньше и слабее или причина была иной?

— Наша вражда с великанами уходит глубоко в прошлое, — всё же решила ответить драконица. — Те далекие события застали лишь самые древнейшие и величайшие из нас. В древности существовало множество империй, называющих себя великими. Но далеко не все из них достойны этого звания. Тем не менее империи драконов и, как мне неприятно это говорить, великанов в полной мере оправдывали свою славу.

Вирмлинги чуть ли не приоткрыли пасти, слушая свою мать. Даже Лев и тот поддался волшебству раскрывающейся перед ним истории.

— Империя драконов жестоко, но справедливо правила тысячами миров смертных. Мы дали этим существам-однодневкам то, чего им всегда не хватало, крепкую лапу, что могла направить их неполноценные сознания в правильную сторону. А что может быть более правильным, чем служение истинному идеалу этой вселенной? Всё шло так, как и полагается. Смертные рождались и умирали, а над ними вечно стояли правители драконы.

Глаза драконицы раздражённо сузились.

— Однако не все сумели осознать гениальность подобного мироустройства. Великаны были похожи на нас, если можно назвать похожими дракона и червяка. Они тоже обладали могущественной империей, что раскинулась на множество миров. Вселенной было тесно для нас двоих и закипела война, равной которой не видели после войны богов и хтонийцев.

Перед глазами Льва словно вживую представали тени немыслимых сражений и сходящихся в страшных битвах закованных в броню драконов и сияющих от звездного света великанов. Было ли это глубинной памятью или воображением, Думов не знал.

— К сожалению, смертные в полной мере реализовали свою подлую натуру. Воспользовавшись нашим отвлечением, представители множества рас обоих империй сговорились и ударили нам в спину. И хоть за своё предательство они были уничтожены, это всё равно привело к распаду обоих государств. Среди драконов вспыхнула гражданская война, что окончательно похоронила надежду на восстановление Империи. Выжившие драконы и великаны рассыпались по мирам, но все мы прекрасно помним, что война так и не была прекращена.

Лев решил воспользоваться настроением матери и задать давно интересующий его вопрос.

Интересный факт, он, как и остальные вирмлинги, не знали имени матери, как и не имели своих имён. Правом получить имя другого дракона обладали лишь те вирмлинги, что освоили драконье дыхание.

Иметь же своё имя могли лишь молодые драконы, что прошли испытания на зрелость. Их мать упорно молчала о том, что же это за испытания и у Льва были нехорошие подозрения на этот счёт.

Больно уж это напоминало старые традиции Земли, где детям до определенного возраста тоже не давали имён, так как те слишком часто умирали.

— Скажи, а кто был первым, драконы или боги? — довольно провокационный вопрос, но Лев знал, что делает. И судя по довольному кивку матери, он не ошибся.

— Хороший вопрос, сын. Если спросить этих самоуверенных мерзавцев, то они немедленно скажут, что именно они первыми появились в этой вселенной. Но драконы давным-давно определили, что это ложь. Боги по своей сути являются паразитами, зависящими от поддержки их смертного стада, в то время как мы, драконы, абсолютно самостоятельны. Также известно, что смертные появились уже после нас, следовательно, и боги тоже.

— А кто такие хтонийцы? — теперь уже задала вопрос Синяя. И этот вопрос заставил драконицу поморщиться.

— Это имя давно перестало быть актуальным. Немногие ныне вообще помнят о них. Хтонийцы, как и мы, были одними из первых творений. Их империя ужаса породила множество немыслимых существ, единственной целью которых было служение их хозяевам. Рано или поздно наша империя должна была начать с ними войну, но сначала началась война с великанами, а потом пришли боги и спустя время империя хтонийцев пала.

— А как они выглядели? — поинтересовался Лев. Если о форме великанов он догадывался, то хтонийцы были полностью неизвестны.

— Их облик постоянно менялся, и они сами не стеснялись менять свои тела. Но обычно это была хаотичная смесь щупалец, темной плоти и разных конечностей. После поражения они бежали в самые темные уголки вселенной или скрылись глубоко в морях и океанах. Там, где свет звёзд или глаза богов, никогда бы их не коснулись. Если вам доведется встретиться, не недооценивайте их.

Думов понял, что последнее предостережение стоило воспринимать максимально серьезно. Если дракон считает кого-то опасным противником, то этот кто-то и впрямь подобного достоин.

— Всё! — оборвала дальнейшие расспросы драконица. — Хватит вопросов!

Двинувшийся в сторону кареты Лев был доволен. Конечно, пока что его видение мира было откровенно жалким, но уже сейчас туман начал потихоньку рассеиваться.

Новость о том, что у драконов есть извечные, лютые враги не сильно обеспокоил Думова. Наоборот, его драконья сторона хищно приветствовала тех, кто осмелится бросить ему вызов.

Откровенно говоря, Льву безумно хотелось иметь похожие боевые трофеи, как у его матери.

А ещё золото.

И драгоценные камни…

Да и от серебра бы он тоже не отказался…

Глава 7

В этот день мир замер в ожидании великого события. Годы тренировок и невероятных усилий наконец-то должны были дать плоды.

Земля, вода, воздух и огонь — четыре великих стихий, затихли, следя за рождением чего-то, что должно было когда-нибудь оказать великое влияние и навсегда изменить саму вселенную…

Но всё это происходило где-то очень далеко и не факт, что в интересующем нас мире. Тем не менее, хоть чаяния всего мироздания и прошли мимо, но это отнюдь не значило, что в совсем другом месте ничего не случилось.

Далеко-далеко в горах, в месте, где если когда-нибудь и проходили разумные существа, то очень-очень редко, имелась пещера, где тоже произошло событие.

Было ли оно великим или нет, это покажет лишь время, но одно можно было сказать точно — оно толкнуло судьбу маленького красного дракончика далеко вперёд.

Лев Думов наконец-то освоил драконье дыхание и, черт возьми, он был невероятно горд собой.

Два года усилий — именно столько потребовалось Льву, чтобы из его пасти вырвался яркий поток пламени, заливший собой лежащую перед ним кучу золота.

Правда Лев не сразу сумел насладиться торжеством победы. Видя, что его пламя сделало с несколькими драгоценными безделушками и парой десятков золотых монет, красный дракончик плавно превратился в розового дракончика, так сильно он посерел от страха.

Молясь всем богам, чтобы его мать ничего не заметила, Лев принялся судорожно закидывать оплавленную лужу золота соседними сокровищами. Лишь когда всякий намёк на преступление был успешно скрыт, Думов чуть выдохнул и позволил себе нервный смех.

У него получилось!

Возможно, будь на месте Льва какой-нибудь холодный и абсолютно рациональный до мозга костей маг, то первым делом он тщательно бы проверил и исследовал полученную способность, определив её сильные и слабые стороны.

Вот только Думов не был магом, он был гордым драконом, и если что драконы и любят сильнее, чем свои сокровищ, это самих себя. Так почему бы не похвастаться?

Правда, возможно, выдыхать струю пламени рядом со спящей матерью было не самым логичным решением, ведь вскочившая от неожиданности красная драконица чуть было на него и не наступила.

С другой же стороны, Лев буквально млел от того удивления, что мелькнуло в расширившихся глазах его матери, когда, собрав силы, он вновь выдохнул струю пламени.

Лев был бы не прочь сделать это и в третий раз, но он полностью истратил силы в первые два раза.

А уж когда на шум его огненного выдоха прибежали остальные его сёстры и брат, то Думов буквально растворился в их зависти и восхищении. Ведь что может быть хорошего в успехе, если им нельзя похвастаться?

Трёх выдохов, одного в самом начале и двух сейчас, хватило Льву чтобы осознать, что его огненное дыхание имеет исключительно магическую природу. Пламя возникало по центру пасти, примерно на равном расстоянии от челюстей, после чего вырывалось вперёд. Никаких топливных мешков в теле дракона предусмотрено не было.

Дальность выдоха равнялась где-то трём метрам. Впрочем, убогую дальность компенсировала убойность. Хоть сам выдох и продолжался не более пары секунд, но за это время он с легкостью расплавил золото. Правда Лев подозревал, что со сталью всё будет не так просто.

— Ты первый из всех освоил выдох дракона, — их мать справилась с удивлением и теперь её голос никак не показывал ранней вспышки эмоций. — Неплохо. В тебе есть потенциал.

— Конечно, ведь я дракон. — беззастенчиво ответил Лев и в глазах драконицы вспыхнула как насмешка, так и одобрение.

— Ты пока не дракон, а лишь вирмлинг. Испытание покажет, какой из тебя дракон. Но ты же не просто так решил мне всё это показать?

— Нет, — Лев твердо взглянул в глаза матери. — Ты обещала, что если я смогу освоить выдох дракона, то я получу разрешение выйти из пещеры. Это всё ещё так?

— Конечно. — легко ответила драконица.

«Так просто⁈» — Думов до последнего думал, что это лишь приманка, призванная побудить их к тренировкам.

— Ты можешь выйти, — продолжила драконица. — Но в твоих же интересах не уходить слишком далеко. Если ты обессилеешь и снег покроет твоё тело, я не смогу тебя найти. Будет очень глупо, если дракон умрёт от холода и голода.

Сказав всё, что хотела, драконица легла на свою привычную лежанку из растертого в практически порошок золота. Иногда она пополняла ложе из соседних сокровищ, если на её вкус то становилось слишком плоским. Если же толщина слоя лежанки становилась слишком большой, то когти ящера разламывали и перетирали спрессованное золото в рассыпчатые куски, вновь пригодные для использования.

Для подобного драконица использовала лишь самые обычные монеты, не притрагиваясь к сложным изделиям.

Думов благоразумно подождал, пока его запас огня восстановится. К счастью, ждать пришлось не очень долго. Минут тридцать и запас магии, питающий его дыхание вновь был полон.

Проводить выходящего в большой мир Льва собралась вся семья. Остальные дракончики отчаянно завидовали своему старшему брату, но поделать ничего не могли.

Вздохнув, Думов решительно двинулся к выходу, от чего идущий навстречу свет с каждым шагом становился всё сильнее и сильнее.

В какой-то момент вирмлингу пришлось изо всех сил прищуриваться, чтобы привыкнуть к столь яркой обстановке. А перед самым выходом Лев и вовсе минут десять просто привыкал к ослепительно яркой перспективе.

Но вот, его глаза наконец-то были способны увидеть хоть что-то, и Лев храбро сделал шаг наружу. Он был готов активировать драконье дыхание в любой момент, однако никто и не думал на него нападать.

Сам же Думов ахнул, когда он наконец разглядел, что его окружало.

Вход в пещеру был очень высоким, раз сквозь него смогла пройти их мать, но возвышающиеся вокруг стены крепости были ещё выше.

Как оказалось, сама пещера находилась во внутреннем дворе огромного замка. Но его впечатляющий размер был таким не из-за сложной архитектуры или множества этажей. Дело было в аномальных габаритах владельцев этого укрепления.

Всё, начиная от ворота, ступеней, окон и заканчивая караулкой буквально кричало о том, что прошлыми владельцами этой крепости были великаны. Тем не менее, если кто-то сумел бы проигнорировать этот момент, то царившее вокруг опустошение окончательно бы закрепило картину.

Некогда белые стены, построенные из крупных разнокалиберных камней, безвозвратно почернели, а кое-где и оплавились от прошедшего по ним пламени. Часть построек, где использовалось дерево, сгорели безвозвратно и обрушились внутрь. Не спасал даже толстый слой снега, столь много пролилось на это место огня.

Не трудно было понять, кто именно навёл здесь «шороху», если учесть издевательски целые ворота, продолжающие «охранять» покой ныне мертвой крепости. Нападающий просто пролетел внутрь, не заморачиваясь внешним штурмом.

Тут и там во дворе можно было заметить огромные костяки воинов этого места. Не было сомнений, что ими являлись великаны, ведь их кости не смог скрыть и снег.

Лев попробовал прикинуть размеры и ему стало не по себе. Даже самый маленький из найденных им великанов, превосходил его в несколько раз!

На некоторых великанах уцелели доспехи, к удивлению Думова, полностью состоявшие из красиво вырезанных костей или умело обработанных шкур. Металл почти не использовался, а обычным оружием были дубины, копья, костяные топоры и дротики. Последние во множестве продолжали торчать из стен, земли и построек.

Лев принюхался и встряхнулся. Окружающий морозный воздух бодрил и толкал на приключения. Благодаря пылающему внутри сердцу, Думов пока что почти не чувствовал холода. Драконье телосложение в очередной раз показало свою полезность.

Почти сразу встала проблема передвижения. Снега было очень много и если возле входа красный вирмлинг ещё что-то видел, то очень скоро он понял, что стена снега возвышается над ним со всех сторон.

Раздражённая попытка проплавить себе путь и впрямь дала Льву несколько метров свободного пространства, но всё оно было заполнено парящей, булькающей водой. А если учесть размеры внутреннего двора крепости, то Думов мог плавить снег до пришествия второй империи драконов.

Попытка взобраться на снег тоже провалилась, так как Лев оказался слишком тяжелым, чтобы держаться на насте.

Думов прикинул расстояние до стен и ухмыльнулся — у него появилась идея.

Кто в детстве не любил копаться в снегу и строить в нём ходы и укрытия? Прямо сейчас Лев реализовал тайную мечту всех детей и половины взрослых, ринувшись в стену снега и принявшись копать в ней прямой туннель.

Острые когти без всяких проблем прорывали ему путь, а гладкая поверхность тела позволяла ничему не цепляться.

Не прошло и десяти минут, как когти вирмлинга ударились о поверхность стены. Выкопавшись же, Думов двинулся в сторону остатков лестницы. Хоть большая часть полотна и развалилась, но имеющейся части было достаточно, чтобы взобраться по ней на самый верх. У стен же имелись очень высокие бортики, но в ряде мест они обрушились, что позволило Льву оглядеть сквозь них мир.

И это того стоило.

Крепость расположилась на вершине пологой горы, позволяя всякому, кто её контролировал, полностью осматривать местность во все стороны.

Куда бы Думов не посмотрел, вдалеке грозно стояли высокие горы и между ними тут и там притаились небольшие зелёные долины. Расположение гор и долин было подобно лабиринту, так плотно они стояли друг на дружке.

Но крепость была не единственной постройкой великанов. Прямо под фортом расположились ныне порядком одичавшие сады гигантских деревьев. По их ровным порядкам можно было предположить, что это плодоносящие растения.

А ещё дальше Лев заметил тех, кто уже много раз им «помогал». Стадо шерстяных носорогов неторопливо паслось, разрывая снег и что-то едя. Могли ли они раньше принадлежать великанам, а теперь «по наследству» перейти к красной драконице?

Представший перед Львом вид был столь прекрасен, что Думов на мгновение потерял самоконтроль и издал громкий, торжествующий рёв. В этот момент, стоя словно на вершине мира, он чувствовал себя правителем мироздания.

— Кри-и-и! — донёсшийся откуда-то издалека мощный птичий крик заставил «великого дракона» изрядно перетрус… проявить благоразумие и спрят… затаиться в засаде в ближайшей куче снега.

Осторожно выглянув, Думов заметил вдалеке маленькую точечку птицы. Будь Лев всё ещё человеком, то он бы посчитал её обычной птицей, но драконье зрение оказалось способно не только справиться с расстоянием, но и примерно рассчитать размер «птички».

«Проклятье, да она больше нашей матери», — пораженно подумал Лев, смотря, как чудовищный пернатый монстр обманчиво медленно взмахивает крыльями, что заставили бы удавиться от зависти самые большие транспортные самолеты Земли: «Но ничего, рано или поздно я тоже вырасту и мы ещё посмотрим, кто окажется истинным правителем воздуха».

Насладившись зрелищем, Лев уже начал подумывать о том, чтобы возвращаться в пещеру. В конце концов, он мог вернуться сюда и завтра. Однако неожиданное чувство заставило его недоуменно остановиться.

Это было похоже на зов, просящий его зайти в некое место. И если верить чувствам, это самое место находилось точно в сгоревших руинах донжона чуть в стороне от входа в пещеру. Верхние этажи здания рухнули, но нижний вполне себе был цел.

Надо ли говорить, что Лев неожиданно встал перед дилеммой?

Его человеческая сторона, а также пришедшее с ней благоразумие, намекали, что тащиться в разрушенный замок с кучей мертвых великанов и неким подозрительным телепатическим голосом, далеко не самая разумная идея.

С другой стороны ринга выступали два настоящих брата тяжеловеса — драконья гордость и любопытство. Льву было глубоко неприятно бежать от чего-то в страхе, даже не зная, от чего он, собственно, бежит.

Кроме того, его любопытство намекало, что будь там что-то опасное, драконица уничтожила бы это давным-давно.

Не прошло много времени, как красный вирмлинг решительно закопался в сторону донжона. Он решил осторожно глянуть и если там будет реальная опасность, то отступить, чтобы когда-нибудь потом вернуться.

Не бежать. Драконы не бегут.

Зная, что делать, Лев быстро достиг донжона и осторожно шагнул внутрь.

Всё оказалось не так плохо, как он опасался. В стенах было множество пробоин, дающих нормально света. Вместе с тем, его мать сожгла внутренности крепости особенно тщательно, поэтому скелетов-нежити можно было не опасаться — от них остался лишь пепел.

— Сюда, — чей-то шепот ввинтился Льву в голову. — За поворот. В комнате! Внизу!

Чем ближе Лев приближался к источнику голоса, тем четче он слышался. Но странным было то, что когда он добрался до указанного места, там никого не было! По центру зала стояла покрытая инеем пустая каменная тумба и больше ничего.

— Тупая ящерица, что с твоим зрением⁈ То есть, я хотела сказать, о мудрейший великий дракон, будь добр опустить свою прекрасную голову к этой низменной земле и увидеть наконец сраную щель!

Лев помотал головой от внезапно раздавшегося оглушающего женского крика.

Приглядевшись, он и впрямь заметил трещину в плитах. Он аккуратно убрал снег и лёд, чтобы увидеть закатившийся в щель небольшой стальной кувшинчик с ручкой. По стенке кувшина шла какая-то сложная вязь, чем-то похожая на арабскую письменность.

— Да-да-да! — словно оголтелый фанат скандировал возбуждённый женский голос. — Давай, сделай это, о благословенный повелитель неба, открой эту маленькую крышечку. Подцепи её своим прекрасным когтём и сорви её нахрен!

Красный вирмлинг поудобнее перехватил кувшинчик, осмотрел его, после чего потянулся второй рукой к крышке, чтобы… ничего не сделать.

— Нет. — садясь, небрежно бросил Думов, и женский голос потрясенно замолчал.

— В каком это смысле нет, тупой ты ублюдок⁈ А ну живо открыл крышку!

— Не-а, — Лев растянулся прямо на полу и принялся с интересом разглядывать кувшин, попутно отмечая, что его собеседница неплохо так говорит на драконьем. — Не считай меня за дурака, я знаю кто ты такая.

— Неужели? — обманчиво спокойно спросил голос. — Так кто?

— Очевидно, ты джинн, которая за своё освобождение должна выполнить несколько моих желаний. Но так как ты слишком долго сидела в этом кувшине, то постараешься извратить мои желания, чтобы я пожалел о том, что тебя выпустил.

— Какой же ты дегенерат, — обреченно прошептала пленённая. — Чтоб ты знал, у тех гениев стихий, о которых ты рассказал, на кувшинах должна быть магическая печать, заставляющая их выполнять приказы! А у меня её нет!

Тем временем запертый голос становился всё более яростным.

— Во-вторых, я ифрит, дубина, а не какой-то там сраный джинн! Огонь, не воздух! Ну и наконец, в-третьих, если ты не понял, я не буду исполнять желания, ведь печати, тю-тю, нет!

— Так зачем мне вообще тебя тогда выпускать? — разумно поинтересовался Лев. — Где гарантия, что ты не решишь мне отомстить сразу же после освобождения?

— Потому что меня сразу перенесет на план огня, стоит дверям моей тюрьмы исчезнуть, — чуть успокоилась ифрит. — Будь ты волшебником или чародеем, то смог бы этому воспрепятствовать, но мне не надо видеть, чтобы знать, что ты не один из них.

— Хорошо, подожди. Давай по порядку, — остановил её Лев. — Сначала разберёмся с тем, с кем я говорю. Кто ты вообще?

— Дракон с манерами? Кажется, я слишком долго пробыла в этом чертовом кувшине, — фыркнула ифрит. — Трепещи и склонись ниц, ведь перед тобой сама, прекрасная для друзей и ужасная для врагов, Амира Аль-Халифа! Остальные мои титулы я милостиво опущу, ведь сомневаюсь, что ты сможешь понять и половину из них.

— Ну а я Лев, — пожал плечами Думов.

— А разве вирмлинги имеют имена? — показала глубокие познания в драконах Халифа.

— Это скорее прозвище. — покривил душой мужчина, не желая объяснять тонкости.

— Не важно, — отмахнулась ифрит. — И раз уж мы представлены, то может уже перейдешь к делу и снимешь печать?

— Ты неправильно ставишь вопрос с самого начала, — оскалился Лев. — Правильнее будет: Что я получу за то, что тебя освобожу?

— Маленький дракон, всё равно дракон. Чего я ещё ждала? — возникло чувство, будто ифрит закатила глаза. — Чтоб ты знал, я принадлежу к великому огненному клану завоевателей Халифа. И занимаю в нём далеко не последнее место. Нам принадлежит значительная часть города Фламеса, столицы Пепельных пустошей плана огня! Если ты меня выпустишь, то я позабочусь, что если ты когда-нибудь прибудешь на мой план, то тебе будет оказан приём, достойный самого Султана, моего мужа!

Видя молчание Льва, Амира добавила ещё немного.

— Также, если захочешь прикупить рабов, то невольничьи рынки нашего клана одни из самых качественных. Наши воины совершают рейды в самые прекрасные и интересные места, приводя лучших рабов на всём рынке. И это последнее предложение!

— У меня есть ещё условие, — заговорил Лев. — Я хочу, чтобы на протяжении ближайшего года ты рассказывала мне всё, что ты знаешь об этом мире и других известных тебе мирах…

— Исключено! — отрезала Амира. — Я не собираюсь оставаться на этом поганом плане дольше, чем пара секунд! Всё это время, пока я тут прохлаждаюсь, эта сучка, наложница Гульнара, продолжает охмурять моего мужа! Я законная сто четвертая жена самого султана Сулеймана и не позволю всяким прошмандовкам занимать моё место и место моего клана!

— Мне кажется ты не в лучшем положении для спора, — хмыкнул Лев. — Если ты не согласишься, то я просто не буду тебя выпускать. Ты отлично сгодишься, как первый экспонат моего личного сокровища. Кувшин с женой ифритом самого Султана плана огня! Как по мне, это звучит!

— Не выйдет, — сочащийся ехидством голос Халифы стёр усмешку Думова. — Прямо сейчас я блокирую своё присутствие от чувств твоей матери. Или думаешь она случайно меня не нашла, перед тем, как выгрести все сокровища из крепости этих тупых великанов? Как бы не так!

— И чего ты добьешься? — забеспокоился Лев. — Из сокровищницы моей матери ты вообще вовек не сбежишь.

— А мне и не нужно, — зло хихикнула ифрит. — Самое главное, что я лишу ТЕБЯ сокровища и награды. Понимаешь? Ну так что? Мне звать твою мать или может договоримся?

Лев смерил ехидный кувшин пристальным взглядом и цыкнул. Что-то ему подсказывало, что ядовитая ифритша и впрямь отрежет себе свободу, лишь бы отомстить ему. Слишком уж она была эмоциональной, словно пламя. С такой станется отрезать себе палец лишь для того, чтобы бросить им в своего врага.

— Я тебя понял, но твоё предложение всё равно слишком слабое. За спасение кого-то вроде тебя не платят простым приглашением в гости!

— А то, что тебе почти ничего не надо делать, ты не учел? — фыркнула Халифа. — Но ты в чём-то прав. Я и впрямь достойна большего. Вот тебе моё последнее предложение и знай, с него я уже не сойду. Ко всему ранее перечисленному ты получишь тайные слова нашего клана. Если ты решишь призвать низших элементалей из плана огня, то используй их в ритуале, это укрепит их верность, и они будут не так сильно желать твоей смерти.

От Льва не укрылась часть «не так сильно», а не «полностью не желать», но это предложение звучало уже намного лучше.

Конечно, Думов допускал, что ифритша могла врать, но и её аргументы тоже звучали разумно. Ранее, пройдясь по донжону, Лев убедился, что его мать и впрямь полностью обнесла все комнаты.

Как она это сделала было под вопросом, но сам факт никто не отменял.

— Договорились, — решил Лев. — Но магические слова дашь вначале. И выпущу я тебя лишь в пещере.

— Да хоть в воде. Я всё равно сразу исчезну.

Сказано, сделано.

Запоминая магический наговор плана огня, Лев и впрямь чувствовал, что это далеко не просто слова. В каждом слове или букве звучал рёв яростного пламени. Со слов Халифы он мог сказать их другому волшебнику и тот точно так же бы сумел создать улучшенное заклинание призыва низших элементалей.

Кувшин пришлось нести в зубах, так как надо было копать ещё один туннель. Пещеру же Лев выбрал на случай если ифрит решит сделать что-то глупое. В таком случае его мать появится рядом очень быстро.

— Было приятно пообщаться, Амира Аль Халифа. Надеюсь, когда-нибудь наши дороги вновь пересекутся. — вежливо попрощался Лев. Его впечатлил ранг пленницы. Он чувствовал, что в будущем это знакомство может помочь ему получить изрядную выгоду.

— Да-да, мне тоже было приятно и бла-бла-бла. Ты не такой уж говнюк, как другие драконы, и очень умный для своего возраста. Как вернусь, прикажу вырвать этой сучке её наглые глаза, а затем налить ей в глазницы воду! Ха-ха-ха! Клан Халифа умеет платить свои долги. Хорошие или плохие!

На последних словах крышка с воем отлетела и из кувшина вырвался интенсивный поток огня, почти сразу начавший рассеиваться.

Лев успел на секунду увидеть ослепительно красивую краснокожую и рыжеволосую четырёхрукую женщину с торчавшими из-под верхней губы маленькими клыками и несколькими короткими рожками на голове. Одета она была в сложную смесь шароваров, шелков и доспехов.

Подмигнув напоследок, она с демоническим хохотом растворилась в воздухе.

Спустя же пару мгновений вся пещера содрогнулась, когда словно из ниоткуда рядом со Львом возникла полностью готовая к бою красная драконица.

Её пылающий взор немедленно застыл на лежащем на полу пустом кувшине, а затем медленно перешел на своего сына.

Думов вздохнул. Кажется, ему предстояло очень много врать.

Глава 8

Сказать, что красная драконица не очень хорошо восприняла новости о потере ценного артефакта, это ничего не сказать.

Да, теоретически кувшин был за пределами её сокровищницы и мать Льва о нём не знала, но когда логика и жадность дракона шли рука об руку?

Право Думова на выход из пещеры было немедленно отозвано, пустой кувшинчик отобран, а сам он был наказан на полгода невозможностью выйти. Мордочки услышавших об этом остальных дракончиков стали такими довольными, что Лев потратил некоторое время, чтобы задать трёпку каждому из них, донеся мысль, что злорадствовать надо незаметно. Даже Латунная и та получила братский захват шеи и наставительное втирание кулака в голову.

А нечего зубоскалить над старшим братом!

Но вернёмся к красной драконице и том, как тяжело она восприняла потерю.

Выслушав историю, как её сын случайно открыл кувшин, чем и высвободил какую-то красную женщину, драконица скривилась так сильно, будто у неё разом заболели все зубы.

Последующий месяц их мать почти не появлялась в пещере, зато они все прекрасно слышали нескончаемый грохот скал и камней, пока могучая драконица перетряхивала крепость по камешкам, стремясь найти всё те артефакты, что она пропустила в первый раз.

Как подозревал Лев, когда он выйдет, то на месте фортификации великанов найдёт не более чем груду руин.

Когда же их мать всё-таки изволила вернуться, то она всё ещё сохраняла плохое настроение. Её поиски помогли найти ещё несколько скрытых заначек, но ничего столь же существенного, как кувшин с ифритом, не было.

Из-за этого дракончики постарались пару недель и вовсе не попадаться матери на глаза, так сказать, во избежание.

Однако не только у одной драконицы было плохое настроение. Лев тоже был не очень доволен результатами своего похода.

Конечно, заключенный договор с Амирой аль-Халифа грел его огненное сердце, хоть реально он даже не знал, когда сможет им воспользоваться.

Из лекций их матери о драконьей империи, они узнали, что межплановые перемещения невероятно сложная и энергозатратная магическая дисциплина. Даже среди драконов прошлого немногие ею владели.

Сейчас же если кто-то из смертных и обладал о них знаниями, то с большой долей вероятности просто не имел квалификации или сил, чтобы ими воспользоваться.

С теми же, кто и впрямь мог отправляться в соседние миры, лучше было держаться настороженно даже взрослым драконам.

Но если потенциальный союзник был благом, то вот способ, которым он его получил Думова совсем не радовал.

Разговаривая с ифритшей и заключая с ней договор, Лев подсознательно понимал, что невероятно рискует. Конечно, он привёл её под бок матери, в средоточение магии драконицы, но всегда был риск, что сказанное Амирой не более чем искусная ложь.

Она могла оказаться кем-то намного более ужасным, чем ифрит, или, к примеру, суметь остаться в мире достаточно, чтобы похитить Льва и утащить того к себе на план огня.

Сумел бы Думов продержаться достаточно долго, чтобы ему успела прийти на помощь мать? Хороший вопрос, на который у него не было ответа.

Но почему Лев вообще так рисковал? Что заставило его столь сильно опустить барьеры осторожности? Ответ был очевиден — драконья жадность.

Всю свою жизнь в этом мире Лев чувствовал влияние драконьей натуры. Она пропитывала его мысли, чувства и, как он подозревал саму душу.

Тем не менее до этого драконья суть лишь помогала ему. Там, где обычный человек уже давным-давно сдался и поддался унынию, дракон наоборот ещё сильнее продолжал бороться и процветать.

Драконья гордость побуждала Льва тренироваться ещё усерднее, упрямство мешало сдаться на полпути, а гнев помогал ему в бою. Вот только сейчас драконья жадность работала совсем не в его интересах и Льву это совсем не понравилось.

Думов не был глупцом и прекрасно понимал, что жадность ему не побороть. Если же он каким-то образом это и сможет сделать, то что от него останется? Если разрушить фундамент дома, сколько он простоит? Но зачем разрушать, если можно научиться с ним жить? Вот только чтобы уживаться, нужно иметь хоть какую-то форму контроля. Вот почему Думов решил заняться тренировкой последнего.

— Брат, ты уверен? — Латунная дракоша с огромным сомнением смотрела на красного вирмлинга. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может чуть попозже? Ты ещё дрожишь после прошлого раза…

— Меньше бесполезных разговоров, больше тренировок! — решительно заявил Думов, делая дыхательные упражнения, словно перед глубоким погружением, и встряхиваясь всем телом. — Фух, начнём!

Лев поднял с пола самый обычный золотой и положил его на свою вытянутую лапу, после чего принялся сверлить его напряженным взглядом.

«Какой красивый золотой, какая у него приятная форма, а этот цвет? Воистину, золото самый благородный металл. И кому принадлежит этот красивый золотой? Правильно, мне. Это моё золото. Никому его не отдам. Оно моё… Моя пре…» — Лев всё сильнее погружался в свои мысли, чтобы следующие слова его ассистентки вырвали его напрочь из чувства блаженства.

— Я хочу забрать твой золотой, отдай его мне. — твердо сказал Латунная и сделала жест, будто хочет забрать золотой Льва.

— Ар-р-р-р-р! — это была далеко не первая попытка, но вырывающийся из глотки красного вирмлинга утробный рык был всё таким же лютым.

Лапа Льва дрожала словно сумасшедшая, когда он всей своей волей боролся с желанием сжать кулак и спрятать монету. Инстинкты драконы сходили с ума, требуя напасть на агрессора и вора, но разум Думова упорно не сдавался.

Словно наркоман, которого корёжит ломка, разум Льва творил с ним жестокие шутки. То и дело Думову приходили внезапные мысли, что вся эта тренировка просто бессмысленна и лучше заняться чем-то полезным. Или что он уже достаточно развил своё упорство, и пора заканчивать.

Но стиснув до хруста клыки, Лев не сдавался. В глазах покраснело от корежащей его злобы, но Думов отказывался прикрыть глаза, чтобы увидеть, как дрожащая лапка Латунной забирает ЕГО золотой и уносит прочь!

Лишь когда та спрятала монетку и инстинкты наконец отступили, Думов позволил себе расслабиться.

— Получилось! — ноги дракончика сдались и Лев обессиленно рухнул на пузо, тяжело дыша и немного дрожа.

— Старший брат, с тобой всё хорошо⁈ — обеспокоенно кружила вокруг него сестра, но он не обращал на неё внимания, позволив чувству победы укорениться.

— Наконец-то я всё же смог дать его тебе забрать. Что же так тяжело-то⁈ — возмутился Лев, чувствуя себя так, будто по нему проехала загруженная фура. — И это всего один сраный золотой. Что же будет с реальным сокровищем?

— Брат, а зачем это? — любопытно спросила Латунная. — Зачем ты себя мучишь?

— Потому что, я не желаю быть рабом своих желаний, — пояснил Лев, всё-таки поднимаясь на ноги. — Если жизнь подбросит мне выбор, отдать своё золото и выжить, или пытаться его защитить и умереть, то я предпочту… — слова застряли в глотке, не в силах пройти дальше, и Думов понял, что ему предстоит ещё много работы.

— …Предпочту сделать разумный выбор. — всё-таки выдавил он.

— Тогда я тоже хочу тренироваться, как старший брат! — решительно заявила дракоша. — Если старший брат что-то делает, то это надо делать. Брат умный.

Лев ухмыльнулся: «Маленькая хитрюга. Нет смысла меня подмазывать, хоть и продолжай. А так, хочешь тренировку? Ты её получишь».

В конце концов, почему он должен страдать один?

* * *

Довольно скоро стало ясно, что граница в два года являлась важной вехой в жизни юных дракончиков. Именно в таком возрасте их мать посчитала, что они достойны начать изучать что-то ещё кроме драконьих традиций и проклятой истории.

Возможно, кому-то покажется странным, почему Лев не очень лестно отзывался об истории своего нового вида, но это лишь по незнанию.

История драконов оказалась одной из самых скучных, муторных и раздражающих вещей, что он когда-либо знал.

Их мать заставила их вызубрить всех своих родственников вплоть до двадцатого колена назубок. Но имена и прозвища их предков, многие из которых жили до сих пор, были лишь частью проблемы. Каждый из её детей обязан был помнить ещё и размер их сокровищ, и важные жизненные достижения. Если же вспомнить сколько драконы жили, то запомнить информацию даже по одному дракону было той ещё задачкой!

Благо, все они обладали отличной памятью на ценные предметы. Лев не знал, как это работает, но если ему дать груду золота и позволить её перебрать по монеткам, после чего перемешать с другой совершенно новой грудой, то он сумеет узнать и отдельно отложить каждую монетку из первой кучи.

Подобной способности не было никакого разумного объяснения, но это, вопреки всякой логике, отлично работало.

Впрочем, со всем, что не касалось драгоценностей, было тяжко. Любая же попытка пофилонить немедленно каралась сокрушающей драконьей ауры. И чем серьезней была ошибка, тем дольше драконица не выключала давление.

Вот почему появление чего-то кроме истории, Лев воспринял с огромным облегчением.

Надо ли говорить, что он немного поспешил со своими ожиданиями?

Убедившись, что её дети более-менее свободно разговаривают, красная драконица поставила перед ними две темы для изучения — счёт и драконья письменность.

И если с первым Льву наоборот пришлось старательно прикидываться валенком, чтобы не «спалить» свои знания, то вот с последним…

«Какого черта этот язык должен быть таким сложным⁈» — в очередной раз схватился за голову Лев, в ужасе смотря на вырезанные на стене пещеры символы. Рядом со стеной висел ярко горящий огненный шар. Их мать оказалась способна на создание магии, которую она использовала для лучшего освещения «письменной доски».

Всякий раз, когда она добавляла «буквы» для изучения, то не стирала предыдущие, а дополняла их, разрисовывая всё больше и больше пространства пещеры. Постепенно разобраться во всём это смешении разнообразных символов становилось всё сложнее, но драконицу не сильно волновали подобные «мелочи».

В дальнейшем, размышляя, Лев примерно понимал, как драконы пришли к тому ужасу, что назывался драконьей письменностью. Вероятнее всего, каждое следующее поколение драконов придумывало всё больше и больше новых слов, но не желали использовать символы прошлых драконов, предпочтя оставить свой собственный след в «истории».

Словно этого было мало, разные темы в драконьей письменности имели разный принцип работы, вновь подтверждая ранее упомянутую теорию. К примеру, говоря о той же еде, способ построения предложений разительно отличался от размышлений о магии. Причём последовательность слов в письме отнюдь не всегда шла в том же порядке, что и в речи.

Как итог, письменность драконов была столь чудовищна перегружена, что могла использоваться лишь существами, способными жить тысячи лет, чтобы её идеально запомнить.

Но как бы не так!

Его сёстры с оскорбительной лёгкостью воспринимали преподаваемые им уроки, в то время как Думов прикладывал все свои силы, чтобы даже просто не отстать! Лишь его успехи в счёте позволили Льву хоть как-то удерживать лицо. Но внутри он-то знал правду!

У Думова было предположение, что драконья письменность как-то связана с инстинктивным пониманием драконьего языка, и так как у него есть память об ещё одном языке и письменности, то это как-то мешает освоению, но поделать он ничего не мог.

Также у их матери нашлось несколько книг на драконьем для практики. Этот язык, о извращение, вполне был в ходу у знатоков древности и волшебников с чародеями. С книгами приходилось обращаться максимально осторожно, чтобы случайно не повредить когтями. Переворот же страниц был сущим мучением.

Для письма дракончикам была выдан участок пещеры, который оказался посыпан тонким песком. Используя когти, вирмлинги старательно выписывали свои первые полноценные слова.

Где-то во время его растянувшегося процесса мучений в программу обучения добавилась ещё и география. На ней драконица не сильно останавливалась, но кое-что Лев из неё почерпнул.

Думов узнал, что мир, в котором он родился, называется Тарос и является достаточно древним, чтобы застать множество сменивших друг друга цивилизаций.

Будучи по своей природе невероятными долгожителями, драконы видели многих из них, но в своём высокомерии не сильно интересовались, чем там занимаются эти смертные.

Их мать, к примеру, хоть сколько-то подробно запомнила лишь две цивилизации. В первой, смертные сумели объединить все четыре континента в единое государство, которое, впрочем, спустя время развалилось, а во втором случае они развязали столь масштабную и ужасающую войну, что заставили обеспокоиться даже драконов. Именно после последней войны число континентов этого мира стало равняться не четырём, а уже лишь трём.

Останки четвертого континента превратились во множество разрозненных кусков, пространство между которыми оказалось заполнено водой. Другие континенты тоже несли на себе последствия той далёкой войны, но в большинстве своём всё было не так печально.

Сами континенты располагались достаточно просто. Центром было принято считать Форлонд — широкий, самый крупный, вытянутый к юго-западу континент, на котором жила большая часть смертных этого мира. Форлонд мог похвастаться огромным числом смертных рас, и именно на севере, во льдах этого континента и располагалась наша пещера.

Ниже Форлонда застыли останки Литуина, уничтоженного континента. По словам матери, последствия той катастрофы были столь сильны, что буквально стёрли все прибрежные города, располагающиеся на других континентах. Пострадали даже драконы, что не добавило им любви к смертным.

Левее Литуина и Форлонда вертикально вытянулся Реусс, дикий и опасный континент, впрочем, способный при удаче обогатить сильного и решительного капитана.

Ну и заканчивал представление Анхалт — довольно крупный континент, что как бы охватывал Литуин справа-снизу и почти касался Форлонд снизу.

Также в Таросе имелось великое множество островов и несколько архипелагов разного размера, но мать знала о них не так много.

Таким был ныне родной мир Льва и у него захватывало дух от размышлений, сколько же в нём может быть спрятано сокровищ.

По словам их матери, смертные в очередной раз изволили пребывать в раздробленном состоянии, поэтому многие части света вновь оказались представлены дикому миру и не столь цивилизованным расам.

И, казалось бы, именно сейчас красная драконица расскажет им о населяющих этот мир расах, но как бы не так. Их матери не были интересны смертные букашки, что постоянно создают свои глупые государства, чтобы те развалились через пару десятилетий или, в лучшем случае, столетий. Кроме того, некоторые расы ещё и имели свойство вымирать и деградировать, поэтому драконица давно плюнула на их запоминание.

Впрочем, было несколько видов, что оказались достаточно живучими и приспосабливающимися, чтобы остаться в памяти дракона.

Слушая о грязных, жадных многочисленны смертных, что так и норовят украсть у драконов золото, Лев не сразу узнал в них людей. Но распознав, он даже обрадовался. И дело было не в родственных чувствах. Просто, будучи в прошлом человеком, Лев хотя бы примерно мог догадываться об их способе мышления.

Куда более чистые, но неоправданно высокомерные, живущие в лесах засранцы с сильными чародеями оказались эльфами. Впрочем, драконица тут же нашла у эльфов значительный плюс. Как оказалось, они были очень неплохи на вкус. Причём, они были похожи на качественный алкоголь, с возрастом лишь улучшающийся.

Думову было не по себе от таких подробностей, но он не был тем, кто должен был кого-то осуждать.

Последними кого он узнал, оказались некие закованные в броню коротышки, обожающие строить на поверхности внушительные каменные города. После такого описания Лев было засомневался, но последующее дополнение, что они так же любят жить под землёй, всё расставило по местам.

Все эти расы, как и множество других, постоянно друг с другом воевали, мирились, заключали союзы и снова воевали, чтобы спустя время вновь помириться.

Как-то плавно количество игр с сёстрами и братом уменьшилось, сменившись старательным заучиванием и повторением предложенного материала.

Так как всё требовалось хранить в памяти, то времени на дурачества практически не оставалось

Тем удивительнее, что упавшее знамя поддержания общения подхватила не кто иной, как Латунная. Именно она, как бы сильно не уставала, находила время, чтобы позвать их на какое-то обсуждение или игру.

И подобное общение ценил даже немногословный Белый, что уж говорить про куда более общительную Синюю или Льва.

Два года как-то плавно сменились тремя, а затем приблизились и к четырём.

Всё это время Лев и не думал бросать развитие пламени, чья длина измерялась уже не какими-то жалкими тремя метрами, а составляла все шесть. Остальные вирмлинги тоже освоили свои драконьи выдохи, пускай им и потребовалось намного больше времени.

Синяя научилась выдыхать яркие электрические разряды. Это не было похоже на привычное электричество, но оно всё же имело некоторые из его особенностей.

Белый полностью оправдал свой цвет, имея ледяной выдох. Всё, что попадало под его атаку, немедленно замерзало и покрывалось льдом.

Но самой интересной, несомненно, оказалась Латунная. В отличие от остальных вирмлингов её дыхание не несло привычных стихийных элементов, а строилось на совсем другой концепции.

Когда она выдыхала, то из её пасти вырывался разноцветный поток дыма, держащийся какое-то время даже после окончания выдоха. Так как никто не желал проверять, что оно делает, красной драконице неохотно пришлось пояснить.

Любой, кто оказывался внутри разноцветного облака, рисковал немедленно ослабнуть, а если не успел сбежать, то и очень крепко заснуть. Идеальное оружие для охоты, если не желаешь попортить дорогую шкуру или хочешь взять кого-то живьём.

Беря пример со старшего брата, дракончики упорно тренировали выдохи, соревнуясь между друг другом в их длине. И необычно долгоиграющий выдох Латунной был основной для бесчисленного количества споров и ругани.

За два года гнев красной драконицы хоть и не исчез, но заметно ослаб, поэтому она всё же разрешила им всем покидать пещеру.

Лев был прав в своих предположениях, когда думал о том, что их мать почти уничтожит крепость. Единственное, что она не тронула, были крепостные стены. И то, башни оказались сорваны.

На дворе шел конец четвертого года, когда их мать резко встала со своей лежанки и из её горла послышался всё нарастающий рык. Странно себя чувствовали и детеныши, не зная, как реагировать на случившееся.

От входа в пещеру пришел новый, неизвестный запах.

Запах другого дракона.

От автора: 7000 библиотек, как и обещал, глава)

Глава 9

Рычание драконицы всё усиливалось, пока лишь от одного звука не задребезжали лежащие вокруг сокровища. В очередной раз Лев ужаснулся той мощью, что скрывалась в теле их матери.

Это было нечто большее, чем просто физическая сила. Пока что ни у кого из вирмлингов не было и шанса освоить текущую в крови магию, но их мать давно прошла сей этап.

Судя по отсутствию движения, неизвестный ящер терпеливо ждал у входа, поэтому красная драконица решительно двинулась наружу.

— Старший брат, что нам делать? — испуганно спросила Латунная. За последние годы она изрядно прибавила в уверенности, но неожиданные события всё так же выбивали её из колеи.

— Другой дракон? — по шкуре Синей щелкнул случайный электрический разряд, а она сурово сузила глаза. — Вор сокровищ? Пожиратель? Убийца?

— Сидя здесь, мы не узнаем, — решил Лев, оглядев всех остальных. Ожидающие взгляды остальных сошлись прямо на нём. — Не знаю, как вы, но я иду следом. Только спря… затаюсь, чтобы в случае чего нанести неожиданный удар. — на ходу поправился Лев, и его версия нашла живейший отклик у остальных.

Пригнувшись, четверо дракончиков, гуськом тихо двинулись следом, замирая при любом слишком громком звуке.

Но вот наконец к облегчению Льва появился выход из пещеры и доносившиеся оттуда звуки, уж точно не казались обнадеживающими.

Четверке вирмлингов повезло, что у входа имелись растущие из пола пещеры сталагмиты. Именно за ними они и спрятались, затаив дыхание следя за разворачивающимися у входа «страстями».

По центру внутреннего двора крепости стоял гордо расправивший крылья гигантский золотой дракон. Его чешуя имела желтовато-темный оттенок и нестерпимо блестела в столь солнечный день. На голове дракона была закреплена тяжелая, металлическая тиара с темно красным рубином по центру. Глаза же ящера светились интенсивным бело-желтым светом.

Но самое главное, на что с нехорошим ожиданием обратил внимание Лев, это то, что он был немного, но крупнее их матери!

«Это не взрослый дракон», — сглотнул внезапно ставшую вязкую слюну Думов, осознавший всю глубину задницы, в которой они все оказались: «Это грёбанный древний дракон! Лютая машина всеобщего уничтожения, чей возраст с легкостью превосходит целую тысячу лет…»

Их мать ранее рассказывала о классификации, по которой можно судить драконов по возрасту. Первыми шли вирмлинги, затем, после испытания, появлялись молодые драконы, взрослыми считались те, кто достиг трёхсот лет, старые превзошли семьсот и лишь затем наступала очередь древних! Их мать особо на этом не акцентировала внимание, но как Лев понял, градация имела продолжение и после «древних», но те чудовища, судя по всему, пугали даже их мать.

И вот теперь почти один из них, стоял у порога их дома!

Тем не менее было бы глупо сказать, что красная драконица хоть как-то показала, что ей не по себе. Наоборот, она была полностью готова к бою. Её хвост яростно вилял из стороны в сторону, оставляя глубокие выбоины на ближайших камнях, а из пасти валил дым.

Но если вид двух готовящихся к бою драконов просто пугал, то вот их магическая аура создавала совсем другую перспективу.

Оба ящера являлись невероятно сильными магическими существами, и у каждого из них была своя стихия, хоть они и были в чём-то похожи.

Что у золотого, что у красной основной стихией был огонь, от чего весь снег в крепости не только уже растаял, но и оставшаяся после него вода стремительно испарялась, создавая неземную атмосферу клубящегося тумана.

Однако если огонь золотого нёс в себе отзвуки величественного и сурового церковного хора, то пламя красной драконицы больше стремилось к рёву пробудившейся земли и взрывающегося вулканического пепла.

Даже находясь под защитой сталагмитов и вдалеке от ящеров, вирмлинги содрогались от опаляющего их жара величественно стоявших истинных драконов.

— Чего ты хочешь, Доругот, Проклятье великанов? — первой заговорила их мать, выплёвывая каждое слово, словно оскорбление. — Ещё слишком рано для твоего появления!

— Это не тебе решать, Сариана, Исступлённая. — голос Доругота был под стать ему самому — низкий и холодный. Он не повышал голос, но от каждого его слова хотелось сжаться и оказаться где-то в другом месте, такое сильное давление он оказывал одной лишь своей речью. — У нас был договор, и я пришел забрать свою часть. Не больше, ни меньше. Не делай из этого трагедию, ведь мы оба знаем, какова ты внутри. Отойди в сторону и не мешай неизбежному.

«У нашей матери довольно интересное имя», — был вынужден признать Лев: «И забавно, что мы его узнали даже до испытания. Но что, черт возьми, он имеет в виду под договором?».

— Это мои дети и я сама решаю, как их надо воспитывать! — отказалась сдвинуться с места красная драконица. — И не такому старику, как ты, мне указывать!

— Соплячка! — как оказалось, холодный вид золотого дракона был не более чем ширмой, позволяя увидеть скрытый за ними кипящий океан истинных эмоций. — Мы заключили договор, и ты будешь его исполнять! Я передал тебе значительную часть СВОИХ сокровищ в обмен на возможность зачать с тобой детей!

Гора вздрогнула, когда лапы ящера с силой ударились о её поверхность, особо хрупкая стена с грохотом начала разваливаться, но никто не обратил на неё внимания.

— …По недосмотру вселенной вы, цветные драконы, намного более плодовитее нас, металлических! Вот почему я решил рискнуть и связать себя с кем-то из вашего безумного племени. Договор был прост, если в твоём примитивном потомстве родится хотя бы один металлический дракон, то он отходит ко мне. И несмотря на твои попытки скрыть сей факт, я её почувствовал!

Всё это время на уроках истории драконов, Лев задавался вопросом, почему их мать рассказывала исключительно о генеалогии своей линии, никоим образом не касаясь ветки их отца.

Кто он был? Кто были его предки? Почему мать воспитывала нас в одиночку? На все эти вопросы ответом была тишина. И теперь судьба решила немного приоткрыть завесу тайны.

Также теперь стало чуточку яснее, почему у их матери всегда было иное отношение к Латунной. Она была зримым воплощением её договора.

Но вся эта ситуация заставила Льва осознать интересный момент. Общество драконов было далеко не так однородно, как можно было подумать. Существовало минимум два полюса силы: цветные и металлические.

Чем они отличались друг от друга ещё предстояло узнать.

— Старый дурак! — взвилась Сариана. — Видать, ты забыл самое главное. Мы договаривались, что первоначальное обучение будет полностью лежать на мне! В том числе и твоей металлической. И если она сумеет сдать испытание, то лишь тогда ты имеешь право её забрать!

— Испытание⁈ Обучение⁈ — нынешний смех золотого дракона уж точно нельзя было назвать веселым. — Вы, жалкие варвары, выродившиеся остатки нашей великой Империи, смеете называть ваши «игрища» обучением⁈ Да в племенах гоблинов шаманы и то больше дают своим детям знаний!

— Потому что должны выживать лишь сильнейшие! И всякие ваши «этикеты» и расшаркивания никак этому не помогут! — оскалилась красная драконица. — Пока вы, металлические, трясетесь за каждого своего вирмлинга и вырождаетесь в виверн, мы, цветные, гордо шагаем по мирам! Наши инстинкты — вот наша самая большая сила. Каждый из нас больше и яростнее вас. Наша магия мощнее. Мы стали сильнее, чем были при развале империи и спустя тысячи лет будем сильнее, чем сейчас! При этом ты оскорбляешь наш путь, но смеешь гордиться тем, что сотрудничаешь со смертными, Небесами и даже Порядком! Лебезишь с волшебниками, чтобы украсть у них ещё кроху силы! Ты отдал мне часть сокровищ ради исполнения своего дурацкого плана. Какой дракон так поступит⁈

— Всё для возвращения нашей потерянной Империи! Я не тешу себя мыслью, что такая, как ты, сможет это осознать!

— Если для её возвращения мы должны прислуживать и возиться с жалкими смертными, то этой самой империи и место в бездне!

— Как ты смеешь! — мои сёстры и брат испуганно сжались, когда от золотого дракона хлынуло истинной жутью. Даже красную драконицу и ту проняло, но она быстро вернула себе самообладание обратно. — Я с самого начала знал, что разговоры с вами, варварами, бессмысленны. И раз уж вы так любите свой путь силы и насилия, то позволь мне разговаривать с тобой на твоём же языке. Уверен, тебе понравится.

Алая драконица ничего не ответила, ведь она уже выдыхала драконье пламя.

Глаза Льва широко раскрылись, когда он запечатлел в своей памяти то, к чему столько лет стремился.

Изо рта драконицы вылетел не просто огонь, а толстый столб темно-красного пламени, что словно поток лазера устремился к приготовившемуся к удару золотому дракону.

— Атаковать меня огнём? — ничего хорошего не сулящий ментальный голос Доругота охватил собой всё поля боя. — Познай же всю глубину отчаяния!

В пасти золотого ящера заклубилось уже золотое пламя, чтобы тут же вырваться наружу в виде целых трёх потоков сияющего огня.

Осознавшая опасность Сариана, дернула головой и заблокировала сразу два луча, но третий успел ускользнуть сбоку. Лев уже подумал, что он так и промахнётся, ведь его целью было небо, но к его шоку луч внезапно развернулся почти на девяносто градусов и впечатался прямиком в спину драконицы!

Рёв боли их матери был оглушающим. Треснула чешуя и на расплавленный камень брызнула дымящаяся кровь. Однако несмотря на адскую боль, Сариана устояла на ногах.

И внезапно Лев понял, что зря Доругот не победил его мать одним ударом.

Раскаленные провалы в глазах красной драконицы запылали с ещё большей силой, от чего сияние начало выходить наружу в виде струек чистой магии. В то же время Думов медленно перевёл взгляд прямо на землю.

Хоть он и не мог использовать магию, но он инстинктивно чувствовал те невероятные потоки силы, что стекались в вошедшую в состояние берсеркера драконицу.

Доругот успел лишь расширить глаза, когда его подбросил вверх невероятной силы взрыв и вырвавшийся поток раскаленной лавы. В то же время останкам крепости великанов приходил конец прямо на глазах. Повсюду земля трескалась и наружу пробивались магмовые потоки и многометровые гейзеры расплавленной породы.

Стены крепости плыли и падали в булькающую магму, которая под воздействием гравитации принялась стекать вниз по горе.

В своей ярости Сариана превратила вершину горы в самый настоящий вулкан!

— Как же ты надоела! — на один из самых крупных кусков уцелевшего камня приземлился взбешенный Доругот. Чешуя у него на животе была оплавлена и кое-где виднелось воспаленное мясо. — Пора заканчивать с этим абсурдом!

Красный камень на голове золотого дракона ярко вспыхнул и рядом с ним с огромной скоростью замерцали неизвестные магические символы. Тогда же из привязанных по бокам дракона ранее незамеченных подсумков вылетело несколько серых пирамидок, расположившихся над головой в форме треугольника.

Огонь Сариан попытался прервать неизвестное заклинание её противника, но Доругот окончательно стал серьёзным, перестав играться.

— Лаврас, насиж, ратрад! — неизвестные слова громом сорвались с языка золотого дракона и пирамидки вспыхнули белым светом, оттеняемым лишь красным сиянием алмаза в его голове. — Доир напгаз, средний призыв небожителей!

В ту же секунду вершину горы ослепила вспышка, после которой в небесах плыли возникшие из ниоткуда четыре полностью закованных в серебристую броню трёхметровые фигуры. Их ангельские крылья лениво махали, лишь изображая видимость полёта. Ни единой пяди тел не было открыто, всё покрывали толстые доспехи, и лишь сквозь глазницы крылатых шлемов пробивалось золотое сияние. В руках они держали тяжелые копья, чьи наконечники могли не только колоть, но и рубить.

— Захватите и удерживайте её! — один приказ и ангелы спикировали вниз на отчаянно борющуюся драконицу, пытающейся одновременно защититься и от пламени Доругота.

Получалось у неё плохо.

Хоть ангелы и были намного меньше Сарианы, но они были достаточно крупными и сильными, чтобы облепить драконицу и мешать её движениям. Доругот же и не думал останавливаться, повторяя следующее заклинание призыва и следующее. К первым небожителям присоединялись уже не столь большие ангелы, но зато их было намного больше.

Они облепили драконицу со всех сторон и вынудили её рухнуть на землю. И хоть мощные челюсти то и дело заставляли ангелов рассыпаться светом, но на пустое место тут же вставал новый боец.

Она всё ещё боролась и у неё были все шансы вырваться, но время было не на её стороне.

Больше не обращающий на неё внимания Доругот взмахнул крыльями и слишком быстро для такой туши подлетел ко входу в пещеру. Каким-то образом, даже находясь в полной ярости, драконица не тронула ни свою сокровищницу, ни спрятавшихся там дракончиков.

— Вот ты где, — взгляд золотого дракона безошибочно упёрся в окаменевшую от страха Латунную, после чего он ласково протянул к ней лапу. — Не надо бояться, я уведу тебя из этого плохо места и приведу туда, где ты с самого начала должна была оказаться. Мне жаль, что ты застала весь это беспорядок.

Забавно, что остальных дракончиков он презрительно игнорировал. Но кое-что он всё же не учёл. За последние четыре года многое что произошло. Лев и остальные чуть было друг друга не съели, не раз и не два дрались, но потом мирились. Они играли в игры и постигали мир.

Да, драконью суть не изменить, но даже цветные драконы могут находить чьё-то общество приемлемым и интересным. И когда у них его пытаются забрать, они воспринимают это, как посягательство на то, то принадлежит лично им.

Вероятно, Доругот очень удивился, когда ему в лапу прилетел одновременно электрический и ледяной поток, а в брюхо «зашел» уже огненный. Если же учесть, что чешуя внизу и так серьезно пострадала, то судя по рыку золотого дракона, кое-что он всё же почувствовал.

— Прочь, паразиты! — небрежный взмах лапой смёл вирмлингов и отбросил их прочь. Впрочем, учитывая силу дракона, он действовал почти нежно, раз они остались живы и отделались лишь оглушением.

А вот Льву судя по мстительному прищуру Доругота могло уже не так повезти, но вылетевшая фигурка Латунной храбро встала перед Думовым.

— Нет! Отец, я не хочу! — крик дракоши заставил золотого ошеломленно замереть.

— О чём ты говоришь…

— Я хочу остаться здесь! С моими братьями и сестрой! Не забирай меня!

— Ты не понимаешь о чём говоришь, — в голосе древнего чувствовалась неподдельная печаль и забота. — То, что ты видишь в них семью, показывает насколько ты невинна, но они не достойны этого. Цветные драконы не более чем жестокие и безжалостные звери, единственной заботой которых являются они сами. Не позволяй своим чувствам обмануть тебя…

— Я понимаю о чём ты говоришь отец, — Латунная задохнулась от распирающих её чувств, но всё же смогла справиться с эмоциями. — Но ты не прав. Да, поначалу было тяжело, но я справилась. Мой старший брат защищал меня и учил. Все эти годы мы росли вместе с ним, и я ни разу не видела от него зла. Я верю ему и хочу закончить с ним обучение у нашей матери. После же я немедленно пойду с тобой, отец. Прошу тебя, позволь мне.

Мощный взрыв раздался за спиной Доругота и, глядя под ногами золотого дракона, Лев увидел, что Сариана наконец освободилась. Тем не менее, пыша злостью, она не рисковала атаковать, понимая, что может зацепить стоявших рядом вирмлингов. Выжившие после прорыва драконицы ангелы заняли позиции в небе, но тоже не спешили участвовать.

— Хорошо, дочь моя, — тяжеловесно согласился золотой ящер. — Я уважаю твоё решение и позволяю тебе остаться с матерью вплоть до момента твоего превращения в молодого дракона. Но…

Взгляд Доругота упёрся прямо в Думова.

— … Если с тобой что-то случится, то я спрошу за твою смерть с твоего «старшего брата».

«Кажется он понял, про кого говорила Латунная». — отстранённо подумал Лев: «Воистину, добрые дела всегда награждаются. Решил защитить одну маленькую дракошу? Получи угрозы древнего дракона в ответ».

— Продолжай своё обучение, Сариана, — Доругот повернулся к их матери. — Мне уже не терпится посмеяться над тем, каким примитивным глупостям ты их научишь. Хотя, мне в любом случае пришлось бы переучивать свою дочь.

— Катись в бездну. — искренне пожелала ему драконица.

— Прощай, дочь. Я буду тебя ждать. — с этими словами золотой дракон тяжело взмахнул крыльями и воспарил в небеса. Всё это время ждущие ангелы рассыпались искрами света.

Лишь когда он окончательно скрылся где-то вдалеке, красная драконица позволила себе отвести взгляд и посмотреть на свою дочь.

Латунная вздрогнула от внимания матери.

— Кажется, в тебе куда больше настоящего дракона, чем я думала изначально. — коротко проронила Сариана и, больше ничего не говоря, величественно двинулась в пещеру, оставив онемевшую от первой в её жизни похвалы матери Латунную.

— Поздравляю, — Лев коротко ткнул Латунную кулаком в плечо, заставив её прийти в себя. — А теперь можешь помочь оттащить Синюю обратно в логово? Я возьму Белого, как самого тяжелого.

Уйдя прочь, драконица даже и не подумала помочь своим оглушенным детям.

И в этом, если Лев всё правильно понял, и был путь цветных драконов — ломать мир голой силой и волей, не позволяя себе и мгновения слабости.

От автора: 4000 лайков! А вы упорствуете)

Глава 10

Приведенная в действие Красной драконицей катастрофа ещё несколько дней заставляла всю гору содрогаться от остаточных воздействий. Лишь благодаря тому, что логово было пропитано магией Сарианы, потолок пещеры не рухнул на головы ей и дракончикам.

Сам Лев сумел на короткое время выскочить из пещеры и полюбоваться на развернувшуюся снаружи картину опустошения. Для этого ему пришлось очень осторожно выискивать путь среди более-менее целых кусков земли и окаменевшей магмы. Ведь хоть корка и скрывала расплавленную породу, но она с легкостью могла треснуть, отправляя возможного неудачника поплавать в магме.

От крепости великанов практически ничего не осталось. Кое-где уцелели остатки кладки, но большая часть цитадели гигантов канула в небытие. Не пощадила стихия и сады с прилегающими постройками внизу.

Достигнув края вершины горы, Думов с трепетом лицезрел раскинувшиеся во все стороны черные потеки лавы. Любые деревья, полянки или укрытия оказались сожжены и сметены валом беспощадной стихии.

И как же Лев хотел быть способным на подобное же. Чувствовать в своих когтях мощь самой стихии. Уметь повелевать вулканами и их яростью. Выдыхать пламя такой силы, чтобы лишь от его приближения металл превращался в газ, обжигая его возможных врагов.

Мужчина уже давно смирился, что его новая жизнь не будет мирной. Он жаждал сокровищ и очень сомневался, что ему их кто-то просто так подарит. К тому же, не сказать, что он был против с самого начала.

Но вместе с тем, Думов не мог выбросить из головы подход своего отца. В отличие от матери Доругот не разбрасывался голой мощью, а отточил её словно острый клинок. Он использовал свою магию четко и выверено, не тратя ни единой унции силы зря.

Впрочем, Лев прекрасно понимал, что золотой дракон скорее превратит его в шашлык, чем поделится хотя бы крохой знаний. Информация была силой, а драконы были не той расой, что любила что-то раздавать бесплатно.

В отличие от обычного положения вещей, в этот раз их мать не стала ждать у моря погоды и решила рассказать как можно быстрее, что именно и почему произошло. Для этого она легла максимально удобно, чтобы не травмировать раненную спину и напустила на себя тот вид, который у неё обычно появлялся при долгих историях.

— Всё началось очень давно, во времена, когда великие стаи драконов свободно плавали по всей вселенной. Это продолжалось на протяжении неисчислимых веков, и никто точно не знает, сколько именно шло. Великими же называли лишь те стаи драконов, что давали абсолютно уникальное и стабильное потомство.

Красная драконица поморщилась от боли и вновь попытался поудобнее устроить крылья.

— Мы, драконы, одна из самых приспосабливаемых рас во всем мироздании. Где бы мы не оказались, то рано или поздно, научимся подчинять правящие там силы своей воле. Драконы оказались рассеяны по всей вселенной и не было ни единого места, где нас не оказалось бы. Как результат, разные планы и миры дали путь разным великим стаям.

Один из пальцев драконицы оказался загнут.

— Мы, Цветные драконы, родились из миров, наполненных разнообразными разрушительными стихиями. Природные элементы текут в нашей крови и несут смерть врагам. Мы, как стихия, неистовы и яростны, и это наш путь.

Второй палец присоединился к первому.

— Следующую стаю драконов занесло в планы, наполненные куда более духовными, чем физическими стихиями. Кошмар, мечта, астрал, эфир и подобные им — именно эти необычные стихии дали силы Мистической стае.

Настала очередь третьего пальца и, что странно, сразу четвертого.

— Какие-то из драконов по какой-то странной причине посчитали, что планы Небес и Ада отличные места для жизни. После того, как те миры их изменили, они выбрали свой путь.

Для пятого и шестого пальца драконице пришлось использовать уже две лапы.

— Драконы Порядка и Хаоса… Об этих ублюдках не принято свободно говорить, но вы должны о них хотя бы знать. Вы уже слышали, что все миры плывут в бесконечном море хаоса. Но Хаос — это больше чем просто стихия, он начало и конец всем мирам. То, из чего мы появились и то, куда мы когда-нибудь все уйдем. За многие миллионы лет кружащиеся в Хаосе миры своими эмоциями изменили последний. Он стал несоизмеримо опаснее, активнее и страшнее. В нём появились свои обитатели, демоны хаоса. Своими страстями смертные создали наш всеобщий конец.

Красная драконица мрачно хмыкнула.

— Но там, где есть сила, есть и противодействие. Каждый из миров — это воплощение Порядка. И скоро у Порядка появились его, так называемые, защитники. Те, кто решил, что любое, даже самое страшное злодеяние оправдано ради торжества Порядка. Не думайте, что раз они пытаются защитить миры, то они чем-то лучше своих противников. Даже тех крох, что я о них слышала, достаточно, чтобы совершенно им не доверять.

Сариана пожала плечами.

— Силы Хаоса и Порядка ведут бесконечную войну на тысячах миров. Драконы же стали их пешками, слепо бросающимися в совершенно чужой для них конфликт.

Красная драконица тяжело вздохнула, загибая седьмой палец.

— И вот мы наконец подошли к последней из великих стай, металлическим драконам. Забавно, что, как и мы, они многое почерпнули из стихий. Но в отличие от нас, цветных, они всегда боялись своих натур. Из поколения в поколение они сдерживали себя, ограничивали ярость, что и привело к ослаблению цвета их благородной чешуи. Это дало им лучшее понимание магии и волшебства, но ценой стала их суть!

На последних словах драконица буквально рычала от злости, но в конце концов успокоилась.

— Как я вам рассказала ранее, все эти великие стаи свободно плавали по мирам и всё это продолжалось до появления его — Олдвинга Великого, — дракончики затаили дыхание, видя в глазах их матери неподдельное восхищение. — Олдвинг был одним из нас, цветных драконов, пусть его изначальный цвет теперь уже точно неизвестен. Но я считаю, что он был красным. Ведь лишь истинный красный дракон мог сделать то, что сделал он.

— Он основал империю? — вкрадчиво задала вопрос Синяя и Сариана гордо кивнула.

— Именно! Наш с вами великий предок осознал, что вселенная слишком долго пребывала в хаосе и пора ей оказаться в руках её истинных владельцев. Олдвинг силой объединил нас, цветных драконов, после чего мощью и хитростью подчинил остальные драконьи стаи. Это заняло у него много лет, но вскоре Империя драконов гордо раскинулась на множество миров.

Лев с трудом мог представить, каким надо быть драконом, чтобы подчинить своей воле всю эту толпу мегаломаньяков. Если в своё время не справились даже боги, то тот дракон стоял на каком-то совершенно невообразимом уровне.

— Олдвинг дал каждой стае свою роль. Мы, Цветные были его верным пламенем, сжигающим всех врагов Империи. Металлические же заняли роль жалких бюрократов и чиновников, следящих за тем, чтобы его детище продолжало существовать.

Сариана в печали опустила голову.

— Но наши враги всё это время копили злобу и ждали момента, чтобы отомстить. Олдвинг любил осматривать своё творение, странствуя по мирам лишь в компании своих самых верных собратьев. Во время перемещения между мирами его и подстерегли. До сих пор неизвестно, кто и как на него напал, но Великий бесследно исчез. Многие до сих пор верят, что он всё ещё жив, просто где-то заперт, ведь смерть существа такой силы не могла пройти бесследно. Существуют драконы, что ставят целью своей жизни его поиски. Я уважаю их выбор, хоть у меня почти и нет надежды на их успех.

— Без Олдвинга у Империи начались проблемы? — предположил Лев.

— Верно. Империя существовала достаточно долго, чтобы продолжать жить и без него, но в ней продолжали накапливаться ошибки. И самой главной из них был вопрос следующего императора. Существовало слишком много претендентов и поддерживающих их сил. Если им позволили бы решить этот вопрос в бою, то империя немедленно бы скатилась в гражданскую войну'.

— Я так понимаю решение было найдено?

— Скорее, его отложили. Император так и не был назван, ведь было решено, что Олдвинг не мёртв и рано или поздно вернётся. Это позволило остудить самые горячие головы, но тогда встала другая проблема. Как ты думаешь, сын, кто именно взял на себя решение спорных вопросов. У кого было больше всего возможностей узурпировать власть?

— Металлические. — понятливо кивнул Лев. — Они и раньше контролировали империю, теперь же они захватили всё подчистую.

— Жалкие слабаки, — презрительно цыкнула драконица, от чего из её рта вылетел язык пламени. — Всегда прикидывались вивернами, хоть на самом деле жадности, как у десяти цветных. Хоть мы создали эту самую империю, почему-то именно металлические должны были ею править! Править нами всеми! Это мало кому понравилось. Вот почему, когда разразилась война с великанами, а наша раса понесла тяжелые потери, никто из драконов не стал изо всех сил пытаться сохранить Империю. Будь желание, это можно было сделать, но никто больше не хотел продолжать этот абсурд.

Пасть драконицы раскрылась и пещеру огласил громоподобный издевательский смех.

— И теперь, после всего случившегося, эти слабаки громко заявляют, что хотят вернуть Империю, и они, оказывается, единственные, кто продолжает хранить верность идеям нашего прародителя! Да будь здесь Олдвинг, они бы первыми познали мощь его пламени, что по слухам, было способно раскалывать целые миры!

Лев нашел рассказанную историю довольно интересной. И дело было даже не в том, как её рассказала мать, а в том, что она не рассказала.

Думов не был наивен и прекрасно понимал, что разумные умеют лгать или говорить неправду, будучи, например, сами обмануты.

Не было сомнений, что если попросить металлических драконов рассказать их версию событий, то окажется, что в расколе виноваты именно цветные.

И где тут правда, можно было искать до скончания веков.

— Металлические драконы всегда полагались на всякие волшебные штучки и обман, чтобы сравняться по силе с настоящими драконами. Нам же, цветным, никогда не нужны была сторонняя помощь, чтобы стать сильнее. Всё, что нужно, уже у нас есть. И я научу вас, как этим воспользоваться. — взгляд драконицы упёрся в Латунную. — Всех из вас.

Лев же вздохнул с облегчением. Кажется, их мать решила, как можно полнее передать Латунной свою философию, чтобы, когда та вернётся к Золотому, у того бы не получилось её обучить.

Хорошо же это было потому, что шансы на выживание Латунной, а значит и самого Думова только что значительно выросли!

* * *

Местом тренировки на этот раз стала оплавленная верхушка горы. Сверху пошел небольшой снег, но никого из присутствующих это не заботило.

— Дети мои, — тон драконицы приобрел торжественные нотки. — Сегодня я посвящу вас в секреты, что позволили нашей великой стае поставить на колени бесчисленные миры. Именно с помощью этой силы наш далекий предок, Олдвинг Великий, стал тем, кого с ужасом до сих пор вспоминают самые древние и ужасные существа вселенной. Имя сей способности — драконья ярость.

Сариана прикрыла глаза, чтобы спустя секунду их раскрыть, но теперь они больше напоминали те ванны плазмы, что были во время битвы с золотым. Её аура тоже изменилась, наполнившись насилием и еле удерживаемой жестокостью.

— Мы, цветные, — каждое слово было наполнено рычанием и злобой. — Научились контролировать свою суть и направлять её против наших врагов! Это дает нам невероятную мощь, но в то же время заставляет нас рисковать навсегда погрузиться в это первобытное чувство!

Красная драконица глубоко вздохнула, когда вышла из упомянутого состояния.

— Во время действия ярости наши чувства выходят на новый уровень, чешуя становится крепче, а мышцы достигают невероятных вершин гибкости и скорости. Меняется даже наша магия, позволяя намного полнее понимать и повелевать родственным нам стихиям.

Сариана особо акцентировала внимание на своих следующих словах.

— Но как я уже сказала, путь достоин лишь для сильнейших. Наши первобытные инстинкты сильны и могущественны. Позволяя им воплотиться столь полно, вы рискуете, что они полностью подчинят вас своей воле, и тогда останется лишь беснующаяся и уничтожающая всё и вся на своём пути пустая оболочка. Известны лишь единицы тех, кто самостоятельно сумел выйти из подобного состояния, если провел в нём слишком долго. Вы хотите освоить этот путь?

— Да! — у дракончиков не было и тени сомнений.

— Отлично, — гордо кивнула мать. — Я научу вас. Но для полноценного освоения драконьей ярости вы будете много и усердно тренироваться. Эти тренировки будут сопряжены с опасностью, и смерть будет преследовать вас на каждом шагу. Не страшитесь, ведь это путь цветных драконов. Лишь в бою и смерти мы становимся сильнее, тем самым почитая нашего великого предка.

В словах красной драконицы не было места обсуждению или сомнениям. Сариана уже решила, что они встанут на путь древних драконов. А значит, они или справятся, или погибнут по пути.

— И начнём мы прямо сейчас.

Лев мысленно ухмыльнулся. Кажется, животворящие тумаки от «мужа» заставили красную драконицу кое-что внезапно осознать и внезапно обрести куда более активную позицию в обучении своих детей.

Думов покачал головой. Также он никак не мог избавиться от мысли, что всё это обучение началось лишь потому, что их матери очень уж хотелось утереть нос Доруготу.

Воистину, высокомерие и гордость драконов были способны толкать их на самые неожиданные вещи.

— Сегодня я позволю вам впервые пробудить вашу ярость, — дракончики внимательно слушали инструкции Сариан. — Я напитаю свою кровь гневом и дам каждому из вас проглотить по капле. Этого будет достаточно, чтобы ваш гнев действовал не слишком долго. Вашей задачей будет постараться вернуть хотя бы часть разума и остановить свою ненависть. Скажу сразу, это будет тяжело. Кто первый?

Лев без всяких сомнений сделал шаг вперёд. Он был самым старшим и сильным. Кто если не он достоин идти во главе?

Кивнув своим мыслям, Сариан сконцентрировалась, после чего осторожно порезала палец одной своих лап когтём и наклонила руку, чтобы капля крови скатилась прямиком в раскрытую пасть красного вирмлинга.

Бульк! — тягучая кровь на мгновение перекрыла дыхательные пути, но почти сразу проскользнула обжигающим снарядом внутрь тела Льва.

«А она остренькая…», — сразу подумал мужчина, прислушиваясь к своим ощущениям: «Странно, я думал, что почувствую это более явно…»

Тум! — сердце вирмлинга издало особо мощный стук, а сам он замер, завороженно уставившись в одну точку.

Тум! — второй удар сердца ознаменовал начало трансформации. Чешуйки на загривке дракончика сильно встопорщились, сделав его похожим на дикобраза. Пасть раскрылась и из неё потекла слюна, а красноватые белки вирмлинга резко покраснели, окончательно потеряв зрачки. Дыхание ускорилось и превратилось в отрывочные, очень быстрые хрипы.

Дракончик весь сжался, словно взведенная пружина, и, казалось бы, готов был броситься на всё, что угодно. Но по какой-то причине он стоял неподвижно.

Ответ пришел прямо от Сариан.

— Смотрите на него. Прямо сейчас он в столь сильной ярости, что даже забыл о нашем с вами существовании. Но любой звук, телепатический или нет, может привлечь его внимание…

Точно отражая слова драконицы, Думов резко развернулся и наконец увидел возвышающуюся над ним громаду матери.

Заставило ли это его одуматься от следующих действий?

Как бы не так.

Издав бешеный рёв, полностью состоящий из жажды крови, он кинулся в яростную атаку.

Сариана попыталась прихлопнуть его первым ударом лапы, но, рвя мускулы, красный вирмлинг буквально телепортировался со своего места. Его тело в таком состоянии скинуло всякие ограничения и использовало каждый возможный ресурс, как магический, так и физический, что был скрыт внутри.

Для его сёстер и брата он развил такую скорость, что стал еле различим.

Вот только каким бы сильным вирмлингом он не являлся, для взрослой драконицы Лев был не более чем креветкой перед китовой акулой.

Теперь уже расплылась в воздухе лапа Сариан, чтобы с силой впечатать бешеного сына в оплавленный камень. Удар был столь силён, что без проблем мог вывести из строя обычного вирмлинга, но бьющаяся внутри Льва драконья ярость сдержала часть урона и удержала его «сознание» на плаву.

Словно придавленный тапком таракан Думов дико дёргался, попутно пытаясь разодрать когтями и прокусить клыками сдерживающую его лапу. Он так старался, что в какой-то момент из пасти пошла пена.

Однако, как драконица и говорила, действие ярости начало постепенно затихать. Движения вирмлинга становились всё медленнее, а краснота окончательно пропала из глаз.

— Ох, как же мне хреново… — простонал Лев, когда лапа матери наконец-то была убрана с его похрустывающего хребта.

— Так и должно быть. Ты сумел понять, как обуздать свою ярость?

— Нет, — Думов ошеломлённо покачал головой. — Это было так сильно и внезапно… Меня смело, а я даже ничего не сумел сделать.

— Нет ничего удивительного. Я не знаю и не слышала о тех, у кого получилось с первого раза. Так или иначе, успех придёт с тренировками. Итак, кто следующий?

Дракончики переглянулись и что-то ни у кого из них не было большого желания.

Тем удивительнее, когда вперёд решительно шагнула Латунная. Маленькая дракоша была полна решимости стать той, кем гордились бы оба родителя. А для этого, она должна освоить оба пути в совершенстве! А там, кто знает, может она сможет помирить обоих родителей, как Олдвинг помирил всех драконов.

Возможно, её идея была наивной, но зная упрямство дракона, можно было быть уверенными, она приложит все силы на пути к своей мечте.

От автора: 8000 библиотек.

Глава 11

Добавление в нашу учёбу тренировок обуздания драконьей ярости оказалось тяжелым испытанием. Каждая попытка подчинить своей воле драконью суть оборачивалась изрядной усталостью и апатией, а ведь после тренировок драконица любила проверять те знания, что она рассказала ранее.

Любые попытки вызвать жалость или понимание, она презрительно игнорировала.

— Настоящий дракон не бежит от трудностей, он храбро встречает их грудью и разрывает на части! А теперь заткнули пасти и расскажите мне о знаменитом сражении с великанами на горе Рабор. И пусть над вами смилостивится сам Анур, если вы ошибетесь хотя бы раз!

И да, к шоку Льва, у драконов вполне себе были боги, но взаимоотношения между ними и, собственно, ящерами, были чисто косметическими. Единственные, в кого драконы верили, это в самих себя, следовательно, боги ящеров не особенно и полагались на свою «паству» в вопросе веры.

Если Думов правильно понял, то все драконьи боги были чертовски разожравшимися очень древними драконами, способных перейти на новый уровень существования. Им не требовалась вера остальных драконов, так как они вполне справлялись и без неё.

И даже если какие-то из драконов и решали им молиться, это никогда не переходило в абсолютное поклонение, как у смертных рас. Скорее, это было похоже на «общение» старшего родственника и младшего.

Однако кроме новых сложностей, были и несомненные успехи.

Лев сумел сам себя удивить, когда умудрился придумать способ, облегчающий ему изучение того же драконьего языка, чем упростил себе значительную часть остального обучения.

Ранее Думов узнал, что все драконы обладают мистически хорошей памятью на свои сокровища, но у тех же красных драконов эта связь трансформировалась в нечто совершенно ужасающе эффективное.

Любой красный дракон помнил своё золото буквально до каждой монетки, умудряясь различать их даже если они идеально похожи.

«Так почему бы этим не воспользоваться?» — подумал он.

В качестве эксперимента Лев в тайне от матери взял парочку монет, после чего когтем нацарапал на них самые простейшие символы драконьего языка, из тех, что он никак не мог запомнить.

Особой головной болью стала серия знаков, столь похожих, что единственным их отличие друг от друга был угол, на который они были повернуты. Надо ли говорить, что разница в угле была очень мала?

Спрятав их, Думов позволил себе отвлечься на час, чтобы спустя указанное время попытаться вспомнить, что же именно он на них указал.

И каково же было его изумление, когда это сработало! Лев и впрямь вспомнил те самые знаки, имея четкую ассоциативную цепочку с каждой спрятанной монеткой.

Казалось, у этой способности бесконечное число применений. Но к несчастью у этой хитрости были и недостатки. Так, Лев в какой-то момент понял, что так как сокровища принадлежали не ему, то и его память не так ответственно подходила к их хранению.

Попытка обмануть систему и нацарапать символы на каком-нибудь вулканическом камне снаружи, представляя это своим сокровищем, тоже не сработало. Лев подсознательно знал, что это всего лишь какой-то вшивый камень, а не ценность, поэтому у него не получилось самого себя обмануть.

Но даже так, подобный подход изрядно ускорил запоминание и освоение драконьего языка, что благотворно сказалось и на других тренировках.

* * *

— Старший брат! Ну разве ты не видишь⁈

— Не мешай! — процедил Лев, сверля напряженным взглядом разлинеенную перед ним и Синей шахматную доску. «Полем боя» стало большое серебряное блюдо, а над вырезанием фигурок маленьких, разнообразных драконов они все потратили целую уйму времени. Некоторые драконы сидели, другие стояли, третьи лежали. Королём же и королевой стали подозрительно похожие фигурки их матери и отца.

— Ты сбиваешь мою концентрацию! — потребовал тишины Думов. — Я планирую тактически выверенный ход, что не оставит от её защитной стратегии и камня на камне!

— Какую концентрацию⁈ Она же сейчас победит!

— Это она и ты так думаете, а у меня всё под контролем, — изобразил хищную ухмылку Думов, но судя по скептическим мордам всех остальных дракончиков ему никто не поверил. — Да вы в конец охренели⁈ Что за сомнения⁈ Это я придумал всю эту игру!

— Старший брат, — с жалостью протянула Латунная, смотря на Льва, словно надежды уже не было. — Никто и не спорит, что ты придумал эту игру… но ты же в ней и самый худший!

— Неправда, — вскинулся красный вирмлинг. — Белый играет хуже меня!

— Старший брат, — вкрадчиво вступила в разговор Синяя, что всё это время молчала. — Ты же понимаешь, что, сравнивая свои навыки игры в шахматы с навыками игры Белого, ты отнюдь не улучшаешь своё положение?

— Это ничего не значит.

— Брат, — Латунная прикрыла лапой глаза. — Ты проиграл Белому партию!

— Один раз! И это было случайно! — взревел Думов, возмущенно смотря на предавшую его дракошу.

«Предательница!»

— Я задумался, вот и немного ошибся! С каждым может случиться. Это ничего не значит!

— Конечно, старший брат, это совершенно ничего не значит, — елейно пропела Синяя, заработав от красного дракончика очень подозрительный взгляд. — А сейчас всё ещё твой ход. Я жду.

— Ждёт она, — бурчал Лев, пристально разглядывая фигурки. — Сейчас схожу. Только подумать немного надо.

Наконец решившись, Лев ухватил желаемую фигуру и четко поставил её на нужный квадратик. Правда уверенность Думова немного пошатнулась, когда сбоку раздался хлопок лапы Латунной по морде. Этот жест она явно позаимствовала у него самого.

Синяя хитро ухмыльнулась, потянулась и сдвинула уже свою фигурку: 'Дракон мёртв, братец.

Бах! — голова красного дракончика повстречалась с шахматной доской.

— Как⁈ — простонал Лев. — Как ты это делаешь⁈

— Ну-ну, старший брат, — Латунная принялась его утешать. — Ты же только придумал эту игру, а не учился в неё играть. Ещё научишься!

Каждое слово драконицы заставляло Льва вздрагивать, словно от попадания несуществующих стрел. Если для Латунной он был таким же, как и они, то вот Лев прекрасно осознавал, что его общий жизненный возраст подходил к четвертому десятку, и он проиграл пятилетнему дракончику!

Окончательно потеряв силы, Думов растянулся на животе, словно выброшенный на берег кит.

— Да-да-да! — плотоядно облизываясь, выкрикнула Синяя, обходя их импровизированный столик и нависая над Львом. — Время моего выигрыша!

Лапа сапфировой драконицы принялась быстро гладить Красного вирмлинга по голове, пока Синяя кайфовала от своей мести.

Подобное происходило уже не первый раз, ведь, как оказалось, Лев тоже пал жертвой излишней азартности драконов. Прекрасно понимая, что он плох в шахматах, Думов с упорством достойного применения раз за разом пытался в них побороть Синюю!

Последняя же, осознав, что тактические игры, это её конек, теперь всюду ходила с серебряным блюдом в зубах, предлагая всем и каждому с ней сыграть.

Впрочем, когда наступало время физических тренировок, игр и связанных с ними споров, то тут уже отыгрывался сам Лев.

С Латунной же счёт Думова выходил пятьдесят на пятьдесят, что тоже было далеко от желаемого им результата.

А уж о своем поражении Белому Лев и вовсе предпочитал не вспоминать, вычеркнув сей позорный момент из памяти.

— Хватит с тебя, — Лев оттолкнул слишком уж довольную морду Синей и встал. После чего подумал и опять лёг, пусть теперь и набок.

— Синяя, — Латунная обратилась к сестре. Обычно она и была тем, кто инициировала их обычные посиделки. — А ты уже раздумывала, чем займешься, когда станешь молодой драконицей?

Лев невольно тоже повернул голову, так как это было интересно.

— Думала, — призналась сапфировая дракоша — Мне по душе рассказы матери о том, как драконы правили смертными. Зачем мне искать сокровища, если я могу заставить это сделать верных мне смертных?

— Но тебе ведь придётся им за это платить, — привел Лев разумный довод и все дракончики содрогнулись от такой перспективы. — Неужели ты будешь готова расстаться со своими сокровищами?

— Естественно, нет! — возмутилась Синяя, нервно маша хвостом. — За кого ты меня принимаешь? Я ещё до конца всё не придумала, но помните, мать говорила, что некоторые смертные поклонялись и до сих пор поклоняются драконам? Если сделать всё как надо, то им даже платить не придётся! Они будут довольны просто моим к ним вниманием! Я им внимание, они мне золото и драгоценные камни, и все счастливы!

— А если не получится? — спросила Латунная и в ответ на насупившуюся Синюю поспешно добавила. — Мама же всегда говорила, какие смертные ветреные и непостоянные. Не то, что мы, драконы. Они могут внезапно начать поклоняться кому-то ещё и что тогда? Не собирать сокровища?

— Да, ты права, — вынуждена была согласиться Синяя. — Хороших прислужников очень трудно выбрать. Возможно, в крайнем случае я разрешу им забирать часть сокровищ ДО того, как они станут моими. Но сама мысль о подобном заставляет меня чувствовать себя плохо. А ты, Красный? Что сам планируешь делать?

— Хм-м-м, — Лев серьезно задумался. — Я не очень хочу сразу обзаводиться большим числом прислужников. Нет, когда-нибудь я это обязательно сделаю, чтобы хотя бы защищать сокровища в моё отсутствие. Но больше всего моё сердце лежит к странствиям. Быть полностью свободным. Идти туда, куда пожелаю и брать те богатства, что мне нужны.

— А что о смертных? Что насчет них?

— Если честно, я думаю стать наёмником, — после некоторого колебания признался Думов. Его внутренний дракон тоже сомневался насчет этого решения — быть на службе у кого-то, звучало очень спорно.

— Ты собираешься прислуживать смертным⁈ — ахнула в ужасе Синяя. — Да как ты можешь о таком даже думать!

— Не прислуживать, — отрицательно дернул головой Лев, сузив кроваво-красные глаза. — Смертные итак готовы постоянно друг друга убивать и платить за это огромные деньги. Так что плохого, если мы поможем им в этом деле? Мало того, что мы получим разрешение жить той жизнью, которая нам нравится, так нам за это ещё и будут платить! Как ты сказала, все счастливы и получают то, что хотят!

— Когда ты так об этом говоришь, то это звучит разумно… — в сомнении протянула Синяя. — Хоть мне и кажется, что тебе стоит серьезно обдумать эту идею. Смертные вероломны, вдруг они решат не платить?

— Тогда они познакомятся с моей злой стороной. — хмыкнул Лев. — Ведь сокровища можно забрать не только у их врагов, но у них самих. А ты Латунная, — ловко перевёл он тему. — Чем ты планируешь заниматься, когда вырастешь?

— А вы не будете смеяться? — тихо спросила Латунная, отказываясь смотреть на заинтригованных родственников.

— Нет, давай, рассказывай. — коротко бросила Синяя, сверкая любопытными глазами.

— Я собираюсь выучить всё, что расскажет нам мать и научиться этим владеть, а затем продолжить обучение у отца и освоить оба пути драконов, что металлических, что цветных…

— Амбициозно, — уважительно кивнул Лев. — Это будет тяжело, но я уверен, у тебя получится.

Но Латунная ещё не закончила.

— … А когда я это сделаю, я хочу найти способ помирить обе стаи, показав им новый путь! Лучший, чем они по отдельности! Ярость цветных и хитрость металлических!

Оба её собеседника переглянулись, потеряв дар речи.

— А какой в этом смысл? — оборонительно возразила Синяя. — Путь цветных показал насколько он силён. Ему не нужны ужимки металлических. Наша мать лишь взрослый дракон, но она смогла драться и даже ранить древнего металлического дракона, превосходящего её на целых два ранга! Будь они равны, отец бы рухнул!

— Но зато отец сумел сдержать мать, почти не причинив ей вреда! — возразила Латунная, судя по всему, готовая до хрипа защищать свою идею. — А ведь он почти даже не сражался!

Думов бросил быстрый взгляд на выход из пещеры и убедился, что драконица ещё не вернулась. Вести подобные разговоры в её присутствии было, мягко говоря, нежелательно. Да и Белый где-то отсыпался.

— Давайте все успокоимся, — примирительно заявил он, видя всё усиливающееся противостояние между сёстрами. — И не будем слишком близко принимать всё к сердцу.

— Я от тебя такого не ожидала, — обиженно фыркнула Синяя. — Ты же такая же, как и мы. Сказала своему отцу, что хочешь обучаться нашему пути. Так почему собираешься не только его отвергнуть, но и убедить других цветных последовать этому пути?

— Я не хотел этого говорить, но я тоже подумываю когда-нибудь попытаться освоить продвинутое управление магией, — признание Льва окончательно выбило Синюю из колеи. — И прежде чем ты обвинишь меня во всех грехах, дай мне объяснить.

Лев взмахнул лапой, словно рисуя перспективу.

— Путь цветных драконов без всяких сомнений очень силён. Контролируя наш гнев, мы превращаемся в неостановимые машины уничтожения, победить которые практически невозможно. И в бою, этот путь, может быть, лучший, но!

Лев обвел сестёр хитрым взглядом.

— Кто сказал, что путь металлических пригоден только для боя? Только представьте, — красный вирмлинг лёг набок, словно испорченный богатством римский патриций. — Зачем куда-то идти или напрягаться, если у тебя всегда есть возможность призвать тех, кто будет работать за тебя? — щелчок пальцами. — Эй, крылатые небожители-бездельники, а ну сгоняйте мне за сокровищами, — новый щелчок. — А вы что стоите? Ах да, я же вас только призвал. Сгоняйте-ка мне за пивом, а то в горле пересохло! А ты, да ты, обмахивай меня своими ангельскими крыльями, а то что-то сегодня жарковато…

Две дракоши, раскрыв пасти, смотрели на представление своего старшего брата.

— Я уверен, что магия способна дать драконам невероятные возможности в обустройстве собственного быта и удобств. К примеру, ты, Синяя, собираешься управлять смертными. Но что если в магии есть заклинания, способные подчинять разумы смертных твоей воле? Больше не нужно беспокоятся о том, что прислужники сбегут!

— А что такое пиво? — пораженно спросила Синяя и Лев понял, что сильно увлёкся.

Когда драконица рассказывала об эльфах она не акцентировала внимание на видах алкоголя.

— Да, какая-то неважная штука. С языка слетела. — обливаясь потом, поспешил исправить ошибку Думов. Он не собирался пристрастить своих сестёр к алкоголю!

Вечно пьяный дракон — горе в семье!

«К слову, напоминание для самого себя, надо будет узнать о существовании Драконьего пива».

— А ещё, — Латунная аж подпрыгивала от внезапно пришедшей идеи. — Мать рассказывала про то, что магия способна давать «не-жизнь» мертвым смертным. Ты только представь, если твои прислужники погибнут, ты сможешь вернуть их к жизни!

— Многоразовые прислужники… — широко раскрыв глаза, прошептала Синяя драконица. — Это же так практично… Но путь цветных…

— Так никто не заставляет тебя от него отказаться, — голосом искусителя увещевал Лев. — Просто, когда появится возможность, не дай ограничениям навязать тебе запреты. Ведь ты не будешь использовать волшебство, чтобы убить интерес к сражениям? Правильно, ты это делаешь для своего собственного удобства и не более того.

— Думаю, Белый этого не оценит, — сказала очевидное Латунная. — Ему не особо нравится магия.

— Магия такая штука, не для всех, — заметил Лев. — Тех же волшебников и чародеев в мире, как я понял, очень мало. Сомневаюсь, что они захотят делиться своими знаниями с драконами.

— Когда я разберусь со всем, что расскажет мне отец, то обещаю, научу и вас! — тут же предложила Латунная, на что получила смех Думова и похлопывание по голове.

— Благодарю, но есть у меня подозрение, что этой займет у тебя слишком много времени. К тому же, если учесть, что наша магия будет лишь расти с возрастом, то на первых порах более чем хватит пути цветных драконов.

— Не говори так, будто наш путь — это не более чем ступенька перед искусством металлических. — вмешалась Синяя. Благо, что хоть она и не отказалась от своих убеждений, но мы смогли дать ей новую перспективу.

Лев уже давно убедился в том, что мозги Синей работают на зависть многим. Пройдет время, но, повторяя этот разговор раз за разом, она найдёт выгоду более глубокого изучения магии.

Также Льву пришла в голову внезапная мысль: 'Мог ли Золотой дракон с этим прицелом оставлять латунную в их семье? Знал ли он, что она станет своеобразным троянским конём в культуре цветных? Было ли его прибытие игрой, чтобы продемонстрировать детям всё величие своей магии?

Когда имеешь дело с многовековыми существами, никогда нельзя недооценивать глубину и многоуровневость их планов.

Сам же Лев сказал сёстрам правду. В первые годы он сконцентрируется на росте силы как цветной, а когда достигнет достаточного уровня могущества, то можно будет и заглянуть к волшебникам или тем, кто тоже разбирается в магии.

Ведь одно дело, когда к тебе стучится желающий учиться молодой, неопытный дракон, которого можно пустить на ингредиенты, и совсем другое, когда твой гость и будущий ученик возвышается над твоим домом.

От автора: не знаю, набралось ли 9000 библиотек к 12.00, но решил не рисковать и всё-таки сделать выкладку главы)

Глава 12

Лев и остальные дракончики очень рано поняли, что их мать что-то замышляет. И признаки её «замыслов» были буквально на каждом шагу.

Начать стоит хотя бы с того, что красная драконица была далеко не мастером интриг. Конечно, она пыталась делать вид, что ничего не происходит, но в её игру поверил, вероятно, лишь Белый.

Второй нестыковкой, что привлекла внимание Льва, Синей и Латунной была увеличивавшаяся частота вылетов их матери. Нет, она и раньше бывало любила размять крылья и оглядеть окрестности на манер возможных вызовов или угроз логову. В такие моменты вирмлинги выбирались наружу и зачарованно смотрели на мощные взмахи крыльев их матери, рассекающих небесную синеву.

Но в отличие от прошлых раз красная драконица возвращалась куда более недовольной, словно она что-то пыталась сделать и раз за разом терпела неудачу.

Однако это продолжалось не долго. В тот вечер, когда Сариана вернулась довольной, дракончики обеспокоенно переглянулись — это не могло закончиться ничем хорошим.

И когда на следующий день она прямо с утра вновь куда-то улетала, вирмлинги сгрудились вместе, с подозрением ожидая возвращения матери. И, как оказалось, их подозрения были абсолютно верны.

Раздавшийся снаружи рёв драконицы был настолько громок, что пробился даже сквозь толщу камня горы. Сариана была слишком далеко, чтобы заработала телепатия, но между собой драконы могли общаться и таким грубым путем.

Горло ящеров не было предназначено для сложных слов, но драконий язык идеально подходил под их нужды.

— Выходите! — рычала их мать и в её голосе без проблем чувствовалось торжество. — Быстрее!

Если и были способы быстрее покончить со своей жизнью, чем игнорировать требования взрослой драконицы, то Лев их не знал.

Оставшаяся после боя двух драконов оплавленная равнина встретила их привычной чернотой. Остатки магии Сарианы даже спустя месяцы продолжали топить и испарять снег на вершине горы.

Взгляды вирмлингов безошибочно поднялись к небу, где гордо парила их мать, в когтях которой… билось какое-то существо?

Убедившись, что её дети выбрались, с жестоким смешком драконица разжала лапы и неизвестное существо, визжа, полетело вниз, чтобы в последний момент извернуться и всё-таки приземлиться на ноги. Впрочем, падение с такой высоты не прошло бесследно для его лап.

Спустя секунду желающая покрасоваться Сариана сложила крылья и тоже упала вниз. Но если от падения первого существа отлетело лишь несколько камешком, то удар многотонной туши о вершину поднял настоящий ураган, протащивший неудачливое существо по острым краям торчавшим кускам черного обсидиана.

Даже стоявшим в стороне вирмлингам пришлось пригнуться и вцепится когтями в камень, чтобы их тоже не сдуло.

Лишь когда осколки камня перестали стучать вокруг, словно метеоритный дождь, дракончики смогли наконец рассмотреть их «гостя» или, вероятнее, «гостью».

Чем уроки их матери и были хороши, так это изучением всех возможных опасностей и тем, как их можно убить. Сариана презирала культуру смертных и их мнение, но всё же отдавала отчет о том, что среди смертных бывают достаточно сильные представили, чтобы в компании себе подобных создать проблемы даже взрослому дракону.

Не обошла она стороной и чудовищную сторону мира, рассказывая о бесчисленных монстрах проживающих по всему свету. И с её слов выходило, что хоть драконы и являлись вершиной пищевой цепочки, но у них было немало способных претендентов на то же самое звание.

К счастью, прибывший сейчас монстр не был одним из тех, что способен на равных биться с взрослым драконом. Впрочем, и слабым её тоже нельзя было назвать.

Существо было похожее на огромного крылатого льва с головой, имеющей отдаленное сходство с человеческой. Глаза были ярко оранжевыми, а за спиной яростно вилял даже на вид тяжелый шипованный хвост.

«Мантикора», — воспоминание о лекции матери, которая вбивала им в головы знания, появилось само собой: «Большой монстр по мнению смертных гуманоидных рас, но для взрослого дракона не более чем приятная закуска. Мясо обладает необычной горчинкой благодаря нестабильной магии, вследствие чего драконами были признаны как неудачный магический эксперимент. Впрочем, некий потенциал есть благодаря львиной сути, давшей мясу приятное послевкусие…»

«Да черт возьми!» — возмутился Лев на свою память: «Мне сейчас требуется не справка от драконьего гурмана, а то, что эта тварь умеет и чем она опасна!»

Благо, это были следующие воспоминания.

«Мантикоры обладают крепкими когтями, способными с легкостью разрывать кожаную броню смертных. Шерсть невероятно жесткая, легко блокирующая легкие атаки. Их клыки имеют зазубренную форму, от чего на них скапливается гниющая пища, делая каждый укус смертельно опасным для жертвы. Если клыки застревают в чьей-то прочной шкуре, то они отламываются, чтобы спустя короткое время вырасти заново. Застрявшие же клыки продолжают распространять трупный яд и причинять жертве дикие страдания. Ну и последние две самые важные вещи — это шипованный хвост, метающий шипы в противника, и крылья, дающие мантикоре торжество полета».

Правда насчет крыльев всё было не так однозначно. Думов невольно вздрогнул, увидев те порванные обрывки, которыми стали крылья мантикоры. Кажется, их мать не хотела, чтобы их бой был столь неравным.

А всё явно шло к бою. Сариана давно намекала на жесткие тренировки на грани жизни и смерти. Кажется, это должны были быть одни из них.

Невольно Лев тяжело вздохнул. Как было бы проще, умей он летать, но реальность жестоко разбила его надежды. Так как крылья драконов физически не смогли бы удерживать в воздухе такую немыслимо огромную тушу, то большей часть полета руководила инстинктивная магия.

Драконы были насквозь магическими существами и многое в их физиологии не имело никакого смысла с точки зрения той же химии или физики.

Нужной же концентрации магии для полноценного полёта дракончики достигали лишь в молодом возрасте. Причём у каждого дракона всё было по-своему. Кто-то осваивал полёт в двадцать, а были и те, кому он покорился лишь к сорока-пятидесяти годам.

Другое дело, что даже пеший молодой дракон — это очень тяжелый противник.

— Дети мои! — торжественный голос Сарианы разнёсся во все стороны. — Вот и наступил тот день, когда вы впервые покажите этому миру, кто вы есть на самом деле! Охотники или добыча! Быть драконом, значит менять всё вокруг под себя! Быть драконом это вечный вызов, который мы бросаем миру и самим себе! Больше! Сильнее! Богаче!

Носы вирмлингов затрепетали и раздулись. Каждый из них почуял столь сладостный запах — запах крови, запах добычи.

Четыре разноцветных тени начали медленно приближаться к оскалившейся и угрожающе зашипевшей мантикоре.

«Какая же она здоровая», — недоверчиво подумал Лев, сравнив их размеры: «Она же возвышается над нами чуть больше чем в два раза, а в длине и того больше! Да наша общая масса, как бы не равна её собственной! И против этой страхолюдины наша мать хочет, чтобы мы сражались? Ха! А почему бы, собственно, и нет!»

Разумом Думов понимал, что должен испытывать страх, но кровь красного дракона возбужденно пела, с хищной радостью увидев того, кого можно было растерзать, пустить кровь и показать его место в пищевой цепочке.

Лев видел, что самый большой страх мантикоры был сконцентрирован на их матери, и с каждой секундой это его злило всё сильнее. Она не воспринимала их всерьёз! Она не видела в нём дракона!

Тем временем Сариана продолжила свою речь.

— Покажите мне всё, чему вы научились! Дайте мне увидеть истинных цветных драконов! — пылающий взгляд драконицы перешел на мантикору. — Если ты сумеешь победить моих детей, то вот моё слово, я отпущу тебя!

— Жалкие! Глупые! — у мантикоры был визгливый, рычащий женский голос. — Я убью и сожру ваши кости! Вы будете молить меня о том, чтобы я убила вас! Попрощайся со своим выводком, ящерица, ведь я убью их, слышишь⁈ Убью!

«Ах да», — вспомнил Лев оставшуюся информацию о мантикорах: «Они условно разумны. Пусть их разум и не способен ни на что, кроме причинения вреда и страданий. И, естественно, они те ещё садисты».

— Если ты сможешь, то дерзай. — безразлично заявила драконица, ложась на живот и собираясь смотреть «представление».

— Тебя не беспокоит смерть твоих детей? — аж замерла мантикора, у которой, судя по виду, произошел разрыв шаблона. — Неужели, вы, драконы, настолько бессердечны?

— Они драконы, — Лев и остальные с удивлением услышали в словах матери гордость. — Это их первый шаг на пути нашего рода, и я приму любой исход. Даже если они сегодня умрут, то они умрут драконами.

«Хах, для того, чтобы драконы посчитали тебя одним из своих всего-то и надо сразиться с тварью, превышающей тебя по массе в несколько раз!»

— Тогда они умрут! — захихикала мантикора, хищно смотря на приближающихся вирмлингов. — И клянусь, я получу от этого несказанное удовольствие!

Первым в атаку бросился Белый. Его мускулы вздулись, а тело содрогнулось, когда драконья ярость подожгла его кровь. Но именно она и спасла его от тяжелейшего удара лапой, что буквально смёл излишне поспешного вирмлинга.

Ставшая более прочной чешуя Белого выдержала урон, но сила удара была такова, что досталось и тому, что было под чешуей.

Пытаясь воспользоваться отвлечением противника атаковали и остальные дракончики. Но проблема была в том, что они атаковали разобщенно и несогласовано, в то время как их противник был намного сильнее, чем они ожидали.

Даже лишившись крыльев, мантикора была чертовски быстра, уклоняясь от удара одного вирмлинга, чтобы ударить второго и щелчком хвоста почти прикончить третьего.

Лишь рождённое драконьей яростью взревевшее чувство опасности спасло Льва от летевшего в его глаз костяного шипа. Мантикора решила разобраться с самым опасным и почти достигла своей цели.

Костяной шип врезался в небольшой рог на голове и отрикошетил в сторону, но даже столь случайного столкновения хватило, чтобы Лев чуть не упал.

«Какая огромная мощь. Нужно любой ценой уворачиваться от шипов, если я не хочу быть нанизанным на них, словно жареная на палочке рыба».

Лев попытался плюнуть огнём, но он слишком долго готовился к атаке. За то время, пока он подготавливал выдох, мантикора благоразумно вышла из зоны его поражения!

Думову также приходилось бороться ещё и с самим собой, чтобы слишком сильно не погрузиться в состояние берсеркера. В их ситуации слепая атака принесла бы лишь глупую смерть.

А ведь не только они охотились на зверя, она тоже охотилась, но уже на них.

Пользуясь тем, что Лев стоял слишком далеко и не успевал сократить дистанцию, мантикора атаковала Синюю. Жуткие клыки уже почти ухватились за чешуйчатый бок осознавшей опасность, но не успевающей увернуться Синей, как в морду мантикоры влетела тонкая струйка драконьего выдоха Латунной.

Силой мелкой драконицы было ослабление и сон, и в таком мизерном количестве она ничего бы не смогла сделать, но её оказалось достаточно, чтобы на мгновение прикрыть зрение мантикоры туманом, чем и воспользовался вернувшийся Белый, со всей яростью вцепившийся в горло зверю.

Рывок! Всё ещё сжимающий кусок шкуры льдистый дракончик отлетел прочь, а мантикора сумела вырваться, чтобы парой ударов лап расшвырять Латунную и Синюю. Похоже нанесенная Белым рана её ничуть не беспокоила.

«Она слишком сильна», — Лев силой воли прижал свои инстинкты и заставил себя холодно оглядеть сцену боя: «Мы можем её победить, измотав, благодаря нанесённым ранее ранам матери, но тогда велик риск получить тяжелые травмы, если не вовсе умереть. Риск слишком велик».

Требовалось совершить нечто неожиданное, то, чего уж точно не ждут от драконов. И у Льва была как раз подходящая идея. В конце концов, пора было обналичить чек и узнать, чего стоили все его многолетние усилия.

— Белый! — крик Льва привлёк внимание белоснежного вирмлинга, позволив взглянуть в его бешеные глаза. — Я знаю, как нам её прикончить! Атакуй её своим дыханием, но рассеянно, чтобы хватило на большее расстояние! Ослабь её и держись подальше!

На какое-то мгновение Думову казалось, что Белый развернётся и проигнорирует его просьбу. У них никогда не было хороших взаимоотношений и ему ничего не стоило, не слушать Льва.

Однако в следующую секунду из пасти Белого вырвался ледяной туман, который, несмотря на все попытки мантикоры увернуться, всё равно её касался, заставляя шкуру постепенно дубеть и стеснять движения.

— Латунная делай то же самое, что и Белый! Не лезь в ближний бой! Уворачивайся!

— Жалкий детеныш! Твои косточки так приятно будут хрустеть на моих клыках! — завелась мантикора, видя виновника своих нынешних проблем. — Твои попытки ничего не изменят! Вы обречены!

Она попыталась накинуться на Льва, но поток пламени вынудил её отступить.

— Синяя! Мы с тобой её прикончим! Бей сразу после моих атак! Не дай ей продыхнуть!

Понимая, что её загоняют в западню, мантикора попыталась напасть на Белого с Латунной, но те правильно поняли мысль Льва и старательно отступали, позволяя второй двойке безнаказанно атаковать спину зверя. Когда же она поворачивалась уже к Думову с Синей, то в неё летели выдохи остальных.

Мантикора была сильной, намного сильнее любого из вирмлингов или даже четырёх из них, но скоординированная работа сразу всех юных дракончиков была не тем, с чем она могла справиться.

Молнии Синей безжалостно дырявили шкуру мантикоры, оставляя глубокие, болезненные раны, попутно парализуя соседние мышцы. Огонь же Льва напрочь сжигал шерсть и добирался до кожи, превращая ту в прах.

У мантикоры ещё оставался её хвост, но если внимательно за ним следить, то очень сложно пропустить начало атаки. Плюс, число шипов на нём было ограничено. Дыхание же вирмлингов, хоть тоже было не бесконечным, но постепенно восстанавливалось.

Момент, когда одна из лап мантикоры подломилась и та почти упала, стал ключевым.

— В атаку! — взревел Лев и первым бросился на пытающегося подняться врага.

Уворот! — хвост мантикоры, пронёсся сбоку, но Думов не позволил таким мелочам его отвлекать.

Первой в мантикору вцепилась Латунная, выбрав своей целью внутреннюю часть задних лап, где было больше всего вен. Лев и Белый целились в шею, а Синяя предпочла атаковать самую опасную часть тела — хвост.

Мантикора боролась бешено, пытаясь скинуть висящих на ней вирмлингов, но те держались крепко, с каждой секундой всё сильнее погружая клыки в кровоточащую плоть.

Бум! — мертвое тело мантикоры с грохотом упало на вулканический камень, а дракончики подняли свои окровавленные мордочки к небу и издали победоносный рёв.

Они праздновали смерть первого убитого врага. И его кровь, омывающая их клыки, была слаще, чем всё, что они когда-либо пробовали.

Однако постепенно их запал начал сходить на нет и вирмлинги обратили внимание на свою молчаливую мать.

И глядя на то, как она всё ещё ничего не сказала, у Льва и остальных начали закрадываться сомнения.

«Неужели мы не прошли? Могло ли наше объединение помешать тому, как она видит цветных драконов? Будет ли она зла?» — сомнения так и глодали дракончиков, что уже и не были рады своей победе.

— Мать, — Лев храбро поднял голову и посмотрел Сариане прямо в глаза. — Скажи, мы прошли твоё испытание?

— Это было не испытание, — чуть покачала головой возвышающаяся над ними драконица. — А лишь небольшой тест. Но что заставляет тебя думать, что вы не прошли?

— Ну, — Лев посмотрел на тело мантикоры. — Ты рассказывала, что цветные драконы сами способны справиться с любой опасностью. А сейчас мы смогли это сделать лишь вместе…

Ответом был весёлый фырк Сарианы и лёгкая усмешка её зубастой морды.

— Как вы думаете, дети мои, сколько у расы драконов было врагов?

— Много.

— Именно, и ещё больше тех, кто думал, что если он решит начать убивать и охотиться на драконов по одиночке, то ему ничего не будет, — красная драконица оскалилась. — Вот только всех их ждал сюрприз. Мы, драконы, прекрасно умеем обходиться без других представителей нашей расы, но это не значит, что мы не умеем сотрудничать. При необходимости драконы всегда умели объединяться и показывать целым мирам, почему не стоит нас злить.

— Получается, ты хотела преподать нам урок о необходимости объединиться для победы над сильным врагом? — любознательно предположила Синяя.

— Возможно, — ухмылка Сариан стала шире. — А может, я просто хотела посмотреть, как вы сумеете победить кого-то, кто так сильно вас превосходит.

Драконица встала.

— Эта мантикора полностью ваш трофей. Всё её мясо ваше. — сказав всё, что хотела, Сариан направилась к пещере.

Четыре же облизывающихся вирмлинга окружили мертвую тушу их врага.

Сегодня у кого-то будет день обжорства, ведь что так не тешит самолюбие дракона, как плоть и сокровища его мертвого врага?

От автора: Всё-таки успели набрать 5000 лайков. Окей, вот глава.)

Глава 13

Вкус мантикоры оказался почти таким, как его и описывала красная драконица. Привкус нестабильной магии, заключенной в мясе зверя, был поистине новым открытием. За всю свою жизнь человеком Лев никогда не пробовал ничего похожего.

Возможно, дело было в том, что он не был кем-то значительным или богатым, чтобы попробовать что-то поистине необычное, но скорее всего дело было в аномально чувствительном языке драконов.

Драконьи чувства предоставляли невероятные возможности, многие из которых он сам до конца так и не понял.

К примеру, Лев доподлинно точно знал сколько именно времени прошло с момента его рождения и выхода из яйца. При этом ему не требовался свет местного солнца или каких-то других признаков, чтобы определять время.

Было ли это связано с гордостью драконов о своём возрасте? Могло ли «коллективное бессознательное» всего драконьего племени невольно изменить самих себя, чтобы дать им столь желанные способности?

Чем больше Лев думал о подобной возможности, тем правдивее она ему казалась. Будучи настолько наполнены магией и используя её инстинктивно, драконы вполне могли себя изменить. У него была даже теория, что столь извращенно сильная драконья жадность, высокомерие и стремление к доминированию не более чем «откат» от получения всех тех преимуществ, что они приобрели за столь долгое существование как вида.

Ведь как можно логично описать умение чувствовать в какой стороне находится север и, как подозревал Лев, северный магнитный полюс этой планеты?

Да, что-то подобное было у тех же земных птиц. Но имела ли вся эта система столь глубокие и сложные взаимосвязи?

Возраст, идеальная память на сокровища, положение солнца в небе и магнитные полюсы планеты — это лишь то, что о сумел понять. А сколько ещё было скрыто?

Когда он пришел к такому выводу, то Лев очень пожалел, что когда-то в прошлом так плохо учился в институте. В то время его больше интересовали красивые пышногрудые одногруппницы, чем какая-то там отстойная физика. И теперь его лень выбрала самое неожиданное время, чтобы укусить его за чешуйчатую задницу!

Но вернёмся же к будоражащему воображение вкусу мантикоры. Умение чувствовать языком магию давало драконам уникальную перспективу в поглощении других магических существ.

Плоть мантикоры оказала совершенно уникальный эффект на юных дракончиков. Там, где они ели шерстистого носорога, была лишь обычная сытость, но когда им довелось попробовать мантикоры, их тела буквально взорвались от энергии.

Мясо стремительно поглощалось и не прошло много времени, как вновь оголодавшие вирмлинги с новой силой накинулись на изрядно пожеванную тушу.

Вероятно, их мать знала о подобном эффекте, поэтому не мешала своим детям получать первый в их жизни магический обед.

Лишь когда последние клочки мяса были отскоблены от костей, вирмлинги сумели отвалиться от костяка мантикоры.

И вот здесь и начинались настоящие сложности. Ведь мантикору победили все вместе, но столь притягательный и уникальный боевой трофей, как череп зверя был лишь один…

— Это мой череп! Если бы не я, то хвост мантикоры обязательно бы кого-то ужалил! — верещала Синяя, пока за ней неслись три смертоносных охотника. Слишком большой для неё череп она сжимала в пасти, от чего её голова то и дело наклонялась слишком низко. — Пошли прочь, я его никому не от…

Заговорившаяся дракоша из-за черепа споткнулась и покатилась по камням, пока преследователи словно ястребы накинулись на беззащитный череп.

В этом бою не было правды, чести и справедливости. Каждый дрался грязно и безжалостно, ведь на кону стояло нечто большее, чем что бы то ни было — первый в их жизни трофей!

В ход шли самые изощрённые и безжалостные приёмы ящерного боя, вроде драконьего зажима хвоста или яростных ударов крылом по носу. Никто не сдавался и просить пощады был не намерен.

Всё должно было решиться здесь и сей…

Крак! — с громким треском череп раскололся под лапами вирмлингов и его осколки бесполезны рассыпались вокруг.

Дракончики собрались вокруг останков и переглянулись.

— Мда, не повезло. — изрёк общую мысль Лев.

Мгновение ничего не происходило, а затем они беззаботно двинулись обратно в пещеру.

Драконы копят то, что имеет ценность. Если когда-нибудь случилось бы так, что золото стало доступно абсолютно любому и оно было повсюду, то драконы выбрали бы какой-нибудь другой металл и продукт, чтобы начать копить уже его.

Металлы, артефакты, искусство, страны, планеты и даже живые или неживые существа — драконам абсолютно плевать, что хранить и собирать, если это представляет ценность.

Дракончики ушли в пещеру матери, а на улице тем временем зашло солнце, но не стоило думать, что сцена на этом завершилась.

Спустя несколько часов уже в кромешной тьме мелькнули чьи-то белые чешуйки. Оглядываясь и скрываясь, к осколкам костей подошел Белый. Драконьи глаза были достаточно острыми, чтобы без проблем находить даже самые мелкие косточки. Заметив их, Белый принялся быстро собирать и складывать в единую кучку.

Льдистый вирмлинг прекрасно знал, что он проигрывает своим братьям и сёстрам. Хоть он и был самым сильным, но куда более ловкий и почти такой же крупный Красный всё равно его побеждал. Не мог он сравниться и с Синей, чья хитроумность заставляла терпеть поражение даже их старшего брата. Да и что там скрывать, Белый отлично понимал, что он в целом не очень умный.

Кто-то бы сказал, что понимание своей проблемы — это уже шаг вперёд, но таким советчикам Белый заморозил бы внутренности ледяным дыханием.

Даже с той же Латунной Белый чувствовал унижение, ведь несмотря на свою слабость она как-то сумела занять своё место в их стае! Будучи поначалу презираемой почти всеми, она выбралась и теперь оказалась в точке интереса целых двух взрослых драконов!

Древний и взрослый драконы были заинтересованы в том, чтобы она выбрала именно их путь, для чего они собирались прилагать сознательные усилия. Немногие цивилизации могли похвастаться подобным!

А кто планировал добиваться его, Белого?

Более того, к своему ужасу льдистый вирмлинг понял, что его желание придавить Латунную, чтобы показать ей её место, уже не так и сильно, несмотря на всю обиду!

Неужели это его место, быть самым худшим драконом в их семье, неспособным даже на драконью мстительность?

Эти мысли сильно давили на Белого и его неумение выражаться, и общая замкнутость лишь ещё сильнее его огорчала.

Однако сегодня он собирался сделать что-то, что сумеет изменить его положение, хотя бы в его собственных глазах!

Когти дракона были не сильно приспособлены к тому, что он делал, но вирмлинг компенсировал собственную неумелость упорством и невероятной памятью.

Почти вся ночь ушла у Белого на то, чтобы добиться успеха и уже почти валясь от усталости, Белый с неимоверной гордостью поднял полностью собранный череп мантикоры.

Осколки он скрепил с помощью тончайшего льда, в который он вложил просто невероятное количество магии, от чего последний стал бы очень медленно таять. Конечно, время от времени Белому пришлось бы обновлять заморозку, но это потребовало несравненно меньше усилий.

Льдистый дракон был неимоверно горд собой и своим трофеем. Да, он не мог его показать остальным. Но сам факт обладания чем-то столь ценным, уже наполнял сердце столь любимым холодом.

Вот только молодой вирмлинг слишком сильно переоценил себя или недооценил остальных — его уход из пещеры не был столь тайным, как ему казалось.

Ноздри Белого расширились, и он в панике развернулся, наткнувшись взглядом на обходящих его со всех сторон сестёр и брата. Это было столь похоже на ту сцену, когда они атаковали мантикору, что Белому стало плохо. Ведь теперь в роли мантикоры выступал он сам.

Льдистый вирмлинг взглянул в глаза остальным дракончикам и не увидел в них ни тени жалости или сожаления. Глаза вирмлингов горели огнём жадности и в них не было раскаяния от того, что сейчас должно было произойти.

Но хоть он и был в меньшинстве, Белый не собирался сдаваться. Аккуратно положив череп позади себя, он гордо встал на все лапы, готовясь к бою на смерть.

И это не был бы шуточный бой, как раньше. Нет, прямо сейчас Белый собирался любой ценой защитить своё сокровище.

— Нет. — резкий, словно щелчок хлыста, рык драконьего языка разорвал предрассветную тьму. Лев остановился, требовательно оглядев двух остальных вирмлингов.

— Не мешай, Красный, — прорычала Синяя, жадно смотря на лежащий позади Белого череп. — Если не хочешь участвовать, то постой в сторонке. Мы справимся сами. — в пасти Синей с треском мелькнуло несколько коротких электрических разрядов.

Думов перевёл взгляд и понял, что даже Латунная и та поддалась своим инстинктам. Всё же, даже будучи металлическим ящером, она была полноправным драконом.

— Я против, — твёрдо заявил Лев и теперь уже его пламя лизнуло клыки. — Это глупый путь.

— И почему же? — возмутилась Синяя, теперь направив всё внимание на Красного. — Мы, драконы! Если мы видим что-то, что нам нравится, мы это берём! Что заставляет тебя думать иначе? Или ты решил взять пример с этих глупых смертных с их бесполезной моралью?

— Ни в коей мере, — оскалился Лев, после чего сел на задние лапы. — И сейчас я вам всем это подробню объясню.

Поколебавшись, присели и остальные, впрочем, постоянно кидая друг на друга подозрительные взгляды.

— Как ты правильно сказала, мы, драконы. А значит, жадность в нашей крови. Но вы все когда-либо задумывались, что такое жадность и для чего драконам то же золото?

— Чтобы его хранить? — осторожно предположила Латунная.

— И это в том числе, но не совсем, — Лев махнул лапой. — Золото имеет в нашей культуре такое значение, так как в большинстве известных драконам миров оно является большой ценностью. Именно ценность определяет важность того, что мы с вами будем хранить. А теперь задайте себе вот какой вопрос, чем обуславливается ценность?

— Тем, что можно на неё купить? — предположила уже Синяя, кажется, искренне заинтересованная этим разговором. — Или насколько она полезна?

— Всё это верно, но я о другом. Ценность вещи определяется тем, сколько другой разумный готов за неё отдать. Те же смертные всегда возжелали наших сокровищ и это дает им ценность. Но разве для смертных мы их храним?

— Ценность золота определяется желанием других драконов! — наконец догадалась Латунная.

— Именно! Все мы состязаемся друг с другом в размере своего сокровища и эта древняя игра священна для всех драконов, независимо от миров, где они живут. Но что будет если драконы начнут повсеместно атаковать друг друга, пытаясь забрать сокровища остальных?

Думов обвёл притихших дракончиков тяжелым взглядом.

— А я скажу вам, что будет. Будет полная анархия, где драконы не смогут хвастаться своими сокровищами, боясь, что их у них отберут свои же родственники. Вы хотите себе такого будущего? — вирмлинги напуганные ужасной перспективной поспешно замотали головами. — И ведь это я ничего не сказал о важности семейных связей!

— Семейных… связей? — осторожно спросила Синяя, окончательно потерявшись в безумной логике Красного.

— Вот по-твоему, насколько мне будет важно мнение о моем сокровище от какого-нибудь незнакомого дракона? Безусловно, мне будет важно его мнение, но намного больше интереса у меня будет к твоему мнению. Или мнению Белого с Латунной, понимаешь? В чём смысл хвастаться перед другими, если ты не можешь похвастаться перед своей семьей?

Оглушенные железобетонной логикой старшего брата дракончики потерянно сидели, уже совершенно не уверенные ни в своих идеалах, ни в своём месте в этом внезапно ставшем столь незнакомом мире.

Видя своих растерянных родственников, Лев решил проявить немного непривычного для дракона чувства — великодушия.

— Смотрите на это проще, — Думов показал на череп, возвращая разум в глаза вирмлингов. — Изначальный череп, который представлял для всех нас ценность, был расколот и потерян. То, что Белый его вновь собрал, создало совершенно новый череп, который не имеет к нам никакого отношения. И чтобы иметь возможность похвастаться в будущем, мы не будем забирать ЕГО сокровище.

— Х-хорошо, — с трудом, но всё же согласилась с доводами Льва Синяя. — Это твоё сокровище, Белый.

— Ага. — подтвердила Латунная. Ей в отличие от сестры надо было не так много убеждения от брата, чтобы побороть искушение.

Всю эту ночь ни один из дракончиков не спал. Один работал, а остальные сидели в засаде, поэтому они были очень усталыми и собирались хорошенько отоспаться.

— Спасибо. — коротко сказал Белый, проходя мимо Льва.

— Не упоминай об этом, — отмахнулся Думов. — Когда я заработаю своё собственное сокровище, то с огромным удовольствием унижу тебя тем, что ты собрал так мало!

— Мечтай. — Белый не изменил своей лаконичности, но Лев готов был поклясться, что услышал в голосе его брата улыбку!

Лишь когда все ушли и красный вирмлинг бросил последний взгляд на восходящее Солнце, Думов тихо добавил.

— И всё равно без магии льда Белого он бы растаял…

* * *

Всем и каждому было понятно, что на «тесте» с мантикорой их мать не собирается останавливаться. Красная драконица была полна решимости сделать их максимально готовыми к свободной жизни, и если они в течении тренировок помрут, значит такова уж их судьба.

Подстегиваемые осознанием этой просто концепции дракончики добавили в свои обычные дела ещё учебные драки друг с другом и развитие собственных элементальных выдохов.

Скорость, с которой Лев выдыхал пламя, ему совершенно не понравилась. Он был слишком медленным и неточным. В полноценном бою его могли бы десять раз убить, прежде чем он сконцентрирует в горле достаточно магии.

Продолжающиеся в течении нескольких лет тренировки драконьего выдоха постепенно улучшали чувствительность Думова к собственной магии. Он ощущал её как текущую по венам магму, которая по какой-то странной причине совершенно не причиняла ему никакого вреда.

Правда несмотря на все попытки, магия никак не реагировала на желание Льва ей управлять. Впрочем, он не терял надежды, продолжая испытания.

И основными целями для развития Думов поставил две вещи: скорость формирования выдоха и его точность. И если с первым всё было понятно, то вот со вторым было куда интереснее.

При обычном выдохе пламя расходилось довольно широким, неконтролируемым конусом, захватывая большую площадь, но нанося минимум повреждений. Но если Лев сосредоточивался, то он мог сузить конус и заметно усилить поражающую способность.

Местом тренировок Думов выбрал заброшенную часть пещеры, где не было ни сокровищ, ни других вирмлингов. Каждый из них так и поступил, выискивая своё собственное место для развития.

Найдя какой-то извращенно веселый смысл, при каждой тренировке Лев выпускал пламя в одну единственную точку на стене и полу. Вероятно, Думову хотелось увидеть, как в какой-то момент упорный камень поддастся мощи его пламени, показав всю силу драконьего огня.

Но камень упорно выдерживал любой удар, что Лев на него обрушивал, и их бессловесное противостояние продолжалось.

Зачастую, словно какой-то напалм, огонь ещё некоторое время продолжал гореть на пораженной поверхности даже после окончания выдоха, пока полностью не затихал.

Вот только в этот раз всё было иначе. Лев собрался было выдохнуть ещё один, последний залп, так как магия заканчивалась, когда он пораженно понял, что огонь на полу и не думает исчезать.

Медленно и осторожно Думов приблизился к аномальному костерку и принялся сосредоточенно в него вглядываться, пытаясь понять причину.

Вначале, как бы он не смотрел, его взгляд не мог ни за что зацепиться, но спустя десяток секунд словно что-то щелкнуло и острый взгляд дракончика подметил какую-то неправильность в пламени.

Льву показалось или он увидел в огне какое-то смутное движение?

От автора: 10.000 библиотек! Это хороший рубеж.)

Глава 14

Нет, он не мог ошибиться, Лев совершенно точно заметил, что в огне что-то движется. Языки пламени менялись слишком уж упорядоченно и связанно.

Думов наклонил морду, ничуть не беспокоясь о том, что его подпалит свой собственный огонь — все они уже давно выяснили, что близость цветных драконов к стихийным планам наделила их прекрасной защитой к тем стихийным проявлениям, к которым они были ближе всего.

Проще говоря, сжечь красных драконов в высшей степени не простая задача. О чём говорить, если со слов матери, её прошлое логово находилось в сети вулканических пещер, где она любила понежиться в магме? Как она объяснила, магмовые ванны — это отличный способ избавиться от старых и поломанных чешуек.

Лев с восторгом отметил, что, заметив интерес дракончика, пламя изволило предпринять попытку прикинуться обычным костерком — огонь выровнялся и продолжил гореть, как горел. И вирмлинг может быть даже поверил в актерское мастерство костерка, если бы у огня было хоть какое-то топливо для горения!

И если оно хотело поиграть, то Думов ничего не имел против.

Положив перед собой передние лапы, Лев по собачьи лёг на них головой и, не мигая, уставился прямо на костёр.

Надо ли говорить, что пламя не долго выдержало подобной борьбы взглядов?

Лев видел, как оно осторожно дёрнулось и задрожало, проверяя реакцию своего наблюдателя. Поняв же, что дракончик никак не собирается реагировать, оно всё смелее и смелее начало движение. Дошло даже до того, что напрягающий до упора зрение Думов наконец-то сумел разглядеть истинный облик существа.

Оно было похоже на миниатюрную, схематичную фигурку человечка, с тоненькими, черными ручками и ножками, что плавно переходили в объёмное, словно буфы одежды, пламя. Имелась у элементаля и маленькая голова, чья верхушка представляла собой медленно кружащееся пламя, похожее на огненно-рыжую гриву.

Больше не обращая никакого внимания на дракона, элементалик самозабвенно танцевал среди остальных потоков пламени, восхищенно кружась и касаясь прочих языков огня.

От его касаний пламя вспыхивало жаркими искрами и словно бы тоже присоединялось к его искреннему и вдохновленному танцу, начиная гореть ярче и мигая в ритм.

Чем дольше Лев всматривался в костерок, тем яснее он видел маленького элементаля и слышал ту еле уловимую мелодию пламени, под которую тот так живо танцевал.

Поддавшись моменту, Лев принялся легонько похлопывать в ритм мелодии и элементаль пораженно развернулся и уставился на вирмлинга. Он всем видом показывал изумление тому, что дракон тоже слышит мелодию.

Но справившись с удивлением, дух огня с ещё большим самозабвением принялся танцевать, теперь ещё подыгрывая и хлопкам Льва.

— Воистину ты пламя, что, как говорится, будет танцевать на курганах чьих-то врагов. — нашел забавную аналогию Лев и судя по довольным движениям элементалика, ему понравилось сравнение.

Вот только они оба упустили тот момент, что для питания огня требовалась энергия, которая тем временем имела свойство заканчиваться!

Лев нахмурился, заметив, что в песне пламени послышались ошибки, а сам элементаль прекратил танец и теперь печально оглядывается, видя уменьшающиеся и исчезающие искры.

Первым побуждением Думова было дыхнуть пламенем, как он это делал раньше, но Лев сам себя остановил. Ему хотелось передать костру всю энергию, а его выдох имел достаточно впечатляющий разброс, чтобы немалая часть магии прошла мимо.

И здесь в голову Льва пришла интересная идея. Думов не упустил тот момент, что из них всех именно Белый умудрился изучить самый тонкий способ использования своей магии. Его морозное дыхание было преобразовано в высокоточную спайку, где каждая крупица маны использовалась строго по назначению.

Так почему бы не попробовать сделать то же самое?

Красный дракончик сосредоточился. Магия внутри его тела неплохо восстановилась, чтобы можно было сразу приступить к испытаниям. Лев чуть приоткрыл пасть, сложив губы в трубочку и еле-еле выдохнул, стараясь вложить не столько силу, сколько стабильность.

Их мать уже объяснила, что стихийная, инстинктивная магия цветных драконов сильно зависела от эмоций, поэтому сейчас Думов стремился передать не разрушающий импульс, а «питающий» и «передающий». Во всяком случае именно такие мысли он пытался удержать в своей голове.

И это сработало!

Хоть поначалу из пасти вирмлинга вырвалась струя пламени, но постепенно она начала меняться, превращаясь в красноватую огненную дымку, что, вихляя, стремительно втягивалась в костерок.

Получивший же столь нужную поддержку элементалик откровенно обрадовался и принялся с жадностью поглощать даруемую ему энергию, попутно обретая повышенную плотность и немного увеличиваясь в размерах.

Сам Лев полностью потерялся в очаровании этого волшебного момента, ведь перед ним творилась самая настоящая магия, инициатором которой стал никто иной, как он сам.

Тем временем с элементалем начали происходить интересные трансформации. Если вначале горящий вокруг него костёр расширился от поступающей энергии, то сейчас он быстро уменьшался, втягиваясь в духа огня.

Лев чувствовал, что элементаль по какой-то причине сам поглощает разлитое вокруг пламя, хоть это и угрожало ему исчезновением после окончания подпитки дракона.

Лев никак не мешал духу, будучи заинтригованным чего он пытается добиться. О собственной безопасности Думов не волновался, зная, что его чешую огонь столь слабого элементаля не возьмёт.

И вот, в тот момент, когда всё изначальное и дарованное пламя было сосредоточено внутри крошечной фигурки, произошел прорыв.

Вокруг элементалика образовался маленький водоворот огня, что окружил его словно полупрозрачный кокон. Но это светопреставление продолжалось недолго, рассыпавшись облаком искр.

Почувствовав отсутствие необходимости в дальнейшем поддержке, Лев прекратил подачу магии, с искренним любопытством рассматривая стоящее перед ним существо.

Элементаль изменился — хоть его общая форма и осталась прежней, но его фигура налилась силой и фактурой. Ростом он стал около двадцати пяти сантиметров, хоть Льву и трудно было определять размеры. Также, если раньше сквозь него можно было смотреть, то теперь уже нет. В светлых частях его кожа была похожа на медленно текучую лаву, в то время как темные части, что находились у конечностей, напоминали черный пепел.

Но, конечно, самым главным изменением была сущность элементалика. Если раньше он был привязан к месту рождения, в виде костра, то теперь он получил своё воплощение в этом мире.

Дух огня пораженно осмотрел своё новое тело, после чего увидел Льва и издал несколько счастливых писков и щелчков, звучавших, словно отлетевшие из костра щепки, от чего красный дракончик шипяще рассмеялся — вирмлинга позабавил энтузиазм его творения.

К сожалению, драконья телепатия позволяла передать слова, но не получать их обратно, поэтому Лев не понял ни слова духа.

Было интересно, чем займётся мелкий воплощенный элементаль и тот не разочаровал. Восторженно навернув на месте пару кругов, его внимание привлекла лежащая в стороне кучка каких-то рваных флагов, деревяшек, вроде, от сломанного трона и прочего мусора.

Прежде, чем Лев даже успел сообразить элементаль метнулся ко всему этому мусору и разом его подпалил!

— Что ты творишь⁈ — ахнул Лев, подрываясь с места и бросаясь спешно тушить занимающееся пламенем барахло. — Ты знаешь, что с нами сделает моя мать, если это увидит⁈ Ты под монастырь меня хочешь подвести⁈ А ну туши, зараза!

Судя по всему, экспрессивная, а самое главное, телепатическая речь Льва сумела дойти до элементалика, и тот спешно кинулся помогать, втягивая пламя обратно. И не будь этой помощи, было сомнительно, что у Думова получилось бы потушить огонь.

— Ну и как это понимать? — грозно навис дракончик над проштрафившимся элементалем— Я, значит, даю тебе бесплатно энергию, помогаю, а ты вот как меня благодаришь? Подумать только, какая черная неблагодарность!

Дух огня стыдливо опустил огненную голову, не решаясь встретиться взглядом с красными глазами раздраженного вирмлинга.

— Решено, — кивнул сам себе Лев, которого покоробила мысль, что он оказывается бесплатно делился своей энергией. — За попытку и частичную порчу собственности, ты становишься моим должником и будешь им, пока полностью не выплатишь долг.

Тем временем слушавший всё это, опустивший голову элементалик вскинулся и что-то возмущенно защелкал, активно тыкая огненными ручками в подкоптившуюся груду тряпья.

— Что ты хочешь сказать? Хочешь закончить свою черную работу? Нет? А! То, что эта куча не моя, и в долгу, соответственно, ты не передо мной?

Элементалик яростно закивал, на что красный дракончик растянул губы, показав широкую, заполненную острыми клыками ухмылку.

— Так-то оно так, но ты забываешь одну вещь. Твоя попытка подпалить эти сокровища создала для моей жизни существенный риск. Узнай моя мать, то из моей шкуры могли бы сделать отличный чешуйчатый половичок. Не стоит упускать и психологический вред. Когда я увидел твои действия, у меня чуть сердце не остановилось!..

Слушавший всё продолжающийся и продолжающийся список причин дух огня окончательно приуныл и принялся осознавать всю глубину той долговой ямы, на которую он по глупости обрёк себя с самого своего рождения.

— … И поэтому ты мне должен, — закончил Лев, сумев ни разу не запнуться.

— … — осторожно прощелкал элементалик, что потребовало от Льва недюжинных способностей, чтобы угадать, что он хочет сказать.

— Ты потратишь всю энергию и вернёшься на стихийный план куда раньше, чем успеешь погасить свой долг? — всё-таки догадался Думов. — Хм, это разумное опасение. В таком случае со своей стороны, так и быть, я обязуюсь снабжать тебя достаточным для проживания количеством энергии, пока ты не выплатишь свой долг. Договор?

Жадный красный дракон и молодой, наивный огненный элементаль пожали друг другу лапы, не зная, что мир ещё не раз услышит о их дуэте.

— Хорошо, а теперь пошли к матери, — решил Лев. — Интересно, что она скажет насчет тебя.

Думов решил, что элементаль двинется рядом с ним, но последний придумал совсем иной способ.

Миг и огненная фигурка запрыгивает и устраивается на кончике хвоста опешившего дракончика, превращаясь в обычное пламя.

Хлопок! — Лев ударил себя по морде, не в силах смотреть на этот стыд.

— Я теперь грёбанный покемон, — мрачно заключил он. — Повезло, что кроме меня в этом мире никто не поймет отсылку, а то так и со стыда умереть недолго. К слову, тебе надо будет как-нибудь придумать имя. Идей, честно говоря, никаких… — внезапно Льву пришла в голову забавная мысль. — Слушай, а переберись-ка на мою голову и снова стань пламенем.

Элементалик послушно превратился обратно и, пройдясь по всей спине, забрался на голову, вновь став огнём.

Где-то Думов присмотрел огромное, ростовое зеркало. Короткий поиск и красный дракончик гордо позирует, с восторгом рассматривая свою новую внешность.

— Остальные сдохнут от зависти! — зубасто оскалился Лев, с упоением рассматривая свои огненные рога. Теперь он стал напоминать некоего злобного клоуна, обожающего рассекать на фургончике с мороженым.

Лев уже собрался пойти похвастаться обновкой, как элементалик что-то прощелкал.

Впрочем, Лев и так догадывался, что он хочет сказать.

— Ты голоден?

Утвердительный щёлк был ответом.

Возможно, элементаля надо было снять с головы, чтобы покормить, но Думову было лень, поэтому он решил попробовать иной способ.

Уже знакомым образом направив драконий выдох, он заставил рассеянную дымкой огненную ману покинуть его пасть, но вместо того, чтобы её выдыхать, он позволил ей свободно подниматься вверх, впитываясь в горящее наверху пламя.

Выглядело это, должно быть, впечатляюще. Красный дракончик с горящим на голове пламенем выпускает из пасти светящийся огненный дым. Не хватало разве что толстой сигары, чтобы завершить образ.

* * *

— Свободный элементаль? — задумчиво прогудела красная драконица. — Интересно.

— А что интересного? — вежливо спросил Лев, пока его мать нависла над ним с любопытством рассматривая сжавшегося и дрожащего у него на голове элементальчика.

Маленький дух огня оказался настолько впечатлён видом матери Думова, что отбросил всякие мысли про несправедливость навязанного ему долга.

Видимо, драконица была в хорошем настроении, поэтому решила всё же ответить.

— Обычно стихийно призванные из элементарных миров элементали не очень склонны к послушанию или спокойному поведению. Видимо, ты понравился ему достаточно сильно, раз он так к тебе привязался.

— Мама, а почему к нему привязался элементаль? — сгорая от зависти, обиженно спросила Синяя. — Я тоже тренировала выдох, но у меня никто не появился!

— И у меня! — быстро кивнула Латунная, с восторгом смотря на огненные рога Льва.

Белый молчаливо кивнул. Хоть огонь ему и не нравился, но он бы не отказался от ледяного элементаля.

— Хм-м-м, — глаза драконицы сузились, пока она изучала красного дракончика. Лев в этот момент чувствовал, что изучали не столько, что у него снаружи, а скорее, что внутри. — Наверное, дело в его душе.

— Моей… душе? — сказать, что Лев испытал страх, значит ничего не сказать. — А что с ней?

— У твоей души очень сильная привязка к пламени. Вероятно, в прошлом твоя душа принадлежала очень сильному, для смертных, огненному чародею или волшебнику. Вот почему после смерти ты превратился в дракона.

«Она знает⁈» — отчаянно билась мысль в голове Льва, но как оказалось, всё было не так плохо.

Осознав, что все дракончики, смотрят на неё глупыми глазами, Сариана была вынуждена сдаться и провести короткое объяснение. Ранее она почти никак не касалась темы посмертия.

— Во вселенной существует сила, называемая Колесом Перерождения. Умирая, смертные выпускают свою души, которые попадают в Колесо и распределяются в другие жизни. В Колесе души лишаются всяких воспоминаний о прошлых жизнях, но активные события или слишком важные поступки сохраняются и влияют на дальнейшее путешествие душ.

Драконица всем видом показала, как презирает следующее мнение

— Известно, что особо злые души перерождаются в Бездне или Аду в демонов, а добрые на мирах Богов или обычных мирах. Но, как по мне, это тот ещё мусор, рассказываемый Богами, чтобы держать смертных под контролем. В этом, как бы неприятно это признавать, Боги добились неплохих успехов. На самом деле «зло» и «добро» могут отличаться от мира к миру, поэтому Колесо работает по-другому. Впрочем, никто точно не знает, как именно.

— А откуда берутся души драконов? — задала важный вопрос Латунная.

— Сейчас до этого дойду. Так души и переходят из мира в мир, постепенно накапливая или наоборот теряя яркие «особенности». Чем больше «особенностей», тем в более могущественное существо может переродиться душа. И думаю всем очевидно, что в дракона могут переродиться лишь самые могущественные души.

— А в кого переродится душа дракона после смерти дракона? Она же станет ещё сильнее. — задал провокационный вопрос Лев, но он мог бы догадаться каким будет ответ.

— В другого дракона, — без малейших сомнений ответила Сариан. — Ведь выше драконов никого не существует.

Лев мудро решил не продолжать эту тему.

Элементалик пришел в себя лишь когда драконица ушла прочь. До того момента он не рисковал даже двинуться.

— А ты можешь стать менее заметным? — задал ему вопрос Думов. Конечно, огненные рога добавляли ощутимый вес его драконьему очарованию, но иногда важна была и скрытность.

Как оказалось, дух огня мог. Сползая с головы, огонь растёкся по спине, после чего заметно потух, скрывшись среди костяных пик позвоночника. При желании его всё ещё можно было разглядеть, но он уже не так сильно привлекал внимание.

Зато был и другой плюс, Лев аж потянулся от приятного, теплого чувства на спине, словно он решил позагорать на солнышке.

Надо ли говорить, что получение красным вирмлингом столь крутого элементаля заставило остальных дракончиков день и ночь пытаться призвать таких же? Если же вспомнить, что эмоции имеют прямую связь с магией драконов, то не было ничего удивительного, что очень скоро у них получилось.

Синяя призвала электрического, которого пришлось ловить матери по всей пещере, больно уж он любил плавить металлы. Белый добился ледяного, но последний напрочь игнорировал любые приказы призывателя и просто крутился вьюгой на одном месте, ну а Латунная вообще никого не призвала к вящему облегчению красной драконицы.

Как итог, ни один из остальных вирмлингов не сумел контролировать собственных элементалей и поэтому мать выгнала их тренироваться в управлении стихиями за пределы пещеры с её драгоценными сокровищами. Не миновала сия участь даже Льва, хоть он и был не при делах.

Как-то постепенно в заботах прошел и пятый год их жизни. Тела вирмлингов постепенно менялись, становясь крупнее и избавляясь от детской пухлости. Высота в холке преодолела полметра и стабильно стремилась к одному метру. Если же дракончик поднял голову вверх, то в высоту были бы все два.

Они становились подростками, а значит, время приближалось к испытанию, после которого они должны будут получить свои имена.

Однако испытание испытанием, а обучение, и, самое главное, тесты их матери никто не отменял.

И пятилетний рубеж был сочтен красной драконицей достаточным возрастом, чтобы научить дракончиков заботиться о своих первых прислужниках.

От автора: Большое спасибо за покупку! Постараюсь оправдать ваше доверие)

Глава 15

Всё началось уже привычно, но в то же время со своей изюминкой. Стоило красной драконице показать первые признаки странного поведения, как юные драконы мгновенно перешли в максимальную стадию готовности.

Никто из дракончиков не собирался недооценивать воображение их матери, поэтому они ждали чего угодно, начиная с дьяволов из Ада или демонов из Бездны, вплоть до ангелов Порядка или небожителей Богов.

Тем не менее всех вирмлингов изрядно напрягала большая сумка, больше похожая на шатёр, сделанная прямо по размеру их матери. Последнюю та достала из какой-то особо крупной горы золота, после чего продела крылья в лямки, повесила на живот и улетела.

Поддавшийся общему напряженному настроению, перепугался и элементалик, то и дело превращаясь в пышущий жаром столб пламени. К несчастью в таком состоянии он быстро расходовал резерв магии, поэтому ему срочно требовалась подпитка от своего мастера.

Впрочем, за последние месяцы присутствия элементаля Лев заметил, что дух огня потихоньку развивается, способный куда дольше находиться на материальном плане без помощи самого Думова.

Будь они где-нибудь не в пещере на вершине горы, то элементалик может быть смог бы даже сам себя прокормить, питаясь огнём сжигаемых веток или прочего мусора. Однако пока единственным источником энергии был сам Лев.

Ожидание их матери было тяжелым испытанием, когда никто из дракончиков не мог хоть на сколько-то долго прикрыть глаза. Им постоянно чудилось, что в любую секунду на них броситься принесенная Сарианой зверюга.

Так они и провели два дня в постоянном напряжении, пока на третий не услышали тяжелые хлопки крыльев.

Помня важность свободного пространства в последнем бою, вирмлинги выкатились из пещеры, решительно приготовившись к бою.

Одного взгляда на сумку матери было достаточно, чтобы понять, что в ней есть что-то крупное.

— Мои дети, — пахнущий пеплом сгоревших городов голос матери окатил дракончиков, заставив их настороженно сузить глаза. — Я вижу, что вы уже готовы к моему следующему тесту. Желаете ли вы пройти его здесь или в пещере?

Вирмлинги переглянулись. Каждый из них подозревал в словах матери подвох, но никто не мог понять, в чём он заключается.

— Здесь. — наконец решил Лев и спустя пару секунд остальные изъявили то же самое желание.

— Какие вы серьезные, — усмехнулась Сариана. — Хорошо. Пусть тогда оно начнётся здесь.

Миг и тяжелая, сделанная из твёрдой кожи сумка оказалась снята, чтобы тут же быть перевернутой. Ухватившись за верхушку, Драконица старательно вытряхивала её содержимое.

— А-а-а! — тонкий женский голосок огласил округу и из сумки вывалилась какая-то светловолосая фигура. Её протяжный крик мгновенно сменился стоном боли, когда она коснулась каменного пола, но на её счастье, она быстро поняла, что сумка всё ещё полна.

Перестав кричать, девица оперативно прыгнула вперёд и, как оказалось, сделала она это очень вовремя, ведь следом на её место приземлилась здоровенная белая туша.

Третьей упала гуманоидная ящерица, что тут же ускользнула в сторону.

Но сумка всё ещё не была опустошена до конца, поэтому Сариан раздраженно постучала по её дну, заставив вывалиться последнего гостя.

На пузо всё ещё лежащему снежному зверю приземлилось небольшое, шипящее красноватое существо.

Рыкнув, белый зверь отбросил его в сторону и, встав во весь свой впечатляющий рост, оглядел вершину горы мрачным взглядом.

«Это йети», — недоуменно вскинул брови Лев, наконец-то вспомнив, кого он всё-таки напоминает. — Большущий, рогатый снежный йети. Довольно опасный для смертных, полуразумный монстр, живущий в небольших первобытных племенах в горах. Насколько помню, довольно мирные, если их не трогать: «Хм-м-м, если верить размерам, довольно молодой».

Вот только проблема была в том, что для четверых вирмлингов он был далеко не так опасен, как та же мантикора. Решила ли их мать устроить драку один на один?

Второй незнакомкой была одетая в дикарский наряд змеелюдка, что прямо сейчас оглядывала голую, как столешница вершину ищущим взглядом, надеясь сбежать.

«Наивная».

Третьим гостем, а точнее, гостьей, привлекшей внимание Думова, была светловолосая эльфийка, чьи изрядно растрёпанные, но всё ещё сложенные в длинную косу волосы, прекрасно давали разглядеть длинные, остроконечные уши.

Сама девушка в ужасе оглядывалась во все стороны пока не заметила красную драконицу, после чего рухнула на задницу и принялась совершать странные движения, застывшие между попытками отползти и изобразить судороги выброшенной на лёд рыбы.

Её активность была столь необычной, что Думову даже не хотелось отвлекаться, чтобы посмотреть на четвертого гостя, но он всё же себя заставил.

«Кобольд». — мгновенно определил его расовую принадлежность Лев: «Молодой, чертовски напуганный красный кобольд. Сомневаюсь, что мать хотела бы, чтобы мы с ним дрались. Он физически ничего не сможет сделать даже одному вирмлингу. Особенно без оружия, которого я у него не вижу».

Видимо, к похожим выводам пришли и остальные, ведь Сариана явно была довольна вопросительными взглядами своих детей.

— Каждый уважающий себя цветной дракон должен знать несколько вещей, — торжественно сказала драконица, чем привлекла внимание не только дракончиков, но и остальных. Даже эльфийка и та окаменела, боясь пошевелиться. — Это охота, наша священная способность и право на еду. Всё, что мы хотим съесть, должно быть благодарно за возможность утолить драконий голод.

Лев чуть не засмеялся от выражения лица эльфийки. Черт возьми, как же ему не хватало хоть кого-нибудь со стороны, чтобы увидеть всю его новую жизнь незамутненным взглядом!

— Второй важной вещью, присущей каждому дракону, является наше стремление и право на получение всех сокровищ мироздания. Любые ценности, что были порождены этой реальностью, принадлежат нам, драконам, по праву первородства. В своей глупости смертные могут думать, что добывая ресурсы и делая из них что-то иное, они получают право на эти предметы. Но дракон всегда имеет право при необходимости забрать их.

Челюсть эльфийки стремительно опускалась вниз, а нечеловечески огромные, миндалевые глаза наоборот рисковали выпасть из орбит.

Лев всё-таки потерпел поражение в борьбе со смехом, но успел замаскировать его небольшими потоками огня, получив благосклонный взгляд матери. Кажется, она решила, что её речь о правах дракона очень его впечатлила.

— Ну и наконец, последней важнейшей вещью является руководство смертными прислужниками. Каждый дракон рано или поздно приходит к необходимости заботиться о своём сокровище, которое становится столь объёмным, что больше нет возможности носить его с собой. В таком случае дракон создает логово и хранит сокровище в нём. Но! Жадные смертные в своей невероятной подлости могут воспользоваться уходом дракона и попытаться похитить его ценности!

Сариана и остальные дракончики содрогнулись от такой перспективы. О чём говорить, если даже самому Льву стало плохо от одной лишь мысли о подобном.

— Дабы этого не произошло, предусмотрительные драконы делают многие приготовления, чтобы этого не допустить. Одним из таких является поиск и обучение умелых прислужников.

Красная драконица приняла серьезный вид и покачала головой в сожалении.

— Вы ещё молоды и неопытны, поэтому не знаете, какой это тяжелый и муторный процесс поиска хороших прислужников! Многие драконы даже посвящают значительную часть своей жизни, чтобы должны образом обучить и создать целые роды подобных существ.

Палец красной драконицы по очереди тыкнул в йети, кобольда, змеелюдку и пораженную до глубины души эльфийку.

— Как вы уже поняли, дети мои, это ваши будущие прислужники. Я потратила немало времени и сил, чтобы найти для вас самых подходящих. Во-первых, каждый из них имеет хоть сколько-нибудь приемлемую продолжительность жизни. Это позволит вам не тратить своё драгоценное время, чтобы каждые сто лет обучать новых прислужников на замену умершим от старости.

Сариана мудро кивнула сама себе.

— В моем прошлом логове у меня были прислужники, но их пришлось всех съесть, когда я поняла, что готова породить вас. Это мой второй выбор. Каждый из этих троих имеет отличный, изысканный вкус. Впрочем, с той же эльфийкой я бы посоветовала погодить. Она слишком молода, чтобы должным образом настояться.

Здоровенного йети начала бить дрожь, в то время как кобольд тихо упал в обморок. Змеелюдка опустилась на колени, почувствовав в них слабость. Единственной, кто осталась неизменной, оказалась эльфийка, но, кажется, она просто была в шоке.

— Вашей задачей будет заботиться об этих прислужниках, обучить их роли драконьих слуг и следить, чтобы они не сдохли. С этого дня вы ищите пищу не только для самих себя, но и для прислужников. Заботьтесь о них тщательно, ведь через несколько месяцев я решу, кто из вас лучше всего обучил ваших прислужников. И победитель…

Сариана обвела дракончиков пытливым взором.

— Победитель получит от меня осколок драконьего камня.

Заявление красной драконицы сработало подобно взрыву противопехотной гранаты в закрытой комнате.

Вирмлинги распахнули глаза в полном шоке.

Драконьи камни — артефакты эпохи расцвета правления рода драконов. Потерянные магические технологии, позволяющие создать небольшие, магически заряженные драгоценные камни, постепенно усиляющие магию драконов. Даже осколок от такого сокровища мог серьезно помочь в развитии юным дракончикам.

То, что их мать вообще решила поделиться такой ценностью, говорило о несомненной важности этого испытания.

«Было ли это обучением первым шагом по налаживанию связей между вирмлингами и их слугами? Во время выполнения задания, нам волей-неволей придётся с ними общаться, что позволит дракончикам понять образ мышления смертных рас. Плюс, награда гарантирует, что мы их не убьем. Этого ли добивается наша мать?» — Думов уже давно понял, что их матери несколько сотен лет и за такое долгое время невозможно остаться полным идиотом.

Каждый из молодых драконов бросил на другого подозрительный и наполненный зловещими помыслами взгляд.

Нет, пройденные ими вместе испытания сделали из вирмлингов невероятно прочную для драконов семью, поэтому никто из них не стал бы убивать своих братьев или сестёр. Но никто ведь не сказал про прислужников?

— А теперь вы получите своих первых прислужников. — постановила драконица, но Лев прекрасно понимал, что «игра» с самого начала ясна. Очевидно, Сариан искала таких прислужников, которые подошли бы каждому дракончику отдельно.

Поэтому не было ничего неожиданного, когда Белый получил именно молодого йети. Последний, получив команду, покорно поплелся за ледяным дракончиком.

Синей очень понравилась змеелюдка — её умный, хищный взгляд был немедленно подмечен и оценен.

С эльфийкой вышло весело. Она всё ещё пребывала ступоре, когда её позвала Латунная. Как итог, эльфийка тупо ничего не услышала, оставив дракошу в полном недоумении.

Золотистая вирмлинг обошла потерянно сидящую остроухую, обнюхала её, после чего подняла один палец и тыкнула когтем куда-то в спину эльфийки.

Реакция последовала незамедлительно. Взвизгнув, остроухая вскочила, ошалелыми глазами вертя во все стороны.

Латунная демонстративно прокашлялась, хоть это и не требовалось для телепатической связи.

— Ты теперь моя прислужница! — торжественно заявила она. — Тебе выпала великая честь служить мне до самой своей смерти. И если вы, эльфы, живёте так долго, как я помню, то оказанная тебе честь поистине велика! Я бы сказала, легендарна! А теперь идём со мной, я хочу показать тебе своё логово, тебе должно понравиться! — под конец дракоша явно сбилась с возвышенного тона и зачастила, словно увидевший невероятно интересную игрушку ребёнок.

— Н-нет! Какая прислужница⁈ Я Лантис Тилнерия дочь самого Тилвира Тилнерия, магистра Серебряного города! Вы-вы-вы не смеете так со мной обращаться! Я-я-я пожалуюсь отцу и знаете, что он с вами сделает⁈

Думов вздохнул. Он узнал почерк их матери. С одной стороны, она дала Латунной прекрасную кандидатку, молодую эльфийку из какого-то древнего рода, с другой же эта же эльфийка оказалась глупой, заносчивой девчонкой, что яростно отрицала ужас ситуации, в которой очутилась.

Смущенная всем вывалившимся на неё бредом Латунная повернулась и просительно посмотрела на мать, которая лишь лениво пожала плечами.

— Прислужники иногда заблуждаются и думают, что у них есть выбор в том, быть прислужниками или нет. Задача мудрого дракона должны образом развеять их глупые иллюзии.

— Поняла, — серьезно кивнула Латунная, словно прилежная ученица, получившая очень сложное задачу. На беду Лантис Латунная хоть и была самой мягкой и доброй среди всех детей Сарианы, но она всё ещё была полноправным драконом.

Глубоко вздохнув, Латунная задержала дыхание, после чего открыла пасть и издала долгий, оглушающий рёв прямо в лицо парализованной от ужаса эльфийки.

Рёв длился секунд пять и всё это время в лицо Тилнерии летели ошметки слюны, что цеплялись за её волосы, уши и, в целом, лицо. Наконец крик закончился и Латунная вновь сделала свою лучшую милую мордочку.

— …А теперь пошли в моё логово! Поверь, я там всё так хорошо обустроила, тебе понравится!

— Хорошо. — послушно кивнула эльфийка, сомнамбулически следуя за своим драконом.

— …Представляешь, я нашла прекрасные розовые подушки. Конечно, они были немного в крови, но если повернуть чистой стороной, то почти не заметно!.. — односторонний разговор Латунной и почему-то молчаливой Лантис начал стихать, чем дальше они отходили.

— Всё-таки она моя дочь, — гордо кивнула Сариана и посмотрела на оставшегося красного дракончика, что всё ещё не подошел к своему прислужнику. — А ты чего ждёшь?

— Ничего. — фыркнул Лев и двинулся к потерявшему сознание кобольду. Он даже не пытался качать права по поводу нечестного распределения прислужников. Тот же йети был несоизмеримо сильнее кобольда.

Но Думов не расстраивался раньше времени, ведь Сариана не сказала, что проверка их прислужником будет силовой.

— Эй, просыпайся. — толкнул Лев передней лапой кобольда. — Время деньги, хватит валяться.

— М-м-м, — веки красного кобольда затрепетали и он распахнул глаза, чтобы первым из увиденного лицезреть склонившего над ним юного дракона.

— Ш-ш-ш-ш! — панически зашипел кобольд, изобразив что-то похожее на прошлый эльфийский танец, после чего быстро встал на колени и уткнулся головой в пол.

— Хм-м-м, мне нравится твой ход мыслей, — невольно усмехнулся Думов, чувствуя, как его драконья сторона млеет от первого в его жизни проявления уважения. — Но можешь встать, мне неудобно говорить с твоим затылком.

Неуверенно кобольд поднялся. В его взгляде Лев без всякого труда прочел страх, но вот что его реально удивило и заинтересовало, это почтение. Несмотря на боязнь кобольд всё равно смотрел на красного вирмлинга с огромным благоговением.

— Младш-ш-ший приветствует старшего! — на довольно неплохом драконьем заговорил кобольд и поклонился. — Для младшего честь служить столь могущественному и прекрасному дракону!

— Вот, значит, как? Решил, что на меня подействует грубая, неприкрытая лесть? — оскал Думова стал шире. — Продолжай.

— Ваша стать заставляет этого младшего трепетать, а размах крыльев столь велик, что способен накрыть весь мир! — явно начал заговариваться кобольд.

— Насчет взмаха ты, конечно, перебрал, но мне по душе твой энтузиазм, — одобрил Лев. — Теперь я даже немного рад, что именно ты стал моим прислужником. Но довольно, давай решим пару небольших вопросов. У тебя есть имя?

— Младшего зовут Асириус! — быстро ответил кобольд.

— Отлично, Асириус. Идём дальше, кем ты был до того, как устроиться ко мне на службу?

— Младший помогал нашему шаману! Ему всегда нужны были магические травки. Асириус их искал!

— Превосходно, Асириус, просто превосходно. А ты полон талантов. — от шуточной похвалы Льва, кобольд аж раздулся, греясь в лучах похвалы.

— Ну а теперь последний вопрос. Как именно и где моя мать тебя нашла?

— Асириус пошел за травками, на лужайке младшего схватили и бросили в сумку, — послушно ответил кобольд, после чего нахмурился. — А где… младший не знает. Мы называли наш дом просто — Горы.

— Пусть будет так, Асириус из Горы, — Лев шипяще засмеялся, и кобольд несмело тоже издал пару шипящих смешков. — Пошли к моему логову. У меня есть ещё несколько вопросов, а потом будем думать, как сделать так, чтобы ты победил остальных прислужников.

— С-с-старший⁈ — ахнул маленький ящер на что Лев рассмеялся. — Ах, ты же упал в обморок. Всё просто, мой дорогой прислужник, в течение ближайших нескольких месяцев ты должен будешь стать достаточно сильным, чтобы суметь победить йети, эльфийку из древнего рода и хитрожопую змеелюдку. Уверен, ты справишься! Ах-ха-ха-ха!

Выражение морды кобольда, трудно было передать словами.

От автора: Как и обещано, внеочередная глава за 11.000 библиотек.)

Глава 16

— А всё-таки наличие своего прислужника — это стоящая вещь, — решил Лев, лежа на мягкой шкуре и наслаждаясь ветерком от взмахов опахалом от старательно машущего кобольда. — Ты так не думаешь?

— Полностью с вами согласен, Великий! — быстро ответил Асириус, на мгновение перестав махать, но тут же исправившись. — Служба вам, это лучшее, что могло со мной произойти!

— Неужели? — приоткрыл один глаз Лев, смерив кобольда сомнительным взглядом. — Твоё почитание радует меня, но когда его слишком много, то я начинаю испытывать сомнения, — голос красного дракончика стал мягким и нежным, словно патока. — Можешь смело сказать, если тебя беспокоит вся эта ситуация. В конце концов, ты был похищен из своего дома. Не стесняйся, смело выкладывай всё, что у тебя скопилось на душе.

«Одна из главных ошибок моей молодости человеком. Когда мой начальник сказал те же самые слова, не надо было думать, что он говорил искренне. Вероятно, он хотел услышать стандартную чушь, вроде всё нормально. Как итог, он услышал правду и через пару месяцев меня уволили. Если когда-нибудь вернусь на Землю, то сожгу его машину. Будет, сволочь, пешком учиться ходить».

— Старший, я говорю чис-с-стую правду! — заявил кобольд под скептическим прищуром Думова. И судя по тому, как мелкий ящер запнулся, он тоже это понял. — Старший, я нижайше извиняюсь, что с-с-сомневаюсь в ваших знания, но как много вы знаете об обществе мне подобных?

— Хм-м-м, — Лев постучал когтем по подбородку. — Живёте крупными сообществами, обычно под землёй, где добываете природные ресурсы, которыми иногда торгуете с другими расами. Впрочем, в большинстве своем просто нападаете на всех, кто имеет наглость пройти по вашим землям. Ещё помню, мать говорила о вашей продолжительности жизни, но я, что-то подзабыл…

— Мы способны жить очень долго, старший. Самые пожилые из нашего народа доживают до ста или даже ста пятидесяти лет, — правильно понял заминку кобольд. — И вы всё правильно рассказали о моём народе, но у всех нас есть мечта, которая известна всем без исключения кобольдам.

— Мечта? Интересно, — Лев до хруста потянулся и блаженно замер. Как же он обожал тело дракона — ничего не болит и как бы ты лежал, ничего не отлежишь. — И что же за мечты у таких маленьких существ, как вы?

— Мы мечтаем летать! — выпалил Асириус. Его глаза сверкали от восторга. — Наш дракон-бог, Таскан, когда нас создавал, то дал нам дар — крылья. Но когда наши предки сильнее всего нужны были богу, то они струсили и убежали. За это бог разгневался и навсегда лишил нас крыльев. Лишь иногда у самых храбрых из нас они могут появиться, как шанс на то, что бог-дракон милостив и мы способны на искупление.

— Впечатляющая история, — и Лев даже не соврал. Его и впрямь заинтересовала легенда. — Но что ещё ты знаешь о драконе-боге Таскане?

— Сожалею, господин, но я не так много знаю, — в искренней печали опустил голову Асириус. — Я был лишь учеником шамана, поэтому многого не знаю. Правда думаю, мой учитель тоже мало знает о Таскане.

— Хм, допустим, — кивнул Лев. — Но ты так и не сказал, почему служба мне так тебя радует.

— А! Всё дело в том, что многие верят, что верная служба даже другим драконам сумеет стереть позорное пятно со всей нашей расы и мы вновь обретем крылья!

Думов хитро прищурился.

— Скажи, а если бы у тебя была возможность встретиться с самим Тасканом, но был бы велик риск, твоей смерти. Ты бы решился попытаться извиниться?

— Да, старший! — твердо заявил кобольд и его глаза решительно вспыхнули. — Я не слышал ни о ком из кобольдов, добившихся такой чести. Если я буду первым, то готов рискнуть!

Внимательно смотрящий на Асириуса Лев довольно зажмурился. Кроме решимости и веры в правильность своего дела, в глазах кобольда горело чувство, что было так хорошо знакомо Думову. Асириус жаждал признания, крыльев и успеха. Он был жаден до перспектив и этим, как не парадоксально, он нашел небольшое одобрение дракончика.

— Тогда у тебя есть уникальная возможность, мой мелкий прислужник. — Лев встал и характерно проскрежетал когтями по камню рядом с шкурой. В ту же секунду элементалик поднялся по спине на верх и вспыхнул, образовав на голове дракончика яростное пламя. Энергии это тратило море, но зато создавало неповторимое впечатление у смотрящих. И судя по шоку кобольда, это сработало более чем хорошо.

— Эта пещера лишь мелкая остановка на моём великом пути к успеху! Я не знаю сколько пройдет времени, но когда-нибудь наступит тот день, когда я смогу на равных общаться с вашим Тасканом. И тогда, если ты будешь храбро и доблестно мне служить, то я позволю тебе увидеть своего бога.

Раньше Лев не замечал за собой любви к театральности, но теперь он был уже совсем другим… драконом.

— Спасибо, старший! — со слезами на глазах красных кобольд бросился обнимать передние лапы своего господина.

И Лев это даже позволил, но не сильно долго — честь так рьяно благодарить своего мастера нужно было ещё заслужить.

* * *

— Ну и как у вас всех успехи? Познакомились со своими прислужниками? — задал вопрос Лев на правах старшего.

Прислужники-прислужниками, а вечерние посиделки никто не отменял. Впрочем, теперь к ним добавилась небольшая доля паранойи и подозрений, что, на вкус Льва, лишь добавило их встречам интереса.

— Может тогда ты и расскажешь? — фыркнула Синяя. — Хочешь победить в состязании, узнав о наших слабостях, но не говоря о своих? Начни с себя!

— Легко, — оскалился в ответ Лев, получая искренне удовольствие от плывущего в воздухе конфликта. — Но чур, тогда вы тоже рассказываете. И без вранья. Обещание?

Переглянувшись, дракончики неохотно согласились. Конечно, они сомневались, но любопытство толкало их прямо в авантюру.

— Что я могу рассказать о своём прислужнике… — Лев почти ничего не стал скрывать, подробно остановившись на жизни его вида и их мечте, но случайно упустив такую важную деталь, как бытие помощником шамана.

— Хоть он жалкий и слабый, но тебе повезло с его верностью, — с сожалением заявила Синяя и остальные согласно закивали. — Моя змеелюдка оказалась из пустынного племени, что прислуживало могущественной ламии. Она постоянно думает, что сможет меня перехитрить и вырваться на свободу. Её заблуждения так раздражают.

Игнис, а именно так Думов решил назвать, элементалика, спустился с его спины и всем своим видом постарался показать сочувствие Синей.

Для Льва в свое время стало шоком, когда Синяя пришла в полный восторг от его элементаля. И хоть она не могла его потрогать, но время от времени она искала и подбрасывала Игнису осколки сухих костей, которые тот с радостью жёг, получая энергию.

Так и сейчас Синяя с благодарностью за поддержку кинула элементалику несколько косточек, принесенных именно на такой случай. Как Думов смутно подозревал Синяя вполне могла пытаться сманить Игниса на свою сторону.

Впрочем, шансов у неё практически не было.

— Вероятно, наша мать пытается подготовить тебя к будущей жизни, — предположил Лев. — Синие же драконы любят пустыни и степи? Вот она и нашла тебе наиболее подходящего прислужника.

— Это понятно, — вздохнула Синяя, но быстро вернула себе силу духа. — Так или иначе я заставлю её сдаться и стать моей верной прислужницей!

— Повезло вам, — в разговор вступила печальная Латунная. — У тебя, Красный, верный прислужник, а у тебя, Синяя, хитрый. Мне же достался самый глупый! Представляете, она ничего не знает и не умеет! Она просто играла со своими подружками и тратила отцовские сокровища… — окружающие дракончики дружно ахнули. — Как я должна выиграть соревнования, если она бесполезна! Лучше никакого прислужника, чем такой!

— Бесполезная, говоришь? — задумчиво хмыкнул Лев, о чём-то усиленно размышляя. — Забавно, потому что такой она мне не показалась… Точнее, не совсем. В любом случае, напомни мне после посиделок заглянуть к тебе. Надо кое-что будет проверить.

— Конечно, старший брат, — доверчиво кивнула Латунная. — Белый, а как тебе твой прислужник?

— Послушный, — чуть подумав сказал льдистый дракончик. — Молчаливый. Хорошо.

— Мать явно знала, что тебе подойдет. — все засмеялись. Даже Белый и тот немного улыбнулся.

— Кто хочет в «Драконью смерть»? словно из ниоткуда в лапах Синей появилась шахматная доска. — Красный?

— Да черта с два!

— Боишься, что я опять выиграю тебя за три хода? — невинно уточнила Синяя и Лев внезапно увидел красное.

— А ну доставай свою доску, щас я тебе покажу три хода! Теперь-то ты уж точно не сможешь выиграть меня за три сраных хода!

Лев Думов и впрямь сдержал своё обещание.

Он проиграл на шестой ход.

* * *

— Грёбанная игра! Будь проклят тот день, когда я её придумал! Уму непостижимо!

Латунная вздохнула и тяжело покачала головой. Её старший брат всегда был для неё огромным авторитетом. Драконья память интересная вещь, позволяющая драконам осознавать себя буквально с самого рождения.

Поэтому юная драконица прекрасно помнила, как отчаянно пыталась пробить столь крепкую и неподдающуюся скорлупу. Она билась из последних сил, когда в её тьму ворвался первый лучик света, аватаром которого стали красные глаза её брата.

Именно он помог ей выбраться. И, казалось, на этом всё и должно было закончиться, но в дальнейшем Латунная стала свидетелем множества раз, когда брат защищал и оберегал её.

Очень скоро Латунная узнала, что подобное поведение совершенно не свойственно цветным драконам. Именно поэтому её старший брат всегда был чем-то надежным и неизменным в её мире.

Именно он связал их семью незримыми, но прочными узами. И повзрослев, Латунная сочла своим долгом помогать ему в этой работе на каждом шагу. Она не знала, почему он решил это сделать, и ей было не интересно.

Латунная никому и никогда этого не говорила, но когда отец предложил ей пойти с ним, то юная драконица осталась лишь из-за Красного. Оставить его здесь одного значило предать всю ту поддержку, что он оказал ей за эти годы.

Помог ли ей хоть раз Доругот? А сколько раз помог брат? И слова о том, что их мать скрывала от отца их местоположения, звучали очень уж странно. Латунная сомневалась, что у их матери есть хоть какая-то возможность что-то скрыть от столь могущественного волшебника, как Доругот.

Но как бы Латунная не уважала брата, иногда он вел себя, словно только-только родившийся вирмлинг!

— Брат, ты же знаешь, что Синяя играет лучше нас всех вместе взятых. Так почему ты всё равно сел с ней играть?

— Потому что если я откажусь, то она победит даже без сражения! И рано или поздно я её всё равно выиграю, вот увидишь! Она расслабиться и тут я её, бац, и выиграю!

— Как скажешь, брат…

Так, за разговорами два вирмлинга и дошли до логова Латунной. В последние годы она стала достаточно самостоятельной, поэтому вместе они оттащили сейф подальше от кареты Льва.

Сама эльфийка нашлась сидящей у сейфа и разглядывающей дорогой, украшенный рубинами и изумрудами кинжал. Заметив подходящих дракончиков, она сделала инстинктивное движение спрятать кинжал, но быстро поняла, что это бесполезно.

— О, ты нашла оружие! — Латунная радостно подошла и больше сосредоточилась на драгоценных камнях, чем лезвии.

— Латунная, — Думов похлопал сестру по кончику хвоста. — Позволь мне немного пошушукаться с твоей прислужницей, один на один.

Эльфийка бросила быстрый взгляд то на Латунную, то на высокого красного дракончика.

— Госпожа, — зачастила Лантис. — Вы уверены, что стоит оставлять меня наедине с вашим братом? Впереди же соревнования, вдруг он…

— О, Тилнерия, — рассмеялась драконица. — Не беспокойся об этом. Я полностью доверяю своему старшему брату! Я пойду, посмотрю йети Белого, а вы пока поговорите!

Сказав это дракоша оставила отчаявшуюся Лантис и Льва наедине.

— Забавная эта штука, полезность, — шипящий голос красного вирмлинга заставил эльфийку ощутимо подпрыгнуть. — Посмотришь на разумного, и кажется, дурак дураком, но внешность бывает обманчива, не так ли?

— Наверное, г-господин. Я всего лишь дочь влиятельного отца. Я мало что знаю о жизни.

Но обходящий её по кругу дракончик словно не замечал её слов, продолжая говорить, как говорил.

— Если же бывает так, что разумный сам делает всё возможное, чтобы его считали дураком, то как в таком случае понять, дурак ли разумный? И отвечая на твой невысказанный вопрос, надо всего лишь спросить у самого себя, а зачем этот разумный притворяется? Чего он хочет добиться?

— Господин, я ничего… А-кх-х-х!

Обходящий эльфийку вирмлинг оказался достаточно близко, чтобы действовать очень быстро.

Хоть высота в холке и достигала лишь одного метра, но вот в длину он был куда больше.

Встав на задние конечности и используя хвост для фиксации, Лев выбросил переднюю лапу и ухватил эльфийку за шею, после чего поднял ту над землёй, заставив Лантис вцепиться в чешую, чтобы не задохнуться.

— Лапа, — Лев сделал движение левой конечностью и всё правильно понявший Игнис перелез на неё и зажегся, окутав пламенем.

— Вот какое дело, прислужница, — доверительно сказал красный дракончик, поднеся горящую левую лапу опасно близко к щеке задёргавшейся эльфийки. — Я очень не люблю, когда меня считают за дурака. И особенно не нравится, когда мне лгут. Как ты думаешь, огромный ожог на щеке помешает ли тебе в будущем состязании?

— Не надо! — прохрипела Лантис, со страхом глядя на бушующий огонь.

— Ах, не надо? Тогда не надо мне врать, ведь ложь и боль взаимосвязаны. Ты понимаешь?

— Да-да!

Эльфийка громко закашлялась, когда лапа дракончика отпустила её горло.

— Итак. Вот моё предположение. Видя наивность и доброту моей сестры, ты решила сыграть с ней в игру. Изобразить себя бесполезной, чтобы в случае твоего побега она не считала тебя стоящей потерей и особенно не искала. Я ничего не пропустил?

— Нет, господин, — прокашлялась эльфийка и теперь на Льва взглянула куда более цепкий взгляд. — Но можно вопрос?

— Давай. — с интересом разрешил Лев.

— Почему вы это делаете? Ведь я та, кто может помешать вам получить камень. Не лучше ли позволить всему идти, как идётся?

— Потому что я не считаю, что даже такой дорогой камень стоит жизни моей младшей сестры. — небрежно сказал страшную для дракона вещь Лев. Но для него Латунная была намного большим сокровищем, чем какой-то там артефакта. — И готов поспорить, что в твоей глупой голове вертелись мысли не только о побеге, не так ли?

Лантис никак на не ответила, но это было и не нужно.

— Возможно, ты планировала убийство моей дорогой сестры и возвращение в свой Серебряный город, да? Ты думала твой отец сумеет защитить тебя от гнева нашей матери? Но, подумала ли ты, что даже если твой город и сможет справиться с одним драконом, то что он будет делать уже с двумя? Ведь у Латунной есть ещё и отец. — Лев с легкой ухмылкой загонял один гвоздь за другим в самоконтроль эльфийки, видя, как рушится её стоицизм.

Пришло время для окончательного удара.

— И теперь представим «лучший» для тебя вариант. Оба дракона пали у стен или внутри города. Но что это? Разрушенные стены, пожары повсюду. Тысячи мертвых защитников и друзей твоего отца лежат обугленными костяками, от которых поднимается удушливый дым. И что случится, когда выжившие начнут задавать вопросы? Одобрят ли они? Простят ли они смерти своих родственников твоему отцу из-за спасения твоей жизни?

Тилнерия хранила гробовое молчание.

— Так я и думал. Ты не подумала о том, чем твой побег или убийство может закончиться. Вот почему, — зубастая усмешка вернулась на морду вирмлинга. — В твоих интересах быть хорошей и верной маленькой прислужницей моей сестры, ведь в ином случае последствия тебе не понравятся.

— О, брат, вы уже поговорили? — веселый голос Латунной заставил Льва обернуться.

— Да, и очень даже плодотворно. Возможно, Лантис хочет тебе даже что-то сказать.

— Госпожа, — натянуто поклонилась эльфийка. — Ваш брат помог мне вспомнить некоторые навыки. Я готова их использовать для помощи вам.

— Это просто превосходно! Старший брат, как у тебя это получилось⁈

— Иногда, чтобы увидеть правду, надо приложить немного боли.

От автора: 6000 лайков, внеочередная глава.)

Глава 17

— А ловко у тебя это получается, — Лев с развлечением смотрел, как Игнис весело кружится вокруг Асириуса, то и дело подбрасывающего ему всякий мелкий мусор. Элементалик неумело изображал, будто ему совсем не интересно угощение, чтобы в следующую секунду резко прыгнуть и сожрать лакомство. — Он так активно не ел, даже когда его Синяя кормила. В чём секрет? Единственное, что ему нравится больше, это когда кормлю его я.

— Никакого секрета нет, старший, — кобольд любил активно жестикулировал, когда что-то рассказывал. — Большая часть работы младшего помощником шамана заключалась в том, чтобы кормить и умилостивить его духов. Мне пришлось очень хорошо научиться это делать. К примеру, сейчас младший напитывает эти кусочки своей магией, поэтому они ему так и нравятся. Но магия младшего не сравнится с силой дракона.

— А почему шаман сам этим не занимался? — спросил Думов, на что кобольд ощутимо поморщился.

— Шаман считал, что простая, глупая работа не достойна его внимания. И шаману было всё равно, что его духи могли легко убить младшего. На моем месте до него было уже два ученика шамана, а младший был третьим. Меня не ждало ничего хорошего в будущем.

— Скажу я тебе, умеешь ты создать вопросы, прислужник. Хорошо, давай начнём с чего-то простого. Какие вообще были у твоего шамана духи и как ты их кормил, если они могли тебя сожрать?

— Наш шаман был не очень силён, поэтому почти все его духи были слабыми, лишь один известный мне был средним, но заботу о нём шаман не поручал никому. Основными духами были духи камня. С их помощью шаман искал для деревни богатые подземные жилы. Также были духи огня для атаки и, как говорил ранее, был средний дух тумана. С его помощью мы ходили в набеги на поселения гоблинов. Дух был способен делать туман прозрачным для стрелков, и они так хорошо убивали мерзких гоблинов!

Кобольд так славно радовался смерти своих врагов, что и сам Лев не сумел удержаться от улыбки. Скоро наступит и его время смотреть на ужас в глазах его противников и забирать их сокровища. Ведь зачем мертвецам золото?

Он уже не мог дождаться

Однако кое-что Думова смутило.

— Средний? — хмыкнул Лев. — Какая странная градация сил. И какие же вообще духи бывают? И меня сбивает, что ты называешь их духами, хоть они вроде как элементали. Как рассказывала нам мать, духи — это духи умерших, то есть нежить.

— Для шаманов нет большой разницы, элементали или духи мертвых. Мы умеем работать с теми и другими. А о рангах, то младший знает лишь о трёх, но подозревает, что их куда больше. Настроение шамана всякий раз портилось, когда младший задавал этот вопрос, поэтому ему пришлось молчать. С самого начала идёт младший дух, затем средний и в конце сильный.

— Получается, мой Игнис, — Лев потянулся и легонько погладил пламя элементалика, на что тот радостно закачался. — Младший дух?

— Нет, Игниса нет в этой системе, так как он только-только родившийся дух. Новорождённые духи бессильны и не способны никому вредить напрямую. Но далеко не все духи так слабы.

Кобольд передернулся всем телом.

— Младший как-то раз почувствовал издалека волю сильного духа. Младший очень испугался. Шаманы намного ближе к духовному миру, поэтому духи обращают на нас куда больше внимания. Внимание сильного духа, когда ты слаб — это плохо. Поэтому многие шаманы не любят путешествовать. Слишком опасно.

— А что может случиться? Дух убьет шамана?

— Не только, — покачал головой кобольд и почти шепотом добавил. — Некоторые духи, сильные духи, любят забирать у шаманов тела, используя их как свои игрушки. Если дух силён, он может долго удерживать тело в живых, а душа шамана всё время будет рядом, страдая.

— Я так понимаю, не многие в вашей деревне хотели быть учеником шамана. Поэтому ты был так рад оттуда уйти, не так ли? — проницательно спросил красный вирмлинг и кобольд кивнул, опустив голову.

— Асириус остался сиротой. Некому было за ним присмотреть. Никому был не нужен. Глава деревни решил, что он должен стать новым помощником шамана, когда умер прошлый.

— И сколько лет ты там отпахал?

— Пять долгих лет, старший. Младший до сих пор не знает, как он вообще сумел прожить так долго.

— А сколько тебе вообще лет? — внезапно задался важным вопросом Лев.

— Восемь лет, старший. Мы, кобольды, быстро взрослеем. Вы ещё спрашивали, как духов кормить? Всё зависит от того, к чему дух имеет родство. Духов огня, как вы уже поняли, довольно просто накормить. Дать им что-то, что они могут сжечь. Дрова, чьи-то кости, тряпье — не важно. Куда важнее, что у сжигаемой вещи есть за история.

— История?

— Да, духи питаются не так как мы. Им важно, я не знаю, старший, как это объяснить. Если ли за вещью есть нечто большее. Кости обычного зверя ценятся меньше, чем кости того, кто убил хотя бы нескольких охотников. Простая одежда гоблина мало даст духу, чем сложная одежда человека.

— Кажется, я понял, — задумчиво пробормотал Лев, чуть прикрыв глаза. Вероятно, принципы работы духов и шаманизма больше строились на метафизических законах. — А каменные духи?

— Они любят редкие подземные ресурсы. Остальная деревня время от времени приносит шаману найденные в глубине драгоценные камни, которые тот дробит и…

— Вы раскалываетесь сокровища⁈ — с болью ахнул Лев, схватившись за левую сторону груди, но быстро поправившись. Сердце драконов находилось справа. — Что же вы за изверги такие⁈

Кобольд испуганно упал на колени, видя неподдельную ярость своего мастера.

Думову потребовалось немало сил и времени, чтобы перестать хотеть пришибить бывшего последователя столь злостного учения. Наконец он успокоился достаточно.

— Мой первый приказ, как твоего мастера, — красный дракончик склонился над своим дрожащим прислужником. — Если ты когда-нибудь обзаведёшься своими собственными духами, то каменные духи навсегда исключаются! Более того! Если ты когда-нибудь их увидишь, то должен сделать всё возможное, чтобы выгнать их из материального мира! Их противоестественная диета просто недопустима!

— Конечно, Старший, — быстро согласился кобольд. — Кроме того, он решил не говорить своему мастеру о существовании подземных существ, способных питаться драгоценностями, металлами и другими формами дорогих вещей.

Как подозревал, Асириус, эту информацию его мастер переживал бы очень тяжело. А сам кобольд мог и вовсе её не пережить.

— Ладно, давай уже, заканчивай…

— Мы крошим эти камни, после чего насыпаем из них ровные дорожки, которые духи уже затем в себя всасывают…

— Пф-фха-ха-ха! — представивший картину ровных белых дорожек и всасывающих их рядов каменных духов красный дракончик от хохота повалился на спину под недоуменным взглядом своего прислужника.

Подсевшие на драгоценную «пыль» каменные духи — это не то, что он мог воспринимать серьезно.

* * *

Пять лет — важная веха в жизни каждого юного дракончика. Именно после этого возраста драконицы возлагают на своих детей первые серьезные ожидания.

В случае потомства Сарианы и Доругота, вирмлинги получили первых прислужников и лишились стабильного источника пищи. Теперь они сами должны были идти на охоту и искать себе пропитание.

Достигнув края вершины горы, Лев испытал трепет. Возможно, именно так чувствовали себя преступники, что выходят из тюрьмы спустя многие годы. Тюрьма, а в случае Льва, пещера, стала для него неизменным и известным миром, в то время как снаружи всё было страшно и непонятно.

Однако эти жалкие мысли были немедленно сметены высокомерием ящера. Драконы не знают страха, тем более перед такими смешными вещами, как чувство неизвестности.

Глубоко вздохнув, Лев сделал первый шаг вниз по склону. За ним же осторожно шёл его первый прислужник.

Понимая, что их поход с легкостью может перейти в сражение, Думов потратил некоторое время, чтобы найти хоть какое-то оружие для кобольда.

Вот только его усилия оказались бессмысленными, ведь их мать отнюдь не дремала. Оказывается, подобная идея пришла в голову не только Льву, но и остальным. Но они не учли, что всё оружие рассматривалось, как часть сокровищ и уж точно никому не собиралось быть отдано.

Как итог, кобольд лишился короткого копья, эльфийка рапиры и кинжала, а змеелюдка двух сабель. Дракончики же получили вбившее их в пол давление ауры и напутствие свалить на свою первую охоту.

Со спуском с горы сразу не заладилось. Последствия битвы Доругота и Сарианы залили значительную часть вершины черными потеками лавы, которая застыла в столь неудобных формах, что легче лёгкого было запнуться и катиться аж до самого подножья горы. А ведь ещё был путь назад.

По идее Льву стоило обсудить с Асириусом их будущую тактику победы над другими прислужниками, но вирмлинг был голоден, а на голодный желудок он ещё человеком плохо мыслил.

Далеко внизу раскинулись чудом уцелевшие сады гигантских деревьев, но и там же неторопливо паслись стада огромных носорогов. И хоть Лев теоретически был уверен в своей победе над одним носорогом с помощью того же драконьего выдоха, но вот стадо этих животных превратило бы его в плоскую отбивную.

Лев отлично помнил видео с канала «дискавери», где показали последнюю охоту неудачливой львицы на стадо буйволов. Её так долго и старательно топтали копытами, что Думов искренне сомневался, что осталась хотя бы парочка целых костей.

Но раз сады и носороги отпадали, то оставалась лишь дикая местность, которая и так была изрядно сокращена присутствием дракона. Всякое живое существо неплохо чувствовало логово сверхищника, поэтому старалось держаться как можно дальше.

Чтобы этого избежать пришлось спускаться ещё дальше. К счастью, сегодня удача была на их стороне.

Повернув мимо особенно большой, торчавшей из горы скалы, Лев практически нос к носу столкнулся со здоровенным, практически с него самого размером, горным бараном.

Шерсть барашка была серовато-белой и очень толстой, а рога сделали сразу несколько завитков, пока не стали смотреть угрожающе вперёд.

Прежде, чем вирмлинг успел среагировать, баран коротко прыгнул и впечатался прямо в нос опешившему от такой наглости дракончику.

— Уй! — череп вирмлинга и его общая крепость с честью выдержали испытание на удар, но боль никто не отменял. — Стой, падла! — взревел пышущий жаждой мщения вирмлинг.

Однако баран почему-то решил не останавливаться.

К несчастью для парнокопытного, впавший в раж дракончик умел развивать приличную скорость, дополняя её точечными плевками огнём, отсекающих барана от самых удачных путей для побега. Был ещё и более медленный кобольд, взявший на себя роль загонщика.

Парочке потребовалось около десяти минут, чтобы прийти к нынешней ситуации. Они стояли в самом низу практически отвесной многометровой остроконечной скалы, по центру которой, стоя будто на воздухе, застыл словно издевающийся над ними баран.

Животное стояло слишком высоко, чтобы огонь до него достал, а лезть по отвесному склону Думов не собирался — он слишком ценил свою шкуру.

— Есть какие-то ценные мысли, как его оттуда достать? — мрачно спросил вирмлинг, почесав многострадальный нос. — Если нет, то готовься, уверен, твои когти отлично подойдут для скалолазания…

— У младшего есть идея! — поспешно вставил Асириус, правильно поняв ход мыслей мастера. — Я могу попытаться призвать духа, чтобы он помог!

— Можешь же, когда хочешь, — довольно кивнул сам себе Лев. Если поставить перед подчиненными вопрос правильно, то они свернут даже горы. — Приступай.

Серьезно кивнув, кобольд сосредоточился и внезапно принялся завывать на одной ноте и кружиться на ноге, то и дело подпрыгивая. Выглядело это довольно глупо, но Думов не стал лезть со своей критикой.

Вирмлинг сосредоточился. Как и с магией их матери, он почувствовал некие изменения в окружающем воздухе, хоть и не мог их должным образом осознать.

А тем временем представление начало давать свои результаты.

Рядом с танцующим Асириусом возник небольшой вихрик пыли, что с каждой секундой становился всё больше и больше, пока не стал кобольду по пояс.

Исчерпав всю свою магию, Асириус замер, тяжело дыша. Взмах когтя и на его лапе появился небольшой разрез, из которого он брызнул кровью прямо на вихрь.

Последний довольно загудел и медленно двинулся к застывшему наверху барану. Скорость воздушного или пылевого элементаля была ужасной. Даже хромой или безногий человек имел неплохие шансы от него уползти, но барану деваться было некуда.

Достигнув пытающегося вжаться в стену животного, вихрик замер, а потом просто и без изысков взорвался, стремительно расширяясь во все стороны. Эта атака не нанесла никакого вреда, но она обладала отличным фугасным дейсвтвием, что и прочувствовал на себе падающий баран.

Упав же с такой высоты, он был всё ещё жив, но сжавшиеся у него на шее клыки юного дракона поставили в этом вопросе жирную точку.

Льву не очень хотелось делиться добычей, но он отдавал себе отчет, благодаря кому у него вообще есть этот баран. Поэтому с тяжелым вздохом Лев оторвал заднюю ногу зверя и отдал её облизывающемуся кобольду.

Никому из них не требовалось жарить добычу, единственное, что Думов сделал, это избавил тело от внутренностей и требухи, оставив лишь сочное мясо.

Вкус не разочаровал. В отличие от носорога и мантикоры, мясо барана не имело привкуса магии, поэтому оно имело более стабильный вкус, что тоже заслуживало своего внимания.

Оголодав, Лев съел сразу почти две третьих зверя, остальную же часть он гордо взял в зубы. Возможно, её надо было взвалить на горб прислужника, но тому была поручена куда более важная задача.

Ползая на карачках, Асириус старательно выискивал любые полезные и наоборот ядовитые травы, чтобы пополнить свой запас. Будучи помощником шамана, молодой кобольд не столько творил магию, сколько помогал своему наставнику готовить зелья для остальной части племени, поэтому это искусство Асириус знал очень даже неплохо.

— Как успехи? — Лев выплюнул мясо в сторону и решил отдохнуть. Тащить такой большой кусок в гору было очень непросто.

— Нашел несколько ядовитых травок! — обрадованно закричал со стороны Асириус. — Для чего-то серьёзного пока мало, но есть шансы найти ещё!

— Отлично, — довольно кивнул Думов. Он любил, когда всё шло по плану. — А что насчет того духа, что ты вызвал? Они все будут такими же жалкими? С его скоростью тебя скорее убьют, чем он до кого-нибудь доползёт.

— Нет, старший. Просто у младшего нет шаманского посоха. Без него большая часть моей магии расходуется зря. Кроме того, сильные духи не будут обращать внимания на столько слабый призыв. А слабые бесполезны.

— А ты сумеешь его сделать?

— Младший не знает, — пригорюнился кобольд, стиснув клыки от злости. — Шаман не хотел учить. Он считал, что каждый ученик — это угроза его статусу в деревне. Главе это не нравилось, но он ничего не мог сделать. Туманный дух был слишком полезен, чтобы рисковать его исчезновением.

— Так или иначе начни думать над тем, что тебе понадобится для его создания, — дал приказ Лев. — Кроме того, в ближайшие дни, всякий раз, как мы будем выходить на охоту, ты должен будешь рассказать всё, что знаешь о шаманстве.

— Старший, вы хотите стать шаманом? — в волнении ахнул кобольд, на что красный вирмлинг лишь махнул лапой.

— Я пока ещё не решил. Слишком рано на чём-то останавливаться, когда почти ничего не знаешь о тех богатствах и высотах власти, что может представить этот мир. Но знания лишними не бывают. Ведь как сказал какой-то мудрый чело… дракон, если ты владеешь информацией, то владеешь всем миром. А какой дракон откажется от того, чтобы владеть целым миром?

— Старший, какие мудрые слова… — кобольд ещё что-то говорил, но Лев его уже не слушал. Какой-то звук насторожил дракончика и заставил его замереть, усиленно вслушиваясь.

Голова Думова резко задралась, а сам он наконец заметил пару фигур прямо над ними. Белый и его йети смотрели четко вниз и в лапах огромного прислужника был здоровенный камень!

Миг и булыжник полетел вниз, ударяясь о гору и собирая за собой вал камней поменьше. Сам Лев был вне опасности, стоя в стороне, но вот Асириус оказался прямо на пути лавины!

— Асириус! Сверху! — взревел Думов, отчаянно пытаясь придумать решение, но ничего не приходило на ум.

Сам кобольд тоже заметил угрозу и в ужасе замер, смотря на падающие камни.

Казалось, конец неминуем, но мелкий ящер наконец-то пришел в себя. Бежать назад, влево или вправо было бесполезно, так как камни летели уже повсюду. Но Асириус поступил абсолютно безумно, ведь он побежал прямо на лавину!

Рывок! — самый здоровый камень почти прищемил хвост кобольду, когда ящер в последнюю секунду успел нырнуть под небольшой карниз.

Вокруг, над и рядом с укрытием с нестерпимым грохотом падали тяжелые камни, пока Асириус сжался под небольшим карнизом. Если бы не его небольшие размеры, то он бы уже был раздавлен. Укрытие скрипело, с него сыпалась пыль, но оно вопреки всему держалось, спасая жизнь.

Постепенно камнепад пошел на спад, пока и вовсе не прекратился, спустившись дальше по горе. Убедившись, что опасность прошла, дрожащий кобольд медленно вылез из своего укрытия.

Лев и его прислужник зло взглянули на своих противников, которые исчезли из виду, осознав, что покушение провалилось.

— Вот, значит, как они решили играть, — цыкнул Лев, переориентируя свои планы. — Хорошо, детишки. Хотите поиграть. Будет вам игра.

Одной из самых нелюбимых вещей драконов — это посягательство на что-то, что они считали своим.

А Лев уже ввел одного юного кобольда в свой неофициальный список движимых ценностей.

От автора: 12.000 библиотек — внеочередная глава.

Глава 18

Вызов был брошен и какого бы цвета не были драконы, но в глубине души они любили всё, что приходило с этим словом.

Жадные, высокомерные, психопатические и при этом невероятно сильные ящеры физически не могли мирно существовать. На любую большую силу найдется сила не меньшая. Даже если какие-то из драконов удалялись как можно дальше от цивилизации, последняя рано или поздно сама приходила к драконам.

Будут ли это жаждущие сокровищ убийцы драконов или желающие получить магические знания о бессмертии старые правители, итог всегда был один и тот же — всё заканчивалось резнёй.

Кровь Думова пела от брошенного ему вызова, но Лев прошел уже неплохой путь от неподвижного яйца, вплоть до того, кто кое-как и иногда, но умел контролировать драконьи позывы. Ещё в свою бытность человеком, он понял, что в вопросах мести не стоит спешить. Следовало всё хорошенько обдумать и наметить стратегию их будущей славной победы.

И первым делом в такого рода войне следовало определить, кто их противники.

— Асириус, тебе поручена важная честь объявить наших первых подозреваемых, — сам Лев развалился на крыше кареты. С неё открывался неплохой вид, и он мог контролировать подходы со всех сторон. — Огласи список! — с предвкушением приказал он.

— Это ваш брат Белый и его безымянный прислужник йети! — злобно выкрикнул имена обиженный до глубины души кобольд. Не каждый день у тебя получается чудом избежать слишком близкого знакомства с многокилограммовым каменным валуном.

— Ваша версия достойна рассмотрения, — сощурил глаза Лев. — А почему вы решили, что это именно они?

— Да потому что они стояли наверху, и мы их даже видели! — аж подпрыгнул от возмущения Асириус.

— Ваши аргументы невозможно оспорить, — важно подвел итог красный дракончик. — Официально объявляю открытым противостояние моему брату и его прислужнику.

— Господин, — рискнул всё же спросить Асириус. — А зачем мы всё это делали если мы и так знали, кто наш враг?

— По двум причинам, мой любопытный прислужник, — ухмыльнулся Думов. — Во-первых, сейчас мы с тобой создаём ритуал, который в будущем, когда я решу, к примеру, уничтожить какое-нибудь завалявшееся королевство, создаст нашим действиям больше правомерности.

— Правомерности? — кажется, даже благодаря телепатии это слово оказалось слишком сложным для полудикарского существа.

— не забивай свою голову подобными мелочами, это планы на будущее. А вторая причина, это то, что я твой мастер и ты делаешь то, что я тебе говорю.

— Понял… — на мгновение у Асириуса мелькнула мысль, что он кажется осознал, почему его предки могли не прийти на помощь их богу.

— Однако ты кое-что упускаешь, прислужник. Мой многословный брат любит разные вещи. К примеру, есть и спать, но вот интриги никогда не были его сильной стороной. И, что важно, буквально после возвращения я заглянул к своей сестре, Латунной, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. И знаешь, что я там обнаружил?

Лев сделал риторическую паузу и на этот раз всякая улыбка пропала с его морды.

— Не так давно её эльфийка сидела снаружи логова, как вдруг что-то с силой обрушилось ей на голову, от чего та свалилась без сознания. Когда моя сестра её нашла, то рядом никого уже не было.

— Она мертва?

— Нет-нет, кое-кто очень хорошо знает, что если обидеть мою сестру, то расплата последует мгновенно. Эльфийка жива, пусть и заработала тяжелое сотрясение мозга, а следовательно, в ближайшее время она даже встать не сможет.

— Вы думаете во всем этом виновата ваша вторая сестра? — кобольд подозрительно огляделся, будто прямо сейчас их могли атаковать, что не было так уж невозможно, зная истинное имя инициатора конфликта.

— Вне всяких сомнений прислужник. Синяя слишком долго ждала возможности разыграть свои карты. И проблема в том, что она слишком хороша в том, что делает. Её интеллект поистине напрягает и если дать ей время подготовить то, что она придумала, то наши шансы не очень высоки.

Лев встал в полный рост на карете.

— Но что я выучил во время игры со своей сестрой, так это её любовь к сложным и многогранным планам. Да, в спокойной обстановке они срабатывают отлично, но в реальной жизни редко что идёт по плану.

— Старший у вас есть план⁈ — возбужденно спросил кобольд. Он буквально сгорал от желания отомстить.

— Конечно, у меня есть план. За кого ты меня принимаешь⁈ Но куда важнее, получится ли у тебя ему соответствовать. Ты ранее объяснил, что умеешь делать. Сумеешь ли ты…

* * *

— Эй, Белый! Я смотрю твоя охота прошла успешно? Никакие камешки на голову не падали? — вернувшийся в пещеру с охоты Белый резко подпрыгнул и развернулся, приготовившись к бою. Так же поступил и йети. Сегодняшний и весь вчерашний день они ждали нападения, которое всё никак не происходило.

Вот почему, когда Белый всё же увидел стоявшего перед ними Красного он даже обрадовался. Терзавшее его чувство неопределенности наконец-то исчезла. Теперь они будут сражаться и станет ясно, кто по-настоящему достоин награды.

Единственное, что беспокоило Белого это отсутствие того мелкого кобольда, что все это время неотрывно следовал за своим мастером.

Туша горного козла осталась позади и йети встал рядом с Белым, готовясь сражаться. Кажется, между дракончиком и гигантом образовалось неплохое взаимопонимание.

Однако почему-то Красный ничего не делал, просто стояв.

— Скажи, Белый, ну и стоило это того? Идти на поводу у Синей? Ты же знаешь, что она тебе предаст? — легко спросил Лев, сбивая брата с толку. Особенно странно было то, что в тоне брата не было даже гнева.

— Да, — нахмурился льдистый дракончик, даже и не думая ничего скрывать. — Но тогда бы остались лишь мы вдвоем. Я сильнее. Я бы её победил.

— Но мой прислужник выжил и весь план пошел по одному месту, — понятливо закивал Лев и невинно показал пальцем в сторону. — Кстати, у него есть кое-что вам сказать.

Быстро развернувшиеся Белый с прислужником успели лишь попытаться увернуться, как у них под ногами упал глиняный горшок с сидящим внутри Игнисом.

Сам элементалик до последнего сдерживал свой огонь, чтобы не спалить сложенную у стенок смесь, но как только стенки кувшина лопнули, Игнис со всем жаром набросился на травы.

Раздавший в следующую секунду взрыв не нёс ни огня, ни ударной волны, а включал в себя лишь огромные клубы дыма. И, казалось бы, что в этом такого? Вот только дым был далеко не обычный.

— Кха-кха-кха! — льдистый дракончик и йети яростно закашлялись, с трудом подавляя позывы к рвоте. Каким же ужасным запахом и вкусом обладал этот дым! Он был настолько отвратителен, что разом забивал оба чувства.

Тем временем же Игнис, пользуясь дымовой завесой быстро рвал когти, и сделал он это не зря.

Ледяной выдох вырвался из клубов дыма, замораживая и отбрасывая вонючие частички. Несколько секунд и водящий во все стороны головой Белый развеял большую часть омерзительного облака. Но к тому моменту всякие следы Красного и кобольда уже исчезли.

«Что за глупость». — подумал Белый, раздраженно оглядываясь: «Почему мой брат вместо драки творит это дурачество?»

Но как бы Белый не напрягался, он не мог найти ответа.

Короткий рык йети привлёк внимание Белого к их добыче. К счастью, облако обошло его её.

Со всеми этими нервами Белый немного проголодался. Разорвав тушу на части, дракончик и его прислужник всё быстро съели.

Неладное они почувствовали лишь спустя несколько часов, но было уже поздно. Их животы так скрутило, что они оба превратились в реактивно-метательные установки, которые открыли огонь с двух противоположных концов.

Прекрасно зная о невероятной чувствительности драконьих рецепторов, Лев дал кобольду задачу разработать что-то, что смогло бы на время их заглушить. Вместе с этим Асириусу было поручено ещё одно дело — он должен был разработать специальный яд.

К счастью, подножье горы, на которой устроил логово красный дракон, уже начало пропитываться его магическими эманациями, как итог то тут, то там выросло немало ядовитых растений.

И так как Думов не желал своему брату смерти, то задачей Асириуса было разработать такой яд, чтобы после него Белый ещё долго не мог бы встать, рискуя превратиться в реактивный истребитель задней тяги.

Однако оставался вопрос, как заставить цели съесть яд. Вот здесь и появлялся сам Лев, что вызвался отвлекать внимание остальных, пока кобольд тихо приблизился к мясу за их спиной.

Конечно, оставался риск, что кто-то обернется, но Думов не сомневался в своем умении привлечь чьё-то внимание.

Однако пока что своими действиями Лев лишь выровнял доску, сведя свои шансы к пятьдесят на пятьдесят. Пора было разобраться с истинной виновницей всего беспредела.

* * *

Синяя яростно думала и прикидывала шансы. Только это ей сейчас и оставалось. Изначальный план пошел насмарку, и кто же был в этом виноват?

С самого начала Синяя сомневалась в своём решении положиться на Белого. Слишком велик был риск, что он ошибётся и провалит дело, тем самым насторожив их старшего брата.

Однако второй вариант, когда она бы шла за Красным, а Белый устранил эльфийку был бы ещё хуже. У Синей чешуйки на спине вставали дыбом, когда она представляла, что не соизмеривший силу Белый убивает девчонку, а затем Латунная бежит плакаться старшему брату.

В этом мире Синяя ничего не боялась, но были вещи, которые она бы предпочла никогда не видеть, первая из них, это недовольство матери, вторая же прочно была занята яростью Красного.

Молодая драконица отлично помнила то побоище, что произошло сразу же после их рождения. В тот день Синяя видела в глазах старшего брата безошибочное желание убивать.

Да, он мог изображать из себя душу компании, но не стоило сомневаться в том, что расплата за неправильные действия последует незамедлительно.

И что же случилось? Правильно! Этот идиот обосрался! Кинутый им камень промахнулся! А когда она его специально предупредила быть настороже, что он сделал? Естественно съел отравленное мясо и теперь совершенно бесполезен!

Весь план, что Синяя сотворила, надо было переделывать заново! А ведь ещё следовало внимательно следить за окружением, чтобы Красный не поймал её, как глупого брата!

— Гос-с-спожа, — напряженное шипение её прислужницы лишь ещё больше раздражало Синюю.

— Ну чего тебе⁈ Не видишь, я занята!

— Он… — попыталась было ответить змеелюдка, но её опередили.

— Не надо представлений, я сам себя представлю, прислужница. — при звуках этого голоса Синяя резко развернулась, чтобы убедиться, что ей не показалось.

— Старший брат… — прошипела она, смотря на приближающегося к ним красного дракончика и его прислужника. — Ты всё-таки пришел…

— Ну а как я мог не прийти, коль ты так рьяно звала меня в гости?

— Я не понимаю о чём ты говоришь. Я тебя не звала. — легко соврала Синяя, но на морде Думова было лишь развлечение.

— Не знай я правды, может быть и поверил, но сама знаешь, что из Белого плохой врун.

— Тс-с, так и знала, что от него могут быть проблемы, — раздосадовано цыкнула Синяя. — Может договоримся?

— А я ведь за этим и пришёл, — гостеприимно махнул лапой Лев под скептическим взглядом сестры. — Ну, уладить наши разногласия. А чтобы решить этот вопрос… Асириус?

Сосредоточенный кобольд вышел вперёд, а в руках у него была… какие-то кожаные ремешки? Синяя решительно не понимала, что это такое, но вот змеелюдка, судя по сузившимся зрачкам, явно знала.

— У меня такое предложение, — Думов указал на кобольда и змеелюдку. — Пусть прислужники решат наши разногласия, а мы просто постоим в стороне и посмотрим. Так или иначе победит тот, чей прислужник останется стоять. Договорились? Ну а если нет, то давай устроим прямо тут безобразную драку.

— Хорошо, — поспешно ответила Синяя, правильно оценив угрозу. — Касси, сделай это!

— Хор… — начала было говорить змеелюдка, но щелкнул кожаный ремешок пращи, и она еле успела убрать голову с траектории небольшого, но тяжелого камешка. Судя по глухому звуку вдалеке, сила удара была впечатляющей.

Зашипев, Касси поудобнее перехватила самодельное копьё, сделанное из особенно длинного и ровного деревца, после чего ринулась прямо на кобольда, который… развернулся и принялся драпать во все лопатки!

— Не обращай внимания, это займёт некоторое время. — безмятежно ответил Лев. Начав неторопливо приближаться к насторожившейся Синей.

— Что ты делаешь? — возмутилась последняя, ощетинившись. — Ты же говорил, что не будет никаких драк!

— Так я и не дерусь с тобой.

— Тогда почему ты приближаешься⁈

— А что мне теперь уже нельзя ходить? Или ты хочешь сказать, что я лжец?

С каждым шагом Синяя становилась всё более нервной, но ничего не могла поделать, понимая, что шансы не в её пользу. И вот, между двумя вирмлингами было не больше нескольких шагов.

Шаг, ещё один, Синяя напрягается, готовясь к чему угодно, но… Красный протягивает лапу и легонько гладит её по голове.

…

Синяя резко вздыхает и опускает плечи в поражении — она в депрессии. Привычное унижение оставляет её лишь сожалеть и размышлять о неверных жизненных решениях.

— Да ладно тебе, — фыркнул Думов на её поведение, не переставая гладить. — Ты, как и Латунная, мои младшие сестрички, и я буду плохим старшим братом, если буду бить вас просто так.

— А если будет причина?

— То как уж тут удержаться. — оскалился Лев, чем вызвал короткие смешки сестры.

— Хватит, дырку протрёшь, — наконец отмахнулась она от его руки. — Признавайся, что ты придумал для моей прислужницы. Я не поверю, что ты просто так позволил твоему кобольду с ней сражаться.

— О-о-о, — довольно протянул Думов. — Тут ты права. Оказывается, мои планы просто идеально легли на то, как кобольды любят сражаться.

Касси забежала за угол очередной кучи золота, но увидел лишь ускользающий за поворотом красный хвост. Она уже несколько раз почти настигала свою жертву, но жалкий прислужник красного дракончика раз за разом в последнюю секунду от неё ускользал.

Благо, она была выше, а её ноги длиннее — это скоро должно было закон…

Змеелюдка зашипела от боли. Остановившись она яростно выдернула из ноги деревянные колючи, чьи шипы были покрыты… какой-то жидкостью?

«Яд» — мрачно поняла Касси.

Свист! — воспользовавшись отвлечением преследовательницы кобольд вновь раскрутил пращу и на этот раз змеелюдка увернулась значительно хуже.

— Ш-ш-ш. — зашипела она от боли, когда камень попал ей в плечо. Единственный её шанс на победу теперь заключался в том, чтобы закончить это как можно быстрее.

Если бы здесь был её верный лук. К несчастью, ни лука, ни стрел тут не было.

Касси была полна решимости прикончить жалкую ящерицу, но за последние минуты стало ясно, что кобольд явно подготовился. Встречающая её полоса препятствий была создана кем-то, с поистине извращенным разумом: натянутые на уровне пола в темноте веревки, ядовитые колючки, и даже рухнувшая под своим весом гора золота, когда кобольд выдернул какой-то сдерживающий колышек!

Последняя и доконала Касси. Кое-как выбравшись из-под завалившей её кучи, змеелюдка почувствовала, что толком не может уже стоять. Яд туманил её разум и путал рассудок. Конечно, её сопротивление ядам должно было скоро побороть заразу, но у неё было не так много времени.

Касси решила притвориться окончательно проигравшей, чтобы подманить своего противника поближе. Но глядя сквозь прикрытые глаза на то, как кобольд безразлично раскручивает пращу с безопасного расстояния, змеелюдка успела лишь коротко выругаться.

Тук!

Лев и его сестра терпеливо ждали. И когда из-за поворота вышел гордый кобольд, выражение морды Синей трудно было передать словами.

— Как⁈ — взвыла она, не зная, бежать искать змеелюдку или трясти Красного ради ответов. — Как он её победил⁈ Она же сильнее и быстрее его в несколько раз!

— Тем, в чём кобольды особо хороши, — довольно оскалился Лев, и не думая отвечать прямо.

Как же он любил эти момента торжества!

— Я вижу, что необходимости в тесте силы больше нет. — раздавшийся издалека голос красной драконицы стал для них всех полной неожиданность. Вскоре послышались тяжелые шаги и наконец из-за одной из гор сокровищ появилась морда их матери.

— Но почему? — упрямо попробовала возмутиться Синяя. — Моя прислужница сильнее! Я уверена, он победил нечестно!..

— А ты сражалась честно? — ироничный голос Сарианы заставил её осечься. — Я смотрела все ваши бои, от начала и до конца. Но, дочь, я тебя не осуждаю, как не осуждаю и тебя, сын. В настоящем бою или защите своих сокровищ нет места чести и правилам. И я рада, что вы это поняли в столь малом возрасте.

Драконица выпрямилась в полный рост, став торжественной.

— Из четырёх прислужников, лишь один остался стоять. За сим я объявляю прислужника Красного победителем в состязании силы! До следующего состязания у вас меньше месяца.

Синяя дождалась ухода матери, после чего гордо фыркнула и независимо пошла искать свою прислужницу.

Лев же со своим верным прислужником пошли праздновать. Сегодняшний день остался за ними.

От автора: глава по графику раз в два дня.

Глава 19

Победа над братом и сестрой, с последующей победой в первом испытании, были отличными новостями, но Лев не позволил себе слишком долго почивать на лаврах.

Ему следовало начать развиваться, однако примитивная раскачка своего тела пока что не сильно интересовала Льва. Куда больше его внимание привлекла показанная прислужником магия шаманизма. Поэтому, как только у них выдалось свободное время, Думов сразу же приказал Асириусу научить его всему, что тот знал о шаманизме.

И хоть кобольд был лишь учеником и многого не знал, но он всё равно был рад рассказать своему мастеру все известные тонкости столь необычной ветки магии.

— Первым делом, мастер, начинающий шаман должен решить, как именно он будет общаться с духами, — кобольд планомерно показал на свою голову, грудь, сердце и обвел руками всё тело. — Это может быть разум, душа, сердце или тело. Разум даст вам возможность общаться с духами через ваши знания и навыки. При использовании души я лишь слышал от учителя и не знаю, как это сделать.

— Остаётся лишь сердце и тело.

— Да, и этот младший изучил лучше всего именно их. Пошедший данным путём заклинатель духов общается с ними с помощью эмоций и жизненной силы. Также, если чего-то слишком мало и не хватает, то можно совмещать.

— Когда ты порезал руку и брызнул кровью в вихрь? — правильно догадался Лев.

— Да, господин. Общение с духами — это всегда игра и торг. Хоть духи и хотят вырваться в материальный мир, но они не желают ничего делать лишь за саму возможность. Задача умелого шамана — это заключить такой договор, чтобы удовлетворенными остались обе стороны. Ведь рано или поздно, но обман вскроется и заклинателю придётся иметь дело с последствиями своей лжи.

— Я вот что никак не пойму, — Думов щелкнул когтистыми пальцами. — А что вообще тянет духов и элементалей из стихийных миров в материальный? И кстати, духи умерших откуда приходят?

— Духи умерших наоборот не уходят, господин, — осторожно поправил Асириус, но видя, что дракончик не возражает, приободрился. — После смерти, особенно если эта смерть пришла слишком внезапно или нежеланно, есть риск, что дух погибшего не пожелает уходить. Он останется на материальном плане. Но так как мир живых не предназначен для мертвых, то он начнёт меняться, а затем голодать. Для комфортного проживания таким духам нужна энергия и легче всего её получить от убийства живых.

— А элементали?

— Мой учитель говорил, что в материальном мире есть что-то, что помогает им куда быстрее развиваться и эволюционировать. И хоть риск погибнуть у нас здесь для них намного выше, они готовы рискнуть.

Лев невольно взглянул на Игниса, который в очередной раз по какой-то причине перебрался на кончик его хвоста. И ведь знает паскудник, что Думову это не нравится, но всё равно раз за разом туда лезет.

Получается, от пребывания вместе с ним, Игнис становится сильнее. Это были хорошие новости.

— Работа с духами умерших очень опасна и поэтому младший советует пока лучше остановиться на договорах со стихийными и обычными духами. Какие-то из них рождаются в стихийных мирах и пробираются на материальный план, другие возникают из сильных эмоций существ. Духи радости могут возникнуть там, где часто смеются, а духи грусти и тоски, где наоборот плачут. У всего в материальном мире может возникнуть свой собственный дух, но вопрос в том, способны ли они на диалог.

Кобольд нахмурился.

— Не все духи одинаково «разумны». Если эмоции слишком сильны и связаны с убийством или болью, то дух может родиться сразу полностью безумным. Шансы заключить с ним хоть какой-то договор очень низки, да и бессмысленны, ведь он может в любой момент нарушить договор, даже если сам от этого и пострадает.

— А ты как-то говорил, что духи могут быть в разных состояниях, — Лев сделал вид будто хочет ухватить Игниса, на что тот игриво метнулся в сторону от лапы дракончика. — Какие вообще существуют?

— Игнис сейчас находится в состоянии воплощенного духа, — пояснил Асириус. — Так он тратит очень много энергии, но и способен куда лучше влиять на реальный мир. Духи камня выглядят как горсть слипшихся, постоянно перемешивающихся камней, а духи воздуха обожают форму вихрей. Однако в такой форме они сильнее всего и уязвимы. Если их победить в ней, то они могут даже рассеяться, так и не вернувшись на родной план.

Асириус напрягся, вспоминая.

— Остальные две формы духов лишают последних значительной части сил, но очень экономят энергию. Первая, это форма призрака. Обычные смертные в таком состоянии могут их даже не заметить. Они невесомы и незримы. Еле видимое искажение света или чуть сильнее потеплевший камень — вот их проявление в материальном мире. А вторая…

Кобольд поднял висящую у него на шее связку косточек, каких-то засушенных плодов и деревяшек. Прокрутив их, он остановился на самом большом клыке.

— …Вторая форма позволяет духу тратить ещё меньше энергии, будучи привязанным к тотему в материальном мире. Связь же через этот тотем с шаманом позволяет заклинателям духов передавать элементалям энергию.

— А что это у тебя за дух? — подозрительно спросил красный вирмлинг. — Случайно не дух камня, не так ли?

— Что вы, что вы! — нервно засмеялся кобольд, чуть бледнея. — Это просто мой самый первый дух, с которым я сумел договориться. Он не очень сильный и честно говоря я даже не уверен, что он вообще что-то делает, но я всё равно подкармливаю и не гоню…

— Давай уже, признавайся, что за дух? — сузил глаза Лев.

— Мой учитель сам не до конца понял, но он думал, что это дух удачи.

— Дух… удачи?

— Да… Мастер, что с вами?

— Я начинаю подозревать, что ты сильно недооцениваешь своего духа. Согласись, что всё, что с тобой произошло за последние дни, иначе чем удачей не назовешь.

— …Многие бы не согласились, господин, что похищение огромной драконицей — это удача…

— Мне сейчас показалось или ты начал говорить, как драконья еда?

— Что вы мастер! Мое здесь нахождение — это самая большая удача из всех возможных!

— То-то же, но если я правильно тебя понял, то шаман без, хм, тотемов, это и не шаман? Значит, мне нужно обзавестись своим первым тотемом, благо покемон для него уже есть. Слышишь Игнис, ща будем искать для тебя… черт, забыл название той круглой штуки.

Игнис решительно не понимал, о чём говорил его мастер, но был рад любому приключению.

— Вероятно нет, — задумался над словами Думова кобольд. — Если у шамана очень большой запас магии и скорость её восстановления, то он сможет поддерживать духов и в призванной форме, но слишком много духов таким образом поддерживать не получится. Кроме того, они будут привлекать слишком много внимания. Поэтому, да, господин, вы должны определиться с вашим первым тотемом.

— Хм-м, — Лев задумался было, где найти подходящий материал, как вдруг ему пришла мысль.

Чтобы выбраться из пещеры ему понадобилось около пяти минут, чтобы найти остатки скелета мантикоры и того меньше. К сожалению, все выбитые клыки были бережно собраны Белым, но и без них ещё были хорошо выглядящие косточки.

— Вот этот. — Думов остановил свой выбор на остром когте мантикоры. Из-за размера «кошки», он более чем внушал уважением.

Дальше было делом техники, нашедший где-то длинный кожаный шнурок Асириус примотал к нему коготь.

— Что дальше? — Льву уже не терпелось перейти к магии.

— Теперь самое ответственное, — Асириус надулся, явно неосознанно копируя вид своего наставника. — Надо создать с духом связь, для чего шаману следует предложить духу цену и если тот не согласится, то доторговаться до принятия предложения. Также следует напитать тотем своей магией и поддерживать её там, пока дух не согласится.

«Предложить цену», — Лев нахмурился: «То есть я ещё и должен что-то платить⁈»

— Игнис! — рявкнул он, поднимая за ремешок коготь и заодно выдыхая поток огненной магии прямо в кость. — Принимай договор и полезай внутрь! — заключенный ранее полусырой договор в чувствах Льва налился силой и стал куда плотнее.

Распахнувший пасть кобольд недоверчиво смотрел за «торгом», когда огненный дух без всяких разговоров послушно запрыгнул в коготь. Последний тут же вспыхнул жарким пламенем, но вопреки физике тонкий кожаный шнурок и не думал сгорать.

Наконец огонь погас и дух уютно устроился в своём новом домике. Довольный же Лев небрежно повесил амулет себе на шею.

«А так можно было⁈» — мысленно возмутился Асириус той наглостью и легкостью, с которой его патрон создал свой первый тотем.

Чтобы лучше понимать возмущение кобольда надо знать, что для создания его собственного тотема Асириус потратил около двух месяцев! Сложность была в том, что претенденты на становление на путь заклинателей духов имеют очень слабую магическую «подпись», от чего духи не особо торопятся им верить.

Если говорить понятными словами, то духи выступают в роли банков, которые смотрят на чью-то отсутствующую кредитную историю и безжалостно отказывают в кредите несмотря на любые мольбы.

Но энергетика дракона с самого начала несет на себе нехилый кредит доверия.

— А дальше что? — дракончик чуть поиграл с когтем мантикоры. — Как мне управлять этим? Или отдавать команды?

— Вам с этим проще, господин, — тяжело вздохнул кобольд, сокрушаясь несправедливости мира. — Обычно шаманам требуется время, чтобы научиться понимать и передавать духам образы, но вы, как дракон, уже это умеете. Сосредоточьтесь на вашей связи с тотемом и попробуйте передать в него магию, после чего скажите, что вы хотите, чтобы дух сделал.

Лев поступил точно так, как ему сказал прислужник, но с раздражением понял, что его магия оказалась слишком непослушной и инерционной, чтобы он сумел отправить её Игнису. Очевидно, с этой части начиналось серьезное обучение и с наскоку, как ранее, ничего уже не получится.

Впрочем, Думов был благодарен и за небольшие подарки. И да, Лев не отказал себе в небольшой шалости.

Сняв с шеи амулет, под пустым взглядом кобольда он бросил его вперёд и закричал.

— Игнис я вызываю тебя!

Ничего не произошло. Амулет так и остался тихо лежать.

— Для того, чтобы вызвать духа из тотема, он должен быть близко от вас. — пробормотал кобольд

— …-

Вздох.

* * *

Как Сариана и обещала второй этап испытания начался уже всего через неделю. Никто из дракончиков не беспокоился за себя, понимая, что они сами в этих испытаниях участвовать не будут.

Но это же очень сильно обеспокоило самих прислужников, что прекрасно понимали, что с ними могут сделать их мастера, если они проиграют.

— Дети мои и их прислужники, — довольный голос матери разорвал тишину. Сегодня она была в хорошем настроении. — В этот день мы наконец-то решим, кто из вас получит драгоценный осколок драконьего камня, а кто уйдет ни с чем. И первым испытанием будет то, насколько хорошо ваши прислужники способны представить врагам своего мастера, ведь сражения это одно, а умело и качественно представиться, это целое искусство!

Белый попытался что-то сказать, но драконица его остановила.

— Я прекрасно понимаю, что твой прислужник обречён на проигрыш в этом состязании, но у тебя были все шансы победить в прошлом. Если бы ты не позволил вас отравить, то именно твой йети скорее всего победил. А теперь первой идёт прислужница Синей!

Под всеобщими взглядами змеелюдка обеспокоенно вышла вперёд. Глубоко вздохнув, она аккуратно заговорила, приправляя всё своим милым шипящим акцентом.

— Я хочу представить вам мою гос-с-пожу. Самую мудрую и сильнейшую драконицу из всех, кого я знаю, — начав так хорошо, Касси запнулась, спешно пытаясь придумать, что ещё сказать. — Нет никаких сомнений, что именно она должна будет получить приз, и я рада помогать ей на этом пути.

Очевидно, дитя пустыни не была большим дипломатом.

— Неплохо, — сухо кивнула Сариана. — Но слишком сжато. Видно, что твоя прислужница немного тебя знает, но плохо разбирается в твоих сильных сторонах.

— Я решу эту проблему… — прошипела Синяя, сверля испуганную змеелюдку тяжелым взором.

Вышедший следом йети, как и ожидалось с треском провалился. Нет, он попытался что-то сказать и благодаря драконьей сути его поняли, но четыре разных вариации слова «сильный» были не тем, чего хотела услышать Сариана.

Третьей наступила очередь прислужника самого Льва.

— О великая красная драконица! — громко начал Асириус. — Представляю тебе моего мастера, великого Красного! От одного его рёва трясутся горы, от взмаха крыльев содрогаются небеса. Нет никого, кто смог бы ему противостоять, и даже сравнить его с кем-то уже немыслимое святотатство!..

Драконы не самые стыдливые существа, но чем больше слишком увлекшийся кобольд говорил, тем сильнее Думову хотелось спрятаться морду крылом. Когда Асириус увлекался он совершенно терял чувство времени.

— Достаточно! — остановила Сариана Асириуса, поняв, что этот поток может продолжаться ещё долго. — Твой прислужник, сын, умеет представлять дракона, пускай и не без недостатков, но ты должен научить его говорить короче.

Лев лишь кивнул. Он не был зол на Асириуса. В конце концов, он не так уж и плохо выступил.

Последней шла эльфийка. Она выглядела нервно, но Лев не обманывался. Если кто и был его настоящим соперником, то это именно она. И вскоре она это лишь подтвердила.

— Несравненная, величественная и безупречная госпожа Латунная! Та, кто является дочерью двух уважаемых и сильнейших драконов, как Доругот Проклятье Великанов и Сариана Исступлённая. Для меня честь сегодня стать той, кто представит её величество вашему вниманию…

Сказав ещё несколько цветастых выражений, Тилнерия мягко завершила свою речь, оставив после себя лишь почтительную тишину. Видимо, она не врала про свою жизнь при дворе.

— Победитель второго испытания, — красная драконица сделала паузу. — Латунная!

Радостно взвизгнувшая дракоша буквально погребла под собой отчаянно отбивающуюся Лантис.

— Спокойствие! — приказала Сариана, неодобрительно смотря на нежности своей дочери. — Осталось последнее испытание, которое и решит, кто именно из вас станет победителем! При этом участвуют все прислужники. И если кто-то из тех, у кого нет побед, покажет истинную доблесть, то он всё равно может получить для своего мастера осколок!

Лев нахмурился. Ему не нравилось изменение правил, но он ничего не мог поделать. Бросивший на него испуганный взгляд Асириус был в том же положении.

— Не бойся, — попытался подбодрить его Лев. — Я уверен, что ты победишь, ведь если нет, то лучше даже не думай, что с тобой случится.

Судя по тому, как чешуя кобольда поблекла, убеждение Думова сработало как надо.

— Основная задача прислужников драконов — это защита их сокровищ, — тем временем вещала Сариана, заставив четырёх последователей встать возле одной из куч золота. Сама красная драконица отошла в противоположную часть пещеры. — Но иногда шансов на победу практически нет. И именно в таких обстоятельствах можно увидеть настоящую верность.

Прислужники заволновались, им не нравилось, к чему всё это идёт.

— Ваша задача любой ценой не дать мне коснуться лежащего за вами золота. Если я это сделаю, то вы проиграли и тогда никто не получит осколок. А теперь… НАЧНЁМ! — оглушительный рёв взрослой драконицы сотряс пещеру, а из её пасти вырвались толстые языки пламени.

Пол содрогнулся, когда лапы с силой толкнули многотонное тело и оно могучими прыжками понеслось на замерших от ужаса прислужников. Каждый прыжок был подобен катастрофе, вызывая легкие землетрясения.

Первой не выдержала эльфийка, что-то полузадушено пискнув и побежав в сторону, в панике размахивая руками.

Вторым, что удивительно, оказался йети, молча сорвавшись на бег прочь. Открывшая подавляющую ауру драконица ничуть не жалела прислужников, проецируя в их головах самых ужасные картины.

А тем временем расстояние стремительно сокращалось. Даже если драконица затормозит прямо сейчас, то далеко не факт, что она успеет остановиться!

Змеелюдка бросила на упрямо стоявшего кобольда отчаянный взгляд, после чего с испуганным шипением рванула в сторону

Сам Лев весь сжался, в восхищении смотря на своего прислужника. Маленький кобольд демонстративно пригнулся и выдвинул левое плечо вперёд, всем видом демонстрируя свой хищный и непокорный нрав.

Думов отдавал себе отчёт, что сам бы он в такой ситуации, уже давным-давно бы сбежал!

Гордость поглотила Льва, ведь это был его прислужник!

И когда казалось, что случится непоправимое. Лапы Сарианы резко ударили в пол, погружаясь в камень и буравя в нём длинные канавы. От подобной остановки во все стороны полетели осколки камня, но даже так Асириус отказался сдвинуться с места, наполняя Льва ещё большей гордостью.

Инерции драконицы закончилась буквально в метре от упорно стоявшего на месте кобольда.

Развернувшись, Сариана величественно взмахнула крыльями.

— Красный и его прислужник объявляются победителями! Его прислужник продемонстрировал все качества хорошего последователя, а значит, его мастер получает осколок драконьего камня! Сын, иди за мной, я отдам тебе его сразу.

Не дожидаясь ответа, Сариана пошла прочь, а за ней потянулись и остальные, желая хотя бы краем глаза увидеть награду.

Однако Лев остался. Его буквально переполняли эмоции и желание поблагодарить прислужника.

— Асириус, ну ты и дал! — Думов пораженно покачал головой. — То, что ты вытворил, это нечто! Ну что молчишь, герой?

Однако кобольд почему-то продолжал молча стоять у всё той же кучи сокровищ и даже никак не пошевелился.

Лев растерянно подошел и замер, чтобы спустя пару секунду начать полузадушено посмеиваться. Он не хотел привлекать внимание остальных, но смех его буквально душил.

Думов наконец-то понял секрет столь невероятной храбрости его прислужника.

В какой момент Асириус просто потерял создание и застыл, подобно какому-нибудь опоссуму в позе, в которой он был в тот момент! Замерший же хвост оказал отличное стабилизирующее действие. Именно поэтому он никуда и не побежал, ведь его сознание было далеко-далеко!

Подхватив бессознательное тело, всё ещё посмеивающийся Лев, тихо спрятал его в стороне и пошел за наградой.

О не собирался развеивать легенду о самом смелом кобольде из всех живущих.

От автора: внеочередная глава за 13.000 библиотек.

Глава 20

Глядя на то, с какой невероятной неохотой драконица передает ему осколок, Думов сразу заподозрил нечестную игру. Чем-то это даже напоминало их привычную тренировку с Латунной, когда они пытались подавить чувство драконьей жадности.

Под конец Сариана и вовсе сдалась, выронив осколок из лапы и позволив ему упасть на землю, но Лев был не в обиде. Быстро подхватив его, он стремительно сделал ноги, совершенно не доверяя самоконтролю драконицы.

Не улучшали ситуацию и пылающие жадностью глазки остальных его родственников. Было очевидно, что проверять их уважение к старшему брату уж точно не стоит.

Сам осколок, хоть так и назывался, но был размером аж с крупную дыню, по форме выглядя как отколотый откуда-то синий кристалл.

С трудом затолкав кристалл в пасть, Лев побежал за кобольдом, после чего, перекинув его на спину, скрылся в карете. Ради такого момента Думов даже расщедрился и положил Асириуса внизу у сидушки. Лев не собирался рисковать оставлять снаружи бессознательного прислужника, пока вокруг бродили его мстительные сёстры и брат.

Пока же Асириус пребывал без сознания Лев восхитился алчностью их матери. Очевидно, что бы Сариана не планировала изначально, но на третьем испытании её самоконтроль дал трещину, от чего драконица передумала отдавать кристалл.

Удар аурой взрослой драконицы был не тем, что смогли бы выдержать прислужники дракончиков. В связке же с атакующей громадной тушей, то в итоге при поражении в третьем испытании у Льва с Латунной было бы ровно по одному очку, что означало бы ничью. А значит, никто бы ничего не получил, оставляя кристалл у самой драконицы.

Но невиданная «храбрость» Асириуса вернула всё на свои места. Лев благодарил свою удачу за то, что пока Сариана мучилась от провала плана, то она не обратила внимания на странную неподвижность и поведение прислужника.

Второй же вещью, что почти полностью поглотила внимание Думова, был легонько мерцающий острыми гранями синий кристалл. Хоть по краям он и был полупрозрачен, но чем дальше вглубь, то тем труднее было в нём хоть что-то разглядеть. Более того, в самой глубине то и дело мерещилось какое-то движение.

Лев положил лапу на кристалл и постарался сосредоточиться, как учил его Асириус при взаимодействии с тотемом. Но как бы он не пытался, ему что-то постоянно мешало. Дракончик нахмурился и удвоил усилия, но что-то всё равно упорно препятствовало. Раздраженно цыкнув, Лев открыл глаза, собираясь попробовать чуть позже, как у него отпала челюсть.

Висящий на шее ремешок с костяным когтем натянулся и в наглую прижался к ЕГО кристаллу!

— Ах ты-ж скотина! — взревел Думов, обхватив коготь, будто собирался его задушить, и яростно тряся. — Воровать мою магию вздумал! А я-то думаю, что не работает!

Зажатый элементаль неумело пытался оправдаться, чем ещё больше злил дракончика.

Крики Льва оказались столь громкими, что невольно пробудили героя дня, Асириуса. Застонав и заворочавшись, Асириус приподнял голову, мутными глазами осматриваясь и пытаясь понять, что происходит.

Наконец глаза кобольда широко раскрылись, когда он понял, что его привели в святая святых — личное логово мастера, куда, как он слышал, никто больше ни разу не попадал.

— М-мастер? — рискнул пискнуть Асириус, привлекая к себе внимание гневающегося вирмлинга.

— О, ты уже проснулся? — решил все же смилостивиться Думов. — А ты, — он ткнул когтем в почтительно молчавший тотем, осознавший, что спором он делает только хуже. — Ещё раз так сделаешь, мы с тобой совсем по-другому поговорим!

Игнис тут же выразил полное раскаивание и заискивающе замерцал, вызвав насмешливый фырк Льва. Однако конфликт был затушен и элементаль мысленно стёр чуть «плазмы» со лба. Эту форму извинение он подсмотрел у кобольда и прямо сейчас опробовал её эффективность.

Элементалик уже понял, что его заклинатель духов очень вспыльчивое и раздражительное существо, бывшее ещё и до крайности мстительным, что опять же полностью соответствовало тому, кто он есть.

Но, что важно, он при этом имел небольшую, но снисходительность к идиотам. Поэтому, если ты сотворил при нём какую-то дурость, то лучше было её как можно скорее признать.

— Мастер, этот младший очень плохо помнит, что произошло, — доверительно признался Асириус, нервно почесывая голову под пристальным взглядом дракончика. — Помню, что этот ужас… то есть я хотел сказать, ваша дорогая матушка, приказала нам встать возле сокровищ, а потом… ничего не помню… — взгляд кобольда наткнулся на кристалл. — Мы победили⁈

— Воистину! И ты показал себя как настоящий герой! — преувеличенно радостно воскликнул Лев. Задрожавший в когте Игнис попытался было что-то сказать, но щелбан заставил тотем прокрутиться вокруг шеи дракончика, оставив оглушенного духа приходить в себя. — Представляешь, все остальные испугались и разбежались! Им было плевать на своих мастеров. Им были важны свои жалкие, никчемные жизни, чем возможность помочь повелителям! Можешь себе представить такую низость⁈

— А я? — страшась ответа, спросил Асириус.

— А ты был совсем не таким! Пока они бежали, спасая свои паршивые шкуры, ты храбро стоял перед всем ужасом и отчаянием моей кошмарной и безжалостной…

Пол в пещере ощутимо задрожал, словно внутри прошло небольшое землетрясение.

— … прекрасной и величественной матерью, — мгновенно переобулся Думов, даже на секунду не дав себе запнуться. — Даже когда смерть казалась неминуема ты всё равно не дрогнул! И всё это ради меня!

«Так и знал, что она слушает!» — мысленно закричал Лев, обливаясь потом: «Хорошо, что я решил перестраховаться! Если бы я сказал правду, то камня бы у меня уже не было!»

— Да? — ошеломленно протянул кобольд, не в силах поверить в то, что слышал. — Правда?

— Чистейшая правда, — не моргнув и глазом соврал Думов. — Я горжусь, что у меня такой храбрый прислужник. Уверен, когда в следующий раз мы решим убивать великанов, ты будешь с честью стоять рядом!

— Да-а-а⁈ — перекосило кобольда, который внезапно о чём-то сильно пожалел.

— А теперь осталось последнее. Открой дверь.

Всё ещё коматозный Асириус выполнил приказ, после чего получил напутствующий пинок лапой и вылетел из кареты.

Личное логово на то и личное логово, чтобы вмещать в себя лишь самого дракона.

* * *

Шестой год обучения стал самым напряженным и дело было даже не в участившихся «силовых проверках». Возможно, где-то неподалеку жили мантикоры, то ли матери драконице было лень ловить другую магическую фауну, но дракончикам пришлось ещё два раза драться с мантикорами. Причём в последний раз их было аж две.

Будь они всё теми же вирмлингами, то тут бы им и настал конец, но за последний год они ещё выросли и окрепли, став уже выше метра в холке. Мышцы и физиология тоже претерпевали изменения, от чего детская «пухлость» постепенно отступала, сменяясь юношеской угловатостью и несуразностью.

Охота тоже постепенно становилась сложнее. Все сколько-то крупные звери убегали от горы всё дальше, от чего дракончикам приходилось совершать длительные переходы, чтобы найти себе еду.

Альтернативой были носороги, но каждый из дракончиков шел на этот ход лишь в крайнем случае. Носороги имели очень дурной нрав и могли очень долго гнать убившего их сородича ящера.

Но как было сказано выше, физические тренировки были лишь малой частью сложностей, что обрушились на молодых дракончиков.

Довольно быстро стало очевидно, что их мать куда-то спешила и поэтому старалась вбить в их головы как можно больше оставшихся сведений о мире.

Для Льва стало шоком, но у драконов существовала собственная уникальная алхимическая база. Из-за уникальности их организмов и стойкости к большинству зелий и эликсиров смертных, ящеры были вынуждены сами разработать некоторое количество рецептов.

К сожалению, Сариана не могла считаться великим алхимиком и её познания в столь древнем и уважаемом искусстве ограничились лишь самым минимумом, но даже так память Думова пополнилась несколькими очень полезными рецептами.

К примеру, Лев очень старательно выучил какие травы и части магических животных нужно смешать, чтобы получить мазь, способную помочь с заживлением драконьих ран. А ведь ещё было зелье от зубной боли, которое драконица придумала сама!

Когда Сариана рассказывала, как в одном из боев сломала зуб, после чего мучилась от боли, то Думов буквально содрогался от воспоминаний из прошлого. Сам Лев в человеческой жизни был достаточно стар, чтобы застать остатки советской зубной медицины, когда зубы ему рвали без анестезии.

Кошмары о тех событиях были живы и по сей день, поэтому Лев тщательно запомнил рецепт, благо, его ингредиенты было не очень сложно найти. Единственным утешением было то, что драконам не нужно было чистить зубы и на место выпавших со временем вырастали новые.

Таким образом Сариана была вынуждена обратиться к одному известному волшебнику-целителю, чтобы вырвать остатки злосчастного зуба. Звали того мага Вантис Шелан и был он аж придворным волшебником одного далекого южного султаната.

Когда красная драконица рассказывала о том человеке, то дракончики впервые могли наблюдать уникальное зрелище, когда дракон положительно отзывался о смертном.

Вероятно, концепция Льва и колючки была тут актуальна, как никогда.

Сыплющийся словно из рога изобилия вал знаний был не самым лучшим примером учебного процесса. Хоть вирмлинги и старались всё запомнить, но волей-неволей, но пропускали или забывали какие-то из знаний.

Тем не менее по старой институтской привычке Лев пытался обязательно запоминать хотя бы самые жизненно важные сведения.

Заодно Лев не забрасывал свои попытки воспользоваться осколком драконьего камня, пусть его постижение двигалось очень медленно. Камень упорно препятствовал взятию у него магии и Думов чувствовал, что ему предстоит стать значительно сильнее, чтобы суметь с ним справиться.

Так их марафон и продолжался, пока к началу седьмого года жизни в этом мире не случилось то, к чему их мать так сильно готовилась.

Началось всё с громкого, переливающегося крика-пения. И хоть поющий находился за пределами пещеры, но магическим образом крик скользил по туннелям и, без потери, качества, втекал в уши тех, кому он предназначался. Звучащая в воздухе песня была столь прекрасна, что все застыли, вслушиваясь и наслаждаясь её переливами.

— Дети мои, — величаво разнёсся голос их матери. — Настало время главного в вашей жизни испытания. Придите ко мне и поприветствуйте герольда. Прислужники следуйте за своими вирмлингами.

Надо ли говорить, что все дракончики были очень заинтересованы, кто этот сам «герольд»? По какой-то причине Сариана ничего не рассказала про испытание, поэтому никто из них понятия не имел, чего им ждать.

Благодаря близости к центру пещеры, его родственники успели прийти первыми, поэтому, когда Лев и кобольд подошли, то все уже были на месте.

— Интересно, чей же это красивый крик? — аж подпрыгивала от нетерпения Латунная. — Может быть сирены?

— Не неси чушь, — фыркнула Синяя, нервно хлеща хвостиком. — Сирены плавают в воде, а мы на горе!

В голове Льва вертелось что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить.

— Неужели никто из вас не узнал? — раздраженно спросила Сариана, на что никто так и не ответил.

— Стыдно, дети мои, — суровый голос матери заставил дракончиков опустить головы. — Надеюсь, хотя бы его вид напомнит вам о нём.

Именно эту секунду, словно ждав за углом, и выбрал герольд, чтобы горделиво влететь внутрь.

Был он значительно крупнее дракончиков, но заметно меньше матери, обладал зеленой чешуей и мордой напоминающей драконью. Вот только вместо лап у него было полностью гладкое, похожее на змеиное тело, а на месте кожистых были полностью пернатые, красно-золотые крылья.

Лев уже много раз видел, как летает их мать, но полёт этого существа был ещё более магическим, ведь он не столько летел, сколько скользил, извиваясь, толком почти и не взмахивая крыльями.

— Коатль. — восхищенно прошептала Латунная и Лев вынужден был признать, что это существо умело притягивать к себе взгляд.

Также Думов наконец вспомнил, кто это вообще был.

Коатли были магически выведенными, довольно сильными существами, чьей задачей было служение своим создателям. И вот здесь и начиналось самое интересное. Изначальными создателями коатлей были великаны, что в своей гордыне желали командовать хоть какими-то драконами.

Сами драконы не очень оценили такой поворот и украли секрет создания коатлей, после чего, оценив их полезность, ввели уже у себя в империи. Благодаря магической природе, драконьей чешуе, разуму и умению очень быстро путешествовать через огромные расстояния коатли прочно заняли место лучших в мире гонцов.

В дальнейшем после развала империи великанов и драконов секрет создания коатлей попал к богам, а затем и вовсе разлетелся в разные точки мироздания.

Единственным ограничением их создания осталась огромная сложность, поэтому большинство уцелевших коатлей осталось с очень давних времён. Благодаря броне, скорости и небольшим амбициям коатли прекрасно выживали и даже процветали.

Также коатли отличались заслуживающей уважения преданностью, поэтому в отличие от других созданий драконов и великанов многие из них продолжили служить делу своих творцов.

— Сариана Исступлённая! — голос коатля был под стать его облику: возвышенный и проникновенный. — Наступил очередной Великий Тинг Драконов! Событие, что происходит раз в двадцать лет!

Коатль перевёл взгляд вниз и увидел столпившихся внизу любопытных дракончиков. Прислужников он полностью проигнорировал, несмотря на их потрясенные взгляды.

— Вижу, ты привела молодых претендентов на испытание. Радостно видеть, что кровь драконов продолжает расти и процветать. Уверен, все они пройдут испытание.

— Меньше разговоров, герольд, — приказала Сариана, судя по всему, не очень расположенная к разговорам. — Открывай проход и покончим с этим. А испытание пройдут лишь те, кто этого достоин.

— Как грубо. — скривился безногий ящер, явно обидевшись. — Но как будет угодно.

Из до этого незамеченной на груди зеленой сумки вылетело несколько белых кристаллов, что застыли в воздухе в форме вертикально стоявшего прямоугольника, где нижние кристаллы, почти касались пола.

— Астобане! — стоило отзвучать магическому слову, как между всеми кристаллами возникла серовато-белая, колышущаяся непрозрачная, похожая на воду плёнка.

— За мной дети, — приказала Сариана, первой идя вперёд. — Держитесь возле меня и молчите. Прислужники, идите следом.

Не дожидаясь подтверждения своих слов, она шагнула в плёнку и безмолвно в неё погрузилась. Вторым пошел Белый, что стоял первым, но третьим решительно двигался уже сам Лев.

На удивление плёнка не имела никакой фактуры, но вот разница в воздухе между пещерой и новым местом была огромна. Там, где Думов очутился, было намного жарче и в то же время свежее. Десятки новых запахов и звуков атаковали его органы чувств. Также его на мгновение ослепило яркое Солнце.

Лев быстро отошел в сторону, чтобы идущие следом из портала в него не врезались. Стоило дракончикам выйти, как следом запрыгнули и их прислужники. В отличие от драконов они куда дольше привыкали к яркости света, пока сами вирмлинги, раскрыв пасти, пытались осознать где оказались.

Первое о чём подумал Лев, это о земном Перу и его зеленых горах. Их перенесло на верхний край глубокой, раскинувшейся на многие километры долины, со всех сторон окруженной покрытыми лесами горами или холмами. На некоторых из вершин стояли древние, опутанные лианами многоступенчатые храмы. Имелись старые постройки и внизу холмов, но чем дольше Лев во все это вглядывался, тем яснее видел общую разруху.

Судя по масштабу самых больших построек, они были созданы под габариты драконов, но очевидно, что в них уже давно никто не жил. Несмотря на общую величественность места оно было давно заброшено, от чего многие улицы были покрыты травой, а в некоторых местах брусчатку пробили дико выросшие деревья.

Портал за ними тихо закрылся, оставив коатля на той стороне. Однако всё внимание Льва, а следом и остальных привлёк гигантский скелет, занявший собой вершину одной из самых высоких гор. Даже на таком расстоянии он был прекрасно виден и внушал настоящий трепет.

— Это скелет Мордака Грозного, — гордо сказала Сариана, заметив всеобщие взгляды. — Последний драконий правитель этого мира, погибший в войне с великанами. После того, как он был смертельно ранен, то прилетел сюда, чтобы все следующие поколения видели его жертву.

Кого-то могло бы удивить, что тело дракона было не убрано, но летающие ящеры смотрели на вопрос своего погребения иначе, чем смертные. Драконы хотели, чтобы даже после смерти их тела привносили в мир что-то прекрасное.

Лев оскалился, оценив поистине драконий поступок, что даже на пороге смерти, тот хотел перед всем и каждым похвастаться своей статью и размером.

Глава 21

Так как Лев и остальные были перенесены на верхний край долины, а тинг происходил внизу, то их компания начала медленный поход вниз по изрядно обветшалой каменной лестнице.

Невольно Думов отметил, что существовало аж два вида рядом расположенных ступенек. По первым, крупным блокам, могла спокойно пройти их мать, а вторые, мелкие, явно были сделаны для куда более «худосочных» рас. И довольно скоро стало ясно, для кого именно они были предназначены.

Как оказалось, на каждой из гор для перемещений имелось несколько телепортационных площадок, с которых по мере спуска и появлялись новые драконьи процессии.

Каждая из последних возглавлялась гордо вышагивающим и поднявшим высоко голову драконом, пока за ним медленно и печально тащились прислужники и рабы.

Почему же они именно тащились, а не просто шагали?

Всё дело в тяжелых, а иногда и вовсе почти неподъемных свёртках, сундуках и широких блюд, полнившихся от различных сокровищ, доспехов или оружия. Обливаясь потом, рабы и прислужники с трудом переставляли ноги, каждую секунду рискую споткнуться и покатиться вниз.

Здесь Лев впервые увидел сразу многих представителей других рас, пусть и в довольно печальном виде.

Рабы зачастую носили на шеях тяжелые, стальные ошейники или ещё какие-нибудь механизмы для ограничения их свободы. В местах, где сталь часто касалась кожи, были багрово-красные потертости и воспаления. Но было непохоже, что их хозяев это хоть немного волновало.

Большинством рабов были человеческие мужчины и женщины, со страхом и черным отчаянием бросающие пустые взгляды вокруг. Когда их глаза случайно натыкались на драконов, то они тут же опускали их вниз, до дрожи страшась смотреть на своих поработителей.

Но хоть люди были в большинстве, но Лев заметил несколько стройных и высоких фигур эльфов и широких, коренастых гномов.

Льва нельзя было назвать большим любителем фэнтези, но того же Властелина кольца он смотрел, поэтому заметив характерных, низких бородатых карликов Думову было интересно, похожи ли они на того же Гимли.

Забавно, но с теми же эльфами у Льва подобного не было. Думова подсознательно раздражало то высокомерие, с которым прислужница Латунной смотрела на мир.

Кроме эльфов и гномов встретились ещё несколько новых рас, в которых Лев, напрягая память, узнал кицуне, орков и ящеролюдов. Последние были совсем не похожи на прислужницу Синей. Голова Касси была змеиной, а у ящеролюдов больше походили на головы ящерок.

— Смотрите, дети, — неожиданно подала голос Сариана, впрочем, значительно снизив свою громкость, обращаясь лишь к своим дракончикам. — Сегодня мы прибыли на драконий тинг или, как мы его ещё называем, ярмарку тщеславия. Раз в двадцать лет всем драконам этого мира, что сумели прожить больше ста лет предлагают поучаствовать в тинге и похвастаться своими лучшими достижениями за этот срок. Участие совершенно не обязательно, но если дракон долго не участвует в ярмарке, то это вызывает вопросы.

— Эти драконы вокруг решили показать свои сокровища? — любознательно спросила Латунная. — Их так много!

Идущие вокруг несколько взрослых драконов ещё выше подняли головы, а в их глазах добавилось куда больше благосклонности к металлической дракоше. Если раньше они то и дело поглядывали на цвет её чешуи, то теперь они дружно решили прикрыть на это глаза.

Лев подавил усмешку, развлекаясь от мелкой хитрости своей сестры. Он ни за что не поверил, что она это сказала случайно.

— Да, — кивнула Сариана. — Но у ярмарки тщеславия есть несколько важных ограничений, обязательные к соблюдению любым драконом, что решит участвовать. И первым из них является ограниченное число носильщиков. Хоть мы, драконы, в отличие от смертных рас и гордимся своей жадностью, но если позволять приносить на тинг слишком много сокровищ, то всё сведётся к хаосу. Поэтому на каждый новый тинг допускаются лишь те сокровища, что были захвачены в течение двадцати лет. Также был разработан свод правил по числу носильщиков, их силе, росте и…

Дракончики внимательно слушали сложную систему подсчета общей силы, числа и размера грузчиков, в которой одноногий великан с протезом мог равняться трём кентаврам или шести взрослым людям мужского пола. Однако уже полностью здоровый великан имел совсем другое число носильщиков.

— А почему мы не принесли никаких сокровищ? — осторожно спросила Синяя, специально обобщив «мы», чтобы случайно не обидеть мать.

— Вы слишком малы, чтобы участвовать, — спокойной ответила Сариана. — А я пришла сюда для того, чтобы привести вас на Испытание, поэтому мне тоже не надо участвовать.

Все дракончики невольно сглотнули, когда вновь прозвучало страшное слово «Испытание». Никто из них не знал, что их ждёт, что лишь добавляло страху.

По мере спуска число драконов и рабов становилось всё больше, а качество лестниц отнюдь не улучшалось, поэтому не было ничего удивительного, когда один из рабов совершил трагическую ошибку.

Уставший мужчина лет тридцати неправильно поставил ногу и промахнулся мимо ступеньки, от чего его резко повело вперёд. Он пытался исправить свой промах, но гравитация была неумолима. Сам он нёс большой ларец, до верху набитый жемчугом и какими-то серебряными украшениями. Всё это богатство, рухнув вниз, весело покатилось и попрыгало, попадая под ноги уже другим рабам и прислужникам, от чего уже они теряли равновесие и падали.

Самое же страшное было в том, что здесь были рабы сразу двух драконов и падающие сокровища перемешались!

— Господин, простите! — в ужасе закричал уронивший шкатулку загорелый мужчина. — Я!..

Неизвестно, что он хотел сказать, ведь впавший в ярость зеленый ящер за один укус перекусил его пополам и с тошнотворным хрустом, прожевал и проглотил. Нижняя же половинка рухнула на ступеньки, покрывая всё вокруг кровью и вывалившимися кишками.

— Ты! — взревел второй, черный дракон. — Твоя сокровища перемешались с моими! Значит, теперь они мои! — мощная аура заставил нескольких ближайших рабов блевать и падать на колени.

Надо ли говорить, что зеленый ящер не оценил подобную постановку вопроса?

Лев думал, что всё немедленно перерастёт в безобразную драку и уже прикидывал куда сматываться, как к его удивлению спор так и остался словесным. Более того, Думов приметил вдалеке летающую фигуру, что споро приближалась к инциденту.

Жаль, он не увидел продолжения, ведь Сариана и не думала останавливаться. Но оглядываясь, он приметил большого красного дракона, что-то втолковывающего двум внимательно слушавшим спорщикам.

Оказывается, организация ярмарки была на довольно высоком уровне.

По мере спуска Льву довелось разглядеть ещё несколько похожих, но куда менее катастрофических конфликтов между драконами, и везде всё заканчивалось лишь словами.

Да, драконы не стеснялись оскорблять друг друга и в редких случаях убивать прислужников другой стороны, но ни один из них не полез в драку.

Впрочем, ужас всего этого действа никуда не делся.

Тот же Асириус в какой-то момент от страха и вовсе почти прижался ко Льву. Бедный кобольд видел, как другие драконы безжалостно расправлялись с совершившими ошибку рабами, а иногда и прислужниками. Много раз белоснежные ступени оказывались покрыты кровью невинных.

Сам Лев понимал, что происходящее тоже должно его пугать, но этого не происходило. Единственное, что его возмущало, это варварство и неэффективность. Думов не видел смысла убивать рабов и прислужников за подобные ошибки, ведь в долгосрочной перспективе выгоднее было бы, оставайся они живыми.

Невольно Лев поразился тем изменениям, что произошли с ним после рождения в этом новом теле.

«Как там говорилось, победитель дракона, сам им становится? В таком случае я могу продолжить эту мысль, ведь родившийся драконом, тоже унаследует многие из его качеств».

Но каким бы долгим не был спуск, он все же закончился, открывая перед спускающимися вид на внушительную, покрытую мрамором, разлинеенную площадь.

Всюду стояли ровные квадратные участки, на которых расположились ранее прибывшие драконы. Их прислужники аккуратно расставляли сокровища, стараясь как можно лучше подчеркнуть их вид и стоимость. Сами драконы тоже активно участвовали, то и дело поправляя прислужников, стараясь расположить ценности как можно более удачными способами.

Это так сильно напомнило Льву ещё земные выставки, что юный дракончик аж зафыркал от удовольствия.

Между «экспонатами» были четко расположены широкие дорожки, позволяющие, не толкаясь плечами, пройти рядом минимум двум взрослым драконам, что последние и делали, пока между их ногами крутилась и смешивалась различная прислуга.

— Дети, — Сариана повернулась к дракончикам. — В этом месте вам ничего не угрожает, ведь если кто-то осмелится вам что-то сделать, то он попадет под гнев всех прибывших драконов. Можете пока походить и посмотреть ярмарку, но помните, что к началу Турнира хвастовства вы должны вернутся именно к этому входу. Всем всё понятно?

Дракончики быстро выразили своё согласие. Всем им не терпелось как можно скорее приступить к лицезрению окружающих диковинок. Даже сам Лев, хоть и прожил целую жизнь, но поддался этому заразному чувству праздника, что уж говорить о его сёстрах и брате? Для них, за всю жизнь не видящих ничего кроме пещеры, этот тинг был самым ярким воспоминанием в жизни.

Стоило матери пойти дальше, как все они порскнули в разные стороны, во все глаза любуясь представленными «экспонатами». А посмотреть было на что.

Тинг драконов был открыт для всех видов драконов. Другими словами, на нём выступали не только цветные, но и металлические ящеры! А это значило, что последние ничуть не стеснялись использовать магию, чтобы добавить своим сокровищам изюминки.

Один из медных драконов зачаровал целый золотой водопад, чьи падающие монетки незаметно возвращались наверх, чтобы вновь упасть. От падающего золота должен был стоять страшный звон, но создатель позаботился и об этом, снизив звук до приемлемого значения. Возле этого экспоната останавливались даже многие цветные драконы, любуясь анимированными потоками «золотой воды».

Другой металлический серебряный дракон использовал драгоценные камни, чтобы заставить их плыть по воздуху и отражать маленькие лучики света, что плели настоящее световое кружево над его выставкой. Сам мастер то и дело поправлял некоторые из камней, чтобы компенсировать свечение небесного светила.

Но было ошибочно думать, что цветные драконы позволили бы себя так просто обскакать. Там, где металлические больше полагались на магию и выверенность, цветные напирали на размах, кровавую пышность и жадную дикость.

Вместо магии сокровища цветных демонстрировали самые прекрасные порабощенные представители смертных рас. Великолепные, одетые в воздушные ткани эльфийки с мертвыми лицами танцевали среди груд золота и серебра, отобранного у их мертвых родственников. Могучие минотавры напрягали мышцы и умело размахивали светящимися от заключенной в них магии топорами, зная, что в случае ошибки их плоть станет отличным ужином их хозяевам.

Боль, богатство и красота — всё это смешалось во взрывоопасный коктейль, будящий во Льве самые хищные из его инстинктов.

Однако было бы ошибкой сказать, что драконы приходили сюда меряться лишь одним богатством. В конце концов ярмарка тщеславия предлагала своим посетителям самые разнообразные из вещей, которыми можно похвастаться.

Первым из владельцев необычных экспонатов Лев считал дракона Ада. Думов отлично помнил историю, когда часть драконов решили поселиться в Аду, страшных магических мирах, населенных дьяволами.

Больше всего адский дракон был похож на красного ящера, которого частично подкоптили и местами вырвали чешую, обнажая пульсирующее розовое мясо. Из разных частей дракона росли острые шипы, а вместо одной пары рогов у адского дракона их было аж шесть, каждый из которых смотрел в свою сторону.

Экспонат адского дракона был в виде тысяч и тысяч черепов, сложенных в высоченную пирамиду, под которой было написано, что все её «составляющие» относились к одному из пожранных адом городов.

Из глазниц черепов капали кровавые слёзы, что сливались в красные ручейки, пополняющие пугающе неподвижное кровавое море. От черепов слышался еле уловимый шепот, мольбы и тихий плач.

Вид подобного экспоната мало кого оставлял равнодушным и адскому дракону доставались неохотные признания других драконов. Сам Лев постарался побыстрее миновать жуткую конструкцию, ведь чем он дольше на неё смотрел, тем всё громче звучали крики запертых в страдании душ.

Лев хотел найти какого-нибудь небесного дракона, чтобы узнать, что он бы считал достижением, но, к сожалению, его или не было, или Думов просто не нашел.

Ещё одной интересной особенностью, которую Лев не сразу заметил, было наличие других свободных разумных, не являющихся драконами. Их было мало, поэтому Думов их долго не видел.

Каждый из таких гостей носил на груди здоровенную, круглую золотую пайцзу с головой дракона, сразу сообщающей всем о статусе этого разумного.

Одетые в богатую броню, вооруженные артефактным оружием и буквально источающие чувство опасности — эти разумные имели разительный контраст с рабами и прислужниками.

Так, одна высокомерная темная эльфийка в балахоне и черных, причудливого вида очках источала такую жуткую и могущественную ауру, что несколько драконов остановилось, чтобы внимательно за ней следить, пока эта особа не ушла от них подальше. Сам же Думов сделал в уме заметку, что хоть драконы и были могущественны, но этот мир тоже был не лыком шит.

Лев не знал, как они получили приглашение на ярмарку тщеславия, но, видимо, это было вполне возможно.

Однако далеко не все были богами на земле, или, если правильно выражаться, драконами.

Внимание Думова привлёк небольшой павильон, чьих экспонатов было откровенно мало, да и их качество оставляло желать лучшего.

Остальные драконы без всякого интереса проходили мимо, но Лев наоборот приблизился и остановился возле него.

«Какое-то боевое знамя, закреплённое на обломке копья… Десятки прочных рогатых шлемов, поломанные копья, мечи и щиты…» — принялся подсчитывать Лев: «А вот и золото… Правда как-то не очень много. А вот от этого щита и топора прямо веет магией… судя по знакомому ощущению, ледяной».

— Этот щит и топор я забрала у оркского вождя, после того, как победила его в поединке! — раздавшийся рядом с ухом Льва веселый голос чуть не заставил его поседеть, что для красного дракона оскорбительно.

Стараясь сохранить всё своё достоинство, Думов медленно развернулся, чтобы уставиться на стоявшую рядом черную драконицу.

«Где-то около ста лет, может чуть больше», — прикинул Думов, смотря на довольно миниатюрную взрослую драконицу, что по сравнению с окружающими чудовищами смотрелась сущим подростком: «Видимо, она только-только получила разрешение на участие и не сумела захватить слишком много сокровищ».

— Неужели? — нейтрально спросил Лев и, казалось, именно этого не хватало его собеседнице, чтобы обрушить на него весь свой энтузиазм.

— Да! Я лично выследила этот орочий рейдовый отряд, после чего смело бросилась прямо на них! У них был ещё шаман и знаешь, как тяжело было его победить? Где-то тут лежит его череп!

Не давая Льву вставить и слово, драконица кинулась в свои трофеи, начав спешно в них копаться.

Наконец она нашла искомый предмет и гордо его продемонстрировала смущенному Думову.

— Наверное, ты думаешь, почему эта черная драконица бросилась на орочью боевую банду, когда она черная? — Кроваво красные глаза драконицы интенсивно вперились в глаза внезапно вспомнившего важную информацию Думова.

Просто именно это время выбрала память Льва, чтобы напомнить ему о том, что по словам Сарианы черные драконы отличались одной важной чертой характера. Они, мягко говоря, были… «отбитыми»

Проблема черных была в их откровенно ужасном даже для других цветных драконов характере. Все драконы мстительны, но черные мстительны вдвойне. Все драконы любят играться с «едой», но лишь черные получают от этого истинный кайф.

Садисты и психопаты, черные драконы стали теми, с кем предпочитали не связываться даже адские драконы, а это был чертовски серьезный показатель.

Благо, черные отличались большим домоседством и территориальностью, от чего они редко отправлялись на «прогулку».

И если черный дракон, а в его случае драконица, что-то вобьет себе в голову…

Последняя же, не обращая внимания на растущую дискомфорт собеседника, вдохновленно декламировала. Кажется, ей не особо нужен был собеседник.

— …Меня всегда раздражало, кем остальные драконы считают нас, черных. Дескать, мы трусливы, и носа не кажем из своих логов! Так я, Аксилия Жаждущая крови, решила, что изменю этот стереотип! Я стану самым яростным и храбрым драконом из когда-либо существующих!

— Молодёжь, — насмешливо-безразлично фыркнула лежащая в соседнем павильоне синяя драконица. В это время её прислужники посыпали свою госпожу золотым песком и старательно полировали скребками её чешуйки. — Ничего, повзрослеешь, передумаешь.

— Никогда! — яростно возразила Аксилия, после чего резко повернулась к содрогнувшемуся Льву. — Скажи, ты мне веришь? Веришь⁈

— Да. — быстро кивнул Лев и вдруг понял, что вокруг его плеч, а учитывая его размеры, то и вокруг всего тела сомкнулись черные лапы.

— Я знала, что в конце концов кто-то в меня поверит! — большая морда Аксилии опасно близко приблизилась к Думову, от чего тот в полной мере разглядел лихорадочно блестящие глаза черной драконицы. — Не сомневайся, я покажу тебе реки крови и то, как мир содрогнется от имени Аксилии Жаждущей крови! Твоя вера в меня будет полностью оправдана! О-о-о, я заставлю сами Небеса содрогнуться!

«Мама, твоё решение оставить нас одних было очень ошибочным. Как я умудрился очутиться в этой ситуации⁈» — мрачно-обреченно думал Лев, попутно размышляя, как ему вежливо покинуть общество этой психопатки и случайно её не обидеть.

Ведь мстительный черный дракон — это не то, что кто-либо когда-либо хотел иметь!

Глава 22

— Аксилия, — Лев мягко привлёк к себе внимание потерявшейся в мечтах черной драконицы.

— А? — пришла в себя она. — Что такое?

— С тобой просто невероятно интересно разговаривать, но… — Думов чуть повошкался в сомкнувшихся вокруг него антрацитовых лапах. — Может ты меня сначала отпустишь?

— А? А-а-а! — лапы были немедленно убраны и Аксилия залилась нервным смехом, попутно косясь вбок, где словно случайно застыл огромный красный дракон, что всё это время внимательно смотрел за разговором.

Кажется, слова Сарианы о безопасности драконьей ярмарки были не просто словами, что имело смысл. Зная тяжелые характеры древних ящеров единственным способом их контроля были жесткость и неумолимость наказания.

— Мне говорили, что я иногда увлекаюсь, но ты же на меня не обижаешься? — Быстро спросила драконица, отведя взгляд в сторону.

Очевидно, это был тот максимум извинений, что можно было добиться от дракона, поэтому Лев оскалился и дружелюбно похлопал Аксилию по лапе, то есть до туда, куда максимум мог достать.

— Конечно, я не в обиде! — легко ответил Думов. — Более того, я полностью одобряю твоё решение! Я и сам хочу поступить так же, когда вырасту!

— Да? — недоверчиво спросила Аксилия, пристально смотря на морду Льва и пытаясь разглядеть там что-то.

— Естественно, — заверил её Лев, чувствуя, что этим разговором он играет на очень тонком льду, под которым бушует яростное безумие черных драконов. — Посмотри на меня. Я красный дракон и ты и без меня знаешь нашу репутацию!

— Угу, — завистливо вздохнула ящерица, грустно опуская плечи. — О ваших подвигах все знают, а о нас, черных, только гадости говорят!

— Мне кажется, просто дело в том, что ты выбрала не совсем верный подход, — небрежно заметил Лев, чем разом привлёк к себе всё недовольное внимание сузившей глаза драконицы. Теперь надо было должным образом направить всё её безумие в нужную сторону.

— Что ты имеешь ввиду? — теперь Льву надо было очень аккуратно выбирать свои следующие слова.

— Я так понимаю, эти орки были тяжелыми противниками? — Думов кивнул на лежащий в стороне череп шамана. Даже сейчас он чувствовал испускаемый им духовный флер. С его паршивыми навыками шаманизма это могло быть что угодно, начиная от заключенного там духа бывшего владельца черепа, до зарождения стихийного артефакта.

— Обычные воины не очень, — покачала головой Аксилия. — Но вождь, а особенно шаман были. Его духи воздуха были слишком сильны, поэтому я не могла поливать их кислотой с небес, а на земле меня постоянно атаковал и отвлекал вождь. Шаман же усиливал его духами, поэтому с ним тоже тяжело было справиться.

— Об этом я и говорю, — Лев поймал вдохновение. — Твоя битва была тяжелой и достойна того, чтобы о ней узнали. Но как ты можешь это сделать?

— Я уже пришла на тинг, но посмотри! — драконица дернула головой в сторону проходящих мимо драконов. — Они не обращают на мои достижения никакого внимания! За всё время ко мне подошел лишь ты!

— А что если делать ставку не только на драконов? — голосом змея искусителя спросил Лев. — Ведь в этой вселенной есть не только драконы…

— Ты предлагаешь мне хвастаться перед смертными⁈ — оскорбленно воскликнула Аксилия. Её громкий голос невольно привлёк внимание нескольких ближайших драконов, отчего она была вынуждена быстро перейти на шёпот.

Длинное тело черной драконицы обернулось вокруг Льва, скрыв его от окружающих взглядов. Теперь он был словно бандерлог в кольцах удава Каа. Оставшийся в одиночестве Асириус потерянно огляделся. Кажется, про него все забыли.

Обеспокоило ли Льва это? Ничуть. Вдохновение правило Думовым, ведь наконец-то, выбравшись из логова матери, он начал управлять своей судьбой сам. А то, что это было опасно, то без риска не бывает сказочной награды.

— Я ещё не настолько опустилась, чтобы хвастаться перед смертными! — возмущенно, но тихо зашипела черная драконица, обдувая Льва кислотными порывами дыхания. Выдох черных драконов создавал очень сильную магическую отраву.

— А почему? — азартно спросил Лев, смотря прямо в пылающие желтым глаза собеседницы.

— Потому-что… потому-что… они смертные! Не драконы! Почему ты вообще спрашиваешь? Это и так всем очевидно!

— А я и не говорю, что они нам равны, — усмехнулся Лев и от его хищной улыбки Аксилия остановилась, удивлённая таким размером порочности на мордочке простого вирмлинга. — Но давай прикинем вот что. Как ты думаешь, равен ли один взрослый смертный мужчина когтю дракона?

— Что за странный вопрос? — ошеломленно спросила драконица, окончательно запутавшись и начиная сожалеть, что вообще заговорила с этим, очевидно, полностью безумным дракончиком.

— Ответь на вопрос!

— Может быть! — раздраженно рявкнула она. — Хорошо, пусть он равен когтю, но не больше!

— Значит ли это, что сто взрослых смертных равны нашему кулаку? Детей и женщин смертных мы будем считать по сниженной ставке, но даже так двести из них должно хватить на кулак.

Вошедший в раж вирмлинг отчаянно жестикулировал.

— Тысяча смертных будет равна лапе. Пять тысяч всем лапам и хвосту. Десять тысяч на тело и пять на голову и шею, — окончательно смущенная раскрывавшейся перед ней математикой Аксилия молчала, позволяя её собеседнику открывать всё новые и новые вершины драконьего высокомерия. — Таким образом выходит, что двадцать одна тысяча смертных по своему вниманию окажется равна одному дракону.

— Это…

— А теперь давай вспомним, сколько всего смертных лишь в одном этом мире? Тысячи и тысячи! Если ты заставишь их о тебе знать, то…

— Но это всё равно будут лишь смертные, — огорченно прервал его черная. — Слова Льва немного поколебали её уверенность, но она всё равно была не до конца уверена. Разве ты не понимаешь, что я хотела признания настоящих драконов…

— А разве я сказал, что на этом план и заканчивается? — подмигнул ей Лев, чем разом вновь вернул надежду. — Представим, что первая часть плана достигла успеха и о тебе, а значит, и о черных драконах знают все смертные. А теперь вспомним, из кого драконы берут прислужников? Кто является драконьими шпионами среди смертных? Кто расскажет остальным об одной красивой и сильной драконице? Может быть это займет больше времени, но результат будет тот же!

— То есть, ты предлагаешь использовать смертных, чтобы добиться уважения драконов? — пораженно прошептала Аксилия. — Это так безумно, что может сработать!

Драконица тяжело дышала, пока новые мысли и идеи то и дело возникали в её голове. Наконец она начала успокаиваться и взгляд желтых глаз вновь сосредоточился на Льве.

— И как мне этого добиться? Смертные ненавидят и бояться нас.

— Неужели ты думала, что всё будет так легко, — усмехнулся Лев, на что уже оскалилась и сама Жаждущая крови.

— Видит Олдвинг, то что ты рассказал мне, всё это просто заставило меня испугаться за тебя маленький вирмлинг. Бесплатно дающий советы дракон — этой глупостью любят заниматься металлические, но никак не мы, цветные. Чего ты хочешь в ответ на свою помощь?

— Сущую мелочь. Если я когда-нибудь найду сильных врагов, то ты вступишь в мою стаю, чтобы их уничтожить.

— Ты слишком мал, чтобы я вступала в твою стаю. — насмешливо фыркнула драконица, чем заставила Думова зло оскалиться. Драконье высокомерие яростно противилось тому, что они «малы», даже если все аргументы подтверждали эту неудобную истину. В конце концов, что значит «малы»? Он компактен, плюс ещё растёт! Злой же вид Льва ещё больше развеселил Аксилию.

— Но я приду на тот бой, на который ты меня позовешь. Клянусь тебе в этом, как Аксилия Жаждущая крови. Такая платая тебя устроит?

— Устроит, — проскрежетал зубами Лев, с трудом справившись с терзавшим его чувством ярости. Благодаря учению матери у него было примерное понимание уровня развития этого мира. — Было бы куда проще, договаривайся ты с аристократией или правителями свободных городов. И уже с их помощью продвигая свои подвиги. Однако среди них ненависть и недоверие к драконам слишком велико. Значит остаются обычные люди. Они тоже нас недолюбливают и бояться, но их будет проще убедить. Спаси каких-нибудь трубадуров, менестрелей или бардов — они выступают перед большой аудиторией. Придумай для них нужную тебе историю.

Лев задумался.

— Кроме того, выбери какие-нибудь несколько стран и уничтожай чудовищ, что будут их мучить. Можешь пытаться брать с них плату…

— Драконы никогда не будут служить смертным. — возразила Аксилия, но сделала она это уже без всякого жара, просто автоматически.

— Я и не предлагаю. Ты просто будешь брать у смертных дань за то, что сделала бы и так, бесплатно. А то, что твои действия принесли им пользу, то это не больше чем чистая удача.

— Наш договор в силе маленький вирмлинг. — серьезно кивнула черная драконица, вновь заставив Льва скрипеть клыками. — Ты помог мне взглянуть на мой путь с совсем иной, неожиданной стороны. Пока я безуспешно пыталась пролететь шторм, ты показал мне, что в шторме есть воздушный коридор. Теперь у меня остался к тебе лишь один вопрос.

Морда драконицы приблизилась ко Льву слишком близко для его чувства самосохранения.

— Ты сказал ранее, что считаешь меня красивой. Это правда?

— Ха-ха. Я так сказал? — попытался съехать с неудобной темы Лев, однако пылающий взгляд драконицы дал ему понять, что его попытки изначально обречены на провал.

— Да. — коротко ответила Аксилия.

— Ну тогда да, я так сказал. — смирился Думов.

— Прекрасно, — мрамор под их ногами чуть дрогнул, когда драконица расположилась поудобнее. — А теперь продолжай.

— Что продолжать?..

— Говорить, что ещё ты находишь во мне прекрасного? — глаза драконицы сверкнули непонятным светом.

— …

Внезапно у Льва появилось ощущение, будто вселенная ему за что-то мстит. Но за что⁈

В этот момент стоявший в стороне Асириус почувствовал странное довольство, будто за все его страдания к нему вернулась часть справедливости.

Неужели в его шамана учителя наконец-то долбанула молния?

* * *

— Брат, а почему ты такой мрачный? — заинтересованно спросила Латунная, буквально пышущая восторгом. — Как мы все встретись, так ты всё смотришь в одну точку…

Лев вернулся одним из последних, когда на оговоренном месте все уже собрались. К счастью, он не опоздал. Если бы его пошла искать Сариана, мало бы не показалось никому.

Аксилия не отпускала его до последнего, искренне наслаждаясь описанием Думовым остроты её рогов, мощности когтей и гладкости чешуи. Льву пришлось изрядно поднапрячься, чтобы не повторяться, но даже если он это делал, Жаждущая крови всё равно благосклонно принимала любые комплименты.

— Не важно, — хмуро ответил Лев. — Просто устал говорить.

— А с кем ты так много общался? — это уже задала вопрос удивлённая Синяя.

— С… — Думов проглотил всё, что хотел сказать, покосившись на идущую впереди мать. — Не важно с кем. Как у вас самих-то прошло?

— Это было та-а-ак весело! — легко переключилась на новую тему Латунная, пока что-то почуявшая Синяя подозрительно сверлила Льва взглядом. — Представляете, я видела одного Латунного дракона! Мы с ним так хорошо поболтали! Он много рассказал и даже приглашал когда-нибудь в гости. Он живёт на побережье центрального океана и часто общается с разными моряками, что плывут из разрушенного континента…

— Кажется, наш брат тоже с кем-то хорошо пообщался, — елейно заметила Синяя. — Иначе почему от него идёт столь сильный запах другой драконицы? Не в этом ли причина его молчаливости?

— Что за драконица, сын? — Лев с холодком понял, что их мать всё это время их внимательно слушала! И прямо сейчас её немигающие огненные провалы на месте глаз смотрели прямо ему в душу. — Это та, о ком ты не хочешь говорить?

Глаза Думова быстро забегали туда-сюда, пока он изо всех сил пытался придумать, что же ему ответить. Говорить правду, где он источал свои лучшие комплименты, не показалась ему лучшим решением.

Его мать уже не раз показала, что она совершенно не предсказуема! Ей может быть как всё равно, так и очень даже нет!

К счастью, сейчас ему не пришлось отвечать.

— Сариана, моя вечная соперница! Какая неожиданность тебя здесь встретить. Смотрю, годы были к тебе неблагосклонны, ведь с нашей прошлой встречи ты почти и не выросла.

Полностью потеряв интерес к своему сыну, Сариана медленно развернулась и презрительно уставилась на вставшую перед ней драконицу.

— Это говорит мне та, кто проиграла наш последний поединок хвастовства? Маливен, неужели ты наконец-то набралась храбрости, чтобы проиграть мне ещё раз?

Сам Лев не очень обращал внимания на их ругань, во все глаза разглядывая соперницу красной драконицы. Думов не очень удивился, когда понял, что она белая драконица, ничуть не уступающая Сариане по размерам. Но куда интереснее были столпившиеся у неё за спиной четыре более старших дракончиков, что пристально смотрели на детей Сарианы.

— Ха! — деланно рассмеялась белая драконица. — С каких это пор подстилка металлических драконов смеет разевать пасть на настоящих цветных?

Учитывая, что буквально рядом был павильон пары металлических и цветных драконов, то высказывания Маливен заставили нахмуриться всех.

— С тех самых пор, как больше половины сокровищницы металлического стали частью моей собственной! — гордо ответила Сариана и Маливен была вынуждена сморщиться, принимая аргумент.

Там, где в человеческом обществе подобный подход осуждался, в драконьем можно было многое оправдать, если результатом было, как минимум, утроение своих сокровищ.

Также Лев отметил, что хоть белая драконица и говорила лучше его брата, но всё же в словесном споре она проигрывала своей сопернице. Видимо, она понимала это и сама, раз решила пойти сразу с козырей.

— О, я вижу среди твоего потомства случайно затесался один настоящий дракон, — глаза Маливен безошибочно уперлись в Белого, которому было явно не по себе от такого внимания.

Более того, Белый со страхом посмотрел, на мать, боясь, что этот конфликт как-то повлияет на её отношение к нему. Однако он ошибался, Сариана лишь оскалилась.

— Все мои дети настоящие драконы.

— Тогда может быть мы в этом убедимся? — наконец-то подошла к тому, чего хотела с самого начала Маливен. — Мои дети, против твоих. Пусть сила решит, кто из нас в этом раунде хвастовства.

— Твоим детям уже десять лет, — нахмурилась Сариана. — Моим же лишь шесть. Я не считаю такой бой честным.

— Боишься? — самодовольно спросила Маливен. — Но я тебя понимаю. Тогда вот условие. Если победят твои вирмлинги, то я отдам тебе то древнее артефактное ожерелье, на которое ты всегда посматривала. Как тебе такое соглашение? Или ты уже забыла, что значит быть драконом?

Лев тяжело вздохнул. Ему не надо было смотреть на свою мать, зная, что она выберет. Слишком напряженно она стояла и её сжавшиеся лапы, почти крошили мрамор внизу.

Впрочем, хоть их противники и были больше, это не сильно пугало Льва. Очевидно, бой был не до смерти, плюс Думов и сам хотел проверить себя против кого-то, с кем он мог не сдерживаться.

Здоровенные, полные злобы уже практически молодые драконы, а не вирмлинги, были отличной целью.

— Согласна, — прошипела Сариана. — До турнира хвастовства осталось мало времени, поэтому идём на арену прямо сейчас.

— Иногда и ты способна говорить верные вещи. — довольно кивнула Маливен, обрадованная исполнением своего плана.

Лев же подметил, что ссора двух дракониц привлекла изрядное внимания, поэтому вслед за их группой уже двинулось несколько драконов и их гостей. Кажется, сегодня на арене будет предостаточно зрителей.

Глава 23

Хоть Думов был и не против боя, но и за просто так он тоже не очень хотел сражаться. Вся его сущность противилась даже одной мысли что-то делать бесплатно.

Однако возмущаться прямо там, на месте, Лев не счел нужным. Слишком малым был накал страстей, поэтому следовало ещё немного подождать.

Латунная шла одна, о чём-то усиленно думая, в то время как Синяя что-то тихо втолковывала Белому.

— Мастер! — обеспокоенно прошептал Асириус, то и дело косясь на идущих впереди дракончиков Маливен с их матерью. — Вы уверены, что сумеете их победить? Они же такие здоровые!

И глядя на своих будущих противников, Лев тоже не мог не испытывать некоторых сомнений.

Если сам он уже достиг в высоту метра и двадцати сантиметров, а единственным, кто имел примерно тот же рост, был Белый, то их противники поголовно приближались к полутора метрам!

Пройдя возраст в десять лет, они уже не были вирмлингами, а являлись полноценными молодыми драконами, в то время как детям Сарианы это ещё предстояло.

Поддавшись жадности, красная драконица поставила себя и своих дракончиков в очень непростое положение.

Из четырех детей Маливен сразу двое были белыми, мальчиком и девочкой, а значит, особенно крепкими и мощными даже на фоне других. Ещё один был черным дракончиком, а последней была зелёная молодая драконица. Она постоянно оглядывалась и Льву совсем не нравились её насмешливо-предвкушающие взгляды.

Молодая зеленая драконица обладала очень темной, но все же зеленой чешуей и высоким кожистым гребнем, начинающимся от бровей и идущим вплоть до самого хвоста. Ещё одним важным отличием зеленой были заметно более длинные лапы — это был неплохой козырь в возможном бою. В противовес же шло менее крупное телосложение.

Также стоило отметить такую важную деталь, как присущие каждому цветному дракону уникальные качества. К примеру, это не значило, что те же красные драконы селились лишь в вулканах, но многие из красных и впрямь любили строить логова в местах с очень высокой температурой. А что лучше подойдет, чем слабо активный вулкан?

Так или иначе, у зеленых была своя собственная «изюминка». Будучи, как и латунные, большими любителям поболтать, зеленые особенно любили врать, запутывать и вводить в искушение.

По словам Сарианы она знала нескольких зеленых ящеров, что особо любили захватывать охотников на драконов и планомерно их ломать, пока те не обратят свои мечи против своих бывших товарищей. Чем-то этим они напоминали Синих, но куда более хаотичных.

— Да, прислужник, — серьезно кивнул Лев. — Этот бой будет самым сложным во всей моей жизни. И возможно, всё закончится не так, как нам бы того хотелось.

Кобольд в ужасе раскрыл пасть, огромными глазами смотря на дракона, что даже допустил шанс своего поражения. Это значило, что его опасения были более чем оправданы!

— Мастер, возьмите! — кобольд тайно протянул Думову снятый с шеи небольшой костяной амулет, в котором Лев безошибочно узнал столь ценимого Асириусом духа удачи. — Я поговорил с ним, он постарается вам помочь!

Однако Лев лишь нахмурился. У Думова была своя гордость и забирать ценности у прислужников он считал ниже своего достоинства. В конце концов, они и так ему принадлежали целиком, снимать с них всякие мелочи было унизительно! Тем более было раздражающе, что кобольд так не верил в его победу.

— Нет, это твоё. — отказался Лев, однако к его удивлению обычно нерешительный Асириус продолжил настаивать.

— Мастер, это просто на удачу! Пожалуйста, возьмите! Я никогда вас ни о чём не просил, но можете в благодарность за получение того драконьего камня это взять?

— Сама служба мне — уже благодарность! — недовольно фыркнул Лев, после чего быстро, чтобы не передумать, забрал амулет у кобольда и повесил его рядом с Игнисом. Два костяных тотема дрожали, когда касались друг друга и духи между собой осторожно обменивались эмоциями.

Драконья часть Думова жаждала наказать слишком наглого прислужника, смеющего что-то требовать от дракона, но человеческая часть Льва успешно сдерживала разрушительные порывы.

— А теперь сдрисни куда-нить прочь, пока я не решил тебя подпалить. Видит Олдвинг, мне сейчас это очень хочется сделать! — отвернулся Лев, чтобы не искушать свою драконью суть.

— Спасибо, господин! — обрадованно поклонился Асириус, поспешно отступая назад и игнорируя сложное выражение лица своего господина.

Драконья гордость сложная штука — она может как помогать, толкая на великие свершения, так и мешать, отбрасывая любую помощь, как сомнения в силе и компетентности.

Не прошло много времени, как их группа достигла амфитеатра. Как понял Лев, в драконьей долине имелось аж три подобных сооружения, но лишь два из них сейчас были открыты, ведь третий будет использован в турнире.

Сариана и Маливен прямо направились к центру арены, пока идущие следом зрители принялись рассаживаться на смотровых местах.

Сама арена была выполнена в виде круга, внутри которого валялись камни, земля и песок. Зрительские трибуны по знакомому принципу могли вместить в себя, как драконов, так и куда более мелкие расы.

— Маленький Красный! — чей-то громкий крик привлёк много внимания. Застывший при первых словах Лев медленно и обреченно обернулся. Надо ли было говорить, что Аксилия была тут как тут, активно ему при этом махая? — Порви их всех! Покажи мне и всем силу своей мечты!

— Вот значит с кем он общался… — сладко протянула Синяя и Льву очень захотелось её больно стукнуть по слишком уж болтливой голове.

— Это так? — скосила глаза Сариана на что Думов лишь утвердительно промычал. Ему не очень хотелось говорить.

— Она слишком велика для тебя, сын, — дала своё экспертное мнение красная драконица, не обращая внимания на желающего провалиться под землю Льва. — Плюс, ты слишком нищ для неё. Я рада, что у моего сына поистине драконьи амбиции, но ты должен соотносить своё богатство со своими возможностями. Чем ты будешь перед ней хвастаться, когда придёт время?

— Мама! — рявкнул Думов, старательно игнорируя подозрительные кхеканья своих сестёр вокруг. — О чём ты говоришь⁈

— А! — понятливо кивнула Сариана. — Тогда перед этим не забудь взять сокровища заранее, а то после можно ничего и не полу…

— Мам!.. — ахнул Лев, до глубины души возмущенный подобными инсинуациями. Он уже собирался спорить, пока не пригляделся и не понял, что она банально веселится за его счёт! Да ещё в такой момент!

Бурча проклятья под нос обиженный на весь белый свет Думов перевёл взгляд на остановившуюся и собирающуюся вновь что-то сказать Маливен.

Сейчас было идеальное время. Ему очень хотелось ещё кому-то испортить настроение.

Было ли ему страшно? Возможно, но он никогда бы в этом не признался.

Лев решительно шагнул вперёд и встал рядом с удивленной этим действием матерью

— У меня есть своё условие, как у того, кто будет здесь сражаться! — слова Думова заставили всех удивленно застыть. Не каждый день ты видишь вирмлинга, что смеет влезать в спор двух взрослых драконов.

— Сариана, что это такое⁈ — наконец подобрала слова цветная драконица. — Что этот вирмлинг себе позволяет⁈ Ты что, совсем не умеешь воспитывать своих детей⁈

— Мне вот тоже интересно, что тут происходит. — протянула Сариана, опасно прищурив глаза. Однако Лев зашел слишком далеко, чтобы сдаваться.

— Ты хочешь, чтобы мы сражались. И я не против этого, — слова Льва внимательно слушала вся арена. — Но какой дракон будет делать это бесплатно⁈ Я хочу свою часть платы, если мы победим! Разве я говорю что-то неправильно⁈

Последние слова, обращенные к зрителям, оказались поддержаны одобрительным гулом ящеров. Слова вирмлинга нашли у жадных драконов полную поддержку. Кроме того, они хотели битвы и крови, а если драконица отступит, то они этого не получат!

— Но я уже договорилась с твоей матерью! Ты не имеешь права менять сделку! — попыталась схватиться за соломинку драконица, но Лев был неумолим.

— Тогда я просто не буду драться и весь ваш договор станет недействительным.

«Давай, ты же уверена в своей победе. Поддайся жадности».

— Хорошо, — скривилась, сдавшись, Маливен. — Чего ты хочешь? Но знай, что много ты не получишь!

— Я хочу, чтобы каждому из моих сестёр и брату после победы ты заплатила по сотне золотых! Себе же я хочу один из самых дорогих шаманских артефактов, что у тебя есть!

Лев еле сдерживал ухмылку, глядя на корчи Маливен. Он видел, как ей хотелось послать наглого вирмлинга куда подальше, но возможность «опустить» свою старую противницу была сильнее.

— Договорились, — проскрежетала Маливен. — Но у тебя всё равно нет никакой надежды на победу!

На этом этап обсуждений был завершен.

Кивнув друг другу, драконицы начали расходиться, оставляя на арене лишь молодых драконов и вирмлингов.

У Льва же осталось не так много времени, чтобы придумать план.

— Слушайте все сюда, — он подозвал к себе родственников и принялся поспешно рассказывать им всё, что подметил ранее. — Единственный наш шанс на победу, как и в том бое с мантикорой, это действовать вместе. Посмотрите на них.

Лев кивнул на рассредоточившихся и даже не думающих что-то обсуждать молодых драконов.

— Они разделены и глупы. Да, они сильнее, но готов поставить свой будущий артефакт, что в плане разума мы их превосходим.

И здесь Лев ничуть не лукавил. Он сам этого не знал, но его собственная скорость развития побудила и остальных дракончиков развиваться быстрее, что заставило уже Сариану рассказывать им куда больше, чем она планировала изначально.

Туда же стоило добавить, что белая драконица была далеко не самым общительным видом драконов, поэтому её дети не имели ни шанса заключить столь тесные связи, как в семье Сарианы.

Во всяком случае, так думал Лев, пока Белый не открыл пасть.

— Нет, — слова льдистого вирмлинга заставили всех пораженно на него уставиться.

— Что значит нет? — возмутился Лев.

— Мне надоело, что ты постоянно мной командуешь, — отрезал Белый. — Этот бой для каждого из нас. Я буду сражаться так, как хочу сам.

— Но тогда ты и мы проиграем. — логично заметила Синяя.

— Плевать! — стиснул клыки Белый. — Я сам решаю, что мне делать! Запомни, это старший брат! — сказав это, он гордо отошел в сторону, встав напротив белой драконицы, что ничуть не уступала уже своему белому брату.

— Что будем делать? — осторожно спросила Латунная, пока Лев, не мигая смотрел на предавшего их Белого.

— Рад, что вы решили придерживаться плана, — процедил Лев, испытывая дикое желание драться отнюдь не с детьми Маливен. — А план всё тот же, ты, Латунная стараешься их ослабить, но сконцентрируйся на самом сильном, вожаке. Твоя же задача, Синяя, не дать остальным сделать из меня закуску, пока я буду пытаться победить их вожака. Не станет его, с Черным и Зеленой будет разобраться легче. Будем надеяться этот дурак продержится достаточно долго, чтобы мы успели победить этих трёх.

— Не понимаю, — вздохнула Латунная. — Почему Белый так поступил?

— Потому что его давно раздражало, что наш старший брат лучше его во всём. Вот он и взбесился. — оскалилась Синяя.

— А ты почему тогда не бесишься? — поднял бровь Лев, на что Синяя хитро прищурилась.

— Потому что я достаточно умна, чтобы понимать, когда следует объединиться в стаю, а когда идти в одиночку. Ты же сам нам когда-то это рассказывал. Или уже сам не помнишь?

— Белому это как-то не помогло…

Что хотела сказать Синяя было уже неизвестно, так как вперёд вышли драконы Маливен.

— Глупенькие вирмлинги, — прошипела Зеленая. — Ругаетесь даже друг с другом, как это мило. В каком должно быть отчаянии ваша мать, раз решила сделать ставку на вас.

Вторым заговорил черный дракон. Его глаза горели нехорошим светом.

— Когда я с вами закончу, то вы будете умолять о пощаде…

— Сломаю! — рыкнул вражеский вожак, прервав речь своего же товарища, и бросился вперёд.

Бой официально начался.

Белая драконица и льдистый вирмлинг сошлись в стороне, пока три на три противника яростно сближались.

— Латунная! — Лев привычно свернул в сторону, пропуская удивленного белого вожака, чтобы ему в морду в ту же секунду прилетел туман самой младшей дракоши.

Щелкнула молния, дырявы крыло взвизгнувшей от ярости и боли Зеленой — это ответила на оскорбления Синяя.

Сам же Думов атаковал замешкавшегося черного, нанеся прекрасный удар когтями по морде, оставив несколько кровоточащих царапин. Пораженный взрывом боли черный трусливо попытался отступить, чтобы прийти в себя, но Лев не собирался ему этого позволять, прекрасно понимая, что в силовом противостоянии он проиграет.

К несчастью лапа Думова наступила на случайно подвернувшийся отколовшийся камень, и на мгновение Лев потерял равновесие, когда его повело в сторону!

Вжух! — тяжелая когтистая белая лапа просвистела в считанных миллиметрах от головы шокированного красного вирмлинга, а чуть погодя донесся испуганный, предупреждающий крик Латунной.

Оказывается, их вожак пришел в себя намного быстрее, чем можно было ожидать! А его скорость и вовсе была чудовищной.

Но хоть он и промахнулся, но это не значило, что у него не было других возможностей наказать подставившегося Красного. Развернувшись, Белый крутанулся и застывший в неловком положении Думов схлопотал полновесный удар хвостом по боку.

Хрустнули рёбра, а внутренности вспыхнули от яркой, всепоглощающей боли. Словно пушинку Льва подхватило и протащило по всем камням и кочкам, что попались ему на пути.

Хотелось просто рухнуть и потерять сознание от боли, но, стиснув клыки, Лев толкнул своё тело в сторону и еле избежал обрушившегося сверху вниз добивающего удара. Белый вожак и не думал снижать давление, преследуя и атакуя, словно грёбанная сваебойная машина.

Да, атака Латунная немного затуманила его разум и чувства, но недостаточно, чтобы дать Льву хоть какие-то шансы на атаку.

Сам Думов лишь чудом успевал уходить от простых и размашистых, но невероятно тяжелых и опасных ударов. Попади он по нему хотя бы ещё один раз и бой на этом можно было считать законченным.

Понимал это и вожак, стремясь любой ценой прикончить Льва. Из-за своего яростного нападения он не раз подставлялся под удары Думова, но из-за твердости чешуи и малого времени на удар, Лев наносил лишь очень слабые удары, толком не оставляющие серьезного урона.

Времени же на сильный выдох не было ни у кого. Как оказалось, Лев куда лучше контролировал выдох и его огонь формировался быстрее, вот только вожак компенсировал это голой мощью, от чего слабые выдохи гасили друг друга.

Дела же у Синей с Латунной тоже были далеки от идеала. Черный и Зеленая оказались намного сдержаннее брата, плюс они любили «играть» со своими врагами. Нанося удара и тут же отступая, они изматывали своих противников, заодно стараясь не подставляться сами. Лишь то, что дочери Сарианы действовали вместе, позволяло им хоть как-то держаться.

Чувствуя бесполезность своих действий, Думов начал ощущать подступающий к нему страх. У них были слишком разные весовые категории. Как он должен был победить, если он физически не мог нанести вреда⁈

Но возникший было страх был немедленно сжат и испепелен в огне бушующей ярости и высокомерия. Как он мог сдаться и проиграть этой жалкой ящерице, которая ещё даже не стала драконом⁈ Да она была больше, но разве это был повод⁈

Ради этого он, Думов, переродился в этом мире⁈ Для этого он тренировался годами, чтобы потерпеть тут поражение⁈

НЕТ!

Техника ярости цветных драконов легла на его измученное тело как родная и впервые лапа Белого с жестким хрустом встретилась с лапой красного вирмлинга. Фактически Лев пострадал от этого столкновения намного больше, но он выдержал удар!

Ещё раз и ещё! Драконья ярость накрыла Льва прочной броней, позволяя ему на равных драться с превосходящим врагом. Но цена была слишком велика.

Сражаясь как в последний раз, Думов больше не заботился о своих ранах, стремясь причинить врагу максимум боли. И осознавший это Белый вожак с хищной радостью ответил точно тем же.

Словно два озверевших берсеркера они принялись рвать друг друга, не заботясь ни о ранах, ни о последствиях. Белая чешуя окрасилась красным, но и красные чешуйки то и дело отлетали прочь.

— Красный! — в затуманенное яростью сознание Льва проник неожиданный крик Синей, и он на мгновение пришел в себя. Ярость всё ещё бурлила в нём, но он сумел осознать своё положение, а самое главное, увидеть то, что ещё не видел вожак.

Всё это время рядом сражался Белый с другой драконицей. Этот бой дался брату Льва очень тяжело, но он всё ещё держался благодаря крепкому телосложению.

Сестра вожака, как и её брат потеряла себя в ярости и сместилась слишком близко к брату, подводя к нему и Белого, чем тот и воспользовался!

Резко поменяв цель Белый неожиданно атаковал вожака прямо в беззащитный бок и брюхо, нанеся глубокую и тяжелую рану, ошеломившую вожака и сбросившую его состояние ярости.

Именно в эту секунду Думов понял, что или сейчас, или никогда.

— Игнис, отвлеки! — громко завывая из раскалившегося тотема вырвался пылающий от злости элементальчик огня, чтобы разом выпустить весь свой огонь прямо в глаза вожака.

Этим он не нанёс никакого вреда, но все же сумел заставить вожака ещё больше отвлечься и открыть такое беззащитное горло!

Клыки Льва сомкнулись на горле, сам же он постарался как можно плотнее прижаться к своему врагу, вцепившись в его спину и пузо всеми когтями!

Ослепленный, страдающий от раны на животе и задыхающийся, вожак всё равно бился так, словно получил второе дыхание. Его когти причиняли страшную боль, острыми ножами проходясь по спине Думова, но последний продолжал держать, чувствуя, как постепенно убывают силы его противника.

Возможно, будь дети Маливен более организованы, то они бы пришли друг другу на помощь, но им подобное даже не приходило в голову. Воспитанные в вечном противостоянии, они даже радовались, видя бедственное положение вожака и его раны.

Лишь когда последний рухнул и с его бессознательного тела встал шатающийся, но всё ещё жаждущий сражения Лев, они начали подозревать, что это была не лучшая идея.

Думов же успел лишь дернуть головой, прогоняя предательский кровавый туман перед глазами, как пораженно понял, что Синяя с Латунной перестали отступать и сами напали на белую драконицу!

Получивший же долгожданную помощь Белый с новыми силами пошел в атаку, а вылетевший уже ему на помощь Лев храбро запрыгнул на спину драконицы и принялся что есть силы крушить кулаком по её затылку. Острые шипы делали это занятие очень болезненным, но красный вирмлинг бил, напрочь игнорируя боль.

Одной сильно болящей раной больше, одной меньше!

Понявшие опасность своего положения Черный с Зеленой попытались помешать, но кто же им позволит? Почувствовавшие близость победы Латунная с Синей шли им навстречу с непоколебимостью насмерть укурившихся камикадзе.

Тихо прохрипев от ран, пала и сестра вожака, оставив израненных детей Сарианы против целых и здоровых Черного и Зеленой. Казалось, последние всё ещё имели отличные шансы на победу. Но беда в том, что издеваться над слабыми, это не то же самое, что сойтись в бою на смерть с теми, кто идёт до конца.

Кроме того, поверженный вид тех, кто годами уже их побеждал, сломали боевой дух оставшейся двойки, заставив их показать страх.

А драконы, подобно акулам, отлично чуют ужас своих врагов.

Действуя слаженной четверкой, Лев и остальные игнорировали боль от ожогов кислотой Черного и слабость от яда Зеленой. Расправившись с первым, судьба второй была решена.

Всё это время ошеломленно молчавшая арена, полностью погруженная в интенсивный бой, взорвалась криками и восклицаниями. Очевидно, мало кто думал, что эта битва закончится столь неожиданно, поэтому те драконы, что сделали неудачные ставки, теперь проклинали всё на свете. Скоро их сокровища здорово уменьшатся. Зато победившие наоборот радовались как дети, тряся выданными им расписками.

Никого ничуть не волновало, что они ставили на гладиаторские бои детей. По мнению драконов это лишь добавило действию перчинки!

Однако несмотря на торжественность момента Думов чувствовал себя очень плохо. Откровенно говоря, ему хотелось сдохнуть. Отступившая ярость в полной мере вернула боль от подранной шкуры, вырванных чешуек и внутренних повреждений.

Истративший всю энергию Игнис обессиленно вернулся в тотем. Ему требовалась подзарядка от мастера, но он решил подождать, понимая, что у того просто нет сил.

Остальные дракончики выглядели если и лучше, то ненамного. Белый был в таком же ужасном состоянии, что и сам Думов. Сёстры выглядели получше, но и они были на краю полного истощения.

Однако оставался один вопрос, который Лев не мог отложить в сторону.

— Это же и был твой план, Синяя? — хрипло спросил он, интенсивно смотря на завилявшую сестру.

— О чём ты…

— Белый специально разыграл всё это представление, чтобы наши враги расслабились, а он же сумел в неожиданный момент прийти мне на помощь? — голос Льва был подозрительно спокоен, чем он изрядно напрягал Синюю. — А всё это ты спланировала с самого начала, не так ли? Когда мы ещё шли, и ты о чем-то говорила с Белым?

— Ну так всё же получилось! — нервно засмеялась Синяя дракоша. — Старший брат, ты же не злишься? Мне надо было, чтобы всё выглядело правдоподобно, а твоя злость на Белого лишь помогла делу! А как ты победил этого вожака, ух! Ты был прям крут!

— Помогла говоришь? — попытавшаяся смыться Синяя была поймана, а её голова оказалась в прочном локтевом захвате. Кулак Льва уперся ей в темечко и принялся делать быстрые, сверлящие круговые движения.

— Кому я говорил не использовать нас в темную в своих планах? Кому я говорил?

— Ай, старший брат! Не надо! Ай, хватит! Я всё поняла и больше не буду!

— Правда? Ну тогда я естественно тебя просто отпущу… Ага! За дурака меня держишь⁈ Сейчас братский кулак всверлит в тебя немного порядочности!

— Ой! Ай! Братик! Все же смотрят! У-у-у!

Латунная и Белый обессиленно рухнули неподалеку, пока к ним и поверженным дракончикам приближался драконий целитель, отвечающий за эту арену.

От автора: внеочередная прода за 14.000 подписчиков на книгу)

Глава 24

Хорошенько «втерев» мудрость в темечко сестры, Лев наконец отпустил её, позволив обессиленно развалиться неподалеку. Да и сам Думов не стал изображать из себя героя и тоже прилёг отдохнуть.

Тело немилосердно болело. Откровенно говоря, это первый раз за обе жизни Думова когда ему было так больно. Впрочем, было кое-что, что заметно отвлекало от боли.

Взгляд Льва то и дело касался валяющихся тут и там детей Маливен. Подраны они были изрядно, но всё ещё дышали. У Думова сразу становилось тепло на душе от того, что кому-то было хуже, чем ему. Единственное, о чём он сожалел, это о их бессознательном состоянии, но последнее было быстро исправлено.

Целителем оказался дракон бело-голубого цвета. Если издалека его ещё можно было перепутать с белым цветным драконом, то вблизи его принадлежность к небесному типу становилась очевидна.

В отличие от цветных целитель обладал куда более мягкими обводами чешуек и рогов, а к голове был припаян шлем из какого-то материала похожего на золото, но благодаря драконьим чувствам Лев знал, что это отнюдь не благородный металл.

Первыми целитель выбрал детей Маливен. Небесный ящер произнёс несколько заковыристых магических слов и вокруг него появилась зеленая аура, что тут же расширилась, захватив внутрь себя валяющихся вокруг дракончиков. Со стонами и ругательствами те стали приходить в себя.

— Все, кто хочет получить исцеление, подходим ко мне, — строгий голос небесного дракона дал понять, что ему совершенно плевать на раны подопечных, он просто отрабатывает свою зарплату. — Кто опоздает, не получит лечения вовсе!

Многие адские, хаотические или небесные владыки совершали одну и ту же глупую ошибку — они считали, что Ад, Небеса или Хаос достаточно изменят драконов, чтобы те перестали быть самими собою.

Но драконы всегда давали понять, что как бы сильно их не меняли, внутри они сохраняли драконий характер.

К примеру, те же небесные драконы хоть и обладали куда более мягким и человеколюбивым характером, но и их доброта окрашивалась драконьим высокомерием. Так, ставя перед собой цель вылечить как можно больше больных, они могли лечить, не взирая на желания или нежелания «испытуемых».

Лежащим в сторонке детям Сарианы пришлось поспешить, чтобы тоже выстроиться перед целителем.

Сосредоточившись, небесный дракон вызвал очередное целительское заклинание, заставившее обе его лапы загореться знакомым зеленым светом. После этого он на несколько секунд касался лапой больного, давая магии омыть его израненное тело, а затем переходил к следующему.

Когда пришла очередь Льва, то он аж задрожал от удовольствия, когда прохладная магия Небесного прокатилась по его телу. На мгновение у Думова появилась возможность оценить разницу в размере резерва магии между ними и Лев аж задохнулся от того, что почувствовал.

Кажется, Небесный тоже ощутил попытку красного вирмлинга, но не обиделся, а наоборот развеселился и получил довольство от реакции дракончика, от чего подержал на голове Льва лапу чуточку подольше.

Когда магия Небесного его наконец покинула, Думов огорченно вздохнул. Тело всё ещё побаливало, но эта боль была лишь отголоском прежней. Оторванные чешуйки не отросли, но на их месте уже появилась плотная корка, что со временем заменит отсутствующую природную броню.

Излеченные дракончики понуро или наоборот гордо потянулись к выходу с арены. Начали вставать и зрители, попутно активно обсуждая произошедшее.

— Это было нечто! — Лев поднял голову и увидел у выхода с арены ждущую его Аксилию. — Я видела, что всё, о чём ты мне тогда говорил, было правдой. Не могу дождаться, когда наши с тобой имена будут произносить с ужасом и трепетом!

Не успел Думов ничего ответить, как взгляд черной драконицы сместился в сторону.

— Ой, а это твои сёстры и брат? Какие милые! Не то, что мой собственные глупые братья.

Милые сёстры и брат дружно промолчали пред лицом страшной черной драконицы, чем явно заработали себе ещё несколько баллов «милоты».

— Кхм! — раздавшийся за спиной Аксилии звук заставил её вздрогнуть. Глаза Льва и его родственником резко расширились, когда они увидели, кто именно к ним подошел. — Ты ещё о чем-то хочешь поговорить с моими детьми или нет?

Огромный золотой дракон смерил маленькую по сравнению с ним черную драконицу тяжелым взором.

— Нет-нет, — быстро замотала головой Аксилия и принялась медленно смещаться в сторону. — Красный, мы потом как-нибудь ещё поговорим…

Глядя на стремительно улепетывающую Аксилию, Лев начал подозревать, что отношения между Сарианой и Доруготом были не так просты.

Как помнил Думов, Сариана всегда без всякого страха спорила и сражалась с древним золотым драконом. Но прямо сейчас Лев прекрасно видел, как проходящие мимо взрослые цветные драконы старались даже случайно не задевать золотого металлического. Очевидно, Доругот был очень хорошо известен и с ним предпочитали не связываться даже безбашенные цветные.

— Здравствуйте, дети, — мягко заговорил Доругот, оглядев внимательным взглядом сжавшихся перед ним дракончиков. — Я рад видеть, что с нашей последней встречи вы стали лишь сильнее и, самое главное, умнее. Та тактика, что вы избрали в начале боя, смогла на мгновение обмануть даже меня…

Синяя гордо задрала голову, начав прихорашиваться.

— … Но без качественного исполнения, любой план обречен на провал…

Теперь уже Белый от удовольствия прикрыл глаза.

— … Иногда же без умелого применения силы и ярости тоже не обойтись. Лишь настоящие дракон сможет терпеть боль и раны, пока его противник не рухнет.

Чувствуя на себе пылающий взор отца, гордость Льва принялась корчиться и извиваться. Хоть Думов и видел манипуляцию, но ничего не мог с собой поделать, ведь в ней была доля правды.

— … Ну и конечно, я заметил ту, без кого весь этот бой был невозможен. Без грамотной поддержки почти невозможно выиграть особо тяжелые битвы.

Надо ли говорить, что сладкие речи золотого дракона дошли и до Латунной?

Льва же никак не мог отпустить один вопрос, значило ли нынешнее доброжелательное поведение Доругота, что та давняя драка с матерью была им инсценирована специально, и теперь он пришел собирать урожай? Или это была просто его паранойя?

— Доругот! — недовольный голос Сарианы оповестил о её приближении. — Что ты тут делаешь⁈

— Решил поглядеть, как ты обучила наших детей, — успокаивающе сказал золотой, на что красная драконица ещё больше завелась. — И должен признать, справилась ты лучше, чем я ожидал.

— «Детей»⁈ Мне казалось, что тебя интересует лишь один из них. Я тебе сказала тогда, повторю и сейчас. Не лезь к ним!

— Спокойно, Сариана, обойдёмся без драки, я уже ухожу. — больше не говоря ни слова, Доругот оставил кипящую красную драконицу и её удивлённый выводок.

Однако молчание длилось недолго.

— Сариана. — теперь подошла хмурая Маливен, пока за ней обреченно плелись её дети.

— Будешь говорить, что мои дети победили нечестно? — подло ухмыльнулась мать Льва, на что льдистая драконица лишь раздраженно покачала головой. — Мне уже интересно услышать, что ты придумаешь.

— В отличие от тебя, Сариана, я вижу, когда победа не за мной, — Маливен посмотрела прямо на Думова, после чего ко всеобщему удивлению кивнула ему и Белому. — Вы хорошо сражались маленькие вирмлинги. Надеюсь, вы сумеете пройти испытание и стать полноценными драконами. Видит Олдвинг, нашему роду нужны кто-то вроде вас.

Лев подавил ухмылку, понимая, что делает Маливен, пока Сариана чуть нахмурилась.

Проиграв, она тем не менее специально делала упор на умения детей Сариан, дабы показать, что причиной её проигрыша стала не сама красная драконица, а лишь её дети. Плюс, для подслушивающих мимо проходящих драконов она повышала «ранг» Льва и Белого, чтобы проигрыш им не был для её детей чем-то позорным.

— А что насчет наших призов? — невинно уточнил Лев и смог насладиться мучительными корчами Маливен.

— Вы получите их после тинга. — процедила драконица и быстро отступила прочь, видимо, чтобы не сказать чего лишнего.

— Хорошо, дети, — довольная Сариана повернулась к вирмлингам. — Сегодня вы показали себя лучшим образом, но не расслабляйтесь. Вас ждёт ещё испытание.

— А не станут ли наши травмы помехой в испытании? — осторожно спросила Синяя, подняв всеобщие опасения. — А то мы плохо себя чувствуем.

Сариана нахмурилась, колеблясь, говорить или нет, но всё же решилась.

— Ваша физическая форма по большей части бесполезна в испытании. А теперь хватит вопросов, — она оборвала любые следующие слова. — Идём быстрее, турнир хвастовства почти начался.

— Мастер, вы были великолепны! — Асириус немедленно подбежал к усталому Льву и принялся нарезать вокруг него круги. — Как вы этих драконов! В прах, в пыль, в лоскуты! Когда тот здоровый только начал вас давить, младший было уже испугался, но мне было понятно, что вы лишь сдерживались, чтобы потом побольнее ударить!

— Асириус. — прервал его Лев.

— А?

— Ради Олдвинга, замолчи. И да, — Лев аккуратно отцепил костяной тотем духа удачи и протянул его кобольду.

Заодно Думов хотел поблагодарить кобольда, но слова благодарности так и не сорвались с губ Льва. Мог ли дракон благодарить прислужника за то, что тот и так был обязан делать? Вот только как бы драконья гордость не кряхтела, Думов отлично помнил тот «случайный» камень, что спас его шкуру.

Была ли это случайность или дух удачи и впрямь мог сотворить что-то подобное?

Внезапно красный вирмлинг протянул лапу и три раза неловко похлопал опешившего кобольда по макушке, после чего сделал вид, словно ничего не произошло, напрочь игнорируя щенячьи глаза прислужника.

«У него там что, слёзы? Какой позор». — Лев раздраженно отвел взгляд от подозрительно шмыгающего носом кобольда: «Да, ты не дракон, но всё же прислужник дракона, поэтому имей хоть немного гордости».

Видимо, время и впрямь подходило к концу, потому что по старой доброй традиции все решили пойти на арену хвастовства именно в последний момент.

На входе в самую большую арену, практически амфитеатр, стояли кобольды, одетые в забавные фиолетовые балахоны, имеющие отверстие для хвоста, и остроконечные тканевые шапки. Они отвечали за пропуск посетителей и выделение им посадочных мест.

Очевидно, им была предоставлена власть, так как даже драконы вынуждены были их слушаться.

Когда подошла очередь Сарианы, то той были выданы пять фиолетовых круглых знаков с ручками. Положив один в нагрудную сумку, мать передала остальные четыре дракончикам. Не имея сумок, они были вынуждены взять их в клыки.

То ли из-за возраста, то ли по какой-то другой причине, но Сариана с детьми получила неплохое место, позволяющее быть довольно близко к границе арены.

Оглядевшись, Лев отметил, что входящие «не-драконы» получали заметно более худшие места, зачастую куда выше. С другой стороны, учитывая высоту взрослых и тем более старших и древних драконов, разумным надо было сидеть очень высоко, чтобы что-то увидеть за их спинами.

Амфитеатр позволил Льву неплохо так оглядеться, приметив больше этих самых необычных разумных. Уже знакомая темная эльфийка на удивление получила место как у дракона. Там уже откуда-то стоял высокий и жуткий костяной трон, украшенный в подлокотниках черепами. Откинувшаяся на него эльфийка опустила ноги на стоявшего на коленях темного эльфа в тяжелой броне. По бокам от трона стояло ещё два похожих друг на друга неподвижных мужчин эльфа.

Внезапно, словно почуяв взгляд Льва, эльфийка повернула голову и её черные очки чуть сползли с носа, открыв вид на кроваво-красные глаза. Стоило Льву в них посмотреть, как всё его существо содрогнулось от ужаса. Чем-то это было сродни ауре матери, только куда более холодной по своей сути.

Однако в своей гордыне Лев отказался отвести взгляд, всем видом бросая вызов. Может это и было недальновидно, но настоящие драконы не дрожат перед теми, кто их сильнее!

Он ждал многого, но эльфийка лишь усмехнулась и отвела взгляд, вернув очки на место. Видимо, она очень хорошо знала драконов.

Сам же Думов поспешил тоже отвести взгляд, чтобы посмотреть куда-то ещё. И нет, это было не трусливое бегство, ведь она первой отвела взгляд!

Если бы надо было разделить разумных на две группы, то это были бы воины и маги. Первые выделялись тяжелыми, покрытыми рунами доспехами и оружием, а вторые больше предпочитали легкие тканевые одежды, вроде халатов и мантий, и множество самого необычного вида боевых и обычных посохов, жезлов и копий.

По разнообразию стилей одежды можно было судить о наличии сразу нескольких различных культур.

Однако не только зрители привлекли интерес Льва. Здесь он впервые увидел самое, казалось бы, немыслимое зрелище — как драконы отдавали кому-то свои сокровища.

Вид уже знакомых фиолетовых кобольдов, прохаживающихся с большими корзинами и тележками для еды среди посадочных мест, был столь знакомо-незнакомым, что Лев с трудом подавил веселье.

Он почувствовал себя так, будто снова вернулся на Землю и опять пошел посмотреть хоккейный матч своей любимой команды «Байкал-энергия».

На мгновение Думов опечалился, осознав, что за все эти годы он пропустил множество матчей.

В любом случае, кобольды возили тележки с разнообразными закусками и драконы с неохотой, но всё же лезли в нагрудные сумки, чтобы достать золото и расплатиться за еду!

Забавный факт, проходящие мимо кобольды с огромной завистью смотрели на гордо подбоченившегося Асириуса, который всем своим видом намекал, что его мастер маленький, но всё же дракон. Очевидно в табеле о рангах кобольдов, Асириус был на очень высокой позиции.

Видимо, удивление Льва было столь очевидным, что Сариана даже расщедрилась на ответ.

— Обычно Тинг устраивает уважаемый дракон, выбранный сложном подсчетом голосов, о котором я не хочу сейчас говорить. Любой тинг это много усилий, которые остальные драконы компенсируют платой на входе и платой в таких местах.

— Но разве отдавать свои сокровища — это не безумие? — Льва очень беспокоил этот вопрос, так как он чувствовал, что в его ответе скрыт просто огромный потенциал.

— Нет, если обмен идёт между драконами, — неохотно сказала Сариана. — Но даже так никто из истинных драконов не особо любит подобные обмены. Во время Империи они были более распространены, но, к счастью, с её падением над нами больше не висит её самый большой рок…

— Что это? — тихо спросили дракончики, видя, как сложно их матери дать ответ.

— Это столь страшная вещь, которую, дети мои, я надеюсь вам никогда не доведется увидеть, — красная драконица собрала свою волю и с трудом процедила ненавистное слово. — При Империи все драконы были вынуждены платить… налоги.

Лев внезапно услышал стон и лишь спустя секунду понял, что этот звук издал он сам. Та же Латунная и вовсе заскулила и от страха закрыла лапками глаза.

И хоть Сариана сказала это слово тихо, но сидящая на соседнем месте бронзовая драконица с двумя серебряным и золотой вирмлингами раздраженно повернулась. Её дракончики в ужасе прижались к ногам матери.

— Во имя Олдвинга, Сариана, они же ещё просто дети! — возмутилась соседка на что Сариана лишь мрачно пожала плечами. — Я знала, что вы, цветные жестоки даже со своим выводком, но не настолько же!

— Наша реальность сурова, Деларис, пусть наши дети узнают о её самых главных ужасах от нас, чем столкнуться с ними неожиданно сами.

Напрягая память, Лев был приятно удивлён, вспомнив эту самую Деларис Крушащий коготь, получившую прозвище за уничтожение крупной гномьей эскадры. Несмотря на оббитые сталью корабли Деларис сумела пробить их броню и потопить несколько судов. Также она приходилась Думову далекой родственницей по линии Доругота.

— Ты слишком строга, Сариана, — обе драконицы общались почти доброжелательно, не смотря на разницу видов. — Империи уже давно нет, поэтому и… то проклятое всем драконьим родом слово уже давно не используется.

— Но ваши хотят вернуть Империю, — насмешливо отметила Сариана, чем заставила собеседницу закатить глаза. — А значит, и слово, которое никто не хочет называть.

— Как наши, так и ваши. Или ты сама не знаешь, что в этом деле отметились и несколько цветных? Лично я всегда неоднозначно относилась к этой идее.

Обе драконицы погрузились в тонкости обсуждения, какие драконы были за возрождение, а какие против, от чего Думов к своему стыду быстро потерял нить повествования.

К счастью, почти сразу арена содрогнулась от пронзительного звука нескольких горнов, и в центре приземлился, судя по очень большому размеру, очень древний красный дракон.

От автора: завтра будет внеочередная глава за 7к лайков)

Глава 25

Когда приземлившийся красный дракон выпрямился, Думов с содроганием отметил, что на месте одного из глаз у дракона был жутко выглядящий шрам. Вот только не стоило считать, что с потерей глаза этот ящер стал сколько-нибудь ощутимо слабее.

Почти всё тело крылатого монстра было покрыто вбитыми в него рунными плитами, пытающимися делать вид, что они доспехи. Даже будь это просто слитки металла, их уже было пробить очень сложная задача. С напитывающей же их магией они были практически неуязвимы. Даже его голова оказалась почти полностью укрыта в металл, оставляя лишь узкие щёлки на месте «глаз».

Дракон обвёл арену пылающим глазом, после чего раскрыл пасть и заревел на драконьем языке.

— Добро пожаловать на очередной тинг! Место, где любой дракон может показать своё величие и силу! Похвастаться так, чтобы затрещало само мироздание! Показать, что мы, драконы, есть вершина всего! Венец творения и его апофеоз!

— Да-а-а-а! — арена потонула в громовом рёве ящеров. Даже сам Лев добавил свой крик к этому стихийному выкрику, ведь слова красного гиганта резонировали с чем-то в глубине него самого.

Рядом кричала и Сариана с остальными детьми. Разноцветные клыкастые пасти в едином порыве выкрикнули одно единственное слово.

Дождавшись, пока рёв немного стихнет, ведущий продолжил.

— В этот славный день, я, Флаймхайд Потрясатель империй, организатор тинга, буду вести этот турнир хвастовства! К этому моменту остались лишь основные претенденты на первое место! Их всего три и каждый готов представить нечто, что вы все сможете сегодня оценить по достоинству! Первый претендент — это Ортудурс Странник!

Так как арена была огромной, то внутри неё имелись просторные залы, скрытые несколькими тяжелыми воротами. Так, одна из пар ворот дрогнула и медленно раскрылась, позволяя увидеть старшего взрослого дракона, за которым тянули грубую повозку с установленной на ней сложной металлодеревянной конструкцией.

Выглядела последняя как некая смесь торшера и темно красного стального паука. В центре конструкции, удерживаемый острыми «лапками», висел ярко сияющий белый кристалл, по которому то и дело проходили красные искры, от чего кристалл начинал болезненно мигать.

Дождавшись, пока цель его хвастовства остановится по центру и все вдоволь её рассмотрят, Ортудурс наконец заговорил.

— Драконы! У меня никогда не было сомнений, что я достоин стоять сегодня перед вами, но мне всё равно очень приятно! Сейчас же я хочу похвастаться перед вами побежденным в честном бою и пленённым архангелом Порядка! Он был захвачен мной, когда я участвовал в Вечной войне Порядка и Хаоса!

По рядам драконов прошелся одобрительный гул. Все прекрасно знали о Вечной войне, не имеющем начала и конца конфликте между самыми могущественными силами во вселенной. Ад сражался с Раем, в то время как Хаос стремился пожрать Порядок и наоборот.

— Архангелы Порядка — это не обычные глупые и примитивные ангелы, что лишь шестеренки в бесконечной армии Порядка. Архангелы — это те, кто планирует и захватывает целые миры! Под их командованием легионы ангелов порабощают и лишают эмоций целые цивилизации! На данный момент он жемчужина моей сокровищницы!

Заключенная сущность ангела яростно вспыхнула и попробовала вырваться, но наполненный хаосом металл с честью выдержал нагрузку.

— А теперь время голосования! — взял голос Флаймхайд. — Все, кто считает, что это хвастовство достойно вашего голоса, поднимите знак и дайте его посчитать! У вас есть лишь минута чтобы определиться!

Показ Ортудурса имел значительный успех, поэтому, по скромным подсчетам, как минимум половина подняла свои знаки. Лев не знал, как ведущие вели подсчёт и не путались, но это как-то происходило.

Кивнув зрителям, Ортудурс ушел тем же путём, каким пришел.

— И на этот раз пред вами выступит второй претендент — Зигермир Пылающий полет! И ему определенно есть чем похвастаться!

Следующими открылись уже другие ворота и тут же воздух сотряс безумный рёв и звон цепей.

Если до этого среди драконов были разговоры и перешептывания, то теперь стояла мертвая тишина. Все, затаив дыхание, смотрели на ещё большую, металлическую платформу, на которой лежал полностью опутанный цепями… дракон?

«Нет, не дракон», — сглотнул Лев, успев увидеть среди цепей морду ящера: «Пожиратель».

Претендентом был древний золотой дракон, по размеру лишь немного уступающий Доруготу. Даже по тому, как он держался, было видно его высокомерие.

Сам же пожиратель представлял собой ужасное зрелище. Он даже на мгновение не переставал биться и пытаться порвать сковывающие его цепи. От бесполезных усилий он давно сорвал и стёр свою чешую, обнажая мясо, но непохоже, что его хоть как-то волновали эти повреждения.

Черная кровь стекала по цепям, падала на платформу, а уже потом тянулась вдоль колёс, оставляя точно видимый след там, где проехала «телега».

Из-за повреждений нельзя было даже сказать, какого изначально цвета был пожиратель.

— Драконы! — голос Зигермира был сух и абсолютно серьёзен. — Каждый из нас знает об одном из главных запретов всего нашего рода! Этот запрет стар, как сам мир, и идёт с нами с самого нашего сотворения! Ни один истинный дракон не смеет есть плоть другого истинного дракона!

Зигермир подошел к связанному и безжалостно нанёс несколько жестких ударов лапой в голову, вкладывая в каждый весь свой вес. Платформа стонала, деформировалась и содрогалась, пока колёса не выдержали, и она не рухнула на песок.

Цепи чуть отошли, позволяя видеть разбитую в мясо морду пожирателя. Но даже в таком положении пожиратель продолжал пытаться вцепиться в того, кто его бил.

— Этот отступник нарушил запрет! Напав на своего собрата ради его сокровищ, он не нарушил закон, ведь они оба были взрослыми драконами. Вот только ему было мало захватить его сокровища, он возжелал большего! Зная, что пожрав плоть дракона, можно получить часть его силы, Безымянный съел его! Но в своей глупости он не сумел удержаться на краю и полностью сошел с ума! Мне было поручено поймать его и наказать! Я честно с ним сражался и победил!

Золотой дракон оглядел арену.

— Это было моё хвастовство! Ну а теперь, чего заслуживает этот лишенный имени, рода и прошлого пожиратель⁈

— Смерти! — в едином порыве выдохнули драконы.

— Да будет так!

Зигермир глубоко вздохнул, а в его горле засветился всё нарастающий золотой свет, чтобы через пару мгновение вырваться тонким, разрушающим лучом, пронзившим череп пожирателя.

Но несмотря на плавящийся мозг тело мутировавшего дракона продолжало сотрясаться до последнего, пока золотой свет не проник глубоко в его внутренности.

Золотой ящер прекратил свой выдох лишь тогда, когда от пожирателя остались оплавленные кости и обрывки шкуры.

Вылетевшие из вторых ворот фиолетовые кобольды споро прицепили крюки к разломанной, чадящей повозке и дружным усилия утащили её обратно в амфитеатр.

— Это было поучительное зрелище о важности соблюдения запретов. А теперь вновь наступает очередь голосования! Как и прежде, на выбор лишь одна минута!

В этот раз убийство пожирателя заработало чуть больше очков, чем у первого. И глядя на оживление окружающих, он начал подозревать, что распорядитель специально расположил «лоты» в порядке возрастания качества ради зрелищности.

Другими словами, последний претендент должен был показать нечто поистине особенное.

— И третий претендент, — раздался голос организатора тинга. — Это Карадос Жнец великанов! И сегодня он вновь оправдал своё прозвище!

Надо ли говорить, что упоминание извечного врага всех драконов привлекло всеобщее внимание?

Третьи двери распахнулись и сквозь них вылетело огромное тело, чтобы с небольшим землетрясением рухнуть на песок. Замотав головой, упавший медленно встал на колени, а потом поднялся и во весь рост. И Льву пришлось аж задрать голову вверх, чтобы увидеть лицо стоявшего во весь рост гиганта.

«Он же около двадцати пяти метров в высоту. Этажей семь-восемь дома…» — ошеломленно понял Лев, во все глаза рассматривая древнего противника драконов: «Нет сомнений, это громовой великан, один из самых высоких гигантов во всей их расе».

Общество великанов делилось на множество подрас, чем-то этим, что иронично, напоминая тех же драконов. Как и летающие ящеры, великаны обладали поразительной способностью приспосабливаться к уникальным природным местам, поглощая и используя их силу себе на благо.

Но в отличие от драконов, далеко не всё могло принести гигантам одинаковое количество пользы. Живущие в обычных физических мирах великаны являлись самыми маленькими из всех, в то время как те гиганты, что забрели в стихийные планы наоборот во много раз прибавили в росте, разуме и магической мощи.

В итоге, там, где подрасы драконов теоретически считались равными, пусть и не без своих конфликтов, у гигантов имелась четкая система старшинства, где на самой верхушке находились самые высокие гиганты, а внизу, соответственно, самые низкие.

Если у драконов царила анархия, где практически никто никому не подчинялся, то великаны даже в ужасном положении после войны отнюдь не отказались от Рехта — единого закона великанов. И горе тем гигантам, что решили бы ему не следовать.

Возвращаясь к ранее сказанному, Лев увидел никого иного, как громового великана, элиту общества гигантов.

После войны громовых гигантов уцелело очень мало. Будучи великими воинами, магами, кузнецами и полководцами громовые великаны были вынуждены отойти от дел, дабы попытаться поправить свою исчезающе небольшую численность. Ситуацию усугубляла и их небольшая плодовитость, и медленная скорость роста потомства.

Таким образом, чтобы суметь достать громового великана требовалось вначале найти, а потом разрушить его цитадель, что включало в себя победу над множеством других, расположенных ниже по рангу гигантов.

Сам громовой великан выглядел плохо, но всё же лучше пожирателя. На его запястьях и ногах имелись толстые, соединенные цепями кандалы, позволяющие ему лишь немного семенить.

Сам гигант был почти полностью раздет. Лишь на чреслах у него имелась рваная тряпка. Однако полуголый вид великана позволял увидеть огромное количество сложных, переплетающихся синих и черных, похожих на скандинавские татуировок. Учитывая пепельно-белую кожу, он внушал благоговение одним лишь видом.

Верхушка головы великана была начисто выбрита, показывая синюю, похожую на щупальца кальмара татуировку на большей части его черепа. Нижняя же часть лица гиганта была скрыта пышной светлой бородой.

Великан поднял глаза и тут же на него со всех сторон посыпались сотни оскорблений, проклятий, слов презрения и ненависти. Но, казалось, все эти слова ничуть не трогают гиганта.

Лишь его пронзительно синие глаза насмешливо взирали на хулящих его драконов, а почти скрытые неопрятной бородой губы кривились в ухмылке.

Лев не мог не испытать к этому существо легкое чувство уважения — если гигант и ощущал страх смерти, то он его мастерски скрывал.

После пленника на арену вышел последний претендент и в этот раз у зрителей была совсем другая реакция. И немудрено.

Ворота амфитеатра изначально были рассчитаны на невероятно высоких существ, однако последнему дракону пришлось буквально протискиваться, чтобы пройти.

«Да он же даже в холке выше, чем мать с поднятой головой…» — шокировано понял Лев, смотря на дракона, что сумел перешагнуть ранг древнего.

Это был красный дракон, что в высоту в холке превышал четырнадцать метров, а с поднятой головой это были бы все двадцать восемь. Чтобы понимать аномальность его размеров, Сариана в холке была всего-то семь метров…

Карадос не пытался давить аурой, но его существование словно заставляло дрожать саму реальность.

«Титанический дракон…» — поймал Лев раздающиеся вокруг тихие голоса.

«Один из немногих выживших генералов Великих стай…»

«До сих пор ведет войну против великанов, командуя теми, кто решил продолжить летать под его крылом…»

«Доверенный самого Олдвинга…»

«Вернулся на Тарос, так как давным-давно именно здесь он родился…»

«Непримиримый…»

«Жестокий…»

Любое высокомерие, что обычно излучали драконы было разом затушено. Даже древние драконы и те сидели словно паиньки, готовые слушать всё, что скажет этот реликт поистине доисторических времён.

«Что же чувствовали те драконы, что смогли лицезреть самого Олдвинга Великого?» — с холодком понял Думов: «Ведь такие чудовища, как Карадос были вынуждены признать его над собой… Становится понятно, почему Империя вообще появилась. Я бы не хотел спорить с кем-то, кто страшнее Карадоса».

Тем временем же Карадос ничего не говорил, и от этого было становилось лишь страшнее. Его тяжелый взгляд осуждающе и даже презрительно осматривал остальных драконов, всем видом как бы говоря: «Пока вы тут сидите и веселитесь, наши враги всё ещё живы. Какое право вы имеете тогда существовать?»

И словно этого было мало, захлопали крылья и на верхушки амфитеатра принялись приземляться новоприбывшие драконы. И стоило их раз увидеть, чтобы понять, что они пришли с Карадосом.

Покрытые десятками жутких шрамов, что не смогла излечить даже драконья регенерация, они были живым воплощением неизбежной и жестокой войны. Среди них почти не было не то что взрослых, даже старших драконов. Все как на подбор были древними ветеранами, обвешанные по крылья броней и артефактами.

Окруженные драконы заволновались и тихо зарычали, но никто не решился вскочить и сделать первый шаг. Возможно их было больше и в потенциальном противостоянии они теоретически могли бы и победить, ведь и среди них было немало древних, но потери были бы катастрофическими.

Всё застыло, пока холодные взгляды стаи Жнеца сверлили собравшихся.

Наконец Жнец великанов пошевелился и повернулся, чтобы увидеть, как из амфитеатра медленно, подволакивая ноги, выходит ещё один громовой великан. Но какое же жалкое зрелище он представлял.

Высохший и изуродованный бесчисленными пытками по песку брёл сломавшийся давным-давно седоволосый старик. В одной руке он держал двуручный молот, что тащился вслед за ним по песку, а во второй каменную колоду, покрытую давно засохшими разводами крови.

Добравшись до дракона и гиганта, старик установил колоду и, опустив плечи, застыл, словно выключившаяся заводная игрушка. Лишь трепетали от ветра его жидкие белые волосы по бокам головы.

— Фреидар, — презрительные слова плененного бородатого воина разнеслись вокруг. Он обладал гулким, словно из цистерны голосом. — Всё так же страшишься смерти? И какова эта на вкус дарованная тебе драконами жизнь? Боишься умереть, чтобы не встретиться на том свете со всеми, кого ты предал?

Фреидар вздрогнул, но ничего не сказал.

Карадос протянул лапу чтобы схватить пленника, но тот дернул плечом, сбрасывая лапу, и сам шагнул к каменной колоде, после чего встал на колени и опустил на неё голову.

Его губы оскалились, когда злые, жестокие слова срывались один за другим.

— Давай, Фреидар Убийца вирмлингов, тот, кто молил драконов о сохранении своей жалкой жизни, прерви ещё одну жизнь своего потомка! Зачем тянуть и оттягивать неизбежное? — при этом громовой великан намеренно игнорировал Карадоса. — Давай же!

С тихим всхлипом старик поднял и замахнулся молотом, чтобы со всей оставшейся у него силы опустить его на голову воина.

Лев вздрогнул и почти отвел взгляд от жуткого зрелища. Удар молотом оказался или слишком слаб, или наоборот голова воина была очень крепка, но громовой гигант был ещё жив.

Его череп деформировался и кровь текла изо рта, но он продолжал дышать и чувствовать. И это видел заплакавший старик, что словно остервенелый принялся наносить удары молотом, пока от головы другого гиганта ничего не осталось.

Гибель великана и страдания второго оказали благостное действие на драконов, но оно было омрачнено гнетущей фигурой Жнеца, продолжающей нависать над остальными ящерами.

Так и не сказав ни единого слова, Карадос взмахнул крыльями и поднялся в небо, попутно захватив задними лапами плечи безвольного старика и унося его прочь. Следом за своим вожаком потянулись и остальные драконы из его крыла.

Лишь когда последний древний ящер покинул арену, остальные смогли вздохнуть свободно.

— Сегодня вы могли увидеть хвастовство одного из самых уважаемых и известных драконьих полководцев, Карадоса Жнеца великанов, — словно ничего не случилось, вернулся организатор. — Нет сомнений, что именно он и становится сегодняшним победителем тинга, — глупцов спорить с этим утверждением не нашлось. — Так как он не пожелал остаться, чтобы увидеть окончание тинга, то его приз будет ему передан позже.

Лев криво усмехнулся. За всё время Жнец не сказал ни единого слова и это отлично показывало его отношение ко всему происходящему.

— А теперь, последняя, но не менее важная часть любого тинга! Ритуал испытания, что даст юным вирмлингам право считаться истинными драконами!

Драконы двинулись к выходу с арены. Лев же подавил мандраж. Очень скоро наконец-то его судьба решится, и станет ясно, будет ли он жить дальше, как дракон, или… просто умрёт.

От автора: Внеочередная глава за 7.000 лайков.)

Глава 26

Испытание — как много было скрыто в этом простом слове. Именно после испытания вирмлинги получали своё первое имя. Если до этого они ещё не были драконами, то после их уже считали взрослыми.

Лишь те драконы, что имели имена, могли зарабатывать прозвища и хвастаться перед другими ящерами.

Испытание было древним ритуалом, созданным ещё при Олдвинге Великом и распространённом на всё драконье общество.

Пока Лев и остальные шли к площадке, Сариана наконец-то немного рассказала о том, что их ждало.

Красная драконица ранее не соврала, испытание не включало в себя никакой физической активности.

— Какой же он высокий, — ахнула Латунная, во все глаза рассматривая острый шпиль черной стелы, устремлённой в небеса. Сама плита по размерам походила на полноценную высотку. Вся её поверхность была покрыта лениво мерцающими красными прожилками, уходящими куда-то вниз. — Как мы её не заметили?

— Магия, — безразлично ответила Сариана, её глаза подернулись поволокой воспоминаний. — Первые драконы, что создавали их по подконтрольным драконам мирам, очень не хотели, чтобы наши враги могли их найти. Кроме нескольких избранных драконов их почти невозможно найти, если они того не хотят.

— У них есть разум? — Лев совсем по-другому взглянул на угрожающе нависший над ними каменный обелиск.

— Нет, но присутствие есть. — непонятно ответила Сариана и по её тону Думов понял, что больше ничего он от неё не добьется.

Так, в молчании они подходили всё ближе и ближе. В то же время взрослые драконы, что решили посмотреть на испытание, смещались в стороны, оставляя главную дорогу лишь для родителей и вирмлингов.

Лев отметил, что в это двадцатилетие было всего четыре семьи, что привели дракончиков. Обычно вирмлингов вела мать, но один раз это был металлический дракон отец. Как итог, из трёх цветных семей была лишь одна металлическая. Число дракончиков тоже варьировалось.

У Маливен с Сарианой были самые многочисленные выводки. У третьей цветной драконицы было лишь три вирмлинга, а у металлического и вовсе лишь один.

В какой-то момент они дошли до специального «загона» для прислужников. Дальше никто из «не-драконов» не имел права идти.

— Мастер, у вас всё получится, — нервно сглотнув, прошептал Асириус, пугливо смотря на идущих вокруг драконов. — Вы самый драконистый дракон из всех, кого я видел! Правда, я видел немного, но…

— Спокойно, прислужник, — Лев строго взглянул на Асириуса. — Что за упаднические настроения? Скоро я вернусь, и мы с тобой захватим все сокровища мира. Поэтому отставить панику и думай пока, как и где мы будем хранить все эти ценности.

— Слушаюсь, господин. — куда более облегченно улыбнулся прислужник, думая, что мастер шутит. Но Думов не шутил.

Стоит отдельно упомянуть и остальных дракончиков.

Не надо было смотреть на других вирмлингов, чтобы понять, что им всем не по себе. Аура обелиска словно обволакивала всех, кто к нему подходил. Приближаясь, ты чувствовал, будто тебя осматривают, взвешивают и так и оставляют на весах.

Неприятное чувство.

Подойдя поближе к Латунной, Лев боднул её плечом и ободряюще ухмыльнулся, когда она удивлённо повернулась. Сделав, шаг вперёд, он быстро ущипнул Синюю за хвост, заставив её пискнуть и подпрыгнуть. Белого же он хорошенько хлопнул лапой по плечу.

Взбудораженные родственники скинули дурман страха и раздраженно уставились на оскалившегося старшего брата. Сариана и остальные взрослые драконы тоже недовольно посмотрели на шум, но ничего не сказали, ведь они уже почти подошли.

Солнце оказалось с обратной стороны от стелы, поэтому все они стояли в глубокой, холодной тени, смотря на торжественно застывшего напротив них бронированного одноглазого дракона, что ранее вел Турнир хвастовства.

Выстроившись в линию, взрослые выпихнули детей перед собой, после чего ждали, пока зрители выстроятся полукругом вокруг них. Никакой арены не было, кроме небольших относительно драконов каменных бортиков, ограничивающих дальнейшее передвижение ящеров.

— Начало Испытания объявляется открытым! — Флаймхайд гордо задрал стальную голову. — Сегодня эти вирмлинги, как и тысячи до них, бросят вызов Обелиску Олдвинга, дабы решить, достойны ли они быть драконами или нет! Испытание проверит их решимость и качества, что должны быть присущими любому дракону!

Ответом ему была напряженная тишина. Каждый из присутствующих здесь взрослых уже когда-то проходил это испытание, и они прекрасно понимали всю серьезность этого момента.

Сам же Лев особо отметил важность того, что обелиск был создан Олдвингом. Получается, вся эта система появилась с созданием Империи. Чего именно Олдвинг хотел от драконов, когда создал нечто подобное? Какие качества он желал привить следующим поколениям ящеров, с помощью данного отбора?

— Всего каждый из вирмлингов подвергнется пяти проверкам! Для того, чтобы пройти испытание, претендент должен пройти минимум две из них! А теперь не будем медлить! Подходим к обелиску и кладем на него лапу. Начинаем с тех, кто слева!

Стоило Флайдхайду закончить, как он ударил о землю лапой, задав ритм. Тут же его примеру последовали и остальные зрители, от чего воздух сотрясся от стука, подобного бою барабанов на смертной казни.

Лев выдохнул, осознав, что Сариана оказалась в конце строя, поэтому им не придётся идти первыми. Судьба или нет, но и сам Думов был последним даже среди остальных дракончиков Сариан. А вот неизвестной цветной драконице с тремя детьми повезло не так сильно.

Первый из её детей, красный вирмлинг, неуверенно вышел вперёд и под всеобщими взглядами и жутким, сотрясающим землю ритмом, двинулся прямо к обелиску. Достигнув его, он чуть поколебался, после чего резко положил лапу на черную поверхность. В ту же секунду грохот от ударов разом стих.

Думов ахнул от пробившей его волны магии. Тихо тлеющие трещины в обелиске загорелись ярким светом и выпустили во все стороны потоки сырой магии. Сам же проходящий проверку вирмлинг застыл в полной неподвижности и смотрел в пустоту.

Сияние обелиска и испытание первого вирмлинга длилось около пятнадцати секунд, в течение которых никто не говорил и слова.

Внезапно обелиск вспыхнули лишь один раз, тело дракончика дернулось и бессильно рухнуло на камень. Не было никаких сомнений, что он был мёртв.

— Он не прошел испытание! — крик Флайдхайда вызвал среди драконов перешептывания. Мать погибшего дракончика опустила морду, на которой отлично была видна смесь боли и жгучего стыда.

Страдала ли она от потери ребёнка или от того, что породила кого-то столь бесполезного? С драконами никогда нельзя было знать точно.

— Следующий! — безжалостно приказал Флайдхайд и жуткий ударный ритм вновь начался. Никто и не думал убирать тельце мертвого вирмлинга.

Невольно Лев задумался: 'Будет ли он тут гнить вплоть до следующего тинга, или его все же уберут?

На второго, синего вирмлинга была страшно смотреть. Он шёл вперёд, чуть ли не покачиваясь в полубессознательном состоянии.

Лев ждал очередной смерти, но на этот раз обелиск с небольшой паузой вспыхнул два раза, а затем отпустил свою жадно дышащую и пучащую глаза жертву. Что бы вирмлинг не увидел, но его это сильно сбило с толку.

— Молодой претендент! — возвышенно заревел Потрясатель империй. — Ты прошел две проверки, а значит, и испытание Олдвинга! С этого момента ты считаешься взрослым драконом и достоин получения своего имени! — бронированный ящер посмотрел на мать Синего и та наконец подняла голову, что была опущена со смерти первого сына.

— Его зовут Велениас!

— Велениас! Велениас! Велениас! — скандировали драконы, приветствуя нового члена их рода.

Третий вирмлинг, вдохновленный примером брата, почти бегом кинулся к обелиску. Как и второй он сумел пройти лишь два испытания.

Вторым шел единственный вирмлинг металлического дракона. Под презрительными взглядами цветных, отец склонился, погладил своего ребёнка по голове кончиком когтя, что-то ему шепнул, после чего подтолкнул к камню. Цветным драконам не особо понравилось подобное проявление слабости, но все они молчали, не смея нарушить святость ритуала.

Ко всеобщему удивлению он сумел пройти и одолел целых три из пяти проверок. Подобный успех заставил всех зрителей активно это обсуждать. Многие даже стали куда благосклоннее смотреть на отца с сыном.

Если сам Олдвинг счёт их достойными, то кто они такие, чтобы осуждать его выбор? Высокомерие драконов было необъятным, но фигура дракона из драконов всегда стояла на особом месте. Возможно, он ближе всего подошел к концепции истинного бога всех драконов.

Предпоследними шли дети Маливен и здесь вновь случилась трагедия, когда рядом с первым телом упал белый вожак.

Лев прекрасно слышал, тихий стон белой драконицы, что не могла оторвать глаз от мертвого сына. Даже Сариана и та склонила голову, признавая боль своей соперницы.

К счастью остальные дети, а именно Белая, Зеленая и Черный смогли пройти, получив имена Архониа, Тифондрис и Цербас.

За всё время испытания никто кроме металлического не сумел набрать три вспышки обелиска.

Однако сейчас наступил самый тяжелый момент, ведь очередь дошла до сестёр и брата самого Льва.

Первым пошел Белый и Думов почувствовал, как холодная глыба льда опустилась ему прямо в желудок. Может, они много раз спорили и дрались с Белым, но сама мысль о смерти его брата была для Льва неприемлема.

Пятнадцать секунд все они стояли словно на иголках.

Вспышка!

«Давай, ещё одну!» — молился Лев и когда произошла вторая вспышка он резко выдохнул: «Он прошел!»

— Рогдар! Его зовут Рогдар! — слова Сарианы воспринимались, словно через вату, когда радостный Белый, пошатываясь, вернулся обратно.

Вот только ничего ещё не закончилось. Невольно Лев пожалел, что шел не первым. В таком случае, если бы он умер, ему бы не пришлось нервничать сейчас.

Синяя держала холодную маску до упора, но когда пришла её очередь, та треснула и рассыпалась, показав её истинные чувства.

Лев вновь думал о двух вспышках, но Синяя сумела всех удивить, второй раз набрав тройку.

— Её имя — Аримат! — Сариана гордо задрала голову. Достижения дочери она воспринимала, как свои.

Латунную сильно потряхивало, но к удивлению Льва, она шагала решительнее, чем брат и сестра до этого.

Почему-то Думов не сомневался, что она пройдет. Может, его убедил в этом другой металлический, а может, он что-то почувствовал.

Когда обелиск вспыхнул два раза Сариана была спокойна, с третьей, она была горда, но когда произошла ещё одна, четвертая вспышка, вот тогда общество драконов и впрямь заволновалось.

Растерянная Латунная обернулась и встретилась с десятками пристальных взглядов.

«Давно не было… Подобного не было сотни нет». — шептали драконы: «Благословил сам Олдвинг… Великие свершения…»

— Сиарис. — именно такое имя выбрала Сариана для своей дочери.

Стоявший в толпе Доругот одобрительно кивнул. Эта своевольная драконица хотя бы частично, но выполнила их договор. Это имя он выбрал для своей дочери сам.

Латунная уже подходила обратно, когда её взгляд встретился с глазами Льва. Пасть Сиарис открылась, когда она явно хотела что-то сказать, но строгий взгляд Сариан заставил её замолчать.

Каждый должен был пройти своё испытание самостоятельно.

Лев глубоко вздохнул и встряхнулся. Он был драконом! И даже если сегодня его ждала смерть, то он встретит её с гордо поднятой головой, а не как трясущийся и плачущий трус!

Думов постарался пройти расстояние до обелиска как можно быстрее, чтобы не потерять решительный настрой. Достигнув же, он не удостоил трупы и одним взглядом, сразу коснувшись плиты.

И тогда мир исчез.

* * *

— Дорогой, тебе принести ещё попкорна? — ласково спросила Льва его жена.

Они оба одетые лежали под теплым, тяжелым одеялом, смотря на стену, на которой была установлена огромная плазма, где играл их любимый фильм.

За окном особняка шёл сильный снег и отчаянно ревела метель, но внутри дома было тепло, а с укрывшим их одеялом тем более. В стороне тихо потрескивал камин, а на руке лежала приятная тяжесть любимой женщины, с которой ты бы хотел провести всю свою жизнь.

— Нет, любимая, — Лев наклонился, и жена ответила на его поцелуй своим. — Я возьму немного у тебя.

— Ты всегда так делаешь, — надулась та, но маленькая улыбка в уголках её рта, подсказывала, что она не всерьёз. — В последний раз.

— Конечно, любимая.

— Папа! Мама! — два маленьких ребёнка, лет шести, смеясь, выбежали из двери и споро залезли на кровать. Белокурые мальчик и девочка счастливо протягивали маленькие ручки к своим родителям. — А можно нам тоже посмотреть с вами фильм⁈

— Конечно, — улыбнулась жена, раскрывая одеяло. — Места ещё много!

— Ура! — со счастливым писком дети кинулись под бок родителей, обняв и доверчиво к ним прижавшись.

За окном бушевала вьюга, но в этом доме было тепло, но не только от камина.

Семейное тепло, доверие и радость омывали Думова, давая ему абсолютное и щемящее в груди счастье.

Разве не этого он всегда хотел? Не к этому ли он шёл всю свою жизнь? Зачем желать чего-то ещё?

Внезапно какая-то мелочь заставила Льва чуть поморщиться. На мгновение ему показалось, что его что-то кольнуло.

Он попытался забыть, но не тут-то было, какое-то странное ощущение нарастало и омывающий Льва комфорт начал стремительно отступать.

«Красивый у меня особняк?» — мелькнула мысль: «Но почему только один? Одного мало. Нужно минимум два… или три… А почему я вообще должен себя ограничивать⁈»

Злость хлестнула по чувствам Льва и он сам не заметил, как начал скрипеть зубами.

«Семейное счастье хорошо, но какого черта — это всё чего я хочу⁈ Я хочу большего! Я хочу денег, успеха!..» — заснувшая было драконья часть Льва проснулась и требовала всё большего.

Не понимание же происходящего его отчаянно злило.

С каждым новым «хочу» реальность вокруг Льва содрогалась и трескалась. По лицам его жены и детей прошли трещины, чтобы с хрустом лопнуть и осыпаться, увлекая за собой и ругающегося Льва.

— Испытание амбиций пройдено. — озвучил очевидное тихий голос.

* * *

Страшный гул прошелся по всей пещере. Камень трескался и по нему шли змеящиеся трещины. От подземных толчков лежащие в пещере сокровища тихо звенели, но перетаскивающему их Льву было плевать.

Словно заведенный Думов хватал валяющееся повсюду золото, украшения и драгоценные камни, после чего запихивал их в мешок и выносил наружу.

Он знал, что скоро эта пещера рухнет, но он обязан был забрать с собой как можно больше сокровищ.

Сама мысль о потере стольких ценностей была просто немыслима. И Льва ничуть не заботил уже ходящих ходуном потолок.

Драконья жадность показала свой оскал и Думов полностью потерял голову. Перед его горящими глазами были лишь ценности, а весь мир мог и подождать.

Вот только Лев был отнюдь не простым драконом. Многие месяцы он тренировал свою волю, дабы суметь в нужный момент бороться с жадностью.

Но даже не это заставило Льва в какой-то момент остановиться и поднять голову к потолку пещеры.

Человеческая часть Думова тоже была очарована сокровищами, но она отчаянно кричала драконьей, что если они умрут, то вообще никаких сокровищ больше не будет.

И как бы Льву не была противна эта мысль, он должен был бросить оставшиеся ценности.

Медленно и неуклюже он развернулся и побрел прочь из пещеры. Позади слышался страшный гул падающего камня и дробящихся сокровищ, но Думов отказался обернуться.

В тот момент, когда его лапа перешагнула порог пещеры. Вытащенные им сокровища треснули и поглотили его с головой.

— Проверка жадности пройдена.

* * *

Лев выдохнул пламя и целый город оказался залит огнём. Горели и рушились дома, плавился камень и по улицам текла лава. Воины и маги гибнущего города отстреливались, но несокрушимая чешуя Льва даже не замечала их усилий.

Он был столь огромен, что буквально возвышался над городом, смотря на копошащихся у него под лапами букашек. Его забавляло их упорство.

Тем временем к городу подошла пришедшая ему на помощь армия и Лев расхохотался, заставив букашек схватиться за кровоточащие уши.

Взмахнув крыльями, он создал ураган, что подхватил кричащие фигурки и телеги с фуражом. Падая, они разбивались насмерть,

«Как они смеют противиться мне⁈» — насмехался Лев: «Разве они не видят, что я неостановим⁈ Ничто в мироздании не сможет нанести мне вред!»

Картины сражений, городов и миров менялись один за другим, но наносимый Думовым хаос и разрушения лишь росли. Если поначалу он уничтожал небольшие городки, то под конец это были тянущиеся до горизонта мегаполисы.

Тысячи рас и видов познали его ярость. Он выдыхал пламя на планетах и на их орбитах, его огонь летел по космосу и сжигал флоты тех, кто смел бросить ему вызов.

Однако чем дольше Лев продолжал свой поход, тем неуверенней он себя чувствовал.

Человеческая часть Думова не могла понять, почему он стал таким сильным? Почему его противники не могли нанести ему никакого вреда? Потому что он был драконом?

Возможно, для обычных драконов это было достаточно, но Лев был не обычным.

Стоило Думову остановиться и прекратить сражение, как очередное поле боя треснуло и Лев исчез.

— Проверка высокомерия пройдена.

* * *

Драконы всегда любили поесть, а их улучшенные вкусовые рецепты были как благом, так и проклятьем. Немало драконов начав, навсегда погружались в блаженство чревоугодия.

Так и лежащий на львиных шкурах Лев с удовольствием пожирал одно за другим блюда, что ему подносили слуги.

Жаренные, истекающие соком быки, пышущие жаром молочные поросята, запеченные в глине фазаны и великолепные шампуры шашлыков — каждое следующее блюдо было вкуснее предыдущего, от чего скорость поедания Льва лишь ускорялась.

Окружающие запахи дурманили разум и чувства, погружая Льва в бесконечный круговорот еды.

Постепенно блюда становились всё больше элитарными и необычными, стремясь удовлетворить всё растущие пожелания «едока».

Но вечно подобное продолжаться не могло и ко Льву занесли последнее блюдо.

Затуманенные глаза Думова уставились на последнее яство и отстранённо он отметил, что узнал блюдо.

Прямо перед ним лежала цельно запеченная Латунная. С его сестры частично сняли шкуру и обнажили истекающее соусом мясо. На обрубленные же лапы мило надели беленькие папильоты.

Мечущийся разум Льва содрогнулся, но упоительный запах туманил ум и мешал сосредоточиться, а вот гложущий внутренности голод прекрасно чувствовался.

«Я не хочу!» — яростно думал Лев, пытаясь помешать себе совершить непоправимое, но его тело было сильнее.

Медленно и неуверенно он протянул лапу к мясу и, казалось, ещё немного и он его ухватит.

— Нет! — драконья часть Думова заревела, и голова Льва клюнула вперёд, чтобы вцепиться в свою собственную руку. Боль пришла немедленно и Думов застонал, но не разжал зубы.

Он всё сильнее и сильнее стискивал клыки, пока боль не стала такой сильной, что голод отошел прочь.

Лежащая Латунная перед ним треснула и его засосало в её запеченный труп.

— Проверка чревоугодия пройдена.

* * *

— Как же холодно, — отстукивал зубами чечетку Лев, мысленно матеря самыми разными словами всё это чертово испытание. — Олдвинг, я тебя не знаю, но уже ненавижу!

Словно в ответ на его слова особо холодный порыв ветра запорошил всю его морду снегом.

По какой-то причине это испытание отличалось от предыдущих. Здесь ему вернули воспоминания о прошлых проверках и том, кто он такой.

Вид расчлененной Латунной раз за разом наполнял горло Льва желчью, и он всеми силами пытался избавиться от этих воспоминаний.

Сам Лев сейчас брёл почти по шею в снегу куда-то вниз по склону горы, что расстилалась во все стороны, сколько ему хватало глаз. Где-то вдалеке виднелись какие-то руины, но он слабо мог их разглядеть из-за повсеместной снежной шапки.

Хоть он и пытался активно двигаться, но холод с каждой минутой наступал всё сильнее. А вместе с холодом пришло и отчаяние.

Чем дальше Думов брёл, тем всё активнее дул ветер, а метель охватывала всё окружающее пространство.

Постепенно силы оставляли вирмлинга и он понял, что если срочно что-то не предпринять, то так и останется в этой проклятой белизне.

Драконья ярость всколыхнулась, питая текущий в жилах красного дракончика огонь. Не думая о том, что выдох его ещё больше ослабит, Лев изо всех сил выдохнул пламя, стремясь растопить окружающий снег.

И хоть у него это частично получилось, но бушующая вокруг метель стремительно восстанавливала уничтоженное.

Но Лев почувствовал главное — в тот момент, когда он выдохнул пламя, бушующая внутри него стихия, вопреки всякой логике, словно бы стала сильнее.

Огонь жаждал помочь тому, кого он воспринимал как своего, и Лев был рад дать ему такую возможность.

Вновь и вновь дракончик выдыхал пламя, которое с каждым разом становилось всё сильнее.

Если изначально оно могло расплавить лишь немного снега, то вскоре длинные языки пламени сметали целые сугробы вплоть до самой земли.

И это было лишь началом.

В какой-то момент выдохи перестали исчезать и принялись самостоятельно двигаться вперёд, уничтожая любой снег и лёд на своем пути.

Словно центр огненного шторма Лев двигался к руинам, пока вокруг него распространялась пламенная стихия.

Холод сопротивлялся как мог, но бушующая внутри Льва драконья ярость была слишком горяча, чтобы её можно было остановить.

Вскоре куда бы Думов не посмотрел, он видел лишь ревущее пламя, что захватило собой весь окружающий мир.

Кажется, он всё же победил. Именно с этой мыслью мир в последний раз треснул и сменился чернотой.

Ахнувший Лев лишился всех своих чувств, но им на смену пришли тысячи непонятных и хаотических ощущений.

Возникло чувство, будто на долю мгновения к разуму Льва оказалось подключено нечто столь большее, что оно еле сдерживало себя, чтобы не уничтожить летящую рядом с ним мошку.

Думов пытался разобраться в бомбардирующих его чувствах посылаемое сообщение, но уже теряя сознание он более-менее разобрал лишь еле уловимые слова.

— Найди меня.

* * *

Хватанув воздух пересохшим горлом, Лев неловко отпустил обелиск и несколько секунд в прострации смотрел на его черную поверхность.

Пришел он в себя лишь когда понял, где он находится и что вокруг как-то подозрительно тихо.

Быстро развернувшись, он застыл, осознав, что на него глядят буквально все драконы. И, казалось бы, в этом не было ничего удивительного, ведь он проходил испытание. Но дело было в том, как именно они на него смотрели.

В глазах получивших имена молодых драконов и в глазах взрослых ящеров застыла сложная смесь зависти, шока, гнева и… трепета⁈

От последнего Льву резко стало не по себе. Если высокомерные драконы начинают на тебя смотреть такими взглядами, то что-то явно не так!

— Кхм, — прочистил горло Флаймхайд, его голос звучал откровенно неуверенно. — И как вы видите наш последний претендент оказался успешен! Он прошел… все пять проверок, чем он явно заслужил своё имя!

Теперь Думов понял, в чём была причина всеобщего молчания. На их глазах некто прошел всё испытание, что могло означать лишь одно — этот кто-то в глазах Олдвинга сделал ровно то, что хотел Великий с самого начала.

Он был тем типом дракона, которым Олдвинг когда-то желал видеть всех ящеров.

И это делало всех драконов вокруг отчаянно завистливыми по отношению к этому претенденту. Как же они тоже хотели иметь что-то подобное!

Однако вскормленный завистью гнев так и не пришел, ведь раздражаясь сейчас, они бы ставили под сомнение ту непогрешимую фигуру великого дракона, что имелась у каждого ящера в этой вселенной.

— Имя моего последнего ребёнка, — тишину нарушил голос Сарианы, которая не позволила шоку прервать церемонию. — Аргалор! Его зовут Аргалор!

Прежде драконы стали бы просто скандировать имя нового дракона, но в этот раз всё было несколько иначе.

Дрогнула земля и вместе со скандированием ящеры вновь и вновь били по земле, приветствуя того, кто сумел сделать то, что одобрил бы Олдвинг Великий.

— Аргалор! — содрогалась земля от яростных ударов драконьих лап.

— Аргалор! — имя звенело в воздухе от их криков.

— Аргагор… — шептали губы молодого красного дракона, сбросившего в этот день шкуру безымянного вирмлинга.

Грудь Аргалора выдвинулась вперёд, а его голова горделиво вскинулась. Идя вперёд, под восхищенные выкрики своего имени, красный дракон получал каждую крупицу удовольствия от своего чествования.

Неловкость, скромность, страх внимания — что это? Молодой красный дракон не знал и отказывался от таких слов.

Лев Думов, а ныне Аргалор, пока без прозвища, с хищным предвкушением смотрел в будущее.

Ведь сколько же ещё в мире сокровищ, которые он сможет захватить!

Конец первой книги.

От автора: огромнейшее спасибо всем, кто купил книгу! Именно для вас я стараюсь каждый день писать всё лучше и лучше!)

Благодаря вашему интересу, я решил долго не ждать и поэтому начну вторую книгу в ближайшие несколько дней!

А пока переходите на страницу второй книги, чтобы не пропустить начало выкладки первых глав)

Content

Попаданец в Дракона — 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26