Каникулы бога Рандома

Глава 1

Олимп, утёс божественного правосудия

— Тишина в зале суда! — безэмоциональным и скучным голосом попытался привести к порядку пантеон младших богов лениво левитирующий с закрытыми глазами бог Дзен. — Слушается дело бога Рандома по осквернению брака бога Попадоса и богини Удачи.

— А может, просто убьём его, да и дело с концом, а? — лениво предложил бог с загорелой кожей и в походном костюме, пожёвывая соломинку.

«В смысле, просто убьём? Да если бы за каждый божественный перепихон убивали, в пантеоне все места были бы вакантными! Вы там умом тронулись?» — вот от кого, от кого, а от дяди Прикла я такого не ожидал.

— Ну зачем сразу убивать? — ехидно ощерилась старушка в чёрном балахоне и похотливо облизнула сморщенные губы с алой помадой, и я даже успел вздохнуть с облегчением, но тут она добавила: — Давайте предадим его Смерти.

«Бабуля Смерть, тебе уже какая тысяча лет, а ты всё туда же? Нет, я знал, что ты уже давно хотела себе какого-нибудь молодого бога со спортивным телом. Но меня⁈ Старая извращенка!»

Меня аж мурашки от омерзения пробрали.

Да уж, этот суд надо мной показал реальные лица некоторых богов, которых я считал довольно дружелюбными по отношению к себе. Хотя что-то я загнул, дружелюбие и божественный пантеон — вещи несовместимые.

А хуже всего было то, что мне ограничили возможность язвить, ой, простите, защищаться, поэтому пришлось молчать до самого последнего слова.

— Выслушав всех собравшихся, — подвёл итог Дзен, отличавшийся редким пофигизмом, ой, простите, уравновешенностью, а также зычным и громким голосом. — Признаю бога Рандома, своего пасынка, виновным в соблазнении богини Удачи, невесты моего старшего сына, бога Попадоса, — он покосился в бумаги, лежащие перед ним и проворчал что-то типа: — Ненавижу бюрократию, — после чего посмотрел мне в глаза. — Есть что сказать в своё оправдание, Ранди?

Ненавижу это прозвище!

— Ну вы что серьёзно? — поинтересовался я, когда мне вернули возможность говорить. — Что за судилище устроили? Ну был невинный флирт, чего раздувать-то? Как будто сами не без греха!

— Невинный флирт? — Попадос весь аж покраснел от распирающих его эмоций. Сразу видно, кто инициировал всё это непотребство. — Да я же видел, как ты её лапал, козёл!

А вот это сейчас обидно было. Я про козла, если что.

— Это ты поздно пришёл, поэтому только это и застал! — ответил я, чем заставил бедного Попадосика покраснеть ещё больше.

Эх, ну вот кто меня за язык тянул, а? Удача хлопала своими длиннющими ресницами из-под блондинистых кудрей, видимо, только сейчас понимая, чем лично для неё пахнет всё это разбирательство. Ну да, я ей обещал, что никому ничего не скажу. Но её рогатый муж сам виноват, что начал оскорблять меня!

— Что ты сказал⁈ — взревел Попадос и двинулся на меня только что дым из ноздрей не извергая. — Ты её?!.

— Вы же видите, что суд сейчас абсолютно ни к месту! — обратился я к Дзену, указывая на обманутого мужа. — Нужен срочный медицинский консилиум, так как один из богов имеет определённые проблемы со слухом.

— Да я тебя сейчас!.. — начал было Попадос, но тут вмешался Дзен.

— Стоять! — рявкнул он так, что у всех в ушах зазвенело, а гонг Судного дня завибрировал, готовясь издать свой сигнал ко всеобщему хаосу. — Тишина в божественном суде!

Все в зале замерли в тех позах, в которых были до рыка Дзена. И, кажется, даже дышать забыли. Удивительные лизоблюды.

— В связи с чистосердечным признанием бога Рандома в своих прегрешениях, суд признаёт его виновным…

— Ой, ну хватит уже! — прервал я приёмного отца, потому что мне и правда начал надоедать весь этот цирк. Хотя по началу было довольно весело. — Пойдёмте уже дальше веселиться! Свадьба всё-таки!

— Признаёт виновным! — с нажимом повторил Дзен и снова посмотрел мне в глаза. — И приговаривает к развоплощению и ссылке в человеческое тело сроком на две недели!

— Вы серьёзно⁈ — я никак не мог поверить, что слышу о своём собственном наказании. — Что за новая тенденция отправлять в чьё-то тело? Попадос подсказал?

Попадос в этот момент отмер и снова пошёл на меня.

— Мне всё понравилось, — подмигнула мне Удача и даже послала воздушный поцелуй. — Поэтому я немного помогу тебе.

— Приговор привести в исполнение немедленно! — закончил свою пафосную речь мой приёмный отец.

— Да хва… — но мне снова перекрыли возможность говорить.

— За Удачу, — прохрипел мне на ухо Попадос, подошедший вплотную к моему креслу, после чего от всей души зарядил мне кулаком в нос.

Мир тут же поглотили темнота и практически непроницаемая тишина, сквозь которую я слышал лишь демонический хохот бабули Смерти.

* * *

Экспериментальная клиника маго-нейрохирургии, Цюрих.

«Ты бьёшь, как девчонка», — хотел сказать я, но не смог.

Мой рот не открывался. Он вообще мне не подчинялся.

Хуже этого было лишь то, что я ничего не видел. Вообще. Тьма.

Я не могу говорить, не могу видеть, не могу пошевелиться.

Чудненько.

«Я вам обязательно отомщу, — пообещал я своей приёмной семейке. — Стоит мне только выбраться отсюда, и все мои страдания вы ощутите сторицей!»

Теперь оставалось понять, откуда «отсюда» мне нужно выбраться. Потому что на данный момент я вообще ничего не понимал.

Следующая новость была хорошая и плохая одновременно.

Я слышал.

Хорошая, потому что теперь можно было ориентироваться хотя бы на звуки.

Плохая… М-м… Ну, потому что я действительно не мог пошевелиться и открыть глаза.

Хотя нет, была ещё одна хорошая новость.

У меня был полный заряд божественной благодати. Хорошо, что маменька перед судом озаботилась и зарядила. Как чувствовала… Стойте-ка!..

Но тут меня отвлекли голоса неподалёку. Два существа подошли ко мне, встали в паре шагов и начали разговаривать. Если я хоть что-то шарю в эмпатии, то обо мне.

Я потратил пять процентов благодати на то, чтобы понимать языки. В том числе и этот.

— … Твоё дело — написать красивую и очень достоверную отмазку, почему лечение не помогло, — говорил первый голос, низкий и размеренный. Я бы предположил, что он принадлежит мужчине за пятьдесят.

— Но ведь толком никто и ничего не делал, — недоумевал второй голос, более высокий и молодой. Хотя я чувствовал в нём страх. Он боялся, что, если всё вскроется, то виноват будет он.

Вскроется что?

— Да не переживай ты, — ответил ему первый. — В случае этого овоща даже магическая медицина бессильна. Кто же виноват, что у него такие богатые родственники, что заливают нас деньгами, как пожарные огонь? Всё уже на счетах, так что надо только сделать отчёт с подписями всех профессоров. Это уже я обеспечу, будь уверен.

— Нас точно не обвинят в том, что мы не проводили на самом деле никакого лечения? — с явной дрожью в голосе поинтересовался первый. — А то отстранят же на всю жизнь, а то и посадят!

— Да кому ты нужен? — досадовал первый, который, кажется, уже жалел, что связался со вторым, и думал, как бы его подставить. Но это уже было сложно сделать, так как второй слишком много знал. Приходилось его тащить дальше. — Надрезы нужные мы сделали, так что никто ничего не заподозрит. А сам он уже полгода овощ овощем, даже не разговаривает.

— Ладно, — решился второй, — я сделаю всё необходимое, но обещайте, что поможете за это моей маме.

— Хорошо, хорошо, — отмахнулся от него первый и поспешил уйти.

Второй на некоторое время остался, снимая показания приборов, но затем удалился и он.

— Да твой блондинистый рот, Удача! — вознегодовал я, но получилось, что кричал внутри себя. — Это так ты мне помогла⁈

Однако она меня услышала.

— Ну, знаешь ли, — ехидно ответила богиня, оглядывая место, в котором я лежал и которое даже не мог увидеть сам, — Удача — дама капризная. Ты меня перед женихом подставил? Подставил! Обещал, что никто не узнает, а в итоге все мне теперь неприличные жесты показывают. И предлагают всякое, — она демонстративно причмокнула губами. — Так что на какую помощь ты рассчитывал, Ранди? То, что ты — великолепный любовник, не делает тебя незаменимым. И вообще, я разгребаю последствия, и ты разгребай!

— Удача, послушай! — я вдруг понял, что мне сейчас нужно с ней во чтобы то ни стало договориться, иначе я совершенно нелепо застряну в этом самом беспомощном теле.

— У меня нынче ребрендинг твоими стараниями! Отныне, зови меня Лаки, — ответила богиня и исчезла.

— Блондинозавр ты обыкновенный, — выразился я, пытаясь от самого себя скрыть растерянность, постигшую меня с её уходом.

— Удача отвернулась от тебя? — спросил я сам себя, и тут же отпустил ситуацию. — Ничего страшного. Надо продержаться недельку, максимум две. Родня поостынет, Дзен отойдёт, можно будет и вернуться. Ну не оставят же они меня навечно в человеческом теле какого-то доходяги? Не оставят же, правда?

А пока нужно решить, как провести время тут с максимальным комфортом. Я потратил ещё немного божественной благодати — самую малость, чтобы разлепить веки.

И в этот самый момент в палату вошла медсестра.

Собственно, по её виду я понял, что Удача не просто отвернулась от меня. Она свалила в другую галактику, тварь крашенная. И зачем только я на неё полез?

Медсестра была страшная, плоская, серая, непропорциональная с толстыми пальцами, которыми она поправляла какие-то трубки, идущие в моё тело.

И что? Это лучшая клиника Цюриха? Позор! Я буду жаловаться в лигу попаданцев!

Для упрощения колдовства мне нужно было двигать пальцами. Но они у меня были парализованы. Поэтому я потратил ещё немного божественной благодати на то…

У медсестры зазвонил телефон.

«Кто говорит? ООН? — кривлялся я в собственном сознании, понимая, что всё это от некоторого испуга. — Давай, иди уже отсюда!»

— Ой, — пискнула она куда-то в пространство. — Мне срочно нужно бежать!

«Давай, давай, — подзадоривал её я мысленно. — Скатертью дорожка!»

И не успела за ней толком закрыться дверь, как в палату вплыла самая настоящая фотомодель, которой впору играть спасателя на пляже в каком-нибудь слюновыделительном сериале. Халатик чуть-чуть ниже поясницы скрывал, собственно, только то место, где разделялись её ноги, являя взгляду всё остальное.

Вот это по-нашему. Это я люблю.

Но больше всего взгляд, конечно, приковывала грудь, которая, казалось, так и норовила выскочить из халата, чтобы прильнуть к моей щеке…

Эх, а тело-то совсем-совсем парализовано. Беда-то какая!

— Даже если вы ничего не слышите, я всё равно скажу, — томным голосом проговорила тем временем медсестричка, проводя нарощенным ногтем мизинчика по нижней губёшке. — За бабки вашей семьи в нашей клинике включены все возможные дополнительные услуги. Жаль, конечно, что ты ничего не почувствуешь, красавчик, — она томно вздохнула, на грани со стоном. — Но хоть приятно будет посмотреть. Правда, малыш?

И на хрена мне нужна была та Удача, когда тут такие бубсы ходят, а? Дурак, согласен.

Вот только сейчас полный паралич был вообще не в тему. Вот совсем.

А медсестра тем временем стянула с меня штаны и приникла лицом к низу живота, после чего я потерял её из виду.

Так, ну и чем тут наслаждаться? Нет, дорогие родственнички, вы как хотите, а я так не играю.

И я потратил почти всю оставшуюся божественную благодать на то, чтобы чувствовать всё и ощущать в полной мере.

То, что орудие любви поднялось, пришедшую ничуть не напрягло. Но вот когда я положил ей на голову руку, тут что-то пошло не так.

Она резко распрямилась, хорошо хоть зубы не сжала, и с криками:

— Ожил! Ожил! — опрометью выскочила из палаты, оставив меня недоумевающим и неудовлетворённым.

— Детка, ты куда? А продолжить? — возмутился я таким поворотом событий.

И только я успел запахнуться простынёй, как в палату вошли двое: мужчина и женщина. Не первой свежести, конечно, но достаточно симпатичные и прилично одетые.

— Это что? — спросил я вслух, обращаясь к ним. — Я пару не заказывал! Или это бонус за обломанный кайф?

На лицах вошедших отразились очень разные чувства. У женщины, скорее, смешанные: недоумение, радость, жалость и что-то ещё, я не разобрался. А вот у мужчины: злость и негодование.

Потому что прямо мне в ухо… нет, не в ухо, а в сознание кто-то рыкнул:

«Дебил, это мои родители! — а затем слегка сбавил обороты, видимо, осознавая, что обращается к кому-то в собственном разуме. — А теперь и твои по ходу дела. Постарайся уж повежливее!»

Глава 2

Одно дело, когда на твоей груди рыдает близкий тебе человек. Это вызывает совершенно определённые эмоции, вызванные обстоятельствами. Совершенно другое дело, когда на груди рыдает незнакомка. Тут обычно, кроме желания отстраниться, сложно испытать что-либо ещё.

Вот только в моей ситуации всё было крайне странно и запутанно.

Женщина, что орошала мою грудь своими слезами счастья, была совершенно мне не знакома и даже не привлекательна. А вот для владельца тела это был один из самых близких людей.

Чувства, конечно, это вызывало самые противоречивые. Но больше всего мне хотелось выйти куда-нибудь за дверь, постоять там и подождать, пока всё это закончится.

Только вот двери не было.

А вообще, надо признать, что мать арендованного мною тела была тут единственным человеком, кто был искренен и не стеснялся показать свои эмоции.

Отец же, наоборот, стоял чуть вдали и скрежетал зубами.

«Уж не ты ли направил своего сына на лечение в эту замечательную клинику?» — подумал я, но, видимо, слишком громко.

«Нет, это точно не он, — ответил мне владелец тела, о котором я уже и думать забыл. — Я в аварии пострадал».

Я подавил желание вскрикнуть с притворным испугом: «Кто здесь?», ограничившись сухим: «Спасибо».

Отец ещё и что-то пытался из себя выдавить, но выходила только непонятная тарабарщина. Ага, это же другой язык, не тот, которым пользовались врачи. Хорошо, что я разом выучил несколько основных.

Так, китайский? — Нет. Тартарский? — Тоже нет. Клингонский? Пацакский? — Вообще не оттуда. Ага, русский. Отлично.

— Ты мне всё вернёшь, и за лечение, и за реабилитацию, — шипел наш папашка с практически неприкрытой враждебностью. — Всё, до последней копейки.

«Слушай, — проговорил я, смиряясь с тем, что некоторое время мне придётся делить тело с его законным владельцем, как будто нельзя было забросить меня в освободившееся, — я смотрю, ты у бати — любимчик. Вон как скалится, того и гляди зубы себе сотрёт, мяско кусать нечем будет. Тебя, кстати, как зовут?»

«Игорь, — ответил владелец тела, и я порадовался, что не какой-нибудь Пантелеймон. Ну стоит только представить себе какого-нибудь великого человека с именем Пантелеймон, и, в принципе, хорошее настроение до обеда обеспечено. Потом можно ещё Павсикакия добавить, и всё. — А вот с отцом… там долгая и сложная история. Потом расскажу».

«Да я, собственно, никуда не тороплюсь, — ответил я, так как, действительно, уже проверил все возможности вернуться на Олимп, и все они были наглухо перекрыты. Марс от меня закрыли наглухо, сволочи! — Сейчас только найду, где тут в твоей голове кресло поставить».

«Хватит паясничать пока, пожалуйста, — попросил меня Игорь, и я даже проникся. Но не сильно. — Соглашайся на то, что сказал отец. Но уточни, что всё, что сверху, то твоё, хорошо?»

«Делец⁈ — я прям загорелся. Игорёша меня прямо-таки заинтриговал. — Идёт, конечно».

— Хорошо, батёк, верну твои бабки, — сказал я и прям почувствовал, как Игорь мысленно зарядил себе в лоб. Потому что это был и мой ментальный лоб тоже. Поэтому решил говорить помягче. — Прости, — а у отца Игоря глаза уже были на выкате. — Я верну тебе все средства, потраченные на меня, — проговорил я нормальным языком. — Только давай условиться: всё, что сверху, моё, идёт?

— Идёт, — скривился отец, затем выплюнул что-то неразборчивое, но, кажется, очень ругательное, и ушёл.

«Слушай, может быть, будешь давать мне разговаривать хотя бы со своими родными, а? — попросил меня Игорь. — А то они очень быстро почувствуют подвох, и тебя раскроют».

«Интересно как? — поинтересовался я, сдерживая себя от хохота. — У вас уже МРТ для попаданцев изобрели, что ли?»

Я почувствовал, что Игорь тоже улыбнулся. Ну ладно, хоть чувство юмора где-то схожее, и то плюс.

— Игорёша, — мать Игоря, наконец, оторвалась от моей груди и посмотрела мне в глаза, а я с грустью ожидал какого-нибудь ужасного предложения. Так и вышло. — А давай я сейчас же Олечке Вербицкой позвоню, а? Давай! Я ей скажу, что ты уже нормальный. Пришёл в себя, скажу! Пусть расторгает помолвку со своим этим и возвращается к тебе, а⁈ Хорошо? Я сейчас ей наберу!

— Ни в коем случае! — заорали мы с Игорем в один голос, и его мать, опешив, уставилась на меня, хлопая глазами. — Мне эта шалава и даром теперь не нужна!

Я едва подавил в себе желание сказать вместо «мне» «нам», потому что эмоции у нас были абсолютно одинаковые.

Мысленно Игорь дал мне пятюню, но затем его начали обуревать мысли. Как это всё-таки по-человечески.

«Ты вроде тоже не ангел во плоти, — удивился Игорь внутри меня, — судя по твоему поведению. Почему тогда осуждаешь её?»

«Видишь ли, — мне было странно, что я должен отвечать на этот вопрос, но тем не менее ответил, — измена измене рознь. Одно дело поддаться похоти и немного поразвлечься, а другое — целенаправленно предать человека, нуждающегося в твоей помощи. Такое прощать нельзя. Будешь стоять где-нибудь на краю, эти суки ещё и подтолкнут в спину, чтобы быстрее летел. Нет, это не наш вариант. Если хочешь, можешь, конечно, купаться в этом болоте, но это уже через пару недель, когда я отчалю».

— Но, Игорёша… — мать была явно шокирована моим ответом. — Может быть, дадим девочке второй шанс?

— Ни в коем случае! — ответил я и приподнялся на локтях. — И вообще, после полугода лежания даже и не думайте меня женить в ближайшее время! Меня вполне устроят свободные женщины и свободные отношения.

Мать вдохнула, чтобы что-то возразить, но выдохнула, так ни слова и не сказав. Видимо, моё поведение шло вразрез с тем, к чему она привыкла.

Тут, вероятно, Игорь прав, и в общении с родными надо давать ему больше свободы, иначе я могу навредить не только ему, но и себе, а это в мои планы не входило.

Мать встала и направилась к выходу из палаты. Но на полпути остановилась и обернулась.

— Я сейчас пойду поблагодарить врачей за твоё чудесное исцеление, — сказала она, робко улыбаясь. — А тебе скоро принесут вещи. Так что собирайся, нас ждёт вертолёт.

— Не стоит благодарить этих эскулапов, — пробурчал я себе под нос, но так, что женщина, кажется, услышала. — Бога поблагодари!

— Какого? — прямо-таки заинтересовалась мать Игоря.

— Рандома всемогущего! — выдал я на автомате и тут же прикусил себе язык.

— Всё тебе шутки, Игорёша! — улыбнулась тепло женщина, — но я рада, что ты приходишь в себя!

Она вышла, а я решил встать с кровати.

Тело, исцелённое за счёт божественной благодати, чувствовало себя очень даже неплохо, только всё-таки сказывалось долгое лежание на одном месте. Хорошо, хоть массажи делали регулярно, а не так, как операцию.

«Слушай, — сказал я Игорю, делая первые шаги, пытаясь удержать равновесие. — У меня к тебе масса вопросов. Но для начала надо кое-что сделать».

«У меня тоже полно вопросов, — ответил тот и снова мысленно легонько шлёпнул меня ладонью по лбу. Ишь, чему научился! — Так что давай сначала расставим систему приоритетов в наших с тобой отношениях».

* * *

«И что же ты хочешь узнать? — поинтересовался я, приготовившись ёрничать, так как терпеть не могу серьёзные разговоры. — Что было раньше: Большой Взрыв или Большой Террорист?»

«Для начала, — проговорил Игорь, даже не улыбнувшись, из-за чего я на него немного разозлился, — я хочу узнать, кого же в меня занесло?»

Я решил не стесняться.

«На ближайшие две недельки, друг мой, Игорацио, — ответил я настолько пафосно, насколько это не звучало фальшиво, — тебе повезло стать аватаром всевеликого и всемогущего бога Рандома!»

Молчание со стороны владельца тела, в которое я попал, напрягало.

«Звучит, как всевеликого песца… — ответил он, наконец, а, немного подумав, добавил: — Что-то такое… летальное».

«В целом, недалеко от истины, — согласился я, но с некоторой поправкой. — Только не летальное, а глобальное. Основательное».

«Получается по своей воле перенёсся? — поинтересовался Игорь. — Если ты такой уж всемогущий. А почему тогда в инвалида?»

Вот же дотошный тип. Нет бы радоваться, что я его вылечил, так он вопросы неудобные с самого начала задаёт. А ещё меня упрекает в неангельском поведении.

«Я, можно так выразиться, на каникулах, — и тут я совершенно не кривил душой, потому что полагал, что неделя-две, на Олимпе всё уляжется, и меня вернут обратно в пантеон. — И вот оказался в твоём теле. Почему инвалид? Скажем так, в данном вопросе присутствовал некоторый процент случайности, как ты понимаешь. Но так как я привык получать только лучшее, то номер люкс с лицезрением потолка на две недели меня не устраивал. И я внёс некоторые коррективы в твоё тело».

«И зачем это нужно? — спросил он, полностью сосредоточенный на нашей беседе. Наверное, так же он разговаривал с людьми до того, как его приковало к постели. Интересно, мне даже нравится. — Имею в виду, зачем ты вылечил меня?»

«Я, знаешь ли, собираюсь в ближайшие пару недель, которые нахожусь на каникулах в твоём теле, оторваться по полной, — зачем мне было скрывать от владельца тела то, что через какое-то время и так станет для него очевидным? — Тем более, в вашем мире я ещё не бывал. А о нём ходят потрясающие слухи».

«Ну да, — Игорь начинал утомлять меня своим пессимизмом, с другой стороны, ну а какие ещё стороны можно развить за полгода, что ты уже считаешь себя овощем? — ты оторвёшься, а потом свалишь, — я видел, как в его сознании мелькают серые лица людей, которым он безразличен. — А я так и останусь калекой-паралитиком, скованным по рукам и ногам. Так?»

«Чё ты ноешь⁈ — я уже реально разозлился за время его монолога, так как у меня уже созрел вполне реальный план, а я вынужден был тут объясняться с ним. — Побыть аватаром бога — мечта идиота в любом из известных мне миров!»

«Видимо, я просто не идиот, — ответил мне на это Игорь. Ну, копать-колотить, ты, конечно, прав, но надо понимать, что я имел в виду. — Так что, вернёшь меня обратно к друзьям-кабачкам?»

Отличная визуальная аналогия! Мне нравился этот парень всё больше и больше, как и бесил всё сильнее и сильнее. Не был бы он таким въедливым, мы бы точно подружились.

«Мало того, что после использования будешь не бит, не крашен, — ответил я, собираясь сделать в точности, как обещал, — вспомнишь, нафига тебе такие органы, как печень и член природой-матушкой даны, так ещё и проживёшь на треть больше, чем твоё тело запланировало до моего визита. Но это, конечно, если не будешь больше хернёй заниматься подобной той, что тебя сюда привела».

«Это была случайность, — с эмоцией равнозначной глубокому вздоху ответил мне владелец арендованного мной тела. — Глупая случайность».

«Знаешь, что я тебе на это скажу? — и это мне было совершенно очевидно. — Случайность — это то, что ты выжил. А то, что теперь встал с этой койки, — чудо! Усёк? Так что давай, не кочевряжься, а оторвёмся по полной. Ты как?»

«Если ты обещаешь, что после всего… — начал было Игорь, а потом, видимо, понял, что городит чепуху, так как это будут самые незабываемые две недели в его жизни в любом случае, чем бы дело не закончилось. — А, впрочем, плевать. Я согласен!»

«Ну вот и славно, — ответил я, соображая, что у нас дальше по списку. — Только учти, жить я привык на широкую ногу. А судя по твоим отношениям с папашей, он нам такого не обеспечит. Я прав?»

«Я кое-что скопил на своих счетах, — с явно читаемым нежеланием расставаться с деньгами проговорил Игорь. — На кутёж уровня „бог“, конечно, не хватит, но прилично отдохнуть две недели вполне».

«Нет, дорогой мой, — ответил я на это, желая потрепать его по волосам. — Меня такое совершенно не устраивает. Я буду кутить так, что услышат на Олимпе! А для этого нам с тобой нужны средства. А кто нам их даст?»

«У меня была мысль…» — начал было Игорь, но я его перебил, так как терпеть не мог копуш.

«И это совершенно правильный ответ! В этом деле нам поможет тележурнал: „Директор клиники всё может“! Собирайся, пойдём поговорим с этим прислужником Гиппократа. Или кто там за него сейчас?»

«Мне нравится твой подход, — сказал мне владелец тела, чем заставил приподнять подбородок. — Даже интересно посмотреть, как ты будешь общаться!»

* * *

Первым, что нам попалось после выхода из палаты, было зеркало. И вот это было событие из самых приятных за последние часы. Игорь Туманов оказался статным красавчиком, подкаченным во всех местах, где надо.

Конечно, за последние полгода форму он растерял, но постоянный массаж и моё вмешательство дело немного поправили. А так — рельефное тело, тёмные волосы, ястребиный взгляд пронзительных глаз. Одним словом — герой какого-нибудь бульварного романа, а не паралитик, прикованный к кровати.

«А мы очень даже ничего, — сказал я покрутившись перед зеркалом. Я даже поднял больничную распашонку, в которой он находился, чтобы оценить свои новые ягодицы, и понял, что многие девчонки за них отдадут свою душу. — Я бы сказал: выше среднего. А главное — агрегат не подкачал. Не орочий размер, конечно, но и не гномий, хвала мне».

«По местным меркам я вообще красавчик, плейбой, переговорщик и кое-где даже гений, — ответил мне Игорь, слегка польщённый моей оценкой. — У нас вообще бытует мнение, что мужчина должен быть слегка красивее обезьяны».

«Кто вам такую чушь сказал? — я чуть было не взорвался от негодования. Ещё бы, они тут принижают мужскую красоту, которая веками восхвалялась среди богов. Точно проделки какой-то из баб. Скорее всего, Завиды или Бабы-жабы. — Ничего общего с реальностью она не имеет!»

«Есть тут такие… — слегка замялся владелец арендованного мной тела. — Дарвинистами зовутся».

«Нашёл, кого слушать, — фыркнул я. Понятно, откуда у них такие завиральные идеи. Это бог Философ вечно по пьяни чушь какую-то выдумывает. Потом, правда, клянётся, что пить бросит, но каждый раз всё начинается заново. — Мне ближе идея, что все люди — суть подобие богов. В частности, такого красавчика, как я».

«К сожалению, я тебя не видел, чтобы оценить, — сказал на это Игорь, и я чётко уловил сарказм. Ну ничего, мы ещё притрёмся друг к другу, или мне придётся тебя на пару недель упечь в самую тёмную часть твоего разума. — Но верю беспрекословно».

То-то. Другое дело.

«На Олимпе ты бы был практически сразу за мной, — ответил я, отходя от зеркала и следуя дальше по коридору. — Среди богов тоже хватает уродов, всё больше как-то моральных».

* * *

Когда мы зашли в приёмную директора клиники, я даже присвистнул при виде секретарши. Хорошо, что она ничего не видела и не слышала, так как была занята своими ноготочками, начищая их до блеска.

«Ты чего? — спросил меня Игорь, не понимая, чем вызвана моя реакция и подавленный внутренний хохот. — Ты её знаешь?»

«Конкретно эту — нет, — ответил я, разглядывая человека в обличии пластиковой куклы перед собой. — Но верных последователей богини Силиконы я узнаю везде. На ней же ни одного живого места не осталось. Поцеловать некуда — сплошная подделка».

«Что за Силикона? — поинтересовался хозяин тела. — Это что-то из нового фольклора?»

«Это у вас — фольклор, — отмахнулся я, понимая, что устройство жизни богов объяснять долго и муторно, и мне это точно будет скучно. — А у нас — жизнь со всеми её изменчивыми перипетиями. Впрочем, не обращай внимания. Силикона — богиня новая. Последние полвека набирает просто бешеную популярность. Мы всё удивлялись, откуда? Кто в здравом уме вообще может ей поклоняться? А теперь вижу, даже жертвы приносят человеческие».

Я легко махнул рукой. И, словно подчиняясь этому жесту, дамочка пролила только что сваренный кофе себе на надутую операциями грудь. Забыв обо всём на свете, она схватила салфетки и принялась стирать жидкость с объёмных арбузиков, затянутых по недоразумению в блузу.

От зрелища я даже подзавис на несколько секунд, хотя надо было быстро проходить в кабинет директора клиники.

«Ты чего? — спросил Игорь, не понимая причин задержки. — Ещё что-то колдуешь?»

«Да нет, — отозвался я, приходя в себя и проскальзывая мимо дамочки. — Вот вроде бы умом понимаю, что искусственные, а взгляд всё равно привлекают. По ходу наша Силикона нечиста на руку и дарует своим адептам запрещённые технологии. Ничего, вернусь, обязательно подниму этот вопрос».

* * *

В кабинете директора клиники мы нашли только невысокого человечка с круглой залысиной, который что-то внимательно рассматривал в ноутбуке. Не удивлюсь, если это был порноролик. Когда же он взглянул на меня из-под толстых очков, я понял, что это точно адепт Бабы-Жабы. По крайней мере, удавится за любую монетку.

— Вы-таки перепутали кабинеты? — спросил он меня, глядя без враждебности, но твёрдо. — Мне о вас не докладывали.

— Я решил зайти, не тревожа ваш персонал, — ответил я, присаживаясь к столу и пододвигая к себе бумагу и ручку. — Зачем лишние телодвижения, да? Особенно, когда их можно избежать, правда?

Бросив взгляд на главврача, я увидел, что он не понял моей гениальной отсылки на несделанную мне операцию. Или сделал вид, что не понял. Что ж, придётся действовать в лоб.

— Вижу, наше лечение пошло вам на пользу? — тем временем проговорил хозяин кабинета.

Он убедился, что я веду себя не агрессивно, поэтому решил, что можно немного выдохнуть. Хотя я бы на его месте не был таким спокойным. Даже интересно, сколько народа он обманул за время своей деятельности?

Я же написал на листе стоимость операции, которую мне подсказал Игорь. А напротив неё номер банковского счёта семьи Тумановых. Затем написал ту же самую внушительную цифру с несколькими нулями, поставил напротив «умножить на два» и подписал другой счёт, который принадлежал уже лично владельцу арендованного мной тела.

И пододвинул эту бумажку директору этой шарашкиной конторы, по недоразумению названной экспериментальной маго-нейрохирургической клиникой.

Директор оказался тупым. Он полагал, что денежный поток может идти только в его сторону и никак иначе. Поэтому расплылся в оргазмической улыбке, обнажив искусственные зубы, и распростёр руки, словно хотел заключить меня в объятия.

— Вот это чертовски приятно! — заявил он, снова и снова вглядываясь в суммы. — Вот это ничего себе! На моей памяти это первый столь весомый комплимент клинике за проделанную работу. Я так рад, что наше лечение вам помогло! Премного буду вам благодарен за столь великодушную щедрость…

Я чувствовал, что Игорь испытывает чудовищную неловкость от происходящего. У него даже возникло желание встать и уйти. Но только не у меня. Я с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как директор рассыпается в комплиментах и благодарностях. В конце концов, больше нам подобного представления в его исполнении увидеть не удастся.

— Вы меня, судя по всему, неправильно поняли, — по-прежнему улыбаясь, прервал я, наконец, фонтан приторных слов и лживых похвал, изливающийся из сидящего предо мною тела. — Верхняя строка — сумма возврата средств на счёт князей Тумановых за несостоявшуюся операцию. А нижняя — это сумма компенсации морального ущерба, которую вы перечислите на мой личный счёт, — я с удовольствием наблюдал за тем, как изменяется лицо адепта Бабы-жабы. Морщины, шедшие до этого вдоль лица, постепенно выровнялись и уступили место вертикальным, выражающим недоумение и даже негодование. — Это за то, чтобы я не распространялся о той самой операции, которую мне мало того, что не сделали, содрав за неё кругленькую сумму, а ещё и сымитировали, оставив на теле уродливые надрезы.

— Да что вы себе позволяете⁈ — прорычал директор, поднимаясь из своего кресла с явным трудом из-за лишнего веса. — Мы совершили чудо! Поставили вас на ноги! А вы!..

А я, напротив, беззаботно откинулся в своём.

— Более того, — я махнул правой рукой с выставленным указательным пальцем, словно перелистывал страницы огромной книги. — Ваши коллеги состряпали липовый отчёт, что якобы всё было исполнено. А это, как вы понимаете, уже уголовное преступление.

— У вас, видимо, вскрылись некие побочные эффекты от лечения, — прошипел директор, — галлюциногенного характера.

Я наслаждался представлением в мою честь. Актёришка из директора клиники был так себе. Его потуги в сокрытии косяков клиники не выдерживали никакой критики. Сам же директор был, скорее всего, администратором и никогда никаких операций и не вёл.

— У меня есть доказательства, — с улыбкой произнёс я, ожидая следующего шага от оппонента.

Но тут хозяин кабинета перешёл все дозволенные границы.

— Игорь Николаевич, у вас явные нарушения психики! — участливо заявил мне этот коротышка с залысиной и маской злобного гоблина вместо лица, будто и правда общался с сумасшедшим. — Я сейчас же вызову персонал, и мы вас, пожалуй, ещё задержим, исследуя ваши галлюцинации и бредоподобные фантазии! В таком виде из клиники вас отпустить мы не имеем права! Ваше лечение ещё не окончено.

— Неуважаемый, после таких слов вам самому может лечение понадобиться! — тут уже не выдержала моя божественная сущность, захотелось заставить прочувствовать этого директоришку всё то, что ощутил на себе Игорь, но я вовремя вспомнил, что мы здесь не за этим. — У вас есть двадцать четыре часа на перевод средств. Сообщение с моими показаниями стоит на авторассылке в крупнейшие европейские адвокатские конторы. Стоит вам задержать мою выписку, и на вас набросится свора оголодавших юристов. Но гвоздём в крышку гроба вашей репутации станет любой магический детектор лжи, который подтвердит мою искренность. А я лично слышал, как ваши подручные горе-эскулапы обсуждали над моим парализованным телом, что нужно написать липовый отчёт об операции, которой не было. Даже если вы об этом не знали, это не мои проблемы.

— Этого не может быть… — продолжал с улыбкой вещать директор клиники, но его мечущийся из стороны в сторону взгляд сдавал его с потрохами.

— А как вы думаете, — я совершенно спокойно препарировал беднягу, откинувшись на спинку кресла, — во сколько раз возрастёт сумма моральных компенсаций, если придать огласке тот факт, что в вашей клинике имеют место липовые операции, а? Сколько богатых людей резко засомневаются в вашей компетенции? Сколько разъярённых родственников опалит своими задницами кресло, на котором я сейчас сижу? Да вы думайте, думайте. У вас есть ещё целых двадцать четыре часа.

Директор клиники рухнул на своё место, скрипя зубами. И этот самый зубовный скрежет в данный момент был усладой для моих ушей.

* * *

«Ничего себе, — сказал мне Игорь, когда мы выходили из кабинета спонсора нашего будущего отпуска, — а из тебя тоже неплохой переговорщик вышел бы. Ты его прям под орех разделал».

«Благодарю за комплимент, — ответил я, бросив лишь стремительный взгляд на обалдевшую от моего присутствия секретаршу. — Но это я ещё вспылил. Хотел его дожать на приколе, но не вышло. Вывел он меня».

«Что ж, будем учиться держать своих демонов внутри, — хмыкнул на это владелец тела. — Спокойствие — главное оружие переговорщика».

«Внутренние демоны бога, — проговорил я специально для себя. — Это прямо интересный оксюморон».

«Полагаешь? — хохотнул Игорь, но тут же постарался взять себя в руки. — А мне кажется, что самая настоящая реальность».

Стоило выйти в коридор, как передо мной возник настолько колоритный персонаж, что я даже сперва решил: мерещится. Галлюцинации. Сглазил доктор.

По коридору ковылял древний-древний дедулька, которому лет десять уже прогулы на кладбище ставили. Одет он был в ярко-алый атласный халат, судя по всему на голое тело, а в правой руке держал некую разновидность ходунков, помогающую ему передвигаться. Но это всё было, если и вызывающе, то вполне терпимо. А вот две грудастые медсестры в коротких халатиках по сторонам от него, одна из которых несла капельницу, — это было уже круто. Притом, эти две сестрички так щебетали над дедулькой, словно он их под венец вёл.

«Вот это я понимаю, мачо, — не сдержался я и прокомментировал яркое пятно в сером коридоре клиники. — Если угасание, то только такое».

Но тут меня ждал ещё один сюрприз.

Увидев меня, дедок радостно раскрыл объятия и кинулся, насколько это было в его силах, обниматься.

«А чего это он? — решил уточнить я, потому что поведение субъекта показалось мне странным. — Ты же не вставал и не разговаривал, чтобы тут знакомства завести».

«О, — с искренней теплотой вздохнул Игорь, — это единственный человек во всей этой богадельне, который давал мне почувствовать себя живым, несмотря на паралич. Все эти полгода развлекал меня, как мог. А сам он — бывший итальянский гранд босс, который сейчас отошёл от дел по возрасту. Но, как я понимаю, на самом деле из-за смертельной болезни. Решил, что его окружение не должно видеть его слабым и умирающим, поэтому доживает тут свои дни».

— Дорогой мой! — прошамкал в этот момент дедок, причём, достаточно разборчиво для его возраста. Я бы даже сказал, что никак не дал бы ему тех восьмидесяти пяти, что на самом деле висели на его плечах. — Сегодня поистине фантастический день! — заявил он, чем в край заинтересовал меня.

— И чем же? — уточнил я с улыбкой.

— Сегодня восстали из мёртвых два предмета, что уже полгода лежали неподвижно, — после чего обратился к одной из медсестричек. — Да, Дианочка? — и игриво шлёпнул её по заднице, от чего та аж зарделась.

«Мне уже нравится этот мужик! — заявил я, хохоча в душе без каких-либо ограничений, а наружу выпуская лишь скупую улыбку. — Три минуты, и он меня уже покорил!»

— Рад за вас, — ответил я, сдерживаясь, чтобы не наговорить старичку кучу комплиментов.

— А я за тебя! Проводишь меня до палаты? — попросил тот, подмигивая мне. — У меня ко дню твоего восстания кое-что заготовлено.

Мы пошли к нему.

Внутри палаты обнаружилась доска с прикреплёнными фотками, причём, многие из них были настолько забавны, что мне снова сложно оказалось удержаться от улыбки.

На некоторых был изображён Игорь. То с сигарой во рту, то с соломинкой, через которую тянул коктейли, то девицы в гавайских купальниках грудь к лицу прижимают. А ещё сам дедулька над ним стреляет конфетти.

«Это ещё что за перформанс, — спросил я, понимая, что мне такое по душе. — Или у вас так на тот свет провожают?»

«Мой день рождения месяц назад, — с лёгкой грустью ответил мне Игорь. — Никто не пришёл. За полгода отсеялись все друзья и невеста. Даже у матери оказались дела важнее, чем праздник родного сына. Тётка хотела прилететь, но там деду стало совсем плохо. А дон Гамбино устроил мне такую вечеринку, что долго ещё не забыть. Он, честное слово, стоит их всех».

«Слушай… — я ещё не совсем обдумал мысль, которая пришла мне в голову, но уже формулировал её, чтобы предложить владельцу тела, в котором я временно пребывал. — Может быть, тогда возьмём его с собой? Я так понимаю, скучно с ним точно не будет?»

«Всё, что угодно: смертельная опасность, хохот до упада, девочки кругом, но точно не скука. Рядом с ним она исключена! — заявил мне Игорь, а затем до него, кажется, дошло, что именно я предложил. — Ты хочешь взять его с собой? Да это же будет круто!»

— Дон Гамбино, — обратился я к дедульке, но он повернулся ко мне настолько резко, что я даже не ожидал.

— Ты чего, родной? — проговорил он, щурясь. — Ты — мой друг, для тебя просто Карлито.

— Хорошо, Карлито, — сказал я, выставляя перед собой руки ладонями вперёд. — Хочешь поехать со мной в Российскую империю?

— В Россию? — задумчиво переспросил Карлито.

— Да, в страну горячих женщин, холодной водки и диких, необузданных мужчин, — подтвердил я, видя, что моя должна взять. — Твоё место там, друг!

— Что? — заулыбался дедулька и хлопнул меня по плечу с такой силой, которой от него нельзя было ожидать. — Увидеть Россию и умереть, а?

— Ну зачем же? — притворно возмутился я. — Увидеть и ещё пожить! Тем более там много, чем можно заняться.

— А знаешь, что? — он обернулся, словно оглядывая, что нужно забрать с собой из этой палаты. — А я согласен! Это, где жить, мы выбираем с особой тщательностью, а где умирать — уже без разницы. Особенно в моём возрасте. Погнали!

— Ну вот и здорово! — ответил я, радуясь тому, что у меня будет просто невероятная компания.

— Тем более, всех девочек здесь я уже продегустировал, — произнёс он тоном мартовского кота. — Пора обновлять ассортимент!

Глава 3

Отпустив дона Гамбино собираться, я пошёл в свою палату, чтобы одеться и осмотреть собственные вещи. Хотя бы какие из них стоит взять в поездку.

Оказалось, что вещей у меня, мягко говоря, немного. А вот одежда…

«Игорь, что это за костюм для отъёма денег путём вызова жалости? — поинтересовался я, прикладывая к себе выцветшие и потасканные тряпки, которые меньше всего можно было ожидать в гардеробе аристократа. — Или ты по жизни прикидывался бедным?»

«Если бы я прикидывался бедным, у меня был бы другой костюм, — ответил владелец тела с явной грустью. — Этот больше намекает на то, что я тупой. Это костюм моего брата. Старый. Домашний. Моя одежда, знаешь ли, была сильно повреждена, вот и привезли это вместо того, чтобы отправить на мусорку».

«Понятно, — ответил я, с брезгливостью прикладывая к себе тряпки и осознавая, что костюм будет узок в груди, зато слишком свободен на талии. — Решили, что всё равно, в чём хоронить, как я понимаю».

«Мне нравится твой оптимистический настрой, — сказал Игорь без капли раздражения, а, скорее, с грустью. — И полагаю, что ты чертовски прав».

«Тогда нам бы хорошо переодеться, — заметил я, отдавая себе отчёт в том, что мне всё равно придётся какое-то время провести в этом самом костюме, больше подходящем для пугала. — А то это тряпьё может проклятие недодадина вызвать».

«Что вызвать?» — не понял меня Игорь.

«Ни одна девица в здравом уме в таком не даст, — ответил я, сморщившись, натягивая явно несвежий костюм. — И будет права».

В этот момент в палату вошёл дон Гамбино. И от моего вида его просто перекосило.

— Скажи, что ты играешь в театре и сейчас репетируешь роль пугала, — проговорил он, картинно хватаясь за сердце. — В таком виде нельзя выходить даже из палаты, не то что из больницы. Да и в палате ходить нельзя! Дай мне пять минут, и я всё устрою.

С этими словами он вышел, даже не дождавшись ответа.

«У меня есть деньги, — вдруг проговорил Игорь. — За последнюю сделку я гонорар так и не забрал. Он лежит в банке Монако на имя Игоря Туманова. Там хватит на одежду… и не только».

«А как же твои родители с вертолётом и раздутым самомнением отца? — поинтересовался я. — Они же тебя ждут».

«Значит, надо их отправить домой, — я слышал, насколько Игорю безразлично всё то, что касается родителей. С этим надо будет разобраться, но позже. — А самим прихватить дона Гамбино и лететь в Монако».

«И на чём мы полетим? — был бы я в полной божественной силе, то накастовал бы портал, а так… — Или угоним больничный вертолёт?»

Владелец арендованного мною тела, кажется, не понял, что это шутка, потому что я почувствовал острый негатив в свою сторону.

«Нет, — ответил он чуть погодя, видимо, восстановив душевное равновесие. — Полагаю, с нашим новым другом это будет не проблема. Впрочем, спроси у него сам».

В этот самый момент в палату вошёл наш дорогой сицилийский товарищ. Причём я заметил, что походка его никак не соответствовала годам. Видимо, использовал тонизирующие вещества.

Ещё я, наконец, пригляделся и увидел его болезнь. Была она неприятной и неизлечимой по местным человеческим меркам. Эх, где же ты благодать божественная? Если появится, обязательно подфеячу старика.

Он тем временем протянул мне свёрнутую одежду.

— Вот тебе, хотя бы до магазина доехать, — сказал он, расплываясь в улыбке.

В комплект входили гавайская рубаха красных, закатных тонов и лёгкие штаны. Что самое интересное, и то, и другое были мне практически в самый раз.

— Откуда дровишки? — поинтересовался я, рассматривая в зеркале мачо, которому явно не помешало бы пару недель плотного посещения фитнес-центра после длительного лежания. — Не твой размерчик-то?

— Да так, — отмахнулся дон Гамбино. — Один дуболом слишком буквально понял выражение «отдать последнюю рубаху».

Я решил не уточнять подробностей. Хватало и того, что итальянец заботился о теле, в которое я попал, как о родном сыне.

«Мы тут решили», — чуть было не ляпнул я, но вовремя спохватился.

— Я тут решил, что в Россию отправимся не сразу, — говоря это, я с неописуемой радостью стягивал с себя пузырящийся костюм и надевал шикарно пахнущие вещи от дона Гамбино. — Сначала нужно слетать в Монте-Карло за деньгами. Вот только родители на это не пойдут. У тебя, случайно нет в загашнике вертолёта?

— Совершенно случайно, — ответил он мне, с интересом взирая на меня снизу-вверх, — завалялся во внутреннем кармане, — он хохотнул. — Вертолёт не проблема. А много ли денег, чтобы за ними лететь?

«Десять миллионов европейских юнитов, — подсказал мне Игорь. — Скажи ему, что за вертолёт рассчитаемся там же».

Я передал итальянцу слова Туманова, и тот с лёгкой улыбкой кивнул.

— Слетаем и в Монте-Карло, — сказал он, щурясь. — Как раз там одно дельце осталось.

После этого я позвонил отцу Игоря. Тот уже буквально кипел от негодования. Видимо, его раздражало долгое ожидание.

— Летите без меня, — сказал я, стараясь быть, как можно более лаконичным. — Мне кое-какие дела надо завершить.

— А деньги? — рыкнул тот, и меня аж передёрнуло от того, как захотелось съездить ему по надменной роже. Ну не привык я терпеть такое отношение в свой адрес. Впрочем, это можно будет устроить и потом.

— Деньги будут в течение суток, — чётко, выговаривая каждое слово, ответил я. — Дам знать отдельно.

— Не придут, пеняй на себя! — бросил мне этот раздражённый человек, по недоразумению считавшийся отцом Игоря, и завершил звонок.

Я лишь успел услышать на фоне обеспокоенный возглас матери Игоря. Она, видимо, спрашивала, что случилось, но это не моё дело. Не хочу портить себе каникулы.

* * *

Вертолёт дона Гамбино внутренним убранством мог посоперничать с самыми роскошными салонами лимузинов. Тут было буквально всё. Даже кресла с эффектом массажа. Пока мы летели, у меня складывалось ощущение, что толпа профессионалок массирует меня своими нежными ручками. Жаль, без окончания, слишком быстро долетели.

Сели мы на крышу отеля Hermitage, где была оборудована специальная посадочная площадка.

— Номера я нам уже забронировал, — сказал мне дон Гамбино. — Твой будет двести двенадцатый, а мой двести пятьдесят седьмой — напротив. Сейчас предлагаю посетить пару бутиков и немного приодеться.

— Согласен, — ответил я, подставляя лицо ласковому майскому солнцу. — Я об этом мечтаю ничуть не меньше, чем о тропическом душе с красивой и раскрепощённой девицей.

— Девиц здесь я бы тебе не советовал, они заболеваний переносят больше, чем крысы в средневековье, — усмехнулся старик и лукаво прищурился. — А вот модели — другое дело! Соцпакет, медстраховка, эти следят за собой. Можем пригласить… отметить воскрешение.

— Нет, сначала одежда, — сказал я, поправляя воротник у рубашки. — Заодно верну эту.

— Не понравилась? — спросил меня дон Гамбино, спускаясь по лестнице к лифту отеля.

— Почему? — надо было признаться, что одёжка сидела на мне, словно влитая, и ярким узором соответствовала моему настроению в целом. — Просто не люблю ходить в одёжке с чужого плеча.

В магазине мы наткнулись на профессионалов своего дела. Уже через сорок минут мы вышли из него в новых костюмах, которые создавали впечатление, будто были сшиты на заказ.

— Ты выглядишь, как Джеймс Бонд на задании, — сказал мне старик, вынимая из внутреннего кармана белоснежного пиджака сигару и прикуривая её.

Вместе с телом Игоря Туманова мне достались и все его воспоминания, поэтому я без труда узнал, кто это такой. А ещё нашёл ассоциации с доном Гамбино.

— А ты похож на босса сицилийской мафии, — ответил я ему в пику.

Итальянец закашлялся дымом и чуть было не выронил сигару.

— А ты — шутник, однако, — сказал он, показывая свои отменные зубы в широкой и хищной улыбке.

Я огляделся и вдруг понял, что место мне что-то сильно напоминает.

Точнее, не так. Не мне.

Это место почему-то имело огромное значение для Игоря.

«Что тут произошло? — поинтересовался я у него, пытаясь прочитать что-то в памяти, но эта часть была наглухо закрыта от меня. — Твоё ранение? — догадался я. — Авария?»

Игорь молчал. Я чувствовал, как невероятная тяжесть барражирует в том месте, где привык чувствовать его часть сознания.

А потом он ответил.

Но не мыслями, оформленными в слова, как мы привыкли общаться. А картинкой. Он вышел из отеля на эту самую площадь, где находились и мы сейчас.

* * *

За полгода до…

Монако, отель Hermitage.

Из дверей одного из самых роскошных отелей Монте-Карло вышел Игорь Туманов — средний сын из обедневшего княжеского рода, но подающий весьма большие надежды в сфере большого бизнеса.

Сегодня, казалось, что удача улыбалась ему, так как всё спорилось. Погода была шикарная, будущая невеста ждала с встречи, чтобы получить предложение руки и сердца, а счёт Игоря вот-вот должен был пополниться десятью миллионами юнитов за посредничество в одном весьма рисковом, но чрезвычайно прибыльном деле. Это был билет в свободу, и душа Игоря пела.

Да, на душе скреблись смутные опасения. Княжич впервые использовал свой дар по-крупному, но переговорщик гнал от себя плохие мысли.

«Это совсем другая лига! И я теперь ней!» — успокаивал он себя.

Не удержавшись, он взглянул в синее небо и заявил небесам:

— Не знаю, кого из вас благодарить… Но спасибо!

Сев в арендованную Ламборгини, на собственную у Игоря просто не хватило бы средств, Туманов нажал кнопку зажигания и откинулся в кресле, слушая такой знакомый, но каждый раз волнующий рёв мощного мотора.

Именно в этот момент он и увидел девочку, несущуюся по пешеходной зоне вслед за красным воздушным шариком, который уносило от неё порывом тёплого морского бриза.

Он даже улыбнулся сперва, представляя, как вот так же лет через шесть-семь побежит его собственный отпрыск, пытаясь догнать воздушный шарик.

Но улыбался он ровно до того момента, пока не понял, что девочка бежит прямо на проезжую часть. Причём, в таком месте, где не было даже намёка на пешеходный переход.

Секунда, и его опасения подтвердились, девочка выскочила на дорогу, не замечая ничего вокруг. Хуже всего было то, что её мамаша, увлёкшись разговором с подругой, совершенно не замечала, что её чадо уже вовсю топает по проезжей части.

Пока Игорь соображал, что же делать, сзади взревел мотор не менее мощный, чем под капотом Ламборгини. Одного взгляда в зеркало заднего вида было достаточно, чтобы понять: Мазератти, вылетевшая из-за поворота, гонит слишком быстро, чтобы успеть затормозить.

А девочка, как назло, двигалась по той самой полосе.

Её мать, наконец, увидела, что чадо подвергается смертельной опасности, и рванула с места, взяв практически спринтерскую скорость. Но ей было ни за что не успеть. Мазератти, конечно, во много раз быстрее.

Туманов надавил на педаль акселератора, заставив автомобиль сорваться с места и сжигая верхний слой каучука на покрышках. Всё это сейчас не имело ровно никакого значения. Важна была только жизнь ребёнка.

По-хорошему, надо было подставить под удар свою машину, так как больше он ничего и не успевал. Но Игорь всё-таки был магом. Пусть и не очень сильным, но родовые заклинания знал хорошо, пользуясь ими по-своему.

Поэтому, перегородив дорогу мчащейся на него Мазератти, он применил защиту, которой его научил ещё дед по матери. Два паровых кулака возникли из тумана перед мчащимся автомобилем и спрессовались до такой плотности, чтобы плавно остановить его.

Но Игорь не учёл того, что данная тактика прекрасно сработала бы на машине, двигавшейся со скоростью шестьдесят километров в час. Но, когда она превышена в два с половиной раза…

Мазератти налетела на туман, словно на бетонный отбойник. Двигатель влетел в салон, зачищая находившихся там людей. Передние колёса оторвались от базы и продолжили свой путь вперёд, но теперь ещё и вверх по дугообразной траектории.

Причём, левое колесо летело точно в Игоря и сворачивать никуда не собиралось.

Хвала богам, что метило оно в заднюю часть машины, поэтому Туманову не угрожало. Он наблюдал за ним, словно в замедленной съёмке, и в голове даже пронеслись подсчёты, сколько теперь придётся отвалить денег за ремонт.

Но стоило колесу со всего маху ударить в корпус автомобиля Игоря, внутри раздался приглушённый хлопок, и его самого вместе с Ламборгини поглотило белое пламя. Водный кокон не выдержал нагрузки, и, уже теряя сознание, Игорь попытался переместить себя паром из горящего автомобиля. Второе колесо Мазератти на излёте сбило красный воздушный шарик девочки, и тот лопнул.

Саму девочку отбросило взрывом с проезжей части метров на пять. Ударившись спиной и стесав кожу на локтях при приземлении, она истошно разрыдалась. Нерадивая мать тут же подхватила дочурку на руки, пытаясь успокоить.

Однако этого Туманов уже не видел, так как его тело изломанной куклой лежало на обочине.

* * *

В сознание я пришёл рывком, словно выплыл из толщи тёмной воды. И до сих пор, словно наяву, слышал визг шин.

А затем понял, что это не наваждение, а вполне реальный звук.

С диким рёвом мотора и дымом из-под стирающихся покрышек из-за угла вылетел красный кабриолет «Феррари».

«Прячемся!» — заорало мне сознание Игоря.

То есть не он сам, а именно его инстинкты, составляющие часть его натуры.

«На фига? — не понял я. — Я же бог!»

Затем события понеслись вскачь: колесо у машины взорвалось, и она подлетела одной стороной вверх, я услышал автоматную очередь, выпущенную с пассажирского сидения автомобиля, дон Гамбино с грацией хищной кошки ринулся к земле, пытаясь схватить что-то несуществующее на поясе, Феррари же занесло и просто намотало на столб фонарного освещения, зажав водителя и выбросив пассажира.

Я за это время успел только обернуться на шум. Да, скорость движений придётся прокачать, это вообще никуда не годится. А ещё начало саднить в груди и во лбу. В меня что, стреляли? Серьёзно?

«На том же самом месте», — успел подумать Игорь, прежде чем дон Гамбино отряхнулся и принялся осматривать меня. Судя по вытаращенным глазам моего спутника, его в моём облике что-то сильно смутило.

Я прикоснулся пальцами ко лбу и поморщился от боли. На пальцах размазалась красная краска.

Поднеся пальцы к носу, я принюхался. Так и есть, пейнтбольная краска. Ну хорошо хоть не свиная кровь. Но со стороны выглядит наверняка эпично.

«Нас не убили? — потерянным голосом спросил Игорь. — Я же слышал выстрелы и в нас попали. Почему я ещё жив?»

«Потому что мы в Монте-Карло, детка, — хотел я сказать ему, но не стал. Как и не стал добавлять: — Не могу ж я сдохнуть, не посетив казино!»

Пришлось говорить правду.

«Кажется, я говорил тебе, что я — бог», — спросил я немного надменным тоном.

«Ну да, говорил вроде что-то такое, — неуверенно проговорил Игорь. — Но это же очередь из автомата…»

«А я — Рандом, и вот так работает моя божественная сущность, — сказал я, наблюдая, как с опаской ко мне подходит дон Гамбино. — Никогда не угадаешь, как оно выйдет. Это у меня ещё божественная благодать на нуле, так бы нас и краской не испачкали».

— Как ты ещё стоишь? — по-птичьи приглядываясь ко мне, спросил итальянец. — У тебя же дырка в черепе размером с третий глаз!

— Ерунда, — ответил я, понимая, что теперь-то можно веселиться на полную катушку. — Мозг не задет, так что всё в порядке.

— Это шутка такая? — поинтересовался старик и прикоснулся к моему лбу, макая пальцы в краску, точно так же, как я до этого. — Это краска? Но стреляли же из автомата. Я этот треск хорошо знаю.

Я пожал плечами, показывая, что ничего не могу ответить на этот счёт.

— Вот гады, — сокрушённо проговорил дон Гамбино, разглядывая мою грудь. — Новый костюм же совсем! С иголочки!

На груди у меня красовались ещё две кляксы от пейнтбольных шариков.

— Да, нехорошо получилось, — согласился я с ним. — По-свински, можно сказать.

— Слушай, — старик развернул меня спиной к искорёженной машине, у которой до сих пор крутилось одно колесо. — Иди, приведи себя в порядок, потом сходи за своими документами или деньгами, а затем приходи сюда. Я пока дождусь жандармов и скорую помощь.

— А личности нападающих выяснить… — решил уточнить я, понимая, что он меня просто спроваживает с места преступления.

— Пусть тебя это не волнует, — мягко проговорил мне дон Гамбино и подмигнул. — Я всё устрою. Давай, жду тебя тут.

— Я постараюсь, как можно скорее, — ответил я и, невзирая на полное непонимание происходящего со стороны Игоря, поспешил в отель.

* * *

Всё-таки пейнтбольная краска имела свои плюсы: она без следа оттиралась с одежды. Со лбом вышло чуть хуже: на нём набухал здоровенный синяк.

«А во лбу звезда горит, — прокомментировал это Игорь, когда я стоял напротив зеркала и поначалу пытался оттереть синяк, думая, что это остатки краски. — Возможно, и шишка будет».

«Вот незадача, — проговорил я, расстроенный данным обстоятельством. — С такой „звездой“ нам ни одна девчонка не даст. Надо бы припудрить, что ли?»

«Тогда тебе точно не светит, — ответил мне Туманов. — А, если в России увидят, могут ещё и неправильно подумать. У нас там народ серьёзный, напудренных мужиков не переносит на дух».

«Учту, спасибо, — проговорил я, думая, как всё-таки избавиться от синяка. Хоть бы немного божественной благодати! — Но мы пока не там».

И тут я заметил, что шкала немного сдвинулась. Я заслужил целых три процента благодати. Ну зашибись теперь китам. Интересно, это за что такая щедрость? За спасение Игоря? Ладно, надо бы разобраться с синяком.

И тут меня что-то остановило. Три процента, конечно, это мало, чтобы помочь дону Гамбино. Но уже достаточно, чтобы сделать ему профилактику и остановить распространение хищника, который жрёт его изнутри.

— Ладно, — зачем-то сказал я вслух. — Пойду красивый.

Уже через пятнадцать минут я вернулся на место происшествия, зайдя перед этим в банк, что располагался буквально за углом, и получив свои деньги.

Жандармов, как ни странно, ещё не было.

Пассажир «Феррари» лежал рядом с ней, а водитель повис на руле. Оба не подавали признаков жизни.

Дон Гамбино тщательно вытирал платком пальцы, словно ел курицу, пока меня не было, и вот решил привести руки в порядок.

— Что происходит? — спросил я, уже понимая это без слов старика.

— Сейчас уже ничего, — с железобетонной логикой ответил старик. — А до этого происходило покушение на тебя.

— На том же самом месте, — проговорил я, вспомнив слова Игоря.

— Что? — переспросил меня дон Гамбино.

— Говорю, полгода назад именно на этом самом месте я стал инвалидом, — я реально уже опасался услышать визг покрышек за спиной. — Возможно, тогда тоже было покушение, потому что как-то странно всё произошло.

— Я не знаю, что было тогда, — всплеснул руками итальянец, выражая своё негодование. — А сейчас тебя заказал директор клиники, из которой мы только что прилетели. Вот, полюбуйся!

Он достал свой смартфон и включил мне видео, на котором было запечатлено это самое место с разбитой машиной на фоне. Пассажир ещё точно был жив, хоть и обливался кровью. После нескольких наводящих вопросов дона Гамбино он рассказал, как им только сегодня пришёл заказ от директора нашей клиники на утилизацию пациента с неудачным исходом операции.

— Ах ты ж, сын радужного флага, — вырвалось у меня, но я тут же взял себя в руки.

Почти.

Схватив свой телефон, я включил запись видео.

— Слушай сюда, ублюдок! У тебя медицинский спирт мозги разъел от частых инъекций? Или ты себе запасную жизнь купил? За покушение на меня сумма компенсации удваивается. Теперь не икс два за операцию, а икс четыре. И времени у тебя полчаса. Не справишься, я приду к тебе и такую операцию сделаю, любо-дорого взглянуть будет. Глаза на жопу переставлю и моргать заставлю, чтобы ты видел, кто тебя в тюрьме по кругу пустит! Ибо я видео с признанием и самих исполнителей сдам жандармам! Время пошло!

И отправил.

Затем выдохнул и поднял глаза на дона Гамбино. Тот сиял, словно новогодняя ёлка, и беззвучно хлопал в ладоши.

— Какая экспрессия! Браво, браво! — сказал он, одобрительно кивая мне.

И тут на дороге вновь послышалось движение.

* * *

На этот раз обошлось без визга шин и прочего антуража. Церемониальный лакированный катафалк, мягко шурша покрышками, подъехал к месту аварии и остановился.

С пассажирского места на асфальт ступила такая цыпа, что даже у меня, видавшего виды, сразу же появились мысли о продолжении жизни, а не о смерти. Всё, как я люблю: брюнетка с иссиня-чёрными волосами в брючном костюме и блузке, что облегали тело, не оставляя сомнений, бельё там не предполагалось.

Девушка деловито нацепила солнцезащитные очки и подняла на нос шейный платок, скрывая внешность, а затем вынула из салона специальный резак и принялась вырезать водительскую дверь под моими восхищёнными взглядами. При этом ещё двое молодых людей в чёрных костюмах ритуальной службы открыли задние дверцы катафалка и выкатили пару гробов. В один был оперативно уложен пассажир, а во второй — извлечённый из «Феррари» водитель.

Гробы вернулись на место, дверцы захлопнулись, а брюнетка ослепительно улыбнулась и послала воздушный поцелуй… дону Гамбино. Спустя пару секунд катафалк, респектабельно шурша шинами, скрылся за поворотом.

И лишь после этого вдали послышались сирены.

— Это сейчас что такое было? — спросил я и даже обратился к Игорю, желая понять, тут так принято, или нет. Но владелец арендованного мною тела сам находился в шоке.

— Ай, да не беспокойся, — с широкой улыбкой беспечного итальянца махнул рукой дон Гамбино. — Знакомых попросил помочь, только и всего.

— А как же камеры? — с сомнением произнёс я.

— Ерунда, о них позаботились в первую очередь, — отмахнулся итальянец. — Куда двинем? Бордель, сауна, казино?

— Казино, — ни секунды не сомневаясь, ответил я, так как это была моя вотчина. — В остальные места ещё успеем. Кстати, я забрал деньги. Сколько я должен за вертолёт и номер в отеле?

Старик резко остановился, обернулся и посмотрел на меня.

— Ты сейчас хочешь обидеть дона Гамбино? — поинтересовался он с притворным вызовом, которому поверил бы даже бог обмана. — Я помог от чистого сердца. Если деньги жгут тебе руки, брось их в огонь.

— У меня есть идея лучше, — ответил я, увлекая Карлито за собой в казино. — Я дам вам денег, и вы сделаете ставку на один единственный номер. Если сыграет, поделим пополам. Идёт?

— Пока не совсем понятно, зачем такие сложности, — ухмыльнулся дон Гамбино, глянув на меня. — Но я, пожалуй, соглашусь.

«Ты хочешь просадить в казино все мои деньги⁈» — тут же вскинулся Игорь.

«Остынь! Бог я или нет⁈ — оборвал я нытьё княжича. — В конце концов, мы вернём тебе двести сорок миллионов юнитов, тебе десять жалко для друга?»

Игорь замолчал, всё же ему, привыкшему зарабатывать деньги трудом, было сложно смириться с такими ставками. Но раньше он не был аватаром бога. А боги играют только по-крупному!

* * *

В казино было прохладно, респектабельная публика выпивала, подпевала местным хитам и непрерывно тратила деньги, сопоставимые с бюджетом какой-нибудь маленькой страны. Официанты сновали с подносами, раздавались приглушённые трели из залов с автоматами и хор счастливых и горестных вскриков заядлых игроков.

В остальном тут царило зелёное сукно, помпезная отделка с позолотой и зеркала. Красиво и фальшиво насквозь, что и говорить. Давненько я не бывал в подобных местах.

Я взял фишек на все десять миллионов, заработанных Игорем и вручил их своему спутнику.

Тот глянул на них с некоторой усмешкой, но взял и положил перед собой на стол.

— Число сам определишь или доверишь старику? — спросил он, глядя на меня с хитрющим прищуром.

— Доверяю целиком и полностью, — ответил я, кивая итальянцу. — Ставка полностью твоя.

— Только потом чур не стонать, — сказал тот и обратил внимание на крупье.

— Делайте ваши ставки, господа, — сказал тот профессионально-равнодушным тоном.

— Тринадцать, чёрное, — сказал дон Гамбино, двигая стопку фишек к крупье.

Затем ставки сделали ещё несколько человек.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет, — объявил работник казино, закрутил рулетку и бросил шарик.

Тринадцать, чёрное? Шутник, однако. Но современные боги не столь уж суеверны, как ни смешно это звучит. Все сплошь прагматики: всем подавай больше почитателей, больше божественной благодати, ну и вообще внимания, власти, влияния. А вот эти бабушкины сказки можете оставить себе.

Как работает моя божественная сила? Дело в том, что не совсем так, как магия. Её невозможно засечь. Случается что-то одно, а за ним что-то другое. И внешне эти два события никак не связаны. Вот только это причина и следствие. А между ними незримой нитью — я.

«Боги, если вы есть, пусть он выиграет!» — взмолился Игорь, пока белоснежный шарик скакал по граням рулетки.

«Не тем молишься, — хмыкнул я. — Молиться надо мне! Тогда хоть толк от этого будет!»

— Тринадцать. Чёрное! — объявил крупье и пододвинул дону Гамбино все фишки со стола.

И пока Игорь поражённо молчал, мы стали значительно богаче.

— Ну что, — проговорил дон Гамбино, подходя ко мне с сигарой в зубах. — Теперь бордель или сауна?

* * *

Младший охранник казино, работавший меньше полугода, буквально вбежал в комнату, где располагалась собственная безопасность.

— Там дедок куш сорвал, — выпалил он с порога своему непосредственному начальнику. — С первого раза. Мухлюет по-любому старикан. Надо брать и трясти!

— Тише, тише! — ответил ему начальник. — Кого ты собираешься брать?

Младший охранник глянул на мониторы и увидел на одном из них своего старичка, что медленно уходил из заведения в сопровождении молодого и здорового подельника.

— Вот! Вот он, — и охранник указал на пенсионера.

Начальник приблизил видео. Посмотрел на него с сомнением. Затем вызвал из базы другое. То, где старик сидел за столом, наблюдая за движениями шарика.

— Избави тебя боги от мысли трогать этого дедушку, — медленно и вдумчиво проговорил ему начальник. — Даже пальцем не смей его касаться.

— Но почему? Он же по-любому мухлевал! — до парня всё ещё никак не доходила серьёзность ситуации.

— Поверь, — начальник покачал головой и выключил видео. — Последствия тебе не понравятся. Да и вряд ли ты захочешь ощутить их на себе. Так что забудь.

Глава 4

Пока Карлито ходил обналичивать деньги, я прошёлся мимо одноруких бандитов. В конце концов, это же моя вотчина. Конечно, в казино питаются и другие боги, но задумано оно было именно моими последователями. Это уже потом его захватили последователи Баблоса.

И вот тут меня ждала настоящая удача. Не в смысле жена Попадоса, а реальная. Хотя не исключено, что это она и подстроила. Или тётка Фортуна.

Как бы там ни было, я услышал жаркий шёпот:

— О, великий Рандом! Вверяю свою судьбу в твои руки! Верю, что ты слышишь меня и не оставишь в столь тяжёлый час!

Я даже остановился и заглянул в тот ряд, откуда шёл этот самый восхищённый шёпот, от которого я реально ощутил возбуждение и прилив благодати.

Каково же было моё удивление, когда в шикарных интерьерах казино я вдруг увидел бедняка в обносках. Да, чисто выстиранных, тщательно заштопанных и выглаженных, но обносках. Они очень странно смотрелись на фоне зеркально-золотой отделки, сияющих автоматов, персидских ковров и зелёного сукна на картёжных столах у стены.

Я сначала даже испытал нечто похожее на разочарование. Мол, какая паства у той же Силиконы и у меня. Но затем я оценил и проникся теми чувствами, которые мне дарила искренняя вера паренька.

А что, если я помогу этому истинно верующему? И тут мною было решено провести эксперимент.

— Помоги мне могущественный Рандом, — сказал тем временем паренёк и поцеловал самый дешёвый жетон, который только был в этом заведении.

— Ты даже не представляешь, как я близо, — ответил я, но естественно так, чтобы никто ничего не слышал.

Однорукий бандит выдал джекпот. Что, собственно, было предсказуемо в моём присутствии. И вот тут я почувствовал такую отдачу, на которую способны только поистине благодарные люди.

— Всевеликий Рандом, я верил, что ты мне поможешь! — запричитал парнишка. Он реально встал на колени прямо под сыплющиеся на него жетоны и истово молился мне. — Я всегда буду почитать только тебя! Ты спас мне жизнь! Мне и моей больной матери! Я буду благодарить тебя до конца своей жизни!

Меня аж передёрнуло от удовольствия, которое лавиной накрыло моё существо. Я почувствовал, как внутри отшатнулся Игорь. Но мне было плевать. Я получал заслуженную награду. А нет ничего лучше, чем благодарная молитва истово верующего.

Тело сотрясало чуть ли не оргазмическими волнами, и удовлетворённая улыбка блуждала на моём лице. А вслед за этим жаром пыхнуло запястье правой руки и стало слегка зудеть. Я подтянул рукав пиджака и закатал рубашку. На предплечье, шкала, обозначающая божественную благодать, горела зелёным и показывала восемь процентов. Надо же, плюс пять процентов за одного-единственного верующего. Это значит, что он действительно верил всей своей душой.

По вере ему и воздастся. Я принял решение, чтобы этому парнишке теперь всегда везло. Может, и не так крупно, как сегодня, но постоянно. Пусть он будет счастлив.

Подходя к выходу, я услышал, как у меня пиликнул телефон. Сначала подумал, что это Карлито ищет меня, но, когда вытащил аппарат и глянул на дисплей, увидел сообщение о зачислении денег на счёт.

Вот только сумма, которую перевёл мне директор клиники, была на четверть меньше той, что я приказал ему перевести.

Но предпринять по этому поводу я ничего не успел, так как мне тут же позвонил сам несчастный эскулап.

— Слушаю, — хмуро проговорил я.

— Здравствуйте ещё раз. Прошу меня извинить, но всей суммы прямо сейчас я достать просто не смогу. Уже отправил деньги по первому счёту, и всё, что было по второму, а остальное… ну подождите неделю, пожалуйста, всё будет.

— Сутки, — всё тем же тоном ответил я и нажал отбой.

Пусть побегает. Конечно, хорошо бы было провести аудит его клиники на предмет сделанных и несделанных операций. Но, честно говоря, мне сейчас было не до этого.

«Спроси у отца, пришли ли ему деньги, — попросил Игорь. — Чтобы нас не доставал».

«Чёрт с тобой, — подумал я. — Тебе спокойно будет, значит, и меня терзать не будешь».

«Деньги пришли?» — написал я сообщение на номер отца.

В ответ получил короткое: «Да».

«Доволен? — спросил я Игоря. — Можем теперь со спокойной душой отвисать?»

«В смысле отвисать? — не понял тот. — Мы же вроде бы хотели ехать в Россию? Суровые мужики, холодная водка, вот это вот всё?»

«Игорь, ты чё? — я реально подумал в какой-то момент, что попал в тело идиота. — У нас куча денег, мы на Лазурном побережье. Тут куча всего вкусного, горячительного и соблазнительного. На хрена мне куда-то ехать?»

«Но там же дом… — он уже не был так уверен в своих словах. — Думал туда».

«Слушай, ты полгода был к больничной койке прикован. Неужели не хочешь поразвлечься с цыпами и чуть-чуть потренировать печень? — спросил я, скорее утверждая. — В конце концов, две недели отрыва, и сможешь ехать куда хочешь!»

Он ничего не ответил, но я почувствовал, что Туманов недоволен. Ладно, я его тело так расслаблю, что он мне до конца жизни благодарен будет.

* * *

Не успел директор клиники отложить телефон после звонка Туманову и стереть выступивший пот со лба, как раздалась мелодия входящего звонка.

Маленький человечек взял аппарат пухлой рукой и чуть было не отбросил его прочь. На дисплее значилось: «Номер не определён», а это ничего хорошего не сулило.

— С-слушаю, — заикаясь ответил он.

— Ты что, сукин сын? — донесся из трубки сухой и не терпящий препирательств голос. — Совсем берега попутал?

— Я… я не понимаю вас, — попытался он хоть как-то направить разговор в мирное русло, но у него ничего не получилось.

— Ты за что деньги получил, пиявка денежная? — продолжал голос.

— Какие именно? — в этот момент директор действительно испугался настолько, что потерял нить разговора. — Я разные деньги получал.

— У тебя там передоз свежим воздухом в этих твоих Альпах? — мужчина, которому принадлежал жёсткий голос, тяжело вздохнул, выражая одним этим жестом, как трудно ему работать с людьми, подобными мерзкому доктору. — Деньги, которые тебе заплатили за клининг Туманова. Вспомнил?

— Вспомнил, — дрожа всем телом, ответил директор, неосознанно запихнул в рот галстук и принялся его жевать.

— Ну вот, — продолжал голос, довольный, что хоть с этим разобрались. — И где Туманов? Вместо морга он разъезжает по самым шикарным казино Монте-Карло, и чувствуется, что он прям живее всех живых.

— Я знаю… у меня не получилось… — мямлил в трубку директор клиники с набитым ртом. — Я же попытался исправить ошибку, но он… они… снова не вышло…

— Да мы уж знаем, — отрезал жёсткий голос и добавил: — Только платили тебе не за стрельбу на улицах, да? А за смерть от естественных причин. Не находишь, что это несколько разные вещи? Они немного отличаются, да?

— Д-да, — ответил на это главврач, чувствуя, как рубашка стремительно намокает от пота и липнет к телу. — Что же мне теперь делать?

— Ничего не делать, — ответили ему так, словно выносили приговор. — Всё, что ты мог испоганить, ты уже испоганил. Так что теперь сиди на жопе ровно и готовь деньги.

— Но у меня нет денег, — взмолился коротышка с проплешиной на голове, и на его глазах выступили слёзы. — Туманов оставил меня без единого юнита. Пришлось выплатить ему отступные, чтобы держал рот на замке.

— А мы-то тут причём? — холодно поинтересовался голос. — Мы заплатили вам за услугу. Вы её не предоставили. Мы забираем деньги назад. Всё остальное — ваша личная проблема.

— Но где же я возьму такую сумму? — чуть ли не рыдая, проговорил директор, уже жалея, что вообще ввязался во всё это.

— Да какая нам разница? — удивились на том конце. — Что мало ещё несуществующих болезней у богатеньких клиентов? Придумаете необходимую операцию старой баронесске и дело с концом.

— Но ведь… — он уже даже не знал, что можно сказать.

— Деньги переведёте в течение недели, — проговорил голос, став совсем уж безэмоциональным. — В противном случае отправитесь изучать холодильную камеру собственного морга изнутри.

— Хорошо, — простонал директор клиники и готов был молиться всем богам за то, что звонивший ему завершил вызов.

«И на кой чёрт я во всё это ввязался? — думал он, рассматривая дрожащие пальцы рук. — Хотел получить денег со всех, а в итоге потерял в несколько раз больше. И всё за один день! Удача отвернулась от меня, мне крышка!»

Он посчитал, сколько должен ещё отдать денег, и закрыл лицо руками.

«Придётся продать виллу, о которой я мечтал столько лет! И только-только смог приобрести».

Затем он выдвинул ящик стола, и на него уставился ствол «Глока».

«Нет-нет, — подумал толстячок, закрывая этот ящик и открывая бар с горячительными напитками. — Для столь радикальных мер время ещё не пришло».

* * *

Яхта оказалась не просто шикарной. Она была сделана специально под заказ для датской королевской семьи. Но те поссорились с хозяином верфи, и вот теперь яхту можно было смело заказывать на неопределённый срок любому аристократу. Были бы деньги.

У нас деньги были.

— На две недели, — сказал я агенту, предоставлявшему аренду. — С лучшим капитаном и командой. Повара тоже вы предоставляете?

— Мы можем пригласить шеф-повара из любого ресторана Монако, — ответил агент тем тоном, которым говорят, когда сомневаются в возможностях клиента.

А я такое ох, как не люблю.

— Пригласите, — ответил я на это, и на немой вопрос агента добавил. — Самого лучшего, чтобы мог красиво уложить чёрную икру в бассейн.

Непонимание на лице молодящегося мужичонки стало мне лучшей сатисфакцией за его надменность.

— Простите?.. — проговорил он, приспуская декоративные очки в поддельной оправе.

— И девочек нам ещё закажи, — продолжал издеваться я. — Скажем, из Мулен-Руж. Чтобы гибкие были, пластичные. Ну и безотказные, само собой. А ещё обязательно подбери так, чтобы они красиво в бассейне с икрой смотрелись.

— Я… Что, простите? — дядька был полностью обескуражен. Ну и хорошо, а то, ишь, задаваться он мне тут будет.

«Ты же всё это несерьёзно? — спросил у меня Игорь. — Мы же не будем разбазаривать полученные мною деньги?»

«Туманов, — сказал я, не желая ссориться и потому подавляя желание дать ментального тумака владельцу тела. — Не гунди! Тебе денег мы уже заработали. А сейчас мы вообще гуляем на выигрыш Карлито. Так что сиди смирно. Если будешь хорошим мальчиком, верну управление телом в особо пикантных моментах. Осталось уже менее двух недель, а после этого хоть весь мир задушни!»

Игорь замолчал. А агент всё ещё стоял передо мной, потерянный от запросов.

— Чего стоишь? — спросил я, недоумевая от такой неисполнительности. — Бегом создавать нам уют.

— А деньги на это всё? — поинтересовался он почти шёпотом, чем вывел меня неимоверно.

На его счастье, как раз в этот момент ко мне сзади подошёл Карлито в белом хлопковом костюме.

— Дон Гамбино, — обратился я к нему так, как всегда обращался на людях. — Тут человек не верит в наши финансовые возможности.

— А ему и не надо, — ответил итальянец и обернулся к причалу. — Сейчас директора этой шарашкиной конторы найдём да с ним все вопросы порешаем.

Агент стал белым, как полотно, но при этом покрылся зелёными пятнами, словно от морской болезни.

— Сейчас же всё будет сделано в лучшем виде, не извольте беспокоиться! — заявил он и пулей помчался улаживать все наши вопросы.

— Какая прекрасная погода, — сказал Карлито, оглядывая редкие барашки облаков, бегущих по небу. — Такое чувство, что я всю жизнь прожил именно для этого дня.

— Спокойно, — сказал я, улыбаясь и тоже чувствуя окружающую лучезарность и безмятежность. — Впереди будет ещё много таких дней, — и в этот момент наткнулся взглядом на давешнюю брюнетку, что орудовала спасательным резаком, добывая водителя «Феррари». — Подождите-ка, — попросил я дона Гамбино, решив позвать очаровательную девушку с нами.

— А вот этого делать не стоит, — сказал он мне, и от неожиданности я перевёл взгляд с аппетитных форм девушки на него и задал вопрос одним лишь взглядом, мол, почему? — Лучше не связывайся, — отмахнулся от меня Карлито. — На яхте будет полно прекрасных и безотказных куколок.

— Но ведь эта так хороша, — я указал в сторону брюнетки и лишь потом перевёл на неё взгляд. Точнее, на то место, где она только что была. А теперь там было пусто. — Чёрт, куда она делась?

Уйти с пирса она точно не успела бы. Значит, притаилась на какой-то из яхт. Ну ладно, нет, так нет.

— Вот-вот, — широко улыбаясь, проговорил мне спутник. — Не стоит.

* * *

С распорядителем мы познакомились уже на яхте. В отличие от агента, это был улыбчивый человек, всегда готовый по-доброму поддеть собеседника.

— Я слышал, вы хотите бассейн икры? — спросил он, достав смартфон сразу после того, как мы поприветствовали друг друга. — Чёрной или красной?

— И той, и другой, — ответил я, ещё не понимая подвоха вопроса. В смысловые ловушки этот дядя, которого звали Ренье, заводил с лёгкостью бывалого сектанта. — Можно ещё сверху кабачковой навалить. — Ну это я уже, конечно, переборщил.

— Вы что-то слышали о том, что, смешав бочку мёда с бочкой компоста, две бочки мёда не получить, а две бочки компоста — вполне? — поинтересовался он всё с той же улыбкой.

— Какие-то проблемы с исполнением задуманного? — ответил я вопросом на вопрос. — Мы можем нанять кого-нибудь другого, если что.

— Нет, никаких проблем, — тот развёл руками, как бы признавая, что клиент всегда прав. — Просто хотел напомнить, что есть ни ту, ни другую икру не выйдет. Они смешаются, и получится целый бассейн компоста с запахом рыбы. При этом трюм будет забит банками из-под той самой икры. И это я ещё не упомянул, что о борта бассейна трутся всяким, поэтому придётся потратиться на полное обеззараживание. Плюс надо будет отказаться во время плавания от купания в бассейне. Икра портится очень быстро, поэтому большую часть нашего двухнедельного круиза она просто будет вонять посреди яхты. В море выкинуть нам это добро тоже не дадут, придётся терпеть. Ну и под конец, вряд ли кто-то захочет ублажать вас под запахи разлагающейся икры, — он продолжал смотреть на меня всё с той же улыбкой, ожидая моего окончательного решения.

— Ренье, — сказал я, полностью подражая ему в манере разговора. — А вы умеете обламывать в самых лучших чувствах. Хорошо, оставим бассейн в покое. Но что можете предложить, чтобы закрыть гештальт?

— На яхте есть два замечательных джакузи, которые как раз и можно наполнить икрой, — сказал распорядитель.

— Но там же тоже жопками кто-то тёрся, — заметил я и скривился из-за своего беспощадного воображения. — Что вы со мной сделали? Я теперь во всех своих незакрытых гештальтах буду подвохи искать!

— Вы сами виноваты, — улыбка Ренье стала шире. — Мы можем выстлать джакузи полиэтиленом. Так будет проще утилизировать остатки.

— Всё, — я поднял руки в международном жесте. — Сдаюсь. Вы — распорядитель, вы и делайте всё так, чтобы мне было хорошо.

— Идёт, — Ренье поклонился, но я ещё не закончил.

— Но при этом извольте не упоминать неприглядную сторону всего этого процесса, хорошо? Триппер у девочек, срок годности у икры, вздутие живота после шампанского… Я отдохнуть хочу! И плачу за это деньги! Договорились?

— Договорились, — рассмеялся распорядитель, протягивая мне руку. — Никаких вздутий живота после шампанского. Назовём это как-нибудь романтично. Например, амурными газиками.

— Нет-нет-нет! — я замахал руками. — И слышать ничего не хочу!

* * *

Отплывали уже после заката. Место у бассейна оккупировал супермодный диджей, что задавал ритм всей нашей вечеринке. По яхте дефилировали участницы конкурса «Мисс мира» топлес и модели различных агентств, с которыми удалось договориться. Как я узнал про участниц? Ну так ленточки с названием страны-производителя никто не отменял.

Вся яхта утопала в пене, которую делали специально для эффекта. При этом она ещё подсвечивалась разными цветами, но строго в такт тому, что сейчас играло у диджея.

Общий ритм происходящего будоражил кровь и погружал в атмосферу веселья и отрыва.

Откуда меня периодически вытаскивал Игорь.

«Что за публичный дом ты тут устроил? Это же стыдобища! — говорил он чуть ли не каждый раз после того, как я целовал очередную проходящую мимо красотку. — Что о нас подумают⁈»

«Подумают, что мы крутые, — ответил я и всё-таки не удержался. — В самом деле, тебе не всё равно? Расслабляйся, получай удовольствие! Ты полгода в состоянии кабачка под кроватью находился, так что вливайся. Скоро ещё и стручок твой вымочим в глубоком озере этих самых красоток».

«Не так я себе представлял времена, когда выйду из клиники, — ответил на это Туманов, что должно было меня, видимо, как-то усовестить. — Я же был респектабельным человеком с соответствующей репутацией».

«Давай так: из клиники ты вышел бы ногами вперёд, ясно? — мне надоело сюсюкаться с владельцем тела, в которое меня забросили, поэтому я стал жёстче. — И потом, от того, что ты трахнешь несколько красоток, ты не станешь менее респектабельным человеком. Ты будешь респектабельным человеком с более богатым опытом в горизонтально-плоскостных отношениях с девушками. И вообще, без таких штрихов любая репутация — пшик! Больше чем уверен, наш отпуск окупится тебе появлением новых клиентов, для которых ты станешь более земным и адекватным партнёром, а не респектабельным вечно брюзжащим аскетом».

Он не ответил. Понял, но не принял мою точку зрения. Ну и ладно. Вообще должен быть мне благодарен. Другой на моём месте просто выкинул бы его из тела, попользовал бы в своё удовольствие отпущенное время, а затем бросил бы оболочку и вернулся назад. А я и вылечил, и всячески холю, лелею.

«Неблагодарный ты, — бросил я внутрь сознания. — Чёрствый, как прошлогодний хлеб».

Всё время этого внутреннего диалога я стоял возле поручней, взирая на тьму Средиземного моря. Это нужно было мне, чтобы сосредоточиться на ответах. Как только понял, что Игорь отвечать мне не намерен, я отвернулся от перил и вернулся в салон, где уже заполнили два джакузи с красной и чёрной икрой. А также выставили пирамиду бокалов для того, чтобы красиво наполнить их шампанским. Я сомневался, что такое было возможно на яхте, но народ веселился, и это было здорово.

* * *

Если бы я ещё немного постоял у поручней, то, возможно, смог бы увидеть, как метрах в двухстах от нас дрейфует небольшая лодка с погашенными огнями.

— Почему не заводится⁈ — вопрошал грубый и низкий голос так, словно это был вопрос жизни и смерти. — Вон они уже мимо проплывают!

— Я не знаю! Кажется, горючка кончилась, — отвечал ему более интеллигентный голос.

— Как кончилась⁈ Мы же только днём в порту заправились! — негодовал первый голос.

— Я не знаю, но щуп из бака выходит сухой! Возможно, пробило бак! — оправдывался второй голос.

— Тогда доставай вёсла, пойдём к берегу! — прорычал первый, смиряясь с неизбежным фиаско. По его тону было понятно, что задуманное ими провалилось.

— Так это… — чуть ли не заикаясь проговорил второй. — Нет их…

— Как это нет⁈ — буквально взорвался первый голос. — Как мы к берегу доберёмся⁈ Вплавь⁈

— Я не знаю, — уже, едва не плача, ответил второй. — Возможно, за борт упали.

* * *

Музыка грохотала всё громче. Хотя, может быть, мне это и казалось. Впрочем, когда ко мне подошёл Карлито, я вполне смог услышать всё, что он говорил мне на ухо.

— Ты чего загрустил, Игорёк? Не хватает мишек с балалайками? — он рассмеялся собственной шутке, так как был уже хорошо навеселе.

— Это всё стереотипы! — откликнулся я, для чего пришлось обратится к памяти Игоря. Оказывается, о России было больше стереотипов, чем о нашем Олимпе. — И я не загрустил. У меня же вип-заказ, вот и выбираю те формы, с которых буду пить текилу, — я подмигнул проходящей красотке, которая даже среди нынешнего сборища различных мисс чего-то-там выгодно выделялась.

— Как тебе вон те? — спросил меня дон Гамбино, указывая на трёх девчат, стоящих чуть в стороне. — Прямо по последней моде сделаны.

— Не, — скривился я, даже не желая на них смотреть. — Адепткам Силиконы — сразу брысь! Из пластикового стаканчика пусть другие в подворотне пьют.

В этот момент мимо нас с весёлыми воплями промчались девочки, которых мы ещё не оценивали. На бортике бассейна они скинули свои ленточки, трусики и обнажёнными бросились в воду.

— Так, — сказал мне Карлито, поправляя шорты, — кажется, мне пора пойти и подобрать себе пару-тройку цыпочек, — и он решительно отправился к бассейну. — Установить, так сказать, международные связи.

— А не многовато будет? — хохотнул я. — Плохо не станет?

— Если и станет, — прокричал мне дон Гамбино в ответ, — то это будет лучшее плохо из всех!

* * *

Где-то в этот момент над морем летел вертолёт с суровыми и хмурыми бойцами, экипированными по последнему слову современного военного искусства. Группа уже видела вдали яхту с искомым объектом, как вертолёт вдруг закрутило на месте, а после несущий винт отлетел в сторону. Сама машина резко спикировала вниз. Группе пришлось десантироваться на воду, так и не добравшись до цели.

* * *

Обернувшись к барной стойке, на которой танцевало несколько грациозных красавиц в балетных пачках с коронами из перьев, я вдруг увидел неуловимую брюнетку, одетую в короткое тёмное платье. Оказалось, что она на моей яхте. Вот это да! Сюрприз-сюрприз! А я и не знал.

Я поспешил подойти к ней.

— Шампанского? — обратился ко мне распорядитель, протягивая хрустальный бокал с искрящимся напитком.

— Пожалуй, — ответил я, принимая напиток и сразу захватывая второй бокал для незнакомки.

Но переведя взгляд обратно к барной стойке, я оказался удивлён ещё больше, так как никакой брюнетки там уже не было. Она снова бесследно исчезла.

Я хотел поинтересоваться у распорядителя, видел ли он девушку, но затем решил не привлекать к этой проблеме лишнего внимания. Бог я, в конце концов, или нет? Сам разберусь!

— Джакузи с икрой готовы, — заговорщицким тоном проговорил Ренье и указал на целые ванны деликатеса.

Да, конечно, с бассейном вышел бы перебор.

— А тарталетки, надеюсь, не в унитазе? — я пытался пошутить, но почему-то после лицезрения брюнетки у меня выходило так себе.

— Я пока ещё хочу работать в этой компании, — ответил мне распорядитель, обнажив зубы в своей неповторимой улыбке. — Поэтому нет. В специальных блюдах. Масло уже порционно разложено, а лимончик нарезан по вашему заказу, так что всё должно быть беллиссимо!

«А наш дон Гамбино, кажется, предпочитает виагру, — совершенно неожиданно дал о себе знать Игорь. — Вот же старый развратник!»

«Что? — решил уточнить я, — он ещё и таблетки решил выпить? Ему же точно хана!»

В этот момент ко мне с двух сторон подскочили мулатки и принялись тереться обнажённой грудью о мои бока. И я почувствовал, что индикатор готовности к бою начинает подниматься к верхней отметке.

«Нет, — наконец-то рассмеялся Туманов. — Тебе эту шутку не понять. Только для русских сработает. Он же заграбастал проверенное временем и опытом трио: блондинку, брюнетку и рыженькую».

Я ничего не понял, но достаточно было того, что у Игоря появилось настроение.

«Вот и бери пример с Карлито, — сказал я, стараясь добавить мягкости и участия в голос, хотя получалось не очень. — Ему восемьдесят пять, у него смертельное заболевание, а выглядит живее тебя, да и развлекается с полным отрывом!»

«Ну не могу я так, — признался мне Игорь. — Не могу пока. У меня моральные скрепы и вот это вот всё».

«Как знаешь, — ответил я, маша на него рукой. — Тогда прикрой свои ментальные глаза. Сегодня тут будет жарко!»

* * *

— Так, — я подошёл к распорядителю и указал на джакузи. — Как будет красивее: тёмных девочек в красную икру, а светлых в чёрную, или наоборот?

Тот посмотрел на меня с фирменной полуулыбкой и даже склонил немного голову набок.

— А вы экспериментируйте! Что больше понравится, то и запечатлейте в памяти! — человек просто походя дал один из лучших советов в моей жизни.

В памяти можно оставлять только то, что тебе нравится. А всё остальное переплавлять в опыт.

Наверху раздался звук работы вертолётных лопастей. Я выбрался на верхнюю палубу и задрал голову вверх.

Сначала мне показалось, что в нас целятся из странной пушки с широким раструбом. Но, присмотревшись божественным зрением, я понял, что это папарацци пытаются отснять материал для своих горячих новостей. Что-нибудь вроде того: «Обнажённые участницы конкурса „Мисс мира“ в Средиземном море оседлали очередного миллионера…» и прочий идиотизм.

Мимо как раз проходил дон Гамбино, направляясь в свою каюту с тремя девочками.

— Карлито, поднимись! — попросил я его.

Он проворно поднялся по лестнице на верхнюю палубу и тоже задрал голову.

А затем мы с ним, не сговариваясь, показали парочку международных жестов обескураженным репортёрам.

Впрочем, я был уверен, что ни одной фотографии у них не получится. Если только те, что дискредитируют их самих.

* * *

Когда я вернулся в зал с бассейном и двумя джакузи, мне уже хотелось танцевать, петь, пить и заниматься всем тем, что подразумевается под отдыхом на яхте в Средиземном море.

И в этот момент на другой стороны бассейна я увидел ту самую пресловутую брюнетку, которая становилась потихоньку моей навязчивой идеей. И на этот раз она была не просто хороша. Она была лучше всех тех, кого я когда-либо видел.

На этот раз она была в красном платье с очень глубоким декольте. И было сразу понятно, что груди у неё очень упругие, красивые и, что немаловажно, натуральные.

Я ринулся к ней по краю бассейна, но поскользнулся и едва удержал равновесие. А когда восстановил, то обворожительной брюнетки простыл и след.

«Игорь, скажи мне, ты тоже это видел? — спросил я, начиная подозревать одну вещь из двух: либо меня водит за нос кто-то из наших богинек, либо… моему разуму конец. — Только честно!»

«Что именно? — уточнил Туманов, и я ещё больше напрягся. — Что я должен был видеть?»

«Брюнетку в красном платье с чёрными кружевами и хищной улыбкой, — уточнил я и, подумав, добавил: — И с хищным оскалом».

«Видел, как не видеть, — ответил владелец тела, и я так сильно вздохнул от облегчения, что это заметили все вокруг. — Только, кажется, она куда-то делась».

«В этом и проблема, — сказал я. — В этом и проблема».

Глава 5

На следующий день весть о королевской яхте, на которой нон-стоп идёт крутая вечеринка, разлетелась по всему побережью. И к нам начали подтягиваться разной степени крутости люди.

В основном, конечно, не без протекции дона Гамбино.

Я же рассудил, что знакомство с власть имущими не помешает ни мне, ни Туманову, и особо не противился компании. Вот примерно таким образом и вышло, что у нас на борту оказалась принцесса какого-то государства инкогнито и ещё несколько шишек поменьше.

Для этого мы, кстати говоря, подплывали ближе к берегу. И случилось несколько неожиданных казусов, о который я был не в курсе до поры до времени.

Вечеринка стала значительно веселее. А, главное, икра всё ещё не испортилась, и танцовщицы не устали. Ну хоть для чего-то полезного магию применили.

* * *

Ещё с самого утра мне звонил отец Туманова.

«Что ему нужно? — спросил я Игоря, не желая портить себе настроение, которое только-только начало полностью соответствовать окружающей обстановке. — Деньги-то он получил».

«Полагаю, хочет рассказать тебе… пардон, мне, как неправильно я себя веду, — с тихой грустью ответил мне Туманов. — Что это недостойно княжеской фамилии и прочее, и прочее».

«Пф-ф, — то ли подумал, то ли сказал я вслух. — Полгода в коме, почти помер, теперь можно делать, что угодно. Вообще, почему тебя так папаша не любит?»

«Ох, это старая и грустная история…» — начал было Игорь, но я его оборвал.

«Тогда точно не сейчас. Не хочу сдувать пыль со старых скелетов в шкафах, — я улыбался светлейшему князю, входящему на борт. — Давай когда-нибудь потом. Никогда тебя устроит? Получишь назад тело и грузи кого хочешь! А пока развлекайся!»

Затем пришло грозное сообщение от Туманова-старшего.

«Ты позоришь наш род. Немедленно прекращай и приезжай домой!»

Восклицательных знаков там было больше, чем букв, но я все сообщения до поры до времени игнорировал, а после и вовсе отправил в небытие.

— Жить нужно в кайф, папаня, — проговорил я, вспоминая такого же занудного и уравновешенного Дзена, вечно пекущегося о равновесии сил и порядке. Неужели все отцы такие? Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и огляделся.

На меня чуть ли не в упор смотрела уже ставшая мне знакомой брюнетка, одетая в практически ничего не прикрывающий халатик.

Я ринулся к ней, стараясь не отводить взгляд, чтобы не дать ей возможности исчезнуть.

— Туманоффф! Айгуорь Туманоффф! — раздался взволнованный женский голос за моей спиной, коверкающий моё имя диким акцентом.

— Да твою же богиню плодородия, — выругался я, останавливаясь и оборачиваясь.

Если бы не паника в голосе зовущей, ни за чтобы не отвлёкся от цели.

Ко мне бежала одна из тех девиц, с которыми некоторое время назад удалился к себе Дон Гамбино. Делал он это, надо сказать несколько раз каждый день. Кремень, а не мужчина. Хотя и я не особо отставал от друга.

— Айгуорь! Там Карлито плохо! — крикнула мне полуодетая девица, видя, что я её слушаю.

— Что с ним? — спросил я, следуя за ней в каюту друга. — Икрой подавился? Или кто-то из вас ему слишком сильно грудью по лбу засветил?

— Кажется, он умирает, — без нотки иронии ответила тёмненькая модель, и вот тут я понял, что дело-то серьёзное.

Забежав в каюту Карлито, я увидел то, что поразило меня до глубины души. Нет, понятно, что девочек такого уровня учат всему, но, когда видишь, как две обнажённые красотки делают престарелому мачо непрямой массаж сердца, это прям улёт. Причём, одна, считая, давила на грудь, а другая в нужные моменты вдувала в него воздух.

— Разойдитесь, девоньки, — попросил я, присаживаясь рядом. — Дайте-ка я приведу этот реликт в состояние бурной жизнедеятельности.

При первом же прикосновении стало ясно, что, несмотря на все профессиональные усилия девиц, дон Гамбино мёртв, как капитан «Титаника». А, может, и ещё мертвее. Сердце его не билось уже минуты две-три.

Я с сомнением посмотрел на шкалу божественной благодати, светившейся у меня на руке. Семь с половиной процентов… Ну и что я с этим добром смогу нафеячить? Ладно, попытка не пытка, правда, Б. Д. Сёма?

Приставив ладони к груди Карлито, я принялся вливать в него божественную благодать.

«Может, уже отпустим деда? — с удивлением услышал я голос Игоря в голове. — Всё-таки он неплохо пожил».

«А вот такого я от тебя не ожидал, — ответил я, стараясь не отвлекаться от воскрешения дона Гамбино. — Он же ещё Россию не посмотрел, а ты его уже закопать хочешь! Нет, пусть мучается ещё, как минимум, две недели. Он мне нравится. В отличие от тебя, он умеет отрываться по полной».

«Ага, как тромб, — заметил на это Туманов. — Ладно, как знаешь».

И снова отошёл во мрак своей части сознания.

И вовремя, так как, закашлявшись, очнулся Карлито.

— Что это было? — с явным трудом спросил он меня, с подозрением оглядывая перепуганных девочек, стоявших за моим плечом.

— Уникальное предложение нашего круиза, — ответил я, делая вид, что говорю на полном серьёзе. — Вы смогли посмотреть сразу этот свет и тот.

Дон Гамбино рассмеялся в голос. Кожа его лица быстро приобрела здоровый цвет.

— Жалко, я зажмурился, — ответил он, подмигивая и вставая с пола с моей помощью, — и ничего-то на том свете не разглядел.

— Пока трансферов туда больше не предвидится, — я развёл руками, чем вызвал ещё один приступ хохота. — Кстати, девчата тебя очень усердно пытались не отпустить. Я бы на твоём месте им премию выписал.

И с этими словами я глянул на свой индикатор божественной благодати, который был виден только мне одному. И с удивлением увидел, как просевшие до нуля показатели, вдруг поползли обратно наверх, а сам индикатор засветился зелёным.

Ого! Получается, что, помогая кому-то, я тоже поднимаю её уровень⁈ Вот это здорово. Что ж, запомню. Правда, вряд ли мне это пригодится в оставшиеся тринадцать… или двенадцать? Чёрт, запутался уже в днях. Короче, вряд ли мне это понадобится.

* * *

Чуть раньше, в тот самый момент, когда Игорь Туманов спешил по палубе яхты вслед за тёмненькой моделью, в него целилась девушка из снайперской винтовки. Это был профессионал, широко известный в весьма узких кругах, в частности, в пределах старушки Европы и самую малость за её пределами.

После нескольких провалов подряд, было принято решение нанять её, как исполнителя с безукоризненной репутацией.

О том, что яхта зайдёт именно в этот порт, стало известно ещё вечером. Поэтому Эльза, такой позывной был у девушки-снайпера, приехала загодя, расположилась поудобнее на вершине маяка и провела все необходимые приготовления.

Осечки быть не должно. Ей не нужны были пятна на её безукоризненной репутации.

В нужный момент, когда ничего не могло помешать пуле прошить череп указанного человека, Эльза выстрелила.

— Кхер, — выкрикнула чайка, пересекавшая в этот момент траекторию полёта, будто издеваясь над снайпером. Возможно, там был совершенно другой крик, но Эльза услышала именно: «Кхер». И затем белые перья выстлали морскую гладь на полпути до яхты.

Нецензурно выругавшись, Эльза перезарядила винтовку. Но при следующем выстреле ствол винтовки разворотило лепестками, а саму девушку-снайпера ранило его осколками.

* * *

— Это что? — поинтересовался представитель Тайной канцелярии Загорский Ефим Ильич, принимая тоненькую папку с бумагами.

— Отчёты, — пожал плечами работник, в чьи обязанности входило сортировать секретные доклады. — От всех пяти групп устранения.

— И? — Загорский вопросительно уставился на секретаря. — Что пишут?

— Не могу знать, ваше высокоблагородие, — ответил работник, стараясь скорее выйти из кабинета начальника. — Мне по чину не положено.

— Ладно, иди, — распорядился Ефим Ильич и сел за свой стол изучать отчёты.

Уже через несколько минут он откинулся на спинку рабочего кресла. В нём смешались различные эмоции. От мистического ужаса до гомерического хохота. От ощущения полного краха до желания проверить на тупость всех работников канцелярии.

В этот момент к нему зашёл давний друг, сослуживец и подполковник службы, Корней Михайлович Палибин.

— Что-то случилось? — спросил он, по привычке заглядывая в бар, где его всегда гостеприимно ждала бутылочка горячительного. — Ты выглядишь, словно очередная банда под покровительством министра финансов орудует.

Ефим Ильич оглядел свой кабинет. Ничего выдающегося: шкаф, бар, рабочий стол, картотека, обои тёмных тонов, окно, выходящее в узкий двор, чтобы нельзя было через него заглянуть внутрь. Мрачно, одним словом. И серо.

— Ты не поверишь, — ответил хозяин кабинета пришедшему. — Наш отдел зачистки совершенно перестал ловить мышей.

— Да ладно? — удивился Корней Михайлович, подставляя себе бутылку и бокал. — А мне всегда говорили, что наши ассасины ассасинистее всех остальных.

— Поверь, и я так думал, но ты только посмотри на это: пять групп зачистки на один-единственный объект зачистки. Первая группа: пробит бак в катере, вся горючка вылилась в море, вёсла и рации пролюблены. Течением унесло в открытое море, прибило к судну с иммигрантами, которые над ними сжалились и приняли на борт. Там их с иммигрантами европейцы и повязали. Вторая группа: у вертолёта, на котором они передвигались, отлетел винт, все десантировались в воду. Еле спаслись. Третья группа: при подъезде к порту попали в аварию всем скопом, лежат в местной клинике. Четвёртым был одиночка. Отравился накануне шаурмой. Еле откачали. И последняя — снайпер-суперпрофи. При первом выстреле попала в чайку, при второй попытке разорвало надёжнейшую винтовку.

Ефим Ильич развёл руками, показывая на отчёты. Каждый из них буквально кричал о полном непрофессионализме работников.

— Если бы я был суеверным, — выпив, проговорил Корней Михайлович, — я бы подумал, что тут нечистая сила постаралась. Но, так как я в неё не верю, тут либо подкуп, либо стечение обстоятельств, либо действительно люди забыли, как работать.

— В том-то и дело, — ответил подполковнику Загорский, складывая отчёты в одну стопку, а затем убирая их в папку. — Подкуп исключён, объект не появлялся в России больше полугода. Причём, всё это время он лежал овощем. Никаких связей у представителей групп с ним не было. Дальше, все ребята ни раз и ни два доказали, что они — настоящие профи своего дела. И к тому же объект принадлежит к нищему роду, погрязшему в долгах.

— Получается, что? — подвёл черту Палибин. — Стечение…

— Не верю, — перебил его Ефим Ильич и налил спиртного себе. — Не бывает таких стечений обстоятельств.

— Тогда что? — озадачился Корней Михайлович.

— Тогда получается, что против нас работает конкурирующая служба, — озвучил свои догадки Загорский. — И работает, судя по отчётам, крайне эффективно.

* * *

— Нет, ну ты посмотри, что пишут: «Русские князья отжигают в Европе! Лазурное побережье переживает оргию века! Не пропустите!», — Николай Григорьевич Туманов поверх очков для чтения посмотрел на старшего сына. — Оргию века! — он поднял указательный палец вверх. — И это самый невинный заголовок. В других прямо упоминают, что Тумановы пользуют заморских принцесс, ещё и позы перечисляют.

— Ну, последнее — это же в плюс, наверное? — поинтересовался Тимур Николаевич, старший брат Игоря Туманова.

— Это позор! — строго заявил отец. — Позор для всего нашего рода. Мы — князья! А не жиголо на выезде! Думать надо головой прежде, чем такие вечеринки закатывать!

— Ну, жиголо — те, кому платят, а здесь платим мы… — неуверенно проговорил Тимур Туманов. — Да и недовольных отзывов от принцесс пока не приходило! А если удовлетворены, то и нам какой урон?

— Мне! Это причиняет непосредственный урон мне! — взорвался, наконец, Туманов-старший. — Этот недостойный отпрыск, смеющий называть себя моим сыном, своим поведением причиняет вред моей репутации. Плюс к этому он не отвечает на мои звонки и игнорирует сообщения. Я ему уже послал несколько фотографий из ведущих таблоидов. Но ему всё равно. Он продолжает жировать. За чей счёт, спрашивается?

— А за чей? — спросил старший сын, который в глубине души давно уже мечтал о красивой жизни, какая и должна быть у князей, и очень тяготился тем, что таковая у Туманова отсутствовала стараниями отца.

— А вот я не знаю! — Николай Григорьевич почти кричал, но понимал, что не на того надо срываться, а на Игоря. — Мне никто не соизволил рассказать!

— А деньги-то семейные на месте? — спросил Тимур, понимая, что встаёт на очень шаткую дорожку.

— На месте, — с таким видом, словно недоволен данным обстоятельством, ответил Николай Туманов. — Даже за операцию деньги вернул.

— Тогда, может быть, пускай… — несмело произнёс Тимур, неосознанно втягивая голову в плечи. — Где-то раздобыл и спускает. Нам-то что?

— Я воспитал моральных уродов! — возопил Туманов-старший, обращая лицо к небу, а затем повернулся к сыну. — Ты хоть понимаешь, что значит честное имя? Ты представляешь, сколько поколений наши предки зарабатывали себе его? Ты вообще… — он тяжело вздохнул и обиженно замолчал.

— Отец, — Тимур боялся говорить, но всё-таки пытался хоть как-то смягчить отца по отношению к Игорю, чтобы потом примазаться к брату. — Он же полгода лежал при смерти. Отчего бы теперь не погулять? Невеста, опять же, ушла. Я бы и сам любил бы всё, что движется, чтобы живым себя почувствовать, — он развёл руками.

— И ты туда же? Может, тоже к нему на яхту хочешь, княжеское имя с икрой мешать⁈ — спросил отец с нажимом. — Ещё несколько подобных рассуждений и прибью вас обоих. Давай лучше о другом. Я Светке партию нашёл. С нас имя, а с Селивановых капитал. Наконец-то выберемся из постоянных долгов. И вот это, — он бросил газету на пол, — не будет меня так бесить!

— А не рано ли Светку замуж-то? — спросил Тимур, понимая, что новая тема для разговора ничуть не менее провокационна, чем предыдущая. — Ей семнадцать-то вот-вот только будет. Да и у Селивановых только этот хрен, которому почти тридцатка. А он страшный, как моя смерть.

— Так! — отец встал, и по нему было видно, что он крайне недоволен разговором. В довершение ко всему его лицо побагровело от прилива крови. — Вы, кажется, задались целью загнать меня в гроб раньше времени! Мужик не должен быть красив, достаточно того, что будет чуть краше обезьяны!

— Но Селиванов не краше, — попытался возразить Тимур, но едва успел спрятаться за створку шкафа, так как в него полетел бокал, из которого отец пил вино.

— Молчать! С лица воду не пить! — Николай Туманов пытался оперировать известными ему истинами, но при этом прекрасно понимал, что Селиванов действительно страшен, словно его загримировали для фильма ужасов. — Как я сказал, так и будет!

С этими словами он, словно ошпаренный выскочил из обеденного зала.

А Тимур принялся писать сообщение брату.

* * *

Ещё несколько раз мне звонил отец Игоря, но я игнорировал его звонки, словно их и не существовало. Игорь сначала сильно нервничал, а затем смирился.

В сообщениях отец скидывал ссылки на таблоиды, которые в красках рассказывали о гулянках на арендованной мною яхте. А затем гневно интересовался, чем это он мне так насолил, что я полощу его фамилию в этой грязи.

Я даже читать после второго перестал.

И вот после этого мне пришло сообщение уже от брата.

«За чей счёт банкет? — интересовался он. — Неужели в кредит? Надеюсь, что ты не укажешь наши с отцом данные, так как мы ни копейки за тебя не заплатим».

Такого хамства я уже не выдержал.

«Игорь Туманов, — написал я в ответ. — Пьёт и гуляет только на свои, в отличие от вас. Ваши жалкие гроши его не интересуют. За семейный бюджет можете не волноваться».

«Это слишком жёстко, — проговорил мне Игорь, но повлиять на отправку сообщения никак не смог. — Надо как-то помягче, родня всё-таки».

Но он изменил отношение в тот самый момент, когда от брата пришёл ответ на моё послание.

«Может быть, найдётся местечко для родственника? — писал он мне. — Я слышал, у тебя там даже принцесса одна развлекается? Я бы тогда мог с ней познакомиться и… поправить материальное положение…»

Читать дальше я не стал.

— Дорогой мой! — послышался голос дона Гамбино. — Предлагаю отметить моё второе рождение. Или пятое, я, честно говоря, не считал! — он рассмеялся.

«Вот, — ответил я Туманову на его невысказанный вопрос. — Вот таких людей стоит держаться, а не приживал типа твоего братца».

* * *

В какой-то момент даже я уже начал уставать от громкой музыки, бесконечного алкоголя и красивых полуобнажённых тел вокруг. Я много беседовал с бизнесменами и аристократами, которые наконец-то нашли такое место, где смогут спокойно оттянуться.

Один из них даже нанял охрану на вертолёте, которая отпугивала папарацци. Так что статьи в жёлтой прессе стали скучнее, а фотографии не отличались разнообразием.

Одним словом, на некоторое время арендованная мною яхта, стала кусочком рая на земле, где всем было хорошо.

Вот только индикатор благодати почему-то из зелёного перешёл в жёлтый, и шкала потихоньку уменьшалась. Странно, я же не трачу её ни на что. Почему она уменьшается?

Из сумрачных мыслей, которые грозили подорвать моё отличное расположение духа, меня вырвала всё та же брюнетка, которая появлялась и исчезала в неподражаемой манере. Я даже распорядился как-то обыскать яхту, но её просто не нашли.

Значит, я имею дело с кем-то не из мира сего.

А потому подход, что сработает с людьми, тут бесполезен. И я предпринял совершенно иную тактику.

Я стал её полностью игнорировать. Как будто и нет её вовсе.

Учитывая, что на этот раз она появилась лишь в одном пиджаке на голое тело, делать это было крайне затруднительно. Но ничего другого мне не оставалось.

Я ходил от одной группы веселящихся к другой, пил опротивевшее уже шампанское, хлопал красоток по филейным частям и совершенно не замечал брюнетку.

Ага, это ей, конечно же, не понравилось. И она попалась на мой крючок.

Если раньше ей было достаточно того, что я на неё гляжу и пытаюсь догнать, то теперь ей этого сильно не хватало. Она приближалась ко мне, делая вид, что танцует, забыв обо всём. Сокращала дистанцию. А я продолжал делать вид, что ничего абсолютно не замечаю. Мол, настолько пресыщен, что ничего больше и не хочу.

А она танцевала всё ближе и ближе ко мне. Уже настолько, что я мог почуять сводящий с ума аромат, исходящий от её божественного тела. Хотя, кого я обманываю? У неё тело лучше, чем у некоторых богинь!

Ловко извернувшись, я поймал её за руку и заглянул в глаза.

— Разрешите с вами перес… потанцевать, — сказал я, пытаясь состроить физиономию рокового красавца.

— Каков нахал! — прикусив нижнюю губу, ответила она.

И только от одного этого жеста моё божественное достоинство начало подъём.

У неё сверкнули глаза, я увидел в них желание и похоть. Но вместе с тем и что-то ещё.

Насмешку? Облизнув губу, она показала жемчужные зубки. И слишком уж длинные и острые клычки, выглядевшие, несмотря на это, верхом сексуальности.

А затем незнакомка развернулась, выскользнула из пиджака и тут же ринулась в бассейн.

Я решил, не раздеваясь, последовать за ней, так как меня манил безупречный бархат её кожи, увлажнённый сейчас тёплой водой.

Мне было плевать даже на телефон в кармане шорт, который именно в этот момент зазвонил.

Я хотел проигнорировать этот звонок. Очень хотел. Так как ничего важнее обнажённой красавицы, плывущей к противоположному бортику, сейчас просто не могло существовать. А это означало…

«Это мама звонит, — оборвал мои сладкие фантазии Игорь. — Мать попусту звонить не будет, — проговорил он, вбивая очередной гвоздь в крышку гроба моих желаний. — Возьми, пожалуйста, трубку. Очень тебя прошу!»

«Да, жёванный крот! — выругался я, переводя взгляд с вожделенного тела на телефон и принимая звонок. — Хорошо».

— Да, слушаю!

— Игорь! — мать рыдала и не могла толком говорить. — Игорь! Игорёк! Свету похитили! Светочку украли родненькую! Помоги, пожалуйста, спаси!

«Кто это? — спросил я у Туманова. — Что ещё за Света?»

«Сестра, — ответил тот совершенно мёртвым голосом. — Младшая. Ей ещё и семнадцати нет! Надо ехать, Рандом! Прошу!»

«Вот ещё, — ответил я, понимая в этот момент, что поступаю, скорее всего, эгоистично. — Я, можно сказать, только развлекаться начал. Будешь настаивать, вообще телефон за борт выброшу, ясно?»

«Мать не переживёт, — сказал мне Игорь. — Если со Светкой что-то случится, то я и матери лишусь!»

В этот момент у меня стало сильно зудеть запястье. Я глянул и офигел, мягко говоря. Индикатор показывал ноль процентов божественной благодати и пульсировал красным, угрожая мне полным отключением.

Интересно, и что тогда? Но выяснять мне почему-то не хотелось.

— Хорошо, — ответил я в трубку. — Вылетаю.

И тут же перевёл взгляд на запястье. Индикатор светился зелёным и показывал чуть больше двух процентов.

— Вымогатели чёртовы, — произнёс я, но прежде удостоверился в том, что сбросил звонок.

«Показывай теперь, куда лететь, — обратился я к Игорю. — Но потом меня больше не дёргай. Договорились⁈»

«Как скажешь, — ответил тот. — Нам бы только Светку найти, пока…»

Он не договорил. Но тут слова и не требовались.

Глава 6

— Что случилось? — поинтересовался у меня дон Гамбино, перехватив меня на пути к капитану яхты. — На тебе лица нет.

Это он приврал, конечно. Всё у меня было нормально с лицом. Вот Игорь, тот действительно бесновался, что нам нужно быстрее домой, и очень нервничал. А я только жалел, что на пару дней нужно будет прервать мою замечательную вечеринку.

— Да так, — я всем своим видом пытался донести, что ничего серьёзного. — Дела семейные.

— Могу чем-то помочь? — спросил Карлито, внимательно глядя на меня. — Если что-то надо, не стесняйся, говори.

— Вообще-то мне сейчас очень быстро надо оказаться в России, так что, если у тебя вдруг где-то поблизости есть самолёт, то буду премного благодарен, — я подошёл к двери, ведущей в рубку управления яхтой. — Мы сейчас в ближайший порт.

— Ну у меня самолёта рядом нет, — развёл руками дон Гамбино, — но я точно знаю, у кого есть.

— Очень интересно, — моя рука замерла возле ручки двери. — Сможешь договориться?

— Смогу, конечно, — кивнул мне Карлито и развернулся, чтобы идти, но тормознул. — Если нужна моя помощь, я полечу вместе с тобой.

— Нет, — заверил я его и открыл дверь в рубку управления, — пока ничего настолько серьёзного. Но я благодарен за предложение.

— Это я тебе благодарен, — широко улыбнулся дон Гамбино. — И обязан жизнью, друг мой.

Я быстро посмотрел на его болячку и понял, что из-за моего воздействия она уменьшилась в размерах. Но, конечно, этого недостаточно. Нужно, нужно будет найти время и достаточно божественной благодати, чтобы исцелить старика, а может, и омолодить слегка.

* * *

Я стоял на носу яхты и смотрел, как приближается Лазурный берег. Как оказалось, мы не уходили далеко от порта назначения, поэтому ближе всего было возвращаться в Монако.

В этот момент ко мне подошла девушка со смутно знакомыми чертами. И не потому, что я видел её на вечеринке. Там я вряд ли заглядывался на её лицо. А именно по светской жизни. И даже так: знакома она была не мне, а Игорю.

— Здравствуйте, Игорь Туманов, — сказала она на неподражаемом местном диалекте. — Меня зовут София Казираги, и я очень благодарна за то, что дали мне возможность почувствовать себя свободной пару дней.

— Рад, что угодил, — ответил я, улыбаясь, но всё ещё не понимая сути её визита ко мне. Понял лишь, что передо мной одна из ненаследных принцесс Монако. — Чем-то могу ещё вам помочь, Ваше Светлейшее Высочество?

— О!.. — она улыбнулась с намёком, но затем сразу же подобралась. — Я слышала, вам нужен самолёт в Россию. Совершенно случайно, я могу вам в этом помочь.

Ах вот оно что! Карлито — молодец невероятный. Пообещал и нашёл самолёт, на котором я смогу быстро улететь…

«Куда нам надо лететь? — спросил я Игоря, который, кажется, ликовал в моём сознании. — Девушке надо сказать».

«В Смоленск, — чуть ли не прыгая от радости, ответил тот. — Я же говорил, что дон Гамбино — мировой мужик».

С этим сложно было не согласиться. Но сейчас меня больше волновала София Казираги.

— Дорогая моя, — сказал я, склоняясь губами к тыльной стороне её ладони, зажатой в моей руке. — Вы даже не представляете, как помогли мне и моему другу, — выпрямившись, я заглянул в её глаза и увидел там совершенно смешанные чувства, некоторые из них так и не смог интерпретировать. — Если я смогу чем-то отблагодарить вас…

— Ох, Туманов, — сказала она, подмигивая мне. — Это, конечно, не сейчас, так как вы спешите. Но вообще я бы очень хотела воспользоваться вашим волшебным языком для своих… ммм… целей.

«Это она про что? — опешил Игорь. — Про талант переговорщика?»

«А у тебя и такой имеется? — удивился я, думая до этого, что речь-то совершенно о другом».

— О, милая принцесса, — ответил я, как можно более расплывчато. — Мой речевой аппарат и не только всегда к вашим услугам.

Она захихикала, прикрыв рот ладонью. И тут я оглядел её одним быстрым взглядом с головы до ног. По красоте София могла дать фору некоторым моделям с яхты. А в обаятельности уступала разве что той самой брюнетке, до которой я почти добрался.

— А это правда, — проговорила принцесса, глядя на приближающийся берег, — что в Российской империи устраивают ещё более безбашенные вечеринки, чем на этой яхте в последние три дня?

«Правда, — вздохнул Игорь, явно недовольный тем, куда зашла беседа. — Там гулять могут неделями».

— Совершеннейшая правда, — ответил я Софии и склонил голову. — Так что, если пожелаете, обязательно приглашу вас на закрытую вечеринку в центре Москвы.

— Договорились, Игорь, — сказала она и, приблизившись губами к моему уху, легко прикусила за ухо. — Всего доброго, русский князь, — она махнула мне рукой и растворилась в темноте.

* * *

Незадолго до того, как яхта причалила в порту, ко мне снова вышел дон Гамбино.

— Договорились? — спросил он, глядя на вечерние огни прибрежного города, а затем на их отражение в морской воде.

— Да, спасибо тебе огромное, — ответил я, держась за поручни. — Правда, не совсем понял, что она хотела взамен, ну да ладно, будет время ещё выяснить.

— Открою тебе секрет, — хитро улыбаясь, ответил Карлито, — практически всем гостям на яхте нужно было от тебя одно и то же.

— Не пугай меня так! — я посмотрел на него в упор, и старик расхохотался. — Я не одобряю такого.

— Да нет, — всё ещё хохоча, тот махнул на меня рукой. — Речь не об извращениях, а о твоём таланте переговорщика. Многие пришли на эту яхту, чтобы договориться с тобой о времени, когда ты сможешь им помочь.

— Вот даже как? — я поднял бровь, а Игорь в моём сознании явно пребывал в полном шоке. — И что им конкретно надо?

— У каждого индивидуальная история, — пожал плечами дон Гамбино, переводя взгляд на приближающийся пирс. — И я их, естественно, не знаю. Но все они рассчитывали на твою помощь, поэтому сейчас немного озадачены тем, что ты покидаешь вечеринку.

— А что же они раньше мне ничего не сказали? — я недоумевал по поводу того, как разворачиваются события, понимая при этом, что для Игоря это имеет огромное значение. Как, впрочем, и сестра. — Я бы договорился.

— Видя, как ты отдыхаешь, — Карлито руками попытался показать размах нашего круиза. — Они не хотели тебя трогать раньше времени. Зная, что ты полгода был парализован, люди хотели, чтобы ты как следует оттянулся. А уже потом стали бы донимать тебя своими вопросами. Но, видишь, тебе пришлось покинуть их раньше, чем хоть кто-то успел договориться с тобой.

«Вот же, — расстроенно произнёс Игорь. — Такая отличная клиентура и мимо. Но мы ничего не можем поделать! Надо спешить!»

— Надо их как-то записать, что ли? — предложил я дону Гамбино, глядя на ставшие совсем близкими огни. — Уже не успею, наверное.

— И в связи с этим у меня к тебе есть деловое предложение, — улыбаясь хитрее прежнего заявил Карлито. — Если я тебе действительно пока не нужен, то могу пока побыть агентом. А чтобы ты не чувствовал себя стеснённым в средствах, вот, — и он передал мне чемоданчик, который до этого сжимал в руке.

Чемодан оказался до отказа набит юнитами. Миллионов тридцать, не меньше.

— У меня ещё есть, — ответил он на мой немой вопрос. — Джек-пот был действительно хорош.

— Тогда отдыхай в своё удовольствие, — сказал я, принимая от него деньги. — Ещё дней десять аренды осталось, и прилетай ко мне. Либо я, как закончу, вернусь на яхту.

— Отличный план, мой друг, — сказал тот и похлопал меня по плечу. — Отличный план. А я пока соберу координаты наших клиентов, если позволишь так выразиться, и потом будешь жить-поживать, как белый человек, благодаря своему дару. Да и я буду рядом, пока не помру.

«Так, и что имела в виду принцесса, когда упомянула мой язык? — спросил я у Игоря. — Всё обрело двойной смысл».

«Мне кажется, она от всего не отказалась бы, — хмуро заявил Туманов. — Но проблемы решить ей тоже надо».

— Отлично, — ответил я, приобняв Карлито за плечо. — Договорились. Сейчас решу вопрос дома и начнём с тобой грести деньги лопатой.

В ответ дон Гамбино расхохотался.

* * *

Когда я подъехал в аэропорт, самолёт уже прогревал двигатели на рулёжной дорожке. Честно говоря, не ожидал такой оперативности. И даже глянул на количество божественной благодати. Но той, как ни странно, не уменьшилось.

И это было хорошо.

«Позвони матери, — сказал мне Игорь. — Пусть машину пришлёт. Ну или…»

Он не договорил, и я понял, что, видимо, существуют некоторые проблемы, о которых мне лучше бы знать.

Я набрал номер матери Туманова. Она взяла трубку почти сразу. Истерики уже не было, лишь слёзы в голосе и несколько плаксивый тон говорили о её состоянии.

— Мам, я вылетаю в Смоленск, пришли мне, пожалуйста, автомобиль, — проговорил я и понял, что в ответ мне только неуверенное молчание.

— Я приеду сама, сынок, — ответила она, наконец, и, кажется, с облегчением вздохнула. — Спасибо, что откликнулся.

«Так, — проговорил я, усаживаясь в мягкое кожаное кресло и отключая телефон. — А теперь раз уж ты меня втянул в свои семейные проблемы, лишив отдыха, давай разберёмся со всем по порядку. Идёт? Просто хочу знать, во что я ввязался».

«Идёт, — ответил Игорь и вышел из своего тёмного угла ближе ко мне, на передний край сознания, так сказать. Даже голос его я стал слышать, словно говорил с собеседником из плоти и крови. — Начнём, наверное, с меня самого, так как это значительно ближе и понятнее всего остального».

— Что за талант у тебя? — я разговаривал вслух, но не боялся, что меня примут за сумасшедшего. Во-первых, я откинулся на высокую спинку и закрыл глаза, а в моём ухе торчал наушник, так что можно было подумать, что я разговариваю по телефону. А, во-вторых, в салоне персонала не было абсолютно, а у меня под рукой находилась клавиша, которой я мог бы его вызвать. — А то я, кажется, один не в курсе.

— У меня всё достаточно странно с магией, но об этом потом, — Туманов говорил, словно собеседник, сидевший в соседнем кресле, и я слышал абсолютно все эмоции, проскальзывавшие в его голосе. — Главное в том, что во мне есть талант медиатора, переговорщика. Являясь посредником, я почти всегда могу сделать так, что две стороны договорятся между собой.

— Ого! — ответил я, вспоминая свой последний разговор с Попадосом. — Такой талант не только среди людей пригодился бы, но и среди богов. Понятно теперь, почему к тебе такая очередь выстроилась.

— А для меня на самом деле это странно, — ответил мне Туманов, пребывая в сильной задумчивости. — Дело в том, что я не думал о столь широкой популярности своего таланта. Знал, конечно, что обо мне судачат на родине. Но старался это не выпячивать. И так отец по любому поводу готов меня с грязью смешать.

— И вот теперь мы подошли к самому главному, — сказал я, хотя ещё ничего не понял про медиатора, но это было и не столь важно. — Что могло случиться с твоей сестрой? Не мог ли её твой батя куда-то спрятать, чтобы выманить тебя с яхты? Ну, как вариант.

— Нет, — грустно усмехнулся Игорь. — Отец мой — хоть и мудак редкостный, но не настолько, чтобы подстраивать похищение. Он одних только последствий испугается. Так что этот вариант сразу отметается.

— Слушай, а почему он тебя так не любит? — решил спросить я в лоб, всё равно владелец тела, в котором я волею Попадоса оказался, мне уже ближе, чем любой другой смертный. — Ты случайно не приёмный? — я хихикнул, понимая всю иронию ситуации.

— У меня нет родового тумана, — смутился Игорь, но ответил достаточно бодро. — Да, отец, вероятно, думает, что я — нагулянный на стороне, хотя уверен, что мать не изменяла. Да она не смогла бы никогда, — он словно пытался мне это доказать, хотя я и так верил.

Мне достаточно было послушать эту женщину, чтобы понять, нет в ней той чертовщинки, что заставляет верную жену изменять. Вот в Лаки она была. Размером с неё всю.

— Как это нет? — я уже хотел открыть глаза, чтобы удивлённо посмотреть на Игоря, но затем вовремя вспомнил, что разговариваем мы внутри сознания. — Я же видел в твоих воспоминаниях, что ты вызывал туман перед самой аварией.

— Это не совсем то, — сегодня мы явно разговаривали на темы, которые Туманов не любил, и ему в них было очень некомфортно. — Это филигранная, наработанная годами работа с водной магией. Со стихией матери. Я делал пар, добавлял в него лёд. А уже потом это стало для меня настолько обыденным, что перестал замечать, что пользуюсь не туманом.

— Если бы не отец, да? — подсказал я, представляя, во что мог Туманов-старший превратить жизнь подростка.

— Да, — Игорь грустно усмехнулся. — Он никогда мне не давал забыть, что я пользуюсь магией неправильно. Не так, как многочисленные поколения его предков. И неважно, что результат мало отличается. В конце концов, что такое туман? Та же вода, висящая в воздухе. Но ему ничего не докажешь.

— С этим понятно, — проговорил я, ставя галочку в семейных взаимоотношениях. — Поехали дальше. Почему он требовал деньги за операцию?

— Если честно, я не знаю, — Игорь снова усмехнулся, но уже так, словно удачно пошутил. — Не знаю, откуда он их вообще взял. Мы — обедневшие князья. У нас из всего имущества — квартира в Москве да небольшой особнячок под Смоленском. И всё. Учились мы не по заграницам, а дома. Я даже не удивлюсь, если Светку скоро на торги выставят за калым, чтобы поправить финансовое положение семьи. Кажется, что отца останавливает только возраст сестры. Всё-таки до восемнадцати продавать совсем неприлично. В смысле, выдавать замуж.

Тут я уже, конечно, не выдержал, открыл глаза и сел в кресле прямо.

— Скажи мне, как князь богу, мы с тобой, что, голодранцы? — выпалил я, осознавая, что лечу неизвестно куда из шика Монте-Карло в убогость Смоленщины, где бы это ни было.

— Нет, ну сейчас-то у нас с тобой неплохой капиталец есть, благодаря директору клиники и Карлито, — он визуализировал в сознании чемодан денег, который я вообще за что-то крупное не считал. Так, на карманные расходы. Лучше была бы карта, но ныне банки отслеживают все большие, по их мнению, суммы и могут заморозить счёт. Так что приходится, как пещерным людям, мучится с наличкой. — Но семья моя — да, очень бедная. Да и титул мне, как младшему сыну, тоже вряд ли светит.

— А чего же это? — у меня почему-то взыграл интерес: старинный род, много поколений успешных князей и тут обнищание. — Почему твой отец не приведёт семью к процветанию?

— Покер, — коротко ответил Туманов. — Каждую субботу он идёт в мужской клуб и оставляет там немалую сумму денег. На моей памяти выиграл он однажды… Да и то просадил весь выигрыш за следующий же месяц. Болезнью это не считается, так что слова поперёк никто сказать не может. А долги растут.

— Да, невесело, — сказал я, снова откидываясь на спинку кресла. — Но мы что-нибудь придумаем. Покер — это всё-таки моя вотчина.

— Ты, правда, сможешь что-то с этим сделать? — с малой толикой надежды спросил он.

И тут я разозлился.

— Имели бы вы веры хотя бы с горчичное зёрнышко, — ответил я ему, не скрывая ярости. — В казино человек, который меня никогда не видел, и то верил больше, чем ты, которого я со смертного одра поднял. Что ты вообще за человек такой, Туманов? Только нудеть и глупые вопросы задавать способен!

И я принялся анализировать полученную информацию.

Если отец не мог её спрятать, то оставалось не так много вариантов. Либо ранняя любовь. Как эти Ромео с Джульеттой. Либо сама сбежала от бати-тирана, особенно, если он её выдать хотел за кого-то. Ну и последняя возможность: её действительно похитили. Но притрагиваясь к ауре Игоря, я не видел там трагедии. Значит, не должно бы.

* * *

Как оказалось совсем скоро, зря я не предчувствовал трагедии.

Самолёт долетел очень бодро. И я даже не задействовал божественную благодать. То есть действительно так сложилось.

Мы приземлились, и трап откинулся на благословенную землю России. Так об этом думал Игорь, ну а я что? Мне было интересно.

Первым, что я увидел, была толпа репортёров, устремившаяся ко мне с энтузиазмом горного потока. Вот только их мне тут и не хватало.

— Скажите, как вы соблазнили принцессу Монако? — кричал один из тех, кто из-за отвратительных физических данных не смог пробиться в первые ряды.

Я скривился.

Чуть дальше, на краю взлётно-посадочной полосы стоял небольшой автомобиль, возле которого, облокотившись на дверцу, стояла уже знакомая мне женщина. Мать Игоря.

Сойдя на нижнюю ступеньку небольшого трапа, я остановился, думая, как можно будет обогнуть толпу репортёров так, чтобы не отвечать на их вопросы.

На самом деле, мне не очень хотелось светиться на газетных полосах в том виде, что я был сейчас: в гавайской рубахе и хлопковых штанах. Одним словом, как отдыхал, так и приехал.

И когда я уже проложил себе подходящую траекторию, вдруг почувствовал сильный удар в грудь.

Скосив глаза, я увидел, что по рубашке растекается пейнтбольная краска.

Что? Опять? Но это же уже было! Что за?..

И тут одновременно произошло сразу несколько событий.

Во-первых, у меня жутко начала зудеть рука. Подняв её, я увидел, что божественной благодати у меня больше не осталось.

Во-вторых, оттолкнув меня от управления телом, место занял Игорь. Он тут же поставил два водных щита. Первый вокруг матери, а второй вокруг себя.

В-третьих, следующий выстрел откинул меня на верхнюю ступеньку трапа, с которой я сполз на асфальт взлётки. А из моей груди практически незаметная из-за красной рубашки струилась кровь.

«Почему никто не говорил, что пуля в грудь — это так больно?»

Глава 7

«Ты не поверишь, — зло ответил мне Игорь, — но до твоего подселения я тоже пулю в грудь не получал».

«Ещё меня обвини, — кряхтел я, одновременно с этим пытаясь понять, откуда стреляли и что делать дальше. — Вряд ли боги будут хреначить огнестрелом».

На этот раз мне повезло. Налетевшая толпа репортёров обступила меня настолько плотно, что выстрел сквозь неё представлялся очень уж проблематичным.

Я слышал, как кто-то из них вызывает скорую, что-то истерично крича об убийстве князя вечеринок.

Да сейчас ещё, не дождётесь.

Впрочем, надо было действительно что-то решать с уязвимостью. Пара процентов благодати, как оказалось, очень даже мало для того, чтобы выжить.

«А если бы у него был пулемёт? — подумал я, на мгновение забыв, что с некоторых пор делю тело с ещё одним индивидуумом. — Так и закончились бы мои каникулы?»

«Я думал, боги бессмертны, — заметил на это Игорь, заставив меня внутренне вздрогнуть. — Или тоже самопиар?»

«Бессмертны-то мы бессмертны, — проговорил я, размышляя, как ответить Туманову, чтобы он понял, но вместе с тем, чтобы не раскрыть все карты. — Только вот душу-то божью можно и запихать в такое место, где солнце не всходит, если ты меня понимаешь».

«Что-то типа парализованного тела? — поинтересовался Игорь, и я оценил его самоиронию. — Или бывает похуже?»

«Знаешь, мне с тобой даже повезло, — честно признался я Туманову, потому что в данном случае скрывать было нечего. — Да, я потратил дофига божественной благодати, чтобы тебя поднять на ноги, но зато ты — человек понимающий. Хоть и нудный, как привратник преисподней».

«Понимающий? — переспросил Игорь, и я решил, что он напрашивается на комплимент. Что ж, ладно. — В смысле, не мешающий?»

«И это тоже, — ответил я, одновременно шаря глазами поверх репортёрских голов, пытаясь отыскать возможную угрозу. — Но мешают тоже по-разному. Я же тебе говорил, любой из наших с огромной долей вероятности просто вышвырнул бы тебя из тела да и пользовался в своё удовольствие. Я этого не сделал».

«Ты просто не знал, что внутри кто-то есть, поэтому так и вышло, — сказал мне Туманов, чем умудрился немало разозлить. — А так бы тоже отправил бы».

«Слушай, захотел бы — выкинул, — ответил я, горячась и видя, что кто-то пробирается ко мне сквозь гомонящую толпу. — Сейчас это желание, как никогда велико. И вообще, у тебя удивительная способность бесить именно в тот момент, когда тебя хочешь похвалить».

«Ты хотел похвалить? — спросил меня он, и я почувствовал, что тон его изменился. — Правда?»

«Да, боги тебя задери, — ответил я, видя, что надо мной склоняется мать Туманова. — Ты очень быстро и круто среагировал. Молодец!»

Последнее слово я произнёс совсем не с той интонацией, с которой обычно хвалят. Сам виноват.

— Сынок, ты жив! — запричитала мать, увидев, что моя грудь поднимается и опускается. — Хвала всем богам!

Я даже закашлялся и приподнял голову.

— Мама! Ну что вы такое говорите, в самом деле⁈ — возмутился я, часто хлопая на неё ресницами. — Я же вам, кажется, уже говорил, что весь пантеон здесь даже рядом не валялся. Меня спас Великий Рандом!

— Ты снова шутишь от шока, сынок? — она подалась ко мне, силясь проверить температуру ладошкой, как в детстве.

— Ни капли, — ответил я, стараясь перекрыть вопёж репортёров. — Великий Рандом. Вот его и благодари. Только от всей души! Я без его помощи уже бы два раза в ящик сыграл, поэтому благодари его регулярно!

— Слава богу Рандому, — просияв, сказала женщина, молитвенно сложив руки перед собой. — Благодарю тебя за спасение моего сыночка и воздаю тебе всевозможную хвалу.

Меня буквально передёрнуло от поступающей внутрь благодати.

«Ну ты и пройдоха, — пожурил меня Туманов, но без наезда, а по-свойски. — Выманиваешь благодарность у доверчивых людей».

«Поверь мне, — ответил я, надеясь, что поступившего хватит, чтобы унять боль, — этим занимаются абсолютно все боги. А мы с тобой сейчас остро нуждаемся в лечении».

«Так, — быстро и резко сказал Игорь, — только внешние признаки ранения не трогай, хорошо?»

«Почему? — поинтересовался я, собравшись было вылечить ранение полностью. — Как-то странно будет».

«Наоборот, — ответил Туманов, понимая, что успел в последний момент, — что мы врачу скажем? Что пуля в последний момент запуталась в рубахе и улетела на Гавайи?»

«Кстати, годный лайфхак, — ответил я, покосившись на рубашку. — Надо будет её зачаровать как следует. Впрочем, ты прав, будем разыгрывать достоверность».

Я покосился на шкалу благодати. Прибыло два процента. Не густо, конечно. Сложно разгуляться, когда такие ограничения по действиям, но всё-таки уже что-то.

Мне срочно нужны адепты. А то что это получается, во всём мире никто не поклоняется великому Рандому?

«В России такого практически всё население, — ответил мне на это Игорь, пока наше тело грузили в карету скорой помощи. — Только зовут тебя тут иначе».

«Мне даже стало интересно, — ответил я, думая, как это можно использовать. — Заинтриговал!»

«У нас тебя зовут Авось, — с улыбкой ответил он. — И тебе не то, чтобы поклоняются, а на тебя надеются».

«Этого мало, — проговорил я, рассматривая русских репортёров, сгрудившихся в шаге от машины. — Этого чертовски мало».

* * *

— Огнестрельное ранение, прекрасно, — проговорил молодой хирург, глядя в документы, а затем перевёл взгляд на меня. — Вам очень сильно повезло, друг мой. Края раны ровные, кость не задета. Вы, наверное, в рубашке родились.

— Ага, в этой, — ответил я, не совсем понимая его оптимистический подход, но в то же время, понимая, что он мне сильно импонирует. На моё высказывание он жизнерадостно хрюкнул. — Хотя нет, — поправился я, — это, кажется, вторая.

— Уже предчувствую, что вы станете моим любимым пациентом, — проговорил на это врач. — Только наркоту не просите, пожалуйста, — сказал он с совершенно серьёзным видом, с которым чуть позже и добавил. — Самому мало.

Я содрогнулся от того, как в сознании захохотал Туманов, и сам не смог сдержаться.

Так, кажется, я постепенно начинаю понимать, что из себя представляют русские. Если хотя бы часть из них такова, как этот врач, то я удачно попал.

— Ну что, — обратился он ко мне с сочувствующим видом, — лечить будем, или жить хотите?

— Хотелось бы ещё немного, — честно признался я, чем вызвал очередную добрую улыбку врача. — Но желательно без лишних дырок в организме.

— Тут не могу с вами не согласиться, — ответил он, затем глянул на часы. — В таком случае готовьтесь к операции. Будет больно, но зато процесс заживления пойдёт гораздо быстрее.

— Это хорошо, — ответил я, приглядываясь к врачу. — Не то, что больно будет, конечно. А вы прям резать будете и сшивать?

— Ну вообще-то, — начал он довольно бойко, но сразу замялся, и посмотрел по сторонам, прежде чем продолжить, — вообще-то у меня есть дар целительства, причём, достаточно сильный. Но я никак не могу пройти аттестацию из-за постоянных изменений в законодательстве. Поэтому…

— Нет, — прервал его я, понимая, что не очень хочу дополнительный металл в организме Туманова. — Давайте так, лечите меня своим даром. Авось это будет действенней?

— Авось? — покосился на меня он.

— Вы не верите в авось? — нахмурился я, пытаясь понять, в чём подвох.

— Только не в этом вопросе, — покачал он головой. — В плане лечения я не могу положиться на авось.

— Ну тогда давайте поверим в великую силу Рандома, — ответил я и подмигнул. — Ведь что это как не рандом, если мне повезло оказаться продырявленным в вашу смену и иметь возможность лечения с помощью дара, а не иглы и нити?

— Хм, а ведь вы правы… Случайно даже спирт из бутыля не испаряется, а тут такое совпадение. Ну, пусть будет по-вашему! Рандом, так рандом.

Шкала благодати зачесалась и плавно увеличилась на полпроцента. Да уж, странное отношение к Рандому у русских. Его нужно срочно менять.

* * *

Операцией происходящее можно было назвать с большой натяжкой. Скорее было похоже на то, что врач немного поколдовал над раной и достал пулю.

Выстрел, судя по всему, производился с весьма большого расстояния, и поэтому свинец не пробил тело насквозь, а увяз в мышцах.

Когда я залечивал себе рану, пуля вышла ближе к входному отверстию, поэтому извлечь её не составляло большой проблемы.

— Ничего себе, — приговаривал врач, орудуя пинцетом и целебной силой, которую я практически видел вокруг него, это действительно был сильный лекарь, хоть и работающий в достаточно грубой манере. — Первый раз такое вижу. У вас, уважаемый, всё тело из свинца?

— С чего вы так решили? — я вскинул бровь. Слишком уж проницателен был этот врач, но очень хорош. — Вроде бы из обычного мяса.

— Из мяса, дорогой мой, котлеты делают, — сказал на это врач, и подмигнул мне. — А у нас с вами — ткани. Так вот, ткани эти у вас чрезвычайно эластичные. При попадании пули они почти не пострадали. Да что там говорить? Я извлёк инородное тело, а крови почти нет. И не из-за того, что сильная свёртываемость, а потому что ничего почти не повреждено. Но поражающие элементы, словно ничего не порвали, и просто увязли в тканях. Феноменально.

— Должно было быть иначе? — поинтересовался я, решая, как лучше отвести от себя подозрения. — Или такое встречается?

— Если бы ваше тело было из жвачки, или того же свинца, то норм, а так, — он покачал головой. — Впрочем, если это ваша личная магия, то тоже нормально.

— Моя. Личная. Магия, — кивая в такт слогам, проговорил я.

— Ну вот и отлично, — проговорил врач и снова подмигнул мне. — Теперь мы оба знаем тайны друг друга, потому и не сдадим. Не хочу лишиться лицензии.

— Много платят? — поинтересовался я и услышал смех Туманова в сознании, но на этот раз он был отнюдь не весёлым, а тяжёлым и надсадным. — Или что?

— Да у меня как-то и выбора особо нет, — ответил врач, немного погрустнев, но тут же снова его лицо озарила улыбка до ушей. — Род у меня обедневший, я младший ребёнок, так что всё сам и всё потихоньку.

— Во славу великого Рандома, — подсказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Во славу великого Рандома, — повторил за мной тот.

Предплечье со шкалой благодати снова зачесалось, но я смотрел не туда. Я знал, что сегодня паренёк, наконец, получит свою аттестацию. Надо поощрять тех, кто сам стремится к покорению вершин.

* * *

Закончив с моей раной, врач, которого звали Антон Павлович Жданов, отвёз меня в палату. Под тем предлогом, что мне нужно отдохнуть от случившегося и набраться сил. А в плане безопасности, больница ничем не хуже любого другого места.

Как оказалось, он всё-таки немного заблуждался.

Не прошло и получаса, как ко мне в палату, в которой буквально всё кричало о казёнщине и крохоборстве, вошёл неказистый мужчина. Одет он был в костюмчик, который категорически отказывался на нём сидеть, в очочки, не подходящие его лицу, и с портфельчиком, видавшим виды.

Однако, по его мнению, всё это должно было произвести впечатление на собеседника. Возможно, на кого-то другого, но не на меня.

— Игорь Туманов? — поинтересовался он таким тоном, словно пришёл выселять меня из собственного дома.

Я лежал, не реагируя на его слова, и разглядывал сетку трещин на потолке, которая мне напоминала некий рисунок, но я никак не мог понять, какой именно.

— Игорь Туманов, — ещё более пренебрежительным тоном проговорил посетитель. Судя по всему, он привык к тому, что перед ним заискивали и пресмыкались. — Не в ваших интересах отмалчиваться, — он без приглашения присел возле кровати и положил на колени портфель. — Будет лучше, если вы поговорите со мной.

Я лениво настолько, насколько это вообще было возможно, перевёл взгляд с удивительных потолочных трещин на господина в очках.

— Вы мне угрожаете? — спросил я, посмотрев на него исподлобья.

— Боги меня упаси, — пренебрежительно скривив губу, ответил он. И вот его я решил не поправлять. Я поперхнусь благодатью от подобных типов. — Я пока только разговариваю. Угрозами, — он ткнул в моё плечо, — занимаются другие.

— Так это ваших рук дело? — потихоньку зверея, спросил я. — Смотрите, я ведь могу и разозлиться.

— А прежде, чем вы это сделаете, я поспешу вас уведомить, — всё тем же не терпящим возражений голосом продолжил он, — что некоторым очень влиятельным людям совершенно не по нраву разгул и щёгольство одного из Тумановых в то самое время, когда его отец должен очень большие деньги.

— Не совсем понимаю о чём вы, — ответил я, слегка ошарашенный его словами.

«Игорь, что он от меня хочет? — поинтересовался я. — Мы ж с тобой белые и пушистые. Нам пора на пляж и депиляцию».

«Я же говорил тебе, что отец любит поиграть за карточным столом, — ответил мне Туманов. — Вот, судя по всему, и пришло время платить по счетам. Но мне другое не понятно, ему только что перевели обратно шестьдесят миллионов юнитов. Неужели не заплатил?»

— Я о том, молодой человек, что вам бы ещё жить и жить, — ответил мне мужичонка, чем заслужил проклятие над своим котелком. — И если князья Тумановы тратят миллионы на съём монакских принцесс, чтобы крутить их со всех сторон, то большие люди знают, сколько именно денег может уходить на этих самых принцесс, как их не крути. И им очень странно, что при таких значительных долгах тратятся огромные суммы буквально в… — он сделал движение рукой, означающее проникновение.

— Простите, а я-то тут причём? — я развёл руками.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался вошедший врач. — Мне показалось, что тут несколько неуважительно разговаривают с моим пациентом.

— Что вы, что вы, — совершенно по-хамски ответил мужичонка. — Никаких неуважений. Всё в рамках закона и этики.

Антон Павлович обратился ко мне и сделал движение головой, мол, правда?

— Всё в порядке, — ответил я и слабо улыбнулся, наблюдая проклятие, висящее над посетителем.

Кажется, Жданов тоже увидел его, потому что приложил ладонь ко рту и усмехнулся уже в неё.

— А вы, мой дорогой, при том, — проговорил мой посетитель, поправив очки, — что должны обеспечить возврат долга, раз уж у вас имеются возможности снимать королевские яхты и королевских дочек. Сами должны понимать, не маленький уже.

«Игорь, что он от меня хочет? — повторил я, не понимая, что делать с этим назойливым типом. — Ты разве несёшь ответственность за своего отца?»

«Теоретически — нет, — ответил Туманов. — Но он же запугивает, а для этого без разницы, какую цель выбирать. Главное, кого-нибудь родного. Полагаю, он сильно удивился бы, если бы попробовал мою жизнь продать отцу».

«Угу, — проговорил я, размышляя над ситуацией. — Ладно, попробуем извлечь максимум».

— И сколько вам задолжал мой досточтимый отец? — поинтересовался я, поднимаясь на подушках. — Неужто столь значительную сумму, что для этого понадобилось угрожать его родственникам?

— Поверьте, сумма более, чем внушительна, — ответил мне мужичонка, а я чувствовал, как начинает действовать проклятие. Ему уже захотелось в клозет, и ближайшие месяцы это желание будет покидать его очень редко.

— Поверьте, мне ваши слова, как мёртвому аскорбинка, — парировал я его фразу. — Мне нужны конкретные цифры, чтобы оценить масштаб проблемы. А то, может быть, вы — вообще мошенник.

Посетитель открыл портфель, но быстрее, чем ему бы того хотелось. Отлично. Ещё минуты две-три и его так прижмёт, что он будет тарантеллу передо мной выплясывать.

Затем он что-то начеркал на бумажке и повернул ко мне.

Я присвистнул.

Большую часть того, что он накалякал, составляли нули.

— Девяносто миллионов? — проговорил я тоном полного недоверия.

— Пока да, — ответил мужичонка, убирая бумагу обратно. — Но, после окончания срока включится счётчик, и сколько он насчитает, только богам известно.

— Знаете, что, — сказал я со столь деловитым видом, что посетитель даже приободрился, надеясь, что совсем скоро посетит вожделенное заведение. — А идите-ка вы на хер, — ошарашил я его настолько, что глазки за очками стали большими-большими.

— А вы знаете, что? — проговорил он, вскочив в негодовании. — Наш специалист ещё не спит.

— Я так и понял, что это ваши люди пытались меня убить, — ответил я, наслаждаясь, от того, как бесится передо мной этот человечек, который не привык слышать «нет».

— Хотели бы убить, убили бы, — проговорил он сквозь зубы, сжимая ручку портфеля так, что костяшки его пальцев побелели. — Поверьте, это совсем не сложно.

— В очередь, сукины дети, — на меня внезапно напало настроение, пронизанное чёрным юмором. — Вас таких, знаете сколько? На вашем месте я бы даже охрану ко мне приставил, чтобы обеспечить возврат долга.

Но мужичонка уже не слушал. Ему срочно надо было бежать. Но разговор всё никак не заканчивался и не заканчивался, грозя превратиться в настоящую катастрофу с подмоченной репутацией в прямом смысле этого слова.

— Учтите, наши люди могут и перестать промахиваться, — пытаясь из последних сил казаться спокойным, заявил он. — Деньги должны быть через неделю!

— Слушайте, а давайте так и сделаем, а? — проговорил я, чуть ли не хохоча, потому что Игорь внутри уже хихикал, тоже всё понимая. — Давайте воспользуемся вашим предложением, только в отношении папаши? Как вам такое?

— Никто не будет рубить голову курице, несущей золотые яйца, — проговорился мой посетитель. — А вот вас не жалко.

Мне было приятно видеть пот, выступивший на его лбу.

— Раз этого не можете сделать вы, — ответил я, становясь максимально серьёзным, — то это могу сделать я. Как вам такое предложение?

Ничего мне не ответив, а лишь позеленев от совокупности всех факторов, неудачливый коллектор вылетел вон.

Глава 8

«Надеюсь, ты это не серьёзно? — спросил меня Игорь, проводив взглядом выскочившего из дверей мужичонку с портфелем. — Я про отца».

«Серьёзно — не серьёзно, но это дело надо заканчивать, — ответил я, чувствуя себя довольно напряжённо. — Не дело, чтобы за долги отца приходили запугивать тебя. Понятно, что не выйдет, но ты видишь, что они творят? — я прикоснулся к тому месту, где пуля вошла в тело Туманова. — Есть какие-нибудь способы, чтобы отказаться от такого наследства?»

А говоря всё это, я думал о серьёзности своей собственной ситуации. Совершенно не ожидал, что меня вообще смогут ранить. А тут, пожалуйста, прошили, как делать нечего. Нет, надо набирать ярых поклонников и зарабатывать благодать. Без неё далеко не уедешь.

«Вообще я могу основать младшую ветвь… — начал было Игорь и замолчал, но затем понял, видимо, что от меня всё равно мысли скрывать сложно, поэтому продолжил: — но для этого нужны…»

«Деньги, разумеется, — на этот раз его перебил я, потому что терпеть не мог, когда тянут кота за хвост. — Ты всё ещё не понял, с кем имеешь дело? Денег у тебя будет с лихвой, если только нудить перестанешь».

— А что случилось в туалете? — раздался далёкий голос санитарки, вызвав у Туманова неподдельные эмоции. — Тут бомба что ли взорвалась?

«Хорошо, — сказал он мне, и я почувствовал в нём искренность, — не буду больше нудить. Не хочу до конца жизни взрываться в туалете».

«То-то же, — ответил я и вернулся к самому началу разговора. — Что же до папеньки твоего, то, может быть, просто сделаем твою маменьку вдовой, да и делов-то? Женщина она видная, красивая, молодая ещё. Женим на каком-нибудь без привычки проигрывать детей».

«Точно! — Туманов вдруг спохватился, и я тоже понял, что слишком долго задержался в больничке. — Светка! Мы ж из-за неё сюда прилетели! Бегом! А то разлеглись!»

«Ну вот, — сокрушённо ответил я. — А ужин был так близко».

«Слушай, она — хорошая девчонка, — горячо начал мне доказывать Туманов. — Она тебе обязательно понравится. Она — светлый и чистый человек. А в том, чтобы полагаться на авось, ей вообще равных нет».

«Да не надо меня уговаривать, — отмахнулся я и вышел в коридор, где в глаза сразу бросилась покосившаяся дверь туалета. — Я же уже прилетел сюда. Маслину вот схватил, выражаясь жаргонно. Так что нормально. Мне всё нравится».

— Уже уходите? — раздался голос Антона Павловича. — Вам бы до утра остаться. Я бы посмотрел, чтобы всё было нормально.

— Всё будет отлично, друг мой, — заверил я его, крепко пожав руку. — Я тоже немного в лекарстве смыслю.

— Или в чём-то с ним родственном, — усмехнулся тот, понимая, что сболтнул лишнее. — Впрочем, не моё дело.

— Ничего-ничего, — ответил я и заглянул в его глаза. — Сегодня не забудьте проверить почту. Мне кажется, великий Рандом на вашей стороне.

— Хорошо, — ответил тот и устало потёр переносицу. — Как раз я сегодня на дежурстве.

Я вышел из больницы и задумался. Вот зачем этот талантливый парень тратит свою жизнь на совершенно бесперспективные вещи? Да, конечно, целительство — это великая вещь, но расходовать её так, в районной больнице? Очень странно.

«Мы, люди, так устроены, — ответил мне Туманов, и я понял, что ему врач тоже понравился. — Он не то чтобы не видит перспектив в чём-то другом. Душа у него лежит к тому, чтобы помогать другим людям».

«Это отлично, — согласился я, снова столкнувшись с загадкой человеческой натуры. — Но можно было заниматься точно тем же, но чуть для других людей и иметь с этого столько, чтобы жить в кайф. В конце концов, вы не просто смертные, вы слишком быстро смертные».

«Видишь ли, не всё в этом мире измеряется деньгами…» — начал было Игорь.

«Не-не-не, — запротестовал я. — Это слишком длинная и нудная тема, давай не станем её начинать».

«Хорошо, — согласился он. — Пока не будем».

Я не стал ему возражать. Если хочет с кем-то рассуждать о ценности человеческой жизни, пожалуйста. Только после моего возвращения на Олимп.

* * *

Мать Туманова пристраивала своё авто на парковке больницы. И я заметил её как раз в тот момент, когда задумался о том, как мы будем добираться.

Лаки, а ты ко мне всё-таки неравнодушна, дрянная девчонка!

— Сынок! — Туманова буквально подбежала ко мне, собираясь повиснуть на шее, но затем вспомнила о ранении. — Сынок! Я так за тебя переживала! Сначала Светка, потом ты! Я бы не вынесла такого!

— Всё нормально, мам, — ответил я и взял её за плечи. — Не забывай молиться великому Рандому, и всё у меня будет отлично. И у тебя, соответственно.

«Слушай, — Игорь оказывается всё это время размышлял над моим предложением сделать его маму завидной невестой, но сначала вдовой. — Я вот что подумал. Шестьдесят миллионов у отца есть. Ещё тридцать добавим и расплатимся. Всё, ничего угрожать нам не будет».

«Нет, свои деньги в эту клоаку мы кидать не будем, — ответил я, садясь в машину. — Это же бездонная бочка. Сегодня девяносто миллионов, завтра ещё двести. У человека нет ничего святого. И тормозов тоже нет».

«И что же делать? — с тяжёлым вздохом спросил он. — Всё-таки отец родной».

«Я не уверен, — за окнами проплывала тёмная местность, лишь изредка расцвеченная фонарями. По сравнению с Монте-Карло тут было глухо, мрачно и скучно. Но я всё ещё надеялся на то, что ненадолго застряну под Смоленском и скоро вернусь к своим каникулам. — Он относится к тебе, как к собаке. Если не хуже. Так что мысль про отдельную ветвь для тебя — одна из самых здравых за сегодня. Что для этого требуется? Кроме денег».

«И всё-таки, и всё-таки, — проговорил Туманов, — если говорить не о деньгах, надо сначала понять, что их нужно сто миллионов, и после этого уже можно замолчать. А в остальном, требуется земельный надел не из отцовского, магический дар и какая-нибудь оригинальная фамилия. Например, Туманов-Озеров».

«Очень оригинально, — согласился я, сочась сарказмом. — Ладно, я понял. Будет тебе своя ветвь».

* * *

Туманов-старший встречать нас не вышел.

Но при этом просил передать, чтобы я явился в его кабинет.

«Только не убивай его, пожалуйста, — попросил Игорь, когда почувствовал, что я закипаю от такого отношения. — Возможно, как-то иначе получится воздействовать».

Я даже улыбнулся. Как-то иначе? Да пожалуйста. Я люблю, когда до людей доходит прежде, чем они перестанут уже что-либо понимать.

Отворив дверь, я прошёл в кабинет Николая Григорьевича и уселся в самое лучшее кресло.

— Я не разрешал тебе садиться, — сказал на это Туманов-старший. — Встань и выйди, а затем зайди, как полагается.

Я даже не пошевелился.

«Рандом, не кипятись, пожалуйста, — уговаривал меня Игорь. — Успокойся и выдохни».

«Да я абсолютно спокоен, — ответил я, понимая, что жар от меня расходится во все стороны. — Но вот простым проклятием он не обойдётся».

— Что ты себе позволяешь? — холодно, но с клокочущей яростью внутри спросил меня отец Игоря. — Или на своих гулянках забыл, как с отцом надо разговаривать?

— Да какой же ты отец? — спросил я и с удовольствием наблюдал, как он оборачивается ко мне и впивается в моё лицо своими маленькими глазками.

— Что⁈ — начал он, вставая из-за стола.

— У нас сегодня день глупых вопросов? — я не собирался терпеть его выходки. Мне хотелось стукнуть Туманова-старшего по лицу, и я сдерживался из последних сил только потому, что не хотел потасовки именно сейчас. — Я говорю, что у нормальных отцов детей не отстреливают, словно животин, за их долги.

— Что ты мне лапшу на уши вешаешь? — прорычал папаша, но совсем уже не так уверенно, как прежде. — У своих портовых девок можешь узнать, кто тебя убить пытался.

— Угу, — кивнул я и посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь там разглядеть хоть толику того, за что стоит сражаться. — И заодно узнать, кому ты девяносто миллионов проиграл, так? — я ослепительно улыбнулся.

Всё-таки семейные разборки — это не моё. Вот порезвиться — это да, это я всегда готов.

Туманов-старший побледнел, позеленел и, наконец, покраснел. Он открывал рот, как только что пойманная рыбёха, и не мог сказать ни единого слова.

— Приходили ко мне добрые люди, — продолжал я, как ни в чём не бывало развалившись при этом в кресле. — Из тех, что сначала стреляют, а уже потом задают вопросы. Так вот, рассказали они мне занимательную историю о том, что буквально через неделю ты должен отдать небольшое состояние за карточный долг.

— Это… Они… — тяжело дыша, Николай Григорьевич пытался собраться и ответить, при этом объясняться он категорически не хотел. Но я его вынудил. — Это всё неважно, — наконец, смог он выдавить из себя.

— Жизни твоих детей не важны? — я постарался и сделал максимально удивлённое лицо. С лицевыми мышцами Игоря это было сделать очень сложно, видимо, с таким отцом он давно перестал чему-либо удивляться. — Или неважно, что ты денег должен убийцам?

Нет, я сам был далеко не образчик высокоморального поведения, но всё-таки понятия чести и достоинства мне совсем не чужды.

— Послушай, ты же там овощем… за наш счёт. И ничего не знаешь, — Туманов-старший уже совладал с собой и даже нашёл подходящую на его взгляд линию поведения. — Этот долг он ничего не значит. У меня сейчас есть шестьдесят миллионов, и в субботу у Минеева я отыграю ещё столько же, если не больше. Отдам долг, и у меня ещё останется приличная сумма.

«Ты чё, пёс?» — подумал я, но вслух не сказал.

«Давай, лучше я с ним поговорю, — попросил меня Игорь. — Тебя он слишком сильно бесит, я же чувствую».

Что правда, то правда. Я всё пытался перейти на обычные подколы, но никак не мог.

«Да толку-то с ним разговаривать? — откликнулся я, понимая, что действительно не стоит всё воспринимать так близко к сердцу. В конце концов, это не мой отец. — Его, по-моему, совершенно не интересует, что на тебя покушались, а дочь вообще похитили».

— То есть тебя заботят только карты? — уточнил я, чтобы определиться с проклятием. — А судьба собственной дочери — нет?

— Почему ты так решил? — встрепенулся Николай Григорьевич, и по его бегающим глазкам я понял, что он и думать забыл о сестре Игоря.

— Да потому, что ты не занимаешься её поисками! — ответил я, слегка допустив в голос рычащих ноток. — А сидишь и считаешь в уме деньги, которые тебе не принадлежат и принадлежать никогда не будут!

— Что значит, не будут⁈ — Туманов-старший всё-таки потерял контроль и вскочил с кресла, кипя, как забытая кастрюлька с макаронами. — Я обязательно выиграю!

— Выиграешь? Сколько раз ты выигрывал за последнее время? Не помнишь? И я не помню! Зато ты у нас теперь запомнишь эти дни как праздничные, потому что после каждого твоего проигрыша как мужчина ты будешь ни на что не способен, — громко и чётко произнёс я, налагая проклятие. — Но стоит отказаться от игры, и всё вернётся как было, а то и лучше!

— Да как ты смеешь, гадёныш, — с брезгливым выражением оскорблённой добродетели проговорил он. — Говорил я Татьяне, не стоит… — он с усилием оборвал себя. — Вон!

— Где Светка? — спросил я, не двигаясь с места. — Это ты её куда-то спрятал? Почему ты совсем не беспокоишься о ней?

— Её ищут, — едва сдерживая распирающую его ярость, проговорил Николай Григорьевич. — Этим занимается полиция и люди Селиванова. Так что мне там делать нечего. А теперь вон!

«А причём тут люди Селиванова? — этот вопрос Игоря был явно адресован не мне, а его отцу. — Почему они занимаются поисками?»

И я озвучил их Туманову-старшему, с интересом глядя на его вытягивающееся лицо. Нет, одного отсутствия фарта за столом мало. Он будет играть только из-за атмосферы. Что ж, мы её тебе немножечко подправим. Что ты скажешь, если каждое утро после игры тебя будет накрывать мощнейшее похмелье, а? Думаю, тебе понравится, дорогой отец.

«Отлично, — с мрачным удовольствием проговорил владелец тела, пока Николай Григорьевич придумывал, что ответить. — То, что нужно».

«Я знаю толк в проклятиях, — мне было немного жаль Игоря. Вырасти с таким отцом врагу не пожелаешь. Понятно, из-за чего он такой правильный, не хочет походить на родителя. — Обращайся, если что».

А на вопрос Игоря отец отвечать не хотел. Он хотел, чтобы я ушёл и желательно забыл о сегодняшнем разговоре. Ну уж нет, дорогой мой, я тебя дожму.

— Так зачем какие-то Селивановы ищут Свету? — спросил я, но понял, что надо немножечко подтолкнуть Туманова-старшего к ответу. — Обещаю, скажешь, и я оставлю тебя в покое.

— Я Свету обещал за Кузьму отдать, — собравшись с духом, но сквозь зубы ответил Николай Григорьевич.

«Да как он смеет⁈ — взвился Игорь, и я даже на некоторое время потерялся. — Они же даже не аристократического рода. Торгаши обычные!»

— О-о! — протянул я, понимая, что задумал отец Игоря. — Финансовая яма, — я встал с кресла, но вместо того, чтобы направится к двери, подошёл к Туманову почти вплотную. — Что ж ты творишь-то, изверг? Дочке и семнадцати нет, а ты её уже на торги выставил, как козу какую на рынке! У тебя совесть-то есть, папаша?

Он хотел дёрнуться, но тут я уже не сдержался и прописал образцовый хук с правой, да с такой оттяжечкой, что Игорь даже рыкнул от удовольствия.

— Только попробуй, — бросил я лежащему на полу, после чего вышел из кабинета.

* * *

«Мы должны отыскать сестру! — бесновался Игорь, расхаживая взад-вперёд по нашему общему сознанию. Нет, конечно, его было отделено от моего, божественного, но в данный момент, казалось, что сверху топочут свинцовые башмаки, а мне на голову сыплется побелка. — Мы должны отыскать её во чтобы то ни стало! И сделать это раньше, чем её найдут Селивановы!»

«Да чего ты так переживаешь? — ответил я, в этот самый момент соображая, как сделать так, чтобы он перестал беситься, по возможности, найти сестру и при этом не растратить всю божественную благодать до конца. — Почему ты так боишься, что её найдут Селивановы?»

«Тогда уже не избежать свадьбы, — ответил он, но затем понял, что оснований у него маловато, поэтому добавил уже неуверенно: — Понимаешь, если Кузьма окажется её спасителем, то до свадьбы он ждать не станет. Снасильничает, чтоб уж точно никуда не делась, и потом свадьбой прикроется. Отцу будет всё равно, он её и так пообещал. А там… этот Кузьма… Короче, ему в фильмах ужасов можно сниматься без грима. Мы с сестрой уже давно обсуждали, что тяжеловато будет такому жениться, а тут вон как повернулось».

«На что только люди не пойдут из-за денег, — проговорил я, прекрасно понимая, что цели в общем-то бывают разные. Но в данном конкретном случае меня бесило всё. — Ладно, давай искать сестру. Мне потребуется карта и дартс. Есть у тебя дартс?»

Лучше бы я спросил, есть ли у него карта. Потому что местонахождение дартса он мне показал, приоткрыв сознание. И я увидел ящик со всяким барахлом, задвинутый в самый дальний угол стенного шкафа с раздвижными створками.

Прочихавшись от пыли, я вылез с двумя дротиками. Этого должно быть достаточно.

Так, а карта?

Доверив управление тела Игорю, потому что не желал больше лазить по всяким пыльным углам, я с удивлением увидел, как он достаёт свой смартфон из кармана и прямо на нём открывает карту.

«Нет, ну если ты настаиваешь, — сказал я, забирая управление обратно и беря в руку дротик. — Только мне кажется, что…»

«Нет-нет-нет! — запротестовал Игорь, попытался снова перехватить управление телом, но я не дал. — Я просто не понял, что ты хочешь делать».

«Игорь, я — Рандом. Я собираюсь кинуть дротик в карту, чтобы определить, где находится твоя сестра, — медленно, но чётко проговорил я. — Ты мне дал смартфон. Хорошо, пусть до нас больше никто не дозвонится».

Я поставил телефон на стол, прислонив к небольшой полке с книгами и замахнулся.

«Подожди, пожалуйста, — попросил меня Туманов. — Я понял, что облажался. У меня есть бумажная карта».

«То-то же, — буркнул я и улыбнулся про себя. — Всё объяснять надо, как маленькому».

Карта, правда, оказалось очень мелкой. Но я надеялся, что точка от дротика для дартса окажется не слишком уж крупной, и мы сможем точно определить местонахождение сестры.

Затем я отошёл на несколько шагов, закрыл глаза, размахнулся и бросил стрелку, пожелав увидеть сестру Игоря. Это я уже потом понял, что мне надо было бы попросить её фото, чтобы визуализировать. Ну или приоткрыть мозг Туманова. Всё-таки без надобности я предпочитал к нему в черепушку не лезть.

«Что за… — проговорил Игорь, когда я открыл глаза. — Ты не попал».

Дротик действительно не попал в карту. Более того, он не просто прошёл мимо огромного куска бумаги, растянутого мною по стене, а улетел в другую сторону.

И торчал из портрета молодой и красивой женщины, чем-то напоминавшей мать Игоря.

«Кто это? — спросил я, кивая на портрет. — Родственница?»

«Да, младшая сестра моей мамы, — ответил Игорь, всё ещё не понимая, что произошло. Будешь кидать ещё раз?»

«Зачем? — удивился я, причём настолько искренне, что некоторое время мы оба молчали, пытаясь понять друг друга. — Я уже кинул».

«Но в карту же не попал, — всё ещё не догонял Туманов. — Надо, наверное, перекинуть?»

«Дорогой мой, я — Рандом, — в который раз ответил я. — И это работает именно так».

Глава 9

Кузьма и Варфоломей Селивановы зашли в поместье Озеровых по-свойски. Почти, как к себе домой. Более того, вели они себя довольно развязно и буквально на грани норм приличия.

— Ну что, хозяйка, — сказал Варфоломей, считавшимся одним из богатейших купцов Смоленска, поэтому более следивший за речью. О манерах, правда, говорить не приходилось. — Отдавай Светку, да и поедем мы, время-то уже позднее, — он усмехнулся в рыжие усы. — А у нас ещё чаи не питы.

— Вы что же это, батенька, ополоумели? — строго поглядев на него, ответила Ксения Альбертовна Озерова. — Чаю-то я вам, конечно, налью. А вот племянницу мне достать неоткуда. Извините.

— Ксения, — совсем уж по-свойски проговорил Селиванов. — Что ж вы нам мозги-то крутите? Мы же все взрослые люди. Всё понимаем. Так что давайте без истерик, соплей и вот этого всего… женского, — говорил он с ужасной одышкой, словно только что пробежал огромный кросс, но, скорее всего, она образовалась из-за курения и пристрастия к алкоголю.

Ну и ещё одной его чертой было то, что практически всё, не устраивавшее его в жизни, он назвал «вот этого всё… женское». Всегда одним и тем же тоном с одной и той же паузой перед последним словом.

— Вы русского языка не понимаете? — Ксения Альбертовна и не собиралась сдаваться. — Нет у меня Светланы Тумановой. Нет, и всё, — она развела руками.

Кузьма покосился на отца. А старший Селиванов тяжело вздохнул. Затем полез куда-то в карман необъятного плаща и добыл оттуда довольно дешёвый телефон, завёрнутый в пластиковый пакет.

— Её телефон, — бросил он с пренебрежением, показывая, что терпеть не может, когда его обманывают. — Наши люди отследили его по сигналу и нашли в вашем озере. Вы можете как-то объяснить это, кроме как тем, что Светлана находится у вас?

— Ага, — с сарказмом кивнула Ксения Альбертовна. — Прибежала ко мне в слезах, чтобы скрыться от вас, а телефон бросила в озеро. Это же так логично. Очевидно же, похитители подбросили, чтобы запутать следы.

Но на Варфоломея Селиванова её слова не произвели большого впечатления. Он ещё раз тяжело вздохнул и посмотрел на сына.

— Ну раз вам сложно, — вступил в разговор Кузьма, который считался бы весьма завидным женихом, если бы не внешность. — Давайте мы сами посмотрим, — предложил он. — Вдруг моя невеста спряталась куда-нибудь, а вы и не заметили.

— Вы что себе позволяете? — сквозь зубы процедила Ксения Озерова, всем своим видом показывая, что гости ей не по нраву. — У меня отец при смерти, племянница пропала, с… племянник едва на тот свет не отправился. А тут вы приходите и заявляете, что хотите обыскать мой дом? Только в присутствии полицейских, и никак иначе!

— Да не обыскать! — взвился Кузьма, оскорблённый таким отношением со стороны хозяйки. — А посмотреть. Вдруг без вашего ведома спряталась где! Телефон-то тут нашли! Значит, и она здесь!

— Мальчик, — проговорила Ксения с видом учительницы младших классов. — Ты, видимо, не понимаешь, как действуют преступники. Они специально путают следы. Как зайцы. Знаешь таких зверьков? У них ушки ещё длинненькие такие… И зубки, как у тебя.

— Прекратите, — сказал Варфоломей и сделал,знак сыну, чтобы тот сел. — Я вижу, что по-хорошему вы не хотите. Ладно, будет иначе.

— Да не хочу я с вами ссориться, — устало проговорила Ксения Альбертовна и потёрла пальцами лоб, что сразу выдало её возраст, который она усердно скрывала. — Просто и так всего навалилось, а тут ещё вы. Может, чаю?

Селивановы согласились. Варфоломей хотел ещё что-то сказать, но в этот момент в гостиную вошла прислуга с подносом и чайником. Была она страшна и уродлива. На её фоне даже Кузьма выглядел писанным красавцем.

Голова у неё была сильно склонена и слегка вывернута, лица почти не видно, в отличие от жёстких волос, торчащих над верхней губой, а выше них угадывался крючковатый нос. На темени красовалась огромная плешь.

Селиванов-старший аж скривился.

А вот сынок, видимо, страдал от спермотоксикоза, так как, проводив девицу взглядом, не отрывал его от пятой точки прислуги. А затем чуть ли не слюни ронял, когда она наклонилась с чайником и принялась разливать чай по чашкам.

— Надо же, — он размахнулся и шлёпнул девушку по заднице со всего маху. — Такую жопу рожей испортила!

Карма настигла Кузьму мгновенно. Девушка всплеснула руками, разгибаясь и огненно-горячий чай оказался на коленях и не только у младшего Селиванова.

— А-а-а! — заорал он от боли. — Твою мать! — и замахнулся на девушку.

Всё тот же кипяток, практически ещё не остывший, взвился в воздух и, словно кончиком кнута обвил запястье Кузьмы, обжигая его и оставляя взбухшую полоску покрасневшей кожи, где позже образуются волдыри. И эту руку он уже не смог сдвинуть с места. Словно её силач схватил.

— В моём доме только я имею право поднимать руку на свою прислугу, — прошипела Ксения Альбертовна, яростно глядя в глаза молодому человеку. — Заруби себе это на носу, юноша.

— Совсем охренели! — взорвался он и, почувствовав, что рука свободна, прижал её к телу и принялся баюкать. — Вот бабы! Совсем забыли своё место! Ну ничего, скоро мы иначе заживём! Скоро наведём порядок.

— Заткнись, — бросил ему Варфоломей, быстро блеснул глазами на Ксению и снова обратил взгляд на сына. — Мы уходим, — сказал он уже мягче, а затем процедил совсем другим голосом: — Пока.

— Скатертью дорожка, — сказала им вслед Ксения Альбертовна. — И больше без официальных бумаг чтобы я вас в своём поместье не видела!

* * *

Селивановы добрались раньше нас, и это для меня стало сюрпризом. Надо будет проверить, какому богу они там поклоняются.

Впрочем, столкнувшись на крыльце с младшим, я сразу понял, кто покровитель.

Но сначала мы увидели машины. Одну спортивную, какую в здешних местах и не встретить, потому что это, как для рыбы самокат, по местным колдобинам только сервисы кормить.

Вторая же была респектабельная и уже к реалиям России приспособленная. «Аурус» в самой шикарной комплектации.

На крыльце усадьбы отец Селиванов солидных размеров отвешивал лещей сыну.

— Какое приличное общество⁈ — басил он, замахиваясь в очередной раз. — С таким поведением нас и к нищим Тумановым перестанут пускать!

В этот момент он увидел меня и мгновенно замолчал. А заговорил только тогда, когда я стал подниматься по лестнице.

— Доброго вечера, Игорь Николаевич, — сказал он и посмотрел на Кузьму, который быстренько мне поклонился, но без особого усердия. — Вот сестру вашу ищем. По всем данным тут, а тётушка ваша противится, говорит, нет её тут. А вы какими судьбами?

Да уж, хитрость вопроса на самой поверхности. Я даже потерялся, что на такое ответить. Может, на то и был расчёт.

— Дык, тётушку приехал поддержать, — ответил я, надеясь особо не задерживаться с ними. — В это трудное время мы нужны друг другу.

— Понятно-понятно, — пробасил старший Селиванов. — Прямо с круизов тётушку утешать. Ну и правильно, одними принцессами жив не будешь.

Да что они все к этой принцессе привязались? Классная девчонка, между прочим. И я с ней ни-ни. Кажется.

— Кузьма-то красавчиком растёт, — проговорил я, обернувшись к младшему и резко поменяв тему. — Словно богами вылеплен.

— Я такой, — бодро и звонко отозвался молодой Селиванов, чем вызвал сдавленный смех Игоря. — Мама говорит, что я неотразим.

— Мама права, — совершенно серьёзно ответил я, думая, что на месте зеркал я бы тоже не стал это отражать, а затем снова повернулся к отцу. — А вот покровителя я бы вам советовал сменить?

— Вы о чём? — не понял он, но уже решил, что разговор со мной следует свернуть, чего я, собственно, и добивался. — Какого покровителя? Небесного?

— Можно и так сказать, — ответил я, повернувшись к ним на верхней ступеньке. — Ужоснах требует слишком большую мзду, переходите хотя бы к Силиконе, там можно лавировать.

Не поняв, судя по всему, о чём я им говорил, Селивановы поспешили отбыть. Ну и туда им дорога.

Ну, Ужоснах, я не думал, что ты так себе поклонников вербуешь.

* * *

Зайдя в хозяйский дом, я первым делом наткнулся на хлопочущую тётку Ксению и сестру Игоря Свету, которая судорожно вытирала пол.

— Привет, Светка, — сказал я, чем вызвал полный ступор у обеих. — Как они тебя не нашли-то?

Сестра опомнилась первой, резко выпрямилась и повернулась ко мне.

— Я всемогущий, — обалдело проговорил я и притронулся пальцем к лицу. — Это не воздушно-капельным от Кузьмы передалось?

— Как ты меня узнал? — спросила Света, и тут я понял, что на Селивановых-то этот драм-кружок уровня Нижних Буздырей вполне сработал. — Я же неузнаваема.

— Ага, — кивнул я со слегка отвисшей челюстью, за что больше в ответе был Игорь. — Неотразима.

— Игорь, — второй опомнилась тётка и подскочила ко мне, повиснув на шее. — Я так рада, что деньги помогли! Мы когда с отцом отдавали, и не верили, что тебя увидим! А ты — живой! Здоровый!

— Так, стоп! — сказал я, начиная подозревать неладное. — Какие деньги⁈

— Шестьдесят миллионов на твою операцию, — вздохнула Ксения, неловко улыбаясь. — У деда твоего светлый день был как раз, он всё понимал, ну и выписал чек на лечение, когда Николай сумму озвучил.

— Так вот за чей счёт банкет был, — проговорил я, жалея только об одном, что слабо зарядил Николаю Туманову. — А он-то эти деньги своими считает?

— В смысле? — Ксения Альбертовна, прижав руки к животу. — А как же операция-то? Мы ещё думали, что так дорого? Но всё-таки Альпы, Швейцария, всё такое… А что же на самом деле?

— Не было никакой операции, — сказал я и глянул, как там себя Игорь чувствует. Судя по всему, он вообще онемел от шока и вероломства отца. — Деньги вернули.

— А как же ты встал? Ты же парализован был? — тётка Ксения — золотой человек, это я понял сразу, потому что она вообще не заботилась о деньгах, хотя сумма была просто огромная для них. Нет, её волновало здоровье племянника. — Что тебе помогло?

— Чудо, тёть, — ответил я, разведя руками. — Чудо и бог Рандом.

— Слава богу Рандому, — совершенно искренне сказала она, и я почувствовал, как немножечко пополнилась моя шкала. — Но что же тогда с деньгами?

Вот, только в самый последний момент.

— Всё нормально, вернём деньги, — проговорил я под молчаливое одобрение Туманова. — До последней копейки.

«Ты как хочешь, — сказал я Игорю. — Но кажется, одного полового бессилия и утреннего похмелья мало».

«Полностью согласен, — ответил тот. — Совершенно распустился, негодяй. У родственников жены уже деньги ворует, можно сказать».

«Это, конечно, не воровство в полном смысле, — сказал я, проигрывая в голове всю схему. — Но всё же абсолютно бесчестная комбинация».

— А что же ты, Ксения Альбертовна, — поспешил я перевести тему, сидя уже за чисто прибранным столом, и на скатерти в ромашку мне подавали вкуснейший чай со штруделем, — родной сестре не сообщила, где её дочь? Мама извелась совсем. Меня вот из-под принцессы заморской вытянула. Я бегом сюда, а Светлана в безопасности. Её ж даже насиловать никто не будет в таком виде!

— Видишь ли… — задумчиво проговорила тётка, затем отпила крохотный глоток чая, покатала его во рту, и лишь после этого продолжила говорить, — Светлана пришла ко мне сама. И попросила, если так можно выразиться, политического убежища. Дело в том, что из-за своей страсти, — Ксения Альбертовна блеснула глазами, давая понять, что она именно о карточных играх, — Николай уже совсем ничего не видит. И не хочет ничего знать. Он решил выдать Светлану замуж за Кузьму. Видел его, наверняка, на крыльце?

— Видел, как не видеть, — ответил я усмехаясь. — И теперь вряд ли быстро забуду.

— Ну так вот, — она махнула в сторону двери, а затем показала на притихшую, словно мышку Светлану. — Ну куда молодой девчонке за такого? Это же вся жизнь псу под хвост! Пришла ко мне. Мы думали, гадали, по-всякому прикидывали. Отец от своего не откажется. И не важно, что денег ему этих ну на две недели, на месяц максимум. Мать, Татьяна — сестра моя, слабохарактерная, к сожалению. Если бы я ей сказала, у меня полиция через три минуты у дверей была бы. Документами от Тумановых махала бы. Тимуру — брату твоему — плевать. На него положиться нельзя.

— Да уж, — проговорил я, воспользовавшись тем, что тётка снова катала во рту чай. — Погано дело, ничего не скажешь.

— Вот в том-то и дело, — ответила та. — Ну мы и решили действовать кардинально, — она махнула в сторону Светланы, и та, словно по команде подняла голову, подставив её к свету. Более отвратительную физиономию даже представить себе было страшно. Россыпь уродливых бородавок, из которых торчали короткие, но жёсткие рыжие волоски, нос горбом, щетина над губой. Одним словом — оживший ночной кошмар. — Приняли отворотное зелье широкого спектра действия и инсценировали похищение.

— А эти тут чего делали? — я кивнул на дверь, подразумевая Селивановых. — Догадались как-то?

— Это я виновата, — не своим, изменённым голосом ответила Светлана. — Не догадалась, что телефон отследят до этого дома. А когда мне тётя Ксюша об этом сказала, было поздно. Ну мы решили его почистить, вынуть симку и в озеро бросить. Мол, похитители мимо проезжали, да в озеро бросили.

— Шито белыми нитками, — проговорил я, качая головой. — Ну ничего, Селивановы, кажется, поверили, что тут её нет, так что пусть пока побудет у тебя, — я обратился к Ксении Альбертовне. — Неделю. Думаю, за это время я решу некоторые вопросы. И займусь перевоспитанием отца.

На мою последнюю фразу плотоядно хмыкнул Игорь в тёмном углу сознания.

— Ты-то сам как? — обратилась ко мне тётка враз потеплевшим голосом. — А то всё о проблемах, да о заботах. Хорошо отдохнул-то? Как себя чувствуешь?

— Если под отдыхом подразумевается круиз, то недоотдыхал, — сказал я, намекая на то, что меня с него сдёрнули, но потом махнул рукой, вспомнив, что икра в меня уже не лезла. — А вообще решил свою, младшую ветвь основать.

— Ого! — у тётки широко открылись глаза, и Светка, забыв на мгновение, как выглядит, высоко подняла голову. — Это же здорово! Будешь сам по себе! Не зависеть от этого… — она скривилась и уронила голову на грудь.

— Да, — согласился я, чувствуя всплеск эмоций по отношению именно к Игорю. — Только вот мне потребуется своя фамилия. Я хочу её расширить и стать Озеровым-Тумановым. Но для этого мне нужно разрешение главы рода Озеровых. Как думаешь, получится спросить?

— Я обязательно спрошу у папы, — пообещала Ксения Альбертовна. — Только… — она замялась, а затем посмотрела мне прямо в глаза. — Не знаю, когда это будет. Ты должен понимать, что светлые дни у него бывают нечасто, а в последнее время всё реже и реже. Но я обязательно узнаю, обещаю, — и повинуясь внезапному порыву, она протянула ко мне руку и погладила по голове.

Я не отпрянул, а задумался. Она же спохватилась и отдёрнула руку. Светлана же сделала вид, что ничего не видела.

* * *

В дом отца я вернулся уже глубокой ночью. Ситуация усложнялась тем, что я совершенно не знал, где моя комната, где там душ и свежее бельё. Поэтому попросил провести меня Игоря.

И очень сильно удивился, когда увидел, что он направляется к двери, расположенной под лестницей.

«И что там? — поинтересовался я, полагая, что услышу про какой-нибудь гардероб, или что-то в этом духе. — Надеюсь, не склад с вонючими носками?»

«Нет, — ответил он с грустной улыбкой. — Там наша комната».

«Ну, знаешь ли, это уже полный Гарри Поттер, — ответил я, вспоминая одну книжку из другого мира. — Не пойдёт, однозначно».

«Кто такой Гарри Поттер? — спросил меня Игорь, и я пожалел, что в этом мире, где магия в порядке вещей, такая книга просто не сможет стать популярной. — Тоже бог?»

«Ну, нет, — засмеялся я, полагая, что это была бы хорошая шутка. — Волшебник из книги, принадлежащей миру, где нет никакой магии».

«Ого, а как же они там живут? — спросил меня Игорь, полагая, что я его разыгрываю. — На одних артефактах?»

«Скучно, мой друг, очень скучно, — ответил я, осматривая дверь. — Так что туда мы точно не пойдём. Что у вас тут есть, рассказывай. Икра: чёрная, красная?»

«Ну, максимум, могу найти баклажанную, — тихонечко произнёс Игорь. — Или кабачковую».

«Странно, никогда не видел, как баклажаны мечут икру, — я твёрдо знал, что не хочу оставаться ночевать под этой крышей. Если бы не пообещал проучить отца, был бы уже на пути в Монако. — Шампанское?»

«Самогон».

«Девочки из Мулен-Руж? Балет?»

«Доярки из ТФХ, — ответил он мне уже с таким азартом, словно мы с ним в теннис играли. — Но и с теми ещё договориться надо».

«Это ты куда меня сейчас послал?»

«В Тумановское фермерское хозяйство, — едва сдерживая смех, ответил мне Игорь. — Как видишь, в нашей глуши с развлечениями не очень».

«Ну… а море хотя бы есть какое-нибудь? — практически в полном отчаянии спросил я. — Сауны?»

«М-м, — ответил мне Игорь таким голосом, что я даже приободрился. — Есть пруд и русская банька. Погнали, тебе понравится».

Говорил он с таким энтузиазмом и воодушевлением, что я повёлся на этот развод, как молодой, зелёный божок.

Глава 10

Сознание возвращалось ко мне частично и толчками. Словно кто-то играл кусками моего разума, как костяшками домино.

Глаза открываться отказывались категорически и слишком остро реагировали на свет и белый потолок над головой. В рту было настолько сухо, что язык не ворочался.

В голове было тяжело. И гудело. Словно туда поместили вечевой колокол и теперь били в него кувалдой.

Наконец, один глаз у меня открылся, и им я увидел улыбающуюся физиономию Антона Павловича Жданова. Вместе с созерцанием его лица у меня в сознании и ещё кое-какие моменты встали на свои места.

— Не думал, что вы по мне настолько соскучитесь, — проговорил врач, поднося мне ко рту какую-то трубочку. Я сжал её губами и потянул в себя жидкость.

Боги! Что это был за нектар! Вкус немного терпкий с лёгким цитрусовым послевкусием. Но это всё ерунда, главное, что он за секунду снял с меня всю тяжесть и боль, оставляя приятную лёгкость.

— Что со мной случилось? — спросил я его, когда смог остановиться и не пить тонизирующую жидкость. — Опять покушение?

— Если судить по состоянию вашей печени, то покушение это было со стороны самопального спиртного, — рассмеялся врач, жизнерадостно скаля зубы. — Я честно говоря, вообще не понимаю, как вы выжили после такого количества. Молчу уже про всё остальное.

— А что остальное? — я лежал на подушках, не в силах даже поднять голову, хотя силы постепенно возвращались ко мне. — Было что-то ещё? И давайте уже на «ты», пожалуйста.

— О! — Антон Павлович, всё ещё улыбаясь, закатил глаза, а затем с сочувствием посмотрел на меня. — Ещё вы вчера… хорошо, ты. Ещё ты вчера, судя по всему, хорошо попарился в бане, после чего посетил доярок… или они тебя. А затем, — он не смог подавить смешок, но прикрыл ладонью рот, — зачем-то потащился к жене кузнеца.

— Кузнеца⁈ — я широко открыл глаза, так как, если что-то из предыдущего я мог отрывочно и фрагментарно вспомнить, это вообще вылетело из моей головы. — Какого ещё кузнеца?

— Нашего. Какого ещё? — развёл руками Жданов, словно это являлось само собой разумеющимся. — Впрочем, возможно, была и лошадь. Но тогда, — он снова хохотнул, — я вообще отказываюсь что-либо понимать.

У меня в голове зрело предположение, что передо мной очень необычный целитель. Очень могло быть, что он даже не чистокровный человек. Но я не стал ходить вокруг да около, а задал вопрос напрямик.

— А ты что, ясновидящий? — врач сначала нахмурился, затем взглянул на меня с интересом, и практически никогда не увядающая улыбка вновь озарила его лицо. — Тебя же там не было.

Антон Павлович совершенно искренне расхохотался.

— Нет, — ответил он, качая головой, — в ясновидении я замечен не был, хотя иногда, признаюсь, очень хочется.

— Но как же ты тогда восстановил все события? — удивился я, приподнимаясь на подушках.

Возможно, на этот вопрос мне мог бы ответить Игорь, но его я не ощущал совершенно. Как будто его вообще больше не было в сознании.

— Всё очень просто, — Антон Павлович присел на стул возле моей кровати. — Кроме перегара и продуктов распада суррогатного алкоголя, можно заметить, что вся твоя спина исхлёстана берёзовым веником. Где, как не в бане, получить такие отметины? Ещё на спине есть отметины от пальцев, но без ногтей. Где можно найти страстных девушек, которые не покалечат кожный покров на спине? На ферме, в коровнике, разумеется. А с последним, — он снова захихикал, — у нас все любители пофлиртовать с женой кузнеца приезжают с характерной отметиной подковы на ягодице.

Я попытался повернуться так, чтобы мне было видно, но в этот момент у меня закружилась голова.

— Нет-нет-нет, — остановил меня врач. — Резких движений пока делать не стоит. Тем более, я её уже растворил. И даже не фотографировал на память.

— Воу, — я разогнулся обратно и улёгся на подушках. — Больше никогда пить не буду.

Антон Павлович откинул голову и расхохотался так, словно я очень здорово пошутил.

— Хорошо, хорошо, — сказал он, отсмеявшись и извинившись за это. — Я так понимаю, что у тебя нечасто бывают такие моменты в жизни.

— Такой момент у меня впервые, — честно ответил я и тут услышал сдавленный стон где-то в самом тёмном закоулке сознания. Игорь всё-таки выжил, и это было хорошо. — Мне сказали, что я отлично отдохну. А теперь приходится отходить от такого отдыха.

— Кстати! — жизнерадостно заявил Антон Жданов. — Я же вчера последовал твоему совету. И мне действительно пришло письмо. Я прошёл аттестацию! Так что теперь я официально могу заниматься целительством! И прямо сейчас могу применить отличное и очень действенное заклинание от похмелья.

— Да, — только и смог ответить я от вновь накатившей дурноты, которую врач тут же снял. Тогда я продолжил. — А с аттестацией хорошо. Видишь, что Рандом всемогущий делает⁈

— Точно, — кивнул Антон Павлович. — Без него тут точно не обошлось. Я очень благодарен великому Рандому.

Приятно защекотало шкалу божественного благословения.

— Благодари его чаще, и приятных моментов в твоей жизни станет куда как больше, — ответил я, чувствуя, как восстаёт из небытия Игорь Туманов.

— Мне это точно понадобится, — ответил мне врач и склонился ближе, чтобы доверительно сообщить: — Я решил открыть частную практику. А на это мне надо накопить достаточное количество денег. Без могучего Рандома тут никуда.

— Давай обменяемся телефонами, — предложил я, оглядывая вип-палату, в которой меня разместил мой новый знакомый. — Буду твоим пациентом номер один и стану требовать самые большие скидки!

— Идёт, — ответил он мне и продиктовал свой телефон. Я же сбросил ему звонок. — Буду рад видеть тебя, — я протестующе поднял руки. — Но в более целостном состоянии, конечно же, — сморозил он, и тут мы уже рассмеялись оба.

* * *

Не успел я убрать телефон, как на него позвонил неизвестный номер.

Сначала я не хотел брать, но затем разрозненные куски памяти о вчерашнем вечере подсказали, что я кому-то внушал, что надо будет мне дозваниваться настойчивей, так как я сам заинтересован в этом звонке.

Я даже завис от яркости воспоминания, хотя никак не мог вспомнить, с чем это было связано. Пока я сидел и хлопал глазами, звонок прекратился. Но тут же возобновился опять, так что я даже расстроиться не успел.

— Слушаю, — сказал я, чувствуя, что по голосу всё равно понятно: нынешняя ночь у меня была весьма продуктивной, но незапоминающейся.

— Риэлторская компания «Огни Олимпа» беспокоит, — ручьём полился бойкий мужской голос, принадлежащий пареньку лет двадцати, не больше. — Вы вчера оставили заявку, где указали, что хотели бы найти подходящую усадьбу для устройства родового гнезда, как вы выразились. Мы учли ваши пожелания и подобрали три великолепных варианта под ваши запросы. Вы готовы обсудить это сейчас?

— Риэлторская компания? — слегка обескураженно переспросил я.

— «Огни Олимпа», — без промедления согласился со мной звонящий. — Вчера вы оставили заявку…

— Я и в первый раз прекрасно расслышал, — прервал я энтузиазм паренька, понимая, что он может сколько угодно раз повторить заученный текст, если будет хотя бы минимальный шанс того, что он получит сделку. — Вот только я не помню, как оставлял заявку.

— Вы были в прекрасном расположении духа, — ничуть не потерявшись, проговорил представитель компании, поэтому предположили, что можете запамятовать, и оставили кодовую фразу, которую я должен назвать. «Жить нужно в кайф».

— А, точно, — ответил я, мысленно отвешивая себе пинка за пьяные звонки.

«Хоть не бывшим, — тихо простонал в моём сознании Игорь. — А только риэлторам».

«Ты хоть живой? — поинтересовался я, обеспокоенный долгим отсутствием внутреннего голоса. — А то пустота напрягает».

«Нет!»

Ответ был кратким и исчерпывающим.

— Только я не особо помню свои запросы, — продолжил я в телефон, понимая, что от Туманова много не добьюсь. — Не могли бы вы подсказать, что именно я просил?

— Нет ничего проще, — ещё бойчее запел паренёк, а я буквально слышал, как тот окрылён тем, что с ним разговаривают. — Вы хотели, цитирую: «Возвышенность, натуральность и доступность».

— А я точно в риэлторскую компанию звонил? — поинтересовался я и не смог подавить невольную улыбку. — А то запросы-то чуть-чуть по другому профилю.

— Нет-нет, — с энтузиазмом желающего выслужиться пажа проговорил мой собеседник. — Вы говорили именно про родовое гнездо, и мы подобрали для вас три великолепных…

— Спасибо-спасибо, — оборвал я его, понимая, что у меня потихоньку начинает заболевать от него голова, несмотря на все усилия Жданова. — Эту часть вашей речи я уже слышал.

— Когда вы готовы приступить к осмотру подобранных для вас вариантов? — отчеканил паренёк, чем вызвал у меня приступ лени. Сейчас хотелось лежать и ничего не делать. — Можем начать уже сегодня, если желаете!

— Отлично, — проговорил я тем тоном, что совершенно не подразумевал ничего отличного. Однако сразу отказываться я тоже не стал. Мало ли, вдруг там действительно какая-нибудь жемчужина? — А можно посмотреть фотографии подобранных мне усадьб? — поинтересовался я.

— Лучше личного осмотра, — с безупречным стремлением выбесить меня проговорил представитель компании, — ничего и быть не может. Только так вы сможете оценить всю величественность и грандиозность нашего предложения. Фотографии никогда не смогут отразить и толики того великолепия, которое скрывает в себе…

— Хорошо-хорошо, — снова оборвал я его. — Отразить великолепие они, может быть, и не смогут, но вот дать представление — вполне.

— Я пришлю вам несколько фотографий прямо сейчас, и после этого мы сможем назначить маршрут, по которому мы проедем, чтобы осмотреть всё…

Признаюсь, мне было сложно его слушать. И это при том, что усадьба действительно была нужна. Только не мне, а Игорю, но всё-таки. Ему терпеть меня ещё… Сколько? Чёртов самогон, больше никогда не буду бухать с этим… Кузьмичём? Так, кажется, он представился. Так, там было три, да тут один. А мне осталось-то от ссылки дней десять. И всё, адью, домой! Разрулю тут дела и поеду обратно к Карлито, на яхту. После шампанского мне никогда так плохо не было.

Между тем риелтор скинул мне фотографии, и я немного завис.

Дело в том, что на них было всё, что угодно, кроме самих усадеб. Поля, закатные виды, пасторальные картины со снопами и далёкой линией леса, месяц над ёлками. Всё, что угодно, кроме того, что я действительно рассчитывал увидеть.

— Это всё? — поинтересовался я, когда поток фотографий иссяк. — Или это только папка для разогрева была?

— Всё, — со значимым видом подтвердил паренёк. — Вы просмотрели виды всех трёх великолепных мест, которые мы вам подо…

— Стоп! — сказал я достаточно резко настолько, что у меня даже голова снова немного заболела. — Давайте сделаем так: вы выберете самое лучшее из всех трёх великолепных мест и после этого отвезёте меня конкретно туда. Идёт?

— Но вам же может понравится совсем не то, что, скажем, понравится мне. У каждого человека свои критерии, сообразующиеся в первую очередь с его достатком, а во вторую с ментали…

— Достаточно, — попросил я, практически рявкнув. — Есть объективные данные для аристократических усадеб, вот по ним и выберете лучшую.

— Хорошо, — немного грустно ответил мне представитель риелторской компании. — Но если вдруг она вам не пон…

— Это будет на вашей совести, — ответил я и повесил трубку.

* * *

Антон Павлович пришёл ко мне через некоторое время после этого и принёс ещё раз своё лечебное питьё, после которого я уже мог ходить и разговаривать, не боясь слабости, или головокружения.

— Надо будет заморочиться и создать такое заклинание, чтобы самое жёсткое похмелье снимало, словно рукой, — сказал врач, глядя на мои порозовевшие щёки. — А то даже с помощью сильной магии тебя несколько часов поднимаем.

«Хитёр и коварен бог Бухарыч, — подумал я про себя. — Нет-нет, а даже среди других богов заставляет себе поклоняться. Ух, прохиндей! Но силён, ничего не скажешь!»

— Только с применением аккуратнее, — сказал я, понимая, что снова готов к приключениям. — А то люди и страх, и тормоза потеряют.

— А вот это правда, — ответил тот и вышел.

Он уже отдежурил, но остался в больнице, чтобы выходить меня. Отличный человек. А самое главное, очень полезный.

«Игорь, ты там как? — спросил я, переживая за владельца своего временного тела. — А то целый день от тебя ни слуху не духу».

«Я умер, — слабым голосом ответил Туманов. — А затем воскрес. А потом снова умер. И вот воскресаю».

«А чего это ты два раза умер? — спросил я таким тоном, словно завидовал. — Я тебя вроде из тела не выкидывал».

«Я думал о том, чтобы тебя попросить, — признался мне Игорь, и в его словах ирония прослеживалась едва-едва. — Но меня удержало лишь то, что тебя и самого толком не было. По крайней мере, это был точно не бог Рандом».

«А кто же тогда? — с удивлением спросил я. — Надеюсь, ничего противозаконного?»

«Нет, — уже со смешком ответил Туманов. — Но ты был бог „да я тебе сейчас покажу, как надо!“. И всё это говорилось доярке в присутствии коровы».

«Ужасно, — согласился я, а потом повторил свой вопрос: — Так почему ты два раза-то умирал?»

«Ну первый раз — от самогона Кузьмича, — ответил Игорь, явно вспоминая, этот момент. — А во второй раз, когда за нас взялись доярки. И ты знаешь, кажется, я на себе прочувствовал фразу „увеличение надоев достигается снижением порога жалости“, — я поморщился от смысла. — Ну а чего, они там все голодные, а мы с тобой — красавец».

«Ага, — согласился я, вспомнив Кузьму. — Мама говорит, что я не только умный, но и красивый».

Мы рассмеялись, а я подумал: хорошо, что обошлось без потерь.

* * *

— На месте вас ждёт трёхэтажный особняк, выполненный в стиле древне-русского зодчества. На данный момент это самая модная тенденция в строительстве. Главное, что нужно понимать, при формировании стоимости учитывается то, что усадьба находится в экологически чистом районе, — риелтора было не остановить с того самого момента, как я сел к нему в автомобиль, и мы поехали осматривать небольшое поместье, которое они отобрали для меня.

Я сидел на заднем сидении недорогого «Руссо-Балта» и отчаянно желал другого представителя компании, хотя и понимал, что менее говорливые редко там задерживаются. Такова издержка профессии.

— А из удобств там что есть? — поинтересовался я, улучив момент, когда паренёк переводил дыхание.

— Там всё удобно, — заверил он меня и, оторвав руки от руля, горячо жестикулировал. — Но главное, что всё соответствует самым модным веяниям и последним тенденциям, которые нацелены на единение с природой. Из удобств будет собственный уютный парк, который своим старинным духом будет вам навевать мысли о бессмертии. Недалеко от вашей новой усадьбы находится прекрасное озеро, которое на закате отражает лучи солнца настолько божественно…

Я даже не заметил, в какой момент он начал вещать об объекте, на который мы ехали, как о чём-то таком, что я уже приобрёл. Это меня напрягло, потому что так действовал один мой знакомый божок — пройдоха и проныра, на котором клейма негде было ставить.

В какой-то момент мы съехали с основной дороги, и началась ужасная тряска, несмотря на то, что машина еле двигалась. И вот, под непрекращающуюся трель риелтора я вдруг увидел огромную свалку, которую мы проезжали мимо.

— Так, стоп, — сказал я, принюхавшись и сморщив нос, — это что, мусорка?

— Удобно, правда? — обернулся ко мне паренёк, явив прыщавый лоб, узкий нос меж глаз навыкате и пушок над верхней губой. — Не нужно будет заботиться о далёкой доставке отходов, и можно будет их выбрасывать прямо по дороге из дома. Итак, мы въезжаем с вами в угодья, которые вплотную примыкают к вашей замечательной усадьбе.

Машину трясло всё сильнее с каждой сотней метров, которую мы преодолевали, и, наконец, она превратилась в одну сплошную колдобину, по которой уже особо никто и не ездил. Строго говоря, никакой дороги и не было. Направление, да… самое подходящее слово.

— Отсутствие асфальтового покрытия даёт сразу несколько неожиданных плюсов, — заикаясь на каждой колдобине, продолжал извергаться риелтор. — Во-первых, не нарушается естественная экологическая обстановка, присущая нашему родному краю. Во-вторых, не нужно каждый год заботиться о сохранности этого самого покрытия. И, в-третьих, можно вполне себе устроить тут полигон для тест-драйва машин. Если автомобиль не выдержит данную дорогу, значит, он плох и вам не подходит.

Я представил себе лимузин с доном Гамбино и принцессой Монако, который пытается форсировать дорогу ко мне после весенней распутицы, и не смог сдержать улыбку.

Заметив её в зеркало, паренёк на водительском сидении ещё и приободрился.

— Надо отметить, что вам сильно повезло с этой усадьбой, — продолжал он с удвоенным энтузиазмом. — Сейчас огромный спрос на всё столь дорогое и стильное, но мы, увидев, что усадьбой заинтересовался княжич, не смогли удержаться от того, чтобы показать вам её первому.

Машина клюнула носом, попав в заросшую яму, и меня едва не выкинуло из неё через люк. А заодно и из тела. «Возможно, — подумал я, — можно было бы долететь до самого Олимпа».

— Учитывая прекрасную погоду и окружающие нас условия, предлагаю прогуляться пешком, — проговорил риелтор, даже не моргнув и сделав вид, что всё идёт так, как надо. — Тут осталось совсем рядом, километра полтора, не больше.

Стоило мне выйти из машины, как в нос ударил запах прелой листвы, пролежавшей зиму под снегом, и тины. Вдалеке квакали лягушки.

— Это с озера доносится? — поинтересовался я, решив, что не очень хотел бы слушать лягушачий хор перед сном. — Или озеро чистое?

— Княжеское озеро, как мы называем водоём, достаточно чистое. Но при желании вы можете провести там работы по очистке дна и установке купальных приспособлений. Как говорится, нет пределов совершенству, — словно по учебнику оттарабанил паренёк, и я всё-таки начал напрягаться.

Мы прошли сквозь бурелом, через который ни одна машина не проехала бы. Разве что трактор с отвалом. А дальше лес становился только темнее, и кругом повсюду лежали поваленные гниющие стволы.

— Этот замечательный парк ещё хранит следы своих прежних хозяев и тайны их непростой жизни, — вещал мне риелтор, беззаботно топая в одном ему известном направлении. Я даже проверил его на магию, но ничего враждебного не обнаружил. Кроме одного: желания нажиться. — Вы можете обустроить тут аллеи с туями, а вот тут, например, разбить прекрасный розарий. Этот парк тем и хорош, что совершенно не ограничивает вашу фантазию. Любые, самые смелые ботанические мечты вы можете воплотить на базе старого княжеского парка.

— Вам не кажется, что это просто бурелом и хаотично выросшие деревья? — поинтересовался я, чтобы понять, насколько всё плохо.

— Вы ошибаетесь, тут работали целые толпы нанятых садовников, чтобы парк приобрёл вид запущенного и таинственного. Представляете, как хорошо, когда…

— Достаточно, — попросил я.

Когда показались белые колонны на подходе к усадьбе мне уже было очевидно, что меня надули. Точнее, пытались надуть.

Дом, строго говоря, был трёхэтажным. Когда-то. Давным-давно. Лет эдак двести назад.

Первый этаж, сложенный из огромных брёвен, до сих пор сохранился практически в первозданном виде. И хоть это абсолютно точно не было усадьбой, что-то достойное из него можно было бы сделать. Если бы не два верхних этажа, обрушившиеся внутрь и приваленные сверху остатками крыши.

Я обошёл полуразложившийся труп некогда массивного и основательного строения. Деревянная рассохшаяся дверь отвратительно скрипела на ветру, покачиваясь на ржавых петлях. Я осторожно протиснулся внутрь и чуть не провалился в дыру, коими был усеян весь пол.

— Естественная вентиляция, как вы видите, выполнена на наивысшем уровне!

Я окинул взглядом огромный каменный камин в углу, который ещё умудрялся поддерживать честь межэтажных перекрытий. Однако в центре зияли провалы такого размера, что я просто молча указал на них рукой, не находя слов для вопроса.

— Улучшенная вентиляция для отвода дыма и продуктов горения из главного зала, — не моргнув глазом, выдал риэлтор. Он не унимался даже под моим пронзительным взглядом. — Данный дизайн отвечает всем требованиям сложившейся в последние месяцы моды. Он полностью открывает натуру человека окружающей его природе.

В этот момент, оглушительно звеня, на мою шею сел огромный комар и запустил жало под кожу. Я убил его и показал ладонь с пятном крови представителю компании.

— Я же говорю, единение с природой — это самый передовой тренд в сфере загородной недвижимости.

Рискуя жизнью, я решил подняться по хлипкой лесенке на второй этаж, от которого в целости остался лишь небольшой балкончик для чаепития с видом на болото. Лягушки надрывно квакали, выражая полное возмущение нарушением их тихой экологически чистой жизни.

— Озеро, говоришь? Для встречи рассветов? А это что? — я указал на хор лягушек. — Экологический будильник, твою мать?

— Вот видите, вы уже сами понимаете все новейшие тренды и находите прелесть во всех удобствах данного предложения. Когда вы готовы будете внести аванс? — я спускался со второго этажа, а риэлтор семенил следом. Рот его не затыкался ни на мгновение.

— Какой аванс? Дом разрушен, — я показал ему на обвалившиеся этажи, приваленные упавшими уже после этого деревьями. — Ты разве не видишь?

— Это же отлично! — поразил меня до конца паренёк. — На месте этих развалин вы сможете сделать всё, что захотите по своему собственному эскизу!

— Мне нужен дом, чтобы в нём жить уже сейчас, — предпринял я последнюю попытку достучаться до здравого смысла молодого человека, напрочь убитого жаждой наживы. Вот уж… явный последователь Баблоса.

— За небольшую доплату мы можем организовать вам бытовой вагончик на первое время. Два-три года, за которые вы приведёте в порядок дом, — он всё ещё сиял, как гонг у Дзена.

Я с наслаждением убил ещё одного комара и повернулся обратно к машине.

— Едем обратно, — бросил я риелтору.

— Если не нравится, мы можем посмотреть другие великолепные варианты, — с надеждой обратился он ко мне.

— Нет, — ответил я, шагая по сгнившей листве. — Великолепнее уже не будет.

* * *

Коломна, поместье князей Гагариных.

Глава рода Гагариных, Илья Сергеевич, которому было без малого уже сто лет, сидел на террасе с южной стороны особняка и грелся на весеннем солнышке. Несмотря на тёплую погоду, он всё равно был обёрнут в клетчатый плед. В таком возрасте кровь греет гораздо хуже.

Перед ним стоял небольшой раскладной стол с колодой карт. Он иногда брал её, тасовал, а затем раскладывал хитроумные пасьянсы, о существовании которых нынешняя молодёжь и не знала.

С той точки, где он сидел, было хорошо видно подъездную дорожку, поэтому он первым из всех увидел машину, похожую на армейскую и спешащую к воротам. Но он не обеспокоился, так как знал, что за рулём сидит его внук — бравый военный и специалист по тайным операциям.

В одной из них ему не повезло.

Не заходя в особняк, водитель автомобиля Алексей Гагарин прошёл на террасу к своему деду. Всё тут было оборудовано для того, чтобы пожилой человек мог как можно больше времени находиться на свежем воздухе в тёплое время года.

— Здравствуй, дедушка, — сказал Алексей и сел напротив пожилого человека, который занимал электрическое кресло-каталку. — Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо для столетнего старика, — усмехнулся Илья Сергеевич, разглядывая внука. Всё лицо у того было в шрамах. Когда-то, на том самом задании он закрыл собой гранату. Так что лицо пострадало меньше всего. — Что нового в столице?

— Да что там может быть нового? — махнул рукой Алексей. — К юбилею императора снова плитку перекладывают, да и в целом неспокойно. Вообще, чем ближе этот самый юбилей, тем ожесточённее подковёрная война.

— Это было ожидаемо, — ответил князь Гагарин и, прищурившись, посмотрел на клонящееся к горизонту солнце, но быстро зажмурился. — Все понимают, что происходит и к чему всё катится.

— Ну да, — тяжело выдохнул Алексей. — Но всё-таки я не ожидал такого. Все, имеющие минимальные права на трон, лизоблюдствуют и держат в осаде императорскую чету. Все представительные роды сбились в шакальи стаи по интересам, и не понятно, на первый взгляд, кто с кем дружит и против кого. Но ощущение складывается, что все против всех. Более того, они уже без зазрения совести делят между собой исполнительную власть. Ту же Тайную канцелярию уже как личную машину для убийств используют.

— Кризис власти — всегда плохо и ведёт к потрясениям в государстве, — пожал плечами дед, снова обернувшись к внуку. В его глазах, в целом, холодных и безжалостных, сейчас ясно было видно тепло, направленное к родственнику. — Ничем хорошим это не закончится.

— Меня уже зовут в альянсы, — проговорил Алексей, отвечая, скорее, на невысказанный вопрос. — Уже поступили предложения от Тверского князя и от Северского. Но это и понятно, они — основные претенденты.

Илья Сергеевич Гагарин надавил кнопку на своём кресле и подъехал ближе к столу, на котором покоилась колода карт. Старческими, но практически не дрожащими руками он взял её и ещё раз перетасовал.

— Смотри, — сказал он и выложил даму и короля червей. — Все знают, что императорская чета потеряла наследника, — при этих словах Алексей плотно сжал губы в бледную нить. — Валет, — он показал внуку озвученную карту, — твой друг… сошёл с игрового поля двадцать пять лет назад. Появился выскочка Северский, — с этими словами он достал десятку. И его оппонент — Тверской. Он куда более вменяемый, все разумные люди это понимают, но… как часто бывает в таких случаях, его родство гораздо более дальнее, нежели у истерички Северского.

На стол легла девятка.

— Но вокруг него сплачиваются в том числе и силовики, — заметил на это Алексей. — Имею в виду вокруг Тверского. Тайную канцелярию сюда не отношу. Как её подмял под себя Северский, ума не приложу.

— А что за повод так думать? — аккуратно поинтересовался глава рода.

— Да тут выяснилось, что наша Тайная канцелярия, выполняя приказ Северского, бегает галопом по Европам и пытается устранить одного из наших княжичей, — ответил Алексей, предварительно убедившись, что их никто не слушает. Впрочем, над террасой висел хороший изоляционный купол. Дед и сам был не промах. — Такое ощущение, что канцелярия у Северского на побегушках, право слово.

— Объяснимо, — хмыкнул Илья Гагарин и вынул из колоды восьмёрку крести, после чего подложил её к десятке червей. — Жена и дочь. Супруга досточтимого князя и дочь полковника канцелярии. По документам, естественно, нет.

— Не знал, — нахмурился Алексей. — Я бы такое мимо себя не пропустил.

— Тайная канцелярия на то и тайная, дорогой мой, — улыбнулся дед и положил колоду обратно на стол с таким видом, словно разговор его сильно утомил. Впрочем, так оно могло и быть. — А кого они пытались устранить, если не секрет? Может, ещё один наследник?

— Даже близко нет, — ответил на это внук, понимая, что разговор нужно завершать и дать старику отдохнуть. — Княжич Игорь Туманов из обедневшего грузинского рода. К заварушке с престолонаследием отношения никакого не имеет. Так как род иностранный, прав у них, соответственно, никаких. Они равно далеки, как от политики, так и от интриг. Папаша его — Николай — ярый игрок, который проигрывает всё, до чего может дотянуться. Именно поэтому я понять не могу, почему его так усиленно пытаются устранить.

— Насколько усиленно? — поинтересовался Гагарин, взглянув на внука, и на этот раз в его глазах вспыхнул огонёк интереса, много говоривший о прошлых увлечениях старика. — Может, мимоходом зацепили?

— Какое там, — Алексей развёл руками, показывая своё возмущение. — Пять попыток убийства в Европе, можешь себе представить?

— И все провальные? — не поверил дед.

— Так, а я о чём говорю, — усмехнулся внук, радуясь, что хоть чем-то смог заинтересовать родственника. — Такой цирк с конями устроили, что хоть приз за лучший провал давай.

— Нет, — дед покачал головой. — Канцелярия пять раз подряд не промахивается. На моей памяти было такое, что пришлось третью группу посылать. Но это уже считалось позором. А пятый — это попытка сохранить лицо и замести следы. Но ты говоришь, что Игорь Туманов вообще не имеет отношения к тому, что происходит в столице?

— По моим сведениям, никакого, — ответил Алексей Гагарин.

— Что ж, — глава рода откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и подставил лицо солнцу, чтобы оно согрело его старческий лоб и щёки. — Враг нашего врага — наш друг, так гласит старинная мудрость. Приставь наблюдение к этому княжичу… Туманову. И погляди, что в нём особенного, хорошо?

— Сделаю всё, как ты скажешь, — ответил Алексей, вставая.

— Только ты это, — открывая глаза и оборачиваясь к внуку, проговорил Илья Гагарин. — Не действуй в лоб-то, как дуболом. Пошли кого-нибудь поинтереснее, чтобы никто не догадался, что это агент. Договорились?

— Я хотел подослать к нему морского котика, — улыбнулся Алексей и отдал деду честь. — А теперь зашлю моржа!

— Иди уже, — усмехнулся дед и раскрыл объятия для прощания. — Чует моё сердце, не простой это княжич.

Глава 11

Вернувшись в Смоленск, я уже не верил, что существуют такие места, как Монте-Карло. Не говоря уж об Олимпе. Весь искусанный комарами, так как не пожелал растрачивать божественную благодать на охрану от них и с голодным урчанием в желудке.

«Где тут можно нормально поесть? — спросил я Игоря, чем в очередной раз ввёл его в ступор. — В смысле, именно поесть. Желательно, без последствий».

«Я обычно ел дома, — были бы у Туманова плечи, он бы ими пожал. — Но говорят, что в „Гурмане“ неплохо кормят. Ещё есть ресторан „Русский“, но тебе там может не понравиться».

Гурман так гурман, решил я и проложил туда дорогу по навигатору, решив прогуляться, благо, погода была просто замечательная. Вечернее майское солнце уже грело совсем по-летнему, но в воздухе всё ещё чувствовались весенняя свежесть и запахи цветущих садов.

Проходя мимо небольшого офисного здания, я засмотрелся на цветущий куст с прекрасными розовыми цветочками, поэтому совершенно не заметил, как из двери вылетела взбешённая блондинка в деловом одеянии и с кучей папок в руках.

Впрочем, она тоже не смотрела, куда двигается, поэтому, вполне ожидаемо, мы столкнулись, а папки и бумаги из рук девушки разлетелись вокруг нас.

— Да смотреть же надо, куда прёте! — чуть не плача, заявила мне блондинка и нагнулась, чтобы собрать разлетевшиеся из рук документы.

Присмотревшись к ней в такой позе, я решил, что фигура у неё не просто сногсшибательное, а прямо-таки божественная. Оказывается, на Земле таких не мало. Или это мне всё чаще попадаются столь фигуристые девушки? Лаки, твоих рук дело?

Что касается волос, то они оказались очень светло-русыми, но естественной окраски, что мне всегда очень нравилось.

— Простите, — сказал я, нагибаясь рядом с ней, чтобы помочь. — Загляделся на тот куст.

— Это сакура, местная достопримечательность, — ответила девушка, всё ещё сдерживая рыдания, готовые прорваться наружу, но при этом голос ещё был полон праведного гнева. Поэтому нейтральная фраза, сказанная в таком тоне, показалась мне весьма забавной.

Ну и при всём при этом, врезавшаяся в меня блондинка была весьма аппетитной штучкой: высокая и красивая грудь, выглядывающая из разреза блузки, юбка-карандаш, обтягивающая всё, что надо, и умопомрачительно стройные ножки. Поэтому я решил задержаться и помочь ей.

Когда все до единой бумаги были собраны и, наконец, водворены обратно в папки, она обратила на меня своё внимание.

— Спасибо, что помогли, — проговорила она, правда, без особой благодарности в голосе. — Хоть что-то не наперекосяк в этот ужасный день!

— Что такого могло случиться у столь прекрасной барышни, чтобы она вся горела от гнева… — поинтересовался я, пользуясь тем, что девушка ещё не убежала от меня, качая своими божественными бёдрами. — И в то же время едва сдерживалась от слёз?

— Да много чего! — неожиданно она пошла на диалог, что не могло меня не радовать. — Сделка сорвалась, начальник — козёл, да ещё и ноготь сломался! — Она втянула воздух носом, удерживая себя на грани истерики.

— Ну да, — сказал я, выражая своё полное сочувствие её ситуации. — Бывают такие дни. Ещё и стрелка на колготках…

Последнее я сказал зря.

— Ну, блин! — воскликнула девушка, обернулась назад, одновременно поднимая ногу, чтобы разглядеть зацепку. — Блин-блин-блин! Это последние приличные колготки! В чём на работу-то? — плотина, сдерживавшая её, рухнула, и она расплакалась, не имея возможности даже закрыть лицо руками, так как в ладонях сжимала папки с бумагами.

Я легонько приобнял её за плечи и почувствовал, как они вздрагивают. Затем забрал папки и позволил ей несколько минут просто постоять так, прикрывая текущие слёзы.

Проходящие косились на неё с жалостью, а на меня с презрением, видимо, считая, что это я — корень всех бед блондинки.

Наконец, её отпустило, она взяла себя в руки, приняла у меня папки, посмотрела в глаза и натянуто улыбнулась.

— Спасибо вам, — проговорила она, глядя мне прямо в глаза. — Вы мне очень помогли. Простите, что задержала вас. Всего доброго.

— Послушайте, драгоценная моя, — проговорил я, одновременно посылая ей лучи добра, тепла и поддержки. — Я понимаю, что у вас сегодня всё не клеится и из рук вон сыплется, поэтому я предлагаю угостить вас ужином, чтобы пораньше уже завершить череду обидных неприятностей. Пусть они останутся в прошлом, — я подмигнул ей, но не пошло, а ободряюще.

— Да не могу я, у меня ещё рабочий день… — она спохватилась, попыталась посмотреть на часы, но у неё это не получилось.

— Полагаю, он уже закончен, барышня… — и тут я понял, что оказался настолько очарован незнакомкой, что до сих пор даже не познакомился. — Как вас, простите, зовут?

— Дарья, — ответила она и первый раз за время нашего знакомства улыбнулась вполне искренне, отчего расцвела просто невероятно. — Дарья Строгова, — она осмотрела меня с головы до ног и добавила: — Но в таком виде, к сожалению, я с вами никуда пойти не могу, — она смешно сложила губки. — Увы.

— Ничего страшного, — ответил я, понимая, что просто не хочу упускать Дарью из виду. — Перед ужином я предлагаю вам восполнить запас носочно-чулочных изделий, но исключительно в части чулочных, — говоря всё это, я отчаянно надеялся, что не выгляжу полным идиотом. — Ибо столь крышесносная барышня, как вы, Дарья, должна носить исключительно чулочки.

— Это ещё почему? — поинтересовалась она, выражая одновременно удивление и подозрение. — Скажите-ка!

— О, Дарья, прекрасное создание, дитя богов, — я уже понимал, что меня несёт хуже, чем со вчерашнего самогона, но остановиться уже было выше моих сил. — Вы же поймите, появись вы на работе в чулках, и начальник станет добрее и сговорчивее, и продажи пойдут в рост…

— Да что вы мне такого предлагаете, а? — она, кажется, всё поняла слишком буквально. — Одеть меня в чулки? А потом что? Мне вот начальник уже напредлагал всего, до сих пор отойти не могу! А я не такая!

— Стоп-стоп-стоп! Я предлагаю только новые чулки и поужинать, — ответил я, глядя на её восхитительный носик, который после тирады поднялся к редким облакам на синем майском небе. Вся она была естественной и совершенной. — Ещё могу предоставить свои уши, — я снова подмигнул ей. — Потому как рот у меня будет занят пережёвыванием пищи.

Я видел, что она всё ещё сомневается. Ей очень хотелось пойти, но она боялась нарушить устоявшийся порядок действий: работа-дом-магазин-работа. Мне нужно было совсем чуть-чуть подтолкнуть её в непростом выборе.

— Кстати, — спросил я, делая вид, что с самого начала был только этим и озадачен. — А где лучше поужинать? В «Гурмане» или в «Русском»?

И тут я увидел, как её глаза загорелись.

* * *

Главврач швейцарской клиники как раз собирался выйти на обед в ближайший ресторан, где у него заодно была запланирована одна важная встреча, когда ему позвонил охранник.

— Сэр, — сказал он, даже забыв поздороваться, потому что звонил по спешному делу. — Камеры не работают по всему периметру.

— Ну так почините, — ответил плешивый мужичонка, негодуя, что всё происходит так не вовремя. Мало того, что ему приходится крутиться, как ужу на сковородке, чтобы выплатить все повешенные на него долги, так ещё и техническая сторона клиники, его единственной надежды на достойную жизнь, даёт сбой. — Или я должен отвлекаться, чтобы вызвать бригаду?

— Простите, — немного опешил охранник, потому что совсем не такого ответа ждал от главврача клиники. — Но у меня протокол.

— Можете засунуть его, знаете куда? — хозяин клиники был просто в бешенстве, поэтому мало контролировал своё поведение.

— Внутренние камеры, если что, тоже вырубились, — холодно проговорил охранник и повесил трубку.

«А могут ли все камеры одномоментно отключиться? — подумал главврач. — Может быть, короткое замыкание где-то на входном кабеле? Или какие-то проблемы с серверами? Ну почему я-то этим должен заниматься?»

И тот момент, когда он уже был готов выйти на обед, дверь в его кабинет влетела внутрь, распахнутая с ноги, и едва не задела самого главврача. Но носом он почувствовал поток воздуха, который она создала.

Тут же в кабинет ворвались несколько человек в военной форме без опознавательных знаков.

— У меня же есть ещё три дня! — запричитал главврач, решив, что это пожаловали его кураторы по Туманову. — Я уже почти продал виллу. Я обязательно отдам все деньги! Не убивайте меня!

— А вот с этого места подробнее, пожалуйста! — проговорил очевидно начальник группы, лицо которого было скрыто специальной маской, какие используют военные. — Какие три дня? Кому ты должен денег?

Но именно в этот момент хозяин клиники смекнул, что пожаловали к нему отнюдь не заказчики. А кто-то совсем из другой оперы.

Хотя с теми же методами. И с таким же русским акцентом.

— А вы кто? — спросил он, жалея, что оказался довольно далеко от стола, где у него была тревожная кнопка. Неосознанно он посмотрел в ту сторону.

— Мы — люди с вопросами, — ответил ему тот, что командовал военизированной группой. — А вы — тот, кто на них отвечает. На кнопку не надейтесь, мы её тоже отключили.

— Я вам ни слова не скажу, — ответил главврач и бочком-бочком двинулся к своему столу.

По кивку старшего двое из подчинённых достали кресло из-за стола хозяина клиники и поставили его на середину кабинета. Другие двое взяли главврача под руки и посадили в кресло, тут же примотав руки к подлокотникам.

— Вы что, с ума сошли? — с холодной яростью проговорил он, глядя в глаза начальнику группы. — Тут вам не варварская Россия, а цивилизованная Европа! Тут нельзя так поступать! Вы ответите перед законом!

— Ответим, — кивнул ему русский. — Но только после вас.

Хозяин клиники отчаянно пытался рассмотреть хоть какие-то подробности внешности нападавших, чтобы потом иметь возможность опознать их. И тут ему показалось, что на переносице между глаз он видит шрам. Присмотревшись, он понял, что так и есть. Шрам от осколка гранаты, скорее всего. Значит, он там не один.

— Вы не имеете права, — холодно проговорил главврач.

Командир группы кивнул одному из подчинённых, и тот, закатав рукав привязанному к креслу человеку, ввёл ему какую-то жидкость из шприца.

— Что это за гадость⁈ — взвился он. — Что вы мне ввели⁈

— Ничего смертельного, — последовал ответ. — Сыворотка правды. Слегка магическая, потому что обычная не работает.

— Я не буду!..

— Итак, приступим, — спокойно, не обращая внимания на вопли главврача, проговорил главный среди вояк. — Какими такими чудесными технологиями вы подняли на ноги Туманова?

Вопрос был настолько неожиданным и настолько выбивался из колеи, что главврач опешил. Он открыл рот и несколько раз сделал движения подобные тем, что совершает рыба, оказавшись на земле вместо привычной среды обитания.

— Я не… — к своему удивлению, он буквально хотел поделиться с этим человеком правдой. Он уже не мог её утаивать. — Мы ничего не делали. Мы имитировали операцию и должны были тихонечко убрать Туманова под видом осложнений. Но он выжил. Более того, встал и пошёл. Это настоящее чудо. Это не мы.

— Вот как, — военный явно удивился тому, что услышал. — Тогда давайте пойдём по порядку. — Кто заказал вам смерть Туманова и как тот сюда попал?

Главврач попытался развести руками, но они были намертво примотаны к креслу.

В дверь постучали, но начальник группы приложил палец ко рту, и хозяин клиники кивнул.

— Эй, сэр, с вами всё в порядке? — крикнул из-за двери охранник. Но его было еле слышно, звукоизоляция тут была прекрасная. — Или вы уже ушли? — он подождал некоторое время ответа, а когда того не последовало, проворчал себе под нос уже на грани слышимости: — Ушёл, видимо. Вот ничего его не интересует, кроме прибыли!

— Итак, я слушаю, — проговорил командир военизированной группы.

— Туманов поступил к нам полгода назад, — проведя языком по пересохшим губам, проговорил хозяин клиники. — После аварии. Случай казался заурядным, но через несколько дней с нами связался некто Серпухов и навёл справки о состоянии здоровья молодого человека. Когда он понял, что тот, хоть и плох, но находится в стабильном состоянии, предложил под видом операции, а точнее, осложнений на её фоне, убить его. Сумму он предложил очень хорошую, а у меня же потребности… Я согласился. Но мы ничего сделать не успели, потому что Туманов… выздоровел. Этого не могло случиться, так что я не знаю, как это объяснить.

— Так, — проговорил начальник захвативших клинику людей. — Становится понятнее. А почему Серпухов хотел убить Туманова, вы не знаете?

— Нет, не знаю, — главврачу вдруг стало горячо-горячо в области грудной клетки. Медицинское образование, полученное в Сорбонне, подсказывало ему, что перипетии последних дней не прошли даром. — Мне плохо.

— А кто навещал Туманова? — проигнорировав последние слова маленького плешивого человечка, спросил человек в военной форме без опознавательных знаков. — Сейчас ответишь, и дадим тебе лекарства, какие нужно.

— Никто его не навещал, — хозяин клиники уже хрипел. Он говорил только потому, что не мог не говорить из-за сыворотки. — Ходил к нему только дон Гамбино из этой же клиники. Они вместе выписались в один день и улетели на вертолёте Гамбино, — мужичок говорил отрывисто, пытаясь вдохнуть больше воздуха, но у него это уже не получалось.

— Чего болит-то? — понимая, что коротышке действительно плохо, спросил военный. — Каких лекарств дать?

— Инфаркт, — ответил привязанный к креслу и уронил голову на грудь.

Он был мёртв.

— Фил, ты что ему вколол? — обеспокоенно поинтересовался начальник группы.

Боец взял его за подбородок и поднял голову, но та безвольно упала обратно на грудь. Проверил пульс на шее, но всё было тщетно. Человек, желавший когда-то убить Туманова, был мёртв.

— Да ничего такого, сыворотка обычная, — ответил тот, кого назвали Филом. — Мы её сто раз пробовали на людях. И никто не умирал.

— Походу, сердце не выдержало, — со вздохом сожаления проговорил начальник группы. — Запускай артефакт и уходим, пока нас не накрыли.

* * *

— А кем ты работаешь, Даша? — спросил я, когда мы уже пили кофе и болтали легко и просто, перейдя на «ты». — Если не секрет, конечно.

— Да нет, конечно, — она задорно отмахнулась рукой. Вообще, забыв о своих проблемах, она стала ещё чудесней. — Я — стажёр-риелтор.

Я буквально поперхнулся кофе, который как раз пил в этот момент, и прикрыл ладонью лицо, чтобы она не увидела, как кофе течёт у меня даже из носа.

— А с виду приличная девушка, — не сдержался я и сразу же пожалел о своих словах.

— Что-то не так? — спросила она, хлопая длиннющими ресницами. — Просто, это же обычная работа… — она явно смутилась, а я этого не хотел. — Или ты имеешь что-то против риелторов?

Быстро привёл себя в порядок, вытерев все последствия салфеткой, и улыбнулся.

Игорь в моём сознании ржал, как конь.

«Это судьба! — издевался он надо мной. — Ты обречён».

«Это точно не Судьба, — ответил я, слегка надменным тоном. — Её я знаю!»

— Нет-нет, всё в порядке, — ответил я Дарье, пытаясь свести всё на шутку. — Просто я сегодня уже имел удовольствие общаться с риелтором, и вот там всё закончилось о-очень грустно.

— А, если не секрет, поделись, что произошло? — спросила она с интересом, глядя на меня. — Чтобы мне подобных ошибок не делать.

— Ну, видишь ли, — в мои планы, если честно, не входило болтать с ней на подобные темы, а, с другой стороны, с ней было настолько легко, что слова лились сами. Почти как из того самого риелтора. — Я ищу усадьбу, чтобы основать там своё родовое поместье. Ну вот и позвонил вчера в эти самые, как их… твоим коллегам. Ну и сегодня один из представителей вашей профессии, хотелось бы назвать древнейшей, пытался мне продать, так сказать, без вазелина, имение под это дело. Сказать, что я, мягко говоря, охренел от методов работы, ничего не сказать.

— Так, а вы скажите, скажите, — улыбнулась девушка, и я понял, что просто не могу отказать ей в просьбе. — Мне и правда интересно, кто и что тебе предлагал.

— Хорошо, — ответил я, легонько хлопнув ладонью по столу. — Но обещаю немного приукрасить. Так рассказывать — слишком грустно.

— Это будет ещё интереснее, — улыбнулась Дарья, и тут я понял, что нравлюсь ей. Или Игорь?

— Просыпаюсь я сегодня, никого не трогаю по обыкновению, и вдруг телефон звонит. И уже в этот момент какой-то внутренний голос говорит мне: возьми трубку, возьми!..

«Ничего такого я не говорил, — вставил свои пять копеек Игорь. — Я вообще умирал».

— Так вот, я беру трубку, а оттуда льётся: мы — компания «Огни Олимпа», сделаем вашу жизнь такой, какой вы хотите её видеть, и что-то про то, как дрались между собой, чтобы выполнить именно мой заказ. Ну ладно, думаю, хотя зачем мне избитый риелтор? А, если он победитель, может, он и меня того?

Дарья улыбалась, а иногда даже и хихикала в ладошку, вынуждая меня уже больше рассказывать даже не то, что было на самом деле, нежели мои фантазии на тему.

— Но приехал, конечно, не боец, но очень бойкий на язык парень. Он мне так заплёл извилины, что я даже не понял, как сел к нему в машину и поехал в какую-то лесополосу. Вот, думаю, так потом всяких аристократов и находят в чащобах со спущенными штанами. Ну ничего, меня ему не взять! И вот мы реально приезжаем куда-то в тёмный лес. Там справа Кощей сидит, слева Соловей-разбойник, а он говорит: вот как раз между ними три дня на бульдозере, и будем на месте.

Тут девушка уже от души хохотала, обращая на себя внимание других посетителей ресторана. Но, видя её красоту и непосредственность, они сами начинали улыбаться.

— Машина наша застряла в какой-то воронке, оставшейся от первичной бомбёжки метеоритами, и через какое-то время мы оказались у избушки Бабы Яги. Вот, говорит он мне, пришли. Ваша замечательная усадьба. А я ей и свистел, и обернуться ко мне задом просил, всё без толку. Как стояла развалиной, так и не шелохнулась.

— Хватит! — взмолилась Дарья, пытаясь не смеяться. — На нас уже люди смотрят!

— Хорошо-хорошо! — пообещал я. — Потом дорасскажу.

— А что за место было, если серьёзно говорить? — спросила она у меня, желая перевести тему на что-то менее смешное. — Просто я немного знаю объекты в нашей округе.

— Я, честно говоря, не очень понял, где это, но там недалеко была огромная свалка. Затем мы действительно застряли в яме. А вместо обещанного парка — заросли с парой-тройкой прикопанных трупов. По-любому. Ах, да, там ещё болото, сплошь покрытое царевнами-лягушками.

— Знаю, где это, — с улыбкой ответила Дарья. — Это старый егерский домик Измайловых. Да уж, под родовое поместье такое продавать, это надо наглости набраться. Но олимпийцам её не занимать.

Я хмыкнул на последнюю фразу, но ничего не сказал.

— Мне так не дано, — ответила она и неловко улыбнулась. — Наверное, поэтому и сижу без сделок.

— Скажи, ты веришь в великого бога Рандома? — спросил я, прищурившись одним глазом.

Мне хотелось, чтобы с этого дня она получала сполна за свои усилия. Вообще я понял, что мне больше нравится поощрять добрых ко мне людей, нежели насылать проклятия на мудаков, вроде папаши Игоря.

— Рандома? — удивилась она. — Есть такой бог?

— Ну да, — поморщившись, сказал я. — Тут в России его называют Авось.

— А, ну в авось, как не верить? У нас через него всё делается, — хохотнула она, но тут же спохватилась и закрыла рот рукой.

— Вот теперь считай, что бог Рандом — твой покровитель. Благодари его периодически за отличные моменты в жизни, и всё у тебя наладится, — я говорил и уже видел, что всё у неё получится. Она этого достойна. — И расскажи о себе, если не трудно.

Она очень мило пожала плечиками перед тем, как начать. И сейчас в ней проявилась та старшеклассница, которой она была всего лишь несколько лет назад.

— Я — риэлтор-стажёр, как уже говорила, — и от собственных слов она немножко погрустнела, — в «Империи недвижимости». За два месяца у меня ни одной крупной сделки, поэтому приходится жить, считай, на голый оклад. Не то что на колготки и чулки, на еду едва-едва, потому что квартплата высокая. И начальник — козлина, уже намекает, что либо я должна его любовницей становится, — её голос при этом понизился и стал обиженным, как у ребёнка, — либо катиться ко всем чертям. Представляешь, он мне так и заявил: «Дарья, если вы хотите стать первоклассным риэлтором, то вам необходимо демонстрировать совершенное владения ртом не только с клиентами… но и с начальством! И тогда к голому окладу прибавится вполне заслуженная премия».

Она закатила глаза, в которых снова стояли слёзы. Но я не хотел, чтобы она сегодня грустила. Поэтому накрыл её руку своей ладонью, чтобы передать заряд положительных эмоций.

— Я думаю, что мы сможем друг другу помочь, — проговорил я, привлекая её внимание. — Ты мне найдёшь имение, где жаб поменьше, чем у Измайловых, а я тебе обеспечу нормальную сделку. Как тебе такое?

— Ну было бы здорово, — весьма сомневающимся голосом проговорила она. И я понимал почему. — Но мы же только познакомились…

— Это всё без всяких там интимов, — шепнул я ей так, чтобы никто больше не слышал. — Честная деловая сделка. Нет, если ты вдруг накинешься на меня и стащишь штаны, я, конечно, сопротивляться не буду! — в её глазах заблестел озорной огонёк. — И даже в полицию не заявлю, но уговор прежде всего!

* * *

— Неужели! — к столу внезапно подлетела эффектная шатенка со смартфоном в ухоженных руках. Я проверил на всякий пожарный, но она ничего не снимала пока. — Князь вечеринок собственной персоной. А я в местном издании работаю, — она придвинула стул и села. При всём том, она обращалась исключительно ко мне, словно Дарьи вообще не существовало. — Репортёр Смоленской светской хроники Эльвира Оболенская. Приятно познакомиться, княжич Игорь Туманов, — она расплылась в улыбке, протягивая руку для рукопожатия и одновременно наклоняясь так, чтобы представить моему взору весьма глубокое декольте. Весьма. Настолько глубокое, что ещё чуть-чуть и я бы рассмотрел чей-то пупок.

Пожимая барышне руку, я подумал, что нахрапом она похожа на представителя риелторской компании. За всё это время я не смог даже слова вставить. При всём том в ней присутствовали женственность и даже некоторая томность, присущая девушкам, знающим себе цену. Но всё это было настолько отработано, что обязательно сработало бы на обычного человека, вроде Игоря Туманова. Но, являясь богом, я видел наносное.

— Я бы хотела, — и на этом слове она воспользовалась эффектным придыханием и даже глазками стрельнула, — взять у вас… интервью, — рассчитанные именно на мужчин микропаузы, взгляды, тон, всё было на высоте, конечно. — Для колонки в нашем журнале. Нас читают даже в столице, поэтому мы с вами сможем прославиться.

— Прославиться, я, похоже, уже и без вас успел, — ответил я с милой улыбкой. — Но с интервью придётся обождать. Ибо когда я ем, я глух и нем!

— Тогда во сколько мы сможем с вами увидеться? — поинтересовалась она. — И где? Или, может быть, у вас и в Смоленске есть яхта? Тогда я смогу убедить вас, что наши русские девушки выглядят в бикини не хуже монакских принцесс!

— Послушайте, Эльвира, не уменьшайте собственные шансы на интервью. Я сейчас занят, — я указал на Дарью и увидел, как моментально изменился взгляд Эльвиры, так как она увидела соперницу. — Давайте как-нибудь потом, хорошо?

— Конечно-конечно, — шатенка вновь стала томной и обходительной. — В любое время дня и, разумеется, ночи, — она улыбалась, не понимая, что на меня такие приёмы не действуют. — Как с вами связаться?

— Запишите мой телефон и позвоните… — я подумал, что завтра у меня игра, а потом выходные. — В понедельник, — и продиктовал цифры.

— Какая она назойливая, — проговорила Дарья, когда репортёрша удалилась. — Как будто что-то от тебя хотела. Кроме интервью.

* * *

Альберт Эдгарович Озеров понимал, что постепенно лишается разума, и от этого болеть ему было вдвойне плохо. В минуты просветления он держался за своё состояние всеми силами, надеясь не свалиться снова в беспамятство. Но приходил сон, и в нём что-то происходило такое, что сознание Альберта Эдгаровича помутнялось.

Так проходили дни, иногда недели, пока разум вновь не прояснялся, и старик снова не пытался растянуть это время на более долгий срок. Эта борьба слишком вымотала его, и он уже некоторое время хотел, чтобы всё прекратилось.

Придя в себя в очередной раз, он понял, что нужно действовать. Но перед тем…

Он позвал младшую дочь. Когда она пришла, он сказал ей тем тоном, что разговаривал с ней когда-то давно, когда был полностью здоров.

— Ксюша, дорогая моя, пошли, пожалуйста, за семейным поверенным.

— Да вы что, батюшка, — она бросилась ему на грудь, полагая, что он собирается умирать. — Какой поверенный? Зачем.

— Ксюш, мы оба знаем, что я не молодею. Да и болею. И страдаю. Ты же не желаешь мне мук вечных? — он говорил спокойно и тепло, как любил говорить с нею ещё тогда, когда по воскресеньям готовились блины, а маленькая Ксюша учила буковки в книжках.

— Конечно нет, — ответила она, чувствуя, что слёзы подступают к глазам, но пыталась не разреветься. — Я желаю выздоровления вам.

— Мы оба в курсе, что это такое, правда? — проговорил Альберт Эдгарович и взял руку дочери. — Так что вызывай поверенного, будем писать. Пока я в сознании, будь оно неладно.

— Но…

— Выполняй! — мягко, но властно проговорил отец.

— Игорь вернулся, представляешь? — уже в дверях проговорила Ксения Альбертовна. — Он уже приезжал нас с тобою навестить. Хочешь, я и его позову, а?

— Дочь, я сейчас пока в силе, но может пройти два-три часа, меня сморит, и мы уже не увидимся, — он старался говорить это так, чтобы не было похоже на жалость к себе. — Я очень рад за Игоря, мы правильно сделали, что помогли ему деньгами. И я с удовольствием увижусь с ним. Но в следующий раз. А сейчас, пожалуйста, вызови поверенного.

— Хорошо, батюшка, — Ксения Альбертовна склонила голову, чтобы скрыть набежавшие слёзы.

* * *

— Смотри, — Дарья Строгова достала свой смартфон и, пододвинувшись ко мне, показывала возможные варианты. — Вариантов с землёй и домом на ней просто нет. Даже не ищи. Последняя сделка подобного вида была лет пятнадцать назад. А так все свои имения в карты проигрывают-выигрывают. Только так обмены происходят.

— Хорошо, — ответил я, вдыхая чудный аромат девичьих волос. — Тогда на что мне надо обратить внимание?

— Есть отдельно земля, тут выбор плюс-минус присутствует. И отдельно дома. Что могу сказать, при всём том, что Смоленск — город немаленький, вариантов не много. А точнее — три.

— Так, что по земле? — поинтересовался я, пододвигаясь к ней и надеясь, что это будет смотреться естественно.

— Ой, ну то, что тебе предложат в первую очередь — вот, неплохой кусок земли, в черте города, с коммуникациями, — весь её тон и вид предполагали подвох, и соответственно я не удержался.

— И что не так с этой землёй? — спросил я, поворачиваясь к ней и понимая, что, несмотря на то, что мы достаточно близко, она не отодвигается от меня.

— Дело в том, что тут недавно снесли древнее кладбище, а землю муниципалитет выставил на торги, — ответила она, разводя руками в своей милой манере. — Зато соседи тихие и не буйные, — усмехнулась она.

— Ну, это до первого некроманта, — ответил я ей в тон, и она снова засмеялась.

— Что же по домам, вот эти три варианта, — она пролистала передо мной фотки со всех возможных ракурсов. — Первые два — чистая провинциальная пастораль — резные наличники, ставенки, петушки на коньке. Двухэтажные домики с палисадами и шторки на окнах. Своей земли немного, до пяти соток, но есть неоспоримый плюс: заезжай и живи.

— А третий? — заинтересовался я. Очень уж фактурно выглядели фотографии.

— А последний вариант — самый центр, трёхэтажный особняк, — тут она осеклась, улыбнулась и продолжила. — Но с историей.

— Почему до сих пор продаётся? — спросил я, чувствуя подвох.

— Цена за здание — высока, потому что центр, но продать сложно именно из-за шлейфа негатива, — она снова хихикнула, но прикрыла рот, вдохнула и продолжила: — Бывший лучший бордель в городе!

«Папу удар хватит, — тут же вмешался Игорь. — Если мы его купим».

«Отлично, — ответил я, — значит, тем более надо брать».

Глава 12

— А мы можем его посмотреть? — поинтересовался я у Дарьи Строговой, разглядывая в её смартфоне фотографии величественного особняка, стоящего на фоне кремлёвской стены. — Словно манит.

Девушка посмотрела на меня со странной смесью надежды и неверия в собственную удачу.

— Вы действительно купите что-то? — удивилась она, откидываясь на спинку стула. — И мне не придётся искать новую работу?

— Если мне понравится, дорогая моя, обязательно куплю, — ответил я, одновременно с этим заказывая счёт.

Мне нравилось, как эта девушка реагирует на мои поползновения успокоить её. Она действительно расслабилась и раскрепостилась, как я и хотел. В отличие от той же Эльвиры Оболенской она не вызывала желания отгородиться и сбежать.

Скорее, наоборот, была в ней та незримая женская магия, которая с каждой минутой притягивала всё больше. И хотелось находиться рядом с этим человеком как можно дольше.

Окончание нынешнего дня по праву можно было смело признать самым душевным на Земле.

Мы расплатились в ресторане и вышли в тёплый майский вечер провинциального российского города. Идти оказалось совсем недалеко, что тоже было очевидным плюсом. Еда в ресторане мне понравилась, так что жить в особняке и питаться в «Гурмане» было отличным планом.

В живую здание выглядело ещё лучше, чем на фотографиях. Особенно в лучах заходящего солнца. Было в нём что-то основательное и непоколебимое, как и в кремлёвской стене, что расположилась в сотне метров за ним.

— Здорово, — проговорил я, оглядев дом со всех сторон, примеряясь, что я уже в нём живу. — Очень интересная архитектура.

— По преданию, — сказала Дарья, которая в этот момент разглядывала верхний этаж, — это одно из древнейших зданий в городе. Его архитектурой занимались те же люди, что и отстраивали центр Москвы. Тут же хотели сделать выездной дворец для принца, но что-то пошло не так. Однако здание стоит. Сделано действительно добротно и красиво. Знаешь, если бы не ты, я бы и не знала, какое оно на самом деле.

Я ничего не ответил. Немного даже завис. Потому что явно почувствовал, что внутри находится нечто… притягивающее меня? Не знаю. Но совершенно определённо в недрах здания скрывалось что-то невероятно интересное.

— Три полноценных этажа, — продолжала тем временем Дарья. — Плюс подвальный этаж, способный выполнять различные функции. Все необходимые коммуникации подведены и функционируют. Свежий ремонт.

— То есть тоже заезжай и живи? — уточнил я, припоминая, что про этот дом она такого не говорила, в отличие от предыдущих.

— К сожалению, нет, — улыбнулась она и перевела взгляд на меня. — Сразу сделать это своим родовым домом не выйдет, так как ремонт там очень специфический. Полностью соответствующий тому роду деятельности, для которого он и использовался. Короче говоря, внутри это самый натуральный бордель.

— Хочу посмотреть! — внезапно загорелся я. — Мы можем сейчас зайти внутрь?

— Нет, — покачала головой Дарья, и тугая русая коса последовало за её движениями. — Мне нужно взять ключи, а сделать это я смогу только завтра. Так что, прости, но до завтра никак не получится.

— Жаль, — ответил я, чувствуя, как что-то живое и сильное трепещет в недрах строения. — Ну что ж, значит, придётся ночевать где-то в другом месте. Не подскажешь приличный отель, где можно остановиться?

— Ты же вроде местный, — прищурилась она и наставила на меня указательный палец, словно пыталась застрелить из него. — И не знаешь отели?

— Местный, — согласился я, кивнув головой и развернувшись спиной к зданию. — Но полгода меня тут не было, многое могло измениться. Да и до этого я больше дома сидел. Местные, знаешь ли обычно мало знают о гостиницах в своём городе. Незачем.

— Тут я с тобой полностью согласна, — ответила Дарья и нахмурилась, глядя в свой телефон. — Только давай сейчас что-нибудь найдём, да я побегу домой. А то время уже позднее, а мне вставать рано. Да и хозяйка квартирная — та ещё кобра.

— Если не против, я провожу тебя, — предложил я и увидел, как она стремительно окинула меня взглядом, словно решая, можно ли мне такое доверить. — Вечереет, — я развёл руками. — В такое время столь красивым девушкам ходить опасно. Украдут.

— Не украдут, — она ответила мне широкой улыбкой.

— Ну не знаю, — проговорил я, подставляя ей руку для того, чтобы она могла опереться. — Я бы украл.

* * *

Тимур Туманов явился в ресторан «Русский» по приглашению от князя Серпухова. Тот сообщил, что это конфиденциальные переговоры, и о них лучше никому не сообщать. Ни папе, ни маме, ни другим родственникам. Особенно, другим родственникам, было подчёркнуто в письме.

В назначенное время Тимур Николаевич явился в ресторан и занял указанную кабинку.

Именно эта особенность ресторана «Русский» не сильно нравилась местным жителям. Больше половины ресторана было поделено на небольшие кабинки. В них, несмотря на это, было очень удобно проводить всяческие переговоры, которые хорошо бы было скрыть от лишних ушей.

Может показаться странным, но действительно, на каждую такую кабинку в случае необходимости можно было накинуть пелену отрицания, чтобы никто вне кабинки не узнал, о чём идёт речь внутри. Сотрудники ресторана это гарантировали.

Вот только, если кто-то смог бы поднять документацию «Русского», узнал бы, что числится это заведение высокой кухни на балансе структур близких к тайной канцелярии.

Через несколько минут после того, как Тимур Туманов занял место и заказал себе чай, на другое у него попросту не было средств, в кабинку вошёл сам князь Серпухов и тут же подвесил пелену отрицания.

Итак, их разговор останется в тайне. Но, судя по всему, будет касаться очень личных вещей.

— Рад приветствовать княжича Туманова, — поздоровался князь Серпухов и протянул руку Тимуру. — Как говорится: «Князь князю друг, товарищ и брат».

— Здравствуйте, — княжич всё-таки ещё робел при виде таких известных людей, как князь Валентин Семёнович Серпухов. — Полностью с вами согласен.

— Ещё бы, — тот слащаво улыбался, но за улыбкой можно было бы заметить некоторую брезгливость, однако Туманов не замечал. — В наше время по-другому и нельзя. Мы — князья, должны держаться вместе, — проговорил он и показал кулак. — Знаешь же, если одну хворостинку сломать легко, то сжатые в кулак и ответить могут.

Тимур немного подвис от мудрствований Серпухова, но перебивать и поправлять не имел никакого морального права.

— Я чем-то могу вам помочь? — спросил он боязливо, но стараясь держать лицо.

В этот момент в кабинку постучали. Принесли чай, заказанный Тумановым.

Серпухов оценил, что заказ самый дешёвый из всех возможных. Поэтому, едва дверь за официантом закрылась, как он проговорил:

— Скорее, это мы можем быть вам полезны, — всё с той же улыбочкой проговорил Валентин Семёнович. — Вы голодны?

Тимур хотел отказаться от предложения Серпухова угостить его каким-нибудь блюдом на выбор, но живот подвёл и громко заурчал.

— Понятно, — проговорил князь, деятельность которого было принято соотносить с самыми верхами. — Можете не отвечать. Так вот, мы знаем, что ваша семья, невзирая на титул, очень бедна. Как говорится, мал золотник, да вонюч. Что касается вашего батюшки, с ним всё ясно, горбатого только могила сделает ещё горбатее. А вам, дорогой мой, жить надо. Сколько вам? Тридцать?

— Тридцать два, — кивнул на это Тимур. — Скоро будет.

— Ну, скоро, — пожал плечами Серпухов на эту фразу. — Иногда вроде скоро, а скорая не успевает, если вы меня понимаете.

— Понимаю, — осторожно проговорил Тимур, так как чётко осознавал, к нему скорая не успеет, если что.

— Так вот, у нас к вам деловое предложение, — проговорил Серпухов, но в дверь снова постучали, и официант пришёл за заказом. Когда он ушёл, Валентин Семёнович продолжил немного тише и чуть с другим выражением. — Вы вполне сможете поправить своё финансовое положение за счёт брака с одной княгиней. Она, конечно, вдова, и чуть-чуть старше, но так это что? Зато денег будет хватать не только на пустой чай.

— Это интересное предложение, — осторожно проговорил Туманов, в душе понимая, что сам бы он вряд ли мог рассчитывать на успешный брак с состоятельной вдовой, да ещё и княжеского рода. — Но я же буду чем-то обязан…

— Но вдова недурна, — продолжал Серпухов с таким видом, словно не слышал Тимура Николаевича. — И ещё не стара. Хотя, если хотите, можем подобрать и постарше, чтобы побыстрее отошла, — он хохотнул. — Как говорится, баба с возу, вылетит — не поймаешь.

Тимур хрюкнул, но тут же подставил ладонь, постаравшись сохранить полную серьёзность.

— Нет, нет, — проговорил он, стараясь сосредоточиться на предложении. — Мне подходит нестарая.

— Тогда вообще отлично, — согласился с ним Валентин Семёнович. — А то бывают такие, что волосы в жилах дыбом повылезают от одного вида, и думаешь, когда же ты сдохнешь уже, а она всё тянет и тянет. Ты и сам готов на кладбище топать, а она всё ещё чего-то там скрипит, передвигается. Так что ты прав, лучше ту, которую можно использовать, как женщину.

Туманов понимал, что теряется в речи собеседника, но затем ухватился за нить с женитьбой на княгиней.

— Так вот, — продолжал Серпухов, как ни в чём не бывало. — У княгини имеется очень хорошее имущество, но с тем условием, что до твоего бати не дойдёт ни копейки. А то игроман в семье — хуже воровства.

— Как скажете, — проговорил Тимур Николаевич. — Но что я должен буду…

— Во-от, — ткнул в него пальцем Валентин Семёнович, — а это уже правильный вопрос. Как говорится, где родился, там и притаился. Нам от тебя понадобится ма-аленькая услуга, — большим и указательным пальцем правой руки он даже показал, насколько, практически сведя их вместе. — А взамен ты получишь финансовую стабильность и неплохой старт для покорения высшего света.

— А что за услуга-то? — поинтересовался Туманов, испугавшись, что прослушал суть того, что от него хотят.

— Да сущие пустяки, — широко улыбнулся Серпухов, разведя руки, словно желая обнять Тимура Николаевича. — Как говорится, дело пустяковое и гроша выеденного не стоит. Нужно наблюдать за твоим братом, и докладывать нам обо всех его перемещениях и контактах. Не более того. На первое время могу предложить тысячу золотых рублей на текущие расходы, — Туманов подавился чаем. — Отчитываться не надо. По курсу это почти сто тысяч юнитов, так что, полагаю, на первое время хватит.

* * *

Нет, всё-таки к русским нужно ещё привыкать. Дарья жила по её собственным словам, недалеко. Это «недалеко» вылилось километров в пяти-шести бодрого шага. И тело Игоря, давненько не знавшее подобных нагрузок, выдохлось уже на середине дистанции. Пришлось потихоньку тратить божественную благодать, чтобы не отставать от эффектной блондинки.

А она цокала своими каблучками, на деле высоченными шпильками, и горя не знала. Мне даже пришлось проверить её на колдовство, но нет, она действительно уделывала меня в ходьбе на огромных каблучищах.

Но, по крайней мере, она смогла посоветовать мне отличную гостиницу. «БаринЪ» по всем отзывам была лучшей в этом районе, да и фотографии из номеров намекали на отличный отдых.

— Ну ты даёшь, — сказал я, понимая, что даже благодать не позволяет мне поспевать за красавицей. — Ты где так бодро топать научилась?

— Да так, — смутилась Дарья и немного замедлилась, позволив мне не ударить в грязь лицом. — Всю свою юность занималась туризмом, по горам лазила, по рекам сплавлялась. В общем, люблю много и далеко ходить.

— Знаешь, я тоже своего рода турист, — проговорил я, уверенный, что моё перемещение на Землю вполне можно назвать межмировым туризмом. — Но так бегать не могу.

— Видимо, просто было не за кем? — игриво промолвила она и улыбнулась

«Ах, ты паршивка, — подумал я, — всё-таки запала».

— Земля круглая, — я пожал плечами. — Зачем за кем-то бегать, когда можно выбрать наиболее удачное место для встречи.

— Тоже верно, — ответила она, а затем остановилась. — Мне тут уже недалеко осталось, — она с сожалением посмотрела на меня. — Могу дойти сама.

— Нет уж, обещал, значит, доведу! — возразил я, хоть и ощущал себя уже далеко не так бодро. Мы ещё минут пять неспешно шагали, болтая ни о чём, пока не остановились у небольшого домика на двух хозяев.

— Пришли… До завтра? — спросила она, неловко улыбнулась и простояла ещё несколько секунд, видимо ожидая, что я потянусь к ней поцеловать.

Но я же обещал не приставать? Тем более я ещё от вчерашних доярок до сих пор не отошёл. Так что всё — завтра.

— До завтра, — ответил я, целуя Дарье ручку.

Девушка чуть покраснела от моего жеста и быстро скрылась за коваными воротами. Я же потопал в сторону более оживленной улицы, чтобы вызвать такси

* * *

Но, как оказалось, мои приключения на сегодняшний вечер ещё не закончились

Не успел я пройти и сотни метров обратного пути, как за плечом послышалось:

— Братиш, закурить есть? — и мерзкий смешок, последовавший за этим.

— Нет, — ответил я, решив не противиться канону.

— А если найду? — ожидаемо проговорили мне в ответ.

И вот тогда я обернулся.

Парней с района было трое, и все хрестоматийные гопники. Один даже чётки крутил.

— Ого, благородь! — воскликнул один из них, когда увидел моё лицо. Но я ещё не понял, узнал он меня, или просто признал во мне аристократа. — Дай народу на пропивание?

— Имел ввиду на пропитание? — усмехнулся я, понимая, что пацанчики видят пока только жертву.

— Что имел, то и введу, — ответил парень, пытаясь казаться суровым, а в сумраке, отразив свет далёкого фонаря сверкнула сталь ножа. — Ты меня ещё поучи, куда твои деньги девать. Давай, благородь, расчехляйся.

— Так вам закурить, или денег надо? — меня почему-то просто так и подмывало сделать какую-нибудь пакость.

— Ну а чо, как принцесску монакскую на вертеле своём вертеть бабосики нашлись, а для родной босоты не найдутся что ли? — вторил ему другой гопник.

— Почему же не найдутся, — удивился я, совершенно натурально играя недоумение. — Конечно найдутся. Для вас, господа, всё, что угодно.

Я видел, что они берут меня в полукруг, чтобы потом гнать в известное им место, где смогут спокойно ощипать. Надо же, не боятся аристократов и магов, видимо, действительно отмороженные. Или просто до сих пор считают меня коматозным паралитиком, что более вероятно.

Но последняя фраза заставила их замереть.

— Тогда делись, благородь, — проговорил тот, кто у них, судя по всему, был за вожака. — И мы тебя тогда не сильно потрепаем.

— Да вон же, — на полном серьёзе проговорил я, показывая рукой на землю. — Деньги у вас под ногами лежат, а вы с меня их требуете.

Они посмотрели туда, куда я указывал рукой и увидели купюру.

— А вон ещё и ещё, — я указывал рукой, и нападавшие замечали всё новые и новые купюры.

Естественно они принялись их собирать. И стоило поднять им одну небольшую, как они замечали другую большим номиналом. И в конце концов они сошлись у одной единственной, но действительно крупной купюры в пять тысяч юнитов.

Словно шакалы, они кинули кровожадные взгляды друг на друга. Вожак уже не играл никакой роли, всё застила крупная добыча.

Ну и немного моего воздействия, конечно же.

Они кинулись друг на друга и принялись драться. Нож, блеснув напоследок, исчез где-то в кустах.

«Ты сотворил для них настоящие деньги? — поинтересовался Игорь, который с замиранием сердца наблюдал за разыгравшейся драмой. — Или что? Просто я тоже их видел».

«Вот ещё, — ответил я, доставая смартфон и вызывая такси. — Утром, когда они придут в себя, будут очень удивлены, что наваляли друг другу и наставили фингалов за листья каштана».

«Аха-ха, — радовался Туманов, — теперь между собой их будут звать каштановая братва!»

Я тоже улыбнулся. Мне нравилось, когда всё заканчивается хорошо. Пусть и с листьями каштанов в окровавленных ладонях.

Такси подъехало очень быстро, я даже не успел заскучать.

«Игорь, — сказал я, размышляя над сложившейся ситуацией. — А ты владеешь какой-нибудь защитной магией? А то, полагаю, такие вот пацанчики — только первая ласточка».

«Конечно, — ответил Туманов. — У меня и водяные жгуты есть и дубинки. Да много чего… Я же учился владеть своей магией. Да и дед кое-чему учил, жаль, сейчас он совсем сдал».

«Отлично, — проговорил я, глядя в окно на увеличивавшееся количество фонарей по мере того, как мы приближались к центру. — А то не хочется тратить благодать на каждого встречного гопника».

А ещё за такси я отдал последнюю наличку, которую хранил в кармане. Поэтому перед тем, как войти в гостиницу «БаринЪ», я оглянулся по сторонам, а затем залез в пространственный карман, где хранил основную сумму денег и другие мелочи.

Жаль только сейчас этот карман был очень-очень маленьким из-за низкого показателя шкалы божественной благодати.

— Отдохнуть желаете, или поразвлечься? — спросил меня администратор, когда я оплачивал номер.

— Отдохнуть, — со вздохом ответил я. — Сегодня никаких доярок!

* * *

Операция прошла чисто, но не настолько, как надеялся Алексей Гагарин.

Уже под конец допроса от инфаркта скончался директор клиники, на которого пали подозрения в том, что он хотел смерти Игоря Туманова. И хоть причин выяснить не удалось, стал известен заказчик.

Валентин Семёнович Серпухов сам по себе вряд ли желал смерти Туманову. Они никак не пересекались. Но все знали о том, что он правая рука Северского. А тот гонял против никому не нужного князя целую Тайную канцелярию. И хотя бы здесь всё было более-менее понятно.

В отличие от всего остального.

Прежде всего были совершенно неясны мотивы Северского. И вот как раз их-то Гагарину предстояло выяснить. Но пока все попытки приводили его в тупик.

Однако в словах директора клиники нашлась ещё одна зацепка. Некий дон Гамбино, единственный, кто заботился об Игоре Туманове и посещал его. А затем вместе с тем исчез из клиники.

Хм…

Алексей сел за свой рабочий компьютер, для которого были получены необходимые допуски практически во всевозможные базы данных. Не всегда законно, но зато на получения информации тратилось куда меньше времени.

— Дон Гамбино, дон Гамбино, — пропел себе под нос Гагарин, щёлкая по клавишам. — Есть одна награда — смерть.

Почему-то спелось так. Именно, не смех, а смерть.

Одна за другой базы данных выдавали одинаковые пустые ячейки.

— Чист… чист… чист… — бормотал себе под нос Алексей, особо даже не замечая этого обстоятельства. А затем начал приговаривать стишок, который выучил в детстве. — Моем, моем трубочиста, чисто-чисто, чисто-чисто. Будет, будет трубочист чист-чист, чист-чист. Стойте-ка!

Не может человек дожить до восьмидесяти пяти лет и нигде не засветиться. Ну то есть, может, конечно, но не такой, который может себе позволить арендовать палату в дорогущей клиники Швейцарии.

— Кто же вы, мистер Икс? — бормотал Гагарин, прорабатывая одну базу за другой.

Когда результата не дал даже даркнет со всеми его возможностями, Алексей задумался. Что может означать столь безупречная репутация? Столь чистая биография?

Правильно, то, что личность эта недавно созданная. А зачем?

Ну тут, в принципе, ответов, хоть и целый веер, но всё-таки ограниченное количество. Но главное у всех них будет одно — человек создал новую личность, чтобы уйти от старой, так? А как нам найти старую?

Хвала современности.

Как любила говаривать вторая жена отца: «Люблю жить в будущем. Техника делает за меня почти всё».

Это же касалось и различных сыскных мероприятий. Если сто лет назад пришлось бы привлекать сильного чародея, чтобы найти человека, или даже просто узнать, жив он или мёртв. То сейчас достаточно было нескольких манипуляций с программами.

Гагарин залез на сайт клиники, где сообщалось о безвременной кончине её директора, и через некоторое время нашёл отличное фото Карло Гамбино, которое закинул в базу.

На удивление снова поиск ничего не дал. Но так не бывает. Штрафы за неправильную парковку, превышение скорости, квартплата, кредитные карты, банковская история. Человек за свою жизнь очень много где показывает своё лицо.

И тогда ему в голову пришла идея, которая только на первый взгляд казалась бредовой. Он прогнал фотографию дона Гамбино через специальную программу, которая омолаживала изображённого человека. И скинул ему лет тридцать-сорок.

Загрузив получившееся лицо в новый файл, он запустил поиск по старым базам. Актуальным те же самые тридцать-сорок лет назад. А сам пошёл делать себе кофе. На обратном пути он заскочил на кухню и захватил себе круассан.

Поиск на компьютере уже завершился, и на экраны вывелись совпадения, которые нашлись в базе.

Глаза Алексея Гагарина широко раскрылись от шока.

Кофе расплескался из кружки, небрежно брошенной на стол, а круассан и вовсе улетел на пол.

Достав смартфон, и молясь, чтобы дед бодрствовал, он набрал его номер.

К счастью тот почти сразу взял трубку, зная, что внук по пустякам не звонит.

— Привет, ты не поверишь, кто отдыхал с нашим Тумановым!

Глава 13

Это утро сильно отличалось от предыдущего. Солнце за окном не пыталось выжечь мои мозги, а птичье пение было приятно и напоминало о Большой Оранжерее на Олимпе, что занимала одну из сторон всего двадцатикилометрового склона.

На всякий случай я зарезервировал за собой номер и вышел на улицу в тёплый майский день под ласковое солнце Земли.

Дарья Строгова ждала меня недалеко от здания бывшего борделя и нюхала цветущий жасмин, думая, что её никто не видит. Молодые девушки, в принципе, волнуют мужской организм, а когда они занимаются чем-то таким, то и подавно.

Она вся подалась вперёд и привстала на носочки, а одежда обтянула её шикарное тело так, что я невольно залюбовался.

Внезапно обернувшись, она увидела, что я стою в нескольких шагах от неё и беспардонно разглядываю, поэтому спохватилась и развернулась ко мне полностью, поправляя блузку, которая чуть выбилась из юбки.

— Прости, — сказала она, притрагиваясь к волосам, что могло выражать и неловкость, и лёгкий флирт. — Такой запах, что не удержалась.

Что ж, пофлиртовать я был совсем не против. Тем более с такой красоткой.

— Пойдём, через чёрный ход зайдём, — сказала она и вынула из сумочки маленькую карту, похожую на банковскую, которая открывала вход.

— Не ожидал, что этот особняк открывается так, — проговорил я, наблюдая за тем, как она прикасается картой к датчику, а затем открывает дверь.

— Думал, что тут тяжёлая связка ключей на таком бронзовом кольце должна быть? — засмеялась она, практически досконально передав тот образ, который я себе представлял. — Наверное, раньше так и было, но сейчас — вот, — она показала мне карту. — Будущее.

— Да, — сказал я, заходя внутрь, в прохладную полутьму помещения. — На бронзовом кольце, всё так. И огромные, резные ключи в виде членов. Как-то так.

Дарья засмеялась от моих слов, враз наполнив мёртвую тишину особняка жизнью.

Мне показалось, или где-то далеко, возможно, в противоположном крыле протопали маленькие ножки? Хм… странно. Я сделал себе пометку в мозгу проверить потом дом на предмет потусторонних тварей.

Впрочем, что-то неземное тут точно было, и я явно это чувствовал. Но пока делал вид, что просто осматриваю дом. Когда найду то, что меня так влечёт, пойму, как действовать дальше.

— Вот такой публичный дом, — проговорила моя спутница, когда мы с чёрного входа прошли в просторный и достаточно уютный холл. Отсюда наверх вели две лестницы, сделанные полудугой, а между ними был смонтирован фонтан.

Конечно же, вода в чашу в то время, когда он работал, поступала из пениса писающего мальчика. Но при этом, данная работа была точной копией брюссельской статуи и только добавляла атмосферности.

— А так и не скажешь, — проговорил я, оглядываясь по сторонам. — Всё очень даже прилично. Никаких тебе фаллосов, свисающих с потолка.

— Всё это тут есть, — усмехнулась она, осматривая обстановку вместе со мной. — Только наверху, в отдельных кабинетах. Мы туда ещё пройдём.

— Не страшно со мной тет-а-тет в таком помещении? — поинтересовался я слегка кошачьим голосом, чтобы она точно считала намёк. — А то флюиды местные, понимаешь ли.

— Нет, — ответила Дарья максимально игриво. — Будете приставать, я вам его не продам. И будете ходить потом и облизываться, коря себя за то, как плохо поступили.

— Обещаю поступать только хорошо, — ответил я и улыбнулся. — И долго.

Девушка засмеялась и отмахнулась от меня. Стандартное поведение для привлечения внимания. Что ж, мне всё нравится.

Первый этаж, откровенно говоря, поразил меня в плане отделки и общего наполнения. Настолько дорого и со вкусом всё тут было сделано, что не грех было жить и наследному принцу. Всюду красное дерево, отполированный металл, хрусталь и подсветка. Весь внутренний интерьер создавался «под старину», но в то же время тут вполне органично смотрелся бы современный ноутбук на ресепшене. Я даже не сразу заметил огромный экран телевизора, расположенный напротив диванчиков, недалеко у входа.

Всё создавалось для того, чтобы человеку, попавшему внутрь, было максимально уютно.

— Могу сказать, что с каждой минутой мне нравится тут всё больше и больше, — сказал я, прикасаясь к перилам лестницы. — Даже не думал, что тут так здорово.

Те же перила лестницы, невзирая на небольшой слой пыли, буквально манили. Ты хотел взяться за них пальцами и провести по гладкой и отполированной поверхности.

— Да, — с некоторым удивлением проговорила Дарья. Видимо, сама от себя не ожидала такой реакции. — От этого места ждёшь совершенно другого. Что будет противно и брезгливо. Но нет, очень душевно и как-то… по-домашнему что ли.

По-домашнему. Она была права. Кто бы тут раньше не распоряжался в этом здании, он всё сделал так, что человек себя чувствовал невероятно комфортно. Словно он до сих пор в своих любимых домашних тапочках и халате идёт ставить чайник на кухню.

Впрочем, ничего сверхъестественного на первом этаже и не предполагалось. Тут клиенты ожидали, пока их примут, выбирали, с кем проведут время, могли перекусить и, в общем-то всё. Остальное пространство занимали помещения под хозяйственные нужды.

Комната музыки с огромным роялем «Steinway» посередине и различными гитарами, в том числе и электро, по стенам. Медкабинет с многочисленным оборудованием, поблёскивающим хромом в свете ярких ламп. Небольшой ресторанчик с отдельной комнатой, предназначенной, видимо, исключительно для питания персонала. Ванные комнаты с гидромассажным оборудованием и даже небольшая сауна.

— Вот это, я понимаю, сервис, — сказал я, всё больше удивляясь тому, что видел внутри.

— Так, на то он и был лучшим борделем в городе, — ответила на это Дарья, которая, вместо того, чтобы показывать мне что-то, сама следовала за мной словно тень. Судя по всему, раньше она внутри не бывала. — Говорят, сюда из самой Москвы приезжали. Хотя, это преувеличение, мне кажется. Что там у них своих жриц любви мало?

— В такие места едут за атмосферой, — проговорил я, прикасаясь к панелям отделки в коридоре. Они были подогнаны друг к другу с таким тщанием и такой любовью, что стыки были практически незаметны. — Так что иногда неважно, сколько сотен километров придётся проехать за ней. А иногда это миллионы километров.

— Миллионы? — переспросила она, пристально глядя на меня.

А я понял, что немного забылся. Всё-таки эта самая атмосфера очень сильно меня поглотила. Именно тогда я решил, что возьму этот особняк, сколько бы он не стоил.

— Представь себе, — я обернулся к ней. — Бывает и такое.

Второй этаж добавил юмора моему настроению.

Во-первых, как оказалось, весь внутренний антураж тут остался нетронутым. То есть на стенах висели вибраторы, члены невообразимых размеров и множество всяких других штук, назначение которых можно было только угадывать.

Во-вторых, Дарья практически не разбиралась в том, что и куда, поэтому подарила мне немало весёлых минут.

— Ого, какие хвостики, — проговорила она, проведя рукой по лисьим хвостам, свисающим со стены в одном из кабинетов. — Но как же они крепятся?

И обернулась на мой хохот, который, как ни пытался, я не смог сдержать.

— Что⁈ — она ещё раздумывала, обижаться на меня или нет.

— Они не крепятся, — ответил я сквозь смех, — а вставляются.

— Фу, какая гадость, — проговорила она и снова провела по меху. — Но если такую штуку в личное пользование…

— А ты с фантазиями, однако, — проговорил я и снова захихикал.

Впрочем, все комнаты тут были разными и несли совершенно непохожие эмоции. Были розовые комнатки, чтобы клиент, видимо, думал, что тайно оказался в девочкином убежище. Были отделанные красным и чёрным бархатом. Тут на стенах висели наручники, хлысты и прочие прелести для любителей пожёстче.

Попадались, конечно, классические номера, но таких было меньшинство. А вот с остальными…

— Я что-то не поняла, — проговорила Дарья, когда мы попали в комнату, расписанную облачками и животными, подозрительно напоминающими женские фигуры. — Это чего тут делали?

— Фантазии у людей разные, — я развёл руками и улыбнулся. — Иногда они не знают границ.

— Ужас какой, — поёжилась девушка, и, кажется, ей впервые стало некомфортно в этом доме.

Я понял, что эту комнату придётся убрать в любом случае.

Где-то на пределе слышимости вновь послышались быстрые и мелкие шаги. Я напрягся, но всё равно не смог идентифицировать, кому они принадлежали.

Мы обошли ещё несколько комнат, но остальные не вызвали такого эффекта, как мультяшные животные с женской анатомией.

Был тут школьный класс, хоть и в урезанном виде. Медицинский кабинет. Салон авиалайнера. Классический номер отеля.

Я уже думал, что и не найду чего-то такого, что меня сможет поразить. Но тут открыл последнюю дверь.

И оказался дома. На Олимпе.

Точнее, тут всё выглядело точно также, как у нас на Олимпе. И даже костюмы каких-то старших богов были в наличии.

У меня даже глаза открылись широко-широко. Неужто кто-то, придя в этот бордель, трахал Лаки или Силикону, представляя себя на Олимпе? Вот это да! Аха-ха! Я просто вообразил себе взгляд этих снобов, моих родственников, если бы они увидели такое.

И понял, что эту комнату я точно сохраню. Вот просто из вредности.

— Ты чего так загадочно улыбаешься? — спросила меня Дарья, оглядывая комнату. Для неё в ней не было ничего выделяющегося сверхмеры. Всё те же фантазии людей.

— Да так, — ответил я, посмеиваясь про себя. — Идейка для видео-канала пришла.

Третий этаж мы прошли довольно быстро. Это были хозяйские апартаменты, которые раньше принадлежали так называемой «мамочке» девочек. Уж не знаю, кем была эта женщина, но вкус у неё был настолько отменный, что мне даже менять ничего не захотелось.

Ну разве что люстру в центральной гостиной, у которой хрустальные висюльки были выполнены в форме членов. Такое я себе всё-таки позволить не мог.

Но всё остальное являлось образчиком безупречного вкуса. Всё было на своём месте и только и ждало хозяев.

Тут у меня и появились вопросы.

— А почему бордель съехал? — поинтересовался я, оглядывая вещи вокруг. — Такое ощущение, что нет только людей, а всё остальное их ждёт.

— Я не знаю, — честно ответила Дарья. — Слышала, была какая-то нехорошая история, вроде того, что «мамочка» не поделила что-то с хозяином здания и все отсюда ушли. А подробностей не знаю.

— А жаль, — ответил я, осматриваясь по сторонам. — В этом случае они очень сильно не помешали бы.

— Я могу узнать, если хочешь, — проговорила она, а затем тронула меня за руку. — Идём на улицу?

Переведя взгляд на её длинные пальцы, я оценил маникюр, который она, скорее всего, делала сама, но очень тщательно. А затем поднял глаза, встретившись с её.

— Ещё же подвал, — сказал я и подмигнул. — А за историю буду благодарен.

И вот в подвале меня ждало главное разочарование. Дело в том, что именно тут находилось то, что меня так тянуло и манило.

Но, только открыв дверь и увидев ведущую вниз лестницу, мы поняли, что всё не так просто.

Подвал был целиком залит бетоном.

Словно кто-то подогнал несколько цементовозов и залил сюда бетон прямо через слуховое окно.

Но это было не всё. Бетон был сдобрен приличной порцией магии, чтобы его сложнее было расколупать при желании.

И ещё. Со стороны двери на нём чётко виднелись следы когтей и зубов.

Принадлежали которые явно не крысе. А кому-то покрупнее.

* * *

— Это что? — Попадос скорчил зверское лицо, хотя обычно разговаривал с молодой женой достаточно мило. Но сейчас был просто вне себя. — Лаки, что это, я спрашиваю? — и чуть ли не в лицо ей сунул игральные кубики.

— Кубики, — та пожала плечами, не понимая, в чём, собственно, дело. Хотя, нет, постепенно она начала догадываться, потому что Попадоса из себя мог так сильно вывести только один тип. — Это просто на удачу.

— На удачу? — её муж прищурился и зажал кубики в кулаке, а костяшки его побелели, словно он хотел этим самым кулаком ударить жену. — Ты что, до сих пор симпатизируешь ему?

— Кому? — удивилась Лаки, а затем очень театрально «поняла», о ком говорит её муж. — Ты о Ранди что ли?

— Вот именно, — практически прорычал Попадос, и вторая его ладонь сжалась в кулак. — Говори мне! Только правду.

— Да ты что, любимый, — богиня задействовала самый нежный и мягкий тон из своего набора. — На кой он мне, когда у меня есть ты? Тем более, ты посмотри, я совсем не содействовала ему, даже наоборот. Он попал в парализованное тело, так что ко мне никаких претензий быть не может. Я знать не знаю, что с ним происходит.

— Правда? — прищурился ревнивый муж и пристально посмотрел на Лаки. — А это тогда откуда?

— Да это просто кубики, милый, ты чего? У половины богов такие есть, — она развела руками, вроде бы показывая, что говорит правду, но в то же время и зазывая мужа в свои объятия, перед которыми никто устоять не мог. — И вообще, я заказала «море страсти» у Оргазметры на сегодня. Как раз хотела тебя позвать перед тем, как ты накричал на меня…

— «Море страсти»? — облизнулся Попадос, зная, что продолжительный и умопомрачительный секс ему сегодня обеспечен. — А что же ты молчала?

— Да тут попробуй слово вставь, когда на тебя кричат, — Лаки надула губки.

— Ну ладно, прости, прости! — зачастил бог попаданцев, испугавшись, что жена может и передумать. — Просто увидел один из его символов и с катушек съехал.

— Ладно, прощаю, — ответила она и соблазнительно улыбнулась. — Но помни, Удача — дама капризная, может и отвернуться.

* * *

— Слушай, — сказал я Дарье, когда мы вышли из здания. — А почему бы тебе не открыть собственную риелторскую контору? Ты здорово во всём разбираешься, разговариваешь по-человечески, а не то что некоторые, — я посмотрел на её лицо, но обычная улыбка с него пропала, а остались серьёзность и озабоченность.

— Это не так просто сделать, — ответила она и поджала губы. — Кроме знаний, нужна ещё лицензия, база адресов, офис. Мне всё это не потянуть.

— Ну офис у тебя уже практически есть, — проговорил я и тихонечко кивнул в сторону здания. — На первом этаже я видел прекрасную комнату.

— Ой, ну хоть секс-спальню с женщинами-пони не предлагаешь, — засмеялась Дарья, а затем резко замолкла и глянула на меня с абсолютно ошарашенным лицом. — Так ты что, покупаешь? Это правда⁈

— Да, — кивнул я, прикидывая, что до сих пор даже не спросил цену на бывший лучший бордель. — Мне очень понравилось. Я беру.

— Но, блин… — девушка никак не могла совладать с чувствами, поэтому из неё сыпались просторечные словечки. — Это же… Слушай, но он же стоит шестьдесят миллионов. У тебя есть такие деньги?

— Конечно, — ответил я, поняв, что сумма вполне вписывается в мои представления о стоимости данного здания. Залитый бетоном подвал намекал на возможность скидки, но я решил не мелочиться. — И сейчас мы идём оформлять аванс.

— В банк? — она всё ещё не верила своему счастью.

— Ну а куда обычно ходят оформлять такие процедуры? — поинтересовался я, состроив хитрую физиономию. — Нет, мы можем вернуться, если хочешь. Мне приглянулась там одна комната с тёмно-синим бархатом на стенах.

— Только после кипячения с хлоркой, — поморщившись ответила девушка, и я отметил, что это было завуалированным согласием.

— То есть тебя смущает только сомнительное постельное бельё? — спросил я уже практически напрямую.

— Да, то есть, — нет! — она закрыла лицо, но в то же время смеялась. — Игорь, не смущай меня, пожалуйста.

— Хорошо, хорошо, я просто спросил, — ответил я и подставил ей руку.

Мы зашагали в банк оформлять передачу аванса, и в душе у меня царил самый настоящий праздник.

«Игорь, — спросил я притихшего владельца тела, — тебе-то как имение? А? Мне-то тут и не придётся почти пожить».

«Отлично, — ответил мне Туманов, которого я, кажется, вырвал из задумчивости. — Но больше мне нравится Даша».

«Ах, вот оно что! Наш паралитик, кажется, влюбился! — я не издевался, просто поддел. — Ну дык, я её в дом и переманиваю. Только учти, что она может догадаться, что ты — это не я».

«В том-то и дело, — проговорил Игорь. — В том-то и дело».

— Что же до лицензии, — обернулся я к Дарье, понимая, что заполучу её во чтобы то ни стало. — Так это проще пареной репы. Я уже говорил, кого надо просить⁈

— Это так неожиданно, — она сжала кулачки от волнения. — Мне надо бы привыкнуть, хорошо? Поговорим об этом чуть попозже. Сейчас необходимо сосредоточиться на сделке, а то я накосячу с документами.

— Ладно-ладно, — отозвался я, понимая, что сейчас на девушку лучше не давить. — Моё дело только предложить. Незачем агентству процент платить, правильно? Да и вообще они тебя вчера практически уволили. Так что пусть теперь локти кусают.

Да, не получилось не давить. Но я искренне считал, что просто озвучиваю плюсы, а не заставляю Дарью принимать решение прямо здесь и сейчас.

И вот со всем этим делом я пропустил, как она вдруг стала замедляться. Её походка стала неуверенной, она будто покачивалась на ветру. Не успел я подхватить её под руку, как Дарья резко присела на корточки, упираясь руками в брусчатку.

На лбу её отчётливо выступили бисеринки пота, глаза лихорадочно заблестели.

— Что-то случилось? — поинтересовался, присаживаясь рядом с ней. — Что-то не так?

Она посмотрела на меня с благодарностью, но в глазах её явно читалась беспомощность.

— Не знаю, — ответила она, хлопая ресницами. — Неожиданно не по себе стало. И потом слабость. Не пойму, что происходит.

Я приложил ладонь ей ко лбу, и мне показалось, что он слишком горячий.

— Ты ничем не болеешь? Хронические какие-нибудь неприятности?

— Нет, ничего такого, — она помотала головой. — Разве что позавтракать не успела, да на солнышке перегрелась. Ну и нервы, наверное, от сделки, — она развела руками и поджала губы, став очень милой.

— Ну шутить с такими вещами точно не стоит, — ответил я на это. — Так что сейчас оформим аванс, а потом, если не возражаешь, я покажу тебя одному своему знакомому. Он — врач, но с магической аккредитацией. Если что-то есть, мигом найдёт. Хорошо?

— Ладно, — скромно согласилась она. — Если это не затруднит…

— Ни в коей мере, — ответил я.

* * *

В банке работал кондиционер, поэтому было достаточно прохладно. Дарья заметно порозовела, и можно было подумать, что она действительно просто перегрелась. Но перед тем, как она присела, мне показалось, что она осматривалась. Или не показалось?

Как будто ждала чего-то, что не случилось. Всё-таки я был богом и такие вещи чувствовал на уровне интуиции. На всякий случай я проверил шкалу благодати, но та не изменилась. Значит, ни покушений, ни молитв не было.

А дальше началась обычная бюрократическая волокита, которой я всегда сторонюсь. Подписание документов, сверки подписей, какие-то выписки из реестров и прочая лабуда, которую люди себе придумали, чтобы чем-то занять скучных особей. Ну это я так вижу.

Забавное случилось только в самом конце.

— Необходимо внести денежные средства. Чек, перевод или наличные? — спросил меня банковский клерк в очочках, которые носил исключительно для красоты. Хотя они его делали похожим на зануду.

— Наличные, — ответил я и даже потянулся к пространственному карману, где держал полученные от дона Гамбино деньги.

И тут же представил себе, что случится с лицом этого самого банковского клерка, который увидит, как клиент из воздуха вынимает двадцать миллионов юнитов. Инфаркт? Помешательство?

Я даже увидел в своём воображении, как он произносит: «Ну вы исполняете, конечно. А можете научить?»

— Только прежде подскажите, пожалуйста, где у вас тут уборная? — попросил я, решив, что это самое подходящее место, чтобы достать чемодан денег «из воздуха».

Вернувшись, я положил перед клерком деньги. На его лице читалась усиленная работа мысли, которая, впрочем, быстро прекратилась. Он, вероятно, решил, что я вышел к машине, где и взял деньги.

Переубеждать я его, естественно, не стал.

Затем к нам снова присоединилась Дарья, и мы завершили процесс открытия депозита под покупку с внесением аванса, подписав все необходимые документы.

Всё это время клерк переводил взгляд с девушки на меня и обратно, судя по всему, решая, она просто мой риелтор, или мы всё-таки вместе. Несколько раз он порывался что-то ей сказать, но так и не осмелился.

«Вот так и гибнут мечты», — подумал я. Когда мы просто не находим в себе сил сделать один шаг мечте. Впрочем, у этого всё равно ничего не получилось бы.

— Вот и всё, — сказала Дарья, когда мы вышли из банка. — Вы сейчас к себе?

Куда это «к себе» я уточнять не стал. Но удивился, что она совсем забыла о моём предложении.

— Давай сначала навестим моего друга, — ответил я. — Пусть посмотрит, что с тобой было.

— Да я… да как-то неудобно… — она не хотела меня покидать, это было видно невооружённым взглядом. — Не хочу утруждать.

— Тогда пойдём, — сказал я, беря её под руку. — А лучше закажем такси, чтобы ты снова не перегрелась.

* * *

— Так-так-так, — проговорил Жданов, окидывая Дарью с головы до ног и обратно, причём в его взгляде я прочитал не только врачебную заинтересованность. — Какая чудесная пациентка. Что, вы говорите, с ней случилось?

— Почувствовала себя плохо на улице, — ответила она, смущённо улыбаясь. — Сначала почувствовала тревожность, а затем закружилась голова, и появилась слабость.

— Ясно, — ответил на это Жданов и принялся натягивать медицинские перчатки. — Нужно делать МРТ.

— Но мне что-то такое делали, — ответила Дарья, хлопая ресницами, но ничего не нашли.

— Не магнитно-резонансную, а магическо-резонансную, — улыбнувшись ответил врач. — Те же три буквы, но какой разный смысл.

— А это точно не больно? — замирая, спросила девушка, и я понял, что ей действительно не по себе.

— Абсолютно не больно, — заверил Антон Павлович. — Я к вам даже прикасаться не буду. Так, повожу руками, ауру помассирую.

Я не сдержался и хрюкнул, понимая, что он подшучивает над девицей.

— Ой, а вы меня ни в кого не превратите? — широко открыв глаза, она с мольбой смотрела на Жданова.

— Нет, — ответил тот, сокрушённо вздохнув. — На это я аккредитацию, к сожалению, ещё не получил.

* * *

— Всё в порядке, — сказал врач, снимая перчатки. Даша из кабинета ещё не вышла, так что мы были вдвоём. — Если не считать типичных девичьих проблем одиночек.

— Это каких ещё? — я не понял, на что намекал Жданов.

— Парня ей надо хорошего и регулярного, — проговорил он и хмыкнул. — Это я, как врач, заявляю.

— С этим, думаю, она сама разберётся, — ответил я с некоторой ехидцей. Было видно, что Жданов и сам не прочь приударить за столь аппетитной девушкой, но видел, что я уже положил на неё глаз. — А я бы хотел с тобой разобраться.

— Да я же ничего не сделал, — с притворным испугом проговорил он. — За что?

— Вот именно, что не сделал, — ответил я, видя, как из кабинета, качая бёдрами, выплывает Дарья. — А я хочу, чтобы сделал. Короче, благодаря замечательной красавице Даше, я очень скоро стану обладателем особняка в центре города. Там достаточно места, чтобы оборудовать тебе медицинский кабинет.

— Он там уже есть, — хмыкнула Даша и закрыла рот рукой. — Даже два.

— Ну на втором этаже он не всех пациенток сможет принимать, — парировал я. — Однако на первом — вполне. Правда, оттуда надо будет гинекологическое кресло куда-то деть.

— Спокойно, — остановил меня Антон со смехом. — Ничего выносить не надо. Вы знаете, сколько сейчас гинекологическое кресло хорошее стоит?

— Но то я бы всё равно выбросила, — брезгливо произнесла Дарья, и Жданов посмотрел на неё с подозрением.

С ним же он посмотрел и на меня.

— Так, что за особняк ты купил?

— Бывший «Дом мадам Лу-Лу», — ответила Дарья с улыбкой.

— Да ладно⁈ — проговорил Антон и согнулся пополам от смеха. — Я уже представляю, как назовут мой кабинет. Нет, Игорь, ты не человек, ты — бог иронии.

— Вообще-то не иронии, — буркнул я, но так, что этого никто не расслышал, а громче сказал: — Ну так что? Дом, считай, в самом центре, с оборудованием помогу, с долгами потом рассчитаешься. Единственное, возможно, иногда буду тебе клиентов подкидывать, — я в этот момент подумал, что свой целитель — это очень круто.

— Я должен подумать, — покачал головой Жданов. — Но, скорее, да, чем нет.

Я посмотрел на часы и вспомнил, что через три часа у меня намечено посещение турнира, где отец Игоря вознамерился просадить чужие деньги.

— И отлично, — сказал я, вставая. — Тогда завтра зайду узнать, что ты надумал. А то сегодня у меня ещё вечером игра в карты намечается.

— Что, — хохотнул Антон, — сегодня уже не ждать?

Учитывая, что виделись мы с ним довольно часто, вопрос был резонным.

— Если мне сегодня черепушку за долги отца не проломят, — проговорил я достаточно хмуро, — то увидимся уже завтра.

— Какие ужасы ты говоришь, я же переживать буду, — заметила на это Дарья. — Может, не пойдёшь?

— Надо, — ответил я и развёл руками. — А то он всё проиграет, в том числе и поместье.

— Ужас, — проговорил на это Жданов. — Игромания — это вообще страшная болезнь. Хуже всего то, что больной не понимает, что болен.

— Но, — я поднял указательный палец, дабы привлечь их внимание. — Чтобы всё успеть, мне нужна машина. Где у вас тут автосалон есть?

* * *

Алексею Гагарину пришлось ехать к деду с распечатанными фотографиями. Тот просто не поверил ему и попросил приехать лично. Зрение уже не позволяло старику рассматривать картинки в телефоне, хотя Алексею думалось, что он просто прикидывается, поэтому пришлось распечатывать.

Подойдя к столу и поздоровавшись с Ильёй Сергеевичем, Гагарин вытащил фотографию, на которой дон Гамбино был изображён в больничной своей одежде. Таким, какой он был сейчас.

— Узнаёшь? — спросил он, следя за стариком.

Но тот, внимательно разглядев фотографию через лупу, покачал головой.

— Нет, — сказал он, откинувшись на спинку. — Общие черты, конечно есть, но…

— А, если так? — и Алексей положил фото, которое откопал в старых архивах.

Илья Сергеевич закашлялся, но Алексею показалось, что тот просто пытается скрыть смех.

— Надо же! Жив ещё, чертяка такая, — наконец, проговорил Гагарин-старший. — Я уж думал, он помер лет пять-десять назад. Где ты его откопал-то?

— Не я, — покачал головой Алексей. — Твой знакомый очень сильно благоволит Туманову. Вот даже на своём вертолёте увёз из клиники. Да и потом вместе на яхте отдыхали. Шум подняли знатный даже у нас.

— Он вообще любит красиво жить, — ответил на это Илья Сергеевич. — Всегда любил.

— Но это же дон сицилийской мафии, — развёл руками Алексей. — И как я понял…

— Не просто дон мафии, — улыбнулся Гагарин-старший. — А один из самых влиятельных и принципиальных донов сицилийской мафии. Но в прошлом. Лет сорок назад. Последнее, что я о нём слышал, что он пропал с радаров спецслужб. Если он взял под крыло Туманова, то это крепкая рекомендация. Был бы он хреновым человеком, дед его уже подушкой задушил бы, не моргнув глазом. И мы бы Туманова не обсуждали.

— Да уж, — Алексей до сих пор не мог поверить, на кого вышел. — Я и так-то знатно обалдел. А, судя по твоим словам, стоит охренеть.

— И где наш «дон Гамбино»? — последнее слово он произнёс, как кличку, в кавычках. — Неужто приехал в Смоленск? — спросил Илья Сергеевич, проигнорировав последний вопрос внука.

— Нет, — ответил Алексей, забирая и убирая фотографии во внутренний карман. — Всё ещё отдыхает на яхте в Средиземном море.

— Что ж, — Гагарин-старший улыбнулся и обернулся к Алексею. — Если он вдруг объявится в России, пригласи его к нам в гости. Нам есть что обсудить.

— Непременно сделаю, — ответил внук, склонив голову.

И тут ему на телефон пришло сообщение. Он вынул телефон и прочитал:

«Контакт с объектом установлен. Сегодня вечером он ожидается в особняке Минеевых на карточном вечере».

— Что ж, — себе под нос проговорил Алексей. — Не помешает и мне туда наведаться.

Глава 14

Россия. Российская империя. Союз различных народов и плавильный котёл менталитетов.

Кто тут не был, никогда не сможет понять, что тут вообще происходит и как живут люди.

Я подумал, что, как только мои каникулы подойдут к концу, я обязательно налажу туристический маршрут именно в эту реальность, на эту планету, в эту Россию. Потому что никакое другое место в той части Реальности, с которой я знаком, не вызывало во мне столь глубокие эмоции.

Когда, казалось бы, я был уже ко всему готов в этой стране, более того, рядом находилось сознание выросшего тут человека, меня угораздило попасть в автосалон. И не абы какой, а который мне порекомендовал Жданов.

Впрочем, возможно, тут это был один-единственный салон.

Нет, с виду он производил достаточно хорошее впечатление. Что называется, дорого-богато. Внутри на специальных подиумах с красивой подсветкой стояли различные автомобили. И, собственно, ничего не предвещало, как говорится.

— Чем могу быть вам полезен? — поинтересовался лощёный менеджер, не разглядевший во мне ещё потенциального покупателя. — Что-то подсказать?

«Подскажи мне, как ты до жизни до такой докатился», — хотел я ему сказать, но промолчал. У человека был потенциал, в его случае я ясно это видел. Стоило бы ему окунуться в любую сферу, где нужны были знания в точных науках, и его ждал бы грандиозный успех. Но он предпочитал продавать автомобили.

— Мне нужна машина, — ответил я, оглядываясь по сторонам. — Как бы странно это не звучало.

Молодой человек, у которого на жетоне значилось просто «Марк», юмора не оценил.

— Тогда вы обратились по адресу, — ответил он, даже не изменившись в лице. — На какой бюджет вы рассчитываете?

— Бюджет не особо важен, скорее характеристики, — ответил я и тут увидел, как бровь молодого человека дрогнула, когда он услышал о том, что бюджет не важен. Возможно, я сделал свою первую ошибку в этом салоне. — Мне нужно, чтобы машина была проходимой, чтобы ездить не только по городу, но при этом удобной внутри с климат-контролем и прочими достижениями техники и магии последних лет.

— Для движения вне городских дорог могу предложить вам вот этот прекрасный автомобиль «Нива суперлюкс». У неё высокая подвеска, но в то же время… — соловьём заливался менеджер по продажам, и я невольно вспомнил представителя риэлтерской компании.

Я даже посмотрел на Марка, чтобы удостовериться, что это совершенно другой паренёк.

«Даже не думай, — проговорил мне Игорь, — это ведро с болтами. Паразитируют на имени звезды автопрома прошлого, а по факту сгниёт за сезон».

«Тебе виднее, конечно, сам будешь потом ездить, — проговорил я, оглядывая хоть и неказистую с виду, но вроде бы крепкую машину. — Только мне не понятно, если все знают, что это дрянь, почему берут?»

«Надеются на авось, — тот пожал бы плечами, если бы они у него были. — Что вот им-то попадётся самая лучшая из всей партии».

«Это лестно, конечно, но не проще ли купить сразу хороший автомобиль? — поинтересовался я, пытаясь понять логику. — И не мучиться потом с ремонтом и всякими поломками?»

«Слишком лёгкий путь, а это не про нас, — ответил Туманов, и на этот раз я уже уловил сарказм. — Настоящий автолюбитель так поступить не может. Если он купит машину, в которую не нужно будет вкладывать душу и силы, то как он её полюбит?»

Я почесал в затылке, но так и не нашёлся, что на это ответить.

В это время менеджер мне продолжал расписывать достоинства автомобиля. Дошёл он примерно до того момента, что на самом деле автомобиль сделан по современным технологиям, поэтому он не гниёт, а биоразлагается. Мол, в случае сильной аварии можно будет похоронить прямо нём, и при этом экология не пострадает.

— Что? — переспросил я, понимая, что постепенно утрачиваю связь с реальностью. — Что вы сказали?

— Я говорю, что автомобиль полностью соответствует экологическому классу, принятому сейчас во всех странах, поддерживающих производство подобных автомобилей…

А, нет, значит, просто его бессвязный спич я принял за что-то ещё.

— И сколько стоит это чудо техники? — спросил я, чтобы хоть как-то прервать словесный поток, льющийся из Марка.

— О, этот прекрасный автомобиль поистине чудесен и продаётся по цене, значительно ниже той…

— Почём? — прервал я его, понимая, что подобным образом могу и опоздать на покерную вечеринку, где Туманов-старший решил оставить огромную сумму денег.

— Всё зависит от комплектации, которую вы выберете, — не моргнув, продолжал заливать мне менеджер. — Если вы захотите, например, задние стеклоподъёмники, то…

— Эта. Почём? — я понял, что не выдерживаю напора.

— Видите ли, это рекламный образец, он призван показать внешний вид и внутреннее устройство… — кажется, Марк не понимал, что сейчас может заработать проклятие своей работой. Я уже прикидывал, что будет интереснее: гнойник на языке, или неконтролируемое кукарекание при попытке уйти от вопроса.

Второе, кстати, как мне показалось, было гораздо перспективнее. Спросит его, к примеру, девушка: «Ты меня любишь?». А он ей: «Видишь ли, ку-ка-ре-ку». Чудесно. Я даже улыбнулся, представив это.

— Мне нужна машина, — медленно, словно разговаривая с умственно-неполноценным, проговорил я. — Нужна мне прямо сейчас. И я только хочу знать, сколько она стоит.

— Ну комплектация, подобная той, что находится сейчас на стенде… — нет, он меня не услышал. Что же, прости неизвестная мне девушка Марка. — Обойдётся вам в двенадцать миллионов, плюс налоги, итого…

«Они тут что, с ума сошли? — офигевшим голосом спросил Игорь. — Это ведро больше двух не стоит»

— Вы с ума сошли? — повторил я слова Туманова, с удовольствием наблюдая за реакцией менеджера. — Это ведро с болтами больше двух не стоит.

— Видите ли, — не унимался Марк, а я ждал, когда же из его рта вылетит птичка, но проклятие, наверное, ещё не вошло в полную силу. — В данной модели использованы импортные запчасти, кука… которые доставляют к нам через окука… кеан.

А, нет, нормально, действует.

— Значит, так, — проговорил я, изо всех сил сдерживая улыбку. — Эта не пойдёт. Мне нужна надёжная машина, которая выдержит все ваши дороги и при этом подчеркнёт мой статус княжича. Я доступно объясняю?

Менеджер хотел что-то ляпнуть, но у него изо рта полезло моё проклятие. Спасло его только то, что в этот момент к нему подошёл кто-то из высшего звена и на ухо принялся что-то объяснять. Как я понял, до сведения Марка доводили, что я весьма непростой гость, и мне не нужно впаривать нищенский суперлюкс за безумные деньги.

Впрочем, меня услуги Марка уже не интересовали.

— Как вас зовут? — я обратился к старшему. Тот перестал нашёптывать бедному Марку и подошёл ко мне.

— Кирилл Евгеньевич, — ответил он, кивнув мне в полном соответствии с этикетом.

Ясно, мимо этого моя вечеринка в Средиземном море не прошла.

— К сожалению, ваш менеджер не смог мне помочь, — проговорил я без особого наезда, но так, чтобы Кирилл понял, что я недоволен. — Всё что-то кукарекает не по делу, а я тороплюсь. Может быть, вы мне поможете с выбором автомобиля?

— С удовольствием, — ответил Кирилл Евгеньевич, на нагрудной табличке которого было написано, что он замдиректора салона. — Какие у вас запросы?

Я тяжело вздохнул. Мне так не хотелось снова всё объяснять с самого начала.

— Мне нужно, чтобы автомеханик во время техобслуживания не смотрел на меня, как на говно, — ответил я, чем вызвал улыбку замдиректора. — А другими словами, нужна статусная вещь.

— Могу предложить вам спорткар, его совсем недавно привезли нам прямо… — этот замолчал сам, увидев неодобрение в моих глазах.

— И где я на нём буду ездить? — поинтересовался я, вспоминая бурелом, который мне хотели продать под видом усадьбы. — По центральным улицам города? Тут всё-таки не Москва, негде развернуться.

— Что ж, — проговорил Кирилл Евгеньевич, — в этом вы, наверное, правы, тогда…

Но мой взгляд уже упал на машину, стоящую отдельно от всех остальных. Она была выше остальных и выглядела весьма грозной. А колёса, на мой взгляд, позволили бы пройти, где угодно.

— Вот это что? — спросил я, указывая на понравившийся мне автомобиль. — Выглядит так, что знаки в ней можно разве что из интереса разглядывать.

— О, это «Комбат», армейская разработка, тестовый гражданский вариант которой…

— Мне подходит, заверните, — сказал я и стал глазами искать место, где можно оформить сделку.

Конечно, надо было ещё глянуть внутреннее убранство, но почему-то я был уверен, что там всё в порядке. Это было, как с домом. Взгляд упал, и я понял, что это то, что надо.

— В смысле? — не понял меня замдиректора, чем заслужил второй недовольный взгляд. — Надо сделать запрос, потом ждать оформления документов.

Я посмотрел на часы.

— Знаете, у меня час десять до следующего мероприятия, на которое я должен приехать на этой машине. Задача ясна?

И тут механизмы автосалона пришли в движение. Все забегали, засуетились, поняли, что у них серьёзный покупатель, хоть и со странными запросами. Любо-дорого было посмотреть.

И на Марка особенно, который пытался объяснить что-то другим посетителям, но по привычке срывался на кукарекание.

Игорь в моём сознании тихонько ржал.

* * *

Машина оказалась, что надо. Салон действительно был премиальным, причём, комфортные зоны равно предназначались, как водителю, так и пассажиру сзади, если бы такой у меня появился.

Проезжая по городу по пути к Минеевым, я ловил взгляды не только водителей других машин, которые чуть ли из окон не вылезали, чтобы посмотреть на диво дивное, но и пешеходов. Особенно мой внедорожник интересовал молоденьких девушек. Оно и понятно, им нравится всё брутальное и мощное.

И даже владельцы редких мощных машин смотрели на меня с уважением. Всё-таки восемьсот кобыл, хоть и не единорогов, но чувствовались по утробному рёву двигателя.

У входа в особняк стоял парковщик, который отгонял машины на хозяйскую парковку. Он даже немного завис, когда смотрел на меня снизу вверх.

— Вот это тачка, — сказал он уважительно. — Добро пожаловать!

И всё. Ни тебе «Сколько стоит?», ни «Где брали?», ни «А сколько жрёт?». Честь и хвала таким аристократам, у которых прислуга вышколена и чётко осознаёт своё место.

— Ого! — услышал я сзади знакомый голос и обернулся. — А я думала, это кто-то из армейцев пожаловал, — проговорила Эльвира Оболенская, глядя на мой удаляющийся «Комбат» из маленькой спортивной машинки. — Даже решила, что сам Пожарский пожаловал. А это князь вечеринок изволит внедорожниками баловаться.

— Повышенная проходимость, — я пожал плечами и помог репортёрше выйти из машины. Она оказалась одета в изумрудное платье, едва прикрывающее пятую точку, но очень соблазнительно её обтягивающее. Сочетание изумрудного платья с каштановыми волосами имело просто с ног сшибательный эффект, как и третий размер бюста без белья, едва сдерживаемый тканью. — Приглянулась мне с первого взгляда. И оказалась очень даже ничего.

— Класс, — отозвалась Эльвира. — А с девушками у вас также?

— По счастью, девушек я не покупаю, — отозвался я с ехидной улыбкой. — Только краткосрочная аренда или лизинг. Не в том смысле, — предупредил я её ироническое замечание, готовое сорваться с губ.

«Слушай, я совсем забыл, — проговорил мне Игорь. — Тут же только по личным приглашениям».

«Уверен, оно у меня есть, — ответил я, до сих пор не понимая пристрастия людей ко всяким бумажкам. — Ну пришёл к тебе кто-то, кто не нравится, превратил его в какую-нибудь трясогузку, пусть летит. — У меня и папа тут».

«Да уж, — сказал Туманов, подразумевая одной этой фразой, что это его папа тут и ему стыдно. — Надеюсь, это когда-нибудь закончится».

— Обязательно закончится, — с плотоядным оскалом произнёс я вслух.

— Вы что-то сказали? — спросила у меня Оболенская, что не отставала ни на шаг. — Или мне послышалось?

— Я говорю, что нечасто бываю здесь. Мало кого знаю, — я и не врал. Условно говоря, я вообще тут был первый раз. — А вы? — обратился я к Эльвире. — Вы тут знаете кого-то?

— Если вы шутите, то мне смешно, — отозвалась репортёрша, проходя вперёд. — Буду считать, что вы так завязываете отношения. Или как вы их там называете?

Сразу за дверями стояла девушка, которая помогала гостям определиться с выбором развлечений и провожала к выбранному сектору.

— Ваше приглашение? — она обратилась к Оболенской, а затем, получив от неё бумагу, сразу же ко мне. — И ваше приглашение, пожалуйста.

— Моё приглашение? — переспросил я и полез в карман рубахи, тут же нащупав нужный листок. — Да, пожалуйста!

Девушка с подозрением посмотрела на листок, который я ей отдал, но под моим пристальным взглядом улыбнулась.

— Да, проходите, пожалуйста.

— Чего это она? — спросила Эльвира, оглядываясь на проверяющую у входа. — Как будто пускать не хотела.

— Не знаю, — я беспечно пожал плечами. — Наверное, приглашение просто помялось.

Да, на этот раз у меня не было даже листьев каштана под рукой.

— Что вы можете рассказать о нашем сегодняшнем обществе? — спросил я, беря с подноса официанта сок. — А то я что-то отстал от жизни.

— Я бы не отказалась так отстать, как вы, — проговорила Оболенская мечтательным тоном. — На яхте в Средиземном море в компании принцессы…

— А до этого полгода с парализованным телом, ага, — я подбавил сарказма и посмотрел на неё. — Без надежды на выздоровление.

— Это жёстко, — согласилась она и сжала мою руку. — Но ведь всё обошлось, и это здорово. Давайте, я вам расскажу, кто тут у нас сегодня играет.

Я рассматривал аристократов Смоленска, а Эльвира Оболенская, знавшая тут каждого, как облупленного, шёпотом рассказывала мне про каждого. При этом она весьма приветливо здоровалась с каждым, подавая для поцелуев руку или имитируя поцелуи с дамами щека к щеке. При этом выглядела она самой искренностью. Да уж, по таким талантам театр Олимпа плачет.

Со мной здоровались охотно, уважительно кивая при встрече. Иногда требовалась помощь Игоря для идентификации. Но, в целом, общество везде примерно одно и то же, так что мне больше были интересны типажи, а не имена.

— Это Степан Витальевич Уколов, — шептала мне в ухо репортёрша. — Жена его — комнатный тиран, который не даёт ему покоя ни днём, ни ночью. И чем дальше, тем больше. Дошло до того, что отпускает она его только на рыбалку и в карты поиграть. И то, в том году он ногу сломал, и теперь на рыбалку его отпускают уже со скрипом.

— А сюда нормально? — уточнил я, проникшись к графу сочувствием.

— А сюда она ему отказать не может, — проговорила Оболенская со злорадным смешком. — А вот саму её сюда не пускают из-за, мягко говоря, неадекватного поведения.

Я не стал уточнять, какого именно. Всё-таки вечера с картами — это территория мужчин, тут нельзя свои порядки чинить.

— Этот вот вообще карты не любит и играть не умеет, — продолжала Эльвира, изменив тон на пародию мужского.

— Что же он тогда тут делает? — поинтересовался я, глядя на смазливого виконта, или как их тут называют.

— Представляешь, назаводил себе любовниц и не тянет, — она усмехнулась так, что стало ясно, она довольна, что не вошла в число этих самых любовниц. — Поэтому одной говорит, что пошёл к другой, той, наоборот, а сам приходит сюда и плачется на падкость дам.

— Интересно, — я мотнул головой, представляя, чтобы у нас какой-нибудь Эрос на такое сказал.

— Ламан — тихий алкоголик. Приходит сюда, потому что наливают. Никогда не проигрывает больше пяти рублей, поэтому ходят слухи, что его перестанут сюда пускать. Но ходят они примерно с того самого дня, как Дмитрий Петрович пришёл сюда впервые, так что не верьте. Он прекрасный собеседник, — Оболенская каждого описывала с огромным знанием дела, словно статью о нём писала.

— О, вот этот вообще — игроман. Спускает все деньги, до которых может дотянутся, а некоторое время уже играет в долг, — она вдруг осеклась и посмотрела на меня. — Но хотя, как раз это вы знать должны. Это же ваш отец — Туманов.

В этот же момент родитель Игоря обернулся за столом и увидел меня.

— А ты что здесь делаешь⁈ — побледнев, вопросил он.

* * *

— Здравствуй, отец, — проговорил я довольно вежливо, но холодно, подчёркивая, что на людях ссориться с ним не собираюсь. — Вот решил пойти по твоим стопам.

— Ты что, — Николай Григорьевич пытался не рычать, так как видел рядом со мной Эльвиру Оболенскую, да и вообще несколько человек с интересом косились на нас, включая и тех, с кем он собрался играть. — Решил нас по миру пустить? Не смей садиться за стол! — последнее он сказал уже взбешённым шёпотом.

Я кивнул присутствующим и удостоился ответного жеста.

— Почему же? — недоумённо спросил я, показывая, что перебраниваться вполголоса не буду. — Если кто-то в семье постоянно проигрывает, это значит, что кому-то должно повезти, не так ли?

Туманов-старший ничего не ответил, лишь вобрал воздух в лёгкие, крепко сцепив зубы, после чего обернулся обратно к партнёрам по игре.

— Ваши ставки, — проговорил дилер и окинул взглядом присутствующих.

А я мельком отметил, что у каждого из игроков лежит фишек на двадцать миллионов. Игра сегодня должна была идти по-крупному.

Эх, жаль, я потратил две трети налички дона Гамбино. Хотя для бога это сущий пустяк, не так ли?

* * *

— Вашей маме зять не нужен? — поинтересовался у меня за спиной женский старческий голос и зашёлся в кашле, который при ближайшем рассмотрении оказался смехом.

Я в сопровождении Эльвиры бродил по карточному клубу Минеева и вот забрёл в отдельный зал, где собрались влиятельные люди для банального отдыха и игры на не самых высоких ставках.

На предложение я, конечно, обернулся и увидел улыбающееся лицо, испещрённое морщинами, словно поверхность Марса каналами.

— Если я прибыл из Европы, — произнёс я в меру пафосно, но так, чтобы ирония вполне просматривалась в моих словах. — Это ещё не значит, что я перенял их дикие нравы и традиции, мадам, — с этими словами я склонил голову. — Я всё такой же русский княжич и телом, и душой.

— Боги, — женщина коснулась рукой, обтянутой сморщенной кожей, лба. — Старческий маразм. Вашей маме невестка, случайно не нужна? Поверьте, я — очень перспективная партия, так как достаточно состоятельна и дышу на ладан, — она захихикала.

«Рандом, она же тебя клеит, — захихикал Игорь. — Ей же лет сто, не меньше».

«Не меня, а тебя, — поправил я его. — Будешь выделываться, и это у неё получится».

«Молчу, молчу».

— Не наговаривайте на себя, — произнёс я, мягко улыбаясь и заодно удостоверяясь, что печати Смерти на ней нет. Та, словно забыла о моей собеседнице. — Вы ещё ого-го! По вашему виду могу сказать, что уже, как минимум, трое не дождалось, пока вы оставите им своё состояние.

— Вообще-то пятеро, — хохотнула старуха и закрыла рот веером, хотя я успел заметить, что зубы её были в идеальном состоянии. — Но такая лесть моему возрасту мне приятна, продолжайте, юноша, и я влюблюсь в вас, как девчонка.

— А наша девчонка, кстати, — вступила в разговор Эльвира с улыбкой до ушей, — моя хорошая подруга. Графиня Жозефина Павловна Зубова.

— Жозефина Павловна? — переспросил я, едва сдерживая смех. — Серьёзно?

Графиня кивнула с видом, полным достоинства.

— А ваши родители были знатными троллями, могу я вам доложить, — мне реально хотелось заржать в голосину, да и лёгкая обстановка вокруг соответствовала. — Так обозвать любимую дочь.

— Что есть, того не отнять, — согласилась Жозефина Павловна с доброй улыбкой на лице. — Но зато они оставили меня с редким именем и с миллионами личного капитала.

— Туше́, — я поднял руки ладонями вперёд. — Тут вы меня уделали.

— Вот видите, — произнесла она наставительно. — Благозвучность имени не гарантирует финансовую состоятельность.

— Графиня Зубова, кстати, — проговорила Эльвира, положив руку на плечо старушки, — действительно завидная невеста. Её состояние по некоторым оценкам…

— Что ты, моя хорошая, — перебила её старушка. — Не стоит об этом при первом знакомстве.

— Действительно, — кивнул я, уже находясь в восторге от графини, которая в этот момент достала из ридикюля огромный мундштук, вставила в него тонкую сигарку и закурила. — А то ещё не удержусь, — хохотнул я.

— А ты не держи себя, не держи, — подбодрила меня Жозефина Павловна. — Партейку?

— С вами? — произнёс я, оглядывая взглядом остальных присутствующих. — С удовольствием.

— Эй, молодняк! — крикнула графиня обернувшись. — И остальные кошёлки старые. Давайте в кучу, красавчик княжич нашёлся!

На её возглас к нам приползло несколько реликтов, которым, несмотря на это, всё равно было меньше, чем Зубовой. И мы начали партию по мелочи. Хотя, конечно, для кого-то начальная ставка в десяток тысяч показалась бы весомой.

Через час с небольшим все деньги старушек перекочевали ко мне. Я понимал, что мне потребуются все возможности, чтобы выйти сегодня отсюда победителем. Но они не выказывали никакого беспокойства по этому поводу, а, скорее, наоборот, светились от счастья.

— Знаешь, — проговорила мне графиня доверительным тоном. — Впервые за пять миллионов я получила от молодого мужчины только моральное удовлетворение, — и она хихикнула в руку.

— Какие ваши годы, Жозефина Павловна, — сказал я, глядя на одуванчик её седых волос. — Ещё получите!

— Ох и не знаю, молодой человек, не знаю, — ответила та, но всё с прежней улыбкой. — Лучше поделитесь, как вы так хитро нас обставили? Уж не мошенник ли вы часом? — она игриво ткнула меня локтем в бок. — А то поиграем в хорошего и плохого полицейского, а?

— Я смотрела, — со смехом наблюдая за игрой престарелой графини, ответила Эльвира. — Наш молодой княжич ни разу не допустил нечестной игры.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулась та. — Но не может же так везти!

— Может, — я легонько кивнул и перешёл на свой самый доверительный тон. — С недавних пор я молюсь богу Рандому. И мне везёт практически во всём. Попробуйте! Только искренне. И вот увидите, всё наладится. Может, даже замуж выйдете!

— Рандом, — попробовала она на языке непривычное слово. — Что ж, обязательно помолюсь. Надеюсь, мне повезёт.

— Обязательно, — ответил я и встал из-за стола.

И только я это сделал, как из соседней комнаты донёсся горестный голос Туманова-старшего:

— Да как так-то⁈ Я должен был выиграть!

Глава 15

Несмотря на все заверения Лаки, Попадос всё-таки решил взглянуть на то, как Рандом мучается в парализованном теле. Говоря откровенно, он Попадосу уже давно стоял поперёк горла, а тут и вовсе захотелось Рандома развоплотить окончательно.

Но богов убить не так просто даже другим богам. Поэтому для начала его надо поместить в смертное человеческое тело.

Взглянув на Землю и конкретно на Рандома, Попадос пришёл в ярость.

Мало того, что тело, в котором находился его обидчик, ничуть не было парализовано, а скорее, наоборот, радовалось жизни. Так ещё на Рандоме ясно виднелся поцелуй Удачи.

— Ах ты, сучка крашенная, — пробурчал Попадос себе под нос. — Говоришь, что капризная и можешь отвернуться? А сама поворачиваешься в одну и ту же сторону? — он буквально кипел от ярости. Настолько, что почти не мог себя контролировать. — Вижу, как ярко горит твой лайк! Ну что же, тогда я уравновешу его Дизлайком!

И где-то в глубинах подземелий под Олимпом раздался страшный вой.

* * *

Покер!

Как же я люблю атмосферу этой игры. Столы с зелёным сукном, шелест карт и голосов, тихая классическая музыка… Но при этом все друг друга подначивают и подшучивают над проигравшими. Выпивают жидкость разной крепости, которая зачастую зависит от размера ставок. Хлопают девиц по всяким выпирающим местам.

Одним словом, отличная атмосфера, как по мне.

Итак, отец Туманова слил двадцать миллионов, на которые думал отыграть долг, но у него оставалось ещё сорок. И он поплёлся менять их на фишки. Вот же неугомонный. Видишь же, что не прёт, остановись! Но нет, пока не проиграется в пух и прах, не прекратит.

Эльвира Оболенская, видя, куда я иду, отвела меня за колонну и прижала к ней.

— Послушай меня, — никаких непристойностей, хоть я был и не против, а предупреждение. — К Минееву за стол не садись! У них там уже отработанная схема, сначала дают выиграть немного, а затем раздевают до нитки.

— И все об этом знают? — спросил я, удивлённый её откровением. — И молчат?

Она пожала плечами, отпуская меня, но не выходя из-за колонны.

— Постоянные игроки знают, — тихонько сказала она. — И многие предпочитают играть за другими столами либо с минимальными суммами. Либо, как твой отец, ставят раз за разом, надеясь выиграть. Но вот эта троица: Минеев, Котенин, Барк — они выигрывают всегда, если речь идёт о приличных ставках.

— Не понимаю, почему сюда вообще ходят, — я по-прежнему не понимал логики. Ну если ты знаешь, что тебя обманут, зачем же туда идти? — Куда власти смотрят?

— Да они сами в своём роде власть, — грустно усмехнулась репортёрша, а затем посмотрела мне в глаза. — Идти против них бесполезно, а с остальным… Не знаю, такова уж человеческая психология. Некоторым хочется, чтобы их обманули.

— Что ж, — ответил я, ободряюще похлопав Эльвиру по плечу. — Тем интереснее будет игра. Я же говорю, бог Рандом не даст меня в обиду и позволит выиграть!

* * *

С первой же игры Минеев и сотоварищи взяли банк в шестьдесят миллионов. А это значит, у них самих должно было быть не меньше. Итак, на троих у них сто двадцать миллионов юнитов, а у меня что-то около двадцати пяти. Изначальная диспозиция не очень, если честно.

Впрочем, у меня был ещё козырь в рукаве, если можно так выразиться. Да и чего там только не было.

Но я собирался играть предельно честно. Ровно настолько, насколько это возможно.

После игры освободилось три места. Я занял своей именной карточкой приглянувшееся мне, между Барком и отцом.

«Игорь, — проговорил я, глядя на карточку, лежащую на столе напротив роскошного кресла. — Нам с тобой срочно надо заказать именные карточки, визитки или что-то подобное. Надоело уже кастовать всё из салфеток».

«Я не против, — ответил мне Туманов. — Только это надо тебе запомнить. Или мне будильник поставить?»

«Просто напомни, будь добр, — попросил я, оглядывая стол и саму комнату. — А то я могу запамятовать».

Что интересно, в комнате не было стандартного шулерского оборудования. Никаких зеркал, магнитов, краплёных колод и прочего, на чём можно было бы поймать устроителей.

А это означало только одно. Дело было не в антураже. Для обмана использовался человеческий фактор. Они как-то договаривались между собой. Барк, Минеев и Котенин.

Отправившись за фишками, я встретил своего отца. Тот, воровато озираясь, нёс остаток денег, переведённых в пластиковые кружочки с цифрами.

— И ты тут? — прошипел он, столкнувшись со мной. — Шпионишь за мной?

— Ты же помнишь, что проигрыш равен поражению в постели? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос. — Готовься, я тебя предупреждал!

— Да что ты мне всё угрожаешь! — Туманов-старший буквально бушевал. — Я сейчас отыграюсь и поеду домой в плюсе!

И тут я подумал, что действительно было бы неплохо дать ему отыграться. Деньги-то даже не его, а тётки. И вот ей-то я их и намерен был вернуть.

— Впрочем, да, — проговорил я с мрачной усмешкой, — твоя сексуальная жизнь уже давным-давно зависит от предпочтений твоих кредиторов. Молись, чтобы они не изменились.

— Не понял⁈ — Николай Григорьевич побагровел. — Ты на что это намекаешь?

Но я уже шёл за фишками с довольной улыбкой, играющей на губах.

* * *

Третьим, кроме меня и Туманова-старшего, против троицы постоянных игроков, сел мужчина лет пятидесяти с военной выправкой. Но о его боевом прошлом куда прямолинейнее заявляли шрамы, испещрившие всё лицо.

— Алексей Гагарин, — представился он, протягивая мне руку.

Остальные, собравшиеся за этим столом, его, кажется, знали.

Я пожал протянутую мне руку и отметил, что она невероятно сильна. Такое ощущение, что моя ладонь попала в клещи и её сжали. Но очень аккуратно, чтобы ничего не повредить. Возможно, так же мог приветствовать человека какой-нибудь кибернетический организм.

Я даже проверил на всякий пожарный, но нет, Гагарин был обычным человеком. Но чрезвычайно тренированным.

— Сына приучаешь? — съязвил Минеев, усаживаясь на своё место.

За его спиной стоял приказчик, а попросту говоря, слуга для всяких поручений. С правой стороны находился столик, на котором расположились напитки, салфетки и прочая мелочёвка, без которой хозяин покерного клуба не мыслил своего вечера.

Отец хотел что-то ответить на вопрос, заданный без уважения и приязни, а просто, чтобы походя уколоть. Но Игорю было не десять и не двенадцать. Он сам мог за себя ответить. Правда, у меня это получилось лучше.

— Тут, скорее, обратная ситуация, — произнёс я, глядя прямо в глаза хозяину клуба. — Пришёл показать, как надо играть.

— Ну-ну, — лениво ответил на это Минеев, оглядывая меня высокомерным взглядом.

Мне было плевать. Совсем скоро всё изменится, и его глаза будут выражать недоумение. Это вообще моё любимое зрелище — наблюдать, как высокомерные люди теряют уверенность в себе.

Я прикоснулся пальцами к бархатной поверхности стола, и знакомые мурашки удовольствия пробежали по спине. Сегодня я был на своём месте.

Сегодня мне было подвластно всё.

Вот только нужно быть осторожнее, чтобы этого не поняли другие. А то они могут и не поставить на кон всего того, что мне нужно.

* * *

— По миллиону? — предложил Гагарин, судя по всему, прощупывая обстановку. — Или как?

По мне, ставка в миллион на первом же круге была достаточно большой. Другой вопрос, как тут поднимали ставки. Если сразу и сильно, тогда ладно, но так играть будет не каждый.

— Давайте для начала, — проговорил Минеев. — Но вообще это, конечно, мелочи.

Ну, если для него миллион — мелочь, то примерно понятно, какими они тут объёмами ворочают.

Раздали карты. Ничего выдающегося. Пятёрка и десятка. Можно было сразу пасовать, но я решил дождаться расклада.

Выложили три карты.

Десятка и пятёрка на столе. Хм, две пары в первом же круге. Не хотелось бы с самого начала играть с полной отдачей. А то ещё возникнут подозрения, оправдывайся потом. Но и карту терять не хотелось. В следующий раз могло не выпасть вообще ничего.

— Поднимаю до пяти, — сказал Барк и глянул слегка мимо Минеева.

Ага, вот оно что. Они общаются условными сигналами, которые недоступны для считывания остальным игрокам за столом. Кто-то из них был слабеньким телепатом. Но его умений было достаточно, чтобы создать линию связи между тремя игроками.

Но интересно было другое. Они совершенно не боялись, что их засекут. И это при том, что никакой проверки на телепатию я тут не увидел. Что означало только одно: телепат сюда просто не попадёт. Они знали всех, кто попадал в их покерный клуб.

Всех, кроме одного.

Впрочем, телепатией в их понимании я не владел. Я не читал их мысли. А видел их при желании. Именно такими, в основном, полуоформленными, какими они и находятся в голове.

— Пас, — ответил хозяин клуба и положил карты на стол. — Играйте, господа.

Остальные сравняли ставки, и на кону оказалось двадцать пять миллионов. Если пасануть на следующем ходу, то Туманов старший получит всё то, что проиграл первым кругом.

Хотя нет, я не готов отдавать ему партию. Пусть даже незначительную. Это пока не вопрос жизни и смерти.

Дилер открыл ещё одну карту. Туз крести.

Мне ни о чём. Пройдясь беглым взглядом по лицам остальных, я увидел, что никому из присутствующих он не пришёлся в масть.

Все сидели со скучающим видом и даже поднимать ставку не стали. Хотя минимальные комбинации были и у Барка, и у Гагарина, и даже у Туманова-старшего. У одного Котенина не было ничего. Он сидел за компанию. Может, выпотрошить его?

Я прикоснулся к картам. Пластик был очень приятный для пальцев. Этими картами хотелось играть и играть.

На первом круге всё обошлось малой кровью, если можно так сказать. Котенин положил карты, когда открыли последнюю — девятку. Барк излишне поспешно выпрямил спину. Ясно, что у него пара девяток. А вот какая первая? Если десятки, то мы поделим банк с ним. Но почему-то я полагал, что у него пятёрки.

И оказался прав. А вот у Гагарина и Николая Григорьевича оказалось по десятке и более младшей паре.

— Банк делится на троих игроков, — огласил дилер итоги первого круга.

Что ж, для начала очень даже неплохо.

* * *

На второй круг принесли новую колоду, которую затем тщательно перемешали.

По красноречивым взглядам между Барком и Минеевым, я понял, что первым недовольны. Ну и пускай. Сегодня никем довольны не будут.

Ситуация, в целом, повторилась. Только я сразу спасовал, так как ничего интересного в моих картах не предвиделось. Да и совсем другая задача передо мной стояла на этот раз.

Я хотел, чтобы отец Игоря отыгрался и ушёл из-за стола. Решил дать ему последний шанс, так сказать.

И, собственно, всё прошло, как по нотам. Общий банк оказался что-то около тридцати миллионов. Гагарин спасовал чуть позже меня. За ним Барк. Поэтому на тридцатку претендовали трое. Минеев, Котенин и Туманов-старший.

Я прикрыл глаза и заглянул в карты к отцу Игоря. Знал, что там мусор, но тот зачем-то продолжал играть. У него была пара четвёрок, на которую он и рассчитывал. Вот только на столе уже лежали два валета. А это означало, что ещё один валет в руках Минеева или его подельника автоматически приносил им выигрыш.

Но они не спешили повышать ставки, из чего я сделал вывод, что валета ни у кого нет. Что ж, это шанс.

Последней картой вышла двойка. Фулл хаус, дорогой папаша. Забирайте деньги и валите.

Но Туманов-старший, сжав кулаки от радости выигрыша, после того, как все вскрыли карты, вставать из-за стола не торопился.

— Папенька, — проговорил я, косясь в его сторону. — По-моему вы хотели отыграться и всё? Так вы мне говорили? Вы взяли десять миллионов плюсом. Кажется, достаточно?

— Да ты что⁈ — из-за азарта, буквально выплёскивавшегося из всех щелей, он не мог говорить спокойно. Он почти кричал. — Куда я уйду⁈ Мне только карта попёрла!

— Но ты же мне обещал! — холодно и чуть ли не враждебно произнёс я. — Забирай деньги и езжай домой к матери. Она и так с ума сходит из-за сестры. А ещё ты.

— Не учи отца, и баста! — взревел Туманов. — Ничего я тебе не обещал! Всё! Сиди, играй, и мне нервы не трепли!

— Что ж, — я отвернулся от него чуть ли не с выражением брезгливости. — Это было моё последнее предупреждение. Дальше пеняйте на себя.

На людей за столом, судя по всему, произвела впечатление наша пикировка. Они смотрели на нас с интересом. Особенно, как я заметил, их зацепил мой переход с «вы» на «ты» и обратно. Эдакий сыновий демарш.

* * *

На третий круг ставки уже подросли.

Минеев пасанул сразу, но отличные карты были у Котенина. Ему подыгрывал и Барк.

Когда знаешь, кто входит в группу, легко следить за их взаимодействием.

И карты у подельника хозяина клуба были очень и очень. После открытия первых трёх карт он тут же поднял ставку сначала до десяти, тут пасанул Гагарин. А затем и до пятнадцати. Тут нас покинул Барк. Итого общий банк составил шестьдесят миллионов.

Я сидел с двумя двойками, точно зная, что это только начало. Несмотря на две девятки и даму на столе. Не знаю, на что надеялся Туманов. У него не было ни девятки, ни дамы. Была десятка, но рассчитывать на стрит с такими картами и уж тем паче с такими ставками — бред.

Четвёртая карта на столе — двойка.

Котенин блестит и лоснится. Но он рано радуется.

— Поднимаю до тридцати, — сказал он и пододвинул практически все свои фишки.

— Отвечаю, — со странной дрожью в голосе, проговорил Николай Григорьевич. — Да.

«У него же ни черта нет? — спросил Игорь, хотя это был даже не вопрос, а утверждение. — Вообще?»

«Нет, — проговорил я. — Он только что поставил целое состояние при полном отсутствии комбинаций».

«Дурак, — печально сказал Игорь. — Какой же дурак!»

— Поддерживаю, — сказал я и приветствовал ещё одну двойку, вынырнувшую ко мне из колоды.

— Открывайте ваши карты, господа, — проговорил дилер.

Туманов швырнул свои карты на стол рубашками вверх, что говорило о полной капитуляции. Но не встал сразу, а решил дождаться, что же там у других.

— Фулл хаус, — ожидаемо проговорил Котенин и выложил на стол даму и девятку.

При этом он настолько был уверен в себе, что потянулся за фишками.

— Каре двоек, — сказал я и аккуратно положил свои карты к открытым двойкам на столе.

Котенин сглотнул, Барк спал с лица, Минеев нахмурился.

Гагарин улыбнулся. Нравился мне этот мужик, что ни говори.

Отец смотрел на меня со слезами на глазах.

— Дай, — выкрикнул он и протянул ко мне руки. — Дай! Дай мне! Дай, я отыграюсь. Я отыграюсь и всё тебе отдам!

— Нет, — ответил я. — Мы уже всё обговорили.

— Дай! Ну дай же мне немного! Двадцать миллионов! И я всё отыграю! — он тянул скрюченные пальцы сначала ко мне, а затем решил сгрести жетоны.

— Я прошу вывести из комнаты дебошира, — попросил я дилера и повернулся к Минееву.

Тот кому-то кивнул, и к отцу подошли очень вежливые, но большие и сильные люди.

Он сразу сник, бросил на меня ненавидящий взгляд и вышел из-за стола.

* * *

Следующий круг я сбавил обороты. Даже более того. Я стал играть чуть ли не как отец Игоря, делая ставки при полном отсутствии комбинаций.

Но этим я преследовал вполне определённую цель. Мне нужно было показать, что я поймал эйфорию от выигрыша и совершаю бездумные действия. Иначе со мной просто не будут играть.

Зато был очевидный плюс: за столом оставалось лишь четыре человека. В этом круге мне пришлось проиграть около тридцати миллионов. Но, так как выиграл Гагарин, я даже не особо расстроился.

И даже то, что он раскланялся после выигрыша, не стало для меня разочарованием. Хотя шестьдесят миллионов вместо девяноста было очень уж рисково. Но меня радовало, что человек остался с деньгами.

А вот следующие три круга дались мне уже с трудом.

Не знаю, кому там молились Минеев и Барк, но карта им пёрла просто по сумасшедшему.

Я едва-едва остался при своих, и то с огромным трудом.

И вот тут вынесли краплёную колоду.

«Ох, ребятки, — подумал я. — Вы так меня боитесь, что решили рискнуть?»

Что ж, поиграем вашими картами. Но по моим правилам.

Я наслал на дилера чих, и поэтому он стоял и изо всех сил пытался не чихнуть. На него было больно и смешно смотреть одновременно. Потому что из глаз его капали слёзы, но он всё сдерживался и сдерживался.

И только это позволило мне сделать так, что Барку ушла не та карта, которая должна была. Сорвался флеш рояль.

Ну ничего, дорогой, я бы на твоём месте молился, чтобы у тебя в этой жизни вообще хоть один флеш рояль ещё был.

И поэтому страховочное каре тузов Минеева, которое он вознамерился собрать, имея двух тузов на руках, стало их основной комбинацией.

А вот у меня дела оказались не так хороши, как хотелось бы. И я знал, почему. Мне специально раздали эти карты. С ними я должен был до последнего надеяться, но не получил бы желаемого. На столе лежали туз крести, девятка и валет червей. У меня были восьмёрка и десятка. И вот самое хреновое заключалось в том, что восьмёрка моя была бубновой. Поэтому даже дама, выпавшая четвёртой, не могла меня по идее спасти.

Я обожаю карточные игры.

И всегда играю в них честно. Конечно, на своём уровне.

Но есть одно «но». Если ты заведомо знаешь, что играешь с шулерами, то запрет на обман снимается.

Когда положили даму, Барк аккуратно опустил свои карты рядом. Практически все его фишки стояли сейчас на кону, так что он расписывался в собственном проигрыше.

— Поднимите ставку, уважаемый? — поинтересовался Минеев. — Или открываем карту и вскрываемся?

Дилера к тому моменту уже заменили, так что никаких неожиданностей не произошло.

Я положил карты рядом с собой.

— Ол ин, — ответил я, кивая хозяину клуба, сидевшему почти напротив меня.

Я видел, как он обалдел и даже проверил, какие карты у меня в руках, переживая, что что-то напутал. Но нет. Он явно видел, что у меня не червовая восьмёрка, а бубновая.

Вот только…

Последней картой ожидаемо открылся пиковый туз.

— Каре тузов, — с видом победителя проговорил Минеев.

— Флеш, — ответил я под ехидными улыбками его подельников. — Стрит флеш.

И перевернул карты вверх картинками.

— Но у вас же… — начал было он и запнулся. — Но ведь…

— Что⁈ — я даже сделал вид, что испугался и пригляделся к картам. — Да нет, стрит флеш, всё в порядке.

Да, восьмёрка была уже червовой.

Минеев встал, ударив кулаком по столу.

— Я не знаю…

— Предлагаю отыграться, — ответил я. — Всё это, — я двинул фишки к центру стола за долг моего драгоценного папеньки.

— Идёт, — сквозь зубы процедил Минеев, после длительного, чуть ли не минутного раздумия. И сел обратно за своё место, после чего опрокинул поданную ему рюмку коньяка. — Но только новой колодой.

— Как скажете, — я развёл руками.

Теперь за мной следили усиленно. Я не должен был выиграть эту партию.

Вот только флеш рояль может быть только один, не так ли?

Дилер не понимал, что происходит. Минеев не понимал, что происходит. Никто не понимал, что происходит.

Кроме меня.

Я люблю карты. И люблю покер.

А ещё больше я люблю, когда мне везёт.

— Флеш рояль, — сказал я, вставая под ненавидящим взглядом Минеева. — Партия.

Глава 16

— Пересчитайте и сличите карты, — распорядился хозяин клуба. — Хочу убедиться, что наш гость играл честно.

Я буквально слышал, как он скрежетал зубами. При этом его губы находились в постоянном движении. Он постоянно пытался нацепить на лицо вежливую улыбку, но та растекалась, так как уголки губ тянуло вниз.

Одним словом, наблюдать за его реакцией было очень забавно.

Ещё забавней выглядели его подручные: Барк и Котенин. Оба бледные с лёгким зелёным отливом. С глазами навыкате и дрожащими руками.

Я так понимаю, что им очень нечасто приходилось находиться на месте их жертв. Что ж, иногда надо испытать и такое.

— Это что же, вы мне не доверяете? — с лёгкой усмешкой поинтересовался я. — У меня-то доступа к картам не было. Или в этом клубе выигрывать можете только вы? — Минеев вздрогнул, словно я его плетью огрел. — Нет же, — я слегка ослабил напор. — На той неделе выиграли вы, теперь я. Рандом — он, знаете ли, такой, непредсказуемый.

— Тут не могу не согласиться, — хозяин клуба сделал знак дилеру, и тот оставил колоду в покое. Всё равно ничего бы он там не откопал. Карты сами стремились умаслить своего покровителя. — Но вам слишком много раз подряд повезло.

— Не более, чем вам, — я развёл руками. — Всего лишь один флеш рояль за игру. Это самый обычный Рандом.

— Что ж, — Минееву всё-таки удалось надеть на лицо вымученную улыбку. — В таком случае поздравляю вас с выигрышем. Надеюсь, я вас теперь нескоро увижу.

Всё время, пока длились последний круг и сцена после него, окружающие нас люди стояли молча и даже, кажется, боялись дышать. И только теперь кто-то допустил смешок по поводу высказывания хозяина клуба.

— Это ещё почему? — поинтересовался я, заломив бровь. — Неужто выигравшие в вашем клубе становятся персонами нон-грата?

— Нет, конечно, — Минеев растянул улыбку, но та не стала выглядеть менее фальшиво. — Но пускать Тумановых в свой дом, как оказалось, очень опасно. Можно и без штанов остаться.

— Тогда не пускайте, — кивнул я, будто давая разрешение. — Но и для папеньки моего вход закройте, чтобы он тут не спускал состояние рода. Вам вся семья только спасибо скажет.

— Уж простите, но для вашего папеньки, — он сделал ударение на последнем слове, — я вход закрыть не могу. Мы с ним давние друзья и не раз выручали друг друга. Поэтому никак не могу отказать ему в приёме.

— Ага, — с усмешкой глядя ему прямо в глаза, проговорил я. — Друзья до гроба, — и на слове «гроб» я сделал хороший акцент, а рукой прикоснулся к тому месту, где мне в грудь попала пуля. — Чьего-нибудь, да?

Я видел, что он понял мой намёк и сглотнул.

— Ну мы… — он убрал глаза, не выдержав мой взгляд, и обернулся на своих, — хорошо общаемся, отлично ладим и периодически играем. Так что, полагаю, ваш отец продолжит приходить сюда.

Ну это был вызов. Он только что сказал мне, что Туманов-старший принесёт все деньги обратно в клювике. А вот шиш тебе с маслом!

— Знаете, — сказал я тогда, приняв самое одухотворённое выражение лица из всех возможных. — А я, пожалуй, буду сопровождать каждый раз во время подобных визитов. Очень уж мне у вас понравилось. Люди приглянулись, столы замечательные, да и карты — одно удовольствие в руках держать.

— Не стоит, — ответил на это хозяин клуба, враз став серьёзным. Ага, не хватило притворства, шулер несчастный? — Впрочем, должен откланяться, мне пора по делам. Очень неудобно вас оставлять, но действительно пора. Ничего не попишешь, — он развёл руками.

— Постойте, — остановил я его в тот самый момент, когда он уже развернулся, чтобы идти и не видеть меня больше. — Я бы хотел ещё получить расписку моего драгоценного папеньки, — и я улыбнулся настолько мило, насколько это вообще было в моих силах.

Надеюсь, его всю ночь будет изжога мучить от этой улыбки.

— Пардон муа, — Минеев немного склонил голову, а затем прикоснулся пальцем ко лбу. — Забывчивость. Угоститесь пока выпивкой, а расписку вам сейчас принесут.

И, когда хозяин клуба уже отворачивался, я увидел, как его физиономию буквально перекосило.

— Благодарю, — бросил я ему вслед. — С вами приятно иметь дело.

И в этот момент мне на плечо опустилась тяжёлая рука.

* * *

Алексей Гагарин, закончив игру, решил не отходить далеко от стола. Да и зачем? Цель его поездки сидела тут же.

Игорь Туманов произвёл на него неизгладимое впечатление. Сложно было бы во всей империи найти человека, настолько же кайфующего от жизни, как и он. И всё это на фоне просто невероятного везения.

«Так везти просто не может, — думал про себя Гагарин ещё за столом, когда его сосед одного за другим „под орех“ разделывал остальных игроков. — Это какая-то неведомая магия!»

Но как бы то ни было, Туманову он симпатизировал. И чувство это оказалось взаимным. Алексей буквально почувствовал нутром, что ему позволили выиграть. Так потом и получилось, что он единственный, кроме самого Игоря Николаевича, кто вышел из этой партии с деньгами.

И Гагарин это оценил. Он не стал наглеть, а забрал деньги и покинул своё место за столом.

А дальше развернулась поистине эпичная битва.

Причём, когда казалось, что она уже достигла своего апогея, напряжение вместо того, чтобы начать спадать, наоборот, повышало градус.

Когда Игорь Туманов вышел на финальную дуэль с Минеевым, присутствующие в зале готовы были грызть ногти на пальцах от напряжения, висевшего в воздухе. А Туманову всё было нипочём, и он водил за нос владельца клуба.

Алексей буквально видел негодование Минеева и растерянность дилера, между которыми, наверняка, были договорённости о том, какие карты должны появляться из колоды. Но наперекор им двоим карта шла Туманову.

Поскольку ставки были сделаны ещё до начала их схватки, спасовать хозяин клуба уже не мог. Поэтому просто сидел и наблюдал, как его лишают очень жирного куска. Общий выигрыш Игоря Николаевича за один только вечер составил почти двести миллионов.

А это приличные деньги даже для такого беспринципного мерзавца, как Минеев.

И он за них убьёт.

Внезапно Гагарин осознал, что последним флеш роялем Туманов подписал себе смертный приговор. Он видел это так же ясно, как и то, что последние несколько заходов владелец данного заведения со своими подельниками пытался мухлевать.

Вот именно, что пытался.

Мысль о том, чтобы взять Игоря под защиту пришла к Гагарину внезапно, как та граната, которая оставила на его теле множество следов, но не угрожающих жизни, а на душе всего один, но смертельный.

Он тут же прокрутил в голове возможные варианты действий. Вряд ли Минеев решится убрать Туманова сейчас же. Хотя под воздействием момента и при наличии каких-либо средств у него может и на это хватить духу.

Но, скорее всего, сегодня Игорю ничего не грозит. Покушение, а, может быть, и «самоубийство» произойдёт позже. Когда все и забудут, кто может точить зуб на молодого развесёлого княжича.

А затем мысли Алексея перекинулись на то, с какой виртуозностью Туманов обвёл вокруг пальца местных игроков. Да так, что никто не понял, как именно. Включая Гагарина. Всё было сделано настолько аккуратно и филигранно, что требовало немалых умений и долгих тренировок.

И вот тут был один момент, который со всем этим не стыковался. Игорь Николаевич не был замечен за игорным столом до сегодняшнего вечера. Последние полгода он провёл в неподвижном состоянии, что как бы должно было сказаться на его игре.

Но Алексей всё видел собственными глазами. И, хотя он внимательно следил за руками княжича, никакого подвоха не заметил.

И вот тут на ум незримо приходила другая фамилия. Дон Гамбино. В прошлом — один из самых влиятельных боссов сицилийской мафии, почему-то отошедший от дел. И не просто отошедший, а попытавшийся потеряться для всех.

Почему? Неизвестно. Но точно ясно одно, что к сегодняшнему выигрышу он имеет непосредственное отношение. Когда только он успел так научить молодого русского? Непонятно.

Вообще аналитический склад ума Алексея сейчас ему больше мешал, чем помогал. Потому что, чем больше информации поступало, тем более запутаннее становились взаимосвязи, а иногда отказывались прослеживаться вообще. А что-то вроде бы очевидное вдруг оказывалось ошибочным.

Как бы там ни было, Туманова надо было брать под крыло и внимательно следить за тем, кто и зачем к нему подходит. Однако с тем, как вёл себя княжич в последнюю неделю, вряд ли это будет возможным.

Поэтому Гагарин решил действовать не напролом. У него был чудесный предлог, чтобы пообщаться с Игорем.

Прямо сейчас он наблюдал за тем, как Туманов провожает взглядом Минеева. Что ж, заодно можно проверить реакцию княжича.

Алексей бесшумно приблизился к Игорю и положил ему руку на плечо.

* * *

Я знал, кто и с какой целью положил мне руку на плечо, поэтому даже не дёрнулся. Повернулся и улыбнулся Гагарину.

— Простите, пожалуйста, — проговорил тот, убирая руку. — У меня к вам есть просьба.

— Да-да, — ответил я, улыбаясь и на этот раз абсолютно искренне. — Я вас слушаю.

— Не могли бы мы с вами поговорить? — спросил мужчина со шрамами на лице, и от мимики те сжимались и разгибались, придавая невероятную выразительность его словам. — Но, желательно, приватно и за пределами этого клуба.

— Без проблем, — ответил я, совершенно не чувствуя угрозы со стороны военного. — Когда вам будет удобнее встретиться?

— А когда вы будете свободны? — поинтересовался у меня Гагарин. — Для меня не принципиально, когда, но важно, — и тут он молниеносно склонился ко мне и шепнул: — Предлагаю помощь по защите, — а затем, как ни в чём не бывало громко проговорил: — чтобы мы поговорили.

— Отлично, — ответил я, в душе усмехнувшись на предложение защиты, но затем взглянул на последний процент божественной благодати, израсходованной во время карточного поединка, и решил, что вообще-то мне эта самая защита не помешает. — Тогда мне нужно забрать расписку, отвезти деньги в банк, и до пятницы я совершенно свободен.

— По рукам, — ответил Гагарин и протянул мне руку со стальной хваткой. — Жду вас на улице.

* * *

Перед тем, как вызвать нужного абонента, Минееву потребовалось двадцать минут времени, сигара и три рюмки крепкого алкоголя, чтобы успокоиться. И только потом нажал на экран, где значилось: «Светлейший князь Северский».

— Здравствуйте, — проговорил он и прочистил горло, потому что голос внезапно подвёл его. — Не отвлекаю, светлейший князь?

— Нет, — ответили ему весело, без малейшего напряга в голосе. — Чего хотел?

— Просто вы просили извещать вас, если произойдёт что-то из ряда вон выходящее, — проговорил Минеев, понимая, что несёт какую-то фигню, но по-другому сформулировать никак не мог. Видимо, от волнения. — Вот я, собственно, и звоню.

— Савелий, — тоном добродушного барина, употребившего водочки, произнёс Северский, — что там в твоей глуши произойти может? Лягушки квакать перестали? — он сам хохотнул от собственной шутки. — Или у медведя балалайка расстроилась?

— Да если бы, — с досадой произнёс Минеев, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком навязчиво. — Меня тут Туманов-младший посетил, который Игорь Николаевич. И такой банк взял, что мы его даже перебить ставками не смогли. Но и это не всё. На последнем круге он весь отцовский долг отыграл.

— Там же около сотни миллионов было, — с недоверием в голосе проговорил Северский. — Для вашей глуши — большие деньги. Целое болото купить можно.

— Или даже два, — согласился с ним Минеев, тяжело вздыхая.

— Ты его случайно убрать-то не решил? — поинтересовался Северский, и в этот момент хозяин покерного клуба струхнул, но быстро вспомнил, с кем разговаривает, и бояться перестал.

— Честно, руки чешутся прибить на месте. Хоть бомбу под машину подкладывай, — признался Минеев, понимая, что с его собеседником лучше говорить на прямоту. — Но слишком много людей видело игру и знает сумму, которую он унёс с собой. Поэтому сижу, злюсь, а сделать ничего не могу. Ещё слухи ненужные по городу пойдут, и вообще конец бизнесу.

— Молодец, что не стал убирать сразу, — проговорил Северский, и в его голосе появились задумчивость и серьёзность. — Мозги ещё есть. Но мне этот Туманов, честно говоря, тоже, как кость в горле. Поэтому будем убирать. Но тихо-мирно, без шума и пыли. Возможно, несчастный случай, а бывает, и оборванцы из трущоб нападут с ворованным артефактом. В наше время что угодно может случиться.

— Да, но как бы… — Минеев замялся, понимая, что противоречить светлейшему князю, который, скорее всего, станет следующим императором, нельзя. — Подумают-то всё равно на меня.

— Не подумают, — ответил на это Северский. — Для этого есть специалисты.

— Получилось бы, — без энтузиазма заметил Минеев, и его тон очень не понравился собеседнику.

— А что может не получиться, уважаемый? — светлейший князь снова хохотнул, но на этот раз с некоторой озлобленностью. — У меня всегда всё получается.

— В вас я не сомневаюсь, — поспешил заверить того владелец покерного клуба. — Вот только… Не знаю, как и сказать.

— Говори, как есть, — ответил ему Северский, ухая, словно филин, — так всегда лучше.

— Очень уж нашему Игорю Николаевичу везёт, — проговорил Минеев. — Прямо-таки неестественный фарт у парня. Но мы всего его проверили, никаких артефактов на удачу, никаких магических штук не применял… И при всём этом мы не смогли собственными картами выиграть, представляете? Такое ощущение, что он над нами просто издевался.

— Ну, — Северский в этот момент положил в рот какой-то весьма вкусный кусок и принялся его аппетитно жевать. — На всякую хитрую задницу, знаешь ли, найдётся свой болт с левой резьбой. Так что поздравляю, мой дорогой, вас поимели на собственном поле.

— Так-то, может быть, оно и так, — ответил на это Минеев, вспоминая все реплики Туманова за столом и его поведение в целом. — Но он несколько раз упоминал бога Рандома. И говорил, что благодаря тому ему везёт. И вот подумал, что вдруг и правда? Бог Рандом и невероятное везение Туманова… — он говорил всё тише и тише, пока не замолк окончательно.

А дело было в том, что с того конца слышался сначала сдавленный, а затем весьма явный смех.

— Ты мне ещё про плоскую Землю расскажи, — сквозь уже несдерживаемый хохот проговорил Северский. — Или Колымский треугольник, — затем он перевёл дыхание и уже более спокойным голосом сказал: — Не вдавайся ты в эти суеверия и бабьи сказки. Мы с тобой живём в двадцать первом веке, в мире с развитыми технологиями и продвинутой магией. Никаких богов не существует. А если они и были, то уже давным-давно покинули наш мир.

— Ну а вдруг, — совсем тихо и из последних сил проговорил Минеев. — Людям так везти не может.

— Это может быть что угодно, но не божественное вмешательство, — ответил на это светлейший князь, но уже без издёвки в голосе. — Сам посуди: мы живём по своим собственным понятиям так, как хотим, и не страшимся божественной кары. Если бы боги на самом деле существовали, нас с тобой первых к вечным мукам приговорили бы.

— Ох, как не хочется вечных мук, — вздохнул на это хозяин клуба и задумался над словами Северского. А с чего люди вообще думают, что боги могут устроить им вечные муки? У души нет нервных окончаний, и она не может чувствовать боль. — Но объяснить, почему он нас обыграл, я не могу.

— И не надо, — успокаивающе произнёс Северский. — Я к вам пришлю спеца, и он разберётся с вашей проблемой по имени Игорь Туманов.

— Что за спец? — Минеев обрадовался смене темы.

— Самый лучший, — с явным самолюбованием ответил светлейший князь. — Устраняет людей так, что никто до сих пор не догадался. Отравление грибами, авария на пустынной дороге, льдина с крыши… — он на время замолчал, видимо, понимая, что уже и так сказал слишком много. — Одним словом, это лучший в своём деле спец. И главное, ни одного прокола.

— Отлично, — поблагодарил владелец покерного клуба собеседника. — Аж отлегло.

— На здоровье, — хохотнул Северский и отключился.

* * *

Он переместился ровно в то же место, куда и его цель. Но оказался в человеческой койке, которая прогнулась под его весом.

Тогда он поспешил сойти на пол. Когти цокали по серому покрытию. Это плохо, потому что нельзя привлекать к себе излишнего внимания.

Не то чтобы он кого-то боялся. Он мог истреблять богов, что могли сделать ему люди?

Но зачем шум? Он привлечёт ненужное внимание, и цель может догадаться, что за ней уже пришли.

Цель, которой была некая означенная божественная сущность, отсюда уже явно успела исчезнуть. И это тоже плохо. Причём, куда хуже, чем цокающие когти.

И, словно в довершение сегодняшних неудач, совершенно не получалось взять след.

Совершенно очевидно, что тело, в которое переместилась божественная сущность, лежало на той самой койке, которая сейчас прогнулась от веса Преследователя.

Но запаха этого самого тела и его магического шлейфа не чувствовалось. Всё из-за реагентов, которыми обрабатывалось всё вокруг.

Никаких вещей, принадлежащих цели. Никаких остатков кожи, волос, заклинаний, бактерий.

Ничего.

Почти стерильная пустота.

Он даже зарычал от досады, чем обязательно вызвал бы переполох. Вот только кругом была ночь, и те больные в соседних палатах, которые могли, перевернулись на другой бок с выражением страха на лицах.

Но он не привык сдаваться.

Даже не так. Он не знал, что это такое. Он всегда шёл до конца.

Решив, что тут он следов не отыщет, Преследователь двинулся за территорию здания. Там могли остаться какие-то следы: запахи, шлейф магии.

Выбравшись наружу, он принюхался.

Пахло привлекательно. Но это не имело никакой роли.

Самое главное, что буквально через пять минут тщательных исследований территории он, наконец, нашёл то, что искал.

В баке с различными отходами находились вещи, пахнувшие одновременно и божественной сущностью, и телом, которое его вместило. Видимо, на тот момент переход только-только случился, и сущность оставляла фон.

Отлично, этого будет достаточно, чтобы отыскать цель в этом материально-магическом мире скудной трёхмерной проекции.

Преследователь подцепил когтями крышку бака, а затем вытащил оттуда различные тряпки, перчатки, бинты и халаты. После чего подцепил и выудил вещь, пахнувшую целью.

Отлично!

Он втянул в себя весь букет составляющих элементов. Создал на их основе неповторимый орнамент, который укажет, куда ему надо дальше.

Задрав морды, он принюхался к окружающей атмосфере.

На юг ему надо. Точно, на юг.

И тогда преследователь поднял морды ещё выше и завыл на выглядывающую из облаков кровавую луну.

Глава 17

Охранник частной клиники по имени Ватли сидел перед монитором, на который транслировалось видео с камер наблюдения. В его обязанности входило контролировать через камеры весь периметр. И в случае, если заметит что-то подозрительное, он обязан был вызвать полицию.

Сегодня он работал в ночную смену.

Обычно ничего подозрительного не случалось, поэтому наблюдать за камерами было скучно и утомительно.

Лишь единожды на этой неделе случилось что-то непонятное. Все камеры внешнего периметра и внутренней фиксации отключились в один миг. И не работали целых двадцать минут. Но затем включились и работали без перебоев, как и прежде.

Правда, за это время от инфаркта умер владелец клиники, но это уже частности.

И вот сейчас Ватли сидел перед монитором, пил неизвестно какую по счёту кружку кофе и пытался не заснуть. Он периодически начинал «клевать» носом, но вовремя просыпался.

Каждые десять минут он был обязан просматривать изображение со всех камер.

И вот, когда он переключился на камеры заднего двора, где находились баки с различными отходами клиники, то внезапно увидел огромную тварь размерами никак не меньше медведя. А, может быть и больше.

Только вот это был не медведь. Не бывают они с тремя головами. И из пасти медведя не вырываются языки пламени и дым. А на шее медведя обычно нет ошейника, усеянного шипами.

Тварь копалась в баке, куда выбрасывают обычно одежду умерших и одноразовые халаты с бинтами. Тут одна из голов повернулась и взгляд её упёрся в камеру.

Кофе, и так отказавшийся течь по пищеводу в желудок, устремился в основной своей массе в монитор. А частично принялся пузыриться в носу.

Ватли протёр глаза и с опаской снова глянул в монитор, по которому стекали ручейки сладкой жидкости. Но камера на заднем дворе больше не показывала никакого трёхголового чудовища размером с медведя. Более того, возле баков не было никакого раскиданного мусора, словно никто ничего и не вытаскивал наружу.

— Надо завязывать с этими ночными дежурствами, — проговорил охранник, поднимая к губам почти пустую кружку, а затем посмотрел в неё и с отвращением отставил подальше. — И с кофе в таких количествах тоже. А то сойду с ума и будет мерещиться всякое двадцать четыре на семь. Всех денег всё равно не заработаешь.

На всякий случай он отмотал запись камеры назад, но ничего подозрительного на этот раз не заметил.

* * *

Я забрал расписку, обменял фишки на деньги и поспешил к выходу. При этом я пытался выглядеть беззаботно. Хотя, учитывая чемодан денег, делать это было проблематично.

И уже на самом выходе я вдруг услышал голос старой графини:

— Ну что, великий Рандом, поможешь выиграть?

«Ого! — подумал я, — не ожидал, что она сразу станет моей ярой поклонницей. Паству, обычно, набирать тяжело, поэтому пока нужно ценить каждого».

Я посмотрел на шкалу божественной благодати и сожалением отметил, что она на грани исчезновения. Но пренебречь просьбой я не мог.

И поэтому всё, что я мог, послал графине. Пусть выигрывает! Это укрепит её веру.

Шкала стала красной и замигала. А я напрягся, подумав вдруг, а что я буду делать, если она исчезнет совсем?

Но тут кто-то искренне поблагодарил меня, и малая доля процента прибавилась. Конечно, на это ничего не сделаешь, но по крайней мере, шкала не пропала.

На улице я сразу увидел армейскую машину, чем-то неявно похожую на ту, что купил я. Из окна выглянул Гагарин и помахал мне рукой.

— На своей поедешь? — поинтересовался он.

А я прислушался к собственным ощущениям. Никто меня не преследовал. Пока. Ненависть и желание убить — этого было за спиной в достатке, но к такому я привык ещё на Олимпе.

— Да, пожалуй, — ответил я, поставив чемодан рядом с собой. — Не хочу её тут оставлять. А то вдруг вандальные настроения у граждан.

— Тоже верно, — кивнул мне Алексей и посмотрел на часы. — Тогда в банк?

— Да, — я оценил количество налички и понял, что при практически нулевой шкале божественной благодати в пространственный карман не влезет и десятая часть от этого. — Буду премного благодарен, если сопроводите меня.

Гагарин только кивнул и завёл двигатель.

Я же повернул голову и увидел, как мне подгоняют мой прекрасный «Комбат».

— Ого! — прокомментировал Алексей мою машину. — Отличный выбор. Не думал, что ты и в автомобилях знаешь толк.

— Немного, — ответил я, садясь внутрь.

* * *

«Игорь, — позвал я, держась в нескольких десятках метров за машиной Гагарина, — что можешь сказать об этом человеке или о роде?»

«Хм, — отозвался владелец тела задумчивым и, кажется, немного сонным голосом. — С одной стороны событий, связанных с их родом достаточно много. А с другой, сказать что-то конкретное сложно. Род древний, относится к потомственным кадровым военным, как и Пожарские. Наравне с ними во разных пакостных делишках не замечены. Обычно приходят на помощь нуждающимся, защищают Отчизну и всячески озаряют себя лучами славы».

«Да уж, — впору было согласиться, что это очень общая информация. — А конкретнее можешь рассказать про кого-нибудь? Мне бы хоть понять, с кем я имею дело».

«Это можно, — ответил Туманов и на некоторое время затих, словно сверяясь с памятью. — Дед Алексея — Илья Сергеевич Гагарин — в своё время руководил и Тайной канцелярией, и имперской безопасностью. Грубо говоря, всегда работал на острие государственной безопасности. И справлялся на отлично. Не зря враги империи его всегда называли кровавым палачом, а патриоты — соколом отечества».

«Ничего себе заявочка, — проговорил я, уверенный, что подобные люди остались лишь в кино, да и то в том, где клише на клише. — И прям рыцарь без страха и упрёка?»

«Считается так, — ответил на это Игорь. — Знаю, что мой дед — Озеров который, о нём очень высокого мнения и считает, что лучше бы именно он был императором, а не нынешний».

Я даже задумался над его словами. Всё-таки служение императором — это милость какого-нибудь бога. Тут просто так на трон подняться не получится.

«А про Алексея есть какая-то информация? — поинтересовался я, понимая, что мог бы прошерстить память Игоря за считанные секунды, но во-первых, торопиться было некуда, а во-вторых, мы с ним уже вроде немного и сдружились за последние дни, поэтому я не хотел делать что-то против его воли. — Просто я вижу, что он старается мне помочь, но не понимаю, почему».

«Сложно сказать, — ответил на это Туманов. — Но мне кажется, что искренне».

«А откуда у него все эти шрамы? — задал я вопрос, который интересовал меня с самого первого взгляда на Гагарина. — Гранату поймал?»

«Да, — проговорил Игорь и тут же добавил: — Я всё время забываю, что ты не из нашего мира и не знаешь всей предыстории. Тут дело такое: около четверти века принц, чтобы показать свою удаль полез в один военный конфликт. Алексей был его самым близким другом, а по совместительству телохранителем. Когда в принца прилетела магическая граната, он то ли закрыл её собой, то ли заслонил принца. Одним словом, сделал всё, чтобы тот остался жив. Но судьба в тот момент показала себя бессердечной сукой и сыграла с ним злую шутку. Он сам, весь изрешечённый осколками, остался жив. А его друг и подопечный, принц Российской империи, погиб от единственного осколочка, который через глаз прошил ему мозг».

«Кто ж туда принца пустил? — удивился я, понимая теперь, почему в империи такие настроения. — Его тут-то надо было в бронированном вагоне держать».

«Да никто его не пускал. Он сам по жизни крушителем черепов был. Сам рвался все конфликты разрешить, — ответил Туманов таким голосом, словно защищал принца передо мной. — После его смерти такие разбирательства были, что просто кошмар. Если бы Алексей сам при смерти не находился, его бы казнили. А так дед за то время, пока над внуком толпа целителей колдовала, успел у императора помилование выпросить».

«А за что его казнить-то было? Он долг до последнего выполнял, — от этой истории я всё больше и больше приходил „в восторг“, правда, в кавычках. — Понимаю, если бы он с поля боя бежал бы, принца оставил. А так… Не понимаю».

«Официально к нему претензии были, что он не оповестил службу безопасности о готовящейся вылазке принца, — ответил мне на это Игорь. — Но он ответил, что принц ему запретил это делать, а как телохранитель он подчинялся именно ему. К тому же, как друг он не мог предать доверия принца».

«Как всегда, — подвёл я итог. — Из-за предрассудков сначала погиб один. А потом чуть было не убили другого».

«Вот, собственно и всё, что я могу рассказать о Гагариных, — чуть погодя проговорил Игорь. — Как по мне, очень достойный род».

«Благодарю, — ответил я, чуть иначе взглянув на Алексея. — Этого вполне достаточно».

А в следующий миг я едва не слетел с дороги, от накрывшего меня чувства, что было сродни мощнейшему оргазму. Это выиграла Жозефина Павловна, и теперь от всей души истово благодарила меня.

* * *

Мы сидели в том же «Гурмане», где я ужинал с Дарьей. И на том же самом месте. Оно как раз оказалось свободным, чему я был весьма рад. Нравилось оно мне.

— Будем на «ты»? — предложил я, когда мы уселись за стол. — Мне так больше нравится общаться с людьми, которые мне импонируют.

— С удовольствием, — ответил Гагарин и широко улыбнулся. — Спрашивать, как ты обыграл Минеева со товарищи я, конечно же не буду, — он хохотнул, вспоминая их лица. — Но могу сказать, что давно не видел такого представления. Мои аплодисменты.

И он действительно несколько раз почти беззвучно хлопнул в ладоши.

— Это мне бог Рандом помог, — ответил я и примерно в этот же момент почувствовал разливающееся по телу тепло. Видимо графиня выиграла ещё раз. А она оказалась преданной фанаткой. — А играл я абсолютно честно, даже когда они начали жульничать.

— Это я видел, — кивнул мне Алексей. — А вот про бога такого не слыхал.

— Обязательно расскажу, — сказал я и блеснул глазами, понимая, что мне нужно много поклонников. Лучше, конечно, чтобы обо мне написали книгу или сняли фильм, но пока приходилось каждого вербовать самому. — Но пока давай обсудим то, что ты хотел.

— О, да, — произнёс Гагарин, подчёркивая значимость нашего разговора. — Это дело жизни и смерти.

— Вот даже как⁈ — я даже удивился выдержке военного. — А почему до сих пор молчишь? Такие дела надо решать, как можно быстрее. Я тебя слушаю.

— Только не подумай, что я подшучиваю над тобой, — попросил меня Алексей перед тем, как перешёл к сути дела. — Мой достопочтенный дедушка любит смотреть новости. Для него это, как увлекательный сериал. И вот там он увидел про твой средиземноморский круиз, — я, честно говоря, даже растерялся от столь длительного вступления. — И вот там, среди тех, кто был с тобой, он увидел своего давнего друга, который сейчас известен под именем дон Гамбино.

При одном только упоминании имени Карлито, у меня вдруг защемило в груди. Как будто с ним что-то нехорошее случилось. Но он не должен был умереть, я же подлечил его.

— И вот Илья Сергеевич, дед мой, очень обрадовался, — продолжал тем временем Алексей, тщательно подбирая слова. — Он-то думал, что все, с кем он общался, померли уже. А тут, поняв, что дон Гамбино жив-здоров, ещё и в состоянии развлекаться, загорелся идеей увидеться, пока сам ещё жив.

— А где же тут вопрос жизни и смерти? — улыбнулся я. Но вопрос задал не для того, чтобы укорить, а чтобы понять. — Столь важная встреча?

— Илье Сергеевичу сто лет с маленьким хвостиком, — вздохнул Гагарин и развёл руками. — Так что для него это действительно вопрос жизни и смерти. Ты, конечно, можешь отказать, я всё пойму, — он говорил вполне искренне, и это даже не требовалось проверять. — Но, если ты сомневаешься в том, что они знакомы, просто при встрече передай привет от Гагика, хорошо?

— От Гагика? — хмыкнул я, вспоминая прозвище деда Алексея, названное мне Игорем: кровавый палач. — А почему так, прости?

— Гагарин для сицилийца — тяжело выговорить, поэтому так, — улыбаясь ответил мой собеседник. — А, если честно, до конца этого не знаю даже я.

— Давай так, — ответил я, доставая телефон и открывая на нём папку с заметками. — Я запишу и обязательно передам. Но захочет ли встречаться дон Гамбино? Этого, как ты понимаешь, я обещать не могу. Поэтому просто сообщу о его решении. Хорошо?

В этот момент нам принесли горячее, и я с удовольствием накинулся на аппетитные блюда. А стейк из мраморной говядины выглядел и вовсе божественным. Да, достойным бога.

Мы ещё болтали о чём-то с Алексеем, но это была совершенная ерунда. Ничего важного мы уже не обсуждали. Но этот вечер был важен. Я понял, что не ошибся в своём первоначальном ощущении, и Гагарин мне определённо нравился.

* * *

Сев в свой автомобиль, я откинулся на спинку кресла. Сильно клонило в сон, но надо было ещё доехать до гостиницы.

Я проследил взглядом, как мой собеседник отъезжает от ресторана и достал телефон.

Нечего было тянуть, надо позвонить Карлито и рассказать ему о том, что им интересуется Гагик. А дальше пусть сами разбираются.

Дон Гамбино взял трубку почти сразу, и у меня тут же отлегло от души. Почему-то я очень сильно переживал за него, сам не понимая причин этого.

— Да-да, мой юный друг, — откликнулся Карлито, попутно отходя туда, где музыка не так гремела и не мешала ему разговаривать по телефону. — Ты уже переживаешь из-за того, что мы выпьем без тебя всё шампанское и вылюбим всех барышень?

— От вас ничего не скроешь, уважаемый, — проговорил я, сразу улыбнувшись до ушей. — Вот сижу и страдаю из-за этого.

— Ты как, дела-то свои решил? — спросил он, переходя уже на нормальный тон без иронии и сарказма.

— Да, по большей части, — ответил я, одновременно перебирая в голове список дел и приходя к выводу, что основное я действительно сделал: сестру нашёл, долг отца отыграл, Игорю особняк купил. Ещё надо вернуть тётке деньги и в принципе, возвращаться на яхту. — Думаю, что скоро вернусь.

— А мне, честно говоря, тут уже надоело, — признался дон Гамбино совершенно искренне. — Даже вот думал завтра тебе позвонить, чтобы узнать куда ехать в твою бескрайнюю Россию.

Я вспомнил, как и сам уже устал от бесконечной трёхдневной вечеринки, и, если честно, меня больше увлекла простая жизнь в Смоленске со своими хлопотами. Это было так… по-человечески.

— Это идея! — проговорил я и перешёл на тон подначивающий и хвастливый. — Я как раз себе тут бордель в центре Смоленска приобрёл.

— Игорь! — чуть ли не заорал Карлито. — Ты купил бордель, и до сих пор скрываешь это от своего старого друга? Да кто ты после этого? Я завтра же вылетаю к тебе!

— Я не скрывал, — притворно оправдываясь, ответил я. — Только сегодня заключил сделку. И потом, там ещё пока нет девочек.

— Тьху, — произнёс дон Гамбино. — Девочки как раз это не проблема. Хочешь, этих из Мулен Руж прихвачу?

А я почему-то вспомнил Дарью и ту брюнетку, которая стращала меня на яхте. А вот девочек из Мулен Руж не вспомнил, словно все они были на одно лицо.

— Как знаешь, дорогой, — ответил я с самыми тёплыми чувствами. — Если что места всем хватит. Но звоню я тебе по другому поводу.

— Так-так-так, — проговорил Карлито, явно заинтересовавшись. — Что там у тебя? Выкладывай!

— На меня тут вышел один русский военный, и сказал, что его дед велел передать тебе привет. А ещё приглашал в гости, — я понял, что не очень хорошо формулирую, но надеялся, что он поймёт.

— А от кого привет-то? — усмехнулся дон Гамбино. — Я за свою жизнь не так много русских знал.

— Просили передать привет от Гагика, — ответил я, чувствуя, что прозвище это непривычно звучит на моём языке.

— Гагика⁈ — вскричал Карлито, не стесняясь. — Он ещё жив что ли? Ему ж почти сто лет должно быть!

— Ему сто и есть, — ответил я, удивившись неожиданной реакции. — Даже чуть больше.

— Быть не может, — проговорил дон Гамбино. — Это просто невероятно. Слушай, решено. Завтра же лечу к тебе. Ожидай, дорогой. Будем развлекаться в России.

— Тебе тут понравится, — проговорил я перед тем, как отключиться.

* * *

Он шел по следу, пробираясь сквозь горные перевалы, проваливаясь в снег и обходя стороной людское жильё. А его было много. Вообще в этом мире было преступно много человеческого. Запахи земли и природы забивались резкими химическими. Вместо пружинящих под лапами листьев, зелёной травы или хотя бы мха или камней, приходилось следовать вдоль дороги, покрытой смердящей твёрдой субстанцией, по которой мчались металлические звери на внушительных скоростях.

Конечно, ему бы они ничего не сделали, но единожды попытавшись расчистить себе путь созданием столпотворения железных зверей в одном месте, он добился того, что зверей стало ещё больше. Они смердели ещё хуже, изрыгая человечков из своего нутра. Человечки бегали, кричали, пытаясь погасить пламя, прилетала даже железная птица со странным движущимся хохолком и забирала часть людей, остро смердящих кровью, страхом и болью.

Решив, что пользы от этого не вышло, он просто продолжил идти по следу, поднявшись чуть выше в горы. В какой-то момент он ощутил на языках морскую соль. Прохлада гор сменилась мягким солнце в низинах. Людей становилось всё больше, их железные звери становились всё утончённей и быстрей, появилось много уродливых каменных пещер, в которых люди ютились, как термиты. А затем его ослепило море. Лазурное, с бликами солнца на бегущих волнах. Его путь лежал к нему. К месту, где качались на волнах человеческие скорлупки. На одной из этих скорлупок запах беглеца ощущался особенно остро. Там было много людей, грохотало слабое подобие музыки, призванное выбить мозг из черепа без применения молота, и пахло смесью основных человеческих слабостей.

Оттолкнувшись задними лапами, он перемахнул узкую полоску воды, отделяющую его от скорлупки. Стараясь держаться теневой стороны, он пробирался внутрь, в пещерку, где особенно сильно пахло беглецом.

— Я, конечно, предполагал, что за свои деяния должен буду попасть в ад, — хмыкнул столь древний представитель людей, что он уж давно должен был оказаться в царстве мёртвых, — но что за мной отправят, ни много, ни мало, а целого Цербера… не ожидал! Вот это я понимаю, трансфер уровня «бизнес-класс»!

Преследователь втянул воздух всеми тремя пастями. От старика просто-таки разило магией беглеца. Но было ли это немощное тело вместилищем для искомой божественной сущности? Он не знал. Здраво рассудив, что лучше устранить вероятное вместилище сразу, чем потом возвращаться и доделывать работу, Преследователь зарычал, воспламеняясь. Смертельный огонь окутывал его фигуру, предупреждая жертву о начале охоты, но глупый человек даже не сдвинулся с места.

«Беги, глупец!» — хотелось сказать Преследователю, но вместо этого из пастей вырвался тихий рык, от которого у всех присутствующих на скорлупке прошёл мороз по коже.

— Даже не подумаю бежать! Я — не добыча! Я — хищник! А такие встречают смерть лицом к лицу!

«Храбрый, но глупый человечка!» — подумалось Преследователю уже в полёте, когда все три пасти в оскале готовы были вцепиться в немощное тело и разорвать его на куски.

Но он промахнулся. Не сразу сообразив, куда делась добыча, он вертел головами по сторонам. И лишь потом сквозь грохот недомузыки расслышал хлопки кожистых крыльев над головой.

Ещё никто не уводил добычу Цербера у него из-под носа! И какая-то суккуба-полукровка не станет первой.

— Вер-р-рни! — прорычал Преследователь.

— Нет! — коротко откликнулась грязнокровка, с трудом опуская старика на другую человеческую скорлупку, качающуюся на волнах в тридцати метрах. — Он — мой! Не отдам!

— Стар-р-рик! Найди др-р-ругого! — начал терять терпение Преследователь, и дождавшись, пока девица отвлечётся на миг, изрыгнул струи смертельного пламени.

— Кьяра,нет! — успел выкрикнуть старик, прежде чем его достиг огонь.

Такими струями можно было испепелить дракона, не то что обычного человечка, но суккуба успела среагировать. Она обняла старика, закрывая своими крыльями и принимая удар на себя.

Нечеловеческий крик разнёсся над весело бликовавшим лазурным морем, когда сгорало заживо полукровное дитя демонического народа.

— Оставь! Он — сосуд! — устало прорычал Преследователь, глядя на обугленные крылья глупой грязнокровки. — А у меня охота!

— Он — не сосуд! — глотая слёзы, прошептала суккуба. — Сосуд улетел неделю назад, поставив метку своей магией для лечения.

Преследователь внимательно всмотрелся в старика и наконец рассмотрел то, о чём говорила суккуба. В теле его мерцала россыпь мельчайших капелек божественной силы, которую он сперва принял за признаки божественной сущности, но это была лишь метка. Метка, позволявшая старику жить.

Преследователь потерял всякий интерес к обожженной полукровке и ошеломлённому старику, укачивающему на руках девицу с маленькими рожками. Вдохнув запах божественной сущности, он ощутил тончайшую нить, ведущую на север.

Его цель не здесь. Охота продолжалась.

Глава 18

И тут меня накрыло новой волной эйфории, сравнимой разве что с самым сильным оргазмом. Мне даже не надо было смотреть на шкалу, чтобы понять, её показатели поднялись, и теперь у меня снова была божественная благодать, которой я мог бы оперировать. Не много, процента три, но для мелких нужд достаточно.

Ай да, графиня, ай да фанат. Вот таких последователей мне и нужно, чтобы постоянно подпитывали своего бога.

И тут я понял, что не смогу оставить Жозефину Павловну без подарка. Мне было необходимо преподнести что-то эдакое.

Поэтому я позвонил Дарье вместо того, чтобы ехать в гостиницу. В конце концов вечер был не настолько поздним, чтобы идти спать.

— Слушаю, — сказала девушка, и я расслышал в её голосе предвкушение встречи и, возможно, чего-то большего. Только женский пол одним-единственным словом может выразить столько эмоций, сколько нам придётся впихивать в несколько предложений.

— Привет, — ответил я и услышал томный вздох. Ох уж эти штучки! — Готовим с тобой сделку на самое ближайшее время, хорошо? — проговорил я, думая, с какой стороны зайти со своим вопросом. — Лучше всего прямо на завтра, идёт?

— Хорошо, — я явно услышал расстройство в её голосе. Конечно, она ждала не этого. — На утро, да?

— Да, на утро, — я не хотел, чтобы она расстраивалась. — А сейчас мне бы нужно заехать и забрать ключи от дома. Можно организовать?

— А зачем тебе? — Дарья ощутимо напряглась, причём, произошло это моментально, без переходов.

— Видишь ли, — ответил я, и невольная улыбка расползлась по моему лицу. — Мне нужно сделать подарок одной фееричной барышне. И на стене одного из номеров второго этажа я видел нечто подходящее.

— Барышне? — переспросила меня Дарья, хотя это даже и не было вопросом.

Просто тон её поменялся ещё раз и стал жгуче-обиженным и ледяным одновременно. Не знаю, как это у них получается, но сейчас я просто слышал мастер-класс. Она меня реально приревновала.

— Понимаете, — продолжила она, мгновенно перейдя на «вы», — официально дом вам ещё не принадлежит, так что ничем не могу помочь.

«Ах, ты маленькая заноза!» — подумал я, но вслух сказал не это.

— Вам не о чем беспокоится, моя любезная Дарья, — в тон ей, но с явной шпилькой проговорил я. — Барышня та уже настолько припорошена нафталином, что при всём своем жизнелюбии и невероятной искромётности вам конкуренцию составить не сможет.

— Да о ком речь-то хоть? — Дарья поняла, что перегнула палку и решила потихоньку отыграть ситуацию.

— О! — произнёс я с придыханием, потому что теперь мне уже хотелось побесить собеседницу. — Это уникальная женщина, которая, несмотря на свой возраст, смогла мне подарить несколько удивительных минут и море положительных эмоций. А я мужчина с понятиями, не могу оставить женщину после такого без взаимности.

— Игорь, — с некоторым укором произнесла Дарья. — Я всё поняла. Можешь ответить нормально?

— Да, это, как бы культурно сказать, ЖоПа, — произнёс я и понял, что не могу так неуважительно отзываться о графине, хоть родители и сыграли с ней такую шутку.

— Кто? — переспросила меня Дарья, уже, кажется, понимая, о ком речь.

— Жозефина Павловна, графиня Зубова, — ответил я, и вспомнил эту гордую, но очень милую и притягательную женщину. — Сегодня имел честь с ней пообщаться, это просто уникальное создание, клянусь.

Сначала я не понял, что за звуки слышу в трубке. Но потом понял, что там сдавленный смех перешёл в похрюкивания, а уж потом в явный хохот.

— Приезжай! — ответила моя собеседница, отсмеявшись. — Ради Зубовой я ключи тебе дам! Это просто чумовая графиня!

* * *

По дороге мне повстречалась открытая цветочная лавка очень красиво оформленная и подсвеченная.

«Давай, заедем, — попросил меня Игорь, и я сразу понял о чём он. — Купим Даше цветов».

«Секундочку, — проговорил я, останавливаясь возле лавки. — Хочешь сказать, что она тебе…»

«Очень, — не дождавшись моего очевидного вопроса, ответил Игорь. — Она мне очень нравится, поэтому прошу вести себя аккуратней».

«Сейчас вот вообще непонятно было, — проговорил я, выходя из машины. — В каком плане аккуратнее?»

Но владелец тела, в котором я волею судеб оказался, ответил не сразу. Поэтому я со спокойной душой стоял возле витрины и выбирал подходящий букет цветов. Понятно, что мужчины обычно ориентируются либо на свой собственный вкус, либо на общественные традиции. Мне же было интересно понять, с каким из этих букетов у меня ассоциируется Дарья.

«Не распускай руки, пожалуйста, — попросил Туманов со странным смущением. — Мне будет неприятно, если ты будешь её лапать».

«Так, стоп! — я даже остановился, чтобы сосредоточиться на этом внутреннем диалоге. — Это же твоё тело! То есть, чисто номинально лапать её будешь ты!»

«Номинально — да, — с тяжёлым вздохом ответил Игорь. — А фактически — ты. Ты будешь её лапать моими руками, а я буду вынужден смотреть на это со стороны. Знаешь, как такое называется у людей?»

«Знаю, — отмахнулся я от него, при этом прекрасно понимая, о чём он говорит. На его месте я тоже не хотел бы, чтобы кто-то прикасался к вожделенному человеку. И это при том, что ты обязан наблюдать, и не можешь никак этому воспрепятствовать. Но внутри меня горел дух противоречия. Даша была слишком аппетитной красоткой, чтобы не попробовать отщипнуть себе кусочек. — Но я ведь для тебя стараюсь!»

«Не смей, — с внезапной силой в голосе ответил мне Туманов. — Только попробуешь к ней прикоснуться в этом плане, и я всё сделаю, чтобы она от нас сбежала!»

«Вот ты какой, — печально произнёс я, отдавая себе отчёт, что он полностью прав. — Но это же твоё тело, твои ощущения. И она будет твоей. Мне неделя осталась».

«Я против тройничка в этом смысле, — жёстко настаивал на своём Игорь. — Вот, как хочешь, а её не тронь!»

«Ухаживать-то можно, чтобы тебе её всю разгорячённой оставить? — усмехнулся я, не сумев до конца спрятать некоторую издёвку. — А то могу и послать».

«Ухаживай, конечно, — произнёс Туманов с чувством, что выиграл поединок. — Вот цветы, например, выбери уже».

«Отлично, — сказал я, заказывая тот самый букет, от которого — я знал это — Дарья будет в полном восторге. — Ты, Рандом, поухаживай недельку, плени её своим божественным обаянием и вали, а я её дальше дегустировать буду во всех позах. Неблагодарная ты сволочь, Туманов, — я старался проговорить всё это тем тоном, чтобы ирония была ясно слышна, вот только откуда-то просочилась настоящая обида».

«Ну, извини, — проговорил Игорь, примиряющим голосом. — Больше никаких ограничений. Обещаю!»

«А раз так, — ответил я, садясь обратно в машину. — Обет воздержания я не давал, ты, кстати, тоже. Поэтому целую неделю сидеть без женского внимания я не собираюсь, учти. Отдыхать мы будем на полную катушку. Через неделю я вернусь к себе, а ты сгоняй к Жданову на всякий пожарный, провериться, и можешь хоть жениться на Дашке».

«Это гениальная отмазка, — прошептал Туманов, уходя в темноту, на край доступного сознания. — Это не я тебе изменил, меня бог заставил».

Я просто пожал плечами. Почему отмазка? Так и было!

* * *

Даша ждала меня возле дома. Она отдала мне ключи, но при этом с широко раскрытыми глазами обошла вокруг машины.

— Ого, — сказала она, — это твоя?

— Да, — усмехнулся я, похлопав по кузову. — Купил на сдачу от борделя.

— Ну ты, конечно… — она остановилась совсем рядом со мной с тем расчётом, что я её приобниму. — Крут!

«Игорь, если я сейчас не распущу твои лапы, она обидится, имей ввиду, — я теперь решил использовать каждую мелочь, чтобы подкалывать Тумнова. Не, ну а чего он? — И будешь ты вынужден плакать ночами и душить одноглазого змея».

«Ну обнять-то можно, — нерешительно проговорил он. — Только вот без этого всего, хорошо?»

«Хорошо, Игорь, хорошо. Буду строить из себя двадцатипятилетнего девственника».

— Да ладно, крут, — ответил я Дарье и слегка приобнял её, как она и хотела. — Просто понравилась машина.

— Ага-ага, — проговорила на это девушка и улыбнулась. При такой её улыбке на щёчках всегда появлялись очень милые ямочки, которые, кажется, сводили с ума не только Игоря, но и вообще большую часть мужчин. — Расскажи, как ты с Зубовой-то пересёкся?

— Так в покерном клубе, — ответил я, делая вид, что рассматриваю звёзды, и не вижу желания в её глазах. — Я приехал туда, чтобы не дать отцу спустить все семейные накопления, а она играла с такими же старыми перечницами, как и она. Слово за слово, и мы так разговорились, что даже друг друга начали подначивать. Вот и думаю теперь, снять со стены борделя самый огромный фаллоимитатор, который там есть, и отправить ей в качестве подарка.

— А-ха-ха, — девушка согнулась от смеха, но при этом ещё теснее прижалась ко мне. — А ты знаешь толк в розыгрышах. Уверена, она в долгу не останется. Старушка действительно весёлая.

— А ты её откуда знаешь? — спросил я, понимая, то Игорь начинает всё сильнее нервничать, и мне надо найти какой-нибудь предлог, чтобы покинуть красавицу Дашу. — Просто не думал, что вы знакомы.

— Она же сказочно богата, ты не знал? — усмехнулась Дарья и приобняла меня за талию. — Её предку землю в Сибири пожаловали лет триста назад. А потом там залежи золота нашли какие-то невероятные. Но и это ещё не всё. Лет семьдесят назад оказалось, что там один из самых больших запасов нефти на планете. Как-то так. А графиня при этом создаёт гранты, чтобы нищие, но способные студенты могли получать высшее образование.

— Молодец какая, — заметил я, потихоньку ёрзая от неудобства перед Игорем. Всё-таки он был прав, мне затея с тем, чтобы трахнуть Дашу у него на глазах тоже уже не казалась приемлемой. — Но это не спасёт её от моего подарка.

— Ты, главное, потом берегись, её ответные подарки будут непредсказуемыми.

С этими словами она повернулась ко мне и заглянула в глаза. Ростом она была пониже сантиметров на пятнадцать, но сейчас вышла на небольшом каблучке, поэтому тянуться ей было не слишком далеко.

Она прикрыла глаза и приоткрыла губы, находясь в полной уверенности, что я её сейчас поцелую.

«Не смей, — выдохнул Игорь, и совершенно другим тоном добавил. — Пожалуйста».

Нас всех спас звонок. Звонила тётка.

— Прости, — неловко улыбаясь Даше, проговорил я. — Видимо, что-то важное. Просто так она звонить не будет.

— Да ничего-ничего, конечно, — сразу же засуетилась девушка. — Дела семейные — это важно! А я пойду, наверное.

— Подожди, пожалуйста, — сказал я лишь для того, чтобы она сильно не обижалась. Но я действительно хотел, чтобы она сейчас ушла. — Я только приму звонок, хорошо?

— Ладно, — она печально улыбнулась.

Что поделать, не мог я ей объяснить всех тонкостей ситуации.

Хотя, я более чем уверен, что она бы многое поняла.

* * *

— Игорь, — проговорила Ксения Альбертовна, судя по тону взволнованная, но не желающая, чтобы это волнение передавалось мне. — Я тебя не отвлекаю?

Я вспомнил анекдот, когда одна пиявка звонит другой и спрашивает: «Я тебя не оторвала?»

— Нет, — ответил я, сдержанно улыбаясь собственному воображению. — Я тебя слушаю.

— Тут твой дед, — она явно пыталась подыскивать слова, но у неё не очень хорошо получалось. — Альберт Эдгарович… очнулся. Сейчас в ясном сознании и очень просил тебя приехать.

— Это так важно? — поинтересовался я настолько громко, чтобы услышала Дарья. — Или может подождать?

— Боюсь, никак, — ответила на это тётка. — Дело в том… одним словом, он говорит, что следующего раза может не быть, а ему многое тебе надо сказать, раз уж ты тут.

— Я понял, — произнося это, я уже накинул на себя эдакий плащ озабоченности. — Сейчас буду.

Положив трубку, я поглядел на Дарью.

— Прости, — сказал я, улыбаясь ей, как можно теплее. — Иди сюда.

Сначала она не двигалась с места, а затем всё-таки подошла.

Я обнял её и передал все свои эмоции к ней в одном этом жесте. Отстранившись, она снова заглянула мне в глаза. Она всё понимала и больше не злилась.

И это было хорошо.

* * *

По дороге к Озеровым я, пользуясь случаем, всё-таки заехал в бывший бордель и, порывшись в кладовке, отыскал огромный фаллоимитатор в целёхонькой упаковке, который тут же передал вызванному мной курьеру.

В подарок я ещё положил карточку с надписью: «Вы знаете, какого бога благодарить».

Что ж, посмотрим, к чему эта шутка приведёт. Графиня мне показалась тем человеком, который за ответным жестом в карман не полезет. Ну и хорошо. Хоть посмеёмся.

К тётке я доехал уже ближе к полуночи. Но меня ждали.

Вся усадьба была залита огнями, и тут явно пытались сделать вид, что жизнь бьёт ключом. Понятно, что чаще всего по голове, но всё-таки.

Ксения Альбертовна встретила меня с распростёртыми объятиями.

— Игорь! Как я рада! Так хорошо, что ты приехал, — она буквально обняла меня и прижала голову к плечу. — А то отец ворчит и ворчит. Ну и где он, говорит, небось плохо попросила, я же жду. А вдруг больше не будет у меня просветления?

— Ну сказал же приеду, — я пожал плечами после того, как тётка отстранилась. — Значит приеду. Как он в целом-то?

— Да на удивление, — ответила Ксения Альбертовна и проводила меня в гостиную. — Вообще такое ощущение, что никогда никуда не уходил сознанием, понимаешь. Боюсь я, — она молитвенно сложила руки.

— Это же хорошо, разве нет? — поинтересовался я, доставая из кармана чек на шестьдесят миллионов. — Может, выздоравливает?

— Куда там, — ответила мне тётка и махнула рукой. — Боюсь я, что это то самое облегчение, что перед смертью бывает. Да и он что-то такое чувствует. Так что давай, не будем рассиживаться, а пойдём к нему. Очень уж он тебя видеть хотел.

В этот момент к нам вышла Светка. Всё ещё с наложенной иллюзией, но это и к лучшему. Селивановы могли нагрянуть в любой момент.

И я воспользовался тем, что Ксения Альбертовна отвлеклась на сестру, подложив ей чек.

— Ух, ты! — сказала она, повернувшись и увидев банковскую бумагу. — А это что такое? — она покрутила её в руках, и только потом вчиталась. — Шестьдесят миллионов… ой.

— Долг вернул, — ответил я, указывая на чек. — Всё-таки это ваши деньги были потрачены на операцию, которой не было. А значит, и возвратить их надо вам.

— На, — она протянула бумагу мне, а когда я попробовал протестовать, сказала: — Сам отдашь деду. Вот он обрадуется! Только… а откуда у тебя деньги? Отец твой удавился бы, но не отдал просто так. Мы-то уж и простились с ними.

— Отец и не отдавал, — усмехнулся я, но усмешка вышла кривой. — Он их Минееву отдал. Точнее, проиграл.

— А ты как же тогда? — тётка всё больше приходила в замешательство. — Откуда ты-то их взял?

— У Минеева и взял. Точнее, выиграл, — ответил я, и на этот раз улыбка получилась что надо. Разве что немного плотоядной. — И даже немного сверх этого.

И тут в разговор вступила сестра.

— Да ладно? — больше с уважением, чем с недоверием произнесла она. — Ты смог выиграть у Минеева? Говорят, там только по мелочи можно выиграть. И то, это делается для прикорма.

— Ну а я сорвал джек-пот, — проговорил я, польщённый тем, что это оценили. — И раздел всех его подельников.

— Вот это да! — от возбуждения сестра встала коленями на стул и зааплодировала мне. — Ты просто молодец! Только… — и она тут же сникла. — Не пристрастись, как отец, а то всем нам плохо будет.

— Нет, это разовая акция, — ответил я, раздумывая над тем, что со мной сделает Игорь, если я обращу его тётю и сестру в свою веру. — Но, можно сказать, очень сильно повезло.

— Вот и я думаю, что повезло, — ответила Ксения Альбертовна. — И совершенно непонятно, как. Минеев не проигрывает. Он — это казино.

— Только не сегодня, — вспомнилось лицо Минеева, когда он понял, что проиграл там, где никак не мог. — Со мною был бог Рандом. Он-то и помог мне выиграть.

Тётка приподняла бровь, а сестра инстинктивно придвинулась ближе, чтобы не пропустить ни слова.

— Игорь, — слегка жалеющим меня тоном проговорила Ксения Альбертовна. — Ну какие боги, что ты? Мы живём в век технического прогресса и развитой магии. Богов при этом никто не видел.

— То, что их не видели, не значит, что их нет, — я развёл руками и начал говорить горячо, как всегда бывало, когда меня что-то задевало. — Вот знаешь, я, когда в больнице лежал, я же ведь всё соображал. Вообще всё. А двинутся не мог. Представляешь, как трудно человеку, который осознаёт каждый миг своей жизни, но двинуться не может? Даже веки открыть было сложно. Представляешь?

— Ну, я… — начала было тётка, но что она могла возразить, что может себе это вообразить. Хотя бы примерно? — Наверное…

— Не можешь, — закончил я за неё. — Конечно, нет, потому что это пытка. Ты каждую секунду варишься в собственных мыслях и мечтаешь только об одном — сдохнуть.

«Ну не правда, — сказал мне на это Игорь. — Ещё хотелось кого-нибудь убить. Но для этого надо было пошевелиться».

«Подожди, — попросил я. — Не отвлекай».

— Так вот, лежал я там, и молился всему, чему только мог: науке, технике, эволюции, магии, богам… Всем было на меня плевать, — и тут я подумал, а сколько действительно молитв мы пропускаем мимо ушей, потому что недосуг? — Никому я был не нужен. Даже семья не навещала.

— Меня не пускали, я просилась, — сказала на это сестра. — Мне запретили вообще думать об этом, потому что дорого. И ещё отец пугал тем, что когда тебя привезут домой, на тебе надо будет памперсы менять, и это буду делать я, раз так люблю тебя.

— Вот тварь, — выдохнул я, но речь сейчас всё-таки была не о том. — Так вот, на все мои мольбы откликнулся только одна-единственная сущность. Бог Рандом — покровитель везения. В основном, конечно, во всяких азартных играх, но и в жизни его божественному вмешательству всегда есть место.

«Ну ты заливаешь, — расхохотался Игорь, а потом сразу затих. — Ты их хочешь в свои почитатели завербовать?»

«А что делать? — ответил я вопросом на вопрос. — Кому легко? Мне благодать нужна. Да ты не переживай, им действительно теперь везти будет!»

— Любопытно, — ответила на это Ксения Альбертовна, судя по всему, совсем забыв, зачем я тут. Впрочем, я собирался быстренько со всем этим делом закончить и посетить старика Озерова. — А что он может этот твой Рандом?

— Вот-вот, — вторила ей моя сестра, широко раскрыв глаза. — Очень интересно. Правда!

— Для начала, он не мой, — проговорил я, пытаясь с первых минут привить уважение к себе. — Он, действительно, настоящий бог. Может он многое, но для этого в него надо верить, ему надо молиться и благодарить его за то, что он сделал. Его благословение выражается в везении. Вот, например, Светку можно благодаря Рандому вывести из-под опеки отца, чтобы не успел её продать.

— И кому ты говоришь, молиться надо? — первой спросила Света. — Рандому?

— Богу Рандому, всемогущему и всевеликому, — кивнул я сестре. Эта была готова. И тогда я перевёл взгляд на тётку. — Меня он поднял с постели без всяких операций.

— Правда? — спросила та, и я понял, что она очень хочет поверить, но непривычность этого страшила. — А какие у бога Рандома отличительные знаки? — она ещё немного подумала над вопросом. — Атрибутика? Что нужно, чтобы быть ближе к нему.

«Это же гениально!» — чуть было не вскричал я, но сдержался. Каждому богу нужно что-то такое. И у меня оно точно было.

Я сунул руку в карман, а когда вытащил оттуда у меня в ладони лежала серебряная цепочка и такой же браслет. И на том, и на другом красовались игральные кости, как символ бога Рандома.

«Да уж, — выдохнул Игорь, но со смехом. — Профессиональный катала. И заливаешь круто».

Я проигнорировал его замечание. Протянул цепочку тётке, а сестре надел браслет на хрупкое запястье.

— Только молиться и благодарить не забывайте, — проговорил я, глядя им в глаза. — Потому что иначе и о вас помнить будет незачем. Бог он вспыльчивый, но отходчивый. Помогает с лёгкостью, многого не требует. Одним словом, вашу жизнь он сможет превратить в весёлое путешествие.

— А когда я это замечу? — с такой хрупкой надеждой, что страшно к ней было прикоснуться, чтобы не сломать, спросила меня Ксения Альбертовна. И вот тут я понял, что в душе она глубоко несчастный человек. Хоть и умело это скрывает. — Быстро?

— Сразу, — пообещал я, кивнув для верности. — Почти сразу. Пойдём к деду.

— Точно, — встрепенулась она и стала моей обычной тёткой, к которой привык Игорь, да уже и я начинал.

* * *

Он попал в местность, где всё его сущности было отвратительно. Концентрация неестественных запахов забивала нюх. Люди меняли всё вокруг себя. Из одного делали другое, и это было отвратительно.

Но с этим ещё можно было мириться.

А вот с тем, что жертва постоянно ускользала от него, нет. Давным-давно он уже не тратил столько времени на банальную охоту.

Первым делом Преследователь побывал в месте, где взлетали и садились железные птицы людей. Здесь запах сосуда для божественной сущности становился резче. Но чутьё вело охотника дальше, в здание, где остро пахло химией, болью и смертью, как и в том, месте, куда он переместился с Олимпа.

Судя по всему, это место использовалось для того, чтобы убивать людей. Или лечить. А может и то, и другое.

Но Преследователю на это было плевать. Ему нужно было настичь жертву, как можно быстрее.

Он и так уже ошибся однажды, приняв за вместилище для божественной сущности полумёртвого старика.

Впрочем, плевать. Скоро всё будет кончено.

Он не смог удержаться от воя наслаждения возле места, где, кроме химии, пахло безнадёгой и страданиями. Хороший запах.

Но сущности тут уже не было. Примерно полдня.

Затем Преследователь оказался в месте, где множество каменных пещер, стоящих друг у друга на головах, приютили в себе людей. Там след был едва различим, а это означало, что тут жили те, с кем взаимодействовала жертва.

Они неважны. Никто не важен, кроме самой сущности. Её нужно развоплотить, пока она находится в уязвимом состоянии.

Он преследовал и преследовал, не зная усталости, не ведая страха. Он был создан для того, чтобы преследовать жертву вечно. Его имя было Преследователь. Хотя боги предпочитали его звать иначе.

Последним на его пути было место с аурой отчаяния, где люди, подчиняясь жадности и азарту, лишались всего и даже больше. Сейчас здесь уже никого не было, но аура эмоций была столь плотной, что несколько мгновений заглушила остальные чувства Преследователя. Местная охран выпустила нескольких бойцовых собак для охраны территории, и эти тупые создания посмели тявкнуть на охотника. Двух или трёх после сегодняшней ночи не досчитаются.

Но он, по крайней мере, перекусил. А затем от души взвыл, как бы предупреждая жертву о скорой расправе. Вой был не признаком благородства, а всего лишь охотничьи приёмом. Расслышав его, жертва начинала ещё сильнее смердеть страхом и облегчала преследование.

Как же хотелось растерзать жертву. Вонзить клыки в сущность и разодрать её на составляющие. Но приказ был однозначным. Никаких следов. Сжечь в смертельном пламени.

Наконец, след стал ярким и устойчивым.

Преследователь учуял, куда после всех скитаний направилась цель.

Дорога лежала прямо за скопление пещер, отравленных человеческим духом. Где-то за небольшим озером на природе расположилось место, где в это самое время находилась божественная сущность.

Преследователь поднял все три головы к луне, красовавшейся на небе, и завыл от удовольствия и предвкушения скорого окончания погони.

Глава 19

Альберт Эдгарович Озеров ждал нас с нетерпением. И даже потихоньку начинал ворчать и браниться, что я долго не иду.

— Это в двадцать пять, — сказал он мне вместо приветствия, — кажется, что вся жизнь ещё впереди, а в моём возрасте каждый светлый день на вес золота.

— Сейчас ночь, — заметил я, решив не оставаться в долгу на счёт ворчания.

— А ночи вообще на вес платины, — усмехнулся дед, но настроение у него явно улучшилось. Он видел, что его хотят и будут слышать. — А встреча с близкими родственниками как дар небес.

— Отчасти так оно и есть, — усмехнулся я и оглянулся на Ксению Альбертовну, которая с умилённым взглядом взирала на своего отца. — Божественное провидение точно в этом присутствует.

За спиной тётки угадывалась фигура сестры. И обе, как по команде, прикоснулись к украшениям, которые я им подарил. По спине пробежали мурашки. Группа фанатов — это очень круто, подтверждаю.

— Ксюш, — сказал дед максимально мягко, и я услышал в его голосе такую отцовскую любовь, какой лично я был лишён в своей жизни. — Оставьте нас с Игорем, пожалуйста, наедине.

Та поклонилась и вышла, беспрекословно исполняя волю отца.

Когда двери за ней затворились, дед Озеров посмотрел на меня ясным взором и подозвал ближе. Я пододвинул стул и сел так, чтобы мы не напрягаясь могли вести беседу вполголоса.

— Так уж вышло, что боги не дали мне сыновей, — начал свою речь Альберт Эдгарович, и я практически сразу понял, к чему всё это и чем всё завершится. — Да и с внуками, в целом, не густо, — он усмехнулся и поглядел на меня. — Когда узнал, что ты едва не погиб, я жить расхотел. Так как все свои планы связывал только с одним тобой.

«Кажется, он решил оставить всё мне, — проговорил Игорь несколько обалдевшим тоном. — А жизнь-то налаживается».

«А были варианты? — решил я уточнить у Туманова. — Много претендентов-то?»

«Нет, — ответил тот, практически не думая. — Я и брат. Остальные в роду — девочки».

— А что с братом? — решил уточнить я. — Тимур тоже твой внук.

— За всё время, прошедшее с его рождения, я от него доброго слова не слышал, — ответил мне Озеров, а после недолгого раздумья добавил: — Худого, правда, тоже. Но он обычно сторонился меня, поэтому не очень приятен мне. С тобой же мы всё твоё детство не разлей вода были. Ты помнишь?

«Я помню, — мечтательно произнёс Игорь. — У меня было самое лучшее детство, благодаря деду и тётке Ксении».

Я повторил его слова деду. И тот расплылся в улыбке.

— Я старался, чтобы ты не чувствовал себя ущемлённым, — проговорил он и поднялся на подушках, принимая сидячее положение. — И рад тому, что ты помнишь это.

— Ты сделал всё, что было в твоих силах, — подтвердил я, одновременно стараясь выразить в голосе глубокое уважение к старику. — Я горжусь тобой.

— И я тобой, — вздохнул тот, но, кажется, больше с облегчением. — Одним словом, я решил, что моим наследником станешь ты. Титул, родовое поместье, деньги, активы, — всё это переходит тебе с одним-единственным условием. Ты оставляешь свою тётку жить тут и выплачиваешь ей содержание до конца жизни. Это оговорено в моём завещании.

— Конечно, — кивнул я, соглашаясь с тем, что это важно. — Безусловно, Ксения Альбертовна ни в чём не будет ущемлена. Будет жить так же, как прежде.

— Или лучше, — усмехнулся Озеров.

— Или лучше, — согласился я, понимая, чем вызвана эта усмешка.

Дед просто не верил в то, что у его младшей дочери может наладится личная жизнь. Но она же начала молиться Рандому, а это означало, что теперь ей будет везти.

— Ещё одна моя просьба касается Светланы, — проговорил он и на некоторое время уставился в потолок, видимо, собираясь с мыслями.

— Я слушаю тебя, — ответил я и подумал, что это самая частая фраза, которую я говорю в последнее время. — Постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

— Боюсь, придётся сделать даже больше, — дед посмотрел на меня, и я увидел в его глазах озорные искры. — Я так понимаю, что ты в курсе дел Туманова?

Я сразу не понял, что резануло мне уши. И лишь потом понял, что резануло их не мне, а Игорю. Озеров сказал не «твой отец», а Туманов, причём очень пренебрежительно.

— Ты про долги? — решил уточнить я.

— Да, — со вздохом ответил дед. — Про бесконечные долги, вызванные пристрастием к азартным играм. Про непрекращающиеся попытки достать денег. Про то, что с каждым разом он готов идти на всё большие жертвы только для того, чтобы его допустили к карточному столу.

— К сожалению, да, — ответил я, вспоминая скрюченные пальцы и выпученные глаза, когда Николай Туманов пытался выпросить у меня денег на ещё одну игру. — Не далее, чем сегодня вечером я имел весьма неприятный инцидент с его участием, когда он остался без выигрыша.

— Смотри, только не пойди по его стопам, — проговорил мне Озеров почти слово в слово то, что говорила мне сестра. — Не дай бог, заразишься этой самой игроманией. Я с небес спущусь и тебе по жопе надаю, понятно?

— Понятно, — я не смог сдержать смеха, но, отсмеявшись, нащупал бумагу, которую пытался отдать тётке. — Кстати, вот ваши деньги, которые вы отдавали за моё лечение. Не пригодились.

— Вот даже как? — дед мельком глянул на чек, но даже не заинтересовался им. — Мне, знаешь ли, деньги уже ни к чему. Совсем скоро я уйду туда, где ими никто не пользуется. Так что нет. Ксюше я тоже нормально оставлю. А вот Свете… Свете это понадобиться. Нам с тобой… — он посмотрел на меня, хохотнул и махнул рукой. — Хотя кого я обманываю, — тебе. Именно тебе, дорогой мой, предстоит сделать так, чтобы твою сестру не продали в сексуальное рабство, как они называют свои договорённости о браках. Тебе предстоит сделать так, чтобы она стала самодостаточной современной женщиной, которая сама сможет выбирать себе партнёра. Это понятно?

— А то как же? — я, конечно, понимал, что и сам всем этим заниматься не буду, но полагал, что Игорь придерживается того же мнения. — Не хочу смотреть, как её, словно барана, отдают в обмен на деньги, которые будут проиграны в ближайший месяц.

— Вот именно, — кивнул мне дед и перешёл на шёпот. — А ты представляешь, как она будет мучиться, когда её будет нелюбимый тискать?

Мне не хотелось представлять, поэтому я поспешил заверить старика:

— Поверь, для родной сестры я сделаю всё, что угодно. Твои слова не останутся неуслышанными, — а внутри я тормошил Игоря.

«Ты же поможешь сестре? — уточнил я. — Я же не зря распинаюсь? Я-то скоро свалю, а эту кашу тебе расхлёбывать».

«Конечно, — ответил тот. — Она один из самых близких мне людей. Именно по духу. Я с основанием рода почему заморочиться решил, потому что тогда смог бы стать опекуном Светкиным и, не без скандала, перевести её в свой род».

— Что ж, я рад, — он откинулся на подушки с чувством выполненного долга.

Казалось, что с него свалился груз, давивший на старика долгие годы, а теперь, когда его нет, Озеров мог свободно вздохнуть. Даже щёки его порозовели.

* * *

И тут мне стало не по себе.

Даже передёрнуло немного.

«Что с тобой? — спросил у меня Игорь, который тоже почувствовал, что со мной что-то не так. — Ты, словно дрожишь?»

«Да вроде нет, — ответил я, проверяя одновременно все показатели организма, да и прислушиваясь к своему собственному сознанию. — Всё в порядке. Но надо дальше наблюдать».

«Хорошо, — Туманов некоторое время помолчал, а затем добавил: — А то страшно, когда бога начинает колбасить».

Скажем так, не страшно, но неприятно. Боги обычно бессмертны. Однако, если о них начинают забывать, они постепенно теряют свою силу. А потом… тут я поймал себя на мысли, что не знаю, какая судьба ждёт таких богов. Просто не задумывался об этом.

Убить же бога возможно, но не так просто. Для этого нужна либо дьявольская сила, либо специально созданный для этого инструмент. Таким инструментом, в принципе, может служить что или кто угодно. Вот только сделать его не так-то уж просто.

Дед Озеров сполна насладился тем, что скинул с себя тяжеленный груз ответственности, и повернулся ко мне.

— А как ты получил эти деньги? — он кивнул, указывая на карман, в который я убрал чек. — Не гласом ли пользовался, чтобы добыть выигрыш?

И по пронзительности его взгляд сейчас соперничал с небом, раскинувшимся над Олимпом.

«Скажи ему, что нет, — вмешался Игорь, да так быстро, что я ничего сообразить не успел. — Никакого гласа».

— Нет, — проговорил я, усмехнувшись и положив ладонь на прохладную руку Озерова, лежащую поверх одеяла. — Никакого гласа. Выигрышем я обязан сугубо богу Рандому.

Но дед словами о боге не заинтересовался. Его, кажется, интересовал только этот самый глас.

«Игорь, у меня к тебе серьёзные вопросы, — сказал я тоном, лишь частично предполагающим иронию. — Что ещё за глас?»

«Рандом, — сказал он, впервые, или около того, обратившись ко мне по имени. — Давай не сейчас, а? Я обязательно тебе расскажу, но чуть позже, хорошо?»

— Это отлично, что ты не пользовался гласом, — проговорил в этот момент Альберт Эдгарович.

Я развёл руками, реагируя на обоих собеседников одновременно. Ну а что я мог на всё это сказать?

— Это так страшно? — решил я пойти окольными путями и кое-чего в этом деле добился.

— Мы же с тобой неоднократно об этом разговаривали, — тяжело вздохнул дед и посмотрел на меня с просьбой в глазах. — Никогда, ни при каких обстоятельствах, кроме самых крайних не использовать глас. Помнишь? — мне пришлось кивнуть, чтобы не вызывать подозрений и услышать-таки о том, что меня интересовало.

Во мне боролось сразу два чувства. Во-первых, что-то явно не давало мне расслабиться. Что-то нависло надо мной, а я не понимал, что именно. Во-вторых, у владельца моего тела оказался какой-то редкий дар, которым ему запрещают пользоваться. Но присущее мне любопытство взяло верх, и я принялся выуживать из дедушки информацию.

— Да я вроде бы и не использовал его уже давным-давно, — сказал я наобум и добился того, что Туманов в моём сознании зашипел на меня, призывая быть аккуратнее.

— Уж, конечно, — с вызовом проговорил Озеров и выказал уже недовольство. — Если бы не пользовался, не загремел бы в больницу. Я полгода назад был ещё не настолько развалиной, как сейчас. По моему приказу твою машину, точнее, то, что от неё осталось, по винтику разобрали. И там явно присутствовали следы заклинания на уничтожение. То есть, автомобиль просто притягивал любые катастрофы, какие только мог. Но доказательств у нас нет. А все ниточки, пока не обрывались, вели в сторону Серпухова.

«Серпухова? — удивился внутри меня Игорь, и я передал его возглас деду. — Его люди были одной из сторон сделки».

— Да-да, — ответил Озеров, кивая головой. — Тот самый Серпухов, который наравне с Минеевым является подчинённым пресветлого князя Северского.

— Всё страньше и страньше, — пробормотал я, но скорее для Игоря, нежели для его деда. — Получается, это не несчастный случай?

— Нет конечно, — как само собой разумеющееся ответил дед. — Очень грамотно спланированное и почти удавшееся покушение. А предприняли его только потому, что кто-то во время сделки применил глас.

«Это так? — спросил я Туманова, понимая, что всё совсем не то, каким выглядит на первый взгляд. — Ты применил тот самый глас во время сделки?»

«Да, — нехотя ответил Игорь. — Но давай об этом потом. После разговора с дедом».

Я решил, что так будет лучше. Хотя, конечно, хотелось знать побольше, чем простые догадки.

«Теперь понятно, почему тебя каждый встречный-поперечный пытается убить».

— А Северский сейчас как раз набирает силу и, вполне возможно, станет новым императором, — продолжил Озеров, с тоской глядя в потолок. — Поэтому против тебя могут любые ресурсы использоваться, — он вновь посмотрел на меня и блеснул глазами. — Но, если уж совсем прижмут, то за помощью можно обратиться к Гагариным. Я с Ильёй Сергеевичем лично знаком был. А внук его с принцем покойным хорошо общался. Так что нужно будет, говори, я попросил за тебя.

— А я познакомился уже с Гагариным, — мне вспомнилось суровое, посечённое шрамами лицо и крепкое рукопожатие. — Отличный мужик, действительно. Это внук который, конечно же.

— Ну вот и здорово, — проговорил Альберт Эдгарович и вздохнул. На этот раз так, словно желал, чтобы и вся жизнь с этим вздохом из него вышла. — Слушай, есть у меня к тебе одна просьба.

— Я слушаю, — хоть пообщался я со стариком меньше часа, но он мне очень сильно понравился, и мне действительно хотелось для него сделать что-нибудь хорошее. — Сделаю всё, что смогу.

— Мне осталось совсем чуть-чуть, я это чувствую, — проговорил дед Озеров и оскалился. — Смерть дышит мне в затылок и вот-вот нагрянет. Я готов её встретить, как есть. Уже смирился с её постоянным присутствием. Но к тебе у меня лишь одна последняя просьба: поживи, пожалуйста, тут, пока я не испущу последний вдох.

Я посмотрел на него не глазами Игоря, а своим божественным зрением. Поцелуй бабули Смерти ярко пылал на его темечке. Ни убежать, ни скрыться от неё Альберт Эдгарович уже не сможет. Так что он совершенно прав, что осталось ему чуть-чуть.

Вот только жить в этом доме весь остаток моих земных каникул вообще не входило в мои планы. Завтра ко мне прилетит дон Гамбино, и что я ему скажу? Давай отвиснем в «Гурмане», а затем рванём к Минееву? Он меня за такое на смех поднимет!

«Рандом, — с уже хорошо известным мне выражением проговорил Игорь. — Ты же сам говоришь, что он скоро умрёт. Ну разве нельзя выполнить последнюю волю человека. Тем более, неделю он может и не протянуть. Ты, кстати, не видишь?»

«Игорь, — проговорил я тоном, пародирующим владельца арендованного мной тела. — Я намерен весело проводить время, а не сидеть над умирающим стариком. Это ты можешь понять? Сегодня я готов хоть до утра с ним языками чесать. Но завтра, уволь».

Я посмотрел внимательнее и обомлел. В голове Озерова не было здорового места.

«И что ты видишь? — спросил меня Игорь. — Долго ему ещё осталось?»

«Я вообще не понимаю, как он соображает и разговаривает, — ответил я, совершенно искренне. — Такое ощущение, что ему в череп засунули блендер и на полной мощности покрутили некоторое время. Его мозгу конец. Сегодня, завтра… я не знаю, он уже должен быть мёртв!»

«Ну так тем более! — попросил Игорь. — Побудь рядом, раз такое дело. Сам говоришь, совсем чуть-чуть осталось».

«Хорошо, но я не собираюсь сидеть рядом с потерявшим разум стариком, — мне действительно не хотелось сидеть возле кровати тела, превратившегося в овощ из-за одного только обещания. — Поэтому есть предложение сделать так, чтобы он до самого последнего вздоха был в полном порядке. А потом он просто ляжет спать, и всё».

«Слушай, — ответил мне Игорь. — Я такие вещи решать не могу. Спроси у него сам».

— Дед, — проговорил я, привлекая его внимание. Кстати, он уже проваливался в сон, из которого рисковал никогда не выбраться. — А ты хочешь до последнего своего вздоха, даже если он произойдёт сегодня, быть в ясном сознании?

— Конечно! — ответил тот, слабо улыбаясь. — Это было бы самое большое чудо, о котором я даже не смел мечтать.

Я глянул на шкалу благодати и с грустью обнаружил пять процентов. Этого мне, конечно, хватит, чтобы укрепить сознание старика. Но вот самому почти не останется. Ладно, будем надеяться на графиню и родственниц.

«Только, Игорь, — сказал я настолько серьёзно, насколько вообще мог. — Твоим сестре и тётке придётся меня подпитывать почти без передышки, чтобы всё это не пропало втуне. Так что не ругайся на меня».

Но он всё понимал.

Я взял деда за руку, и взгляд Озерова, который успел уже помутнеть, вдруг прояснился, а в глубине глаз появились задорные искорки.

А вот благодати осталось всего два процента. Но ничего. Надо просто набрать больше последователей.

* * *

— А не позволишь ли мне ещё немного понаглеть? — спросил дед Озеров, буквально садясь на кровати и с удовольствием разминая затёкшие от долгого лежания конечности.

«Если он попросит отвезти его на Средиземное море, — проговорил я Туманову, — буду не против. Тем более, арендованная яхта там уже есть».

Но деду не нужны были яхта и море, хотя он и был магом воды.

— Хочу перед смертью побывать на нашем озере, что возле дома, — сказал он и посмотрел на меня с вопросом. — Понимаю, едва состояние улучшилось, так сразу появилась масса желаний.

— Это же прекрасно, — ответил я. — Желать чего-то это очень хорошо. А уж таких вещей, которые подпитывают собственную сущность, и вообще — замечательно. Один вопрос: как мы туда попадём?

Я, конечно, мог донести старика на руках, но это было бы смешно.

— Вот за той занавеской стоит моё электро-магическое инвалидное кресло последней модели. Я пользовался им, пока совсем не слёг, — он указал на отгораживающую пространство штору, за которой действительно обнаружилось искомое.

— Ксения Альбертовна нас не прибьёт? — в шутку поинтересовался я, усаживая Озерова на кресло, которое тут же подстроилось под него. — За ночные-то прогулки?

— Нет, ты что⁈ — весело заявил дед, размахивая руками, отчаянно ими жестикулируя. — Она только рада будет.

Но по пути мы её даже не встретили. Старик Озеров на кресле спокойно выкатил в ночь, под тёмный бархат небес, на которых огромным фонарём сияла луна.

В центре озера стояла деревянная веранда для отдыха хозяев усадьбы. К ней вела вымощенная камнем насыпная дорожка. Луна и некоторые крупные звёзды отражались в спокойной воде.

— В той беседке, — проговорил дед, практически не управляя креслом, — прошло моё детство и юность. Теперь хочется, чтобы и свои последние минуты я встретил тут. Это место силы. И для тебя тоже. Помнишь, как мы тренировались тут? Чтобы Туманов перестал к тебе придираться?

Игорь помнил хорошо, я чувствовал это по тем эмоциям, которые он испытывал при взгляде на беседку и дорожку к ней.

Запах возле воды оказался достаточно своеобразный. Тут не пахло тиной или лягушками, как в том месте, куда завёз меня риэлтор. Скорее, свежестью, песком и даже каким-то раздольем. И, вместе с тем, было как-то умиротворяюще и душевно.

— А почему ты не взял опекунство над Светкой? — спросил я, когда мы обосновались в беседке, и любовались ночными пейзажами вокруг. — Мог бы, правда?

— Я думал об этом, — тяжело вздохнул Озеров. — Вот только в этом вопросе всё было против нас. Два события практически совпали по времени. Первое: я понял, что Туманов летит в пропасть со своими пристрастиями, и он не остановится ни перед чем. Даже перед тем, чтобы насильно выдать дочь замуж, лишь бы получить прибыль. И второе: мой разум стал подводить меня. Очередное медицинское освидетельствование признало мою недееспособность. А это несёт определённые ограничения. То же опекунство оказалось для меня в запретной зоне. Но я продолжал заботиться, как мог, — он замолчал.

— Пытался залить отца деньгами? — поинтересовался я, чтобы подтвердить внезапную догадку.

— Отца, — с ненавистью произнёс Озеров, и я не совсем понял это выражение. — Туманова я затыкал деньгами, как мог. Ты думаешь, почему мы вдруг стали несколько обедневшим родом? Да всё оттуда же. Он каждый раз приходил и клялся, что это самый последний. Ему нужно отыграться. И даже, если не получится, он всё равно больше ни-ни. Как ты понимаешь, проходило совсем немного времени, и всё повторялось вновь.

— Да уж, печально, — проговорил я, легонько прикасаясь к воспоминаниям Игоря, чтобы понять, что он чувствовал. Но он, судя по всему, предпочёл дистанцироваться от происходящего. — И ничего нельзя было сделать?

— А что тут сделаешь? — пожал плечами Озеров. — Я оформить опекунство над Светой не мог, Ксении не дали бы, потому что женщина. Оставалось заливать деньгами Туманова, чтобы не выставил девочку на торги.

— Ужас, — я покачал головой.

— Да ты большую часть-то помнишь, наверное? — повернулся ко мне дед, а затем, не дожидаясь ответа, отвернулся обратно к озеру. — У меня по факту было две болезни: мозга и Туманов. Тоже та ещё злокачественная опухоль.

И тут я с ним не мог не согласиться, даже хотел что-то сказать в ответ, но тут у меня зазвонил телефон.

Я почувствовал, что все предчувствия, терзавшие меня в последние часы, прорвались каким-то несчастьем.

* * *

Звонок был от дона Гамбино, что уже само по себе предполагало нечто из ряда вон выходящее.

— Да-да, — я спешно принял звонок под обеспокоенным взглядом деда. — Я слушаю!

— Слушай меня внимательно, — проговорил Карлито вместо приветствия. — Совсем недавно на яхту приходили и искали тебя. Боюсь, что это крайне серьёзно.

— Кто искал? — спросил я, пытаясь одновременно понять, по какой именно линии меня или Игоря пытаются достать. — Можешь описать?

— Ты знаешь, я пью в меру, — начал он совершенно не с того, с чего я мог бы от него ожидать. — Поэтому не подумай, что я перепил и поймал белую горячку. Но это был пёс с тремя головами и в адском пламени!

Попадос, блин! Вот ты — скотина! Но их-то за что⁈

— Я понял, — проговорил я напряжённым голосом, соображая, сколько у меня есть времени. — Ты сам надеюсь не пострадал? Все целы⁈

— Я-то в норме, — грустным голосом проговорил Карлито. — А вот внучка пострадала сильно. Она меня закрыла.

— Смотри, — сказал я, одновременно прорабатывая в голове несколько планов, — внучку силами местных врачей стабилизируй, а как только я здесь разберусь, привезёшь с собой. Я всё исправлю! Не переживай, понятно?

— Да я с ней и занят, — с некоторой досадой проговорил дон Гамбино. — Поэтому и позвонил не сразу. Спасал, как мог.

— Так, а когда было нападение? — и тут я понял, что все мои планы летят к чертям.

— Часа полтора назад, — извиняющимся тоном проговорил Карлито. — Прости, что сразу не позвонил, но не до того было.

Полтора часа и меня до сих пор не нашли? Верится с трудом, конечно.

— Ничего-ничего, — ответил я и тут почувствовал, как по спине поползли многочисленные мурашки. — Всё нормально, — я сбросил вызов.

А за моей спиной метрах в двухстах или чуть больше раздался громкий, угрожающий вой.

— Так, — я обратился к деду, попутно собираясь с мыслями, что должен ему сказать. — Ситуация следующая: меня выследила одна очень нехорошая тварь. Поэтому ты должен уехать отсюда сейчас же, чтобы обезопасить себя.

Взгляд Озерова изменился. В свете полной сияющей луны он был очень твёрдым и немного осуждающим.

— Куда это ты меня выпроваживаешь? — спросил он, разворачиваясь лицом в сторону воя. — Если напали на тебя, значит, напали и на меня.

— Но ты можешь погибнуть, — ответил я сквозь зубы, не желая, чтобы лечение оказалось напрасным. — И обязательно погибнешь, если останешься.

— Дорогой мой внук, — с некоторой иронией проговорил дед. — Тебе надо чаще мыть уши.

— Это ещё почему? — я сейчас был вообще не готов к подобным отступлениям.

— Потому что я тебе битый час объяснял, что готов к смерти, а ты меня не услышал! — прогрохотал он. — И лучше уж уйти в бою, как мужчина и воин, чем испустить дух на койке!

Я понял, что этого не переубедить. Ладно.

Есть другие проблемы. И самая основная из них — это божественная благодать. Её у меня осталось чуть больше двух процентов.

А, насколько я помнил, для оказания сопротивления питомцам богов, подобных псу Попадоса, нужно не меньше пяти процентов шкалы. Это для того, чтобы их не ранить или разозлить, а хотя бы попытаться нейтрализовать. Для гарантированного устранения нужно иметь в запасе от четверти и выше.

А мне даже на попытку не хватало ещё трёх процентов.

Где же их взять?

В этот момент на нас обрушились потоки адского пламени.

Ну как, обрушились. Обрушились бы, если бы внезапно над нами не раскрылся водный щит. Обернувшись на деда, я понял, что он черпает воду из озера и мощным напором отправляет в небо, а та, разлетаясь, создаёт купол зонта над нами. И через этот купол пламя практически не проникало внутрь.

Ого, какая, оказывается в нём силища!

«Игорь, срочно! — приказал я, даже не подозревая, чем это может быть чревато. — Бери управление телом на себя, прикрывай деда!»

«А ты куда? — не совсем понимая, что происходит, спросил Игорь. — Оставишь нас⁈»

Мне хотелось орать: как⁈ Как я, блин, тебя дурака оставлю⁈ При всём моём желании я не смогу этого сделать!

Но пришлось сдерживаться даже внутренне.

«На нас напал адский пёс. Трёхголовый, — объяснял я, и мне было плевать, понятно, или нет. — Мне нужно срочно найти ещё три процента от шкалы божественной благодати, чтобы попытаться остановить адскую псину. Иначе всем нам кирдык. Ясно?»

«Ага, — только и смог проговорить Игорь. — Защищаю».

Он принял управление и стал прикрывать деда.

Первым делом я прикоснулся к тем, кто был ближе всего. К тётке и сестре Игоря.

Это было самое простое касание с просьбой поблагодарить бога за радостные моменты, за их везение.

От Светы и Ксении мне пришёл процент. Они крутили в руках мои подарки, поэтому легко ответили мне благодарностью. Но этого всё ещё было крайне мало.

Пёс, поняв, что его пламя блокируют, решил подойти с другой стороны, чтобы быть ближе. Он обошёл озеро, не прекращая плеваться тремя струями пламени одновременно, и ступил на край каменной дорожки, ведущей к беседке.

И я с ужасом увидел, как быстро мелеет озеро. Вода испарялась, не успевая восполняться из подземных источников, питающих пруд.

Тогда я потянулся к графине Зубовой. Она всё-таки на данный момент мой самый ярый поклонник. И вот тут мне сильно повезло. Так как она как раз принялась распаковывать мой презент.

— Ах, Рандом, ах, ты — сукин сын, — расхохоталась она, разглядывая подарок. — А на моторчик не расщедрился… — Тем временем Жозефина Павловна открыла в сети некий сайт безумно дорогих люксовых эротических товаров из-за рубежа и погрузилась в поиск с головой. — Я тоже люблю и умею делать подарки! — с предвкушением бормотала она.

Графиня была в шикарном настроении, и в меня влился почти целый процент благодати.

А уровень воды вокруг беседки упал уже наполовину.

Всё будет кончено буквально в ближайшие минуты.

Оставалось немного. Ещё один процент и всё. Но больше столь верного и преданного поклонника у меня не было. Я прикоснулся к сознаниям Дарьи и Жданова. Они тоже поблагодарили Рандома.

Но озера уже не оставалось. Только пар висел над котлованом.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Мне надо ещё совсем чуть-чуть! Кроху, буквально.

И тут я вспомнил о том парне, что истовой верой подарил мне невероятные ощущения. И потянулся к нему. Прикоснулся, получил благодарность от сонного сознания, но всё равно был рад.

Ибо теперь мне хватало.

Я перехватил управление у Игоря, который страховал деда от струй пламени и пытался ускорить наполнение озера из подземных источников. Собрав воедино всю доступную благодать, я помолясь самому себе, направил силы на нейтрализацию Цербера. Про убийство и речи не шло, но хотя бы попытаться обезопасить себя и деда Игоря я должен был.

Пламя прекратило свой бег. Но не потому, что питомец Попадоса остановился.

Нет, он от души смеялся всеми тремя головами.

— Неужели, — прорычал он, продолжая хрипло кашлять смехом. — Ты думал, что мой хозяин не предусмотрел этого? — он поднял морды к небу и снова расхохотался. — Ты думал, я приду без защиты? Ты думал, Попадос не переиграет тебя? Думал, не уничтожит? — и снова хохотать, но на этот раз он быстро закончил, повернул морды ко мне и впился красными глазами в моё лицо. — Ты жалок. Ты даже не бог, — при каждом его слове изо рта вылетал дым, и мне почему-то показалось это забавным. — Ты — случайность. У тебя даже нет божественных сил, чтобы достойно сопротивляться! Ты — неудачник и подкидыш.

— Тоже мне Америку открыл, — хмыкнул я, понимая, что теперь при полностью нулевой шкале мне точно кирдык. — То, что я не из вашего пантеона, и ежу понятно.

— Ты недостоин смерти от адского пламени, — ответил на это, а, может, и не на это, Цербер. — Поэтому я раздеру тебя зубами, как подзаборную шавку! И вымараю всю память о тебе!

И с этими словами Цербер прыгнул, резко сокращая и без того малую дистанцию, чтобы разорвать меня своими скалящимися пастями.

Глава 20

Честно говоря, я никогда не задумывался о собственной смерти. Понимал, что даже боги когда-нибудь перестают существовать, но это связано обычно с тем, что у них не остаётся поклонников. Такие узкоспециальные боги вроде Силиконы.

А как может стать невостребованным бог Рандом, тесно связанный с везением? Да никак, естественно.

И вот сейчас на меня неслась моя погибель, а я даже сделать ничего не мог, чтобы её остановить. Можно сказать, что на какой-то момент я оказался в полном шоке.

Сил у меня не было нисколько. Возможно, лишь толика моей божественной, но и она в данной ситуации была бесполезна по той простой причине, что Попадос продумал всё заранее и сделал своего пса неуязвимым конкретно от моего воздействия.

И я сделал последнее, что от меня требовали мои честь и достоинство.

Пока бешеная псина летела по воздуху, грозясь расправиться с нами, я вышел вперёд и загородил собой старика Озерова.

Он, конечно, тоже погибнет. Но, возможно, именно в этой атаке уцелеет, а там…

А там мне уже будет неважно.

И тут совершенно неожиданно, оттолкнув меня в ментальном смысле, вперёд вырвался Игорь и забрал управление телом. Точнее, только речевым аппаратом.

«Спасибо тебе, Рандом, хоть за неделю жизни!» — гаркнул он в сознании, и я почувствовал, как пополняется шкала благодати. Совсем чуть-чуть, но… Туманов тут же использовал эту самую благодать.

— Служи-ить!!! — заорал он так, что стоял бы в беседке хрусталь, обязательно полопался бы.

Правда, в реальности произошло ещё более неожиданное событие.

Трёхголовый пёс, пышущий дымом и направляющийся к нам, чтобы разорвать божественную сущность Рандома, вдруг отклонился назад и прямо в воздухе принялся тормозить лапами.

Затем он плюхнулся на мохнатую задницу, затих и даже принялся вилять хвостом. При этом он потихоньку полз к нам, пригнувшись к дорожке.

Морды его выражали полное добродушие. Правда, не все. Средняя голова крутилась туда-сюда и охреневала от происходящего примерно так же, как и я.

— Вы что себе позволяете? — рычала она, выдыхая дым. — Вы же предаёте хозяина!

— Служить, — повторил Игорь уже тише и на этот раз вполне направленно на среднюю голову.

На этот раз я увидел чудесное преображение. Средняя голова на мгновение закатила глаза, а когда они выкатились обратно, перед нами была уже вполне дружелюбная собака.

«Это как? — спросил я у Игоря, до сих пор пытаясь привыкнуть к тому, что по-прежнему жив. — Я не понял».

«Вот это вот, — наставительно произнёс он, отдавая управление над телом обратно мне. — И есть глас».

— Что ж ты раньше не использовал свой дар? — с упрёком обернулся ко мне Озеров.

«Вот именно, — обернулся я с упрёком к Туманову. — Почему не использовал?»

«Так он же сам сказал, что нельзя, — ответил Игорь, пытаясь оправдаться. — Ни в коем случае».

— Ты же сам сказал, что ни в коем случае, — повторил я, понимая, что работаю сейчас передатчиком.

— Кроме вот таких вот случаев, — дед двумя руками показал на подползающего к нам пса.

Тот отчаянно вилял хвостом, выказывая свою полную дружелюбность.

— И что мне с тобой делать? — проговорил я, обращая этот вопрос к Игорю.

«Я не знаю, — ответил тот, устраняясь от решения данного вопроса. — Моё дело было всех спасти, я это сделал, а нести ответственность за последствия, увольте».

— Можем у нас на заднем дворе привязать, — с сомнением произнёс Озеров.

— Да он вам всю усадьбу спалит, — сказал я, видя, как вместо слюней из пастей пса капают огненные капли. — Это в лучшем случае.

«Может, с собой возьмём? — предложил Игорь, и я поразился его простодушию. — Будет свой питомец».

«Куда мы его возьмём с собой? В ресторан „Гурман“, где главным гурманом будет он, а блюдом — шеф-повар? — спросил я, разглядывая притихшего пса. — Нас же первый наряд полиции примет, а потом из зоопарка не выпустит».

— Да, задачка, — проговорил на это дед. — А интересно, он не может принять вид обычной собаки? А то с тремя головами — действительно неудобно.

— Сидеть, — сказал я, подозревая самое плохое.

Пёс встал с пуза и уселся передо мной, но с некоторой обидой на мордах.

— Я всё-таки разумное существо, — проговорил он. — Со мной можно не только командами общаться.

— О! — я указал на него пальцем. — Говорящий трёхголовый пёс — это самое то, что нужно, чтобы нас не заметили, — тот закатил глаза, но дружелюбия не потерял. — Ладно, извини, ты теперь мне подчиняешься?

Пёс на мгновение задумался, словно что-то проверял внутри себя.

— Ты — мой хозяин, — проговорил он, а затем повторил так, чтобы я понял: — Игорь.

— Ты можешь превратиться в более привычную форму для этого мира? — спросил я, понимая, что разрешена только острая фаза проблемы, а неприятности ещё могут продолжиться, пусть и не от этой псины.

Пыхнув дымом, трёхголовый пёс посмотрел на меня с неодобрением. Он явно не хотел менять свой облик.

* * *

Бог Дзен по своему обыкновению медитировал, сложив ноги в невероятный узел и левитируя в нескольких десятках сантиметров над троном с закрытыми глазами.

Попадос признался себе, что терпеть этого не может. И более всего из-за того, что в данном случае совершенно неясно, можно ли обратиться к верховному богу или нет. Если обратишься, он может и не услышать. А может, ты его отвлечёшь от чего-то важного? Да и вообще, не должен ли верховный бог находиться во всеоружии? А то тут поди разбери: спит он или наблюдает за чем-то?

— Дзен, — тихонько позвал Попадос верховного бога. — Не отвлекаю?

Он поклялся себе в этот момент, что, если он когда-нибудь станет верховным богом, то всегда будет бдеть, чтобы не допускать подобного.

Дзен лениво открыл один из шести своих ярко-синих глаз.

— Слушаю тебя, — ответил он, продолжая левитировать.

«Даже не отвлёкся», — сердито подумал бог попаданцев.

— Великий Дзен, — обратился к верховному богу Попадос. — У меня тут возник один небольшой вопрос. Если не трудно, ответь, пожалуйста.

— Что ж, это можно, — тягучим голосом ответил тот.

А означало это только то, что большая часть бога находилась где-то в Нирване. То есть Попадоса даже не удостоили полноценной аудиенции.

— Скажи, пожалуйста, можно ли потерять связь со своим питомцем? — сначала бог попаданцев хотел задать этот вопрос, как можно более завуалировано, но потом не смог подобрать довольно точных вопросов, чтобы получить удовлетворительный ответ.

Дело в том, что некоторое время назад он утратил связь со своим псом, которого пустил по следам Рандома. И, несмотря на то, что он сделал это максимально аккуратно, дав возможность Дезику начать с самого начала, тот внезапно исчез.

Просто пропала связь с ним, словно отрезало.

Как такое могло случиться, не мог понять ни он, ни те малочисленные боги, которым он задавал пространные вопросы. Не дала ответ даже база данных.

— Связь с питомцем? — переспросил Дзен, но для вида, словно повторял вопрос самому себе, чтобы не забыть. — Нет, это исключено.

— Совсем-совсем? — удивился Попадос, широко открыв глаза.

И тут открылись все глаза Дзена, даже те, которые обычно он держит закрытыми.

— А что, у тебя пропал питомец? — наклонившись к богу попаданцев спросил он.

— Н-нет, — заикаясь, ответил Попадос. — Ничего подобного. Просто гипотетически спросил.

— Ах, гипопотамически, — пробурчал верховный бог, словно снова засыпал, и откинулся на спинку трона, одновременно с этим перестав левитировать, и уселся на троне поудобнее. — Вообще, одна возможность, конечно есть. Но она, — Дзен вещал трубным голосом, длинно произнося букву и звук, как будто слон произносил их через хобот, — божественная.

— Да мне бы все знать, — произнёс посетитель. — На всякий случай.

— Если ты не чувствовал, что твой питомец погиб, а связь просто оборвалась, это означает, что у бога, который это сделал есть необычный дар, — неторопливо произнёс верховный бог, раскачиваясь всем телом.

— Какой? — с нетерпением произнёс Попадос, попутно оглядывая шелка, которыми была затянута приёмная Дзена. Ему не нравилось тут абсолютно всё, в том числе и то, как долго всё происходило.

— Можно назвать это превосходством воли. Если один бог смог забрать у другого выращенного питомца, то значит, он достаточно возвысился, чтобы подняться на следующую ступень собственного развития, как божества, — говоря это, верховный бог явно ещё что-то вспоминал из своего жизненного опыта.

— А можно чуть-чуть понятнее? — проговорил Попадос, тщательно скрывая раздражение, хотя делать это становилось всё труднее и труднее.

— Без проблем, — ответил Дзен, откуда-то взял трубочку с душистой травой и закурил. — Всё в этом мире развивается. Путешествует из точки А в точку Б, попутно изменяясь. Боги тут не исключение. Все мы проходим один и тот же путь. Его ещё можно представить, как лестницу. Обычно бог рождается и исчезает на одной и той же ступени, но иногда он начинает возвышаться. Если это случилось, то его воля будет сильнее, чем воля тех, кто остался на прежней ступени, и он сможет управлять ими.

— И… — Попадос даже не смог найти слова, чтобы уяснить услышанное, — часто такое случается?

— Крайне редко, — пожал Дзен пятью плечами. — Но, когда это случается, такое событие не проходит незамеченным. Такому богу дают собственный мир, где он получает статус демиурга и начинает тренировку. Если мир жизнеспособный, то бог получает право создать собственный пантеон для управления им.

— То есть, — бог попаданцев находился в весьма расстроенных чувствах. — Если кто-то у кого-то что-то украл, то его потом не наказывают, изгоняют и развоплощают, как того же Рандома недавно, а ставят над другими богами? Я правильно понимаю?

— Ошибка интерпретации, — добродушно усмехнулся Дзен, кивая головой. — Всё не так однозначно, но, с твоей точки зрения, всё может выглядеть именно так. Это происходит из-за узости твоего виденья проблемы.

— Да не надо мне про мою точку зрения, — богу попаданцев всё труднее было сдерживаться. — Расскажи мне лучше, как такого победить?

— Не скажу, — расхохотался Дзен и хлопнул себя ладонью по бедру. — Более того, если такой бог появился, я с удовольствием возьму его под свою протекцию. Его ждёт повышение квалификации со всеми вытекающими обстоятельствами.

— Я понял, — ответил Попадос и приготовился уже уходить.

— Главное, не использовать питомцев против других богов, — проговорил верховный бог, закрывая глаза. — И тогда не возникнет никаких проблем.

Выйдя из приёмной Дзена, бог попаданцев хотел рвать и метать.

— Хер тебе, а не возвышение, сволочь, — рычал он себе под нос, пока шёл в свои покои, где его никто не ждал. — Не бывать этому никогда, слышишь? Бабу мою соблазнил, паскуда, собаку мою увёл, тварь, а теперь тебе ещё и мир в подарок? Никогда! Хрен тебе в рыло, сраный урод!

* * *

Когда Тимур Туманов подъехал к усадьбе Озеровых и встал неподалёку от родового водоёма материной родни, он совершенно не предполагал, свидетелем каких событий станет.

Первый шок его ждал в тот момент, когда он увидел, что его младший брат идёт рядом с креслом, катящимся по дороге и везущим его деда. Тот уже несколько месяцев был прикован к кровати, а обезумел ещё раньше, так что его появление на улице, да ещё и радостно болтающим с братом было обескураживающим.

Уже тогда он достал свой дешёвый телефон, доставшийся от отца, когда тот купил новый, и принялся записывать видео.

Именно поэтому он успел запечатлеть, как огромный пёс о трёх головах напал на брата и деда и принялся поливать их пламенем из пастей, словно из огнемётов. А те, защищаясь водой из озера, всю её выпарили.

Тимур вообще раньше с дедом не общался особо, считая слабым магом и сумасшедшим стариком, а тут такая демонстрация магии, причём явно неслабая. У отца туманы выходили слабее и не столь вариативными. Здесь же, не просто щит, а ещё и с поддержкой стихии из внешних источников.

Пёс-убийца бросился на них, но вдруг передумал в полёте и стал ластиться.

Апофеозом всего этого безумия стало то, что трёхголовый пёс превратился в обычного волкодава и пошёл обратно в усадьбу рядом с Игорем.

Остановив запись, Тимур выпрямился за рулём и несколько секунд смотрел вникуда, моргая ресницами. Он даже стал вспоминать, какими путями передаётся безумие, и понял, что это вполне могло передаться от деда к матери, а потом и к нему.

— Только бы не это, только бы не потеря разума! — взмолился он вслух, но неизвестно кому.

После этого он открыл только что снятое видео и стал его пересматривать.

Но там, к счастью, всё осталось неизменным. А это означало, что увиденные Тимуром события действительно имели место.

Дрожащими пальцами он свернул видео и набрал телефонный номер.

— Валентин Семёнович, доброй ночи, — сказал он, леденея при этом, потому что понял, что позвонил глубокой ночью. — Вы просили сообщить, если что-нибудь случится, в любое время дня и ночи.

— Да что у тебя там? — раздражённо спросил Серпухов, но быстро переменил тон. — Что-то по поводу брата?

— Да, — ответил Тимур, пытаясь совладать с трясущимися руками, чтобы переслать видео своему куратору. — Только, если я буду рассказывать, вы подумаете, что я спятил. Поэтому пересылаю вам видео.

— Ничего себе! — последовал возглас Серпухова через несколько минут после того, как он получил видео. — Ты в редакторе такое слепил?

— Только что снял, — замирая, ответил Туманов.

* * *

— Что у вас случилось⁈ — Ксения Альбертовна бежала нам навстречу со всех ног, а за ней быстро-быстро перебирала миниатюрными ножками Света. — Мы вспышки какие-то видели. Пар везде! Что случилось? Это что за пёс?

Признаюсь, у меня тут же вскипел мозг от обилия вопросов. Поэтому я ответил на самый доступный мне сейчас.

— Теперь это мой пёс! — в ответ на что обратившаяся в волкодава псина подняла морду и лизнула мне руку.

— А случилось-то что? — тётка внимательно осмотрела деда, а затем меня и крепко обняла. — Мы за вас так перепугались! Молились Рандому, чтобы всё обошлось.

— Ну вот, — заметил я максимально жизнеутверждающе. — Всё и обошлось.

— Да, уж, обошлось, — дед Озеров встал с кресла, причём, сам этого и не заметил. — Я — выпить.

— Это чего это? — спросила Ксения Альбертовна, замерев на месте и только махнув в сторону отца рукой.

Сестра Игоря вообще застыла в полном ступоре, не понимая, что происходит.

А я, кажется, потихоньку начал догадываться.

Альберт Эдгарович не ходил уже очень давно. То есть он не мог просто взять и встать на ноги, потому что мышцы там атрофировались. Но он просто взял и пошёл.

— Дед, — сказал я, решив немного приколоться, — а на тебя тоже что ли воздействие подействовало?

— Какое воздействие⁈ — испуганно выдохнула Ксения Альбертовна и выпучила глаза.

Светка нахмурилась, отчего её личина стала ещё более ужасающей.

Дед Озеров застыл на месте и развернулся, уставившись на меня.

— Нет, — ответил он, состроив гримасу. — Просто давно я смерть не чувствовал так близко, как сейчас. Выпить хочу, мочи нет.

Затем он оглянулся на своё кресло и немного поник.

— Это же не может быть правдой, да? Это опять выверты моего больного сознания? — он ещё постоял, а затем снова приободрился. — Но оно же не мешает мне выпить!

— Отец, это не выверты сознания! Это чудо! Ты, правда, ходишь! Слава всемогущему Рандому! — проговорила она, и я почувствовал, как шкала божественного благословения наполняется.

— Слава Рандому, — вторила ей Светка.

И меня даже немного взбодрило. Это не было похоже на оргазм, скорее, на какое-то иное удовольствие, тёплое, душевное, как семейное тепло и искренняя любовь.

Именно поэтому я и не уловил, как всё вокруг нас изменилось. Краски поблекли и выцвели, запахи стали совершенно одинаковыми, а затем и вовсе исчезли.

Дед Озеров замер на ступеньках собственного поместья. Замерли Ксения Альбертовна и сестра Светлана. Замер даже Цербер, потому что принадлежал этому времени.

Замерло само время, перестав биться пульсом в наших сознаниях.

Появился неуловимый флёр, присущий лишь одной-единственной персоне из всего пантеона.

У меня сегодня что, день открытых дверей⁈

— Бабушка Смерть, — взмолился я, поворачиваясь к ней. — Ну почему именно сейчас? Дай ему хоть выпить напоследок!

Глава 21

— Слушай, ссыльнопоселенец, — ответила она по-хозяйски, — если я буду ждать, пока каждый не выпьет, меня Дзен уволит нахрен.

— Да ладно, как он тебя уволит? — я попытался невинно улыбнуться, но получилось очень натянуто. — Он же тебя, наверное, опасается? Ты же и его можешь… того, — я сделал жест рукой, словно серпом траву кошу.

— Не-не-не, — Смерть выставила вперёд руку. Худая — да, но не костлявая, зачем наговаривают? — Я в такие игры не играю. А чётко выполняю положенную работу.

Я пытался хоть как-то тянуть время, чтобы что-то придумать, только вот само оно замерло на месте.

— Слушай, — оглядевшись, я посмотрел на застывшие фигуры рядом со мной. — А научишь время останавливать, а? Годная фишка, смотрю. А то я вечно пытаюсь опоздать, а тут — раз.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — добродушно, но строго проговорила бабушка. — Со временем шутки плохи, сам знаешь. А это можно использовать только мне и лишь по работе. Попробуй успей ко всем умирающим в моей зоне ответственности.

— Ну да, заговариваю, — дальше юлить смысла не имело, поэтому я решил пойти в лоб. — Просто хочу ещё хотя бы дня три деду добыть. Пусть под конец жизни оторвётся.

— Знаешь, что, — Смерть посмотрела на меня весьма серьёзно. — Он не тромб, чтобы отрываться. И вообще, одного я тебе простила, которого ты у меня из-под носа увёл, но двое, это уже — перебор.

— Да не трогал я его, сама проверь! — вскипел я на явное непонимание старушкой ситуации. — Твоя печать, как стояла, так и стоит.

— А что же он у тебя козликом-то горным скачет? — приподняла бровь Смерть, но подошла к деду и проверила свою метку. — И правда не трогал. Только подлечил, чтобы он себя хорошо чувствовал.

— Я же говорю, — разведя руками, я пытался угадать, что же она решит. — Ничего не трогал, так что не спеши. Дай деду ещё три дня. А я в долгу не останусь.

— Так-так-так, — она обернулась ко мне и плотоядно улыбнулась. — А вот это уже интересно, — но тут же снова стала собой — уставшей от переработок бабулей. — Как ты тут освоился? Как мир в целом?

— Мир с особенностями, — отозвался я, припоминая, как Игоря пытались убить, и все эти хитросплетения интриг. — Но прикольный. В плане отдохнуть, поразвлекаться — очень даже. Кстати, есть условия и для барышень сверхбальзаковского возраста. Вроде тебя.

— Я вот сейчас чего-то не поняла, — прищурилась моя собеседница. — Ты меня старой что ли назвал?

— Даже в мыслях не было, — мгновенно соврал я. — Лишь намекнул, что и тебе будет не лишним взять да отдохнуть от трудов своих денёк-другой.

— Да ну, — запротестовала бабушка, но я видел, как у неё загорелись глаза. — У меня же работа. Ты не представляешь, как это всё утомительно и много.

— А я тебе о чём, — продолжал настаивать я, почувствовав слабину. — Твои реликты от тебя всё равно далеко не уползут, так?

— Так, — согласилась со мной Смерть довольно решительно, не понимая, что сама себя загоняет в ловушку.

— А у меня арендованная яхта в Средиземном море простаивает. Шампанское, лето, музыка, дево… в твоём случае — подкаченные мальчики. Ну? Как тебе такое предложение?

— Заинтриговал, чертяка языкастый, — проговорила она, и я уже понял, что победил. — Давай подробнее.

— Королевская яхта, её ни с чем не спутаешь, — ответил я, но на всякий случай назвал номер и название. — Найдёшь там распорядителя Ренье, скажешь, что от меня. И у тебя хоть на неделю полный ол-инклюзив, — я надеялся, что не ошибся в датах. — Отдохни на всю катушку, расслабься, а?

— Эх, Рандомушка, — с улыбкой сказала Смерть. — Умеешь ты развести и богов и людей. Ладно, неделю мне, конечно же много, а вот дня два-три — вполне. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей за это время? — и она кивнула в сторону деда.

— Нет, обещаю, — я поднял руки, открытыми ладонями вперёд. — Только поддержание полноценного существования до твоего следующего прихода.

— Так, — она достала древний блокнот и карандаш из воздуха. — Как тебя зовут в этом мире, чтобы мне распорядителю сказать?

— Игорь Туманов, — ответил я.

— Как красиво, — мечтательно произнесла она и оглядела тело, но снова перешла на серьёзный тон. — Верность последователей тоже надо ценить. Не каждый день смертный защищает собой бога, да и не станет это делать любой. За такие дела нужно поощрять. Так что три дня. Пусть кайфует и наслаждается жизнью. Заберу я его во сне.

— Отлично, — ответил я ей, склоняя голову. — Спасибо тебе огромное, бабушка Смерть.

И в этот момент она перевела взгляд на волкодава.

— А пёсик-то у тебя хороший, — задумчиво проговорила она. — Да проблем с ним не оберёшься. Ладно, отбыла я отдыхать!

— Пока, — сказал я, но Смерти уже и след простыл, а время потекло в прежнем темпе.

* * *

Вдалеке что-то хлопнуло. Похоже было на то, что кто-то с размаху закрыл дверцу машины. Дешёвой, разваливающейся машины.

Пёс мгновенно сорвался с места и побежал на звук.

Я даже среагировать не успел, а того и след простыл.

Оглядевшись, я оценил обстановку. Дед уже скрылся внутри дома. Ксения и Светлана следовали за ним, поднимаясь по крыльцу. Пёс побежал в парк. А я стоял всё на том же месте, где разговаривал со Смертью, и крутил головой.

— Куда это он? — спросила меня Светка.

— Да кто ж его знает, — я развёл руками и пожал плечами. — Пойду проверю, чтобы не набедокурил, а вы идите внутрь. Возможно деду помощь потребуется.

Они зашли внутрь, а я отправился в парк.

Где через несколько минут смог наблюдать занимательную картину: огромная трёхголовая псина тащит за шкирку некоего субъекта, которого я не мог разглядеть в темноте. Цербер вновь принял своё обличие, но, судя по всему, только на время преследования.

Как только он кинул свою добычу к моим ногам, тут же снова превратился в обычного волкодава, привычного этому миру.

Его жертва была без сознания. Но приблизившись к лицу человека, я обнаружил весьма знакомые черты.

— Тимур, что ты тут делаешь? — спросил я, пытаясь привести брата Игоря в чувство. — Как ты вообще тут оказался?

Естественно, он ничего не мог сказать, так как по-прежнему был в отключке и даже немного пованивал. За него ответил пёс.

— Вынюхивал что-то, — проговорил мне волкодав, забавно раскрывая пасть. — И маленькой чёрной коробочкой водил перед собой.

— И где эта коробочка? — я решил, что на телефоне Тимура может быть много интересного, и тогда к нему появятся дополнительные вопросы.

— Сожрал, — с готовностью отозвался пёс. — Невкусная печенька оказалась.

— Потому что это не печенька была, — тяжело вздохнув, проговорил я. — Это был телефон, который бы мог прояснить мотивы этого субъекта.

— Я не знал, — ответил на это пёс и облизнулся. — Я голодный, есть хотел, вот и подумал, что печенька.

— Кстати, — я перевёл взгляд с бессознательного тела на моего нового питомца. — А чем ты питаешься?

— Да по-разному, когда как, — ответил он неопределённо, а затем глянул на Тимура. — В принципе, могу его сожрать.

— Нет уж, — сказал я настолько твёрдо, чтобы волкодав понял. — Сегодня ты никого есть не будешь. Посмотрим, что есть дома у Озеровых. Хорошо?

Мне послышалось, что цербер вздохнул. Но ничего не ответил, видимо, поняв, что сегодня будет питаться исключительно заморозкой.

Брат Игоря пришёл в себя уже в усадьбе, когда я усадил его на стул, а Ксения Альбертовна поднесла ему под нос нашатырный спирт.

— Тимур, что ты делал возле усадьбы? — спросил я, когда увидел, что веки его дрогнули.

Он открыл глаза, и я увидел в них ужас. Но, понимая, что ему уже ничего не грозит, брат Игоря постепенно приходил в себя. Наконец, он понял, что я от него хочу.

— Отец, — ответил он и сглотнул, попутно озираясь, видимо ожидая увидеть трёхголовую псину, сожравшую его телефон. — Отец послал меня сюда. Говорит, что дед вот-вот преставится, и я должен быть рядом. Глядишь, из наследства что-то перепадёт.

— Что⁈ — встал со своего места дед, только что приняв энную рюмку коньяка. — Какое ещё наследство? Я твоему отцу уже столько всего отдал, что на три наследства хватило бы!

— Это что же, я зря пришёл? — невпопад поинтересовался Тимур Туманов.

— Абсолютно, — кивнул я и бросил взгляд на деда, который сейчас выглядел здоровее всех живых. — Как видишь, Альберт Эдгарович не собирается помирать.

— И даже когда соберусь, — громогласно заявил Озеров. — Ни тебе, ни папаше твоему ни копейки не достанется. Заруби себе это на носу! И титул я отдам Игорю!

* * *

Тимур уехал, а я остался ночевать в усадьбе Озеровых.

Всё-таки деду осталось три дня, дон Гамбино задерживался в Европе, так что ничего не мешало мне побыть немного тут. Кроме разве что желания развлекаться и отдыхать.

Вот только мне стало гораздо интереснее участвовать в местных интригах, нежели просто пить шампанское литрами и приходовать девочек на яхте. Уж не знаю, что произошло, но я ощутил в этом какой-то определённый кайф.

Утром мы собрались в гостиной на кофе. Ярко светило солнце, пахло жасмином и ещё чем-то цветущим. На голубом небе за окном проплывали редкие барашки облаков.

— Дед, — сказал я, когда все расселись по местам, а прислуга открыла панорамное окно для того, чтобы мы чувствовали свежесть утра, — как ты себя чувствуешь?

— Очень хорошо, — ответил он, прислушавшись к себе. — Даже удивительно. Последний раз у меня ничего не болело лет в тридцать. А что?

— Да мне бы нужно отъехать по делам, — ответил я, составляя в мозгу план действий. — Осталось несколько незаконченных дел, которые требуют моего непосредственного присутствия.

— Конечно, езжай, — проговорил Озеров с ехидной улыбкой. — Надеюсь не помру до твоего возвращения.

— Не помрёшь, — конечно, я же точно знал, когда это произойдёт. — Вернусь к вечеру и поговорим ещё.

Не то чтобы мне много чего было ему сказать, скорее, мне стоило бы его послушать.

* * *

Из машины я позвонил Гагарину.

— Привет, — он откликнулся сразу, словно ждал моего звонка. — Чем могу быть полезен?

И тут в моей голове начала зарождаться одна мысль, которую я сформулирую чуть позднее.

— Нам бы встретиться чуть позже, — сказал я, полагая, что к тому времени буду знать, что говорить. — Где-нибудь в районе обеда.

— Хорошо, — с готовностью ответил тот. — Буду ждать твоего звонка.

— Кстати, — я вспомнил о просьбе Гагарина. — Я говорил с доном Гамбино. Тот обрадовался информации, но, к сожалению, у него произошли некоторые проблемы, поэтому сразу он приехать не сможет.

— Надеюсь, ничего серьёзного, — проговорил на это Алексей с искренним сочувствием в голосе.

— Точно не знаю, — сказал я, стараясь ответить по возможности завуалированно. — Сам надеюсь, что всё обойдётся. Но какие-то семейные проблемы.

— Понятно, — вздохнул Гагарин, но тут же вновь собрался. — Ладно, жду от тебя звонка, где и когда встречаемся.

— Договорились, — ответил я и нажал отбой.

И практически сразу после этого позвонила Дарья.

— Как у тебя дела? — спросила она после того, как мы поприветствовали друг друга. — Разобрался со вчерашними проблемами?

— Разобрался, — ответил я, поглядывая на соседнее сидение, на котором сидел огромный волкодав и облизывался. — Можно сказать, всё обошлось.

— Это здорово, — весело, но всё-таки со слегка печальными нотками ответила она. — А я сделку подготовила. На полдень, если тебя устроит. Так что сегодня можем всё провести, и ты сможешь вселяться в свою новую резиденцию.

— И ты в свой новый кабинет, — напомнил я, потому что мне показалось, что она думает, что я пошутил.

— Да? — спросила она только для того, чтобы я подтвердил свои слова. — Это было бы здорово.

— Да, — ответил я безо всяких пояснений.

* * *

Итак, расписание на день сформировалось практически, само собой. Но до полудня я вполне успевал заехать к Жданову, чтобы окончательно переманить его к себе. Есть такие люди, которых необходимо держать рядом с собой.

Но до этого всего у меня было несколько вопросов к Игорю.

«Игорь, — позвал я Туманова. — Скажи мне, пожалуйста, где ваша СБ?»

«СБ? — он явно не понял вопроса, и аббревиатура ему ни о чём не говорила. — Что это?»

«Служба безопасности вашей, — ответил я, начиная понимать, в каком мире оказался. — Есть такие специально обученные люди, а лучше маги, которые защищают одних людей от других, или от таких вот событий, — я бросил взгляд в сторону притихшего пса. — Это называется СБ».

«Нет, — ответил тот. — У нас такое не практикуется. Я бы даже сказал запрещено. То есть охранные агентства, которые берут на себя защиту грузов или перевозки ценностей. А вот свою свиту из магов собирать нельзя. И император зорко следит за этим».

«А почему запрещено-то? — удивился я, соображая, что можно сделать. — Тебе сейчас защита очень нужна. Я-то скоро отчалю, а Северский, Серпухов и прочие негодяи останутся».

«Запрещено это потому что иначе аристократия вообще оборзеет. Те, кто побогаче, — очень выразительно проговорил Игорь. — Будут иметь целые армии и с их помощью отжимать всё, что им заблагорассудится».

«О времена, о нравы, — высказался я на этот счёт и, чуть подумав, сказал: — Я буду просить Гагарина, чтобы обеспечил твою защиту. То есть пока, разумеется, мою, но в целом, конечно, Игоря Туманова».

«Спасибо, — сказал он через какое-то время. — Ты делаешь для меня и моей семьи невероятно много. Я буду тебе обязан по гроб жизни».

«Достаточно просто благодарить бога Рандома, помнишь? — я, конечно, зубоскалил, ну а что мне оставалось делать, когда человеку приходилось очевидные вещи говорить. — И вообще, я начал получать от этого удовольствие».

Да, в этом была доля правды. Потому что я, наконец, понял, как повысить своё могущество. И из второразрядного бога стать достаточно видным и уважаемым.

«Да, помню, — ответил тот. — Так что помогу тебе всегда, чем могу».

«Тогда расскажи в двух словах о местной магии и о своём гласе, которым ты спас меня, себя и деда. А ещё одну собаку заставил повсюду таскаться за мной».

«Магия в нашем мире — как талант. Но обычно она весьма узкоспецифическая. И больше всего она похожа на сильно развитое отдельное умение, — он говорил что-то явно заученное, а мне важно было то, что он сам думает. — Кто-то создаёт картины, кто-то пишет книги, другие — сложную технику».

«Ну по твоему деду вчера нельзя было сказать, что это отдельный талант, когда он целым озером прикрыл нас от пёселя, — я в тот момент почувствовал очень сильное проявление магии. — Это было похоже на серьёзную магию».

'То, что было вчера — это что-то с чем-то. Я не думал, что он такое умеет. Возможно, и он сам тоже, — он задумался, а потом выдал такое, о чём я и не подозревал. — Может быть, он стал сильнее из-за того, что рядом присутствовал ты. Каким-то образом твоя божественная сущность усилила способность.

«Надо будет об этом подумать, — проговорил я, решив, что в его словах очевидно есть зерно истины. — Тогда расскажи, как у вас в старне магии курируют?»

«На магию у нас проверяют с самого детства. Начинают в семь лет и потом каждые три года до шестнадцати, — он снова шпарил по какому-то учебнику, засевшему в его мозгу. — Если магию находят у простолюдинов, то их обучение оплачивает государство, и все они становятся государевыми людьми. Аристократов не трогают, но те, у кого их способности проявляются особенно сильно, как, например, у Гагариных, служат в армии. Собственные дружины из магов создавать запрещено. В лучшем случае можно окружить себя обычными людьми».

«Так не должно быть, — я был в сильнейшей задумчивости из-за его слов. — Если есть семя магии, оно должно прорастать. А в вас не прорастает, оставаясь на каком-то зачаточном уровне. А что по гласу?»

«Это не обнаруживалось во мне во время проверок. Только в восемнадцать лет я совершенно случайно понял, что могу использовать силу, вкладывая их в слова. Когда отпрашивался в клубы, — он неловко хохотнул, видимо вспоминая эти случаи. — Когда просил денег на что-то. Но потом понял, что нельзя это показывать никому. Даже самым близким».

«Это ещё почему? — поинтересовался я. — Снова какие-то запреты?»

«Тут всё ещё более сложно. Глас, как я это называю, легендарная способность императорского рода. Именно благодаря нему этот род и пришёл к власти, — он даже сейчас, в разговоре внутри сознания перешёл на шёпот. — Мы с дедом разбирались, и нашли, что кто-то из Озеровых давным-давно роднился с императорским родом, видимо как-то через них я это дело и унаследовал».

«То есть дед в курсе? — спросил я, примерно понимая степень доверия между этими людьми. — И больше никто?»

«Совершенно верно, — ответил мне Игорь и вздохнул. — Он-то мне и сказал, чтобы я ни в коем случае не пользовался им без лишней надобности. Потому что иначе ко мне возникнут ненужные вопросы. А возможно, начнут преследовать, так как время сейчас смутное. Я его не послушал, и на последней сделке использовал глас, но совсем чуть-чуть, чтобы подтолкнуть одну из сторон к нужному решению».

«Смошенничал? — усмехнулся я. — Поэтому тебя и пришить решили?»

«Судя по всему, — согласился со мной Туманов. — Только, это не было мошенничество. Я сделал так, как было правильно. И справедливости ради должен сказать, что раньше никогда такого результата, как вчера, не было. Поэтому я и подумал, что это от твоего присутствия поблизости. Потому что приказ одним-единственным словом для меня до сих пор выглядит, как фантастика».

«А есть шанс, что ты — отпрыск местной правящей династии? — спросил я, пытаясь найти логику в происходящем. — На трон там с этим гласом сядешь, а?»

«Исключено, — ответил Туманов. — Седьмая вода на киселе, говорю же. А дар, видимо, как-то просочился через кровь. Да и в любом случае, к трону меня не подпустят. Убьют ещё на подходе, так сказать. Там и так сейчас ужасная грызня».

«Но всё-таки, не могла твоя мама?..»

Я даже договорить не успел.

«Нет, это исключено, — быстро проговорил Игорь. — Мама слишком любит отца. Она на нём, можно сказать, крышей немного сдвинулась. Так что при всём желании никогда не смогла бы изменить ему».

«Ну есть и другие возможности, — пробормотал я, решив разобраться в этом перед возвращением на Олимп. — Ладно, не переживай, всё выясним. Ибо кто тебе помогает?»

«Всемогущий Рандом! — рассмеялся Игорь. — Благодарю великого Рандома!»

* * *

Император и императрица лежали в своей монаршей постели и готовились к тому, чтобы встречать новый день. По всему дворцу уже вовсю суетились лакеи, дворецкие и прочая прислуга, чтобы день императорской четы стал ещё одним замечательным днём.

А они лежали в постели и проводили мини-совещание. Мало кто знал, что многие решения императора рождались именно тут, в этой кровати.

— И какие у нас сегодня вопросы на повестке дня? — поинтересовалась императрица, поцеловав супруга в уголок рта.

— Обычные, — вздохнул тот. — Кто виноват? Что делать?

— И что делать с теми, кто виноват? — подсказала императрица.

— Это, как раз не вопрос, — рассмеялся император, но тут же вновь стал серьёзным. — До юбилея ещё полгода, а светлейшие князья уже головы подняли и скоро начнут друг другу глотки рвать.

— Это печально, — согласилась императрица и тоже вздохнула. — Произойди с тобой чего, и что? В стране междоусобица начнётся. Народ будет гибнуть пачками. Ещё кто-нибудь революцию догадается сделать.

— В том-то и дело, — император обычно обходил эту тему стороной, но дальше тянуть было некуда. — Они думают, что я ничего не понимаю. А я понимаю, что и Северский, и Тверской просто угробят страну и утопят её в крови.

— Точно всех проверили? — спросила на это императрица, и человеку несведущему вопрос мог показаться непонятным, но император сразу понял, о чём она.

— Да всех, кого смогли. Ни одного бастарда завалящего, — император перевёл взгляд на супругу и перешёл на полушёпот. — Уже всё равно от кого. Хоть от девки портовой, но наш… Но нет, никого не нашли…

— Слушай, — императрица положила руку на грудь супругу. — Я своих людей и к Северскому, и к Тверскому подослала. Глядишь, что интересного узнают. А, если вдруг что-то где-то кто-то просмотрел «случайно», то мы с тобой обязательно узнаем.

— Ты у меня такая умница! — с умилением произнёс император и поцеловал жену в губы.

Глава 22

Телефон у князя Серпухова ожил буквально через пятнадцать минут после того, как он скинул шефу видео. То самое, что переслал ему Тимур Туманов.

— Это что за мультики ты мне прислал? — без предисловий раздался недовольный голос Северского.

— Игнат Валерьевич… — Серпухов даже потерялся, так как сам смотрел присланное видео и остался под большим впечатлением. А вот его шеф, кажется, воспринял всё совершенно иначе. — Это видео, которое снял Туманов возле усадьбы Озеровых.

— Снял? — с прежним недовольством проговорил Северский. — Или смонтировал на коленке? — несмотря на позднюю ночь, голос Игната Валерьевича был достаточно бодрым. И злым. — Я вам вообще за что деньги плачу? — Серпухов предпочёл не отвечать на этот вопрос, ожидая, пока гнев с его начальника сойдёт. — Чтобы вы меня самодельными мультиками развлекали?

— Н-ну… — промямлил Валентин Семёнович, понимая, что придётся как-то разруливать эту ситуацию. — А что не так-то? Я понимаю, что вещи запечатлены фантастические, но это же документальная съёмка.

— Да какое там документальная⁈ — вспылил Северский и ударил кулаком по столу так, что Серпухову показалось, что ударили ему по уху. — Жалкий монтаж! Начать хоть со старика Озерова. Он, как узнал, что внук при смерти, сам слёг. И то, что я слышал совершенно не подразумевает его прогулки под луной. Ну про трёхголовую псину я вообще молчу — это за гранью. Там же видно, что она пластилиновая! И тут вдруг овощ, который вот-вот помрёт, вдруг начинает такое магическое представление против адской псины, какое нам с тобой и в страшном сне не увидеть.

— Вы думаете, старик Озеров не способен был на то, чтобы поставить такой щит против огня? — уточнил Серпухов, проматывая перед собой кадры присланного ему Тумановым видео. — Он же маг воды, вроде бы?

— Он-то маг воды, — вздохнул на это Северский, постепенно успокаиваясь. — Вот только ты представляешь себе уровень, который требуется для такого воздействия? Целым озером щит поставить против пламени? На такое, возможно, некоторые армейские маги способны, но не более того!

— Может быть, пропустили? — предположил Валентин Семёнович, понимая теперь, о чём говорит его шеф. Действительно, воздействие такого уровня предполагало магию невероятной силы. Не дали бы Озерову спокойно жизнь с ней, а заставили бы работать на государство. — Каким-то образом он прикинулся на проверке обычным магом, а на самом деле оказался сильным. Или, например, развился уже будучи взрослым.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — со снисходительным пренебрежением проговорил Северский. — Проверку обмануть нельзя. Развитие до такой силы тоже зафиксировали бы. Да и не может полу-овощ творить такое. Нет, это всё спецэффекты. Да ты на остальное-то посмотри — дешёвый монтаж и не более того. Поделка горе-кинематографистов, созданная на коленке. Ты посмотри, всё в расфокусе, ничего толком рассмотреть нельзя, качество съёмки, как тридцать лет назад. Ты веришь, что на телефон можно снять так плохо? Я — нет.

— А для чего, думаете это сделано? — Серпухов уже не знал, как вести себя дальше. Возможно, нужно было просто не перечить. — Просто я не совсем понимаю.

— Качество хреновое, чтобы склейки скрыть, чтобы эффекты не видно было, — начал было Игнат Валерьевич, а затем понял, что подчинённый спрашивал его немного о другом. — Или ты про то, зачем надо нас пытаться обмануть?

— Угу, — проговорил Валентин Семёнович, стараясь произносить, как можно меньше слов. — Как говорится, зачем кусать руку, которая тебя чешет?

— Очень похоже на то, что этот Туманов, как и его папаша, захотел денег: много и быстро. И решил, что мы — самый подходящий вариант для исполнения его задумки, — Северский пробубнил что-то в сторону, видимо, находился не один. — Так что мой ответ таков: пускай предоставит нам исходник записи, его проверят мои спецы, и только потом можно будет обсуждать этот мультик всерьёз.

— А если не предоставит? — поинтересовался Серпухов.

— Так он и не предоставит, — как само собой разумеющееся, ответил ему Игнат Валерьевич. — Вот увидишь, скажет, что у него телефон собака съела.

* * *

После разговора Северский откинулся на многочисленные подушки.

Сзади подошла обнажённая девушка и капнула розмариновым маслом на шею светлейшего князя, а затем мягкими вращательными движениями принялась разминать мышцы.

— Проблемами донимают моего князя? — спросила она больше для того, чтобы продемонстрировать нежность по отношению к Игнату Валерьевичу.

— Ну ты ж сама всё видела и слышала, — ответил тот, махнув рукой в сторону ноутбука, на котором смотрел присланное видео. — Иногда мне кажется, что у меня в свите одни идиоты.

— Не все, — промурлыкала девушка, опускаясь всё ниже и ниже. — Далеко не все.

* * *

Со Ждановым я решил созвониться позже.

А всё потому, что Дарья перезвонила мне и сказала, что хотела бы встретиться раньше, чтобы кое-что обсудить. Это были какие-то столь незначительные мелочи, что я решил, будто она просто хотела увидеться. Что ж, её в этом упрекать нельзя. Дело молодое, горячее.

Самым серьёзным замечанием от неё было предложение попытаться снизить цену, так как подвал забетонирован и не несёт полезной нагрузки.

— Они по-любому скажут, что бетон можно устранить, и тут я выкачу стоимость работ, — проговорила Дарья, когда мы медленно прогуливались под цветущими вишнями в большом Смоленском саду. — Им деваться будет некуда.

— И много можно будет сэкономить? — поинтересовался я, хотя, честно говоря, меня мало интересовали уступки, так как это здание я был готов купить за любые деньги.

— Два миллиона точно, — кивнула девушка, и тут я понял, что для неё-то это реально большие деньги. Впрочем, и для Игоря тоже. — На большие уступки они вряд ли пойдут.

— Неплохо, неплохо, — кивнул я, больше интересуясь псиной, которая теперь неотвязно ходила за мной. — Хватит вычистить подвал от бетона?

И решил, что надо будет отдать эти деньги ей. Понятно, что она будет отказываться, но нужно найти какой-нибудь предлог. Мне хотелось, чтобы Дарья действительно жила в удовольствие и занималась тем, чем хотела.

— Думаю, да, — ответила моя спутница, пожав плечами, а затем всё-таки обратила внимание на волкодава, семенящего возле моей ноги. — А откуда животинка? — ей действительно было интересно, я слышал это по голосу. Она находилась сейчас в той стадии, когда человеку интересно абсолютно всё, что касается объекта воздыханий. — Тёткина?

— Типа того, — ответил я, косясь на псину. — Приблудилась вчера там. Но я знаю, кто её предыдущий хозяин.

— И как его зовут? — спросила она, выглядывая спереди, чтобы увидеть морду волкодава. — Это же мальчик, да?

— Ага, — нахмурился я, соображая, как буду выглядеть, придя на сделку с собакой. — Кобель, — тот обиженно взглянул на меня. — Зовут его Дезик.

— Почему Дезик? — улыбаясь спросила Даша.

— Потому что прежний хозяин звал его Дизлайком, но он такой милаха, что ему это имя не идёт, — при этих словах цербер закатил глаза. — И теперь он всегда со мной, — я развёл руками.

Сделка прошла на удивление легко. Только в самом конце, когда зашла речь о скидке из-за залитого бетоном подвала, хозяин, представившийся Андреем, заметил.

— Вы слишком мелочны для княжича, — причём, по нему было видно, что он и десять миллионов скинул бы, лишь бы избавиться уже от этого сомнительного, на его взгляд, актива. — Впрочем, у вашего рода существуют некоторые финансовые трудности. Тогда ладно.

— А вы слишком прижимисты и зажаты для владельца борделя, — я решил не оставаться в долгу. — Возможно, это какие-то комплексы?

— Теперь это ваш бордель, — через губу заявил продавец, спешно ставя свою подпись под договором. — Любитесь с ним сами, как хотите.

— Любитесь? — переспросил я Дарью, когда продавец ушёл вон. — Мне не послышалось?

— Не знаю, — она развела руками. — Мне показалось, что так он скрыл другое слово.

* * *

Наконец-то я стал счастливым обладателем великолепного дома с будоражащей тайной внутри. Мне уже не терпелось зайти в него хозяином, а не обычным посетителем.

По пути я всё-таки позвонил Жданову.

— Привет, — сказал я ему полным воодушевления голосом. — Ну что, Антон Павлович, решился ты на то, чтобы открыть частную практику?

— Решился, — ответил тот уставшим и замотанным голосом. — Только вот надо сначала со смены уйти.

— Тогда смотри, как время будет, приходи, посмотришь кабинет, — проговорил я, понимая, впрочем, что только добавляю геморроя Жданову, но так было надо. — Дом официально мой.

— Это здорово, — ответил тот, заметно повеселев. — Как освобожусь, сразу приеду.

— А я смогу договор аренды сделать, — проговорила Дарья, когда я закончил. — Будет моей первой сделкой в частной практике!

— А бордель не получилось провести через себя? — поинтересовался я, понимая, что с моей сделки она действительно получит копейки.

— К сожалению, нет, — ответила она, и поглядела мне в глаза. — Этим активом занималась моя предыдущая контора, и перехватить я его не смогла.

Я снова вспомнил про скидку, которую она для меня выбила, и решил, что нужно найти предлог, под которым эти деньги перекочуют к ней.

— Тебе же нужна какая-то база объектов, наверное, — проговорил я, трудно представляя, что имею ввиду. — Чтобы свободно ею пользоваться.

— Да, — согласилась девушка и чуть-чуть загрустила. — Но всё это стоит денег. Ну ничего, я справлюсь.

Вот тут-то и пришло время двух сэкономленных миллионов.

— Мой вклад в твоё дело, — сказал я, протягивая ей чек. — Закупи всё, что тебе потребуется.

* * *

Не успели мы войти в дом, как Дезик помчался куда-то вглубь.

— Что это с ним? — спросила меня Дарья, стоя в просторном холле.

— Услышал что-то, побежал проверить, — ответил я, вспоминая, как слышал шаги в прошлое своё посещение. — Не беспокойся. Иди лучше, подыщи себе рабочий кабинет.

— На первом этаже, — с некоторой игривостью в голосе заявила она. — Надеюсь.

— На втором надо будет ещё генеральную уборку затеять, — ответил на это я.

Не успела она удалиться в направлении кабинета, который, как я понимал, она присмотрела себе ещё в прошлый раз, как с другой стороны послышались звуки возни.

Я лишь успел зайти в небольшой зал, из которого была дверь, в том числе, на лестницу в подвал. И вот мне навстречу Дезик тащил нечто рогатое, хвостатое, копытное, волосатое, крылатое и очень сильно брыкающееся.

«Боги, что это⁈ — буквально вскричал от ужаса Игорь в моём сознании. — Тут всё надо сжечь!»

«Зачем? — спросил я, хохоча над его реакцией. — Ты что, инкубов никогда не видел?»

«Таких страшных — нет, — всё ещё нервничая, ответил он, но, видя, мою реакцию, успокаиваться стал и он. — Я чуть не умер от испуга».

— Дезик, выплюнь, — сказал я тем временем псу и оглядел потрёпанное создание, добытое моим новым помощником. — Как тебя зовут, порождение бездны?

— Оралиус, — ответил демон, ёжась и потихоньку отползая обратно к двери в подвал. — Слуга суккубы Лулулианы.

Дезик зарычал, чтобы инкуб и не думал, что может убежать. Тот тяжело вздохнул и замер на месте в очень неловкой позе.

— А тут-то ты что делаешь? — я мельком глянул на его неухоженные когти, которые были сточены почти наполовину, а на шерсти остался белый налёт от бетона. — Тебя забыли что ли?

— Нет-нет-нет, — слишком быстро заторопился инкуб Оралиус. — Я служу своей госпоже Лулулиане верой и правдой уже много столетий подряд! Она бы никогда не забыла своего доброго, красивого, умного, верного и очень исполнительного слугу! Я слишком полезен и прекрасен, чтобы она меня забывала. Она оставила меня охранять этот задний проход в наш мир, чтобы никто не смог войти в него.

— Это всё понятно, — едва сдерживая смех, ответил я. — Ты мне толком скажи, тебя забыли, или специально оставили в изгнании за какую-то провинность?

— Я не знаю, — моментально сник инкуб. — Проснулся как-то утром, а уже никого нет, — он развёл руками и левой задел вазу, стоявшую на красивом резном постаменте.

Вазу я конечно, поймал и водворил на место.

— Как же ты проспал заливку подвала бетоном? — удивился я, представляя, сколько это заняло времени и насколько это было шумно. — Это же, как на стройке спать!

— Да я это… — Оралиус почесал в затылке. — Выпил немного перед тем. Вот и не слышал.

— Отлично, у нас имеется инкуб-алкоголик, — в пространство заявил я, а затем снова обратил взгляд на демона. — А зачем выпил-то?

— Да как сказать… — он зажался ещё больше, и, кажется, не хотел рассказывать, но увидев, что я делаю знак Дезику, оживился. — Я просто там у госпожи кое-что сломал. Её любимую вещь. И выяснилось, что одна из девочек беременна, и, очень возможно, от меня…

— Ещё лучше, — кивнул я, словно подтверждая свои подозрения. — У нас имеется инкуб-алкоголик при этом косячник, которого, скорее всего, специально оставили в здании и не взяли с собой, — тот что-то хотел возразить, но я сделал ему знак рукой, чтобы он замолк. — У тебя есть два возможных варианта. Первый: ты сейчас же отправляешься к своей госпоже…

— Да-да, конечно, именно этого я и хочу, — горячо заговорил он, не дослушав меня, поэтому вздохнул и махнул Дезику рукой.

— Сожри его, — сказал я Церберу.

— Нет-нет-нет, — выставив мохнатые ручки вперёд, он отчаянно запричитал. — Не так же! Не фаршем из собачьей утробы! Я думал, у тебя другой вариант имеется!

— Не-а, — я покачал головой и указал на волкодава, который уже начал принимать свой привычный вид. — Только экспресс через желудок. Слушать надо, когда тебе что-то говорят, а не перебивать.

— Больше не буду! Я больше не буду, — пообещал он и сжался в маленький комочек шерсти. — А какой второй вариант?

— А второй вариант, — я сильно сомневался, что найду применение этому неказистому существу, но для внешнего мира он совсем не приспособлен. По факту, это лишь продвинутая секс-игрушка. — Останешься работать тут и будешь выполнять все мои приказы. Что выбираешь?

— Конечно-конечно, всё буду делать, — заверил меня он, а затем расправился и стал даже шире в плечах. — А кем? Главным соблазнителем, конечно? Это я умею! Это я могу!

— А чем это вы тут занимаетесь? — спросила вошедшая в этот момент к нам Дарья и вдруг увидела инкуба.

Я думал, что у неё будет реакция, схожая с той, что продемонстрировал Игорь. Но нет. Она только поморщилась.

— Крысу что ли пой… — хотела спросить она, но не успела.

Потому что Оралиус решил продемонстрировать свою квалификацию и, выпустив вокруг себя феромоны и прочие флюиды, гоголем пошёл к вошедшей девушке.

Та смотрела на него с брезгливостью, но без страха, видя, что мы с Дезиком абсолютно спокойны. Когда между ними оставалась пара шагов, Дарья поморщилась, видать уловив подвальный дух от демона.

— Ах, да, нужен телесный контакт для успешного соблазнения, — пробормотал инкуб и от всей души шлёпнул Дарью по заднице.

Я только успел расширить глаза, а мохнатая тушка демона уже распласталась по ближайшей стене. Единым движением Дарья как следует размахнулась и пнула Оралиуса так, что тот, врезавшись в кирпичное препятствие на некоторое время потерял сознание.

— Это что за придурок? — спросила Дарья, указывая на инкуба рукой.

Но я не мог ответить. Исключительно из-за хохота. Подхрюкивал даже Дезик, оценивший ситуацию.

— Знакомься, — сказал я, отсмеявшись и указывая на демона, который к тому моменту уже сполз по стене на пол. — Демон-инкуб, соблазнитель девиц, по совместительству алкоголик и ужасный неудачник.

— Надо же было предупредить, что она уже влюблена, — простонал с пола Оралиус, пытаясь подняться на ноги. — На таких моя магия не действует.

— Да я смотрю, твоя магия уже вообще ни на кого не действует, — усмехнулся я.

— Так, — Дарья стала такой серьёзной, какой я её никогда не видел за всё время нашего знакомства. — Этому, — она указала пальцем на недоразумение по имени Оралиус, — я аренду оформлять не буду. Не заслужил!

— Я буду стараться, — двинулся к ней демон, высунув язык.

— Уйди от меня! — рявкнула девушка и топнула ногой с такой яростью, что инкуб выскочил в коридор, опасаясь новых увечий.

«Игорь, — проговорил я, когда смог снова ясно мыслить. — Воздействуй-ка на этого тоже своим гласом. А то, чует моё сердце, мы от него ещё хапнем горюшка».

«Что ему приказать? — с готовностью поинтересовался у меня Туманов. — Также служить, или что-то другое?»

«То же самое, — ответил я, мысленно махнув рукой. — Тем более это слово у тебя уже заряжено».

— А ты, — я глянул на Дезика, который уже встал в стойку, — следи за тем, чтобы наш новый друг все конечности держал при себе и не наделал глупостей.

* * *

Тимур Туманов всю ночь не мог уснуть из-за того, что видел.

А потом из-за того, что попался и едва-едва избежал допроса по поводу своего нахождения в парке Озеровых. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Только потому что адская зверюга сгрызла его телефон, Тимуру не пришлось отвечать на неудобные вопросы, которые вполне могли вывести его на чистую воду.

Но даже не это самое главное.

А то, что восставший практически из мёртвых дед вдруг заявил, что ни Тимур, ни его отец не получат ничего. Ни титула, на который он очень надеялся. Ни денег, потому что якобы Николаю Григорьевичу за последние годы и так было очень много отдано. Ни усадьбы.

Всё это старый хрыч намеревался отдать Игорю, который это ничем не заслужил. Разве только тем, что полгода провалялся в больнице за границей.

И вот обо всём этом должен был узнать отец.

Едва дождавшись утра, Тимур поспешил в гостиную, куда к утреннему кофе должен был выйти отец.

Тот находился в крайне раздражённом состоянии, и самым лучшим в данной ситуации было бы обойтись без дурных новостей. Только вот не мог старший сын, можно сказать, опора отца, как он про себя думал, утаить столь важные известия.

— Нет у тебя денег? — без особой надежды спросил Николай Григорьевич, когда Тимур сел за стол. — А то этот… подонок Игорь меня без копейки оставил. А мне отыграться надо! Главное, только я понял, как надо играть, чтобы всегда выигрывать, и тут — на тебе.

— Нет, отец, — ответил Тимур и тяжело вздохнул. — Денег у меня нет.

Он вдруг со всей очевидностью понял, что с ним случится, если он вдруг заикнётся сейчас, что мимо отца проплывает всё то, на что Туманов-старший рассчитывал. Поэтому решил переждать.

— А можешь у этого… — Николай Григорьевич даже рыкнул, упоминая Игоря. — У так называемого твоего брата несколько миллионов попросить?

— Да на что я попрошу? — возразил Тимур, внутренне сжимаясь от грядущего ора в свой адрес. — Он же сразу поймёт, что это для тебя.

— Скажи, что с мадамой познакомился, надоть, мол, по ресторанам водить, в Москву выгулять…

В следующий раз Тимур собрался с силами уже в обед. Он подошёл к отцу, который курил сигару в кресле качалке на веранде, и сел рядом.

— Пап, — сказал он стараясь показать, что он, Тимур, отцу самый близкий человек, чтобы будущий гнев не коснулся его. — Волею судеб я вчера оказался в усадьбе Озеровых…

— И чего там? — Туманов-старший с интересом посмотрел на сына. — Старый маразматик ещё кони не двинул?

— Ещё нет, — ответил Тимур и принял максимально серьёзное выражение лица, чтобы отец понимал, что всё очень непросто. — Дед жив здоров, и более того, просил передавать нам с тобой привет.

— В каком смысле? — не понял эвфемизма сына Туманов-старший.

— В том смысле, что кроме привета, мы от него ничего не получим, — Тимур вобрал побольше воздуху в грудь и залпом выпалил: — Он сказал, что титул, имение и деньги — всё уйдёт Игорю, а нам — ничего.

— То есть как⁈ — Николай Григорьевич вскипел моментально. — Этот престарелый козёл обещал мне сто миллионов! Я же под них играю! Рассчитываю, что он скоро сдохнет! А он!..

— А он говорит, что передал тебе гораздо больше денег, — произнёс Тимур и зажмурился.

— Ложь! Низкая Ложь! — вскочив Туманов-старший метался по веранде и демонстративно рвал на голове остатки волос. — Он в бреду своём деньги передавал! Это всё неправда! Максимум миллионов десять-пятнадцать! Не больше! Что же делать⁈

Метался он так минут пять, а затем в его голову ударила какая-то мысль. С Тимуром он предпочёл не делиться, а сразу достал телефон.

— Алё! — рыкнул он в трубку, как только ему ответили. — Ты, самый недостойный сын своего отца! Слышишь меня⁈ Грабитель! Мошенник! Если тебе дорога твоя сестра, вали домой немедленно!

Глава 23

— Я сейчас приеду, — у меня внутри всё клокотало от такого обращение, но я старался говорить спокойно. — Но ты об этом пожалеешь! — и сразу после этих слов нажал отбой, чтобы не слушать истеричные вопли.

«Почему он снова про сестру говорит? — встревоженно уточнил у меня Игорь. — Неужели ему кто-то сказал, и он нашёл её?»

«Сейчас узнаем, — ответил я, понимая, что вряд ли за столь короткое время что-то могло поменяться, и, скорее всего, это просто блеф чистой воды. — Не переживай, ничего дурного случиться не успеет».

Я моментально достал телефон и набрал Ксении Альбертовне.

— Да-да, — ответила она своим обычным спокойным тоном, из чего я сделал вывод, что действительно ничего из ряда вон выходящего не случилось. — Что-то забыл?

— Нет, — ответил я, уже предчувствуя, как разберусь с Тумановым-старшим. — Хотел спросить, со Светой всё в порядке? Никто там её не отыскал?

— Нет-нет, — ответила тётка, слегка заволновавшись. — Мы все вместе сидим в гостиной, рассказываем деду события последнего времени, которые он… пропустил.

— Это отлично, — сказал я, решив уточнить ещё одну деталь. — А можешь ему трубочку передать на секунду?

— Да конечно, — ответила Ксения Альбертовна

Затем я услышал, как она говорила, что я хочу услышать деда, и, наконец, его голос:

— Да, Игорь, что-то хотел? — спросил меня Озеров.

— Дед, я хотел узнать, сколько денег ты передал Туманову за последние годы, чтобы он не трогал сестру? — я подумал, что вопрос слишком в лоб, но очень уж меня разозлил отец Игоря, чтобы я ходил вокруг да около. — Желательно, плюс-минус точную сумму. Потому что я сейчас еду к нему и, скорее всего, буду решать вопрос кардинально.

— Если не учитывать те шестьдесят миллионов, которые ты вернул, ещё сто пятнадцать миллионов чисто Туманову на разные нужды, — ответил дед, практически не задумываясь. — А чего он там? Опять истерит?

— Вы не напрягайтесь, — проговорил я, не желая портить деду последние дни на этом свете. — Я сейчас сам всё улажу.

«То есть он соврал про сестру? — поинтересовался у меня Игорь, когда я положил трубку. — Но что могло подвигнуть его на такое?»

«Во-первых, он не знает, что ты можешь проверить, — ответил я, пытаясь представить себе последовательность событий. — А, во-вторых, его могло подтолкнуть к этому общение с твоим братом. Ему же дед вчера сказал, что они ничего не получат. Тот донёс отцу, а Туманов-старший стал психовать, потому что ему просто необходимы деньги».

«Чтобы их тут же проиграть, — ответил сам себе Игорь. — Нам надо как-то это остановить! Иначе он спустить вообще всё. И продажей сестры не ограничится. Можем мы как-то излечить его от игромании?»

«О, нет ничего проще, — ответил я, понимая, что сейчас слишком зол, чтобы говорить серьёзно. — Натравим на него Дезика, тот отгрызёт твоему папеньке руки по локоть, и Туманов-старший не сможет больше играть. Как тебе вариант?»

«Эм… — Игорь, кажется, решил, что я предлагаю это совершенно серьёзно. — А есть какие-то менее радикальные способы?»

«Есть, конечно, — ответил я, следя за дорогой и одновременно придумывая, что бы такого можно сделать с отцом Игоря, чтобы он перестал спускать все капиталы в игорном клубе Минеева. Причём, сжечь клуб точно было не выходом, потому что свинья грязь найдёт везде, а Туманов отыщет, где слить деньги. — Но они уже значительно сложнее».

«Не хотелось бы оставлять мать с безруким уродом, — ответил на это хозяин арендованного мною тела. — Так что давай что-нибудь придумаем. Ты не переживай, я до конца жизни тебе буду воздавать благодарности».

«Не такой уж я и корыстный, — понимая, что Игорь видел только обратное, ответил я. — Что-нибудь мы обязательно придумаем».

«А можно сделать так, чтобы ему просто плохо было каждый раз, когда он подумает об игре? — спросил меня Игорь. — Половое бессилие при проигрыше ты ему так-то устроил».

«Бинго! — чуть не закричал я. — Проклятие великого Рандома! Азартотоксикоз!»

«Что? — не понял меня собеседник, делящий со мной сознание. — Азарто… что?»

«Азартотоксикоз, — я понимал, что это гениальная штука, и теперь она ждала многих моих врагов. — Человек только садится за карточный стол или рулетку, или однорукого бандита, и тут же его начинает дико тошнить, так что он ничего даже сделать не успеет».

«А настольные игры? — тихо поинтересовался Игорь. — Как быть с ними? Шахматы там, прочее?»

«Слушай, извини, — проговорил я, понимая, что сейчас не намерен заморачиваться с исключениями. — Твоему отцу будет выписан полный запрет. На всё, что подразумевает азарт. Ставки на спорт, шахматы, даже лото и домино теперь для него мимо. Я всё сказал!»

«Жёстко, — выдохнул на это Игорь, но отнёсся с пониманием. — Но иначе никак, я это знаю».

* * *

В особняк Тумановых я входил с хорошим настроением. Когда знаешь, чего ожидать от противника, и имеешь козырь в рукавах, настроение автоматически поднимается.

Легко взбежав по ступеням, я проследовал в кабинет отца Игоря, но не успел я переступить его порог, как на меня полились потоки отборных помоев.

— Ах ты, тварь подзаборная! Ах ты, змееныш подколодный! Решил семью хлеба лишить? Решил, пока дедок в маразме, всё на себя переоформить? Всё себе заграбастать, а нас побоку? А вот шиш тебе! — князь Туманов распинался так, что лицо покрылось красными пятнами, а слюна брызгала во все стороны, орошая разбросанные на столе бумаги.

Я спокойно прошёл и сел в кресло напротив.

— Я не разрешал тебе садиться, щ-щенок! — взвизгнул Николай Григорьевич. — Встань, когда с тобой разговаривают!

Я даже не пошевелился в этом направлении, напротив, достал смартфон и принялся демонстративно скучающе листать новостную ленту.

— Да ты вообще оборзел⁈ — взревел Туманов.

— Вы, кажется, вызывали меня пообщаться о сестре. Есть какие-то новости о её исчезновении?

— Есть! — рявкнул князь. — Раз уж из всей семьи тебе дорога только Светка, то либо ты платишь мне сто миллионов, либо её выставлю на торги и продам тому, кто больше даст!

— И что, много дадут? — с показным безразличием поинтересовался я. — Ты же её Селивановым за шестьдесят миллионов уже обещал… А мне тут сто выкатил.

— Так то Селивановым… — чуть успокаиваясь и не видя особых возражений с моей стороны, тоже сбавил тон отец Игоря. — Да и деньги нужны были срочно, ну и возраст своё сыграл.

— Деньги от них получил уже? — спросил я вроде бы походя, не заостряя внимания, но самому ответ был весьма и весьма интересен. Насколько же глубока долговая яма Туманова?

— Да, получил, — махнул рукой князь, усаживаясь за стол и наливая себе в стакан бренди, но, судя по запаху, из достаточно дешёвых. — Поэтому и говорю, что сто миллионов надо, шестьдесят им вернуть и сорок на жизнь худо-бедную.

— И сколько из этой суммы пойдёт на её приданое? — полюбопытствовал я, внутренне закипая.

— Какое приданое? — ужаснулся князь Туманов. — Она — княжна! Её древняя кровь и есть её приданое!

— Княжна-то она — княжна, да только за душой у неё ни рожна, — пробормотал я себе под нос и добавил громче обманчиво спокойным и миролюбивым тоном: — Вот что, папенька, берите лист, ручку и пишите.

— Что писать? — нахмурился отец Игоря.

— Отказ от опекунства над Светкой с мою пользу в связи со сложным финансовым положением, — пожал я плечами, будто это было само собой разумеющимся.

— Это за сто миллионов-то? — встрепенулся тот. — Не-е-ет! Она больше стоит!

Тут моё терпение лопнуло. Я схватил чистый лист из пачки, ручку и грохнул ими об стол перед лицом Туманова.

— Значит так, гнида ты княжеская! Сейчас берёшь и пишешь всё, как я сказал! Я тебе не дед, бесконечно спонсировать не буду! Вот здесь, — я показал на телефон, всегда бывший у меня в руках в процессе разговора, — есть запись диктофона, где князь Туманов чистосердечно признается в совершенном акте торговли людьми, а именно собственной дочерью! Циничной, между прочем, торговле, ведь девочке ещё нет и шестнадцати! И я не премину этим воспользоваться при подаче заявления о смене опеки в императорской канцелярии.

— Ты не посмееш-ш-шь! — зашипел подобно змее Туманов, глаза его наливались кровью. — Наше имя будут полоскать не ветру! Мы станем париями! Ты Светку замуж не выдашь!

— Мне плевать на Тумановых! — я склонился над отцом Игоря и цедил слова с такой злостью, что даже Дезик зарычал. — Я скоро стану Озеровым, да и Светка тоже! А вы со своим княжеским ничтожеством будете ковыряться в той грязи, в которую ты сам загнал род своими карточными играми!

Я скорее почувствовал, как Туманов дёрнулся в мою сторону, нацелясь на телефон, чем заметил движение. Но всё же успел вовремя отпрянуть. Отцу Игоря помешали стол и Дезик, одним прыжком взгромоздившийся на него. Волкодав угрожающе зарычал, из его пасти закапала слюна. Туманов отшатнулся и упал обратно в кресло.

— Игорь, не смей так разговаривать с отцом! — услышал я со спины голос матери Игоря.

«Святая слепота, неужели она за годы жизни так и не поняла, кого полюбила? Бывает же такая безусловная любовь? Прости, Игорь, но я буду сейчас разбивать розовые очки этой женщины в дребезги!»

— Я, мама, разговариваю с ним так, как он того заслужил! — я включил запись на диктофоне, давая возможность княгине Тумановой услышать всю неприглядную правду о своём муженьке.

— Он не мог этого сделать! Я не верю! Это всё какие-то технические штучки! — она обошла князя со спины и обняла того за шею, выказывая поддержку. — Мой Котя не мог такого сделать!

Я же набрал деда и включил громкую связь:

— Дед, привет! У меня такой вопрос: сколько ты Туманову за пять лет назанимал, чтоб он долги закрывал и Светку на торги не выставил?

— Ну, если без учета стоимости операции… — задумался дед, — то миллионов сто пятнадцать точно будет. С операционными все сто семьдесят пять, но эти ты вернул.

— Он всё врёт, Танюша, — промурлыкал Туманов на ухо жене, — у него же не мозги, а желе! Маразм уже давно украл твоего любимого папеньку!

— Желе у меня вместо мозгов было, когда свою дочь за тебя замуж отдавал! — рявкнул Альберт Эдгарович — Лучше бы убил, дешевле обошлось бы!

Граф Озеров бросил трубку, а я остался стоять напротив княжеской четы Тумановых.

— Вы, папенька, пишите, пишите, не отвлекайтесь! Наличие маменькиного заступничества сути дела не меняет! Вы пишите отказ по всем правилам, а я не отдаю вас под суд императора как работорговца и не мараю ваше княжеское достоинство.

— Игорь, позволь отцу самому разобраться с проблемами! Не стоит вырывать Свету из семьи! — попыталась уговорить сына Татьяна Туманова. Вот только я не был её сыном. — Он пойдёт лечиться от своей зависимости, правда, дорогой?

Туманов перестал писать и принялся кивать головой, словно болванчик.

— Нет, маменька! — покачал я головой с сожалением. — Это не лечится! Игромания у него, может, и приобретённая, да только идиотизм врождённый! Пиши!

Туманову потребовалось долгих двадцать минут, чтобы написать отказ на один из своих самых ценных активов — дочь. И то его пришлось переписывать. Этот засранец в первом варианте всё-таки прописал стоимость выкупа в сто миллионов юнитов. Ну не идиот ли?

Зато это позволило беспроблемно навесить на него азартотоксикоз. Пусть теперь помучается, глядишь, может, что-то и дойдёт.

* * *

Сев в машину со всеми необходимыми документами, я взглянул на Дезика. Он посмотрел на меня и мотнул головой, мол, чего тебе?

— Слушай, я понимаю, что призвал служить тебя, но ты теперь ни на шаг от меня отойти не можешь? — поинтересовался я, чтобы понимать, насколько всё плохо.

— Игорь, — ответил на это Дезик, который сейчас был похож на волкодава. — Игорь меня призвал. Служение не выражается в том, чтобы круглосуточно находиться рядом. Если надо, я могу побыть в другом месте.

— Вот, мне надо, чтобы ты некоторое время побыл в другом месте, — сказал я, косясь на толстый ворох бумаг. — Я тебя сейчас отвезу в свой дом, пригляди за Оралиусом, чтобы он там бед не натворил. Хорошо?

— Идёт, — гавкнул Дезик. — А ты надолго? — он посмотрел взглядом, который явно говорил, что никуда он меня одного отпускать не хочет.

— Надеюсь, что нет, — ответил я и тяжело вздохнул. — Мне нужно подать заявление на опеку и в банк. Подтверждение счетов, отчёты и прочее. А ещё нужно спрятать в ячейке флешку с записью про торговлю. Вдруг пригодится?

— Ты так скучно всё это рассказываешь, — проговорил на это волкодав и положил морду на передние лапы. — Аж спать захотелось.

— Вот именно, — кивнул я и поехал в сторону своего нового дома. — Человеческая жизнь — очень скучная штука. Сплошная бюрократия.

* * *

Переделав все скучные человеческие дела, я, наконец, позвонил Гагарину. Тот давно ждал моего звонка, поэтому откликнулся сразу.

— В «Гурмане»? — спросил он, после того, как мы обменялись приветствиями. — А то есть хочется ужасно.

— Да, пожалуй, — ответил я и нажал на отбой.

За оставшееся время мне предстояло придумать предложение, которое заинтересовало бы Алексея. И потом решил, что по большому счёту самому Гагарину это, может быть, и неинтересно, но вот кому-то из бывших вояк, с которыми он в любом случае общается, непременно.

Встретившись, мы сначала от души поели, тем более, что кормили в ресторане очень вкусно. И лишь потом, откинувшись на спинки наших кресел принялись обсуждать насущное.

— А можно где-то в городе нанять телохранителя? — спросил я, видя, как расширяются глаза у моего собеседника. Сегодня я — любитель задать вопрос прямо в лоб без предысторий. — Просто мне сказали, что собственную службу безопасности, состоящую из магов, иметь нельзя.

— Нельзя, — усмехнулся Гагарин и поднёс ко рту бокал с холодным лимонадом. — Деятельность таких групп трудно регулировать. И для того, чтобы подавить подобную структуру, нужна более влиятельная структура. А зачем усложнять, когда все более-менее сильные маги и так в армии? — он хохотнул и поставил бокал на стол. — А вот насчёт телохранителей… Ну не знаю, в теории это могут быть обычные люди, — затем он замолк и посмотрел мне прямо в глаза. — У тебя что-то случилось?

— Случилось, — кивнул я, решив рассказать Алексею практически всё, что знаю. — Вчера я разговаривал с дедом Озеровым, и тот утверждает, что на мою машину в Монте-Карло специально навесили заклинание, которое и привело к дальнейшему взрыву и моей госпитализации.

— Ого! — мой собеседник покивал головой, признавая серьёзность положения. — И ты считаешь, что за тобой до сих пор ведётся охота?

— Учитывая, что все ниточки до того, как оборваться, вели к Серпухову, а теперь все знают о моём чудесном исцелении, да, — ответил я, не собираясь ходить вокруг да около. — Поэтому я и хотел предложить тебе нечто подобное сделать. Открыть тут какое-нибудь частное охранное предприятие и работать. Я бы стал твоим первым клиентом.

— Слушай, — Алексей, кажется, хотел отказать сходу, но тут же передумал и смягчился. — Ну на твою защиту я попробую кого-то найти и поставить. В конце концов, сам с тобой могу помотаться. Но вот структуру под это дело создавать…

— Ну а чего? Я тебе могу помочь с необходимым, — я понял, что хочу во главе охранного предприятия видеть только Гагарина и никого больше. — Офисом я тебя обеспечу, у меня теперь здание в центре Смоленска есть! С остальным — тоже помогу, чем смогу.

— Вообще предложение заманчивое, конечно, — медленно проговорил Гагарин. — Но в частном порядке у нас можно охранять только грузы и перевозки.

— Вот и чудесно, — ответил я и опустошил свой бокал с лимонадом. — Грузы бывают разные. Представим, что я тоже груз.

* * *

Я возвращался домой с приятным ощущением. На мою фразу, что и я могу быть грузом, Гагарин расхохотался и обещал подумать над моим предположением, оговорив при этом, что Игоря Туманова он защищать будет.

Не успел я выйти из ресторана, как мне позвонила Дарья.

— Привет, — ответил я ей, — соскучилась?

— Игорь, — произнесла она с улыбкой и выдохнула, а затем снова переключилась на ту тему, по которой позвонила. — Тут к тебе эм… посетитель.

— Да? — я приподнял бровь, не совсем понимая, что имеется в виду. — И что же он хочет?

— Ну, видишь ли, — добавив в голос скепсиса, произнесла Дарья, — по городу уже прошёл слух, что кто-то купил здание борделя, причём, заселять его обратно девочками не намерен. А коммерческую площадь собирается сдавать в аренду. Ну это уже я постаралась. Так вот и пришёл тут один фрукт… простите, адвокат. Говорит, готов поговорить об аренде помещения для адвокатской конторы.

— Адвокат говоришь? — я прикинул, что сейчас в свете оформления опеки над сестрой, а затем дальнейшего вступления в наследство Озерова, адвокат Туманову приходится очень сильно. — А как думаешь, хороший он адвокат?

— Как адвокат не знаю, — ответила Дарья, хмыкнув. — Но как человек — проныра жуткая. Сможешь подъехать, чтобы поговорить с ним?

— Да, конечно, скоро буду, — ответил я, выезжая на дорогу. — Пусть дождётся.

* * *

— Здравствуйте, — сказал мне Соломон Маркович, с жутким прононсом и вообще очень специфическим произношением. — Если таки ви являетесь хозяином всего этого безобразия, то я с удовольствием бы поговорил, как мы можем помочь друг другу.

— Ну, положим, Соломон Маркович, я знаю, как могу помочь вам, — проговорил я, но тут же понял, что для меня заготовлен спектакль, который переносить никто не собирается.

— Что ви, что ви, — он поднял руки перед собой, а затем положил их на деревянное покрытие стола с таким видом, будто бы это был его стол в личном кабинете, и это я пришёл к нему на приём. — Учитывая-таки сомнительную репутацию данного особняка, — начал он с полной убеждённостью, — не думаю, что многие замечательные люди заинтересуются площадью в нём. Боюсь-таки, что вы столкнётесь с полным непониманием и боязнью у некоторых джентльменов очернить своё резюме, так сказать, нахождением под вашей крышей.

Пока я его слушал, улыбка на моём лице расползалась всё шире и шире. Мне уже было интересно, к чему в итоге приведёт этого человека собственное рассуждение. Но, как оказалось, не всё было так просто.

— Однако за смешную по вашим меркам услугу, я-таки вполне берусь отбелить репутацию данного здания и обещаю, что помещения в нём будут сдаваться, как горячие пирожки, — он посмотрел на меня и протянул руку. — Идёт?

— А что ви таки предлагаете конкретно? — спросил я, полностью подражая его говору.

«Не надо, — попросил Игорь. — Ему наверняка будет обидно».

«Ничего, — отозвался я, наблюдая за реакцией пришедшего. — Он у нас вообще-то хочет себе помещение отжать».

— Ви меня простите, если я настолько неясно выразился, — не моргнув, продолжил Соломон Маркович, хотя по нему было видно, что мои слова его задели. — Я хочу получить скидку на помещение из-за его репутации. Вообще было бы неплохо предоставить его мне без оплаты на первое время. Но я обещаю, что другие, увидев мою адвокатскую контору в этом здании, сочтут его перспективным и сами ломанутся сюда за помещениями.

— Что ж, — согласился я, продолжая копировать его говор, — с удовольствием готов предоставить вам помещение, если вы в течение года будете-таки работать на меня бесплатно!

— Как ви могли подумать, что Соломон Маркович может работать бесплатно⁈ — всё-таки оскорбившись, адвокат поднялся со своего места. — Я до последнего думал, что мы с вами сможем договориться.

— А мы сможем договориться, — пообещал я уже нормальным голосом Игоря. — Но при том условии, что не будем любить друг другу мозг. Как вам такое предложение?

— Ну… — задумчиво проговорил Соломон Маркович и сел обратно на кресло. — Возможно, я немного переборщил с напором, — согласился он и посмотрел на меня с уважением. — Просто мне очень нужно помещение, а со свободными финансами, к моему стыду, пока не очень.

— Это не беда, — ответил я, садясь напротив него. — Я смогу вам помочь, а вы сможете помочь мне. Такая формулировка вас устроит?

— Вполне, — улыбнулся Соломон Маркович и снова протянул мне руку.

Но, прежде чем пожать её, я проговорил:

— И давайте договоримся, что о бесплатно речи не идёт, хорошо? Мы с вами друг другу будем предоставлять скидки, — я видел, как он погрустнел, но решимость заключить сделку его не оставила. — Идёт?

— Идёт, Игорь Николаевич, — ответил тот и с некоторым вызовом посмотрел мне в глаза. — А вам тоже палец в рот не клади. Буду рад с вами посотрудничать.

* * *

После разговора с новым арендатором я пошёл к себе на третий этаж.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу где-то отдалённый вой. Но, как оказалось, не показалось.

Странные и сильно приглушённые звуки доносились со второго этажа. От моего внимания совершенно ускользнул тот момент, что звукоизоляция на втором этаже, возможно, лучшая в городе. Сделано это было для того, чтобы посетители соседних комнат не мешали друг другу в самый ответственный момент.

И вот в одной из комнат кто-то устроил шумную гулянку, которую с лестницы было едва слышно. Только для того, чтобы пробить такой слой звукоизоляции надо было ещё постараться, поэтому я даже не представлял, что творится внутри.

Когда я открыл дверь комнаты, стены которой были увешаны цепями, ошейниками и плётками, в меня буквально ударило запахом алкоголя и громким воем.

Пьяные в зюзю Дезик и Оралиус пели.

— Цербер бывает кусачим, только от жизни собачьей… — выводила одна из голов Дезика.

— Чем выше любовь, тем ниже поцелуи… — ныл где-то рядом инкуб, и каждая пасть заглатывала ещё по порции крепкого алкоголя.

— Он не лает, ни кусается, — подвывала вторая голова моего питомца, — а сразу бросается и отгрызает прохожему…

— Попробуй муа-муа, попробуй джага-джага, — перебивал его демон. — Попробуй, давай, мне это надо, надо! — и начал рыдать.

Одна из голов Дезика, которая была менее пьяной, вдруг увидела меня.

— Шухер! — зашипела она на остальных. — Хозяин пришёл!

— Хозяин, вылезяин, — передразнила её другая голова. — Залезяин, — пьяно захохотала и вдруг начала икать.

— Дезик, ты пьян? — спросил я с удивлением в голосе, потому что вообще не мог такого предположить.

— Нет, — откликнулась та голова, что пела про собачью жизнь. — Только понюхали.

— Ну-ка полай, — сказал я, даже не подозревая уровень алкоголизации. — Проверим.

— Лай-лай-лай, — откликнулась голова и принялась икать.

— И кто автор этого безобразия? — со смехом спросил я, пытаясь определить, насколько всё плохо. — Или с обоюдного согласия? Так сказать, для коллективной ответственности. Учти, Дезик, тебе всё равно в три раза сильнее попадёт.

— Вот такой ты неблагодарный, — проговорила мне вдруг самая трезвая голова.

— Это чего это я неблагодарный? — удивился я, решив выяснить недопонимания прямо сейчас. — Делаю всё, что попросите, иду на поводу. Вы тут нажираетесь, как свиньи, а я ещё и неблагодарный?

— Сволочь ты бессердечная, — подтвердила голова. — Оралик полгода сидит, голодает, ни одной женской титьки не видел. Диета, можно сказать. Даже освоил новый вид деятельности, ик… самоговно… самовного… само-гоно-варение, во! И как освоил! А ты его даже не покормил!

— А чем его кормить? — усмехнулся я, разводя руками. — Титьками? Женскими?

— Ну в переносном смысле, ну да, — я всё-таки переоценил трезвость головы Дезика. Она тоже была невменяема, но ещё хоть как-то говорила. — Надо его к женщинам отправить. Пусть соблазняет, не голодает. А то потеряем пацана, жалко, молодой ещё, даже штукарь не разменял.

— Так, понятно, — ответил я, понимая, что претензии предъявляются по сути, а что таким видом, так потому что — по пьяни. — А ты чего нажрался? За компанию?

— Сволочь ты, а не хозяин, — подвела итог голова Дезика. — Печеньки, сухаря от тебя не дождёшься. Служить заставил и не кормишь!

— Это я уже слышал, — ответил я, продолжая улыбаться. — Чем тебя кормить-то? Или ты за инкуба всё печёшься?

Дезик ничего не ответил, а упал пластом на пол рядом с бокалами, из которых они с пили самогон.

— Головы три, а мозгов ни в одной, — пробормотал я себе под нос, заметив, что у Цербера каждая голова пила из своего бокала. — Желудок-то один на всех.

— Люби меня, люби… — пропел на это Оралиус и свалился сверху на Дезика.

Глава 24

Вечер я провёл с дедом, тёткой и сестрой. Это был тихий душевный вечер, которым в большей мере наслаждался Игорь. Ну а я думал, как проведу остаток каникул.

Как оказалось, даже бог не всегда располагает.

Утром я поехал обратно в свой новый дом, так как мне надо было встретить Жданова и заодно проверить самочувствие одного Цербера и одного демона.

Оба, как и ожидалось, были в плачевном состоянии. Демон просил его убить. А Цербер отрубить ему головы. Но мне было хорошо известно это состояние, поэтому, поржав над их слабой устойчивостью к алкоголю, я пошёл вниз встречать Жданова.

Тот явился с одним лишь саквояжем, но я подумал, что остальное у него в машине. Либо закажет доставкой, когда осмотрит своё новое место работы.

Кабинет ему, кстати, очень понравился. Он буквально с придыханием осматривал всё, что было, а затем восторженным взглядом посмотрел на меня.

— До сих пор не верю, что это правда, — проговорил он, ещё и ещё раз озираясь по сторонам. — Тут всё настолько на своих местах, что мне даже особо вкладываться не надо. Так, по мелочи кое-что подкупить, и можно открываться хоть завтра!

— Главное, чтобы тебе нравилось, — ответил я, радуясь, что Жданова всё устроило. — Взамен я попрошу лишь небольшую услугу.

— Так и знал, что всё просто не будет, — покачал головой Антон Павлович, но с улыбкой. — Кого нужно убить?

— Скорее, наоборот, — сказал я, вспоминая позы, в которых лежали «умирающие» Дезик и Оралиус. — Там двоим на втором этаже совсем нехорошо.

— И насколько нехорошо? — с подозрением посмотрел на меня Жданов, ожидая, кажется, даже того, что я попрошу кого-то воскресить. — Они хоть живы?

— Пока да, — хохотнул я, видя, что врач не совсем меня понимает. — Но думают, что лучше бы умерли. А плохо им настолько… Ну хуже, чем мне после жены кузнеца.

— Ого! — тот кивнул головой, показывая, что это вызывает уважение. — Ну, пойдём, осмотрим твоих пациентов.

— Но! — я поднял вверх указательный палец правой руки и положил левую на плечо Жданову. — Предупреждаю сразу, это не люди. Живые, разумные существа, но не люди, понимаешь?

— Предупреждаешь, чтобы не пугался? — прищурился Антон Павлович, вмиг посерьёзнев.

— Нет, — я покачал головой, а затем выдал, не подбирая слов. — Никто не должен знать о них. Вообще! Это будет наша тайна.

— Этого обещать не могу, — проговорил на это Жданов, разведя руками. — Но обещаю, что проблем от меня у тебя не возникнет.

— Ладно, пойдём, — сказал я, не совсем поняв его последний заворот, — а то они сейчас там сдохнут.

Поднявшись на второй этаж, мы застали цербера и демона в тех же самых позах, что они и были за час до того, когда наверх поднимался я.

Антон посмотрел на них с явным интересом и удивлением, но без страха. За это я мысленно сразу поставил ему плюсик.

— И чем их так накрыло? — поинтересовался он, присаживаясь рядом с инкубом.

И тут же, почувствовав адский выхлоп из пасти того, помахал перед носом ладонью.

— Хотя, в принципе, и так понятно. Видимо, какое-то слишком сильно палёное спиртное им попалось, — рассуждал он, щупая пульс Оралиуса и наблюдая за его движениями. — Хорошо ещё, не ослепли. А можно пример того, что они пили?

Я нашёл бутылку, в которой ещё плескалось на дне что-то мутноватое и сильно бьющее в нос.

— Вот это, судя по всему, — сказал я и передал бутыль Жданову.

— Ого! — сказал он, нюхнув, после чего протёр глаза, которые начали слезиться. — Вот это ядерная отрава. Даже не понимаю, как это смерть их к рукам не прибрала.

— Да она сейчас в отпуске, — я махнул рукой и только потом понял, что сказал.

— В смысле? — Антон обернулся на меня и прищурился. — В каком ещё отпуске.

— Да это фигура речи, — ответил я и усмехнулся. — Не обращай внимания.

— Как скажешь, — ответил Жданов и обернулся к страдающим от похмелья. — А то за вчерашний день действительно ни единой смерти.

* * *

Пока он возился с моими, как сам их называл «животинками», мне позвонила Ксения Альбертовна. Едва не плача, что на неё было совершенно не похоже, она сообщила мне новость.

— Игорь, — она шумно втянула воздух носом, — тут Туманов приехал. Вместе с Селивановыми. Требуют либо денег, либо Светку!

— Так, стоп! — сказал я, понимая, что сейчас надо будет срываться с места и нестись на всех парах обратно в усадьбу Озеровых. — А Светка-то откуда у вас может быть?

— Говорят, раз ты опекунство над ней решил взять, значит, знаешь, где она, — всхлипывая ответила тётка, а я покорил себя за непредусмотрительность. — Мол, на пропавших без вести опекунство не оформляют. А значит, ты всё подстроил и решил обмануть честных купцов и отца с носом оставить.

— Ну да, — сказал я, глядя на то, как Жданов оживляет Дезика и Оралиуса. — Деньги-то он у них уже вперёд взял.

— Это же незаконно, — проговорила тётка, но я понимал, что мысли у неё сейчас вообще не об этом. — Тут ещё дед в ярости, громы и молнии мечет, грозится всех их убить. Я не знаю, что мне делать, не могу разорваться. Туманов-старший тоже с катушек слетел. Весь сине-зелёный, орёт, ругается, матерится! Чуть ли руки уже не распускает… — наконец, её прорвало, и она зарыдала.

— Держись! — я даже не осознал, что кричу это в трубку. — Скоро буду! Уже выезжаю! Пусть меня дождутся!

— Спасибо, — сказала она сквозь слёзы с благодарностью и отключилась.

— Так, — распорядился я, глядя на собравшихся в комнате. — Антона Павловича не обижать, не поить, самим не пить!

— Да я больше ни в жизнь! — прокряхтел Дезик.

— Этой головой, может быть, и нет, — ответил я, а затем перевёл взгляд на врача. — Мне очень срочно надо отбыть. Подлечи их до более-менее терпимого результата, хорошо? А я постараюсь как можно быстрее обернуться!

— Хорошо-хорошо, Игорь, езжай, конечно, — проговорил Антон и склонился над цербером, у которого лишь одна голова двигалась. А две другие лежали с высунутыми языками, словно сдохли. — Если что, позвоню.

— Благодарю, — ответил я и вылетел из комнаты.

А уже через минуту запрыгивал в машину.

* * *

Попадос пришёл домой уставший и злой.

Всё больше требовалось попаданцев в разные миры, чтобы закрыть дефицит по ним. Более того, на следующий год квоты по попаданцам обещали поднять.

«И почему я ещё не верховный бог? — думал про себя Попадос. — Почему не меня, а какого-то вшивого Рандома хотят сделать верховным богом и разрешить ему набирать свой пантеон. За что? За то, что пса моего переманил? У меня и работа важнее! Вот куда в наш век без попаданцев? Скука будет! Застой!»

Примерно с такими мыслями он и пришёл домой. Комфортабельный особняк со всеми удобствами располагался на западном склоне Олимпа. И отсюда были видны просто отличные закаты. А ещё иногда было видно далёкую Землю.

Зайдя в дом, он уже хотел начать ругаться, что его снова никто не встречает. Но услышал, что жена занята. Она с кем-то болтает.

Прислушавшись, он понял, кто именно пожаловал к ним в гости. Это сама бабушка Смерть заглянула ближе к вечеру, видимо, чтобы обменяться последними сплетнями.

Судя по всему, женщины так заболтались, что совершенно не заметили, как пришёл с работы Попадос. И он решил этим воспользоваться и подслушать, о чём там болтают в его отсутствие.

— Ой, ну ты просто себе не представляешь, — хвастливым голосом заявляла Смерть, тоном своим выказывая крайнюю степень удовольствия. — Это так здорово! Я пару тысяч лет сбросила, ей-ей!

— А где ты, говоришь, отдыхала? — спросила её Лаки, явно заинтересованная рассказом бабушки. — И это он тебе всё организовал?

— Да, — ответила Смерть и хихикнула. — Рандом в этом смысле — лучший! Умеет удовлетворить женщину! У него арендованная яхта в Средиземном море, и там просто любой каприз! Там таких мужчин мне привезли, боги! Они мне все мои… ха-ха… дыхательные-пихательные растрясли!

— Слушай, здорово как! — откликнулась Лаки и перешла на заговорщицкий тон. — Это ты теперь добрая будешь и удовлетворённая?

— О, да, — ответила та и тут же с сожалением вздохнула. — Правда, работа останется работой, но я буду гораздо гуманней.

— Это же великолепно! — Лаки вся светилась от счастья. — А как там он?

— Кто он? Рандом что ли? — не поняла Смерть, но Лаки на неё сразу зашикала.

— Да-да, только тише, ради богов! — и перейдя совсем на шёпот. — У него всё хорошо?

— Вполне, — бабушка тоже стала говорить негромко. — А вообще кто тебе мешает, сгоняешь в отпуск от своего?.. На денёчек-другой, а?

— Ой, да ты чего, он у меня такой ревнивый! — Лаки даже шмыгнула носом от расстройства. — Хотя, да, к Ранди я бы сгоняла. Он такой, ах…

У Попадоса до этих слов постепенно расширялись глаза, но от последней фразы жены у него просто сорвало крышу. Он резко выпрямился, словно внутри него сработала невидимая пружина, и выскочил прочь из своего особняка.

Он сначала даже не знал, куда держит путь. Ему хотелось уничтожить и Рандома, и собственную жену, и бабушку Смерть. Вот только жену он слишком любил для этого, а на Смерть лучше было руку не поднимать, она же могла прийти и за ним. И вот тогда бы ему точно не поздоровилось бы.

К тому же он не подозревал, что именно в этот момент Смерть сказала его жене:

— Ладно, пора мне, а то во всей нашей ветке миров меня ждут больше суток, — и унеслась прочь из этого мира и даже из соседних. Ей нужно было выполнять свою работу.

* * *

Попадосу же было не до работы. И вообще не до чего. Его душили ярость и злость.

Лишь подходя к резиденции Дзена, он понял, что идёт жаловаться. А на что? Да неважно, он хотел, чтобы ненавистного Рандома размазали по этой части реальности, как малиновое варенье по куску хлеба.

Но в приёмной Дзена его ждало очередное разочарование. Какая-то из сирен, что сидела на секретарском месте, сказала ему, что верховный бог сегодня больше никого не принимает.

— Но у меня же срочное дело! — вызверился Попадос, брызгая слюной. — Можно сказать, дело жизни и смерти!

— Приходите завтра с полудня до половины первого, в приёмные часы верховного бога, — бесцветным голосом, но с неизменной улыбкой проговорила сирена.

— Ах, так, — рассвирепел бог попаданцев ещё больше. — Ну тогда пеняйте на себя!

Сирена кивнула ему с дежурной улыбкой и перевела взгляд в ноутбук, стоявший перед ней.

И даже в это мгновение Попадос ещё не знал, что будет делать дальше.

Совершенно случайно он завернул за угол перед самым выходом из резиденции и очутился…

Он даже толком не мог понять, где именно находится. Прямо перед ним висело нечто, отдалённо напоминающее ветку дерева со светящимися плодами. И лишь присмотревшись, Попадос понял, что перед ним инсталляция грозди миров, находящихся под управлением Дзена.

— Это я удачно зашёл, — пробормотал он сам себе под нос и мстительно ухмыльнулся. — Сейчас вы у меня попрыгаете. Сейчас вы у меня попадёте, так попадёте!

В центральной стене зала находился огромный подсвеченный матово-белый кристалл неправильной формы, из которого торчали разноцветные самоцветы. Бог попаданцев прекрасно знал, что это такое. Это были образцы божественных сущностей, допущенных на Олимп. Никто, кроме тех, чьи кулоны торчали из кристалла, не мог проникнуть в обитель бессмертных.

Ниже располагался кристалл меньших размеров, отмеченный крестами. И внутри него был заключён синий самоцвет Рандома. Попадос попытался его вытащить, но у него ничего не получилось.

Впрочем, он и так знал, что его противнику вход на Олимп закрыт.

А значит…

Он вытащил все остальные кулоны допуска прочих богов, кроме своего, и с яростью проговорил:

— Да пропадите вы все туда, откуда уже не сможете выбраться! Вы ещё все вспомните про Попадоса, да поздно будет! — а затем размахнулся и швырнул похожие на самоцветы вместилища в чёрную дыру, за которой разрасталась ветка сопряжённых миров.

И сущности богов в совершенно случайном порядке разлетелись кто куда, попадая в самые нелепые, глупые и не подходящие им формы. Они даже не успели понять, что с ними случилось.

А Попадос стоял, глядя на то, как отдаляются от него сущности всех олимпийский богов.

А затем захлопнул проход, навсегда перекрыв доступ любому. Даже Дзену.

— Потому что работать надо, а не ворон считать, — пробубнил он, всё ещё находясь в ярости.

Почему-то произошедшее только что совсем не принесло ему покоя. Наоборот, стало ещё тревожнее и хуже.

Выглянув из комнаты, он увидел, что секретарский стол опустел. Он прошёл дальше и открыл двери и уставился на пустой кабинет Дзена.

— Ну что, допрыгался, уравновешенный? — зло уточнил он.

Но ему никто не ответил. Потому что просто было некому. Не осталось на Олимпе ни единой божественной сущности.

И, уже проходя обратно, мимо того самого помещения, Попадос услышал неприятных хруст и атональные звуки.

Вновь зайдя в зал с инсталляцией ветки миров и кристаллом, он увидел, что миры и целые их скопления начали хаотически двигаться по всем направлениям и притягиваться друг к другу, иногда сталкиваясь.

Складывалось ощущение, что всё, имевшее полный баланс и равновесие, теперь рушится, превращаясь в пыль.

— Тьфу ты, Дзен-недотёпа, — сплюнул он на пол и вышел прочь. — Хреновый из тебя правитель, если вся система пошла в разнос, стоило тебе исчезнуть. И кто только тебе всё это доверил? Преступная халатность!

* * *

До усадьбы Озеровых оставалось ещё несколько километров, когда ощутимо тряхнуло. Я даже машину едва смог удержать на дороге.

Хорошо ещё ни встречных, ни попутных машин не было.

«Рандом! Рандом! — внезапно всполошился Игорь. — Что случилось, Рандом⁈»

«Землетрясение, судя по всему, — отозвался я, прибавляя газу, чтобы скорее добраться до Озеровых. — А что, для тебя это непривычно?»

«Да ты что, у нас их лет триста не было, — горячо говорил Туманов, и я понимал, что он очень сильно встревожен. — И, честно говоря, быть не может. Потому что никакой сейсмической активности тут нет!»

Но, как оказалось, первый толчок был только прелюдией. Спустя несколько секунд трясти начало значительно сильнее. И трясло уже так, словно земля хотела сбросить с себя всё то, что на ней настроили люди.

«Да что же это происходит? — Игорь был явно расстроен и теперь надеялся быстрее добраться до усадьбы, чтобы убедиться, что вся родня жива и здорова. — Неужели военные что-то задумали?»

«Военные? — я задумался и решил сосредоточиться, чтобы „увидеть“ причину. Но у меня ничего не получалось, словно всё божественное было скрыто от меня пеленой. — Не думаю, что это военные».

Навстречу нам появились две машины, которые неслись, вздымая клубы пыли. Причём, двигались они по встречной полосе и виляли так, словно управляли ими пьяные. Я едва избежал столкновения с ними.

Как оказалось, это, сломя голову, уносили ноги трусливые Селивановы. Ну а что, магии нет, души нет, смелости нет, естественно остаётся только убегать.

Тем лучше, решил я, по крайней мере, не придётся с ними отношения выяснять.

Спустя десяток минут после начала землетрясения поверхность под колёсами всё ещё подрагивала. Хорошо, что машина была военной и преодолевала практически любые преграды.

Ещё издалека я увидел, что из усадьбы все выбежали на открытое пространство. Я увидел, что дед, Ксения Альбертовна и Света стоят сбоку усадьбы и смотрят в сторону озера.

Отец Игоря, схватившись за голову, носится в стороне.

Я решил, что мне тоже стоит двигаться в сторону озера.

Вот только… Озера, строго говоря, уже не было. Я даже подумал о том, что оно могло не восстановиться с тех пор, как мы тут с Альбертом Эдгаровичем давали бой церберу. Но нет.

Вода из озера натекла тогда вновь. Озеро восстанавливалось за счёт грунтовых вод.

А сейчас.

Сейчас оно вскипело и в виде пара поднималось к небесам.

А вместо котлована зиял огромный разлом.

Из которого внезапно появилась голова ящера размером с автобус, открыла пасть и оглушительно заорала.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/335316

Второй том ждёт нас! https://author.today/work/338848

Content

Каникулы бога Рандома

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24