Каникулы бога Рандома — 3

Глава 1

Это ТРЕТИЙ ТОМ! ПЕРВЫЙ вы можете прочитать по ссылке: https://author.today/work/335316

* * *

— Ну конечно же, Игорь не мой сын! — ответил Туманов, раздражаясь, словно его собеседник не мог уяснить одну простую истину. — Как может этот недоносок быть моим сыном? Он же вообще не Туманов! У него нет наших способностей! Это Ксения где-то нагуляла, а нам с Татьяной подкинули. Все бы давно уже догадались, если бы дед не научил его имитировать, — последнюю фразу он сказал с крайней степенью брезгливости.

— А кто же его настоящий отец? — осторожно попытался узнать Жданов, пытаясь сохранять полное спокойствие, чтобы поддерживать состояние гипноза. — Вы случайно не в курсе?

— Я? Не, — Туманов покачал головой, после чего сокрушённо уронил её на грудь. — Кто же мне скажет? Мне только подачки кидали, чтобы я молчал, и всё. А наследство положенное зажал мерзкий Альберт.

— Ну хотя бы допускаете, кто может быть отцом? — поинтересовался Антон Павлович, изо всех сил удерживая пациента в нужном состоянии. — Может быть, видели с кем-то Ксению Альбертовну? С кем-то она встречалась?

— Ничего такого, — Николай Григорьевич всё-таки стал выходить из состояния гипноза, и надо было заканчивать допрос. — Она же типа ни-ни, даже меня отшивала несколько раз, — он тяжко вздохнул. — И по косвенным признакам не догадаться. Вся магия только от Озеровых, а от козла, забравшегося в чужой огород, ничего не досталось, — он всхрапнул.

Кажется, сеанс был действительно закончен. Но Жданов хотел получить хотя бы маленькую зацепку.

— И всё-таки, — проговорил он совсем тихо, чтобы показаться частью сна. — Не из воздуха же Игорь появился. Непорочного зачатия, увы, не существует.

Ответ последовал отнюдь не сразу. В какой-то момент Антон Павлович уже решил, что вовсе его не услышит. И тут вдруг Туманов словно очнулся.

— Из института она его привезла, — лениво проговорил он. — Благородных девиц. Пф, — он фыркнул, показывая своё отношение к этому. — Тоже мне… Может, от преподавателя какого, или я уж не знаю… — он снова всхрапнул и, когда Жданов уже собирался его будить, добавил. — Вначале сделка выглядела ещё ничего: земля, особняк, деньги… Но потом река денег становилась всё более мелкой и менее привлекательной. Но я держался… пока не начал играть. Игра — это прекрасно. В покер?

И его тут же стошнило себе на колени.

* * *

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Пожарский, сидя рядом с Гагариным за пещерой гномов, в которой потихоньку заканчивалось застолье.

Судя по всему, вынесли какой-то местный аналог спиртного.

— Ещё бы, — усмехнулся Гагарин, стараясь говорить тихо, но командный голос было сложно усмирить. — У нас рисуется наследник династии.

— Причём гораздо более прямого порядка, чем существующие претенденты, — согласился с ним Пожарский, который сейчас оказался на конкретном таком распутье.

— Вот-вот, — Алексей посмотрел на друга и заметил в нём некоторые метания. — Думаешь, чем конкретно для нас выльется прямой наследник императорского рода?

— Уже, — развёл руками Пожарский. — Мне Северский Туманова заказал.

— ***! — нецензурно среагировал Гагарин и напрягся.

— Но теперь я хотя бы понимаю почему, — ответил Максим.

— Не ожидал, что ты таким занимаешься, — проговорил Алексей. — Если говорить цензурно.

— Ты не подумай, — ответил на это Пожарский. — Никого просто так не устранял. Но после ссылки мне в официальные органы дороги не было, сам понимаешь. Вот я и стал решать проблемы влиятельных людей. Брался, как понимаешь, далеко не всегда. А тут всё совпало: заказ от Северского, твоё предложение.

— Случайное совпадение, — проговорил Гагарин. — Рандом, мать его ети.

— Я не собираюсь ничего предпринимать, — Максим поднял руки. — Я и раньше к парню только присматривался, пытаясь определить, подонок он или нет. Выходило, что нет. А теперь и подавно. Я клятву верности императорскому роду не забыл даже после ссылки. Но я так понимаю, что теперь, кроме лагерей Северского и Тверского, появится третья сила, которую будем организовывать мы?

— Молодец, правильно понимаешь, — похвалил его Алексей. — Понять бы ещё, чей он.

— Его Императорского Высочества? — предположил Пожарский. — Он ходок был.

— Не поверишь, — Гагарин хмыкнул, видимо, вспоминая забавный эпизод из жизни. — Я, когда на ноги встал, все его связи проверил. Знал же, что потом грызня будет. Хотел, если что, под опеку сразу взять. Вырастить, если надо.

— И ничего? — Максим посмотрел на безмолвных сопровождающих Гагарина, а те только головами вертели то на одного, то на другого. — Никаких зацепок?

— Абсолютно, — пожал плечами Алексей. — И Туманова я пробивал. Дальнее-дальнее родство через Озеровых. Но глас не передаётся через пять поколений по боковой линии, сам понимаешь.

— Ага, учитывая, что в промежутке никто замечен не был, — согласился Пожарский, пожевал губу и добавил. — А даже, если и так, не нам решать, подходит он на роль наследника престола или нет.

— Да, необходимо доложить императору, — согласился Гагарин, а затем втянул сырой и затхлый воздух подземелья. — Пусть он решает. А мы позаботимся, чтобы с ним ничего не случилось.

— А не мог император сам? — предположил Максим.

— Тс-с, — Алексей приложил палец к губам. — Это не нашего ума дело.

— Согласен, — кивнул Пожарский, вставая и разминая ноги. — Наше дело — охранять Туманова.

Тем временем в пещере уже начали вовсю употреблять спиртное. Один из тех, кто наблюдал за посторонними, вдруг махнул рукой. Кто-то шёл в их сторону.

Этим кем-то оказался никто иной как Туманов. Правда, пьяный просто в хлам. И с двумя кубками в руках.

— О, ребят, — заявил пьяным голосом. — А я прям почувствовал, что тут кто-то есть, а это вы. Чего прячетесь? А! Ну да, согласен. Лёха, как я рад тебя видеть!

Он, не глядя, вручил один из кубков сопровождающим Гагарина, а сам полез обниматься к Алексею. А затем увидел Пожарского.

— Макс, и ты здесь? — и кинулся ему на шею. — Я так рад, что ты живой! Лавина была прям… ужоснахсная, — и он рассмеялся только ему понятной шутке.

Затем он предложил выпить одному, другому, согласился, что тем нельзя, потому что они на службе, выпил оба кубка и бросил к ногам вояк, после чего извинился и вернулся в пещеру.

— Кажется, — проговорил Гагарин, снимая с себя волос и подбирая с пола кубок, — у нас и материал для экспертизы найдётся.

— Вот тебе и Рандом, — улыбнулся Максим. — У тебя ночь, чтоб успеть к императору и обратно. А я пока за ним присмотрю.

Алексей на это сделал жест братства, который означал очень многое для людей, которые им пользовались. Пожарский ответил ему, и теперь можно было рассчитывать на то, что Туманов останется целым и невредимым.

Чуть больше часа потребовалось группе Гагарина, чтобы подняться наверх. И не успели они оказаться снова в зоне покрытия мобильной сети, как у Алексея тренькнул телефон.

Сообщение было от информатора.

«Игорь Туманов не родной сын Николая Туманова, а приёмный. Его мать Ксения Альбертовна Озерова. Отец неизвестен».

— А вот это уже кое-что, — проговорил он себе под нос и тут же вызвал вертолёт.

* * *

Наутро плохо было всем. Абсолютно. Гномы ползали по залу в поисках глотка воды, но воду, которую принесли вчера, уже всю выпили. А сегодня за водой ещё никто не ходил.

Потому что не мог.

Только левая голова Дезика выглядела вполне себе пристойно и периодически похихикивала над остальными.

Зато правая висела, практически без признаков жизни.

— Надо будет научить этих гномов двойной перегонке, — стонал Оралиус, держась за голову. — После моего самогона всё-таки не так плохо.

— Не так, — согласилась с ним левая голова Дезика. — После твоего ещё хуже.

— Не, — возразила ей правая, едва ворочая языком. — Откуда тебе знать-то? Мне сейчас вообще сдохнуть охота.

«Ну вот, — левая переключилась на телепатическое общение, но я-то всё слышал. Помирал от похмелья, но слышал. — А ты всё гнала на заклинание. Смотри-ка, по мне вообще не видно, что я вчера пила».

«Вот же ж, — ответила на это правая и выдохнула. — Значит, рабочее заклинание. Надо было вчера у тебя взять».

«Я взяла, — отозвалась центральная голова, и тут выяснилось, что чувствует она себя ничуть не хуже левой. — Общее пищеварение, конечно, даёт о себе знать, но сознание ясное».

«Может, попробуете мне сейчас его передать, а? Авось поможет? — взмолилась правая голова. — А то только сдохнуть хочется от такой грибной похлёбки».

«И мне, — попросил я, чувствуя себя тоже хуже, чем даже после Ораликовского пойла. — Надо же ещё гномов от голода спасать».

«И мне тоже, — попросил из тьмы сознания Игорь. — Или убейте».

Но убивать никого не стали. Сначала самоизлечился Дезик, после него мы с Игорем пришли в себя. Потом пришла очередь Кьяры, Оралиуса и Силиконы. Ну, а уж после этого мы принялись за гномов.

Но им мы заклинание не передавали, а просто лечили. Кстати, на похмельных оно тоже действовало хорошо. Хотя, если применять его до пьянки, выходило гораздо круче. И голова не болела, и организм отдыхал.

Когда все пришли в себя, я собрал старейшин, своих друзей, и со всеми вместе мы снова собрались вокруг стола. Но на этот раз на нём ничего не было. Нам нужно было обсудить важные моменты, а не похмеляться.

— Я подумал над тем, как вам помочь, и обязательно сделаю, что смогу, но вы мне объясните, как у вас устроена природа за горами, — и действительно, за несколько часов мне предстояло определить, как организовать гномам сельскохозяйственную помощь, а за ещё несколько следующих часов всё это устроить.

— Да как? — задумался седой старейшина и даже всплеснул руками. — Никак особо. За горами во все стороны простираются непроходимые болота. Ни переплыть, ни перейти. Ну, насколько мы знаем. Тролль, правда, как-то прошёл, но нам неизвестно, как именно. Сами горы достаточно крутые с отвесными склонами.

— Плато есть где-нибудь поблизости, чтобы разбить огород? — уточнил я, понимая, что обстановка вырисовывается не столь уж радужная. — Или более-менее пологое место?

— Небольшое ровное место есть к югу отсюда, — пожал плечами старейшина, — но испарения от болот очень уж ядовиты.

«Да что ж это за мир-то? — в который раз подумал я. — Не может же быть, что тут всё так плохо?»

— А с той стороны, где их нет, только склоны, — закончил мысль за одного старейшину другой. — Но там всё укрыто снегом.

— О, Великий страж, — обратился я к церберу и подмигнул. — Может, поработаешь немножко?

— Сейчас не понял, — ответил он, но заинтересовался.

— Осушителем болот? — усмехнулся я, но, видя, что тот не понимает, добавил: — С озером у тебя отлично получилось, может быть, и с болотами выйдет?

— Смею напомнить, — изобразив академический тон, проговорил Дезик, — что, в связи с сопряжением, вокруг нас спуски недалеко от города Сочи, а не болота протомира. Осушать-то нечего.

— Точно, — и я хлопнул себя ладонью по лбу. — Что-то я сегодня туплю.

— Ещё бы, — оскалился тот. — После такого-то пойла. Удивительно, что все живы.

— Что же делать? — подумал я вслух, и в голове начали крутиться какие-то идеи. — Может быть, теплицы поставить в пещерах и в них выращивать?

— А освещение? — спросила Силикона, которая до этого сидела молча, держась за голову, но вот отпустило и её. — Нет, ты можешь повесить там лампочки, но от чего они будут питаться? От руды? Самоцветов? Грибного самогона для генератора точно не хватит.

— Тут ты права, — проговорил я. — Но должен же быть выход!

«Кажется, я могу тебе помочь, — проговорил Игорь, задумчиво растягивая слова. — У меня тётка по молодости занималась всякими системами выращивания растений. Кажется, даже до сих пор что-то такое иногда делает. Так что обратись к ней, она знает».

— Бинго, — сказал я. — Тогда что же? Пора выбираться отсюда?

Мы попрощались ненадолго со старейшинами. И я пообещал, что постараюсь вернуться уже к вечеру с необходимым оборудованием. Крайний срок — завтра утром.

Ко мне вышел Легин с бригадой гномов, вооружённых инструментом до зубов.

— Мы готовы, показывай свой камень, — проговорил он, помахивая киркой.

И тут я вспомнил, что я вчера договорился об очистке подвала своего нового особняка.

— Пойдёте с нами, — кивнул я, даже радуясь компании. — Как раз кстати.

По пути к нам присоединился Пожарский, выглядевший помятым и не выспавшимся после ночи на камнях. И меньше чем через час мы уже оказались наверху.

Я прищурился от яркого света, так как солнце сияло на фоне голубого неба. Что говорить о гномах, которые подобного в жизни никогда не видели?

* * *

Стоило нам выбраться из гномьих штолен, как на мой телефон посыпались валом сообщения. Отсеяв большинство как несущественные, я ответил матери и сестре Игоря, что со мной всё в порядке. А следом набрал тётке Ксении. В условиях дефицита времени пришлось отложить всю лирику на потом, занявшись делом в первую очередь.

Та сняла трубку с первого гудка, будто только и ждала моего звонка:

— Игорь! Хвала Рандому, ты живой! Я молилась денно и нощно, чтобы ты спасся под лавиной!

Приятно, что тётка так переживала обо мне.

— Да всё обошлось, Ксения Альбертовна, вполне возможно, что и вашими молитвами! — поддержал я ту в её религиозном рвении. Благодать лишней не бывает.

«Не думай так! — одёрнул меня Игорь. — Ксения — чуть ли единственная, кто бескорыстно ради меня готов была горы свернуть!»

Я мысленно согласился с Игорем, вспоминая про шестьдесят миллионов на оплату операции, но вслух сказал совсем другое:

— Ксения Альбертовна, мне нужна ваша помощь! Уж извините, что сразу перехожу к делам, но сейчас дорога каждая минута.

Тётка прервала фоновый поток оханий и аханий по поводу моего спасения и тут же собралась.

— Слушаю. Помогу, чем смогу!

— У нас тут второй сопряжение миров произошло, как с орками, только на этот раз гномы пожаловали, — максимально кратко старался я ввести в курс дела тётку. — Так вот у них просто огромная проблема с растительной пищей. Её попросту нет под землёй. А я помню, что вы на досуге увлекались агрономией и тепличным хозяйством. Поэтому и прошу помочь мне закупить сегодня до вечера всё необходимое для постройки теплиц. Ну там рассаду, почки-цветочки-лепесточки! Семена, в конце концов, удобрения! Я просто не представляю, с какой стороны подходить к вопросу, но обещал помочь, чисто по-человечески!

— Игорь… — тётка даже зависла от моей просьбы, пытаясь собрать мысли воедино, — допустим, я закажу что-то срочными поставками, завтра это доставят. Плюс полдня на транспортировку до Сочи и пара дней на сборку…

— У нас нет столько времени! — прервал я размышления тётки. — Если бы было, я бы вас не напрягал. Нам сейчас нужно, по сути, купить из наличия минимально необходимое и из говна и палок соорудить им там теплицы или что-то ещё! Сопряжение прошлый раз три дня продержалось, а здесь день уже потрачен. Поэтому сегодня к вечеру я на самолёте заберу всё купленное и ночью повезу к гномам в надежде успеть смонтировать до разрыва сопряжения.

— Нереально! Для теплиц, как минимум, солнце нужно, — тут же включилась в дискуссию тётка Ксения, — а под землёй его нет. Плюс грунт с удобрениями, конечно, творит чудеса, но не такие, чтобы сразу за сутки урожай дать или обучить агрономии, если они к ней до этого не имели отношения. Да и полив опять же! Там же вода нужна…

— Озёра там точно есть, — возразил я хоть на одно тёткино утверждение, — а остальное… лиха беда — начало! Не ошибается тот, кто ничего не делает! А мне их худосочные бледные дети в кошмарах будут сниться, если я ничего не попытаюсь сделать!

Ксения Альбертовна замолчала на долгие полминуты, что-то напряжённо обдумывая.

— Хорошо. В таком цейтноте единственное, что могу сделать — это разобрать наши домашние теплицы и смонтировать там на месте. Их я знаю как свои пять пальцев, всё-таки мой дипломный проект в институте. Заодно и проблему освещения им решим. Там пара мини-ГЭС на основе малых порогов вырабатывают электричество для освещения. Его для теплиц только и хватает, но на безрыбье и рак рыба!

— Тёть, я тебя люблю! — искренне прокричал её в трубку и рассмеялся. — Ты — настоящая волшебница!

— И я тебя люблю, Игорь, — чуть изменившимся голосом ответила мне Ксения Альбертовна. — Присылай людей и технику! Попробуем за сорок восемь часов провести аграрную революцию у гномов! — уже более задорно закончила она. — И да поможет нам Рандом!

— Да он поможет, куда он денется! — рассмеялся я в трубку. — Только лучше бы не за сорок восемь, а за тридцать шесть!

— Ну тогда пусть Рандом ещё парочку богов прихватит, ибо нам может помочь только чудо!

Тётка отключилась, а подумал, что она пальцем в небо попала в наш нынешний расклад. Богов у нас трое. И чудо нам ой как нужно!

* * *

Гагарин получил аудиенцию у императора тут же, как только запросил её. Волшебное слово "Глас было тому причиной. Поэтому очень ранним утром в районе трёх пополуночи Алексей стоял напротив монарха и рассказывал ему обо всём, что удалось выяснить самому.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился он для начала, но император махнул рукой, призывая отбросить все эти условности. — Андрей Васильевич… кажется, мы нашли его, — голосом выделил Гагарин последнее слово.

— Вот как? — император даже сошёл с кресла, на котором обычно принимал доклады, и подозвал Алексея жестом к себе. — Я, конечно, надеюсь на собственную безопасность, — шёпотом проговорил он, — но кто знает, сколько тут камер и микрофонов может быть натыкано?

— Уверен, ваша служба работает отлично, — проговорил Алексей, но тоже перешёл на полушёпот, причём официальный. — Да, Туманов, судя по моим данным, обладает такой родовой особенностью вашей династии, как глас. Но, кроме этого, могу доложить, что светлейший князь Северский заказал его убийство специалистам экстра-класса.

— Боги мои! — император закрыл ладонями лицо и помассировал глаза. — Это вот лавина, землетрясения… оно, да?

— С Тумановым всё в порядке, он жив, — поспешил заверить императора Гагарин. — Но, судя по всему, в покое его не оставят. Пять покушений со стороны Тайной канцелярии говорят сами за себя.

— И главное, прямо у меня под носом, — тяжело вздохнул монарх. — А я знать не знаю.

— Что показательно, — продолжил свой доклад Алексей, — совершенно непонятно, откуда Игорь взялся. То есть, мать, конечно же, известна, а вот на месте отца огромный вопросительный знак. Вы там, кстати, не могли быть?

Андрей Васильевич с ехидцей глянул на Гагарина.

— Нет, — ответил он с улыбкой. — Я своей никогда не изменял. А вот сын любил погулять, — император пристально посмотрел на собеседника. — Сам знаешь.

— Полагаете, всё-таки он мог наследить? — приподнял бровь Алексей, признавая, что, возможно, отследил не все юбки, которые приподнимал его друг.

— К гадалке не ходи, — усмехнулся император. — Это же гора тестостерона. Ему если не любить, то воевать.

— Так и было, — согласился Гагарин. — Позволите расследовать?

— Прикажу, — посмотрел на него монарх и слабо улыбнулся. — Перво-наперво нужны его образцы ДНК и мои. Последние можешь взять хоть сейчас, но лучше вызвать специалистов. Останется получить только его.

— Как знал, — усмехнулся Алексей и показал пакетик с волосом. — А на входе кубок с образцом слюны лежит.

— Ты просто молодец! — проговорил император и снова тяжело вздохнул. — Как жаль, что не ты — мой сын, — затем он собрался с духом и проговорил твёрдым голосом: — На время расследования за Игорем Тумановым организовать круглосуточное наблюдение. Беречь, охранять, словно меня. Нет, лучше, чем меня! Задача ясна?

— Так точно, — Гагарин щёлкнул каблуками и поклонился.

* * *

Первым делом я привёз бригаду гномов к себе домой и, сытно накормив, пошёл показывать им фронт работы.

Легин веселился и улыбался от нахлынувших из-за сытости эмоций, но встал, как вкопанный, увидев бетонный монолит, в который уходила подвальная лестница.

— Только бы всё вышло! Только бы получилось, — крутился вокруг гномов Оралиус, слёзно повторяя одно и то же, но разными словами. — Только бы вы смогли!

Гномы же выстроились в полукруг у открытой двери в подвал и почти синхронно почёсывали затылки. После чего Легин выдал:

— Долбать-колотить!

Глава 2

День оказался суетной, поэтому устал я практически как обычный человек, загруженный работой по самую макушку.

Несмотря на то, что большая часть магазинов сама доставляла покупки в аэропорт, всё равно требовались мой контроль и постоянная координация. Иногда приходилось всё бросать и ехать в какую-то лавку, чтобы лично забрать мелкую деталь, которой почему-то нигде больше не было.

Спасибо ещё Гагарину, под нас забронировали грузовой борт до Сочи и полосу вместе с ним. Поэтому всё загружали по мере того, как наши покупки прибывали в аэропорт.

В какой-то момент я даже загрустил, что немножко утратил чувство кайфа. Но затем вспомнил, что мне осталось всего день или два до конца ссылки. Кстати, действительно, сколько? Я посчитал на пальцах, и у меня получилось, что следующий день должен был стать последним. Да уж, каникулы выдались продуктивными.

Больше всех бесил Оралиус. Он практически беспрестанно бегал из подвала ко мне на третий этаж и обратно. Мне казалось, что, если присмотреться, можно было даже увидеть дым, идущий из его пятой точки.

— У них ничего не получится! — кричал он, прибежав ко мне в первый раз.

— С чего ты решил? — тогда я ещё спокойно отнёсся к его закидонам, мол, нервничает инкуб, что ж теперь? — Это же гномы, — я развёл руками.

— Я это знаю! Это же лучший бетон во вселенной! Иди и помоги своим божественным словом! — и убегал.

Я, естественно, никуда не шёл, продолжая работать над тем, чтобы в самые кратчайшие сроки собрать всё для гномов.

— А-а-а! У них получилось! Они откололи большой кусок! Но там такие искры! Они подожгут дом! А-а-а! — прокричал он, прибежав буквально через пятнадцать минут. — Быстрей, помогай.

Я снова не тронулся с места. У меня и без того было полно работы.

— Ничего не выйдет, — обречённо заявил он мне, придя в третий раз, потом без спроса открыл бар и отпил из горла чего-то не очень дорогого. — Я навсегда останусь тут.

После того, как я вопросительно посмотрел на него, он начал заламывать руки.

— Они прогнали меня! Говорят, чтобы не мешал! А я-то знаю, что у них ничего не получается, вот они и не хотят, чтобы я видел! А я… — он хлебнул ещё раз из горла, и тут я уже не выдержал.

— Во-первых, поставь бутылку на место и хлещи свой самогон. Во-вторых, я бы тебя тоже выгнал, если бы ты у меня над душой стоял и ныл, — затем я подумал, что именно такая перспектива меня и ждёт, поэтому добавил: — В-третьих, тут тебе делать тоже нечего. Иди лучше погуляй.

— Да как я могу⁈ — возопил он, причём, именно возопил. — Там внизу решается моя судьба! Моя несчастная, никому не нужная, проклятая судьба!

— Слушай, а ты в театре не пытался играть? — поинтересовался я, не скрывая издёвки. — У тебя отлично получилось бы.

— О, жестокий мир, жестокий Рандом, жестокий Туманов! — проговорил он и скрылся за дверью.

«А я-то тут причём? — поинтересовался Игорь с изрядной долей сарказма. За последние две недели он тоже сильно изменился. Понял, что жить нужно в кайф. — Чего-то не понял».

«У него сейчас все виноваты, — ответил я, понимая, что дел ещё выше крыши, а время не резиновое. — Не обращай внимания».

— Получается! У них получается! — обрадовал меня Оралиус, прибежав буквально через пятнадцать минут. — Они смогли сделать проход! Ура! Я скоро буду дома! Госпожа Лулулиана! Я скоро буду дома! — и он, не ожидая моей реакции, танцуя, покинул кабинет.

— Нет, — проговорил я вслух. — Это невозможно. Мне необходим отдых.

И я сел в автомобиль и отправился на свежий воздух, где под тёплым солнцем и голубым небом Ксения Альбертовна руководила сбором теплиц. Все оставшиеся вопросы я мог решить с помощью телефона.

Честно говоря, я ожидал увидеть самое начало работ или даже их подготовку, но не тут-то было. Одна теплица уже была собрана и погружена, остальные на финальной стадии сборки.

— Ничего себе оперативность, — оценил я, понимая, как мне повезло с тёткой Игоря. — Я думал, ещё подмога понадобится. У меня как раз бригада в подвале трудится.

— Нет, помощь не потребуется, — Ксения Альбертовна улыбнулась мне и потрепала волосы. — Я же знаю их, как свои пять пальцев. Тут на самом деле всё просто. Самое то для тех, кто ничего в этом не смыслит.

— Ну и отлично, — резюмировал я, а затем снова огляделся. — Но тебя мне придётся забрать с собой, так как я в этом вообще не бум-бум.

— Как скажешь, — проговорила она, — мне как раз отвлечься надо.

Стоило ей сказать про «отвлечься», как я вспомнил их свидание с Гагариным. Напрямик было спрашивать неудобно, поэтому я аккуратно намекнул.

— Кстати, там и Алексей Гагарин будет. Совместная операция, так сказать, — и наблюдал, как после упоминания этого имени, тётка покрылась густым румянцем.

— Ой, ну что ж, это хорошо, — ответила она и уже не смогла сдерживать улыбку. — Это тоже огромный плюс.

* * *

У Силиконы тоже день оказался забит под завязку. Ей пришлось давать натуральный мастер-класс для гномок, которые все, как одна, захотели выглядеть подобно бригаде стражниц. Богиня была не против научить их, но сразу же предупредила:

— Чтобы никаких распрей, понятно? — спросила она и оглядела собравшихся, приподняв бровь.

— Понятно, — ответили ей девицы в один голос, но она видела, что это неискренне.

— Значит, так, — проговорила она максимально грозным голосом, — мастерство это магическое. Завидовать нельзя, понятно? Как только позавидуете кому-нибудь из девочек, сразу ресницы отвалятся, понятно?

— Ах! — гномки оказались шокированы этой новостью.

— А, если будете гнобить кого-то из моих первых девчат, то у вас и на попе волосы вырастут, и ноги брить замучаетесь. Это ясно? — она показывала, что реально может разозлиться.

Ещё бы, больше всего в жизни Силикона ненавидела хейт в сторону своих последовательниц. Оно и понятно. Рандом бы, конечно, с таких речей посмеялся бы, а вот местное население поверило.

Силикона решила, что на пару месяцев внушений должно хватить, поэтому перешла к различным хитростям в женской внешности.

— Девочки, времени у нас с вами в обрез, поэтому давайте будем слушать внимательно…

В целом, она, конечно, наслаждалась, потому что была полностью в своей стихии.

* * *

Прибыв к деду, Кьяра увидела бригаду гномов, и её даже немного передёрнуло. Никак она не могла смириться с тем, что не смогла воздействовать на подобных им.

Пробовать заново она не собиралась, потому что, если дело в ней самой, то пиши пропало.

Гномы выглядели заспанными и пьяными. Многим было плохо. Ещё бы, Кьяра видела, чем они питались в пещерах. Конечно, обилие еды и её разнообразие не способствовали правильной работе пищеварения.

Дон Гамбино, едва увидев её, сразу же поспешил навстречу.

— Внученька, как я рад, что с тобой всё в порядке! Как ты? Цела? Всё хорошо? — он всегда к ней относился так, как никто другой.

И он единственный знал про особенности Кьяры. По крайней мере, до знакомства с Рандомом.

— Всё хорошо, дедушка, — ответила она и улыбнулась в ответ, чмокнув деда в щетинистую щёку. — Гномы дружелюбные, сам видишь. Пир для нас устроили. Правда… есть там совсем нечего.

— Да мы уж знаем, — кивнул на это Карлито. — Снаряжаем наших гостей всем, что они смогут унести.

— Это правильно, — кивнула девушка.

Про то, что у неё не получилось воспользоваться своими чарами против гномов, она решила не упоминать.

* * *

Уже ближе к вечеру мы загрузились в военный самолёт и поднялись в воздух, направляясь обратно в сторону Сочи. Летели с нами и тяжело нагруженные гости.

О том, что бригада гномов справилась со своим заданием, меня, естественно, оповестил Оралиус, который так кричал в трубку, что мне пришлось убавить громкость на минимум. И я едва смог услышать голос Легина, который просил поговорить со мной.

— Передай трубку, — попросил я орущего от счастья Оралика, но тот не среагировал, поэтому пришлось повторить ещё несколько раз.

Когда, наконец, до того дошло, что нужно, он передал гному телефон.

— Простите, разрешите взять с собой некоторое количество того камня, от которого мы освобождали подвал? — аккуратно попросил меня Легин восхищённым голосом.

— Бетона? — переспросил я. — Зачем он вам? Я думал, вы продуктов возьмёте, чтобы хотя бы на один пир настоящий хватило. А вы — бетон.

— Вы не понимаете, — мягко, но с упором проговорил гном. — Это совершенно необычный, как вы его назвали, бетон! Я ничего крепче в своей жизни не видел. Он должен лежать в нашем зале гордости гномов!

— А продукты? — переспросил я, используя не очень честный аргумент. — Твой сын нуждается в них, а то в него от слабости снова демоны вселятся!

— Продукты съедят, и от них ничего не останется, — проговорил гном, после чего его голос стал мечтательным. — А бетон… особенно такой прочный останется на долгие века.

— Хорошо, берите, — ответил я, понимая, что уменьшаю полезную нагрузку самолёта. Но что я мог делать? — Только не много.

— По центнеру возьмём, — проговорил он и, видимо, улыбнулся в трубку.

Я прямо увидел это выражение лица.

— Нет! — шестьсот килограмм никому не нужного бетона? Меня расстреляют. — По пятьдесят килограмм и хватит.

— Ну, ладно, — со вздохом заметил гном, не став спорить, и передал трубку обратно инкубу.

Но его вопли я уже слушать не собирался, поэтому завершил звонок.

Таким образом Оралиус и Дезик остались в доме, в Смоленске. А я отправился обратно к гномам в сопровождении тётки и Гагарина.

Причём, Ксения Альбертовна весьма тепло отнеслась к Алексею. Жалась к нему, соблюдая при этом нормы приличия. А вот Гагарин взаимностью не отвечал. Скорее, наоборот, пытался от неё дистанцироваться. Подобное поведение вояки мне было неясно, но я решил устроить разбор полётов позже. Сейчас самым важным для меня оставались гномы и их продовольственная безопасность.

Впрочем, стоило тётке задремать, как Алексей тут же изменился. Он уложил её поудобнее и прикрыл пледом, чтобы Ксения Альбертовна не замёрзла. Сам же сел рядом и следил, чтобы ничто не побеспокоило женщину.

Очень интересно, конечно, но ничего не понятно.

К десяти вечера мы были уже в Сочи. И вот тут я увидел настолько скоростную разгрузку, что даже представить себе не мог. Весь наш скарб, включая бетон, прихваченный гномами, перекидывали на вертолёты и отправляли их в горы.

— Вам бы поспать, — обратился Гагарин к тётке. — Давайте я договорюсь, чтобы нам выделили номер.

— Да что вы⁈ — изумилась та, причём, сделала это настолько натурально, что я едва сдержал смех. — Времени же в обрез! Срочно в горы!

Во время перелёта вскрылась ещё одна трудность, о которой я сразу как-то не подумал. Тётка и гномы совершенно друг друга не понимали. Совсем. Как и Гагарин, впрочем. Но тут дело обстояло гораздо серьёзнее, ведь Ксения Альбертовна должна была объяснить коротышкам, как собирать и пользоваться теплицами.

— Совершенно ничего не понимаю, — сокрушалась та, качая головой. — И они меня тоже. Может, как-то изучить? Да времени-то нет, — казалось, что этот факт смутил её больше всего.

— Помолись Рандому, — подсказал я, тепло ей улыбаясь. — Он поможет.

Имеющейся благодати мне хватило в обрез. Я помог тётушке с пониманием гномьего языка. Конечно, потом это ей нигде не пригодиться. А вдруг? Но это было не всё.

Рассказать гномам всю информацию в полном объёме не представлялось возможным, поэтому нужна была справочная литература. А та, как стало очевидно, имелась только на русском языке.

Пришлось ещё троих самых смышлёных коротышек выучить русскому. Они долго пытались распробовать его, словно непривычное блюдо, но затем он им явно понравился.

— А книги-то я и не взяла, — хлопая глазами, проговорила вдруг Ксения Альбертовна, после чего хлопнула себя по лбу. — Главное, положила на самое видное место, чтобы прихватить… И забыла.

— Диктуй названия, — сказал на это Гагарин. — Сейчас же распоряжусь, чтобы достали.

Она сказала, что именно нужно, и практически моментально углубилась в изучение реального положения дел в подземных пещерах. А Гагарин отправил двоих помощников на «сбор макулатуры», как это назвал он сам.

Всю ночь всеми: и гномами, и военными, и даже мной верховодила Ксения Альбертовна. Она действовала стремительно, но невероятно планомерно и вдумчиво. По подсказкам гномов были найдены идеальные пещеры с проточными ручьями. Первым делом она подводила к ним провода, сама выбирала правильное расположение для установки лопастей мини-ГЭС. И только после этого буквально своими руками с небольшой помощью тётка устанавливала теплицы.

Практически сразу после полуночи вернулись люди, посланные Гагариным за необходимой литературой. Когда Ксения принимала книги, из одной выпал библиотечный формуляр. Она нагнулась и подняла его.

— Это что такое? — спросила она, показывая бумагу.

— Так это, — смутившись, ответил один из подчинённых Алексея. — Приказы не обсуждаются. Приказы выполняются.

— Что он имеет в виду? — Ксения Альбертовна перевела взгляд на Гагарина, но тот лишь усмехнулся.

— Магазины закрыты были, — ответил он, — вот ребята библиотеку и вскрыли. Не переживайте, мы всё возместим, как только закончим тут.

— Я надеюсь, — сурово ответила тётка и вернулась к гномам, которых я научил понимать русский, с библиотечными книгами. — Вы должны беречь эти книги, как величайшие реликвии! — сказала она, возвысив голос. — Сильнее, чем все свои ценности! Дело в том, что это библиотечные книги. Знаете, что это значит?

— Что? — гномы хлопали глазами.

— То, что вы их обязаны будете вернуть в библиотеку, вот что, — ответила Ксения Альбертовна и вручила им книги.

— Но как? — спросил Легин, оказавшийся одним из троих, выучивших язык.

— При следующем сопряжении, разумеется, — ответила тётка, а я понял, что у неё отличное чувство юмора.

К семи утра первая теплица была уже готова. И мы принялись за вторую. Спать хотелось жутко, но все понимали, что осталось совсем немного времени, а выспаться всегда успеем после этого. Именно поэтому кофе текло литрами. Даже гномы, которые ещё ночью недоверчиво принюхивались к запаху, уже утром хлестали его вместе с нами.

Впрочем, совсем скоро перестал помогать даже кофе. И вот тогда мы объединились с Силиконой, которая до того чувствовала себя лишней, и принялись поддерживать тётку и основных работяг среди гномов благодатью. Хотя делали это осторожно, нам же нужно было ещё кое-что потратить на то, чтобы быстрее получить первый урожай.

А время было на исходе. И все мы это знали.

Утром же вернулась бригада гномов, которая считалась пропавшей третьего дня. Полагали, что это связано с сопряжением, но никто не знал, что те всё это время ели и пили. Но, кроме жён, никто им не торопился высказывать, ведь они притащили столько еды, сколько смогли унести.

Ещё немного принесли Кьяра и дон Гамбино, которые их сопровождали. Основной груз составляли: зелень, фрукты, овощи и мясо. Всё то, чего так не хватало в подземельях.

— Ого, — удивился я, увидев тяжело гружёную кавалькаду. — Откуда такие щедроты?

— Да всё от Рафика, — ответил довольный дон Гамбино, сгружая свой рюкзак. — Его так растрогал рассказ гномов, что он готов был дать ещё больше. Но мы просто не унесли.

К нам подошёл седой старейшина, и я увидел в его глазах слёзы.

— Это просто невероятно, — проговорил он, не стесняясь, вытирая глаза. — Я не верю, что пришельцы способны на подобные поступки. Столько лет прозябать в пещерах, а тут…

— Не сочтите за неуважение, — проговорил я, — но постепенно ищите возможность выходить на поверхность. Может быть, на вашей планете живёт кто-то ещё. Возможно, им нужно то, что добываете вы.

— Уж и не знаю, — тяжело вздохнул старейшина. — Даже Хозяйка подземных недр нам не отвечает. И дары наши не принимает. Так что в ваших словах есть смысл. Мы запомним их.

К полудню вторая теплица тоже была собрана. Ударными темпами гномы засыпали грунт, подключали освещение, устраивали полив, а затем высаживали рассаду в первую теплицу. Всё это под пристальным вниманием и чутким руководством Ксении Альбертовны.

Во вторую теплицу засадили семена самых неприхотливых культур, за которыми не требовался особый уход.

— И когда ждать ростки? — поинтересовался Легин, который уже уяснил, что нужно будет дождаться и плодов. — Неделю? Две?

— Дело это не быстрое, — начала тётка и задумалась.

А я видел, как она не хочет покидать это место, чтобы довести всё до ума. Но мы все понимали, что это невозможно.

— Но, если помолитесь, — я приподнял бровь и усмехнулся, — то, возможно, всё будет чуть быстрее.

— Это не трудно, мы постоянно молимся Хозяйке, — ответил гном. — Или кому-то другому надо по поводу растений?

— Молитесь Рандому, — проговорил я. — Он непредсказуем, конечно, но обычно помогает.

И тут я почувствовал, как шкала благодати начала расти. Гномы оказались упорными во всём. И совсем скоро я смог направить эту самую благодать на растения, которые принялись расти быстрее, чем в сказке.

Силикона тоже не осталась в стороне и потратила то, что получила от гномок на зелёные насаждения. И наши старания не пропали втуне. Семена не только укоренились, но и проросли. Когда мы спешно покидали пещеры, можно было уже разглядеть проклюнувшиеся ростки.

А покидать пещеры пришлось действительно спешно по той простой причине, что снова начались подземные толчки. Причём, первый раз толкнуло совсем не сильно, и мы не обратили на это внимание.

Только Гагарин насторожился и принялся втягивать носом воздух.

Стоило почувствовать ему следующий толчок, как он схватил Ксению Альбертовну за руку, видимо, переживая, что та захочет остаться, и потащил её к выходу, бросив нам на ходу:

— Быстрее! Сопряжение схлопывается! — при этом он сделал страшное лицо, чтобы у нас не оставалось никаких сомнений.

Их и не было. Я окинул взглядом всех своих, чтобы убедиться, что все всё поняли и спешат к выходу. Понял, что все, кто надо спешат за Алексеем и Ксенией. Сам же ухватил за руку Кьяру и тоже поспешил на поверхность.

Едва мы успели выскочить на свой родной склон недалеко от Сочи и помахать руками провожавшим, как целостность горы в целом и спуска в частности восстановились. А на память об этом сопряжении у меня остались тёплые воспоминания и ещё одна сумочка с благодарностями в виде драгоценных камней.

Эдак я и экономику империи подниму на невиданный уровень. Кто там следующий?

* * *

Оралиус не смог устоять. Дезик ему предлагал дождаться Рандома и только после этого возвращаться в свой мир к Лулулиане. Но инкуб не мог столько ждать.

За полчаса, что он ходил взад-вперёд перед Дезиком, пролетела целая вечность. У центральной головы, которая следила за этими телодвижениями всё закружилось перед глазами.

— Нет, я должен идти! — уверенно говорил он. — Мне просто необходимо домой! Я не могу, понимаешь⁈ Меня прям тянет туда!

— Ясно-понятно, — Цербер уже смирился с тем, что Оралиуса придётся отпустить. — Только рецепт самогона оставь, а то, чем мне тоску по тебе заливать?

— Смеёшься, да? — глядя на ехидное выражение морд, спросил инкуб. — Да меня же прям тащит туда, я не специально. Ты мне тоже друг закадычный, но надо! Надо идти!

— Понимаю, — Дезик перестал ёрничать. — За кадык мы с тобой нормально залили. Но ты это, как доберёшься до дома, не забудь позвонить, хорошо?

— Позво… что? — Оралиус, уже подумавший, что его друг начал говорить серьёзно растерялся. — Как же я?..

— Ну дай знать-то, что добрался, — цербер и на самом деле не шутил. — Я же волноваться буду. Что не получится кого-то заслать?

— Да я даже не знаю… — демон растерялся, потому что не ожидал, что кого-то волнует его существование. — Ну, если и правда надо, то я, конечно…

— Надо, Оралик, надо, — Дезик сверкнул глазами. — Потому что, если через сутки от тебя вестей не будет, то пеняй на себя. У меня не так много друзей, чтобы ими разбрасываться.

— Ладно, хорошо! — Оралиус разулыбался от чувств и обнял поочерёдно все головы цербера. — Я обязательно дам тебе знать. Да и в гости позову, конечно!

В углу, в том месте, где переход существовал чуть ли не с момента постройки здания, клубилась тьма. Инкубу осталось только войти в неё, и уже через мгновение он оказался в своём родном мире.

Ещё нужно было пробиться сквозь клубы дыма и смога, которым пропиталась атмосфера Аидара. Оралиус вдохнул все эти испарения и не смог сдержать блаженной улыбки.

— Как же приятно пахнет дома! — воскликнул он, и никак не мог надышаться. — Этот запах серы просто чудесен! И такие тугие клубы испарений сегодня! Ура! Дом, милый дом!

К сожалению, счастье его было совсем недолгим. Внезапно дым развеялся, и инкуб увидел…

Но мозг даже не успел понять, что он увидел, потому что его практически сразу сбил снаряд из требушета. Он даже не успел насладиться реющим полётом над равнинами, изрытыми лавовыми реками. Над изрезанными стенами родного замка…

Вот он летел, как вдруг его смяло и понесло вниз.

Уже падая и теряя сознание от боли, он увидел, как замок его госпожи Лулулианы штурмуют неисчислимые легионы демонов.

Он ещё успел понять, что упадёт в его пределах, и отключился.

Глава 3

Мы стояли на склоне и смотрели вниз, где остатки трассы упирались в финиш. Складывалось ощущение, что за три дня всё окружающее нас потеряло свою привлекательность.

— Что-то не тянет меня больше кататься, — проговорила Силикона, стоящая рядом со мной, и я вынужден был с ней согласиться. — Как-то впечатления всё равно будут не те.

— А что вы там про море-то говорили? — поинтересовался дон Гамбино, оглядывая нас всех. — Мне кажется, я уже успел соскучиться по банальному отдыху.

— Вот, — согласилась с ним Кьяра. — Так что лучше пойдёмте вниз. Полагаю, небольшая яхта для нашей компании вполне найдётся.

— Я хотел бы напомнить, что время моей ссыл… — вспомнив, что даже для себя это так не называл, поправился: — моих каникул подошло к концу.

— Ты там спросишь по поводу меня? — повернулась ко мне Силикона с выражением надежды на лице. — А то что-то мне некомфортно.

— Конечно, — ответил я, разглядывая далёкие пейзажи, видимые с такого расстояния. — И по поводу тебя спрошу. И по поводу Ужоснаха узнаю. Только вот…

— Что? — заметно нервничая, спросила богиня. — Что-то не так?

— По моим расчётам две недели закончились пару часов назад. А до сих пор ни слуху, ни духу, — я, правда, не был уверен, что именно два часа. Кажется, всё-таки больше. — Но у меня нет ни благодати, ни амулета пропуска, чтобы попробовать перенестись на Олимп самому. Поэтому я даже не знаю, получится у меня что-то или нет.

— У меня есть и то, и другое, а толку? — пожала плечами Силикона. — Я всё равно не могу туда попасть. Как будто стена! — она на мгновение задумалась. — Даже хуже…

— Куда уж хуже? — спросил я, чтобы понимать её мысли.

— Словно нет того места, куда я хочу попасть, — мрачно ответила богиня. — Нет Олимпа, понимаешь?

Я понимал. Но верить в такое, ясное дело не хотелось.

Мы аккуратно спустились к самому финишу, где по договорённости нас уже ждал Рафик. Его единственного пропустили сквозь кордон по просьбе дона Гамбино. Ну и Гагарин, конечно, постарался.

Пока мы спускались, у меня в голове созрела идея, которая должна была помочь разрешить ситуацию.

— Силь, — проговорил я, когда мы уже ехали к Рафику в гости. — Есть одна идея, но мне потребуется некоторая помощь.

— Я вся внимание, — ответила она, обернувшись ко мне и пристально глядя в глаза.

Чем больше проходило времени, тем сильнее она нервничала, и это было очень заметно.

— Я хочу обратиться напрямую к Дзену, но мой запрос нужно бы усилить, а у меня благодати совсем мало, — я сверился со шкалой и понял, что слово: мало не до конца отражает всю глубину глубин. — Поддержишь?

— Да, конечно, — ответила она, ёрзая на сиденье микроавтобуса, в котором нас везли. — Всё, что угодно, лишь бы вернуться.

— Отлично, — ответил я и закрыл глаза.

Мне нужно было сосредоточиться на конкретном образе. На медитирующем Дзене, которого все старались не трогать без нужды. А он только и делал, что висел над троном и тихонько шевелил губами. Ноги сложены одна на другую, руки расслаблены, но пальцами он ткал непонятные руны.

И только я понял, что образ у меня вышел близким к идеалу, как я почувствовал, что Силикона подкидывает мне благодати. И тогда я сконцентрировался на послании. Оттягивая благодать, словно тетиву лука, я заложил всего лишь несколько слов.

«Дзен, моя ссылка окончена. Верни меня на Олимп. Другим богам тоже нужна твоя помощь».

И отправил это сообщение прямо в него. Где бы он ни был, Дзен должен был получить это послание. Если только… Но об этом думать не хотелось. Но надо же рассматривать все варианты, так? Дзен мог погибнуть. Или оказаться в том же положении, что и Силикона с Ужоснахом. И вот тогда…

Но моя фантазия была ограничена. Я не знал, что тогда будет, и как это всё приводить в норму.

Я сидел и ждал ответа. Мы уже доехали до гостеприимного дома, где и нас, и гномов угощал Рафик, а я всё ещё не выходил из микроавтобуса, чтобы не нарушить медитативную концентрацию.

Тишина. Ничего. Никакого ответа.

Я открыл глаза. И увидел встревоженный взгляд орчанки, которая ждала от меня вестей. Но что я мог ответить? Поэтому просто покачал головой и увидел, как она сникла.

— Что же происходит-то? — спросила она, но ответа, конечно, не ожидала.

И тут мне в голову пришла одна мысль, которая казалась даже ничего, пока я её не высказал.

— Может быть, Дзен просто решил проучить меня немного, вот и не отвечает? — это было бы отличной теорией, если бы не другие боги, оказавшиеся выброшенными с Олимпа. — Передумает, ответит. А?

— А нас-то за что? — едва не плача, проговорила богиня. — И вообще, какое тут перевоспитание, когда вокруг неизвестно что творится? И что теперь делать?

— Ждать, — я пожал плечами. — Что мы ещё можем сделать?

В ответ Силикона лишь хлюпнула носом.

Узнав, что мы хотим пожить где-нибудь ближе к морю, так как устали от гор, Рафик предложил нам несколько вариантов. И остановились мы, как ни странно, на тихой вилле в лесном массиве, совсем недалеко от побережья. Но при этом на территории самой виллы был не только бассейн, но и настоящее озеро с кристально-чистой водой.

Ну а пока мы сидели и перекусывали. Ксению Альбертовну, которая как ни рвалась домой, мы всё-таки уговорили отдохнуть с нами. Остался и Гагарин, который весьма странно вёл себя с тёткой Игоря. Ещё был Пожарский и два незаметных человека из охраны. Хотя мне показалось, что охрана после нашего выхода на поверхность значительно усилилась. И я видел далеко не всех.

Впрочем, меня это не касалось. Больше всего нас с Силиконой занимал именно Олимп. Полагаю, и Ужоснаха тоже, только вот ему приходилось существовать в теле грудничка гнома. Надеюсь, что у того не будет психической травмы от этого. У них обоих.

— Слушай, — Силикона не отходила от меня почти ни на шаг, из-за чего я ловил на себе обеспокоенные взгляды Кьяры. — У меня есть всё: благодать, амулет пропуска, желание вернуться, в конце концов, и всё равно ничего не получается. Я не понимаю.

— А ты на себя посмотри, — ответил я со внезапной догадкой и, прежде чем она успела обидеться, добавил: — Имею в виду, ты же не в своём теле. А как орчанке попасть на Олимп?

— Точно, — она аж присела от внезапного озарения. — Но тогда, что же получается, у нас вообще не получиться? — её глаза принялись расширяться и вновь наполняться слезами. — Это я теперь всегда в этом теле, — она ущипнула себя за руку, — существовать обречена? Ладно недельку-другую, но вечность… Так, стоп, а если мы теперь привязаны к этим телам, то мы — смертные что ли?..

— Я не знаю, — мне действительно нечего было ответить на это, я мог только предполагать. — Но мне кажется, что дело тут в именно в нехватке божественной благодати.

— Но у меня же полная шкала, — она показала мне свою зелёную руку. — Почему этого не хватает, чтобы переместиться?

— Потому что туда могут перемещаться только боги, так? — я принялся рассуждать, полагая, что хотя бы так приближусь к какой-нибудь истине. — Простые тела, будь то люди, орки или гномы, для этого просто не приспособлены. У них, если так можно выразиться, иная энергоёмкость…

— Ты не мудри, пожалуйста, — попросила Силикона. — И обычным божественным языком расскажи, что имеешь в виду!

— Я имею в виду, что сколько бы у тебя не было благодати в таком теле, её никогда не будет достаточно, чтобы вернуться на Олимп, — выдал я, вдруг поняв, что дела обстоят именно так. — Поэтому нам необходима чья-то помощь.

— Чья именно? — богиня собралась и включила мозг на полную катушку. — Дзен не отвечает.

— А вот это уже тот вопрос, на который нам с тобой предстоит найти ответ. Пока у меня есть две кандидатуры: бабушка Смерть и Бухарыч, так как они в своих телах, и ничего им не должно помешать попасть на Олимп. Если он всё ещё существует…

— Если он всё ещё существует, — эхом откликнулась Силикона. — За что я тебя люблю, так это за неистребимый оптимизм.

«Каникулы затягиваются? — с некоторым неудовольствием спросил меня Игорь, внимательно слушавший наш разговор. — Мы так вообще-то не догова…»

«Знаю, — ответил я. — Потерпи немного. Я что-нибудь придумаю».

— Я ни до кого не могу докричаться, — вдруг проговорила Силикона и так побледнела, что на её зелёном лице это оказалось очень заметно. — Вообще ни до кого. А без посторонней помощи хрена с два у нас что получиться с возвратом… Да отзовитесь же!

* * *

Когда Оралиус открыл глаза, он к огромному своему облегчению увидел над собой обеспокоенное лицо госпожи Лулулианы. И, что самое главное, госпожа не выражала желания убить его немедленно, как это было в их последнюю встречу. Сейчас-то для этого многого не потребовалось бы. Но нет, в него вливали силы, чтобы он как можно скорее поправлялся. И это в условиях полной осады.

— Как ты тут очутился, Оралик? — спросила Лулулиана, с болью в глазах глядя на него. — Только не говори мне, что…

— Да, — слабо кивнул он и попытался улыбнуться госпоже. — Мы раздолбили бетон в подвале, и я прошёл сюда.

— Но это же невозможно! Я его заговорила как следует! — она схватилась за лицо ладонями и принялась качаться из стороны в сторону, выражая полный шок. — Там буквально заклинание непроходимости и нерушимости было…

— Ну… — инкуб пожал плечами, — нам гномы помогли, так что я не знаю, как им это удалось.

— Гномы? — Лулулиана пожевала губу. — Эти что угодно раздолбят, факт. Только откуда у вас взялись гномы?

— Оттуда же, откуда у вас демоны, — хотя инкуб был не уверен, что это сопряжение подобное земному, но всё-таки решил предположить.

— Ясно, — к госпоже Лулулиане вернулась суровость черт. — В любом случае тебе надо срочно возвращаться и заливать подвал обратно. Потому что из нашего прорыва прут орды, которые мы не сможем остановить. Как только они отыщут проход, устремятся туда, и ещё один мир будет стёрт с лица вселенной.

— Но, если это прорыв, то продержаться надо всего ничего, — он развёл руками, не совсем представляя, о чём говорит. — Дня три.

— Оралик, ты последние мозги пропил? — поинтересовалась у него хозяйка замка. — Ну какие три дня? Как держаться? Чем? Мы не воины! Мы — искусители. Наш максимум — закрыть ворота и укрепить стены, но у них и летающие демоны есть, так что это вопрос времени, когда нас завоюют!

— Тогда остаётся только молиться великому Рандому! — ответил на это Оралик и, видя изумление на лице госпожи, добавил: — Он поможет! Это бог такой, он всем помогает, кто ему молится!

И в этот же момент к нему сорвался один из инкубов, который до этого находился вне зоны видимости Оралиуса.

— Рандом? — подбежавший чуть ли за грудки его не хватал, чтобы вытянуть правду. — Ты знаком с Рандомом?

— Ну да, — слегка обалдело ответил Оралиус. — Мы с ним вместе многое пережили.

— Тогда вернись к нему и скажи, что я всё могу исправить! — у этого инкуба были поистине безумные глаза, а ещё Оралиусу казалось, что это и не инкуб вовсе, потому что не было обычного пиетета между братьями. — Пусть спасёт меня, и я помогу всем вернуться домой! Только это нужно делать срочно!

— А от кого это надо передать? — спросил Оралиус и перевёл вопросительный взгляд на Лулулиану.

Но та, кажется, сама ничего не понимала.

— Передай, что Попадос… — инкуб на какой-то момент замолчал, а затем продолжил, но гораздо тише. — Попадос всё исправит.

— Если сможешь нас вытащить, то я тебе всё прощу, — сказала Лулулиана, глядя на Оралиуса. — И твои пьянки, и половину беременного публичного дома… Только спаси нас. Да хранит нас великий Рандом.

В этот момент дверь в помещение отворилась, и внутрь быстрой походкой вошла бравая девица, от которой подозрительно пахло серой, но не такой, как в замке.

— Госпожа Лулулиана, — зычно произнесла та. — Демоны близко.

— Насколько близко? — уточнила у неё хозяйка замка.

— Ну, чтобы вы понимали, я — демон, — ответила девица и расхохоталась.

— Очень смешно, — ответила ей Лулулиана и сделала знак, чтобы девицу скрутили.

А Оралиус совершенно чётко понял, что шутки закончились. Он расправил крылья, взлетел, выскочил в окно и направился за срочной помощью для своих родных.

«Только бы демоны не нашли проход в мир людей, — подумал он, усердно работая крыльями. — Только бы не нашли!»

* * *

Бывают такие дни, когда всё не клеится, всё идёт не по плану. И очень хочется кого-нибудь убить. Желательно, кого-то императорской крови.

Вот и у Северского сегодня был именно такой день.

Первой ласточкой внезапно оказался репортаж по телевизору. Там корреспондент с довольным лицом вещал, что под Сочи наконец-то схлопнулось очередное сопряжение.

— Вчера ночью и сегодня утром, — говорил этот упитанный говорильник, — силы специального назначения переправляли неизвестные грузы в горы на вертолётах, а затем спускали под землю. Конечно, нам не сообщают, что там происходило на самом деле, но есть предположения, что мы закидывали гуманитарную помощь в другой мир. ещё бы, ведь наш император — образец гуманности. Но мы ждём подтверждения от близких к императору источников. А пока ещё одна отличная новость в подтверждениях не нуждается. После схлопывания сопряжения живыми найдены княжич Туманов и восходящая медиа-звезда мадмуазель Селина! Их видели сегодня на частной вилле в окрестностях Сочи.

Он говорил что-то ещё, но Северский не слышал, потому что негодовал. Он-то уж надеялся, что все проблемы с Тумановым улажены раз и навсегда. А тут найден живым, здоровым, невредимым. Сволочь! Даже умереть по-нормальному не может.

Но, как говорится, беда не приходит одна.

Вторую новость ему доставили из тайной канцелярии под грифом: «Совершенно секретно». И вот она-то полностью выбила светлейшего князя из колеи.

«Накануне ночью, — говорилось в послании, — император инициировал проведение ДНК-теста. Наряду с его генетическим материалом использовался неизвестный образец. Тест положительный. Есть причины подозревать, что найден прямой наследник престола».

Это был уже удар под дых. Северский согнулся и несколько долгих секунд не мог дышать вообще. Столько лет интриг и вынужденных союзов, и всё псу под хвост! Нет, он не может этого допустить. Наследника следует вычислить и… устранить, конечно же.

А ещё лучше…

Но нет, эта мысль казалась слишком смелой, и её надо было хорошенько обдумать. По крайней мере, надо было выяснить расклад сил.

* * *

Император с супругой сидел в оранжерее и пил чай. Эту самую оранжерею за последние сутки буквально разобрали на части и собрали заново. Более того, проверили все до единого растения, зачастую вытаскивая их из горшков.

И всё ради того, чтобы установить истинное количество прослушивающих устройств, коих набралось около двух десятков. Среди них была даже пара камер, снимающих и пересылающих видео.

Убирать их, конечно же, не стали, так стало бы очевидно, что император что-то подозревает, но доставили специальный подавитель сигналов. И вот, когда император говорил с императрицей, все без исключения устройства передавали специально записанную романтическую чушь. «Я тебя так люблю, мой зайчик, мы столько лет вместе». И подобное, специально записанное для данного случая.

Сложнее было с камерами, потому что на видео было видно движение губ, и по ним можно догадаться о содержании беседы. Однако существовали такие точки, где у камер были мёртвые зоны. Соответственно, монаршая чета заняла такое место, где разобрать, что они говорят на самом деле, не представлялось возможным.

— Моя дорогая, — проговорил император, нежно приобнимая супругу, — должен доложить, что, кажется, одной головной болью меньше. У нас с тобой есть внук. Сын нашего дорогого Вани.

— Почему нельзя это было сказать мне в спальне? — она улыбнулась, но в глазах виднелась тревога.

— Потому что, подозреваю, там ещё больше прослушки и камер, — пожал плечами монарх.

— Извращенцы, — фыркнула императрица. — Но понять их можно. В борьбе за власть выживает сильнейший. И да, одной головной болью меньше, — она поцеловала супруга в темечко. — А сколько их прибавится? Нашего внука захотят убить и люди Тверского, и люди Северского. И богам только известно, к чему это приведёт.

— Тут мне возразить нечего, — пожал плечами император и с любовью посмотрел на жену. — Но мы с тобой как-никак монархи. Сможем защитить внука.

— Кстати, не томи, — императрица подняла бровь. — Кто он? Я его знаю?

— Его сейчас многие знают, — усмехнулся монарх. — Это Игорь Туманов.

— Но как⁈ — поразилась супруга. — У него же вроде полная семья… Адюльтер?

— Ничуть не бывало, — ответил император. — Его мать — Ксения Альбертовна Озерова — младшая сестра Татьяны Озеровой, в замужестве княгини Тумановой. Его отдали в семью сестры, чтобы скрыть позор.

— Умно, — покивала головой императрица. — Я бы, наверное, так же сделала.

— Что⁈ — брови монарха полезли на лоб.

— Если бы такая ситуация была… — она улыбнулась и взяла лицо супруга в ладони. — А ты что так всполошился? Никто мне не нужен с таким тигром, как ты!

— Р-р, — оскалился вставной челюстью император и тут же стал серьёзным. — Так что будем делать-то?

— Ксения Альбертовна Озерова, — тем временем императрица напрягала собственную память. — Знаешь, а я ведь её помню. Она мой именной грант когда-то выиграла во время обучения в Смольном институте благородных девиц. Подавала большие надежды как маг-учёный… Что-то с агрономией и сельским хозяйством связанное, сейчас уже точнее не вспомню. Замуж так и не вышла… Хм, теперь понятно почему.

— Её тоже придётся охранять теперь, — вздохнул император.

— Знаешь, иногда излишняя охрана только мешает, — ответила на это его супруга.

— Почему ещё? — удивился монарх.

— Лишнее внимание, — пожала плечами императрица. — Ты словно бы говоришь, этот человек в чём-то замешан. Вот и приходится его охранять. Я не говорю, что охрана не нужна совсем. Нужна, но аккуратная.

— А что объявим на юбилее? — усмехнулся император, потирая старческими пальцами виски. — Боюсь, как бы гражданскую войну не спровоцировать любой подобной информацией.

— Давай тогда сделаем так, — задумчивым голосом произнесла императрица. — Юбилей мы, ясное дело, отмечаем. Но вот преемника на нём ты объявлять не будешь. Вместо этого заяви, что есть наследник престола, но в ближайшие пять лет он ещё многому должен будет обучиться. А пока встречайте императора, и разведёшь руками. Пусть аплодируют.

— Хитро, — оценил монарх, — но могут же не поверить.

— Императору? — супруга скорчила недоверчивую физиономию. — Тогда грош им цена. Если будут вопросы, скажем, что воспитывался в другой семье или даже в другой стране. Тайно. Чтобы что? Правильно, чтобы не добрались недоброжелатели и не устранили его.

— Ага, настолько тайно, что даже мы не знали, — хохотнул он, ударив себя по коленке.

— Зато надёжно, — ответила императрица. — Теперь главное — сохранить.

— При нём Гагарин и Пожарский, — ответил на это император. — Полагаю, там даже муха мимо не пролетит без контроля личности.

— Ну знаешь ли, сына они нам не уберегли, так что…

— Дорогая, — он взял её руки в свои ладони и горячо поцеловал. — Уверен, теперь они учтут свои ошибки и наизнанку вывернутся, чтобы мальчик выжил! Чувство вины иногда гораздо более весомый фактор, чем чувство долга.

Глава 4

Дезик загрустил. Мало того, что он остался один, так ещё и вестей от Оралиуса всё никак не было. К одиночеству-то Цербер привык, в конце концов, можно было поговорить с самим собой, так что в каком-то смысле этого слова одиночество было неполным. Но вот совершенное отсутствие вестей от друга очень напрягало.

Он смотрел на время и ходил туда-сюда, пытаясь хоть как-то себя развлечь, но ничего не получалось. Все его мысли были направлены только на то, как там себя чувствует инкуб. Он же на самом деле такой ранимый, его кто угодно обидеть может.

Несколько раз Дезик порывался прыгнуть в клубящуюся тьму в углу подвала, чтобы узнать самому, что там с Оралиусом, но каждый раз сдерживался, вспоминая, что дал тому сутки.

Вышагивая по подвалу, он несколько раз натыкался на рецепт самогона и в какой-то момент подумал, что самый главный ингредиент — это автор. Кто угодно может стараться изо всех сил, но такой убойной штуки, как у инкуба, вряд ли удастся добиться.

Когда же сутки, наконец, истекли, Цербер уверенной походкой в своём привычном трёхголовом виде потопал к порталу между мирами.

— Я тебе покажу, — бормотал он вслух левой головой, — как заставлять друзей нервничать. Я тебе такое устрою!

На той стороне он вышел в пещере. Вокруг привычно пахло серой и пыхало адским жаром. Дезик даже поёжился от удовольствия.

Но, выглянув из пещеры, он оторопел. Внизу хорошо был виден замок, украшенный различными статуями в развратных позах. И вот на этот самый замок накатывались целые волны демонов. Но, судя по всему, никак пока не могли его взять.

Высунув головы дальше, далеко внизу Дезик увидел обгоревшее нечто, к которому и поспешил. Приблизившись, он убедился в том, что это самое дымящееся нечто очень похоже на тело инкуба.

Перевернув его, он увидел обезображенные черты Оралиуса. Как ни странно, но инкуб всё ещё был жив, но находился без сознания.

— Чёртов Оралик, — прорычал Дезик, аккуратно хватая друга двумя пастями и поднимая вверх. — Отпускать одного вообще нельзя. Всё равно найдёшь, как самоуничтожиться. Если помрёшь, домой больше не приходи! И вообще, из-под земли достану и снова закопаю!

И при этом он быстро-быстро тащил инкуба наверх обратно к проходу между мирами, даже не заботясь о том, заметит его кто-нибудь, или нет.

* * *

— Игорь, привет!

Звонок от Жданова оказался достаточно неожиданным, поэтому я даже встрепенулся, принимая звонок.

— Приветствую, Антон Палыч, — сказал я, понимая, что просто так он звонить не будет, да и голос его свидетельствовал о том, что произошло что-то неординарное. — Что-то случилось.

— Мягко говоря, да, — проговорил тот с привычной долей сарказма в голосе, но всё-таки на полном серьёзе. — Несколько минут назад один знакомый нам обоим волкодав притащил ко мне в кабинет обожжённую тушку, по всем признакам напоминающую другого нашего общего знакомого — Оралиуса. Один стонет, второй рыдает и первого умывает слезами, а у твоего отца, который как раз был на приёме, кажется, ещё одна фобия будет.

— Так, — сказал я, резко собираясь с мыслями. — Оралиус жив? Он будет жить? — поправился я, вспомнив, что Жданов упомянул про стоны. Что там будет с Тумановым-старшим, меня, честно говоря, вообще не волновало. — Что от меня нужно?

— Ну я его подлатал, конечно, насколько мог, — задумчиво проговорил мой собеседник, явно не уверенный в том, что стоит говорить, а что не стоит. — Но дело в том, что он в очень тяжёлом состоянии. И я же могу только человеческую сущность лечить, а он травмирован и на ином уровне…

— Всё ясно, — ответил я, окидывая взглядом своих спутников, которые уже напряглись, видя мою реакцию. — Держи его в живых, как хочешь. Мы скоро будем! Я на тебя надеюсь!

— Сделаю всё, что от меня зависит, — ответил Антон Павлович и, вздохнув, добавил: — Надеюсь, он протянет до вашего приезда.

Закончив звонок, я громко проговорил, чтобы слышали все:

— Оралиус при смерти, срочно выдвигаемся в Смоленск!

Ни у кого даже вопросов не возникло. Все молча принялись собираться. И только Кьяра подошла ко мне и тихонечко спросила.

— Что, всё так серьёзно? — и заглянула в глаза.

— Боюсь, что да, — ответил я и сжал её ладонь. — Но будем надеяться, что он выживет.

* * *

Из Сочи в Смоленск летели спецбортом, предназначенным для имперской курьерской службы. Все были сосредоточены на своих мыслях и особо не общались. Из аэропорта Игорь с остальными сразу помчался в свой особняк, где было плохо его другу.

Ксения Альбертовна в компании Алексея Гагарина осталась в холле. Где, пользуясь тем, что, кроме них, никого рядом не было, решила прояснить ситуацию.

— Скажите, пожалуйста, — она пристально посмотрела мужчине в глаза. — А что случилось с бутонами вашей симпатии, раз они увяли, не успев распуститься прекрасными цветами?

— Простите, что? — переспросил Гагарин, который в этот момент был занят совершенно другими мыслями, поэтому совершенно не уловил сути того, что сказала ему Озерова. — Я, кажется, немного отвлёкся.

— Вот-вот, — Ксения Альбертовна прищурилась и решила говорить без обиняков. — Мы с вами уже взрослые люди, поэтому можем прямо высказать всё то, что гложет, правильно я понимаю?

— Совершенно верно, — кивнул ей Алексей, не до конца понимая, чем вызвано подобное вступление. — Я вас слушаю.

— Ну так вот, мне решительным образом не понятно, куда всё делось, — Озерова понимала, что говорить надо ещё прямее и понятнее, но врождённая интеллигентность протестовала против этого. С другой стороны, как ещё разговаривать с мужчинами? — Была же симпатия вроде бы? Вы вот ухаживать порывались. И вдруг отшатываетесь от меня, словно от прокажённой.

— Я понял, о чём вы, — ответил Алексей и вытянулся в струнку, словно находился перед вышестоящим начальством. — Поверьте, симпатия никуда не делась. Можно сказать, что, наоборот, с каждым днём она становится всё больше и сильнее.

— Тогда что же заставляет вас избегать меня? — Ксения Альбертовна отличалась твёрдым характером и была намерена добиться ответа на свои вопросы.

— Дело в том, — проговорил Гагарин, едва выдерживая её взгляд. — Что появились некоторые обстоятельства, значительно усложняющие ситуацию.

— И что это за обстоятельства? — фыркнула Озерова, понимая, что ещё чуть-чуть и ей уже будет не сдержать поток сарказма. — Вы случайно вспомнили про жену и троих детей?

— Нет, я не женат и отпрысками не обзавёлся, — усмехнулся Алексей. — Это касается прошлого.

Женщина встала с мягкого дивана и теперь смотрела на него сверху-вниз.

— Моего или вашего? — резко спросила Ксения Альбертовна, чувствуя, как у неё покраснели уши.

«Ну вот, — думала она, — едва показалось, что счастье возможно, как вновь всё всплывает».

— Скажем так, — размышляя, как лучше ответить, проговорил Гагарин. — Это касается прошлого вашей семьи.

— Уж чего я от вас не ожидала, — мгновенно изменившись в лице и тоне, проговорила Озерова, впечатывая каждое слово в Алексея, — что вы воспользуетесь своим служебным положением для того, чтобы копаться в чужом грязном белье!

С этими словами она развернулась и скрылась в коридоре первого этажа, направившись в ресторан.

— Да уж, — вслух проговорил Гагарин. — Кажется, я что-то не то сказал.

Но не успел он отправиться за ней и попытаться исправить ситуацию, как у него в кармане тренькнул телефон. Сообщение пришло с неопределяемого номера, но по некоторым признакам было совершенно ясно, от кого оно.

«Результат положительный. Охранять, как зеницу ока».

— Слушаюсь, — ответил Алексей, убирая телефон обратно, и растерянно огляделся.

Все их подозрения оказались реальностью.

* * *

Тайная встреча — само по себе мероприятие достаточно хлопотное, потому что необходимо обеспечить абсолютно приватную обстановку, защитить встречающихся от лишних глаз, ушей, камер и микрофонов. Обычно места для таких вот нужд хорошо известны в узких кругах, что делает организацию ещё сложнее.

Но ещё труднее приходится тем, кто организовывает встречу непримиримых врагов. Ни одного упоминания о том, что они виделись, не должно просочиться в прессу. Иначе получается, что многое из доходящей до остальных людей информации, это просто видимость.

Тайную встречу светлейших князей Тверского и Северского организовали в одном из лесных массивов Рублёвки. Тут точно не было лишних глаз и ушей. А о камерах и микрофонах позаботились специально обученные люди. В целом, ситуация очень походила на ту, что была в оранжерее императора.

— И зачем же вы меня вызвали, враг мой? — усмехнулся князь Тверской, поднимая бокал с вином, который ему подал слуга. — Неужто договориться решили?

— Да оставьте вы эту театральщину, — махнул ему рукой Северский. — Мы с вами не на людях. Я понимаю, что мы оба уже отлично вошли в роль цепных псов, что грызутся за трон, но опять же мы оба знаем, что это пиар-акция, и не более того.

— Согласен, — кивнул Тверской и отпил ещё вина. — Как-то сам уже настолько поверил, что иногда забываю о договоре. Так, к чему такая спешка? Или слухи всё-таки верны?

— К моему глубочайшему сожалению, верны, — Северский не мог сидеть на месте. С тех пор, как ему сообщили новость, он вообще не мог успокоиться. — Накануне провели ДНК-тест, он оказался положительным. Это значит, что нашли бастарда нашего давно усопшего принца.

— Пу-пу-пу, — ответил на это Тверской. Ему накануне встречи доложили о данной ситуации, но он до последнего не хотел верить. Видимо, надеялся, что какая-то ошибка. — Мы же можем просто не признать его, так?

— Если его признает император, а к этому всё и идёт, то это бессмысленно, — он ходил взад-вперёд, глядя на качающиеся сосны за шатром, в котором проходила сама встреча. — И это будет значить только одно, что трон, который мы такими усилиями пытались добыть, уплывёт у нас из-под носа.

— Да уж, — вздохнул Тверской, понимая, что устал следить глазами за мельтешащим Северским. — Благодарю, что посвятил в проблему.

— Столько лет грызться на виду всего двора, чтобы отвлечь внимание от нашего союза, — Северский отчаянно жестикулировал, словно отбивался от дурных мыслей. — А теперь появляется какой-то бастард, которому планируют отдать корону! Я возмущён до глубины души!

— Но ты уверен, что это именно бастард? — поинтересовался князь Тверской, которому всё ещё не верилось в происходящее. — Как-то всё это подозрительно.

— Бастард, однозначно! — ввернул своё любимое словечко Северский. — Только этим можно объяснить, что о наследнике до самого последнего времени не знал даже сам император! Я бы такое не пропустил. Так что, уж поверь, это так!

— Ну так известно, кто это? — опомнился вдруг Тверской, поняв, что самого главного в их обсуждении и не хватает. Чтобы понимать, что именно сделать, надо знать, с кем именно. — Может быть, просто убрать, да и дело с концом?

— В том-то и дело, что пока совершенно не ясно, — ответил Северский, всё-таки садясь на своё место и принимая бокал вина. — Как оказалось, моих людей за последнее время выдавили из непосредственного окружения императора, а я-то ни сном, ни духом. Мне говорили о заменах, но я свято верил, что один ушёл, другой встал на его место. Но, как оказалось, ничего подобного. Поэтому мои люди даже близко не получили доступ к документам.

— А если на медперсонал аккуратно надавить? — поинтересовался Тверской и тут же по выражению лица собеседника понял, что ляпнул глупость, нечто подобное было предпринято чуть ли не в первую очередь.

— Они не знают, чьи материалы исследовали, — пожал плечами Северский. — Удалось только получить информацию, что это точно не сын самого императора, а именно внук. И на этом всё.

— Тогда каковы наши планы? — князь Тверской напрягся, потому что, если трон переставал маячить на горизонте, то необходимость союза с ним у Северского отпадала напрочь. — Нужно же как-то действовать? И да, будущая помолвка детей остаётся в силе?

— Непременно, — ответил ему Игнат Валерьевич и крепко задумался. — Конечно, всё остаётся в силе. Но, если мы сейчас не подсуетимся, наши внуки трон не увидят, понимаешь?

— Это я, конечно, понимаю, — тяжело вздохнул Тверской, сетуя в мыслях на то, как нехорошо всё повернулось. Он терпеть не мог, когда срывалось что-то важное в последний момент. А уж тут настолько важное, что глобальнее и не придумать.

— Поэтому я предлагаю следующее, — проговорил Северский и, подсев к Тверскому, склонился к его уху.

* * *

Я видел, что между тёткой и Гагариным происходит что-то не то, но решил до поры не вмешиваться. Тем более, я понятия не имел, в чём суть. Игорь, кстати, тоже, поэтому мы пока постановили заниматься более важными делами.

А они, кстати, имелись.

В первую очередь пришлось буквально заливать Оралиуса благодатью, чтобы подлатать его сущность инкуба. С человеческой неплохо справлялся Жданов, а вот со всем остальным…

Поняв, что за пару минут тут не справиться, я решил отпустить Ксению Альбертовну домой. Я знал, что она нервничает и хочет скорее оказаться в усадьбе. Взяв сумку с самоцветами, я отсыпал пару горстей в небольшой мешок и отправился искать тётку.

Она оказалась в ресторане и уже допивала заказанный кофе.

Гагарин вошёл вслед за мной, но я не обратил на него внимание. А вот на глаза Ксении Альбертовны, сверкнувшие обидой и даже, кажется, злобой на него, обратил. Да уж, что-то между ними точно произошло.

— Тётушка, — сказал я с улыбкой, надеясь хоть чуть-чуть разогнать её мрачность. — Возьми, пожалуйста, — я протянул ей мешочек с камнями. — Это тебе для подъёма духа.

— Спасибо, конечно, — ответила та, но я видел, что она буквально держала себя в руках, чтобы не вспылить. — А что это?

Открыв мешочек, она увидела, как внутри переливаются камни. Даже под комнатным освещением они были прекрасны.

— О-о, — тётка моментально просветлела. — Какие чудесные… Но я не возьму, — она протянула мне их обратно. — Это же стоит…

Я аккуратно взял её руки и отвёл от себя. Она прижала их к груди, и в её глазах мелькнули слёзы.

— Это на восстановление теплиц, — ответил я, полагая, что с таким предлогом она камни заберёт без зазрения совести. — Может быть, побольше построишь. Возможно, вернёшься к изысканиям, которые любишь.

— Спасибо, — ответила она, обнимая меня одной рукой за шею. — Спасибо тебе огромное. Я поеду?

— Да, конечно, — кивнул я, понимая, что мне уже пора бежать в медкабинет Жданова. — Прости, проводить не смогу, у меня тут… сама понимаешь.

— Да-да, конечно, — проговорила Ксения Альбертовна и развернулась, чтобы уходить.

— Разрешите, я вас провожу, — сказал Гагарин, делая шаг по направлению к тётке.

— Благодарю, — проговорила она ледяным тоном. — Я сама доберусь.

Ага, значит, за короткое время они успели поссориться. Ладно, я обязательно займусь этим вопросом, но позже. Сейчас у меня Оралиус при смерти.

Вообще то, что мы застали, когда чуть ли не всей компанией ввалились к Жданову, стоило отдельного описания. Врач стоял в стороне, так как уже сделал всё, что мог для той ипостаси инкуба, что была ему подвластна.

А возле кушетки, на которой и лежал стенающий Оралиус, сидел Дезик. Его правая голова плакала навзрыд, роняя драгоценные слёзы на марлевые компрессы, которые цербер незамедлительно прикладывал к повреждённым местам инкуба.

Центральная голова усиленно нюхала лук, чтобы тоже разрыдаться, но у неё никак не получалось. Я подумал сначала, а зачем такое надо? Но потом понял, что слёзы цербера хоть и помогают, но слишком медленно. А у нашего дорогого Оралиуса слишком многое нарушено в организме.

Зато левая голова играла роль сварливой жены.

— Вот я же тебе говорил, что не стоит туда лезть, Оралик! Твою за ногу! Я же беспокоюсь, а ты о друзьях вообще не думаешь. Лишь бы самоубиться поскорее, а Дезик, конечно, пускай страдает! Вообще меня ни во что не ставишь! Ну вот как можно было так подставиться?

— Это какая-то лечебная магия, о которой я не знаю? — спросил я, выслушав тираду. — Бранить пациента, чтобы он вылечился. Или что?

— Это крик души, — ответил мне цербер, но по его мордам я видел, что он вздохнул с облегчением, увидев нас. — Как я рад, что вы успели.

— Рандом, — прохрипел Оралиус, после чего я почувствовал на себе заинтересованные взгляды. — Там всё плохо. Там госпожа Лулулиана с моими братьями и сёстрами. На них напали. Замок атакован демонами…

— Так вы и сами демоны же, — не понял я, поэтому решил, что Оралиус бредит и подошёл поближе к изголовью его кровати. — Конкуренты?

— Ты не понимаешь, это другое, — ответил инкуб. — Мы — демоны-искусители, а те — демоны-убийцы. Они вырезают всех остальных под корень. Но с нами могут поступить и иначе. Но потом всё равно убьют.

— Да, перспективки, конечно, — выдохнул я, соображая, что можно сделать в подобной ситуации. — Ты же понимаешь, что одно дело — вылечить тебя, а совсем другое…

— Спаси её, пожалуйста! — взмолился Оралиус и даже приподнялся на локтях, но Дезик уложил его обратно. — Спаси госпожу и сестёр! Замок и так почти захвачен! Ещё немного, и он может пасть! Что с ними тогда будет⁈

— Послушай, — я попытался достучаться до его голоса разума. — Ты — наш друг. Тут всё понятно, за тебя мы горой, мы тебя вытащим, вылечим… Но Лулулиана нам никто. Это раз. Против орд демонов, как ты это всё описываешь, мы просто не выстоим. Нас тут с силой двое: я и Силикона. Это два. И самое разумное, что мы сейчас можем сделать, — это залить подвал обратно бетоном, чтобы к нам сюда никакие демоны не проникли. Это три. А ты предлагаешь нам лезть туда? Прямо им в пасть? Прости, но это очень глупо.

— Пусть глупо, но мы должны спасти их! — инкуб едва не плакал, и то только потому, что у него не было на это сил, а говорил он вообще на их пределе. — Мы не можем отдать их на растерзание! Ну, пожалуйста!

— Замок вполне уже мог пасть, — проговорил я медленно, но твёрдо. — Идти туда сейчас — это верная гибель. Нас всего двое…

— Попадос! — вдруг выкрикнул инкуб.

— Что⁈ — вскинулся я, как от удара, потому что был не готов услышать сейчас имя своего недруга. — Что ты сказал?

— Там у госпожи Лулулианы, — Оралиус перешёл на шёпот, потому что совсем обессилел, и Силикона снова вливала в него благодать, — какой-то инкуб подскочил ко мне и сказал, что он — Попадос, и, если его спасут, то он всё вернёт, как было.

— Очень увлекательно, — я рассвирепел, даже забыв то, о чём мы говорили изначально. — Но пусть этого урода все демоны на вертеле жарят по очереди. Я пальцем не пошевелю.

— Но как же…

Договорить Оралиус не успел, потому что меня схватила Силикона и выволокла почти в буквальном смысле в коридор. Всё потому, что я не успевал за ней. И уже там она наклонилась к моему уху и принялась шипеть.

Сначала я подумал, что она пытается внушить мне что-то на змеином, но затем оказалось, что это настолько исказился наш общий язык, на котором мы обычно говорили на Олимпе.

— Если тебе досталось такое тело, что просто огонь, — она, кстати, действительно негодовала, — что можно баб шпилить и вообще жить в кайф, то мне, знаешь ли, надо ходить большой и зелёной царевной-оркушкой!

Я закатил глаза. Вот откуда не ожидал проблем, так это с её стороны.

— И что ты предлагаешь? — с шумным выдохом поинтересовался я.

— Если ради возвращения в своё тело и домой мне нужно снять Попадоса с вертела демонов, я его сниму! — с угрозой в голосе проговорила богиня. — А ты мне в этом деле поможешь!

— Но ведь…

— Я-то тебе помогала! — рыкнула Силикона. — Поэтому не отвертишься!

— Но я не просил тебя мне помогать, — я развёл руками, уже понимая, что действительно не отверчусь. И не потому, что она меня к этому подвигает, а потому что я глубоко понимаю её боль.

— А я прошу! Тебе ещё со мной на одном Олимпе жить! — и она хищно улыбнулась. — Имей в виду!

— Если он ещё существует, — проговорил я с ответной улыбочкой.

— Сплюнь! — вскрикнула богиня и побледнела. — Так что надо быстрее выручать Попадоса! Быстрее!

— Вот так всегда с вами женщинами, — проговорил я больше в пространство, чем для неё. — Начинали с просьбы, закончили шантажом, — она блеснула глазами. — Ладно, вдруг и правда сможет нас вернуть?

Глава 5

Гагарин, как всегда, был во всеоружии, хоть и казался несколько растерянным после демарша Ксении Альбертовны. Когда я к нему подошёл в сопровождении Силиконы, он сидел на диване и читал что-то на экране телефона. Лишь услышав нас, он обернулся и, видимо, оценив серьёзность намерений, поднялся нам навстречу.

— Пойдём, — сказал я, махнув ему рукой. — Поговорить надо.

— Что-то случилось? — приподнял бровь Алексей, следуя за нами. — Кому-то надо сделать плохо? Или хорошо? Или новое сопряжение?

— Скорее, первое, — ответил я на ходу и, подумав, добавил, — хотя и второе не исключено. А вот сопряжения пока нет.

Когда мы оказались в пустующем кабинете Дарьи, заваленном бумагами и проектами, я обернулся к вояке. Я понимал, что сильно рискую, рассказывая ему больше, чем нужно знать людям, но другого выхода у меня сейчас особо и не было.

— Короче, Лёша, — Силикона решила не дожидаться, пока я подберу слова, поэтому начала первой. — Нам нужно сходить в подвал и победить орду демонов!

Гагарин подошёл к ней вплотную, поднялся на носочки и потрогал лоб орчанки.

— Температуры вроде нет, — вслух принялся рассуждать он. — Пить, вроде, тоже не пили. По голове били Оралика, так чего вы такой бред несёте?

— Это не бред, — я покачал головой даже без намёка на улыбку. — С первого взгляда действительно кажется, что всё это глупость, но на самом деле всё более чем серьёзно. После сопряжений не думаю, что тебя сильно можно чем-то удивить, поэтому выслушай, пожалуйста, внимательно.

— Слушаю, — ответил он, прекратив улыбаться и полностью собравшись. — Я и не сказал, что вы бредите, но было похоже.

— Тогда начну сначала, — проговорил я и глубоко вздохнул. — Оралиус не совсем человек. Точнее, совсем не человек. Он — инкуб, — ни один мускул не дрогнул на лице Гагарина. — Мне он достался от предыдущей хозяйки вместе со зданием. А та в свою очередь свалила в другой мир, забетонировав подвал. Когда мы разрушили бетон, проход снова открылся. Оралик решил вернуться к своей госпоже Лулулиане, но оказалось, что там… — тут я запнулся, потому что не знал наверняка, а мог только предполагать. — Скорее всего, в том мире точно такие же сопряжения, как и у нас, а, может быть, и нет. Но суть в том, что братьям и сёстрам нашего инкуба не повезло, их захватывают демоны. Надо спасать.

— И много их? — спросил Алексей, приподняв бровь.

— Кого? — уточнил я, понимая, что мало об этом знаю. Даже примерное количество инкубов и суккубов мне неизвестно.

— Нападающих, — сказал Гагарин. — Которые демоны.

С этим вопросом мы пошли к Оралиусу, но тот спал под пристальным надзором Дезика, который всё делал по часам и не отходил от друга ни на шаг. На этот разговор уже пригласили Максима Пожарского.

— Что-то хотели у него узнать? — спросил цербер, подозрительно поглядывая на нас, чтобы мы не дай боги не разбудили инкуба. — Может быть, я смогу помочь? Или спросите позже?

— Да нам интересно, сколько демонов осаждает замок, — проговорил Алексей, глядя на Дезика. — Чтобы хотя бы примерно понимать расклад сил.

— Орда? — вопросительно произнесла правая голова и обернулась на две остальные.

— Легион? — откликнулась левая и тоже повернулась, так что они обе теперь смотрели на центральную.

— Тьма? — выплюнула та, восприняв, видимо, это как какую-то игру.

— Орава? — снова высказалась правая.

— Полчища? — добавила левая, и две крайние головы снова уставились на центральную.

Та несколько раз перевела взгляд с одной на другую, смешно вертясь из стороны в сторону.

— Дохренилиард, короче, — нашлась она, наконец. — Конца и края им не было, когда я туда ходил.

Гагарин с Пожарским переглянулись, и я едва смог сдержать смех, так как это было до жути похоже на то, как переглядывались головы Дезика.

— Я категорически против, — сказал Алексей и кивнул Максиму.

— Абсолютно солидарен, — согласился тот.

— Но почему? — взмолилась Силикона, и я решил, что она взяла на себя в данном случае роль Оралика. Тот сейчас бы устроил истерику, если бы был в сознании. — Нам просто нужно вызволить оттуда некоторое количество… людей.

Я бросил на неё укоризненный взгляд. Военные должны знать, за кого рискуют жизнью. Если мы их ещё на это уговорим, естественно.

— Не наше это дело, — по-военному холодно и ясно ответил Гагарин. — Всех не спасёшь.

— Всех и не нужно, — заявила зелёная орчанка, складывая ладони. — Надо только этих.

— При таком превосходстве противника, — проговорил Пожарский, поддерживая своего товарища. — Результат предсказуемо летальный. И даже если нам этот ваш Рандом будет благоволить, то всё равно кто-то из нас погибнет. Поймите, сопутствующие жертвы есть в любом конфликте. С этим нужно смириться, это норма.

— Нет, — тут уж решил вступиться я, хотя и сам не хотел рисковать жизнью. — Подобные сопряжения — это не норма, а, следовательно, и потери из-за них тоже.

— Что ты имеешь в виду, Игорь? — глянул на меня Гагарин.

— Мы можем, конечно, проигнорировать проблемы других и просто жить дальше, — я начал говорить то, что только что пришло мне в голову. — Но дело в том, что следующим миром, с которым столкнётся мир демонов может стать наш с вами. И точно так же они побегут штурмовать наши укрепления.

— Аргумент, — кивнул Алексей, — но…

— И к тому же, — перебил я его, жестом попросив прощения, — среди инкубов, скорее всего, есть тот, кто может способствовать улучшению ситуации.

— Изучить противника? — глянул Пожарский на Гагарина.

Мне иногда казалось, что они общаются мысленно, так как скупых обрывков фраз явно было маловато, чтобы передавать цельные образы.

— Разведка боем, — утвердительно проговорил на это Алексей. — Мы должны быть готовы к любым… сопряжениям. Да и наличие дыр в другие миры не внушает оптимизма.

— Но группу мы не потянем, — заметил на это Максим, и Гагарин покивал, соглашаясь с данным утверждением.

— А ты знаешь, кто именно может нам помочь? — спросил он меня, разрабатывая в голове операцию. Это было очевидно по морщинам, избороздившим лоб. — Как он выглядит?

— Оралиус знает, — ответил я и, кажется, понял, что именно они меня спрашивали. — А зачем вам эта информация? Выведем всех, тут разберёмся, кто именно нам нужен.

— Понимаешь, — сказал мне Пожарский, стараясь быть помягче. — Шансы на эвакуацию одного конкретного индивида значительно выше, чем шансы на эвакуацию группы лиц. Проверено на собственном опыте.

— А остальных, значит, бросим, да, вояки? — вступила в разговор Силикона. — Женщин? Детей? Наплевать, пусть их насилуют, убивают. Так?

— Надо же понимать риски… — попытался что-то возразить Пожарский, но богиня и слушать ничего не хотела.

— Да что вы за воины такие? — она брезгливо поморщилась, а потом сплюнула себе под ноги. — Тьфу, а не воины. Уж лучше я сама пойду всех спасать. И пусть погибну, но буду знать, что сделала всё возможное.

Гагарин скорчил весьма скептическое выражение лица, а затем они переглянулись с Пожарским, и оба развели руками. После чего Алексей сказал:

— Что ж, давайте тогда конкретную информацию по местности. Сколько? Где? Куда? Будем думать.

* * *

Но для того, чтобы получить исчерпывающую информацию, нам пришлось ждать, пока очнётся Оралиус. К счастью, это произошло достаточно быстро. Мы только-только успели выяснить от Дезика, что выход из прокола между мирами находится в пещере, а та на относительном возвышении.

А вот когда в себя пришёл инкуб, появилась конкретика. Итак, расстояние от портала до замка составляло около двух километров. Причём, пещера находилась выше почти на триста метров, и уклон был достаточно крут.

Рельеф в этом месте вообще оставлял желать лучшего. Что не могло остановить суккубов и инкубов, поскольку все они имели крылья и во все времена свободно передвигались от одной точки к другой по воздуху.

Количество целей для эвакуации, а другими словами, братьев и сестёр Оралика, было до пятидесяти особей. При этой информации Пожарский устало потёр лоб ладонью, но ничего не сказал, а продолжил записывать и запоминать.

Облегчало ситуацию лишь то обстоятельство, что две трети всех спасаемых умели летать. Только дети ещё плохо пользовались крыльями.

А вот противников, как уже упомянула центральная голова Дезика, дохренилион. И вот тут-то и скрывалась основная опасность. Так как ни цербер, ни инкуб не успели рассмотреть демонов, выяснить их боевой потенциал и так далее. Вместо нападающих у нас была огромная чёрная дыра под названием «рать». Ну или все вышеупомянутые названия, сути это не меняло.

— Знаешь, что нам обязательно надо сделать? — обратился Гагарин к Пожарскому, когда они закончили тщательный допрос Оралика и Дезика по поводу условий в мире, куда им предстояло сунуться.

— Пути отступления? — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил тот.

— Угу, — хмыкнул Алексей и задумался. — Нужно как следует заминировать пещеру, чтобы вызвать нормальный обвал. Так как ход нам в любом случае придётся запечатывать, не зависимо, вернёмся или нет.

Оралик и Силикона только переводили взгляды с Пожарского на Гагарина и обратно, а когда пытались что-то сказать, у них ничего не выходило. Лишь в самом конце инкуб смог выдавить из себя.

— Я с вами пойду.

— Это исключено, — ответил ему Максим. — Нам не нужен лишний балласт.

— Кстати, насчёт балласта, — проговорил Гагарин и повернулся к Оралиусу. — Какая у вас грузоподъёмность?

— Ты что-то придумал? — спросил Пожарский, заинтересованно глядя на собрата по оружию.

— Сто, максимум сто двадцать килограмм, — ответил инкуб на вопрос Алексея. — У каждого, конечно, по-разному, но, в целом, это предел грузоподъёмности. Я вот пытался утащить Си… Селину и уже не вывез.

— Я похудела, — сконфуженно проговорила та.

Гагарин обернулся к Пожарскому.

— Боец в разгрузке примерно столько и весит, так? — Максим кивнул, но понимал, что это не вопрос, Алексей же снова обернулся к инкубу. — А детей сколько?

Когда он получил ответы на все уточняющие вопросы, то несколько минут пребывал в глубокой задумчивости, что-то усиленно считая в уме.

— Пойдём группой в восемь человек, плюс мы и Игорь, — наконец, сказал он, придя к какому-то конкретному решению. — Зелёную с собой не берём, её никто не вытянет. Но берём все артефакты невидимости, что есть. И ещё нам понадобишься ты, Игорь. А точнее, некоторая твоя способность.

— Какая именно? — поинтересовался я, прикидывая, какую магию Туманова собрались использовать при эвакуации.

— Умение повелевать, — многозначительно ответил Гагарин и посмотрел мне в глаза.

«Твою мать! Они знают! — прозвучала паника в голосе Игоря. — Мне конец!»

«Без паники, любой конец — всего лишь новое начало! Давай сначала выживем, а потом будем переживать,» — успокоил я Туманова, понимая, что в данном конкретном случае группе действительно скорее понадобится Игорь, чем я.

* * *

К инкубам отправились тринадцать человек, если к таковым относить Оралиуса и Дезика. Оба настояли на том, что им необходимо присоединиться к группе. Первый говорил, что без него они потратят слишком много времени на то, чтобы попасть внутрь, а второй…

— Хочу пооткусывать демонам задницы их хвостатые, — прорычал Дезик, облизываясь. — За друга, за Оралика!

Ну и восемь бойцов, у которых, если и возникли вопросы, то они держали их при себе. Вот есть плюсы в этих военных, их ничем не проймёшь. Ну, почти. Отдельно стоило посчитать Гагарина и Пожарского. Они командовали всей операцией вместе, но так хитро распределили обязанности, что мне это понять было не дано.

«А я иду, как твой представитель, — хохотнул я, обращаясь к Игорю. — Гордись, теперь ты — в нашей паре главный».

«И уже не в первый раз, — бодро ответил тот, и я услышал нотки, подразумевающие юмор. Надо же, и такое, оказывается, возможно! — Ещё чуть-чуть, и я заставлю тебя составить договор на пользование телом».

«Надеюсь, это нам не пригодится, — ответил я, ухмыляясь. — Совсем скоро я должен оказаться дома».

«Ну, если вдруг твои каникулы совсем уж затянутся, — сказал он, чётко обрисовывая свою позицию. — Может же такое быть? А я уже соскучился по полноценной жизни. Тут, конечно, как у бога за пазухой, но всё-таки».

«Если затянутся, мы что-нибудь придумаем, — проговорил я, твёрдо веря, что так оно и будет. — В накладе ты точно не останешься».

Бойцы, Алексей с Максимом, я и Оралик шли под прикрытием артефакта невидимости. Причём, перед нашим выходом над ним поколдовала Силикона, зарядив до отказа. А вот цербер предпочёл двигаться рядом, но отдельно.

— Будет подозрительно, если я буду появляться из пустоты, а затем в ней же исчезать, — сказал он перед самым выходом. — Демоны хоть и тупые, как пробка, но всё равно могут догадаться, что в этой самой невидимости может прятаться кто-то ещё. А так я буду свободен в действиях и вас прикрою, если что.

И помощь его понадобилась практически сразу. Два демона добрались до пещеры как раз в тот момент, когда мы собирались выходить. Понятно, что они хотели просто проверить её на предмет того, чем можно в ней поживиться. Вот только не факт, что они не нашли бы пространственный прокол. Скорее всего, нашли бы. И тогда нашему миру тоже было бы не избежать экспансии.

Но пока мы, замерев, думали, каким оружием их уничтожить так, чтобы самим не попасть под обвал, Дезик рванулся вперёд, обнажив клыки. Он даже увеличился в размерах и пыхнул на демонов пламенем. Понятно, что им это мало повредило.

В отличие от острых, словно бритва, клыков. Первого демона Дезик схватил поперёк туловища, комкая красные крылья, и раздробил о стену буквально двумя ударами. Второму, не мудрствуя лукаво, отгрыз голову, не забыв перед этим рявкнуть:

— За Оралика!

До замка добрались достаточно бодро. Нам несказанно повезло, что основные орды демонов уже ушли прочь от замка. Понятно же, что добычи с такого небольшого укрепления на всех не хватит. Поэтому возле самого замка крутилось всего несколько сотен нападающих.

На самом деле это, конечно, немало, но по сравнению с тем, что живописали Оралик и Дезик, — сущие пустяки. По большей части они уже заняли замок и орудовали внутри. Отдельные особи пытались что-то отыскать вблизи. Возможно, ход внутрь центральной башни.

— На случай подобной угрозы, — просвещал нас инкуб, стараясь говорить тихо, но так, чтобы было слышно всем. — Существует механизм, отрезающий центральную башню от всего остального замка. Там есть проход и в пустоши, но, полагаю, им не станут пользоваться из-за опасения, что им устроят засаду.

Тут я понял, что довольно далёк от военных хитростей. Мне банально просто не было интересно вот так вот продумывать все ходы противника и, исходя из этого, планировать собственные. Я — сторонник жизни в кайф и решения проблем дипломатическим способом. Морды бить и воевать вообще не по моей части.

— Есть только одна возможность попасть в башню, — продолжал рассказывать Оралиус. — Нам нужно будет подняться на один из балконов, а затем надавить на нужный кирпич. Так как это весьма тайный ход, его не должны были обнаружить. Тем более он служит именно для секретного проникновения внутрь.

Но прежде, чем нам это удалось, пришлось обходить большую группу демонов, рыскающих по окрестностям. А затем на нас из боковых ворот вывалилась и вовсе целая связка отвратительных созданий. Дезик бросился на них, но Гагарин попросил отозвать его, а сам распылил усыпляющий газ, от которого мы оказались укрыты защитным заклинанием.

Последовав инструкциям инкуба, мы довольно быстро очутились внутри башни и застыли перед хлопающими глазами суккубами, которых тут было большинство. Я лишь отметил, что тайная дверь внутрь действительно была расположена так, что её сложно было бы найти.

— Здравствуйте, братья и сёстры, — проговорил Оралиус, выходя из-под сени защиты артефакта.

— Оралик, — всхлипнул кто-то из собравшихся. — Ты жив! Это такое счастье!

— Да, я жив, благодаря своим друзьям, — с гордостью ответил он и добавил с чрезмерной на мой взгляд долей пафоса: — И пришёл, чтобы вы тоже жили!

— Вы так и не закатали подвал бетоном? — спросила пожилая женщина, которая вместе с тем сохранила львиную долю своей красоты. — Самоуверенные дураки, — и после этих слов она вздохнула. — Мы были лишь приманкой. Они ждали, что мы пошлём за помощью.

* * *

Когда Гагарин отключил артефакт невидимости, собравшиеся только слабо охнули, но не отпрянули и не принялись напропалую соблазнять бойцов.

— Это мои друзья, — всё с той же гордостью проговорил Оралиус. — Когда они узнали, что вы тут находитесь в плачевном состоянии, они согласились помочь переправить вас на Землю. Поэтому прошу не пугаться и не обижать. Сейчас они расскажут свой план.

— Это всё прекрасно, но там же полчища демонов! — высказалась госпожа Лулулиана, которая, судя по всему, привыкла скептически относиться к инициативам инкуба. — Мы не выйдем отсюда живыми.

При этом и сверху, и снизу раздавались удары, как будто кто-то хотел выломать двери. Собственно, именно так дело и обстояло. И я мог поклясться, что долго эти самые двери не простоят.

Гагарин объяснил, что они спланировали, рассказал, что демонов за стенами не так уж и много. Одну из групп они усыпили. Выбираться они планировали по воздуху на суккубье-инкубьей тяге.

Лулулиана с таким осуждением посмотрела на Оралиуса, что даже мне стало не по себе.

— То есть ты договорился, чтобы мы таскали людей? Мало того, что мы им… — начала было хозяйка замка.

— Отставить пререкаться, — прервал её Гагарин. — У нас нет на это времени. Либо вы следуете моим инструкциям, либо мы разворачиваемся и уходим обратно с чистой совестью.

— Нет! — чуть ли не хором завопили собравшиеся, а один из инкубов кинулся к нам.

— Ранди, не уходи, вытащи меня, пожалуйста, отсюда! — он, кажется, был готов бухнуться на колени. — Я всё для тебя сделаю! Всё, что угодно! Верну всё, как было, обещаю! Только не оставляй меня здесь!

— Попадос, ты? — я его не узнал по манере общения. Он всегда был надменным и грубым, а тут лебезил. — Что с тобой случилось?

— Потом, потом расскажу! Вытащи меня отсюда! — у меня сложилось ощущение, что ещё чуть-чуть и он заплачет.

Тем временем военные взяли под контроль эвакуацию. Я не уставал восхищаться ими, так слаженно и быстро у них выходило всё организовать. Конечно, на руку нам сыграло и то, что местные отлично понимали русский язык. Ещё бы, после стольких лет в борделе…

В живых, в строю осталось около трёх десятков взрослых суккубов и инкубов. Первых обязали нести детей. Но проблема заключалась в том, что инкубов было всего семь, тогда как взрослых мужчин — одиннадцать. На четверых отрядили суккубов, причём, самых сильных. Но сказывался стресс от нападения, голодовка и общий упадок сил.

Поэтому обратно летели низко, едва не задевая рога демонов. Те, кстати, судя по всему, что-то подозревали и постоянно поглядывали вверх. Их стало больше, и они сами проявляли агрессию сильнее, чем раньше.

Тут что-то начало происходить с артефактами. Искрить они начали почти сразу после вылета из замка. И чем дальше, тем больше. А скорость полёта оказалась очень медленной. Чуть быстрее скорости пешехода. Я жалел суккубу, которой достался, потому что видел, как тяжело она взмахивала крыльями. И это я был без тактической разгрузки. Но, как говорится, хочешь жить, умей вертеться. В данном случае — крыльями махать.

Где-то на полпути невидимость наша спала. Видимо, конфликт магических сил. Я, честно говоря, и сам не понял, что произошло. Но мы стали видимыми для демонов. Рёв тысяч глоток возвестил о начале охоты. Суккубы и инкубы на пределе сил резко взяли вверх, пытаясь увеличить высоту полёта. Откуда-то сразу несколько десятков требушетов послали в нас горящие снаряды.

Я глянул на шкалу благодати. Накопилось что-то около пятнадцать процентов, ну, что ж…

Два демона, пустившиеся за нами в погоню с разных мест, столкнулись в воздухе и вспыхнули ярким факелом, источая острых запах серы.

Летящие снаряды меняли траектории и начинали возвращаться, разбивая сами метательные установки.

Один из демонов побежал за подмогой, но поскользнулся, затем оступился, упал и сломал себе шею. После чего медленно сполз в лавовый ручей головой вниз.

И это были только те случаи, что я заметил. Подозреваю, случайность сейчас работала на полную катушку. Удобная штука. Жаль, не бесконечная в данном теле.

Запас подобных неожиданностей истощился довольно быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы. И один из горящих камней попал в крыло инкубу, летящему рядом с тем, что нёс меня.

Тот коротко вскрикнул и начал падать. Но даже в этой ситуации он не выпустил бойца, которого нёс, а, наоборот, попытался его защитить. Ему на выручку пришла сама госпожа Лулулиана, которая, видимо, пересмотрела свои взгляды на пришедших на выручку людей.

Я обернулся назад и обомлел.

Волна демонов, которые внезапно собрались в единую ударную силу, накатывалась на нас, словно цунами. И скорость у этой самой волны была соответствующая. Нам оставалось… сколько? Минута? Полторы?

И в тот момент, когда уже казалось, что ничего поделать нельзя, мы, наконец, вспомнили. Мы — это я и Игорь.

«Позволишь? — поинтересовался он едва подрагивающим голосом. — Попробую».

«Конечно! — ответил я и отошёл. Попробовать это было именно то, что он мог. Во-первых, совершенно неизвестно было, подействует ли глас на демонов. Во-вторых, если подействует, то на какое количество? Не на всех же, так? — Дерзай!»

Игорь жестами попросил суккуба, нёсшего нас, развернуться. Глаза у неё раскрылись широко-широко от ужаса, но всё-таки она подчинилась.

— Приказываю меня защищать! — раздельно выкрикнул Игорь целых три слова, хотя раньше вкладывал силу в одно или максимум два.

«Растёт сила,» — отстранённо подумал я, когда стена демонов застыла на месте, а затем без единой задержки развернулась вспять, круша на своём пути тех демонов, на которых глас не подействовал.

— Ого! — услышал я сбоку от себя. Это впечатлился Гагарин. — Даже у отца такой силы не было.

Новые легионы демонов принялись накатываться с боков. Видимо, развернулись в пути, услышав, что тут идёт бой. Но подконтрольные Игорю демоны поспешили оттеснить вновь прибывших. Они выстроили нам коридор из собственных тел, чтобы мы могли безопасно скрыться в пещере.

Но и через эту хлипкую живую стену проникали десятки разъярённых и не подчинившихся гласу демонов. Возможно, что его действие и вовсе уже успело закончиться. В пылу схватки я не мог это понять. Но я видел, как отстреливались бойцы Гагарина и Пожарского, как отчаянно закидывали гранатами нападающих. Как иногда приходилось протыкать штык-ножами слишком приблизившихся особей. Но мы справились, оказавшись под сводами пещеры.

Всех подвластных гласу демонов к тому моменту уже перебили. Новая волна готовилась захлестнуть нас.

— Быстро, в прокол! — заорал Гагарин, и инкубы, суккубы, бойцы — все принялись беспрекословно исполнять приказ.

А я стоял и смотрел. Игорь уже отдал мне управление телом назад. Но я не двигался. Да и не стал бы я лезть вперёд. Я должен был уйти последним.

Я смотрел, как формируется демоническое войско, как оно сплачивается в единый кулак, как стремится растереть нас в лепёшку.

— Чего встал⁈ — рявкнул на меня Алексей, и я пришёл в себя, понимая, что рядом уже никого нет. — Живо внутрь!

— А ты? — опешил я.

Вместо ответа он с силой толкнул меня в клубящуюся тьму. Я ещё успел заметить, что он зажал кнопку детонатора и бросился за мной.

Не успел он совсем чуть-чуть, самую малость. Его снова посекло камнем. Только на этот раз не лицо, а практически всё тело и ноги. Когда он приземлился рядом со мной, его форма больше была похожа на дуршлаг для макарон.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что пострадал он отнюдь не единственный. Этот перелёт очень тяжело дался и искусителям. У некоторых крылья были порваны в лоскуты, у других кровь сочилась из ног и рук. Бойцы хромали и стонали, держась за отхваченные пальцы и клочья волос.

Эвакуация, конечно, удалась, но стоила она неимоверно много.

И тогда я нашёл того самого инкуба, что молил меня вытащить его. Я подобрался к нему вплотную и сказал:

— Я свою часть договора выполнил, — я стёр с брови кровь, заливающую глаз. Видимо, в пылу битвы я просто не заметил ранения. — Теперь твоя очередь, — при этом он почему-то замотал головой, но меня сейчас лучше было не злить. — Возвращай всё, как было!

Нет, я не хотел тотчас же переместиться на Олимп. Мне необходимы были силы, чтобы помочь всем этим истекающим кровью, изувеченным существам вокруг меня.

Но ничего, сейчас Попадос всё сделает, и я…

— Я… я… я не могу, — ответил, заикаясь, он.

Глава 6

— В смысле, не могу? — опешил я, не совсем ещё осознавая, что он хочет сказать. — Не хватает благодати?

— Не в этом дело, — опасливо поглядывая на меня, ответил Попадос, пытаясь найти нужные слова. — Просто не могу. Я пробовал вернуться, и у меня не получилось.

— Но ты же обещал вернуть всё, как было? — я понимал, что меня захлёстывает ярость, но не собирался ей потакать. — Ты нас обманул что ли?

— А что ты сделал бы, если бы тебе демоны грозили вот-вот вертел вставить промеж ног⁈ — попытался оправдаться бог попаданцев, но меня он совсем не убедил.

— Ах, так, — сказал я и почти без замаха, но от души съездил ему по физиономии, угодив прямо в нос. — Это тебе за мой перенос сюда, — прошипел я ему в лицо, наслаждаясь двумя струйками тёмной крови из его носа. — А за ложь я тебя бить не буду. За ложь я стану тебе презирать.

— Ну-ка посторонись, — проговорила Силикона, отодвигая меня и подходя к Попадосу вплотную. — Я что-то не поняла! Как это ты не сможешь нам помочь? Я тут, понимаешь, его спасение организовываю, а он вон как запел!

— Не получается, — одной рукой бог в теле инкуба прикасался к носу, после чего морщился от боли, а другой жестикулировал. — Туда перенёсся, а обратно — никак. Не знаю, в чём дело, но, скорее всего, Дзен домедитировался!

— Ранди, — Силикона повернулась ко мне и подмигнула, — дай мне этого переселенца-предателя, я сама с ним поговорю!

— Думаешь, добьёшься от него чего-то другого? — с сомнением спросил я и махнул в его сторону рукой, выражая своё отношение к Попадосу. — Он просто нас использовал.

— Он мне всё расскажет, — пообещала богиня, хватая бога попаданцев за шкирку, что, учитывая ксеносы их тел, выглядело эпично. — А, если станет отмалчиваться, я там на кухне ананас видела… Короче, вертел демонов покажется ему свечкой от геморроя!

— Вы чего делаете? — вскричал Попадос. — Я же бог!

— Пошли, бог, — прорычала Силикона, утаскивая его по лестнице на второй этаж. — Поговорим о твоей пастве.

Мне было даже интересно, в какую комнату она его утащит и какие аргументы убеждения использует. Но решил не вмешиваться в воспитательный процесс, тем более у меня и без этого хватало забот.

* * *

Ксения Альбертовна примчалась в родовой дом Игоря Туманова, как только ей сообщили, что Алексей Гагарин ранен и буквально в этот момент проходит лечение у Жданова. Она ехала, стараясь не подгонять водителя, но это получалось не всегда.

Ещё она размышляла над тем, что надо бы настоять на переводе Алексея в специализированную клинику. Хотя, Жданов, наверное, хорош, раз Игорь держит его рядом. А ещё она корила себя за то, что поддалась чувствам и обиделась на Гагарина. Конечно, он имеет право знать правду. Но при этом было бы лучше, чтобы он сам спросил её, а не копался в их прошлом.

Алексея разместили на первом этаже в пустовавшей комнате, переделанной сейчас под палату. Таких палат после вылазки в мир, захваченный демонами, стало много. Но только эта — одноместная.

Первым делом она вытащила гостинцы, которые купила. Заварила лечебный чай по семейному рецепту и стала готовить специальную целебную смесь, которая должна была придать Гагарину сил и придать бодрости.

— Я так распереживалась, — она говорила, не глядя на объект своих нежных чувств, предпочитая сосредоточиться на действиях, которые производила руками, — что даже не с первого раза смогла собрать всё необходимое. Я бы раньше приехала, честное слово.

— Очень рад, что вы вообще приехали, — Алексей сиял, как только что начищенный медный таз. — Боялся, что вы меня не так поняли и обиделись совсем.

— Да всё я понимаю, — отозвалась Озерова, суетливо перемешивая ингредиенты. — Только пообещайте меня больше не обманывать. Пожалуйста.

— Да я же… ни в жизнь, — хохотнул Гагарин, останавливая Ксению Альбертовну и беря её за руку. — Вы мне очень дороги.

— А незаметно, — кокетливо проговорила женщина, при этом ощутимо покраснев. — Другие-то в вашем возрасте службу заканчивают, семьи заводят, детей рожают… — и тут она посмотрела ему в глаза и тепло улыбнулась. — А ты себя совсем не бережёшь и не жалеешь. И другим не даёшь.

— Ксюшенька, — нежно, насколько мог произнёс Алексей, буквально светясь при этом от счастья, — я буду просто счастлив, если ты меня будешь жалеть и переживать за меня.

Она приблизила своё лицо к его, так, что между их глазами осталось не больше десяти сантиметров. И видели они только друг друга, а больше в этой вселенной ничего не имело значения.

— Только в том случае, если завершишь службу, — прошептала она.

И уже потянулась губами к его губам, когда вдруг дверь в палату распахнулась, и внутрь широкими шагами вошёл Жданов.

— Ой, извините, — крякнул он, поняв, что вошёл не очень вовремя, но, вместо того, чтобы уйти, выпалил: — Алексей Юрьевич, а что вам опять поплохело? Я же вас вроде нормально вылечил и на ноги поставил.

Поняв, что его коварный план сорвался в последний момент, Гагарин закрыл глаза ладонью.

— Ах, так! — Ксения Альбертовна поняла всё в единый миг. — Актёр погорелого театра! — с этими словами она размахнулась и влепила Гагарину пощёчину, после чего развернулась и вышла из палаты вон.

— Эх, доктор, — проговорил Алексей, вставая с кровати, — кто ж тебя за язык-то тянул?

— Да откуда ж я знал, — пожав плечами, ответил Жданов. — Вы б меня хоть предупредили.

— Это мы не додумались с Игорем, когда всё спланировали, — согласился Гагарин. — С другой стороны, я теперь точно знаю, что она ко мне неравнодушна!

* * *

— Подвал надо снова залить бетоном, — безапелляционно заявила госпожа Лулулиана, когда у меня появилось время на разговор с ней. — Не знаю, как вы его расковыряли, но я бы обратилась в ту же фирму.

— Вы считаете, что демоны смогут найти прокол в пространстве, когда он завален тоннами породы? — поинтересовался я, так как считал, что завал, устроенный Гагариным, надёжнее любого бетона. — Или почему вы так в этом уверены?

— По нескольким причинам, — вздохнула бывшая хозяйка борделя, где я обосновался. — Во-первых, мне нужно заботиться о своих девочках и мальчиках, а я не могу этого сделать, потому что демоны могут ввалиться сюда в любую минуту. И это уже, во-вторых. Я сама демон, я знаю, на что они способны. Гарантирую, они не успокоятся, пока не разберут всю гору по камешку.

— И сколько у них на это уйдёт времени? — скептически проговорил я. — Сто лет? Тысяча?

— Вы очень плохо себе представляете их упорство, — ответила мне Лулулиана. — Их там орды и орды. День-два, и они будут тут. Если не раньше.

— Хорошо, — сказал я, понимая, что она может быть права. — Я обязательно учту ваше мнение при принятии решения, — при этих словах она надулась, так как не привыкла, чтобы кто-то с ней разговаривал в подобном тоне. — Давайте лучше обсудим, как мы с вами устроим ваших подопечных.

— С этим всё сложно, — она тяжело вздохнула и посмотрела на меня весьма странным взглядом. — В связи с тем, что особняк вы отдать не хотите…

— А с чего? — я приподнял правую бровь. — Я его купил на свои деньги, при этом готов вернуть вам всё, что вы тут оставили. Но сам особняк под бордель я вам не отдам. Но помогу найти здание под новый.

— Вот пока этого не произойдёт, мои своё состояние не улучшат, — она пронзительно посмотрела мне в глаза, словно пыталась сделать так, чтобы я почувствовал свою вину за это. Но я не собирался, так как рисковал жизнью, чтобы вытащить её и всех подопечных. — Ваш доктор очень хорош, не скрою. Его целительские таланты просто на высоте. Но вы же знаете, как могут излечиться искусители?

— Не вчера родился, — сообщил я полунасмешливым тоном. — Но согласитесь, я сделал гораздо больше для вас, чем вы могли бы от меня требовать. Так что предлагаю, сохраняя мир между нами, сотрудничать для вашего дальнейшего устройства. Если вы помните, я даже отдал вам почти весь второй этаж.

— Это был рабочий, — скривилась Лулулиана, но затем быстро покачала головой, словно осаживала сама себя. — Впрочем, вы правы, мне не на что жаловаться. Я слишком многого хочу. Если бы не вы, то, скорее всего, многих из нас уже не существовало бы.

— Я рад, что мы смогли друг друга услышать, — кивнул я и повторил, чтобы она отметила для себя мои слова. — И ещё раз отмечаю, что весь ваш реквизит я вам возвращу. Так что нам нужно лишь найти подходящее здание.

— А я ещё раз повторяю, — она сначала нахмурилась, но затем улыбнулась, причём, тепло и по-свойски. — Что подвал нужно снова залить бетоном. А сверху ещё заклятия положить для верности. Демоны слишком упорные, они не потерпят того, что добычу у них из-под носа увели. Разрешишь действовать?

— Хорошо, — согласился я, видя, что для неё это важно. — Пусть будет так.

В коридоре в этот момент послышались какие-то странные возгласы.

— Прости, — сказал я, понимая, что это потребует моего внимания. — Дела.

Лулулиана кивнула и встала. В этот же момент в мой кабинет ввалилась Силикона и бросила измученного Попадоса на ковёр к моим ногам.

— Всё поняла, не смею больше отвлекать, — заявила бывшая хозяйка борделя и поспешила испариться за дверью.

* * *

— Не отдавай меня больше ей! — заскулил Попадос, как только дверь за Лулулианой закрылась. — Чудовищу этому зеленомордому! Я знал, что ты — сволочь редкостная, но она тебя явно переплюнула. Скотина!

— Ты что, не узнал богиню современной красоты? — спросил я, немало удивившись, что бог попаданцев до сих пор не в курсе, кто перед ним.

— Чего? — я прямо видел, как его инкубьи глаза расширяются прямо до невероятных размеров. — Силикона?

— Да зачем ты ему сказал? — на зелёном лице орчанки явно была написана брезгливость. — Да я с ним… После того, что он натворил… Как говорят орки: я с ним на одном поле срать не сяду!

— Как скажешь, — кивнул я, полностью с ней соглашаясь и стараясь удержать серьёзное выражение лица, настолько неуместным для богини было высказывание. — Лично мне уже давно всё было понятно. Ещё до того, как он устроил против меня слушание в божественном суде.

— Да я!.. Да ты!.. — Попадос не находил слов, чтобы выразить своё негодование по поводу того, что происходило на его глазах. И тут он повернулся к Силиконе. — А ты вообще мразь, я от тебя такого не ожидал!

— Вот сейчас ты вообще не прав, — проговорил я, наблюдая, как зелёное колено въехало инкубу под дых. — Если бы не она, я бы ради тебя и пальцем не пошевелил. Так что своей жизнью ты обязан только ей. И должен быть благодарен.

— Спасибо, блин, большое, — сквозь зубы процедил он. — Только она такая с…терва оказалась.

— Это ещё что, — богиня внезапно успокоилась и села на кресло, оставив Попадоса лежать на ковре. — Я тебе, Ранди, сейчас такое расскажу, ты вообще закачаешься.

— Попадос на самом деле женщина? — я сделал драматичное выражение лица.

— Не надо ему говорить! — чуть ли не со слезами попросил бог попаданцев. — Пожалуйста. Это должно быть между нами.

— Знаешь, — игнорируя бога в теле инкуба, проговорила Силикона, — я могла бы сказать, что ты прав, потому что ведёт он себя, как баба. Только вот ни одна уважающая себя баба, не говоря о женщинах, так вести себя не будет. Это грёбанный стыд.

— Согласен, — ответил я, наблюдая, как Попадос с опаской поднимается с ковра и поглядывает на дверь. — Лучше не рыпайся, — предупредил я его. — Хуже будет. Рассказывай, Силь.

— А история такова, что, когда ты сманил на свою сторону Дезика, наш дорогой друг Попадос преисполнился ревности, — она рассказывала это с такими непередаваемыми эмоциями, что я невольно стал улыбаться. — То есть он рассуждал так, что сначала ты его женщину оприходовал, затем псину…

— Дезика я не приходовал, — поспешил я заверить Попадоса, чем заслужил взгляд, до краёв наполненный ненавистью. — Он на самом деле отличный друг.

— Так вот, — продолжила Силикона, — этот дурак пошёл жаловаться к Дзену. Ну тот ему, конечно, показал колесо сансары. Вместо осуждения чуть ли не похвалил и сказал, что ты, Ранди, развиваешься, а Попадос — нет. И это он должен брать с тебя пример.

— Это Дзен жёстко, — усмехнулся я, представляя в этот момент глаза бога попаданцев. — За такое и огрести можно.

— Так о чём и речь, — кивнула мне Силикона и потом дёрнулась в сторону Попадоса так, что тот вжался в спинку кресла. — Наш придурок психанул и всех богов раскидал по ветке вселенной. Зашвырнул все наши амулеты и решил, что так нормально. Теперь хрен знает, кто где есть и как это вообще обратно возвращать.

— Вот так вот и езди на каникулы, — вздохнул я, а затем перевёл взгляд на инкуба, который, казалось, желает только одного: перегрызть нам глотки, но прекрасно понимает, что против нас двоих у него ничего не получится. — Ты о чём думал, Попадос? — спросил я его. — Ты понимаешь, что всем мирам в ветке теперь может конец прийти?

— А чё Дзен такой слабый⁈ — заявил вдруг он, и я понял, что он на самом деле жутко напуган. — Почему он не предотвратил всё это⁈ Почему допустил такое⁈

— Я тебе говорю, он — дебил, — сказала на это Силикона, в негодовании потрясая руками. — Он вообще не понимает ничего. У него, кроме «я» и «мне», нет ничего больше в мозгу. Вообще. Привык посылать всех куда попало и с нами решил то же провернуть.

— Посторожи его тут, — попросил я. — Мне нужно дойти до наших ребят.

— А это ещё зачем⁈ — повысив голос, провыл Попадос, чувствуя, видимо, что не всё просто так. — Со мной хочешь что-то сделать? Отомстить, да?

— Ты слишком жалок, чтобы я тебе мстил, — и это было чистой правдой; ещё совсем недавно мне хотелось подложить Попадосу свинью, но сейчас я видел, что своей собственной жизнью он уже это сделал. — Но держать за спиной субъекта, который в любой момент может воткнуть в неё нож, я тоже не намерен.

— С…коты, — процедил он сквозь зубы.

* * *

Я пошёл даже не к Гагарину, а к Пожарскому. Алексея я не трогал, так как он должен был выяснить отношения с тёткой. Во мне ещё тлела надежда, что их роман возобновится. Так как они стоили друг друга.

Максим находился совсем недалеко. В холле третьего этажа, откуда было отлично видно лестницу.

— Приветствую, ты как? — спросил я, присаживаясь рядом.

С момента нашего возвращения у меня так и не нашлось времени, чтобы поинтересоваться его здоровьем. Я знал, что он ранений не получил, но всё-таки это был уже не чужой мне человек.

— Спасибо, — коротко кивнул тот. — В полном порядке.

Он как всегда был лаконичен и достаточно холоден в общении, но я чувствовал, что за этим скрывается достаточно дружелюбная натура. Но, видимо, когда-то давным-давно его очень сильно обидели, и с тех пор он заледенел, если можно так выразиться.

— Слушай, — я тоже не собирался ходить вокруг да около, поэтому выдал всю информацию сразу, — нужен такой препарат, чтобы можно было продолжительное время держать человека в сонном состоянии. Что-то вроде медицинской комы.

— Человека? — заинтересованно спросил Пожарский, приподняв правую бровь.

— Инкуба, — поправился я и тут же поспешил добавить. — Не Оралика, естественно. Одного из вновь прибывших.

— Так понимаю того, кто обещал нас избавить от сопряжений, но не сдержал своего слова, — проницательность этого вояки меня просто поражала. Он смотрел настолько вглубь, что иногда даже мне при более объёмных знаниях такое не удавалось. — Так зачем придумывать велосипед? — он подмигнул мне.

— В смысле? — вот-вот, я сейчас даже не понял, на что он намекает.

— Ну как, — он пожал плечами. — Нет инкуба, нет проблем. Устраним с гарантией, хлопот больше точно не доставит.

И тут я понял, что меня так и подмывает ответить: «Да, пожалуй, это идеальный вариант». Но я не мог этого сделать. Попадос, каким бы негодяем он ни был, не должен быть предан смерти. По крайней мере, не нами. Это должен решать Дзен, или вообще высшие боги.

— Нет, — я медленно покачал головой, буквально заставляя себя это делать. — Пока нужно просто усыпить, чтобы не ожидать от него пакостей. Перестраховаться, так сказать.

— Хорошо, я сделаю, но мне нужно немного времени, — ответил на это Пожарский и тут же обернулся к лестнице, ступени которой скрипели под чьими-то шагами.

* * *

Это оказался поверенный Озеровых, который по наследству перешёл и ко мне, как бы смешно это не звучало. Он снял шляпу и поклонился мне, а затем и Пожарскому. Максим пожал ему руку и поспешил удалиться для выполнения моей просьбы.

— Здравствуйте, — сказал тот и присел на предложенное ему кресло. — Тут, знаете, какое дело… — он не столько замялся, сколько полез в портфель за какими-то бумагами.

— Здравствуйте, — улучив момент, ответил я. — Внимательнейшим образом вас слушаю.

— Дело в том, — продолжил поверенный, достав нужный лист, — что у вашего деда был убыточный заводик по производству интерьерных фонтанов в Вязьме. И последние полгода он был выставлен на продажу. Но покупатель нашёлся только сейчас, поэтому требуется ваше личное присутствие на сделке.

Я немного напрягся. Дело в том, что, когда я принимал дела, хоть и делал это спустя рукава, никакого завода я не видел. Об этом я и поспешил уведомить поверенного.

— А почему я не видел завода в перечне имущества? — спросил я, пристально глядя на пожилого мужчину. — Это же не иголка в стоге сена.

— Видите ли, — ответил тот, — в связи с его финансовой убыточностью он находился в залоге у банка под кредитование. Сейчас продажа полностью закроет кредит, и вы погасите обязательства перед банком.

— И какая сумма кредита? — уточнил я, заодно интересуясь у Игоря, знал ли он о таком.

— Шестьдесят миллионов, — не поведя бровью, ответил поверенный.

«Что-то такое было, припоминаю, — ответил Туманов, а, услышав сумму, выругался, а затем добавил: — Это же сумма за операцию! Он заложил завод, чтобы вытащить меня! Надо ехать, выкупать имущество деда!»

«Хорошо, — коротко ответил я, а затем не удержался от комментария. — Я оставлю особняк с кучей раненных суккубов, надеясь, что они не будут лечиться за счёт прохожих и помчусь в эту… как её?..»

— Где вы говорите, расположен этот завод? — спросил я у поверенного.

Глава 7

За два дня до этого.

Светлейший князь Северский был очень недоволен сложившейся ситуацией. И, если с Тверским они пришли к определённым договорённостям и дальше обязались действовать единым фронтом, то вот ситуация с Тумановым разочаровывала.

— Нужно уже с ним покончить и начать заниматься троном, — под нос себе пробубнил Игнат Валерьевич. — Нельзя сейчас распыляться!

Понимая, что после того, как Пожарский объявился, он даже не удосужился отзвониться Северскому, светлейший князь решил позвонить первым. Он редко делал это, но сейчас оказался вынужден заниматься подобным.

— Здравствуйте, Максим Петрович, — проговорил он сухо, но без ярко выраженной неприязни. — Скажите, почему вы не позвонили, чтобы отчитаться о проделанной работе?

— Я не обязывался отчитываться вам каждый день, — и вот в голосе Пожарского неприязнь уже слышалась. — Только по факту выполнения заказа.

— Так он уже давным-давно должен быть выполнен! — взорвался Северский, причём, его взбесил именно тон собеседника, а не то, что он говорил. — Вы, кажется, решили саботировать мою просьбу!

— Знаете, что, — ответил на это Максим ещё более холодно, — а вы там не охренели ли часом? Я вообще-то меньше, чем за неделю, подготовил и осуществил сход лавины, а вам всё мало. Не нравится, значит, ищите другого специалиста для решения ваших проблем!

— Какая от этого польза, если объект жив-живёхонек⁈ — прокричал в трубку светлейший князь, практически не слушая, что ему говорят. — Это профанация! Это саботаж!

— Игнат Валерьевич, — перебил Северского Максим, при этом голос у него стал обычным, потеряв пренебрежительные нотки. — То, что объект жив, — чудо-чудное и диво-дивное. Его должно было засыпать и растереть по горе. Но такой он живучий. Сейчас я готовлю другой вариант. Торопиться не буду, чтобы не вышло осечки…

— А меня не устраивает, что вы так медленно работаете! — прервал его Северский, переходя на рык. — Объект давным-давно должен быть мёртв! Вы водите меня за нос!

— Если вас не устраивают сроки, мы можем аннулировать договорённости, — по голосу Пожарского складывалось впечатление, что именно этого он и хочет. — Я не привык, чтобы меня подгоняли и, тем более, чтобы на меня повышали голос.

— Да знаешь что⁈ — Игнат Валерьевич уже не стесняясь орал в трубку. — Таких, как ты, на рынке можно купить по пять копеек пучок! И это я собираюсь сделать! Параллельно с тобой будут работать другие. Кто быстрее уберёт, тот и получит деньги! Тебе это ясно⁈

— Мы с вами всё-таки не на рынке, — с вздохом, очень похожим на облегчение, проговорил Пожарский. — И толкаться задницами, словно в очереди, я не привык. Поэтому отдавайте, кому хотите, а я аннулирую своё участие.

— Да что ты о себе!.. — но тут Северский осознал, что Пожарский уже положил трубку. — Вот, тварь! Я не потерплю к себе такого обращения! Дай мне только на трон сесть, и твоему роду не жить!

После этого он выпустил пар, походил взад-вперёд по кабинету и набрал номер своего исполнителя, князя Серпухова.

— Валентин Семёнович, — проговорил он в трубку. — Дорогой мой, снова нужна ваша помощь.

— Как говорится, чем могу, то всё ваше, — проговорил тот смиренным тоном, понимая, что просто так ему звонить не будут. — Я весь внимание.

— Помнишь Игоря Туманова? — поинтересовался Северский, наливая себе крепкого алкоголя. — Этот гадёныш оказался настолько живуч, что даже лавину пережил!

— Конечно, помню, — ответил собеседник, ожидая продолжения. — И про лавину сюжет видел с чудесным спасением. Воистину живучий засранец!

— Я тут подумал, раз у нас не выходит убить его буквально, — прорычал в трубку Игнат Валерьевич. — То мы убьем его репутационно. Втопчем в грязь, загоним гнить в казематах.

— Не так страшен чёрт, как его малютки, — ответил на это Серпухов и сам хохотнул своим словам. — Без проблем, такое организовать даже легче, чем устранение.

— Мне бы ваш оптимизм, — ответил на это Северский и тяжело вздохнул. — Всё, работайте!

— Не извольте беспокоиться, всё будет готово в самые ближайшие дни, — подобострастно проговорил Валентин Семёнович и добавил по привычке. — Как говорится, нет человека, нет эмблем, — и повесил трубку.

— Каких ещё эмблем? Зачем? — проговорил себе под нос Игнат Валерьевич, но сразу же отмахнулся от слов подручного, как от назойливой мухи.

* * *

Я собрал вокруг себя всех, кто был сейчас мне близок. Надо было срочно лететь и улаживать дела, но остальных я с собой тащить против их желания не хотел. При разговоре присутствовали дон Гамбино, Кьяра, Силикона, Оралиус и Дезик.

— Мне срочно нужно лететь в… — я сверился с документом, потому что никак не мог запомнить, куда именно, — в Клязьму, где находится дедушкин завод. Если хотите остаться, то я не возражаю. Мне понадобится всего пара дней.

— А если соберёмся присоединиться? — поинтересовался Карлито, глядя на меня немного исподлобья. — А то кто-то обещал нам по стране попутешествовать, а сам всё делами какими-то занимается.

— И то верно, — кивнул я, понимая, что действительно мало времени уделял дону Гамбино и Кьяре. — Каюсь, потому что не предполагал такого поворота событий. Так вот, если соберётесь, то там совсем под боком Москва, и мы вполне сможем проехаться погулять по достопримечательностям.

— Во-от, — проговорила на это Силикона, указывая на меня рукой. — Слова не мальчика, но бога!

Я покосился на неё, но она только загадочно улыбалась. Вообще, уже надо бы собрать всех, с кем я общаюсь, и рассказать им всем правду о том, кто я и что тут делаю. Или не надо? Знать бы, на сколько это всё затянется, тогда можно было бы планировать, а так…

— Я давно там хотел побывать, — откликнулся Оралиус, поглядывая на меня. — Говорят, большой город, красивый.

— Клязьма? — удивился я.

— Нет, конечно, Москва, — с придыханием проговорил инкуб.

— А, ну это разумеется, — я понял, что снова заставил всех улыбнуться.

— Значит, решено? — подвела итог Кьяра и подмигнула мне. — Все вместе едем в Москву? Каникулы продолжаются?

— Да, — ответил я, видя, что у всех сразу проснулся энтузиазм. — Только сначала надо решить вопрос-попадос.

— Я думаю, твои люди уже всё решили, — ответила мне Силикона. — А вообще должна признаться, это такое разочарование, просто непередаваемое. Я-то реально думала, он — нормальный парень. И это ты его так задел, что он Дзена вынудил суд организовать. А ты погляди, какой эгоист и трус! Даже свою молодую жену не пощадил, тоже отправил неизвестно куда!

— Решили-то — решили, — задумчиво произнёс я, размышляя, как лучше сделать. — Но они его только введут в сонное состояние, а за ним же ещё проследить надо. В общем, вы собирайтесь, а я пойду поговорю с госпожой Лулулианой.

Ей я тоже сообщил, что мне нужно отъехать на пару-тройку дней по делам.

— Вам нужно, чтобы я присмотрела за домом? — спросила она меня, слегка отстранённо, подчёркивая, что нас связывают только рабочие вопросы. Она так и не смогла мне простить кое-каких моментов. — Или что-то ещё?

— Не только и не столько, — ответил я, присаживаясь на кресло в холле второго этажа, где мы и встретились. — Мне нужно, чтобы вы присмотрели за Попадо… — и тут я понял, что госпожа Лулулиана может и не знать, кто это на самом деле. — За тем инкубом, который изменился в последнее время.

Я не знал, как обозначить иначе, потому что настоящее имя того самого инкуба я как-то позабыл узнать. Но, к счастью, бывшая хозяйка борделя меня поняла.

— А этого, — на её лице тут же появилось брезгливое выражение. — Да без проблем. Я знаю, что в одного из моих детей вселилась некая сущность, но надеюсь, это ненадолго. Он, знаете ли, хороший инкуб, а то, что в него вселилось трусливое… сознание. Сначала гавкало моськой, что всех построит и чуть ли не божество какое-то, а потом… попробовало перенестись, вероятно, но ничего не вышло. И оно стало тише воды, ниже травы. До вашего прихода. Знакомый, да?

— К сожалению, — кивнул я и развёл руками. — Именно поэтому и прошу присмотреть, так как от него можно ожидать всё, что угодно.

— Если что, знайте, — она встала и подняла подбородок, — у госпожи Лулулианы тоже есть понятие о чести. Я очень благодарна вам за спасение, поэтому сделаю всё, как вы просите.

— Спасибо, — искренне ответил я. — Он, конечно, по большей части будет спать, но на всякий случай надо организовать наблюдение.

— Я поняла, не сводить глаз, — усмехнулась Лулулиана и поклонилась мне. — Сделаем.

* * *

Дезику некогда было поговорить с Попадосом во время эвакуации из замка Лулулианы. Но, улучив момент, когда стало ясно, что бог попаданцев квартирует в особняке Туманова на правах, если не арестанта, то существа с урезанными возможностями, цербер зашёл к своему бывшему хозяину.

— А, Дизлайк, — криво ухмыльнулся Попадос. — Ты чего припёрся? Ты же теперь другому служишь.

— Ко мне применили магию, чтобы остановить от бессмысленного убийства, — неторопливо ответил Дезик. — И да, подчинили мою волю в тот момент. Но это же ты меня послал на убийство бога или верную смерть. Был бы на том месте не Рандом, и меня уже не было бы вовсе.

— Да что ты говоришь⁈ — разозлился Попадос, понимая, что даже бывший пёс к нему относится с пренебрежением. — Я специально всё сделал так, что он не мог причинить тебе вреда! Это ты оказался слабаком!

— Легко обвинять других в своих слабостях, — ответил на это цербер, который действовал сейчас, как единый организм, но головы его говорили по очереди, то одна, то другая, то третья. — Вот только ко мне действительно была применена магия, и в тот момент я ничего сделать не мог. А потом осознал, что ты пытался сделать из меня злобную тварь. Под стать себе самому.

— Это неправда! Ты должен был защищать меня! А вместо этого лижешь ботинки этому… ублюдку-подкидышу, — Попадос был вне себя от ярости, преисполняясь жалости к себе и желанием мести. — Понятно, что он держит тебя голосовым приказом, иначе к нему и на выстрел никто не подойдёт. Но ты мог бы бороться! В конце концов, всё то, что произошло, это я из-за тебя так сделал!

Головы Дезика многозначительно переглянулись между собой. Они выражали удивление и неприятие сказанного бывшим хозяином.

— То есть ты совершил величайшую глупость на Олимпе, которая ещё неизвестно чем закончится, — вдумчиво проговорила центральная голова. — И хочешь обвинить в этом нас? Ты — действительно низкое, трусливое и слабое существо, лелеющее только собственный эгоизм.

— Что? — переспросил Попадос, так как не привык к тому, что его отчитывает собственный питомец. — Ты совсем тут распустился? Команды «голос» не было!

— Вот-вот, — ответил Дезик, внезапно успокоившись, и сел напротив бога попаданцев. — Именно поэтому я остался рядом с Рандомом даже тогда, когда действие приказа закончилось.

— Как закончилось? — опешил Попадос, уставившись на Дезика, которого он звал не иначе, как Дизлайком. — То есть ты не…

— Полностью по собственному желанию, — фыркнул цербер и улыбнулся всеми тремя пастями. — Глас — штука сильная и серьёзная, но действует недолго.

— Предатель! Неблагодарная псина! Да я тебя сгною! — Попадос наступал на Дезика и плевался слюной, но тут цербер встал и фыркнул пламенем так, что бывший хозяин остановился на месте, как вкопанный. — Безмозглая сука! — прошипел он.

— За суку отдельно ответишь, — спокойно проговорил цербер. — А хочешь знать, почему я остался? Потому что впервые в жизни я почувствовал себя кому-то нужным. Да, на меня воздействовали Гласом и после этого могли сделать со мной всё, что угодно. Даже на воротник пустить. Но нет, меня накормили, приютили, поселили рядом с собой. А не как ты, изверг, держал меня в самых тёмных подземельях Олимпа, морил голодом, учил ненавидеть всех вокруг!

— Да я… Я твой характер пытался закалить! А ты, как был размазнёй, так ею и остался! — Попадос сглотнул, потому что бывший питомец сделал пару шагов навстречу к нему. — Мне жаль потраченного на тебя времени! Тьфу! — и он сплюнул Дезику под лапы.

— Лишь расставшись с тобой, я узнал, что существует дружеское отношение. Я понял, как могут говорить с уважением и просить, а не приказывать, — и говоря всё это, цербер ни разу не кривил душой. — Я с Рандомом из-за твёрдой уверенности, что меня не предадут, никогда не бросят в тёмных, пустых, пропахших плесенью подвалах на несколько дней без воды и пищи, если я вдруг не пойму, что от меня хотят. Из-за того, что меня считают равным и относятся соответствующе. И никогда, никогда не пожертвуют мной в угоду прихоти или мести.

— Пожертвуют, ещё как пожертвуют, — прошипел Попадос, отступая под напором Дезика. — Прижмут твоего дорогого Ранди, и он тобой прикроется.

— Нет, — покачал головами Дезик. — Я сам закрою его собственным телом, понял, трус? Ты просто не понимаешь, что такое человеческое отношение. Даже после того, как твою никчёмную задницу спасли от всепроникающего вертела демонов!

Бог попаданцев что-то хотел возразить на это, но тут дверь открылась, и на пороге появился Пожарский.

— Спасибо, что приглядел за ним, — проговорил он Дезику с улыбкой и потрепал его по тому месту, где все головы соединялись с туловищем. — Он не хулиганил?

— Так, — ответил Дезик, широко улыбаясь и виляя хвостом. — Разве что совсем немного.

— Присмотришь, пока я ему укол сделаю, хорошо? — спросил Максим, указывая на огромный шприц, зажатый в руке.

— Вы что задумали⁈ — заорал Попадос, отшатываясь к стене. — А ты вообще недостойная псина, предатель!

— Придумай что-нибудь ещё! — проговорил цербер и выпустил пламя в сторону бывшего хозяина.

* * *

Я по достоинству оценил возможности Гагарина и Пожарского. Стоило им узнать, что мне нужно куда-то слетать, как буквально через час мне доложили, что самолёт будет готов к назначенному времени. И я догадывался, что так будет почти со всем, что мне потребуется.

Магия магией, благодать благодатью, а вот такие чисто человеческие удобства — это очень круто. Причём, Игорю все эти плюшки должны были остаться, что называется, по наследству. Ну и пусть. Мне было отрадно от того, что я смог изменить то, к чему прикоснулся, и отнюдь не в худшую сторону.

Мы сели в самолёт и даже не успели толком наговориться с доном Гамбино, Кьярой и Силиконой, так как время полёта составляло всего-то полтора часа. Дезик и Оралиус предпочитали отмалчиваться, но с интересом глядели в иллюминаторы.

И Оралиус первым заметил, что за бортом творится что-то не то.

— Смотрите, какие странные облака! — сказал он, указывая на тяжёлый фронт, виднеющийся по левому борту. Причём, судя по всему, его основная часть находилась прямо по курсу. — Как будто из мультиков.

Я посмотрел и не согласился.

— Нет, это больше похоже на зимние снеговые тучи, только… — и тут я понял, почему Оралиус упомянул мультики. Было в этих тучах что-то неестественное. То есть с виду вроде бы и настоящие, но действительно, словно нарисованные чьим-то воображением. С чёткими, ясно видимыми границами. И цвета — тёмно-фиолетовые в черноту. Но где-то дальше угадывались светлые пятна. — Только они очень уж мрачные.

Из кабины вышел один из пилотов и подошёл к Пожарскому. Тот кивнул на меня, и пилот двинулся ко мне.

— Здравствуйте, пилот первого класса, Алексеев Геннадий Игоревич. Там прямо по курсу… очень сильный циклон. Диспетчерская говорит, что над аэропортом пункта назначения уже гроза и штормовой ветер. Поэтому прошу разрешения садиться на запасной аэродром.

— А это куда конкретно? — спросил я, ловя на себе встревоженные взгляды.

Мы все думали об одном и том же. Если один разлом закрылся, то есть огромная вероятность, что откроется новый.

— Аэропорт имени Жуковского, это в ста километрах от точки назначения, — он вытянулся в струнку, ожидая распоряжений.

Пожарский сразу же подошёл вслед за ним, поэтому слышал всё то, что говорил пилот.

— Сто километров — пустяк, — сказал он, кивая мне, чтобы я соглашался. — Я сейчас прямо на взлётно-посадочную три бронированных тигра вызову, и через час после приземления будем там, где надо.

— Да, как скажете, — согласился я, откидываясь на спинку своего кресла. — Вы — капитан, вам и карты в руки.

Вообще у меня складывалось впечатление, что фронт двигается вместе с нами. Хотя, если в аэропорту прибытия уже штормовое предупреждение, то это, скорее всего, не так.

Но больше всего мои мысли занимала мысль, что я не хочу переживать открытие разлома в воздухе. Ладно, у меня благодать, я выживу. Силикона выживет. Кьяра и Оралик выживут. Дезик тот вообще, где хочешь, выживет. А вот остальные?

А грозовой фронт тем временем наливался чернотой.

Но приземлились мы успешно. Более того, прямо из самолёта мы пересели на военные машины, в которых нам практически всё было нипочём, по словам Пожарского.

— Может быть, переждём? — спросил Максим, когда мы уже уселись. — Сейчас на дорогах невесть что твориться будет.

— Нет, поехали, — ответил я, понимая, что почему-то хочу оказаться в эпицентре этой самой грозы.

И мы двинулись. Колонна ехала бодро, практически не встречая препятствий. Вопреки опасениям Пожарского, на дорогах было почти пусто. Посмотрев на часы, я решил, что мы доберёмся даже раньше.

Тем временем мы въехали под ближайшую тучу. Та с огромным удовольствием, как мне показалось, накрыла нас. И, кажется, даже опустилась ниже. За пределами автомобилей сначала разыгрался ветер ураганной силы, а затем начали закручиваться натуральные смерчи.

Всё вокруг посерело, поблекло и даже как будто выцвело.

Мы с Силиконой переглянулись. И в этот момент я почувствовал, как меня обдаёт легким невесомым бризом чуждой магии. Она накатывала волнами, расслабляя, вызывая улыбку и хорошее настроение.

«Рандом! — вскрикнул Игорь. — Рандом! Очнись! Это снова сопряжение?»

«Не знаю, — ответил я, — а если и да, то никто нам не причинит вреда. В этих машинах нам нечего бояться».

И вдруг все три машины разом встали. Водитель нашего тигра распахнул дверь, выскочил наружу и повалился на колени. Я ещё успел услышать, как он странным тонким голосом, словно пытался скопировать манеру ребёнка, проговорил, глядя куда-то вверх:

— Мама! Я здесь! Возьми меня на ручки!

Глава 8

Во сне мне часто слышались голоса родителей. Вроде бы я маленьким лежал в колыбели и видел над собой подвешенные игрушки, а где-то в другой комнате слышался шум голосов. Проблема всегда была в том, что я не мог разобрать ни единого слова.

Голоса всегда были тёплые, мягкие, но затем они становились обеспокоенными. И когда мне казалось, что я вот-вот пойму, о чём идёт речь, сон обрывался. В памяти оставался только образ висящих над головой игрушек, которые двигались от моего прикосновения и сталкивались между собой. Кажется, они походили на планеты… Населённые планеты.

Но сегодня я, наконец, снова стал маленьким. Мне не снилась моя люлька, в которой я лежал и смотрел на двигающиеся планеты. Нет, я действительно в ней лежал и шевелил своими маленькими ручками.

Надо же, какая глупость. Мне приснилось, что я стал большим и натворил много-много глупостей. А на самом деле, всё хорошо, я лежу в своей кроватке и могу агукать. Так здорово! Сколько ошибок можно избежать в этой жизни! Я маленький! Ура!

«Откуда ты знаешь, может, это снова всего лишь сон, только более детальный?» — проникла шальная мысль в мою голову. Но я точно знал, что это не так. Был один момент, который чётко указывал на это. Я отчётливо слышал голоса мамы и папы. Понимал каждое слово, которое они говорили. Хотя иногда и не совсем чётко. Но это точно был не сон.

— Мамина радость! — слышал я совсем рядом.

Родители были рядом, и от этого такое тепло разлилось по всему моему нутру. Никогда я не чувствовал себя так хорошо.

— Папина сладость, — отозвался мужской голос, наполненный любовью до краёв.

Я здоров и любим. Я мал и полон сил. Что ещё нужно для счастья? Ничего. Поэтому оно переполняло меня.

Вот только голоса родителей стали отдаляться. А вместе с тем менялась их тональность. Всё чаще в них проскальзывали встревоженность и опасения. Мне даже захотелось расплакаться от подобного изменения.

— Он же не специально! — говорил женский голос, старающийся защитить по мере своих сил. — Он всего лишь ребёнок! И не может это контролировать!

И я понял, что речь идёт обо мне. Это меня она пытается защитить. И от этого мне стало грустно. Я начал кукситься.

— Я всё это понимаю, — ответил мужской голос, который при всей своей мягкости был непреклонен. — Но как я буду объяснять уничтожение двух развитых миров? Это хорошо, на этот раз удалось откатить назад, но что будет дальше?

— Он просто перепутал планеты со своими игрушками, — возражал женский голос, который я идентифицировал как маму. — Увидел два светящихся красивых шарика и решил их столкнуть. Ты же знаешь, он точно также делает в люльке.

— Я всё это знаю, — задумчиво и грустно проговорил мужской голос, обладателя которого я воспринимал за отца. — Но что я скажу, когда он в следующий раз уничтожит миры? У меня ребёнок просто перепутал их с игрушками? Простите его? Да его убьют до того, как я договорю это.

Женщина расплакалась. Горько, надрывно. А мужчина пытался её успокоить, но у него плохо это получалось.

— И что ты хочешь сделать с нашим сыном? Только не говори мне… — произнесла она сквозь рыдания.

— Наш сын — воплощение случайности, — ответил ей отец, и в его голосе чётко слышалось принятое решение. — Этого следовало ожидать от нашего союза. Ему нужно будет научиться управлять своей силой, поэтому я на время отправлю его туда, где от него будет меньше разрушительных последствий.

— Это куда? — с появившейся надеждой спросила мать. — Где мы можем сберечь его от себя самого?

— К Дзену, — ответил отец. — Во-первых, его из себя фиг чем выведешь. Он всегда спокойный, как… Дзен. А, во-вторых, у него под управлением ветка протомиров, на которых вечно что-то происходит. Эдакий тренировочный полигон для молодых богов. На фоне того, что там творится постоянно, никто и не заметит, если Рандом что-то натворит.

Я дёрнулся, услышав своё имя, и попытался позвать маму и папу, но получилось что-то вроде:

— Агу.

Мама снова плакала. Она не хотела отпускать меня от себя. И теперь придумывала некие события будущего.

— Мы же со временем всё объясним ему, правда? — с надеждой сквозь слёзы спросила она моего отца.

— Конечно, — ответил тот и, судя по всему, заключил мою маму в крепкие объятия. — Конечно.

— Но он же возненавидит нас! — та продолжала находить доводы против отправки меня Дзену.

— Он всё обязательно поймёт, — ответил отец. — Придёт время, и он поймёт, что другого выхода просто не было.

Меня и самого всё это достало до самой глубины души. И по щеке скатилась одинокая слеза.

* * *

В маленькой белобрысой девочке с косичками трудно было узнать Силикону. И даже не ту зелёную орчанку, в теле которой она находилась последние дни. А даже современную богиню, расхаживавшую совсем недавно по Олимпу. Эта девочка ещё не была испорчена лёгкой наживой и, широко распахнув глаза, слушала Дзена, сидя за партой.

— Твоё призвание, — говорил верховный бог их ветви миров, — и твой дар очень нужны во всех мирах. В тебе удачно сочетается стремление к прекрасному и сила, благодаря которой можно лечить детей, исправлять врождённые дефекты, от которых люди могут страдать всю жизнь, а ты это можешь исправить по мановению руки.

«Сложна-а-а, — думала в этот момент Силикона. — Очень нудно и сложна-а-а! Да и потом, они все такие страшненькие, некрасивые. А мне так хочется играться с красивыми игрушками!»

— Сейчас мы с тобой попробуем применить твоё умение на практике! — проговорил Дзен, чем вывел Силикону из задумчивости. — По крайней мере, ты поймёшь, зачем всё это нужно.

И они моментально перенеслись в медицинскую палату, где спала беременная женщина. В воздухе висел запах горя и слёз. Судя по всему, женщина проплакала несколько часов подряд перед тем, как уснуть.

— Что тут случилось? — спросила маленькая Силикона. — Почему так плохо пахнет?

— Эта женщина узнала, что у её ребёнка очень тяжёлый врождённый дефект, и, скорее всего, он всю жизнь будет мучиться, — безразлично ответил на это Дзен. — Наша с тобой задача исправить это.

— Но я почти ничего не умею, — ответила Силикона.

— Пришло время учиться, — снисходительно улыбнулся Дзен. — Ты уже большая девочка.

Следующие несколько часов превратились в настоящий ад. Под чутким руководством верховного бога Силикона провела труднейшую операцию, исправив у плода ужаснейший дефект челюсти. С неё не только несколько потов сошло, но и совершенно закончилась благодать.

Когда они переместились обратно в учебный класс, будущая богиня пластики без сил рухнула на стулья и не находила сил подняться, чтобы сесть ровно, как полагается ученице.

— И когда мне за это возвратится благодать? — спросила она, понимая, что ей просто необходимо получить хоть немного.

— От данной операции благодати добавиться просто неоткуда, — ответил на это Дзен, разведя многочисленными руками. — Ребёнок ещё слишком мал, чтобы что-то осознать. Он же даже ещё не рождён. А мать никогда не узнает, что случилось, потому что всё спишут на неисправность оборудования.

— И на хрена мне тогда всё это надо? — удивилась Силикона, приподнимаясь на локтях. — Меня вымотало и выжало, словно тряпку, это вмешательство, я полностью лишилась сил. И что? Просто так?

Тот урок надолго запомнился своей несправедливостью. И чем дальше, тем чаще маленькая богиня думала о целесообразности своего существования.

Но как-то раз, гуляя по улицам Земли, она увидела женщину с невероятно кривой стрижкой. Приглядевшись, она поняла, что это всё из-за редких и слабых волос. Силикона щёлкнула пальцами, и у несчастной, поникшей женщины вдруг появились наращенные волосы. Та увидела себя в отражении витрин, улыбнулась и принялась благодарить богиню, сотворившую это.

Силикону просто затопило благодатью. Она поняла, что такое маленькое изменение, практически не стоившее ей затрат, принесло гораздо больше, чем та тяжёлая операция на уроке.

И тут уже щёлкнуло у богини в голове: «Зачем мучиться и не получать за это абсолютно ничего, когда можно подкачать губки, сиськи, попку, нарастить волосы, и получить просто лавину благодарности за несколько минут? Быстро и без особых затрат».

— Это же всё равно помощь? — рассуждала она сама с собой, возвращаясь на Олимп. — Значит, я лучше буду помогать таким. Это же проще и намного легче! А накопленную благодать буду использовать для помощи нуждающимся. Правда-правда!

Но как оказалось позже, что она всего лишь успокоила божественную совесть, а спустя некоторое время совсем забыла о своём обещании.

* * *

Максимке Пожарскому было пять лет, и они вместе с Алёшей и Ваней бегали по зелёному лугу, представляя, что под их руководством не обычные оловянные солдатики, а настоящие бойцы.

— Развернуть батарею! — кричал принц.

— Пли со всех стволов! — вторил ему Гагарин.

— Развернуть арьергард! — выпалил Пожарский, дико гордясь тем, что ему удалось выговорить такое сложное слово, но друзья явно не оценили его стараний. — В атаку!

Но атаке не суждено было случиться, так как приехал император, чтобы забрать своего сына.

— Прощайся со своими друзьями, — с умильной улыбкой проговорил император, наклонившись к сыну. — И поедем на учения. Тебе там целый полк выделили, которым ты сможешь покомандовать.

— Ух ты! — восхитился Гагарин.

— Вот это да! — согласился с ним Пожарский.

И оба они чуть ли не в слёзы ударились, потому что это же единственное, чего хотели все они трое.

И тут ему пришло смутное воспоминание, что нечто такое он переживал, но давным-давно. И тогда Ваня взял, да и уехал с отцом, а им с Лёхой только завидовать осталось. Но такого же быть не может, правда? Детские мечты должны исполняться.

— Папа, — сказал Ваня излишне серьёзным для своих лет голосом. — Мои друзья просто мечтают поехать со мной. Можно, я их возьму?

Императору понадобилось совсем немного времени. Может, пара секунд, может, чуть больше.

— Да, пусть собираются, только быстро, — ответил он, кивая мальчишкам. — Мы уже опаздываем, — монарх направился к машине, а затем остановился и обернулся к Пожарскому и Гагарину, которые следовали по пятам. И при этом солнце на небе, словно очертило нимб вокруг его головы. — Заодно посмотрим, как вы сможете действовать в команде.

«Плохо, очень плохо, — подумалось вдруг Пожарскому. — Потому что мы не убережём принца. Хотя о чём это я? Принц жив, и нам всего лишь по пять лет. Всё ещё впереди, мы просто не дадим ему умереть!»

И вот, наконец, сбылось. Они все втроём стояли на парапете деревянной крепости, специально построенной для этих учений, и командовали коробочками войск. Какое же это было упоение! Какое счастье!

* * *

Всё, о чём мечтал в детстве Дезик, — петь. Громко, слаженно, со сцены. Он всегда был голосистым, только вот дома ему всегда затыкали рты и не давали продемонстрировать своё искусство.

Но всё изменилось, когда его взял к себе новый друг… Хотя нет, не друг. Он велел называть себя хозяином. Но это было в целом и общем неважно. Главное, что Дезик очень хотел ему понравиться, поэтому обогнал нового хозяина, забрался на удачно подвернувшийся пенёчек и начал на три голоса а капелла выводить: «Я свободен, словно птица в небесах».

Он в какой-то момент испугался, потому что хозяин мог сказать:

— Тебя что, клещи покусали? Какая свобода? Теперь ты принадлежишь мне.

Но он ничего не сказал. Он вёл себя как настоящий друг, которому понравилось творчество Дезика. Он хлопал в ладоши и просил ещё.

И маленький ещё тогда Цербер не смог ему отказать, исполнив:

— Мне нравится, что вы больны не мной, не бешенством, не блохами, не чумкой.

* * *

Маленький Карлито возвращался домой расстроенный. Ему не удалось найти в гнёздах куропаток ни единого яйца. А это было очень плохо, так как продажей этих яиц им хоть как-то удавалось быть на плаву. И обычно всё получалось. Иногда удавалось найти целый десяток яиц, и тогда ему даже разрешали съесть одно.

Но сегодня его ждала неудача. Как назло, живот подводило и есть хотелось даже сильнее обычного.

Подойдя к дому, он учуял из него божественный запах маминых пирожков. Он даже сглотнул. Но на губе осталась блестеть слюна. Очень жаль, но эти пирожки не для него. Они тоже на продажу. Всё, что только могли, они продавали на рынке, только чтобы их не выгнали из крохотного домика.

«Ну ничего, — подумал он, — я справлюсь с этим. Когда я вырасту, я буду очень богат. А пока хорошо, что на дворе лето, а мне десять. Привет, шпинат».

И он пошёл на огородик листьями шпината утолять свой голод. Всё-таки растущий организм требовал много пищи.

В этот момент задняя дверь крохотного домика распахнулась, и на чёрное крыльцо вышла мама. Она улыбалась и вытирала руки о передник.

— О, Карлито, ты уже вернулся, — сказала она, оглядываясь внутрь дома. — Это очень хорошо. У меня для тебя кое-что есть.

— Да ничего не надо, — ответил расстроенный Карлито, хотя его и подмывало узнать, о чём говорит мама.

— Я приготовила твои любимые пирожки, — ответила на это мама и сошла с крыльца, чтобы потрепать вихры сына. — Пойди, поешь, мой дорогой.

— Но я не заслужил, — ответил он ей и посмотрел в глаза. — Я не нашёл ни единого яйца. А пирожки обязательно надо продать… — с каждым словом он говорил всё тише.

— Ничего, ничего, — тихо приговаривала мама и гладила его по голове. — Всякое бывает, главное мы вместе, — и вдруг в её руках появился пирожок, который она и дала Карлито. — Ешь, набирайся сил.

* * *

Маленькая Кьяра семенила крохотными ножками по оливковой роще. Ей во чтобы то ни стало хотелось скрыться от дедовых охранников. Они ей так надоели! Ни поиграть, ни с друзьями посидеть. Тех вообще отпугивали постоянно серьёзные дяди в костюмах, которые практически ни на шаг не отходили от маленькой девочки.

Она много раз просила деда, чтобы тот убрал их от неё. Ну пусть издалека наблюдают, но не вмешиваются в её игры и не кошмарят её друзей. Но он был непреклонен. Говорит, что так надо, потому что такую, как она, могут выследить и украсть. Или вообще лишить жизни.

— Какую «такую»? — пытала она его каждый раз, но всегда оставалась без ответа.

Это он, конечно, зря. Что с ней вообще может произойти? Она чувствовала внутри себя такую силу, что никому поблизости от неё и не снилось. Пока она ещё не понимала, в чём эта сила заключается, но совсем скоро она обязательно поймёт, и тогда…

И она всегда хотела сбежать от охранников. А ещё лучше — улететь. Дедушка всегда говорил, что она необычная, в этом всё и дело. А ещё он рассказывал, что, когда она вырастет, у неё обязательно появятся крылья. Красивые, огромные крылья, на которых она сможет парить словно птица.

Только ей не хотелось ждать. Она хотела летать прямо сейчас. Чтобы улететь от этих надоевших людей в костюмах. Да, конечно, ещё дедушка говорил, что лишь тогда она станет свободной, когда обретёт крылья, а пока она обязана беспрекословно принимать охрану и выполнять всё, что они ей говорят. Но это была такая скука!

Да и зачем ждать чего-то? Когда она ещё вырастет? Это же целая вечность пройдёт! Она уже состариться успеет, пока вырастет! А летать хотелось прямо сейчас! Так пусть она уже станет взрослой прямо в эту секунду! Хотя нет, это было спорное желание. А вот крылья.

— Я хочу, чтобы крылья у меня появились прямо сейчас! — произнесла она вслух.

Она надеялась, что они будут очень красивые и радужные, как у бабочки.

С этими мыслями она обернулась, чтобы проверить, далеко ли от неё охранники, и в этот момент споткнулась. И обязательно упала бы, если бы вдруг чья-то мощная рука не подхватила её в воздух.

Вот только это была не рука. И вообще её никто не подхватывал, чтобы она случайно не испачкала своё нарядное белое платьице. Нет. Два огромных крыла развернулись за её спиной, и она смогла взмыть в воздух.

Сначала она смеялась над охранниками, потому что те замерли, опешив, и смотрели на неё, не понимая, что им делать. А затем она начала взлетать всё выше и выше. В конце концов, надо же было проверить, на что годны её новые крылья.

— Это что же получается, — рассуждала она сама с собой, как делают многие маленькие дети. — Я теперь наконец-то выросла? Я свободна⁈ Ура, свобода!

* * *

Оралиус пребывал в самом натуральном шоке. Мало того, что водитель, остановив машину, выбрался наружу и принялся звать маму, так и все остальные вдруг начали вести себя, словно находились под воздействием сильнейших психотропных веществ.

Не то чтобы инкуб знал в этом толк, но как объяснить, что мир, такой обычный и прочный, вдруг сошёл с ума вокруг него? Причём, мгновенно, словно по щелчку пальцев.

Он обернулся к Рандому, чтобы поинтересоваться, что случилось с водителем, а тот уже полулежал на сиденье с идиотской улыбкой, пускал слюни и делал вид, что пытается до чего-то дотянуться. Или вообще играл с чем-то висящим над ним.

Но это всё было полбеды. Дело в том, что остановились они прямо посреди проезжей части. И только далёкие звуки столкновений дали понять Оралиусу, что не только они оказались в такой ситуации. Остальные тоже, но только им повезло оказаться чуть впереди основной аварии.

Солдаты с выпученными и ничего не видящими глазами выбрались из машин и, бормоча какие-то глупости, побежали на небольшое поле, что было возле дороги. Некоторые говорили вообще что-то невнятное.

Пока инкуб пытался найти хотя бы маленький островок стабильности в окружившем его безумии, из соседней машины выскочил Пожарский и с криками: «В атаку! Ура!» побежал вслед за солдатами. А затем ещё громче заорал:

— Пиу-пиу! Расчехляй пушки! Драгунов в бой бросай! Одолевают, демоны!

Тут же из этой же машины вылетела Кьяра и понеслась ввысь.

— Сестра! — окликнул её Оралиус, вот только его надеждам не суждено было сбыться. Она тоже находилась под тем же воздействием, что и остальные.

В этот же момент на крышу «Тигра», на котором они ехали, забрался Дезик и принялся горланить отрывки самых разных песен. Причём, каждая голова пела что-то своё, не попадая ни в ритм, ни в ноты по сравнению с остальными двумя. Всё это вместе складывалось в такую жуткую какофонию, что инкуб закрыл уши руками. Помогало, правда, слабо, ибо цербер старался и выл во всю мощь своих лёгких.

Силикона, как и Рандом, смирно сидела на сидении, откинувшись на спинку. Примерно в таком же положении находился и дон Гамбино в соседней машине. Его единственное отличие было в том, что он усиленно пережёвывал какую-то пищу с блаженной улыбкой на лице.

Нужно было что-то делать, и Оралиус сначала хотел сделать то, что он делал обычно. Отсидеться. Кто-нибудь другой обязательно что-нибудь предпримет, и им станет легче. Только вот никого не было. Все остальные упорно делали вид, что сошли с ума.

Инкуб попытался растормошить сначала Рандома, затем Силикону, но всё было без толку. Они сидели тут только телами, их сознание было далеко. А Кьяра тем временем улетала всё выше и выше. В какой-то момент Оралиус испугался, что в таком состоянии она может подумать, что в безопасности, и сложить крылья. И тогда… тогда… Но об этом он думать не хотел.

Он просто понял, что, если не он, то никто другой ничего не сделает. По какой-то причине его не зацепила та напасть, которая накрыла всех остальных, он не знал. Но этим необходимо воспользоваться. Он слегка присел перед взлётом, как это делали супергерои в фантастических фильмах, и взлетел с ускорением.

Кьяру он настиг на высоте около пятисот метров. Она смеялась, словно маленькая девочка. И рассказывала кому-то, какое это счастье — иметь крылья. Потому что это свобода.

Без лишних церемоний он схватил её в охапку и потащил вниз. Она особо и не вырывалась, а обмякла, словно потеряла то самое, что влекло её наверх. Инкуб порадовался, что это произошло сейчас, а не минутой раньше. Тогда бы она сейчас уже лежала бы внизу, истекая кровью.

Он закинул её в машину к Рандому, закрыл дверь, а сам отправился за Пожарским, который уже строил батальоны, собираясь направить их на какую-то там войну. Причём за Максимом пришлось даже побегать, потому что тот бодро пресекал все попытки отвести его обратно к машине. Тогда инкуб вернулся к «Тиграм», отыскал наручники и верёвку и снова двинул за Пожарским.

В процессе импровизированной погони у Пожарского зазвонил телефон. Надежды на то, что он приведёт охранника в себя, было мало, но она всё-таки присутствовала. Чаяния не оправдались. К тому же телефон почти сразу выпал в траву под ногами.

Оставалось только догонять и скручивать Максима. Оралиус закрыл глаза, выдохнул, а затем кинулся на Пожарского. Скрутил он его в два счёта, после чего с ругательствами поднял и потащил обратно к колонне.

— Эх, — проговорил он самому себе, запихивая вояку в автомобиль, чтобы немного успокоиться, — не зря я всё-таки учился у девчонок технике связывания из БДСМ. Ишь ты, даже пригодилась.

Закончив, он понял, что вымотался донельзя. Со лба струился пот, который он вытер рукавом, а затем привалился к колесу автомобиля. «Вот, — подумал он, — сейчас немного отдохну и пойду остальных поймаю. И от меня польза будет».

И с этими мыслями он запрокинул голову и посмотрел наверх. Там как раз начали расходиться странные тучи, открывая…

Оралиус несколько раз моргнул, а затем ущипнул себя.

Почти над самой его головой парил огромный летающий остров. Прямо посреди неба.

— Ну вот, приехали, — с сожалением проговорил инкуб. — Кажется, и меня накрыло.

Глава 9

Алексей Гагарин был занят разработкой операции по защите Туманова. Нужно было учитывать, что кто-то из светлейших князей совсем скоро услышит про вновь открывшееся обстоятельство, и тогда начнётся полный аут.

С Пожарским они договорились созваниваться каждый час на всякий случай. Но он уже просрочил время на пятнадцать минут. Алексей хотел выждать ещё пять минут, но что-то подтолкнуло его взять телефон и набрать номер Максима.

Тот не отвечал. Лишь длинные гудки.

— Небывалая гроза со штормовым ветром разразилась недалеко от Москвы, — говорил в это время корреспондент по телевидению, показывая на карте те самые места, где сейчас должны были ехать Туманов, Пожарский и все остальные. — Самые большие опасения вызывает то, что никто из людей, попавших в зону действия фронта, не выходит на связь.

— Этого мне ещё не хватало, — вслух проговорил Алексей, соображая, что ему необходимо предпринять. — Нужно собирать спецгруппу!

Но перед тем, как начать отдавать распоряжения, он решил ещё раз позвонить Максиму. И вот на этот раз звонок приняли. Но, кажется, случайно. На заднем плане Гагарин услышал:

— Пиу-пиу! Расчехляй пушки! Драгунов в бой бросай!

— Каких ещё драгунов? Их уж лет сто как расформировали, — попытался достучаться до друга Алексей, но ничего не вышло. Голос Пожарского, подражающий маленькому ребёнку, удалялся. — Алё! Что у вас там происходит⁈

Но вместо ответа он услышал лишь голос Оралиуса:

— Да стой ты уже! Куда рванул⁈ Дай я тебя свяжу!

Вместо того, чтобы хоть как-то прояснить обстановку, это ещё больше её запутало. Радовало лишь то, что кто-то всё ещё жив, а это значило… На самом деле ровно ничего это не значило. Всё ещё могло измениться до той поры, пока он доберётся до места.

Тут же он позвонил специалисту с просьбой отследить телефон Пожарского. Как и ожидалось они застряли на трассе под Клязьмой. Практически в самом эпицентре странной бури, о которой передавали по телевидению.

Прикинув, что им может понадобиться, Гагарин принялся собирать спецгруппу. В неё вошли специалисты по радиоактивному и химическому оружию. А также несколько знатоков психического воздействия.

* * *

Я пришёл в себя рывком, словно меня вытащили откуда-то. Хотя нет, это я сам пришёл в сознание. Ещё не до конца, так как не мог пошевелиться, но уже достаточно для того, чтобы понять: разговор отца и матери мне просто привиделся.

Не приснился, так как слишком всё реально было для сна. Значит, это воспроизвело моё сознание. Но что дало толчок для этого, вот что интересно.

«Игорь, — позвал я, так как не до конца понимал, очнулся я или нет. — Игорь, ты как?»

Он ответил не сразу и был ещё более задумчивый, чем обычно.

«Я не знаю, как я, — голос его сознания обычно уверенный и чёткий, звучал сейчас размыто, словно мы общались с ним из разных комнат или из разных уголков разума. — Честно. Такое чувство, что меня вывернуло наизнанку».

«А конкретней можешь? — поинтересовался я, — А то я пытаюсь понять, что с нами произошло. Сильно тебя накрыло? И чем? Воспоминаниями из детства?»

«Накрыло не то слово, — ответил Туманов, и только теперь голос его стал обретать былую чёткость. — Мне до сих пор кажется, что на самом деле я — маленький мальчик, а взрослая жизнь мне только приснилась».

«И как, были откровения в этом сне? — я почувствовал, как Игорь напрягся и даже отпрянул. Значит, были. Тоже узнал что-то. — Я спрашиваю не для того, чтобы влезать в твою личную жизнь, хотя, казалось бы, куда уж сильнее можно влезть? — я хохотнул. — Просто у самого примерно то же самое случилось».

«Понимаю, — аккуратно проговорил Туманов, словно шагал по минному полю. — Видимо, со всеми случилось что-то подобное. Но я… пока не готов говорить о том, что увидел во сне».

«Да я, честно говоря, тоже, — мне была понятна его реакция, но любопытство, конечно, подмывало. — Но мне интересно другое. Вот пускай каждому из нас дали подсмотреть что-то из детства. Преподнесли это так, словно информация всегда хранилась в нашей голове, а тут мы её вдруг вспомнили».

«Не понимаю, к чему ты ведёшь, — серьёзно ответил Туманов, но мне показалось, что в данный момент он немного кривит душой и, в целом, знает, о чём разговор. — Я действительно вспомнил кое-какие факты из детства, а затем их сопоставил. Ты же знаешь, у меня в детстве мечта была…»

Он замолчал, а я не продолжал свою мысль, потому что мне было интереснее, что скажет он. Но пауза затягивалась, а я рисковал забыть, что хотел отметить.

«Так вот, у меня вопрос, — я решил максимально упростить свою мысль для понимания. — Действительно ли эти воспоминания хранились у нас в голове, или их нам сегодня подбросили?»

«Думаешь, это возможно? — спросил Игорь, медленно переваривая сказанное мной. — Просто, когда моя мечта во сне исполнилась, я понял, что заблуждался всю свою жизнь».

«Дорогой мой, ты говоришь загадками, — я наконец-то смог двигаться и открыл глаза. Как оказалось, я до сих пор нахожусь в машине, на которой мы ехали из аэропорта. В прошлой жизни. — А у меня, правда, нет ни времени, ни сил их сейчас разгадывать. Что за мечта? Какое осознание к тебе пришло?»

«Это всё очень запутанно, согласен, — Игорь снова стал тем человеком, с кем мне приятно было разговаривать. — И информация требует досконального подтверждения. Я поговорю ещё с матерью и тёткой… Извини, — я чувствовал, что он замялся не из-за того, что не знает, что сказать, а не понимает, как нужно относиться к собственным мыслям. — Но я всё детство мечтал, чтобы, р-раз, и отец ко мне начал бы хорошо относиться. И сегодня, когда я вернулся в детство, так и вышло. Только вот… отец у меня был не тот».

«Я всё равно ни хрена не понимаю, — ответил я и поднялся, выглядывая в окно машины. — Если захочешь объяснить, буду рад».

«Пока и сам ничего не понимаю, но обязательно поделюсь, когда сам всё пойму, — и тут уже он хохотнул. — Ты, скорее всего, узнаешь об этом первым».

Рядом со мной зашевелилась Силикона.

— Боги, что происходит? — спросила она каким-то очень тонким голосом. — Где мы?

* * *

Я обернулся на богиню и понял, что она ещё не совсем в себе. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь распрямиться. Я взял её за руку.

— Всё хорошо, мы там же, где и были, — но потом вспомнил, что сам не сразу смог вспомнить, где мы, поэтому добавил: — Сидим в машине вояк, а вот их самих почему-то не видно.

С этими словами я открыл дверь и увидел сидящего без сил Оралиуса, а перед ним шестерых лежащих военных, включая Пожарского. Все были аккуратно, даже с изяществом связаны и лишь вяло пытались вырваться.

Увидев меня, инкуб вскочил на ноги и бросился навстречу, заключив в объятия.

— Хвала богам! — заорал он мне прямо в ухо. — Я уж думал, что навсегда один остался! — в его глазах стояли слёзы.

— А ты?.. — спросил я, когда он отстранился, а потом понял, что из моего вопроса ничего не понятно, поэтому добавил: — Ты не отключился что ли? На тебя эта ерунда не подействовала?

— Ну, честно говоря, я не уверен, — медленно произнёс Оралиус, словно действительно сомневался в ответе на мой вопрос. — Зависит от того, один я вижу ту фигню над нашими головами или нет.

Я задрал голову, следуя его указанию, и обомлел.

— Силикона, — позвал я, и она выбралась вслед за мной из машины, после чего тоже взглянула наверх. — Кажется, у нас очень необычное сопряжение.

— Что есть, то есть, — ответила она, морщась, потому что всю округу оглашала какофония, несущаяся из пастей Дезика. — Никогда о таком не слышала, — затем она обратила своё внимание на инкуба, — ты как себя чувствуешь, Оралик?

Судя по всему, ей было проще сосредотачиваться на привычных и знакомых вещах, нежели на летающем острове, зависшем над нашими головами.

— Да вот, — отозвался тот, кивнув на связанных солдат, а затем в салон автомобиля, где лежала связанная Кьяра. — Наших обездвиживал, чтобы они глупостей каких не наделали.

— Это ты правильно сделал, — одобрительно кивнула Силикона. — А мы с Рандомом тихо себя вели что ли? — она усмехнулась. — Почему нас-то не связал?

— Вы отключились прямо на своих местах. И уже в себя пришли, — он пристально вгляделся в нас, а потом кивнул собственным наблюдениям. — Да, пришли. А остальные, как видите, нет.

— Да ты у нас герой, оказывается, Оралиус, — заметил я, обходя солдат одного за другим. — Просто молодчина! — инкуб аж зарделся от удовольствия. — Честно говоря, не ожидал от тебя. Видишь, и ты в критической ситуации нашёл в себе храбрость. И это уже не впервые. Так что перестань сам к себе относиться как к трусу и разреши себе быть храбрым. Ты, правда, молодец! Столько бед предотвратил, страшно подумать.

Я видел, что ему очень приятны мои слова, поэтому не скупился на хвалу. Возможно, это ещё сыграет в нашу пользу.

— Спасибо, — инкуб кивнул мне с огромной благодарностью. — Мне это очень помогло. Я прямо второе дыхание обрёл.

— А оттуда никто не появлялся? — спросила Силикона, которая вновь переключилась на огромный летающий остров.

— Нет, — ответил Оралиус, покачав головой. — Такое ощущение, что они действуют наобум, сводя всех вокруг с ума. А меня почему-то не вышло.

— Сложно лишить того, чего… — начала было Силикона, но неловко улыбнулась и замолчала, а потом решила сменить тему. — Интересно, как и для чего они это делают?

— Полагаю, мы этого не узнаем, находясь тут, — ответил я, запрокинув голову. — Думаю, надо подняться на этот летающий кусок глины и посмотреть всё самим.

— А как мы туда попадём? — поинтересовалась Силикона, и оба наших взгляда скрестились на Оралиусе.

Тот перевёл взгляд с меня на орчанку и обратно.

— Не-не-не, — запротестовал он, маша руками. — Я на такое не подпишусь! — и при этом он пятился назад, словно задумал сбежать от нас. — Тебя я ещё, может быть, и подниму, но вот эту полторацентнеровочку — точно нет!

— Между прочим, я похудела! — уперев руки в зелёные бока, заявила Силикона. — На целых десять килограмм! Что для любой женщины — целое достижение!

— Это ничего не меняет в данной ситуации, — ответил инкуб. — Я не подниму тебя на такую высоту! Сомневаюсь, что и Рандома-то дотащу.

— Тогда давайте думать, как ещё мы сможем попасть наверх, — предложил я, видя, что Оралиус совершенно не хочет поднимать нас. — У кого какие предложения?

К этому времени у Дезика наконец-то стали садиться голоса, и он стал орать песни тише. И тут мне пришла в голову ещё одна мысль.

— Кстати, Силикона, а тебе что снилось? — я надеялся найти ответ внутри её видения. — Ты запомнила?

— Да, — покивала она, а затем замерла, и взгляд её как-то подозрительно остекленел. Я даже успел испугаться, что она снова впала в транс, но нет, спустя несколько секунд она заговорила: — Вот только это совсем не было похоже на сон. Я снова была маленькой девочкой и училась божественным премудростям у Дзена…

Она подробно рассказала всё то, что увидела, и я понял, что мне не хватает данных.

— Да, — проговорил я, потирая в задумчивости подбородок, — не помешало бы ещё одного-двоих опросить, потому что пока вообще ничего не понятно.

— Ничего общего? — подняв бровь, поинтересовалась богиня. — Имею в виду с твоим сном.

Я рассказал им свой сон, укрывая только слишком уж личные детали. И мы все согласились с тем, что похожего в них мало.

— Хотя постойте, — сказал Оралиус, вспоминая какие-то подробности. — Пожарский, когда бежал по полю кричал: «Пиу-пиу, в атаку!» и что-то про драгунов. Причём таким тонким голосочком, словно он стал ребёнком.

— Точно! — я нащупал общее между всеми этими случаями. — Оралиус, ты, официально заявляю, — гений. Водитель наш тоже кричал: «Мамочка», таким голосом, словно был ребёнком. Итак, нас всех пытались вернуть в детское сознание. И в случае с нами это не удалось, но у нас внутри божественные сущности, а вот остальные…

— У меня нет внутри божественной сущности, — пожал плечами инкуб. — Но всё равно не зацепило.

— Ты вообще уникум, — засмеялся я, посчитав почему-то это очень забавным. — А так хотя бы ясно, как на нас воздействовали. Теперь нужно придумать, что дальше.

— Позвони Гагарину, — проговорила Силикона, оглядываясь вокруг и поглядывая на связанных солдат. — Пусть оцепят и никого сюда не пускают.

— Кстати, — оживился Оралиус, словно придумал что-то интересное. — И вертолёт у него попроси, чтобы туда долететь.

— Вертолёт, — я пожевал нижнюю губу, понимая, что план-то хорош, но имеет огромный минус. — А водить-то ты его умеешь?

— Я нет, — инкуб выглядел обескураженно. — Но ведь у них есть пилоты… — каждое слово он говорил всё медленнее.

— Ага, которые впадут в детство, лишь оказавшись в зоне действия нашего «детского» поля, — я даже у Игоря поинтересовался, не умеет ли он водить вертолёт, но он ответил, что не довелось выучиться. — Нет, хоть это было бы неплохой возможностью.

Но Гагарину позвонить действительно следовало. Я вытащил телефон и увидел несколько пропущенных от него, поэтому сразу ткнул на вызов.

— Лёш, привет, — сказал я, пытаясь собраться с мыслями, чтобы выдать ему всю необходимую информацию в сжатом, но понятном виде.

— Ну наконец-то, — выдохнул тот с явным облегчением. — Я уж не знал, что думать. Как у вас обстановка? Говорят, гроза сильнейшая, буря.

— Гроза была, — согласился я, вспомнив, с чего всё началось, — только вот дело совсем не в ней. У нас ещё одно сопряжение, но с кем мы ещё так и не поняли. Ко всему прочему воздействие довольно специфическое имеется. Но я не могу сказать, какое: магическое или, скажем, психотропное.

— Я уже заинтригован, — ответил Гагарин, хмыкнув. — Если что, на всех парах мчусь к вам. Кстати, почему Пожарский не отвечает?

— Максим впал в детство, — ответил я настолько прямо, насколько смог. — Именно поэтому и вам сюда соваться категорически не рекомендую.

— А тебя почему не зацепило? — напрягся Алексей, но я слышал, что он мне верит, более того, попутно он стал раздавать какие-то распоряжения. — Сколько там народу в здравом рассудке вообще?

— Зацепило, — проговорил я, снова вспоминая голоса отца и матери. — Ещё как. Но я смог выбраться. Ещё Оралиус в норме, вот его вообще не зацепило. И мадмуазель Селина тоже с нами.

— Ага, — Гагарин явно соображал, подобно мне, что можно предпринять в данном случае. — То-то я и думаю, почему мой друг вспомнил драгун и кричал «пиу-пиу». Вы можете хотя бы предположить, где находится источник происходящего?

— Да и думать особо нечего, — я запрокинул голову и уставился в парящий над нашими головами летающий остров. — Кто-то решил прилететь вместе с приусадебным участком. Только мы не знаем, кто. Но огромный кусок земли, висящий в нескольких сотнях метров над нами видим ясно вполне.

— Попасть туда никак? — спросил Алексей, придя, судя по всему, к тем же мыслям, что и я. — Я бы мог дать технику, но раз все впадают в детство, то и операторы…

— Это мы уже продумали, — проговорил я, отмечая, что Гагарин соображает гораздо быстрее, чем я. — И пришли к тем же выводам. Собственно, всё, что вы сейчас можете, — оцепить территорию сопряжения. Не лезть самим и не пускать остальных.

— И оповестить императора, — со вздохом согласился Алексей. — Я тебя понял. Ну, надеюсь, получится и на этот раз наладить контакт.

— Если только я себе крылья отращу, — усмехнулся я и подумал, что наши гости на летающих дачах точно должны быть крылатыми. — Впрочем, что-нибудь да придумаем.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — под конец сказал Гагарин. — На связи.

Мы распрощались, и каждый занялся своими делами.

Лично я пристально посмотрел на Оралиуса. Так, что тот даже начал пятиться.

— Чего ты? — запричитал он. — Ну чего?

— Нам срочно нужно попасть наверх, — ответил я, наступая на бедного инкуба. — И основная проблема в том, что другой возможности, кроме тебя, у нас нет. Может быть, можно что-то придумать, но на это просто нет времени.

— Да не подниму я вас, как вы не поймёте? — взмолился Оралиус, молитвенно складывая ладони перед собой. — Мы просто погибнем все вместе, превратившись в мясную лепёху на асфальте.

— С начинкой, ага, — кивнул я, нечаянно визуализировав то, что он сказал. — Но другого выхода у нас нет. Однако мы с Силь тебе поможем. Полетим на тяге из божественной благодати.

Силикона сверилась со шкалой и с готовностью кивнула.

— Да, для такого дела найдём, — подтвердила она. — Погнали, пока у нас тут все сопли жевать не начали.

Оралиус тяжело вздохнул. Настолько тяжело, что мне его стало жалко. Но сделать я ничего не мог.

— Зато два раза летать не придётся, — попытался ободрить его я, но тот ещё больше сник. — Давай, мы тебе действительно будем помогать изо всех сил!

— Ладно уж, — согласился тот с тяжёлым вздохом. — Постараюсь не сдохнуть, чтобы вас не убить.

— Мне нравится твой настрой, — проговорила Силикона. — Вернёмся, медаль тебе закажу!

И мы полетели. Чувства были совсем не те, что во время эвакуации инкубов и суккубов из замка. Тогда мы летели над поверхностью земли, и особой опасности не чувствовалось. А тут с каждым десятком метров машины под нашими ногами становились всё меньше, и высота ощущалась всё острее. А в дополнение к этому я своим собственным существом чувствовал каждый взмах крыльев Оралиуса. И понимал, насколько непрочна наша позиция. Но, благодаря Силиконе, мы неуклонно двигались вверх. На благодатной тяге, так сказать.

На остров мы добрались примерно через пятнадцать минут, за которые наш инкуб, несмотря ни на что, вымотался напрочь. Я понял, что обратно мы полетим нескоро. Если вообще полетим.

Впрочем, я об этом скоро даже забыл думать.

А всё потому, что увидел… Даже и не знаю… натуральных феечек с радужными крылышками, только ростом сантиметров десять, не больше. При всём том, они тащили огромные котлы, которые и для меня были бы великоваты. Облепив борта по несколько десятков особей, они легко поднимали их в воздух, а затем вываливали в раструбы механизмов, больше всего похожих на пушки.

И вот эти самые пушки уже что-то рассыпали. Я заметил это ещё, когда мы поднимались к острову. Причём, чем выше, тем концентрированнее была эта пыльца. Оралиус расчихался и чуть было не погубил всю экспедицию, поэтому мы были вынуждены поменять траекторию и подниматься там, где этой самой пыльцы было меньше всего.

В тот момент, когда мы поднялись над поверхностью, а затем рухнули на неё, у феечек случился натуральный приступ паники. Они кричали что-то на своём языке, и мне пришлось потратить последние крупицы благодати, чтобы услышать:

— Орки! Орки прорвались! — орали они кому-то сзади. — Орки!

Тут несколько крылатых созданий с котлом в руках вместо того, чтобы высыпать содержимое в свою пушку, подлетели прямо к нам и надели его Силиконе на голову.

— Прочь, подлый орк! Прочь! — пронзительно кричали они своими писклявыми голосами.

А сзади кто-то ещё громче закричал:

— Призывайте горгулью!

Мне трудно было сориентироваться, потому что голова буквально раскалывалась от их писка, близкого к ультразвуку. Но тут раздался пронзительный свист, резкий, как удар лезвием по ушам. И прямо перед нами появилась каменная птичка размером с вертолёт. Хотя нет, не птичка. Горгулья. Уродливая и тёмная. Чем они её только кормят?

Ещё раз оглушительно свистнув, она ринулась на нас и легко столкнула с края острова в бездну всех троих. Оралиус из последних сил попробовал расправить крылья, но у него ничего не получилось, и мы камнем полетели вниз.

Глава 10

Огромное каменное создание, больше похожее на результат шального адюльтера птицы с троллем, лежало на каменном плато, свесив голову с обрыва. Ветерок прекрасно обдувал ему морду, отчего создание жмурилось от удовольствия, но с таким выражением, будто мучилось от жесточайшего бодуна.

— Сука! Дай только вернуться! — бурчала горгулья себе под нос. — Я тебе перед разводом хер в такой узел завяжу, что никакой Гордий не развяжет и не разрубит! Значит, как миры исследовать для попаданий да хвастаться перед друзьями гибкостью эльфиек, страстностью дроу, бдсм с вампиршами, так это у нас работа называется, кобелина проклятый! А как я разок сходила в отместку, так меня сразу в каменную горгулью засунул? Козлина ревнивая! Буэээ!

Голова снова свесилась с края острова, исторгая из себя куски чего-то зелёного.

— Тварь! Ну, хоть бы в эльфийку засунул! Знает же, что я вида крови не переношу, так нет же… Ещё и орки эти проклятые! Сказала же им, идите на хер! Нет! А эта… — горгулья натурально всплакнула, пустив слезу размером с орочий кулак, — а эта их жрать давай без разбору, рвать да заглатывать! Она нажралась, а у меня теперь несварение! Ещё и зубочистки их топорные из пасти торчат, чешутся, сука-а-а-а!

Горгулья с трудом поднялась и поковыляла к небольшому озерцу, что располагалось недалеко от её гнезда. Выпив несколько жадных глотков, она снова опустила голову набок и накрыла себя крыльями, жалея.

— А у меня диета накрылась! Фрукты, овощи, злаковые! А эта… противится! Кето-диету ей подавай. Ну почему, почему я прогуливала уроки по подселению и примирению с душами? Сейчас бы были подружками, болтали… А она… Только и помогла, когда орки припёрлись! И то не мне, а малявкам этим! — горгулья вытерла несуществующие сопли крылом и шмыгнула носом. — Да как они вообще посмели меня на выселки отправить, ни удобств, ни туалета нормального! Под кустики ходи! Я им кто? Баранов тянут своих, даже не свежуют, прям со шкурой! А я — богиня! Ну, муженёк! Я тебе это «свадебное попадалово» так припомню, мало не покажется!

Горгулья всё больше распалялась, расхаживая из стороны в сторону по берегу озера. Искупаться хотелось просто неимоверно, но брезгливость не позволяла завалиться в озеро, ведь другого источника для питья не было.

— Как же я не доглядела? Казался ведь таким весёлым! Жизнь — сплошное приключение! Попадай куда хочешь и в кого хочешь! А он… Не-е-ет! Я ему не только хер в макраме заплету, я ему такое благословение устрою, чтоб у него бабы только по праздникам давали и то страшные, как адептки Ужоснаха! Я уж постараюсь и соберу по всем мирам мамаш всех баб им перетраханных, чтоб мозг ему клевали! Да я…

Внезапно сработала сирена, сообщающая о нарушении периметра острова, а следом послышался истошный визг:

— Орки! Орки прорвались!

Горгулья сорвалась с места, расправляя крылья и выпуская когти.

«Пожалуйста, милая, — просила богиня владелицу тела, — не жри их, умоляю! Я не выдержу! У меня и так изжога от их доспехов! Просто скидывай на землю, пожа-а-алу-у-уйста-а-а!»

Забиваясь в самый дальний уголок сознания горгульи, богиня приготовилась зажмуриться, чтобы не видеть очередной кровавой расправы. Горгулья была последним рубежом обороны фей, и её призывали только в самых отчаянных случаях.

Уже пикируя с высоты на зелёную клыкастую фигуру, Лаки с удивлением отметила, что на этот раз на остров попала нетипичная орчанка без доспехов и с выкрашенными в розовый цвет клыками. Правда, пришлось признать, что горгулья всё-таки сжалилась над богиней и решила не жрать врагов, а скинуть с острова, как и просила Лаки.

Отправляя в полёт прорвавшихся на остров врагов, богиня вдруг поняла, что лицо спутника орчанки показалось ей знакомым.

«Ранди? Или нет? У него же ссылка закончилась? Или у них тоже Дзен знает, что творится?»

— Эй, подруга! Ну-ка посторонись! — Лаки решительно перехватила управление телом горгульи, изо всех сил отодвигая сопротивляющуюся душу на задворки. — Как тут у тебя падать камнем⁈ Это свои! Ловить их надо! Если словим, они помогут меня из тебя убрать насовсем!

Горгулья думала меньше мгновения и ринулась вниз с края пропасти. Очень уж ей хотелось избавиться от наглой подселенки.

* * *

Самое поганое в свободном падении — это стремительно приближающаяся земля. Именно этот вид, а ещё осознание, что за спиной отсутствует парашют, напрочь сбивали со всех остальных мыслей. А они были очень нужны, чтобы спастись.

Оралиус падал рядом. Он настолько вымотался, что закрыл глаза и даже не пытался раскрыть крылья. Судя по всему, смерть для него сейчас была самым желанным выходом из ситуации.

Силикона что-то пыталась сделать, вот только благодать она всю потратила ещё во время подъёма. Как и я. Нет, какие-то крохи остались, но хватит ли их на батут на месте падения? Я не знал.

И тут сверху снова раздался свист, а затем клёкот.

«Эта горгулья, кажется, решила не удовлетворяться тем, что столкнула нас вниз, — пронеслось у меня в голове. — Теперь она захотела нас сожрать».

Но, видимо, я просто не знал повадок подобных тварей. Горгулья подхватила всех нас троих и принялась усиленно работать крыльями. Мы с Ораликом оказались в одной её лапе, а Силикона в другой.

— Как ты думаешь, нас сразу съедят или сначала прожуют, а затем передадут птенцам? — спросила Силикона, словно пыталась пошутить.

У нас появилось некоторое чувство эйфории, так как удалось избежать немедленной смерти, но перспективы всё равно были не радужными.

— Тебя съедят первой, — отозвался Оралиус, и я подумал, что он просто хотел в тон ответить, но только у него не вышло, и получилось грубовато. — Ты фигуристая и цветом, как огуречик.

— Зато твоими рогами в зубах удобно ковыряться, — богиня в долгу не осталась; она явно хотела добавить что-то обидное, но сдержалась, понимая, что сейчас всем нелегко. — Как думаете, она разумна? Может, стоит с ней пообщаться, а? Рандом?

— Рандом?

Мы сначала даже не поняли, откуда это раздалось, и я на автомате ответил:

— Воистину Рандом.

И только потом понял, что мы только что слышали голос самой горгульи. Хриплый, скрипучий, словно с нами разговаривает Баба Яга. И ещё я понял, что нас едва не выронили из когтей от неожиданности.

— А мы разве знакомы? — поинтересовался я, когда риск быть выпущенным из когтей снизился до минимума. — Я просто не помню, чтобы мы…

— То есть, как на моей свадьбе приставать, так прекрасно помнил, а теперь, значит, забыл? Может быть, мне тебя отпустить полетать? Мозги и память освежить? — спросила она и расхохоталась просто-таки демонически.

— Дамочка, — сказал я, рискуя, но всё-таки не в силах удержаться, — при всём моём уважении, я столько не выпью, чтобы приставать к столь… фактурной особе.

Горгулья промолчала. Судя по всему, едва удержалась от того, чтобы не отправить меня в свободный полёт. Зато вмешалась Силикона.

— Ранди, ты чего, не узнал её, что ли? Это же Лаки, только в хрен пойми каком обличии! — орчанка, сказав это, расхохоталась. — Вот это тебя помотало, конечно. Где ж твоя собственная удача, Лаки?

— А ты ещё кто? — рыкнула та, но с осторожностью, понимая, что внутри зелёного тела тоже кто-то из своих.

— Силикона я. Чай, не узнала, подруга? — снова рассмеялась та.

— Так ты тоже выглядишь не так, как обычно, — подковырнула её Лаки. — Вот вся позеленела аж, да и раздалась.

— Позеленеешь тут, когда твой муженёк всех по разным мирам да телам раскидал, — Силикона, конечно, не хотела сильно задеть Лаки, но у неё получилось. На этот раз она сжала когти от реакции на сказанное, и нам пришлось туго. — Нежнее, деточка, — крикнула ей орчанка. — Наши шкуры не из камня, в отличие от тебя.

— Всех-всех раскидал? — тихо спросила Лаки. — А я увидел, что в поле нашего зрения появилось огромное тёмное гнездо, вытесанное прямо в скале. — Я думала, только меня. Из-за ревности.

— Мы точно не знаем, — пожала плечами Силикона. — На Олимп вернуться не получается. Поэтому, если там кто и остался, то не подаёт никаких признаков жизни.

— Так из-за ревности, всё правильно, — проговорил я, когда горгулья нас аккуратно выпустила в чашеобразное углубление, служившее ей гнездом. — Сначала нажаловался Дзену, но потом ему показалось, что я получил слишком лёгкое наказание. И он послал за мной цербера. При этом специально натаскал так, чтобы я не мог обороняться.

— Это всё я виновата, — проговорила Лаки, усаживаясь рядом с нами. — Не скрывала, что ты мне симпатичен.

— На самом деле я думала, что это он только меня так, — призналась Лаки чуть погодя. — Решил наказать и закинул, подобрав столь уродливое тело, чтобы я прочувствовала, так сказать, всю глубину своей вины. Только лично я никакой вины за собой не ощущаю. А то ему, понимаешь, можно в разных телах сношать всё, что движется, а я дома сиди.

— Да, он — та ещё самодовольная скотина, — сказал я, вспоминая наш последний разговор. — Не надо было ему ничего говорить. Но прихвастнуть хотелось.

— Да чего уж теперь, — махнула Лаки крылом горгульи. — Я только жалею, что не научилась выстраивать отношения с изначальными хозяевами тел. И да, что тело такое уродливое тоже. Нет бы, в сексапильную красотку вселил или хотя бы в красавца, а тут просто кошмар какой-то.

— Это ещё что, — усмехнулась Силикона, которая с удовольствием разглядывала землю с высоты почти целого километра. — Ты бы видела, какой милаш нынче Ужоснах.

При одном упоминании и я не смог сдержать улыбку.

— А что с ним? Не могу даже представить, — проговорила заинтригованная Лаки. — Расскажите.

— Он нынче грудничок гномьей расы. Агукает и усиленно пьёт молоко, — ответил я, стараясь не рассмеяться. — Очень просил забрать его к себе, но я возразил, что за киднеппинг бородатые коротышки меня точно растерзают. Пришлось оставить его пока.

— Офигеть, — Лаки осталась всё той же восторженной девочкой, какой была на Олимпе. — Как же он теперь? Как мы все теперь? Вот бы отыскать этого уродского Попадоса, да заставить его вернуть нас всех назад.

Улыбки враз исчезли с наших лиц. Мы с Силиконой переглянулись, и она мне кивнула.

— Что? — от Лаки не укрылись наши действия. — Что случилось?

— Видишь ли, — проговорил я, стараясь тщательно подбирать слова. — Попадоса мы нашли…

— Сука! Где он⁈ Я щас этому козлу!.. Он с вами? — она выпалила это всё в одну секунду, и я видел, как блеснули глаза горгульи, что меня, надо сказать, напугало. Если бы он был с нами, то приговор бы ему был подписан. — Я ему сейчас горло перегрызу!

— Нет, Лаки, успокойся! — сказала на это Силикона. — Во-первых, в смертных телах и без божественной благодати боги могут быть смертны.

— Первая отличная новость за сегодняшний день! — горгулья обнажила клыки и облизнулась. — Проучу его на всю оставшуюся… смерть!

— Нельзя убивать богов, — согласился я с Силиконой. — Расплатой за это будут вечные мучения. Если не ещё что-нибудь похуже.

— Мне плевать, он мне и так всю жизнь настолько испортил, что никакие вечные мучения мне не страшны! — негодовала богиня и хлопала крыльями, видимо, предвкушая расправу. — Пусть возвращает меня на Олимп.

— А, во-вторых, — продолжила свою мысль Силикона, — он находится ровно в таком же положении, что и мы. Вернуться он не может. И никого вернуть тоже.

— Как это? — опешила Лаки и принялась хлопать глазами. — Если он всё это сделал, почему не может?

— Мы подозреваем, что он сделал что-то откровенно вредное на Олимпе, — медленно проговорил я, и сам ощущая ужас от своих собственных слов. — Раскидал богов и поломал что-то важное. А тот, кто ломает, далеко не всегда способен починить.

— Охренеть, — проговорила Лаки, прикрыв лицо крылом. — Вот это он попал. А что же Дзен?

— Дзен не отвечает, мы его призывали, — ответила ей Силикона, пожимая плечами. — Может, отдыхает где-то, пользуясь случаем. А может быть, случилось самое страшное, и его больше нет. Между этими вариантами существует просто немыслимое количество чего-то среднего. Например, что он ровно в таком же виде, как и мы все.

— То, что вы рассказываете, просто кошмар, — горгулья мотала головой, словно не хотела верить в то, о чём мы ей толковали. — Что же теперь делать?

— Для начала, — я вдруг вспомнил, зачем мы вообще тут оказались. — Нам нужно выяснить, кто и зачем превращает наших людей в детей, и как с этим можно бороться?

— Кто? — удивилась Лаки, словно мы не могли понять самых банальных вещей. — Феечки, конечно. Вы же их видели. А зачем? Они так обороняются. От орков, кажется.

* * *

Войска оцепили аномалию настолько оперативно, насколько это вообще было возможно. Приходилось ещё держаться довольно далеко от летающего острова, потому что психоделическая дрянь разлеталась с него во все стороны на приличные расстояния.

Плюс к этому, он мог начать движение в любую секунду, и тогда пришлось бы оперативно реагировать. Но хуже всего было даже не это, а невозможность понять, какое именно воздействие оказывается и как именно.

Собрав несколько добровольцев, Гагарин принялся потихоньку экспериментировать.

Они расположились на трассе — той самой, по которой некоторое время назад проехали три «Тигра» с Тумановым и Пожарским. Добровольца облачили в костюм химзащиты, после чего привязали надёжной верёвкой к лебёдке автомобиля и пустили вперёд.

На дисплее перед глазами Гагарина выводились все данные по Евгению, так звали облачившегося в химзащиту добровольца. Дыхание, сатурация, давление, пульс, импульсы мозга и так далее.

Первые сто метров всё шло отлично. Но в данном случае это обозначало лишь то, что Евгений не дошёл до опасной зоны.

Потом ещё несколько шагов. И ещё пара. И вдруг пульс у него усилился, а дыхание участилось. Но импульсы показывали невиданное: восторг. Причём, не простой восторг, а детский, ничем не ограниченный.

— Да, — донеслось до Гагарина, — мне очень нравится этот велосипедик! Спасибо! Спасибо!

— Тащите его назад, — распорядился Алексей. — Будем смотреть, через сколько времени его отпустит. И ещё несите защиту от радиации. Попробуем её.

И тут же ему позвонили с неопределяемого номера.

— Да, слушаю, — ответил Гагарин и стал слушать собеседника. Постепенно он бледнел и проявлял беспокойство. — Простите, я постараюсь этого не допустить. Свяжусь с вами в ближайшее время!

* * *

— Ну какие нафиг орки? — я развёл руками, показывая полный идиотизм подобного предположения. — Под нами люди, которые от вашей пыльцы впадают в детство и творят не пойми что.

— Не, орки были, — ответила Лаки и сглотнула, как от неприятных воспоминаний. — Дня три нас осаждали. Но они от пыльцы просто спали и ничего такого не делали. Ладно, тут уж ничего не поделаешь.

— В смысле ничего не поделаешь? — переспросил я, потому что не собирался мириться с подобным положением дел. — Там люди гибнут из-за этого. Надо феечек убедить перестать заниматься ерундой. Думаю, у меня получится их убедить.

— Вряд ли, — Лаки помахала крыльями, словно разминала их. — Показав им Силикону, вы только больше убедили их в том, что они правы. Они будут раскидывать эту пыльцу, пока она не закончится. А потом они же целиком и полностью убеждены в том, что делают добро. Поэтому твои шансы, как говорится, стремятся к нулю.

— Слушай, нельзя причинять добро насильно. Все это знают, — вмешалась в наш разговор Силикона, которая удобно расположилась в чаше. — Это уже не так называется.

— Они так обороняются, — ответила Лаки, пожав огромными плечами. — Это всё, что я знаю. А оборона прописана в самом уставе их общины. Ничего вы с этим не поделаете. Нет, конечно, можно попробовать уничтожить остров, но не убедить.

— Чушь какая-то, — пробормотал Рандом, поднимаясь на ноги. — Давай, отведи нас к главному, и я постараюсь убедить его, что не стоит посыпать своим психоделом ни в чём не повинных людей. Это не добро.

— Хорошо, — ответила мне Лаки, но голос её при этом стал отнюдь не дружелюбным. — Но Силикону придётся оставить тут. Меня не поймут, если я принесу к главе врага.

— Мне и тут неплохо, — отозвалась та, заложив руки под голову. — А с переговорами у нас Ранди отлично справляется.

— Можно, я тоже останусь? — попросил Оралиус. — У меня сил вообще никаких не осталось.

— Оставайтесь, конечно, — ответил я, понимая, что мне придётся применить всё своё красноречие, ибо нет более упёртых личностей, чем те, которые считают, что полностью правы. — Будем надеяться, я справлюсь.

«Мы справимся, — подбодрил меня Игорь. — Не забывай, что у тебя всегда есть козырь в рукаве».

«И то верно, — согласился я. — Спасибо за поддержку».

И только мы собрались лететь к главе фей, как у меня зазвонил телефон.

— Ни фига себе, — выдал я вслух, принимая звонок. — У них тут тоже вышки сотовой связи есть?

— Я через спутник звоню, — ответил мне Гагарин, слышавший концовку моей фразы, но, судя по тону, ему вообще было не до смеха. — Если вы ещё не нашли способ попасть на летающий остров, не нужно. Собирай всех и выезжайте оттуда, как можно дальше. Можешь всех сгрузить в одну машину, если больше никто водить не умеет. Только действовать надо очень быстро…

— Да что происходит? — перебил я его. — Вообще-то мы уже тут. Но пока ещё не пробовали договориться с местными.

— Уже? — обескуражено переспросил Алексей, но тут же собрался, что я в нём ценил просто невероятно. — Тогда я сейчас попробую отсрочить атаку, но знай, времени у тебя всё равно в обрез. В ближайшем городе, который попал под воздействие, начались беспорядки. Сначала вроде бы ничего особенного, но чем дальше, тем больше. Дроны летают, снимают бесконтрольные вспышки агрессии, драки, разбой и прочее.

— И чем это нам грозит? — не понял я до конца логики его мыслей.

— Уничтожением, — коротко ответил тот. — На самом высшем уровне согласовано. Остров висит не над самым городом, поэтому военным дали полную свободу действий. Может быть, сначала сонным газом закидают, а может быть, сразу… того. Я скажу, что ты уже на месте. Постараюсь добыть максимум времени.

Перед моим внутренним взором возникла куча маленький феечек, которые корчатся в огне и крылья их сгорают.

— Я сделаю всё, что смогу и немного больше, — пообещал я. — Только вот у них тут типа самооборона, так что постарайтесь пока не бомбить.

Я понимал, что говорю спутанно и торопливо, но всё это из-за спешки.

— Всё понял, успехов, — сказал Алексей и отключился.

— Ну что, Лаки, — проговорил я, глядя ей прямо в глаза. — Ставки повышаются, не так ли?

— Боги, — чуть ли не со слезами вздохнула горгулья. — Как я от всего этого устала! А можно мне просто такие каникулы, как ты сделал бабушке Смерти?

— Если мы сейчас не поторопимся, то бабушка Смерть как раз за нами и придёт. Так что давай-ка, собери всю свою удачу и благослови меня!

Глава 11

Разные поцелуи мне доводилось пережить в этой жизни. В том числе и поцелуи Удачи. Но сейчас меня целовала каменная горгулья, которая до этого сожрала десяток орков. Ощущения непередаваемые. Полагаю, именно этот поцелуй я запомню на всю свою жизнь.

— Уж извини, — прошептала Лаки, отстраняясь от меня. — На этот раз не столь эротично, но мы сами виноваты в таком положении.

— Я и не спорю, — хотя можно было возразить, что Лаки сама вляпалась в эту историю, потому что никогда не могла держать язык за зубами. И чем крепче она целовала человека, тем отчётливее видели это окружающие. — Но зубы после орков можно было и почистить. Потому что повторять именно этот поцелуй мне точно не захочется.

— Эх, — посетовала она, качая головой. — Какой нежный стал. Ладно, полетели к предводительнице фей.

— Как она хоть выглядит? Что у неё на уме? — я понимал, что это совершенно разные вопросы, и даже сам не понимал, как они увязались у меня вместе, но это было именно то, что я хотел сейчас знать. Хотя бы приблизительно. — Ты её видела когда-нибудь?

— Да, пару раз, — кивнула Лаки, взлетая над парящим островом. — Её привозили ко мне, когда она инспектировала готовность обороны.

— Привозили? — переспросил я. — Она что, не летает?

— Не-а, — горгулья работала мощными крыльями, а я сидел у неё на спине и внимательно осматривал происходящее под нами. — Она не может. Сам всё увидишь.

Не скажу, что для меня что-то прояснилось, скорее, ещё больше запуталось.

Под нами проплывал остров. Отсюда вообще нельзя было бы сказать, что он отличается от других известных мне миров. По краям стоят оборонительные пушки, вокруг которых суетятся крохотные феечки. Дальше к центру — жилые зоны, окружённые полями, на которых растут цветы. А в самом центре — гора с зевом пещеры у подножия. И эта гора не была похожа на скалы, где приютилась горгулья. Нет, эта казалась вполне себе обитаемой и даже немного мультяшной.

— Я внутрь не влезу, — сказала мне Лаки, приземляясь. — А в одиночку тебе будет тяжело, потому что ты язык не знаешь.

— Язык-то я выучил, но с пустой шкалой соваться внутрь не хотелось бы. Они, конечно, малышки, но скопом эти малышки Силиконе котёл на голову нацепили. Посмотрев на пустую шкалу благодати, я грустно вздохнул. — А помолись мне немного, — попросил я, глядя в упор на Лаки. — Поблагодари за что-нибудь?

— Да за что? — вскинулась та, но, скорее, в шутку.

— Так прям и не за что? — уточнил я, приподнимая бровь. — Кто-то утверждал обратное.

— Ладно, сейчас, но только для пользы дела! — она показала мне язык и, закрыв глаза, принялась искренне за что-то благодарить.

Практически сразу я ощутил приток такой необходимой мне благодати.

— Спасибо, — ответил я и погладил горгулью. — Теперь мне точно хватит.

* * *

Прямо у входа стояла охрана из вооружённых десятисантиметровых крылатых созданий. Выглядело это весьма комично, но я пытался сдерживать улыбку, поскольку мне с этими крохами ещё мир заключать.

— Задержанный? — уточнили они у горгульи, видимо, определяя, как со мной общаться. — Из нападавших?

— Нет, — ответила им та, стараясь не сильно рычать, но всё равно между ними сказывался огромный контраст. — Произошла ошибка. Орков под нами уже нет, а это парламентёр снизу. Его нужно доставить к старейшине, чтобы принять решение.

— Орки, не орки, — ответил ей один из охранников, — нам без разницы. Главное, что мы чувствуем себя в опасности, а значит, должны защищаться.

— Отведите его к главе, пусть она решает, — рыкнула горгулья, и тут уж все цветочные жители дружно вздрогнули. — Я просто внутрь не влезу.

— Будет исполнено, — ответили ей, взяли меня в оцепление и повели внутрь.

То, что снаружи казалось целой горой, на деле оказалось лишь видимостью. Почти всё пространство внутри занимала огромная пещера. Или даже группа пещер. Мы поднимались по широкому пандусу, расположенному вдоль стены по спирали.

Я крутил головой туда-сюда, но сначала ничего примечательного не замечал. Мы поднимались всё выше и выше, пока вдруг меня не окликнул Игорь.

«Рандом, что это на стенах? — спросил он, и я сначала даже не понял, о чём именно он говорит. — Как будто голограммы».

Оглядев ближайшие стены, я ничего не заметил, хотя какое-то движение вроде бы и было.

«Где? — спросил я, понимая, что выгляжу по-дурацки. — Прямо на стене?»

«Да, справа. Как будто живые рисунки, — ответил тот и заставил меня остановиться на месте. — Приглядись».

И тут я увидел. Да так, что оставалось лишь удивляться, как я не видел этого раньше. Прямо передо мной на стене разворачивалась сцена встречи крылатых созданий с какими-то другими разумными существами. На ней они радовались друг другу и жали руки. И хотя картинка была закольцована, всё же она двигалась, показывая разные аспекты.

«И давно это началось? — спросил я, недоумевая, как не заметил и почему Туманов увидел эту красоту раньше меня. — И что там было? Если обратил внимание, конечно».

«Да там какая-то тётка над шариком рукой водила. Но точно не фея, но и на человека не очень похожа, — он задумался, а потом добавил. — И под её руками на шарике всё менялось».

«Ага, сотворение мира, понятно. А дальше? Какие-нибудь первые шаги феечек? — я уже понял, что передо мной живая летопись. В некоторых мирах были подобные. Считалось, что сама вселенная запечатлевает на них историю конкретных народов. Но встретить такое тут было, конечно, странно. — Просто это важно в нашей ситуации».

«Да, что-то подобное было, — Туманов явно хотел что-то спросить, но не мог подобрать слова, поэтому спросил коряво. — То есть наш мир на самом деле сотворённый?»

«Ну, конечно, — ответил я, не понимая, как можно такого не знать. — Все миры когда-то были сотворены. Но наш случай особый. Наша ветка миров, подвластная верховному богу Дзену, существует для того, чтобы… э-э… как бы это помягче выразиться… для тренировки».

«То есть? — не понял Игорь. — Для какой такой тренировки?»

«Видишь ли, боги тоже не сразу всемогущи, — для меня это не было откровением, а вот для многих людей, я это знал, становилось. — Изначально они тоже мало что умеют и довольно долго учатся. По правде сказать, и не всемогущи вовсе. Ну, может, кроме самых высших. Просто по сравнению с человеком, орком, гномом или вот такой феечкой, — я указал на наших охранников, которые никак не могли понять причину остановки, — мы действительно очень сильные, но не всесильные. И вот, когда бог проходит обучение, ему даётся протомир для тренировки своих способностей».

«То есть мы как бы полигон для испытания сил? — Игорь, кажется, был шокирован информацией, надо было всё-таки помягче. — Не получилось, выкинул, взял другой?»

«Не совсем так, — ответил я, пытаясь понять, как сгладить углы. — Миры продолжают существовать, но в урезанном, так сказать, виде. Вот, как у вас: магия вроде бы и есть, но её крохи. Настоящих чародеев не имеете, ориентируетесь на развитие техники. Или вот взять гномов: жизнь есть, но даже терраформирование до конца не завершено. И их бог, и ваш провалил экзамены. И теперь, по сути, вашими мирами никто не управляет. Что с вашими создателями стало дальше, сказать не могу. А миры пока что предоставлены сами себе».

«Неужели боги для миров так много значат? — недоумевал Туманов, пытаясь переварить то, что я ему сказал. — Мы же живём и нормально, надо сказать, живём!»

«Как посмотреть, — уклончиво возразил я. — Вот возьмём к примеру твой собственный глас. Раньше ты мог заряжать им одно-единственное слово и воздействовать на одного человека».

«Иногда на двоих получалось, — возразил Игорь, но сразу же замолчал, потому что понял, какая разница. — Но да, теперь, кажется, воздействие сильнее».

«Тысячи демонов на расстоянии нескольких сотен метров, — проговорил я, просто констатируя факты. — И целых три заряженных слова. Скажи, это маленькая разница?»

«Нет», — ответил Туманов, соглашаясь, что перемены в его даре оказались разительными.

«Да никому из твоих предков такое и не снилось. И потом, демоны не люди, на них сложнее воздействовать! — я говорил очевидные вещи, но тут был тот случай, когда их лучше было проговорить, чтобы разложить всё по полочкам. — Это результат того, что в течение двух недель рядом с тобой находится бог. А теперь представь, что он находился бы в вашем мире постоянно. Как ты думаешь, на каком уровне была бы ваша магия? Да вы горы двигать смогли бы!»

«Я почему-то чувствую себя незаслуженно ущемлённым, — проговорил Игорь с намёком на шутку. — И это при том, что я-то как раз самый одарённый богами».

«Справедливость — это человеческое понятие, — ответил я, вспоминая то, чему меня когда-то учил Дзен. — Вселенной оно чуждо».

* * *

Дальше стена нам поведала, как плачущую богиню увели прочь, и мир остался один под россыпью звёзд. Процессы, зародившиеся на нём, шли, но контролировать их стало некому.

«А что с ней случилось? — поинтересовался Игорь, и я остановился у этой живой картины подробнее. — Почему её убрали?»

«Провалила экзамен, — пожал я плечами. — Возможно, создала что-то нежизнеспособное, вот старшие боги и решили, что пора этот эксперимент заканчивать».

«Неоднозначно, — хмыкнул на это Туманов, и мы пошли дальше. — Я бы даже сказал, необъективно».

А вот возле следующей картины я уже остановился сам. Точнее, встал, как вкопанный и широко распахнул глаза. Картина изображала два мира, которые долгое время существовали в связке. Два шара, так похожие на украшения. На игрушки. И я мог поклясться, что в какой-то момент под ними появлялись две маленькие детские ручки.

А потом — бадабумс. Два мира сталкивались и разлетались осколками по близлежащей вселенной.

— Не может быть, — прошептал я вслух и сел на пол.

— Что с ним? — переговаривались между собой мои сопровождающие. — Ему плохо?

— Нет, — ответил я на их языке, чем тоже немного ошарашил. — Мне не плохо. Мне ваще кранты.

Последнего эвфемизма они не поняли, потому что проговорил я его на чистом русском. И обозначал он крайнюю степень ничтожности бытия.

А после этого я лёг на каменный пол, чувствуя спиной прохладный сквозняк.

«Давай не будем гробить моё тело, пожалуйста, — попросил Игорь, но мне сейчас было даже не до него. — Что случилось-то?»

А что я мог на это ответить? Я лежал и смотрел на два мира, нарисованные на стене надо мной. Вот они висят рядом и сосуществуют в полной гармонии, а вот, — и я протянул вверх руки совсем, как во сне, — они соприкасаются и разлетаются тысячами острых игл.

— Сотнями летающих островов, — проговорил я, даже не осознавая, что делаю.

— Он что, видит нашу историю? — спросил один охранник у другого, трепеща прозрачными крылышками. — Какой странный!

— Это невозможно, — ответил ему второй. — Она только феям может быть видна!

— Но ты же видишь! — настаивал первый.

— Давай, попробуем его поднять и отведём уже к Фаяне! — ответил ему второй.

Но, как они собирались меня поднять, я не знал. Видел, конечно, как они котлы таскают сообща, но для того, чтобы сдвинуть меня с места их требовалось значительно больше, чем было в моём сопровождении.

А я, наконец, принял мысль, что, да, действительно, это были те самые миры, которые несколько тысяч лет назад я, будучи ребёнком, разрушил до основания.

Я глубоко вдохнул и поднялся на ноги.

«И что это было? — рискнул спросить Игорь, понимая, что произошло что-то выходящее из ряда вон. — Ты можешь объяснить?»

«Кажется, — тихо ответил я, — это я виноват в том, что два мира разрушились, а наши феечки мотаются на этом осколке планеты».

Мне и самому в такое верилось с трудом, но живая летопись говорила именно об этом.

«Ты что сделал? — кажется, для Туманова сегодня день откровений. — Серьёзно? А родители всё так и оставили?»

«Я вспомнил это сегодня, когда лежал под воздействием порошка, — да, всё ещё было возможно, что это лишь наведённая галлюцинация, но после сна я стал больше вспоминать, больше раскручивать. — Мой отец откатил разрушения, вернув миры в то состояние, в котором они были до моего вмешательства. Вот только никогда нельзя всё вернуть в ту же самую точку. Никто этого не может. Даже верховные боги. Всегда найдётся неучтённая крупинка, забытая секунда, потерянные из вида силы взаимодействия. Количество хаоса всегда возрастает, даже когда мы всё приводим к идеальному порядку».

«Я не совсем тебя понимаю, — признался Игорь. — Даже не так: я совсем тебя не понимаю».

«Объясню проще: разбил ты вазу, а затем попытался её склеить. Но момент падения из осколков ты уже не уберёшь, если даже сможешь обойтись без трещин. Более того, даже если ты переплавишь эту вазу в другую, и она снова станет целостной, её части будут иметь в себе информацию о падении. И это я молчу о той энергии, которая будет безвозвратно потеряна в момент удара. Микровмятины на полу и, естественно, потерянные осколки. И мы на одном из них».

«Вот так уже более понятно, — ответил мне Игорь. — Мы на одном из осколков разбитой тобой вазы».

«Эх, была бы это просто ваза, — вздохнул я. — Может быть, меня так не зацепило».

«Но как же вышло, что они до сих пор живы? — не понял Игорь. — Я так понимаю, это случилось давно. И почему их не заметили?».

«Мы можем узнать это из наскальной живописи, — ответил я, но сам думал о другом, что и озвучил. — Внимание богов обычно направлено на свой мир или на всю ветку миров, если происходит что-то колоссальное. А этот осколок в масштабе этой самой ветви миров, насчитывающей миллионы таковых, это даже не песчинка. Атом. Кроха. Он просто ничтожен. Отколовшись, он вошёл в погрешность, а феи, оставшиеся на нём, научились выживать. И всё это — результат неосторожности младенца. Рандом, случайность, но мне от этого не менее погано. Именно из-за этого меня отдали на воспитание приёмным родителям. А точнее — Дзену».

«Неужели у богов так принято? — не поверил мне Игорь. Точнее, ему было сложно поверить из-за воспитания. — Просто это как-то странно. Мать и отец лучше всех смогут воспитать, разве нет?»

Но то знание, что довлело над ним самим, заставляло каждое последующее слово говорить менее уверенно.

«Видишь ли, — проговорил я, решив, что, если уж шокировать, то до конца. — Среди богов дети — ещё более рисковый шаг, чем среди кого бы то ни было. Дело в том, что никогда нельзя угадать заранее, какими силами будет обладать то или иное божество. И нередки случаи, когда силы присущие отпрыску богов, просто не нужны вселенной. Или она может посчитать их опасными для себя. Или же они всего лишь нарушают гармонию и порядок».

Я поднимался всё выше и выше, одновременно с внутренним диалогом рассматривая картины выживания крохотных феечек, которые оказались оторваны от всей своей основной популяции.

«И что с такими делают? — спросил меня Игорь, а мне на память пришла пустая люлька и сквозняк, развивающий штору. — Куда-то отсылают?»

«Развоплощают, — мне в пору было пожать плечами, потому что я не знал точного ответа. — Однажды колыбель, в которой агукал здоровенький божественный бутус, может просто опустеть. И поэтому рисковать хотят не многие».

«Даже не знаю, что на это ответить, — проговорил Туманов, которого мне всё-таки удалось ввести в состояние шока. — Наверное, лишь то, что после подобных заявлений я понимаю: родительство на Земле не такая уж и страшная штука. Максимум обгадится и разобьёт пару сервизов, хотя чаще в обратной последовательности. Но до планет точно не доберётся. И вселенная его не развоплотит по своей прихоти».

Я ничего на это уже не ответил, потому что мои мысли были уже весьма далеки. Я соображал, каким образом можно всё исправить. А вот Туманова, наоборот, пробило на разговор.

«О чём задумался? — спросил он, тут же добавив: — Я просто не припомню тебя столь молчаливым. Если хочешь остаться наедине со своими мыслями, постараюсь не тревожить, насколько это возможно».

«Да нет, всё нормально, — ответил я, выходя из проектов, которые я даже не знал, как воплотить в жизнь. — Я просто решаю, как можно всё исправить и вернуть их к своим».

«Вернуть весь остров? — казалось, Игорь уже устал удивляться, но я хотел нащупать пределы его возможностей. — Но как? Разве это реально?»

«Вот именно на этот вопрос я и пытаюсь найти ответ, — и тут я вспомнил, что по этому поводу говорил мне Дзен. — Хотя нет, реально. Но это потребует от меня немалых жертв».

И, сказав это, я значительно повеселел. Так всегда бывает, когда разрешаешь тревожащую тебя задачу.

* * *

Главой фей оказалась старая-престарая особь, которой на первый взгляд было не меньше тысячи лет. Крылья её ссохлись, а седые волосы, давным-давно не знавшие ножниц, усеивали весь пол вокруг неё. А из-за того, что они были заплетены в косы, казалось, что на полу лежит множество белых цепей. В каком-то смысле так оно и было, потому что волосы мешали старейшине двигаться.

— Не очень-то он похож на орка, — прошамкала фея, сидящая на миниатюрном троне, и голос её разнёсся по всему залу, усиленный стенами. — Или новый вид какой-то?

Охрана отступила, мотая головами, что, видимо, должно было указать на то, что они не знают ответа.

— Горгулья сказала, — проговорил их начальник, — что орков уже нет, а этот пришёл разговаривать от имени других.

— Как нет? — удивилась фея и перевела на меня взгляд. — Совсем нет? Да, в принципе, не важно. Эти-то есть.

— Здравствуйте, — проговорил я, чем заслужил пристальный взгляд от главной феи. — На самом деле — очень важно. Наши люди от вашего порошка впадают в детство и начинают творить всякое непотребство.

— Приветствую, путник, знающий язык чародеев, — аккуратно проговорила старая фея. — Откуда ты знаешь наш язык?

— Чародеи? — я натурально хмыкнул, потому что не удержался. — Простите, пожалуйста, но использование пыльцы не делает вас чародеями. Впрочем, это неважно. Язык я ваш выучил, как и многие другие. А вот что действительно важно — перестаньте сыпать на голову людям дурь, от которой они сходят с ума.

— Дорогой мой, — ответила глава, нацепив на лицо мерзкую улыбочку. — Вы не имеете права мне приказывать, это — раз. Во-вторых, мы причиняем только добро и ничего кроме. Наша магия пробуждает детские мечты и делает любое существо счастливым и лишённым агрессии. А мы — маленькие, нас каждый может обидеть, вот мы и привыкли перманентно обороняться. Но только добром. Мы никому не вредим.

— Мне говорили, что вам будет сложно услышать доводы разума, но я всё-таки попробую. Дело в том, что, распыляя свои психотропные средства, вы в первую очередь нарушаете равновесие. Поймите, не бывает общества, в котором царит одно лишь добро. Такое общество будет нежизнеспособно и загнётся очень быстро.

— С чего вы такое взяли, молодой человек? — поинтересовалась фея. — Сколько тысяч лет живу, а я ещё до Большой Катастрофы родилась, но такой ерунды не слышала. Равновесие, скажете тоже. Только добро. В любых количествах. Всё остальное от агрессии и неумения жить.

— Я понимаю, что вы очень долго прожили в замкнутом социуме, поэтому не можете принять мои слова, но прошу, прислушайтесь, — мне сложно было с нахрапа браться за сложные философские темы, но тут это просто необходимо сделать. — Важнейшее, что есть во вселенной, — это баланс. Любое отклонение: вправо, влево, вверх, вниз, и вот уже перекос. Ничто не станет работать, не имея баланса. Планета не будет вертеться вокруг своей звезды, если силы притягивающие и отталкивающие не будут уравновешены. Даже банальная батарейка имеет плюс и минус, а имея лишь один полюс, она работать не будет.

— И какое отношение батарейка имеет к тем существам внизу? — приподняла бровь глава фей, а я почувствовал, как напряглись охранники, окружающие меня. — Мы всего лишь снижаем агрессию встреченных рас, не более того.

— Это лишь пример. Но вот суть, — я потёр глаза, чтобы немного прояснить мозг. — Вы не только и не столько исполняете детские мечты. Вы лишаете людей ответственности и рассудительности. Поверьте, от этого агрессия только множится. Более того, слетают социальные стопоры, к чертям летит надстройка морали, выработанная тысячелетиями, просто потому, что детям она чужда.

— Вы рассказываете мне какие-то ужасы, — пожала плечами сморщенная феечка десяти сантиметров в высоту, что выглядело достаточно комично. — Я не думаю, что всё обстоит так плачевно. По моему опыту, обрабатываемые пыльцой просто засыпают и не проявляют никаких видов деятельности.

— Я могу вам показать, что там происходит, — сказал я и полез за смартфоном. — Но прежде должен предупредить, что люди — это не орки. У них своя реакция. Причиняя своё добро, вы превращаете взрослых уравновешенных людей в абсолютных эгоистов, которым присущ повышенный инфантилизм и немотивированная агрессия в случае любого противодействия им. Поэтому я и говорю, что это нужно закончить. Потому что получается, что ваши слова ничего не стоят и вы сами ухудшаете ситуацию.

— Это всё неправда! — вскипела глава фей и даже вскочила на ноги, но тут же тяжело опустилась обратно. — Вы всё врёте! Все обычно ложатся спать! Так устроена наша пыльца. Мы испокон веков используем эту тактику превентивной защиты! На ней и только на ней завязано наше выживание!

В общем-то я оказался перед выбором. Я мог пойти по пути шантажа, но совершенно не знал, куда он меня может привести. Но был и ещё один путь. Перед тем, как сказать, что их остров вполне могут разбомбить, я решил попробовать второй вариант.

— Я не хочу с вами спорить из уважения к вашим сединам, — проговорил я и не удержался, чтобы добавить: — Правда, не всегда мудрость приходит с годами, иногда годы приходят одни. Только вот я предлагаю вам сделку. Вы прекращаете сыпать на нас своей дрянью, изменяющей сознание.

— А вы? — она ещё больше сморщила своё маленькое личико. — Что можете нам дать вы?

— А я верну ваш осколок обратно в родной мир, — ответил я, после чего стал наблюдать невероятный мимический танец, который даже сложно передать.

Сначала расширились глаза главы фей, затем открылся рот. Потом она попробовала встать, а морщины на лице почти полностью разгладились. А затем в уголках глаз блеснули слёзы. И ещё множество всяких эмоций между тем.

— Зачем? — наконец, тихо спросила она. — Зачем вы обманываете меня? Да и с чего вы взяли, что он всё ещё существует?

А вот тут, надо признать, я сплоховал. Хотя, полагаю, всё-таки их мир существовал. После ремонта он, конечно, кое-кого недосчитался, но если этот осколок до сих пор жив…

— Я видел вашу историю по пути сюда, — мне показалось, что проще будет зайти с этой стороны. — Знаю, откуда взялся этот остров, и полагаю, что смогу доставить вас обратно.

— Но это невозможно, — прошептала седая фея с ссохшимися крыльями. — Никто, кроме самих фей, не может видеть того, что начертано на стенах. А ты слишком большой для фея, да и крыльев у тебя нет.

— Что? — я с невинным видом оглянулся себе за спину. — А, дык, это весенняя линька. Отрастут к осени. А рост — от пыльцы вашей мутировал.

В какой-то момент мне показалось, что вместо разрядки атмосферы, я добился совершенно противоположного результата. Глава фей хмурилась, охрана плотнее сдвинула ряды. Но вдруг седая чародейка поняла, что я шучу, морщины на лице разгладились, и она захохотала во весь голос.

Когда она успокоилась, я постарался объясниться. Правда, теперь это было сделать сложнее.

— Всё дело в том, что я лишь опосредованно отношусь к людям внизу. На самом деле я — бог, — ну всё, после слов о крыльях, она меня точно засмеёт. — И я, правда, могу вас вернуть.

— Я тебе не верю, — ответила на это старая фея. — Яви какое-нибудь простое чудо, — она развела руками.

Я подумал, что мог бы превратить воду в самогон Оралика, но потом решил, что, кроме самого инкуба, это никому не под силу, даже высшим богам.

— Клянусь собственной сущностью, — громко произнёс я, подняв ладонь правой руки. — В том, что я бог — Рандом и могу вернуть вас в ваш мир.

Громовой раскат, словно от далёкой грозы последовал сразу за моими словами, и сросшиеся крылья старой феи затрепетали.

И в этот момент из коридора с криками вылетели ещё две феечки.

— Госпожа Фрея! Там последняя картина появилась!

— Что? — я видел, что последняя краска сошла с лица крохотной женщины. — Это конец?

— Мы не понимаем, — ответили ей, — посмотрите сами.

Старую фею понесли в коридор прямо в её троне. А я пошёл следом. В коридоре частично отсутствовал потолок, открывая голубое небо, а под ним… То, что мы увидели там, где было последнее место для изображения, заставило меня расхохотаться. Я оценил чувство юмора вселенной.

На движущейся картине я тащил на привязи летающий остров к его родной планете.

— Бурлаки на Волге, — пробурчал я себе под нос, вспоминая картинную галерею Строганова.

— Кажется, это не конец света, — пробормотала глава фей и обернулась ко мне. — Кажется, у нас в гостях действительно бог. Прекращайте распыление пыльцы и готовьте бал!

— А мне объясните, почему это так важно? — попросил я, потому что не совсем понимал столь резкую перемену.

— Это почему мы раньше такие вредные-то были, — ответила мне седая фея. — Мы думали, что последняя картина ознаменует наш личный конец света, поэтому пытались всячески оттянуть его. Ну там конец времён, апокалипсис и вот это вот всё. А оказалось, что в этой последней картине описано наше спасение и воссоединение с остальным народом.

— И этого оказалось достаточно? — удивился я.

— А ещё там в самом низу ваша клятва, — усмехнулась фея. — Стена подтвердила ваши слова, так что милости просим.

Он протянула свою ладонь мне, и я аккуратно пожал её двумя пальчиками.

«Рандом! Опасность! — вскричал вдруг Игорь, словно ошпаренный, и я поднял глаза, увидев всё одновременно с тем, как Туманов озвучил: — Крылатая ракета!»

Глава 12

Гагарин понимал, что ситуация вот-вот может выйти из-под контроля. Дело в том, что летающий остров недалеко от столицы — это уже угроза национальной безопасности. А, учитывая, что из-за воздействия, оказывающегося с него, тысячи людей потеряли человеческий облик, и вовсе превращало его в объект, подлежащий уничтожению.

Император уже дал согласие, поэтому произойти всё могло в любую секунду. Но допустить этого было нельзя, в связи с тем, что на острове находился Туманов. Недолго думая, Алексей достал телефон и набрал номер, который был далеко не у всех министров.

— Андрей Васильевич? — скорее, для протокола спросил Гагарин.

— Слушаю тебя, — проговорил император. — Снова что-то срочное?

— Да, — Алексей, как обычно, говорил чётко и коротко, стараясь уложить мысли в самые понятные и доступные конструкции. — Необходимо отозвать согласие на бомбардировку острова.

— Это ещё почему? — поинтересовался монарх, но голос его дрогнул, он понимал, что его собеседник по пустякам звонить не будет. — Новые обстоятельства?

— Туманов, — ответил Гагарин, словно одно это слово уже объясняло всё. — Уже находится на острове и пытается договориться о прекращении воздействия.

Алексей услышал, как император отдал соответствующий приказ не сбивать остров. Но при этом он не отключался, значит, хотел услышать что-то ещё.

— Скажи мне, Алексей, — тихо проговорил император, когда закончил раздавать приказы, — тебе не кажется странным, что уже третье сопряжение миров, и каждый раз рядом оказывается Туманов? Может это как-то быть связано с тем, что мы недавно выяснили?

— Думаю, что напрямую, — без обиняков ответил Гагарин, глядя на парящий вдалеке кусок планеты. — Но как именно, сказать не могу. Одно знаю наверняка, что он сам к этому отношения не имеет. Не он призывает все эти события, а они следуют за ним. Наверное, так.

— Это странно, — сказал монарх. — Очень странно. Но не верить тебе у меня поводов нет. Продолжай наблюдение.

С этими словами он отключился. Алексей убрал телефон во внутренний карман, а когда достал его, то застыл с раскрытым ртом. Прямо на его глазах к летающему острову подлетела крылатая ракета. Затем вторая. Первая скрылась из поля зрения, а затем раздался взрыв, и клубы пыли закрыли всё от лишних глаз.

— Нам всем пи… — едва слышно проговорил Гагарин. — Сына ему не уберегли, а теперь ещё и внука.

* * *

С того места, где мы стояли, открывался шикарный обзор на конец света. Мы должны были наблюдать, как крылатая ракета врежется в основание горы, и всё разлетится на многие тысячи осколков. Как говорится, история циклична.

Но в этот момент навстречу ракете метнулась горгулья и, раскрыв огромную пасть, сожрала опасный боеприпас. Взрыв раздался уже внутри неё, надув взрывной волной живот.

Я побоялся, что нашу дорогую Лаки разнесёт на множество мелких кусочков, но нет. Она только громко рыгнула, а затем изо всех возможных отверстий у неё повалил дым.

— Люблю остренькое, — крикнула она нам и облизалась.

Я в это же самое время чувствовал, как благодать чуть ли не рекой полилась ко мне от благодарных феечек.

Полагаю, именно поэтому вторая ракета так и не смогла до нас добраться, а разлетелась оглушительными залпами салюта. «Бедные малышки, — подумал я, ощущая звон в ушах, — тех, кто был ближе всех, наверняка оглушило».

И только тут я понял, что этого быть не должно. Гагарин знает, что я здесь. Он бы не отдал такой приказ. Тогда что? Император? Наплевав на переговоры? Впрочем, если бы инициатива исходила от монарха, то двумя ракетами вряд ли бы дело ограничилось.

— Это что такое? — возмутилась Фрея, которая тоже только-только пришла в себя от грохота. — Почему на нас нападают? Вы же сказали…

— Не-не-не, — я помахал руками перед собой, пытаясь мгновенно остудить ситуацию. — Это по ошибке фейерверк запустили по поводу дружбы наших народов!

— А откуда они успели узнать? — удивилась старая фея.

— Говорю же, по ошибке, — ответил я, доставая телефон. — Они, как и вы, решили превентивно. Я сейчас всё решу. Сделаю так, чтобы больше не глушили!

Набрав Гагарина, я отошёл на почтительное расстояние, пользуясь тем, что меня больше не охраняют. Не хотел, чтобы они слышали мои ругательства. Да и кое-какую информацию.

— Вы что там, совсем охренели? — прошипел я в трубку, стоило Алексею ответить на мой звонок. — Я тут распинаюсь, а вы крылатками швыряетесь, как маленькие!

— Хвала богам, ты жив! — сказал Гагарин, и я понял, что впервые слышу от него подобный тон. — Я думал уже всё…

— Если не будете стрелять по нам, то я, возможно, проживу подольше, — сомнения, конечно, у меня присутствовали, но делиться ими я не стал. — Я, кстати, договорился уже, если что. Феи перестают распылять свою пыльцу.

— Феи? Пыльцу? — Алексей явно был шокирован, поэтому плохо понимал, что я ему говорю. Видимо, слишком сильна была радость от того, что я жив. — Ты точно не под воздействием этой дряни?

— Да, только договорился с феями, чтобы не распыляли свою психоделическую пыльцу, как чуть ракетой между глаз не получил, — я пытался указать ему на настоящую проблему. — Что у вас там происходит? Или командование тоже всё под воздействие попало?

— Я не знаю, — ответил Гагарин абсолютно серьёзным тоном. — Я не отдавал приказа, да и император должен был отменить бомбёжку. Я сейчас же со всем разберусь! Ты жив, какое счастье!

— Хвала Рандому, — подсказал я.

— Хвала Рандому, — согласился со мной Алексей, — что ты жив, иначе император с нас по второму разу шкуру бы снял.

— А причём тут император? — удивился я.

— Потом объясню, — ответил Гагарин с ощутимой теплотой в голосе. — При встрече.

* * *

С феечек я, конечно, был в шоке. Они всё делали с таким энтузиазмом, словно это будет последнее, что они вообще успеют в жизни. Поэтому ровно также, как до этого они посыпали всё пыльцой внизу, они занимались подготовкой бала.

Тут разносолов было значительно больше, чем у тех же гномов, но вот порции. Только горгулью особо не обделяли. Но по признанию Лаки она после орков до сих пор на пищу смотреть не могла.

Но лично мне наблюдать за приготовлениями было скучно. И тут ко мне поднесли Фрею.

— В то, что ты — бог, — сказала она, сидя на троне на уровне моего лица, при этом её косы ниспадали почти до самого пола, — я уже поверила. Но как ты оказался в этом теле и вообще на этом острове?

— Ой, ну с телом — вообще долгая история, могу как-нибудь потом рассказать, — ответил я, не желая сейчас вдаваться в подробности. — А вот по поводу как на остров попали… Прилетели.

— Это как раз понятно, — ответила старейшина фей. — Я как-раз не об этом, а о том, почему на вас пыльца не оказала воздействие?

— Оказала, — кивнул я, наблюдая за охранниками феи, которые держали помост с троном на нём. Они, кажется, уже устали. — Если бы совсем не оказала, мы бы тут ещё раньше оказались.

— А, тогда ладно, — с облегчением выдохнула Фрея. — А то я уж подумала, что где-то просчиталась.

— Но вот одного нашего друга вообще не зацепило, — проговорил я и увидел, как сидящая на троне снова напряглась. — Он, кстати, тут, на острове.

— Где именно? — я даже не ожидал той резкости, что проявила старая фея. — Я хочу видеть его немедленно.

— Да, конечно, можем вместе слетать, только… — я замялся, как сказать, а потом решил, что всё буду преподносить в позитивном ключе. Старейшина фей тем временем пристально смотрела на меня. — Только вы должны знать, что на самом деле на вашем острове сейчас целых три бога. Две богини и я.

— Вот даже как? — та вздёрнула носик. — Интересная информация, но к чему?

— Просто одна из них в теле орчанки, — ответил я, пытаясь сдержать улыбку. — Не хочу, чтобы среди ваших подопечных снова паника разразилась.

— Спасибо за предупреждение, — кивнула та и распорядилась вылетать в гнездо горгульи.

Я же спустился вниз, оседлал Лаки в её новом виде, и мы тоже двинулись в гнездо. На место прибыли практически одновременно. И застали практически идиллическую картину, как Силикона играла с Оралиусом в карты на щелбаны. Судя по шишкам на его лбу, выигрывала сегодня его противница.

— Вот этот? — спросила Фрея, кивая на Оралиуса, когда мы сели возле них.

— Это Оралиус, мой хороший друг и непревзойдённый мастер горячительных напитков, — представил я инкуба, и тот аж разулыбался.

— На нём какая-то тёмная метка, — присмотревшись, сказала старая фея и окинула Оралиуса прожигающим взглядом.

— Что, в целом, логично, — проговорил я, надеясь, что никакого конфликта у нас не выйдет. — Он же тёмное создание. Демон — он. Инкуб.

— Вот даже как, — пробормотала Фрея и приблизившись к нему, осмотрела со всех сторон. — Только это совершенно не объясняет, почему на тебя, дорогой мой демон, не действует пыльца. Ну-ка!

С этими словами она достала небольшой кувшин с пыльцой, взяла щепотку и распылила на инкуба.

— Не сработает, — ответил я, наблюдая за тем, как Оралиус бойко чихает от попавшей в нос пыльцы. — Его единственного и на земле ваша дрянь не взяла, и на подлёте. Так что и сейчас ничего не выйдет.

— Да не может такого быть, — разъярилась фея и вытряхнула на инкуба весь кувшинчик, от чего он стал чихать вообще, как из пулемёта. — То, что вас не взяло, это я ещё могу поверить, потому что внутри божественные сущности. Но он-то — обычный демон. Его должно было усыпить и раскрыть детские мечты. Так, стоп!

Кажется, она до чего-то додумалась, а у бедного Оралиуса аж слёзы из глаз полились.

— Можно больше не кидать в него пыльцой, пожалуйста, — попросил я. — Для эксперимента, полагаю, хватит.

— Хватит, конечно, — фыркнула фея и снова повернулась к инкубу. — А скажи-ка мне, дорогой мой демон, у тебя мечты-то есть?

— Ну, как… — потерялся Оралиус из-за того, что просто не ожидал подобного вопроса. — Конечно… были.

— Как это «были»? — не поняла Фрея.

— Ну были мечты, — инкуб развёл руками, показывая, что он говорит то, что думает. — Но все они исполнились.

— Такого не бывает, — прищурилась старая фея и упёрла руки в бока. — Не могут сбыться все-все мечты.

— Ну посудите сами, — Оралиус выставил руку перед лицом и принялся загибать пальцы. — Семья моя в безопасности, в тепле и в достатке. Друзья у меня появились. Настоящие. Помогут и спасут везде и всегда. Даже один — лучший друг. Сейчас внизу сидит песни горланит. Хобби тоже есть, причём, я достиг в нём очень хороших результатов. О чём мне мечтать? У меня всё есть. Меня ценят и любят.

— Феноменально, — проговорила Фрея, не скрывая, что находится в глубоком шоке от слов инкуба. — В моей практике такое впервые!

— Да вам вообще сегодня в лотерею надо играть, — хохотнул я, оценивая ситуацию.

— Это ещё почему? — удивилась старая фея, но всё-таки улыбнулась мне в ответ. Она, кажется, потихоньку расслаблялась после трудных дней. — Зачем нам играть в лотерею?

— Да потому, что у вас сегодня сплошное везение, — ответил я, переводя взгляд с неё на горгулью, а затем на Силикону. — Мало того, что домой попадёте, встретили индивидуума, у которого все мечты сбылись, собрали сразу трёх богов на своём острове. И всё, видимо, благодаря тому, что одна из богинь — Удача.

— Удача? — Фрея недоверчиво глянула на меня. — Правда, что ли? А где же она? — она недоумённо принялась озираться.

— Да вот же, — я указал на горгулью, а та взмахнула крыльями. — Лаки, собственной персоной. Только в виде горгульки, ага.

— Я же вам говорила, — стараясь говорить как можно тише, произнесла горгулья. — А вы мне так и не поверили, — в её голосе сквозила обида.

— Да мы ж думали, что ты орков переела, — развела руками старейшина фей с извиняющимся выражением. — Они ж грязные, вот мы и решили, что ты отравилась, начала галлюцинации видеть, а оно вон оно что… А главное, не отвернулась от нас, продолжила спасать.

Лаки явно смутилась от таких речей, все её обиды тут же улетучились.

— Ну, а что я, — тихонько проговорила она, — как вас оставить-то?

— Но здорово, что ты была с нами в нужный момент, — торжественно произнесла Фрея. — Это нам очень помогло. И тебе, Рандом, спасибо. Надеюсь, ты выполнишь своё предназначение. И тебе…

— А мне, — Силикона поднялась и критически оглядела старейшину фей, — ещё рано. Разрешите, я вам немного помогу в том, в чём умею. Да и вообще, я люблю праздники, так что мне будет интересно с вами.

— Главное, предупредить остальных, — Фрея закатила глаза. — Потому что, если ты явишься к нам на бал в таком виде и без предупреждения, то количество моих подопечных сразу же снизится на половину.

— Хорошо, — кивнула Силикона, — я подожду, пока всех оповестят. А потом немного помогу вам, чем смогу.

— А нам пока надо срочно вниз, — я вдруг вспомнил, что люди даже под островом, скорее всего, уже начали приходить в себя. — Потому что требуется наша координация в некоторых вопросах. Чтобы больше фейерверков не запускали, — добавил я сквозь зубы.

— Да-да, конечно, — кивнула нам глава фей, затем глянула на горгулью. — Поможешь оповестить народ, что у нас на балу будет большая, зелёная… богиня?

Та ограничилась кивком.

— А я с тобой, — сказал мне Оралиус, и по нему было видно, что ему на летающем острове не по себе. — Если не против. Там Дезик всё-таки.

— Разумеется, — ответил я. — Тем более, без тебя мне будет сложно спуститься.

— Да, блин, — инкуб закатил глаза. — Ладно, полетели. Вниз-то оно всяко легче, чем вверх.

— Но к вечеру мы вернёмся, — пообещал я Фрее. — Как раз к балу. Но не исключено, что расширенным составом.

— Если в мирных целях, то в любом составе! — ответила старенькая феечка и кивнула своим сопровождающим, чтобы несли её назад.

— Ну и нам пора, — сказал я и взял инкуба за руку.

* * *

Гагарин снова набрал телефон императора. Да, неизвестные силы, охраняющие Туманова, снова сработали, и одна из ракет превратилась в фейерверк. Вторая же исчезла без следа. Только вот кто мог поручиться за то, что тоже самое произойдёт и в последующих случаях? Вот поэтому их надо исключить.

— Ваше Императорское Величество, — проговорил Алексей, едва дождавшись ответа монарха. — Что происходит? Почему были выпущены крылатые ракеты? Туманов же на объекте, я же предупреждал!

— Как выпущены? Что? — до императора, кажется, только начал доходить смысл сказанного. — И что же⁈ Какие последствия?

— К счастью, пока никаких, — ответил Гагарин, поняв, что заставил поволноваться монарха. — Туманов жив. Остров цел. Я хочу знать, кто произвёл выстрел.

— Не могу сказать, Алексей, — уже медленнее, явно расслабляясь, проговорил император. — Я отменил своё согласие, так что это самая натуральная диверсия.

— В таком случае прошу чрезвычайных полномочий для расследования инцидента, — оттарабанил Гагарин. — Я должен выяснить, кто за этим стоит.

— Немедленно, — вроде бы успокоившись, император моментально вскипел. — Наделяю вас всеми чрезвычайными полномочиями. Приказ будет через несколько минут, — с каждым словом он повышал голос. — И все виновные должны быть найдены. Я их повешу нахрен! — тут он уже сорвался на крик. — Несмотря на титулы и звания!

* * *

Следующий звонок императору Гагарин сделал уже через несколько часов. За это время он успел выяснить, откуда производился запуск. Самое странное, что это были земли, смежные с владениями Тверского.

— Это совершенно выбивается из всех раскладов, — бубнил он себе под нос, чертя в блокноте ничего не значащие линии. — И пасьянс не сходится.

Дело было в том, что раньше Тверской ни в чём подобном замешан не был. Получается, тут либо явная подстава, либо… некие интересы, о которых Гагарин не знал.

Командир расчёта, которым был произведён запуск, нервно сглатывал и бледнел буквально на глазах.

— Пришёл код пуска, — проговорил он, стоя навытяжку перед Алексеем, — и координаты. Я отстрелялся… то есть произвёл запуск. Всё.

Гагарин тут же проверил, откуда и кем были переданы коды. По всему выходило, что выданы они были генеральным штабом, причём, от имени императора.

— Час от часу не легче, — пробормотал Алексей и на всякий случай арестовал командира расчёта.

Скорее всего, ему ничего не грозило, но проверить такое не мешало.

Следующей загадкой стал дубликат пусковых ключей. Дело в том, что таких было очень мало, и все они были закреплены за определённым человеком. Как и эти. С одной лишь особенностью. Эти принадлежали покойному принцу.

И вот тогда он уже снова позвонил императору. Монарх находился в мрачном состоянии духа. И был зол, казалось, на весь мир.

— Что удалось выяснить? — на Гагарина он не злился, но и скрывать своё настроение не считал нужным.

Алексей описал все подробности того, что ему удалось выяснить.

— Я этих ключей в глаза все двадцать пять лет и не видел! — выругался он. — Полагал, военные не допустят такой пропажи. В те моменты… ну ты понимаешь, совсем не до этого было. А потом я решил, что их пристроили. Но головы полетят, это я тебе обещаю.

— Самое главное сейчас понять, кто и с какой целью это совершил, — сказал Гагарин, внутренне ёжась от слов монарха.

— Да известно кто! — прорычал Андрей Васильевич. — Задолбали меня эти интриги, честно говоря. Нужно поторопиться и ещё до юбилея объявить о продлении полномочий. И проредить этот гадюшник к чёртовой матери!

* * *

Светлейший князь Северский пребывал примерно в таком же состоянии духа, что и император. Даже то, что он, судя по всему, узнал личность внука Андрея Васильевича, его не радовало.

Он сопоставил некоторые факты и многое понял. Например, человек из окружения Гагарина доложил, что Туманов отправился на летающий остров, и тут же император отменил бомбёжку.

Вопрос, если бы Туманов не был бы наследником, сделал бы монарх подобный шаг? Скорее всего, нет. Именно тогда Северский решил использовать козырь, который был в его рукаве уже долгих двадцать пять лет.

И когда местные телеканалы показали, что одна из ракет просто пропала, а вторая вместо полного и безоговорочного разрушения острова взорвалась салютом, Игнат Валерьевич буквально взвыл от ярости.

Он стучал кулаком по столу с такой силой, что та треснула.

— Да не может такого быть! — кричал он, но только другими словами, которыми светлейшие князья обычно не разговаривают. — Сука, как⁈

Северский действительно не мог понять, как получилось облажаться. Туманов жив. Остров цел. Козыря, который можно было использовать лишь раз, больше нет. Он готов был рвать на себе волосы, но только это ничему не помогло бы.

— На нём какой-то артефакт, — рычал он себе под нос, наливая в рюмку водки из запотевшей бутылки. — И эта штука не даёт его убить. Мощная вещь, раз отводит не только пули, но и ракеты. И если ничем его не пронять, тогда надо сделать… Что надо сделать? — ему иногда было легче рассуждать с самим собой вслух. — Надо сделать так, — он вдруг просветлел, — чтобы император просто не успел его объявить своим наследником, вот и всё.

Простой и логичный план, тем не менее, требовал огромных напряжений. Но это уже не сегодня. Главное, что сам Туманов, похоже, не в курсе того, что является внуком императора. А вот это уже интереснее.

— Так, мне срочно нужен любитель поговорок, — с этими словами он достал телефон и набрал номер Серпухова. — Его нужно отозвать.

Но Валентин Семёнович не брал трубку. И тут Северский вспомнил, что тот должен находиться недалеко от Клязьмы.

А в это время по телевизору, постоянно вещающему новости империи, мелькнуло знакомое лицо. Северский прибавил звук.

— … Таким образом можно сказать, что психотропные вещества, которые были распылены в атмосфере, постепенно прекращают своё действие. Кто-то из пострадавших приходит в себя быстрее, кто-то медленнее. Как ни странно, быстрее всех адаптируются дети. Вместе с этим имперская гвардия наводит в городе порядки. Всем нуждающимся оказывается медицинская помощь. Специально для этого были вызваны медики из соседних городов, в том числе и из столицы. Однако надо заметить, что есть и весьма сложные случаи. Врачи разводят руками и не знают, как можно вернуть подобных пациентов к полноценной жизни. В большинстве подобных случаев было решено просто наблюдать и не вмешиваться.

И в этот момент на экране крупным планом возник Серпухов. А напротив него директор филиала клязьминского банка. Они увлечённо, с высунутыми языками лепили огромный замок из песка, который уже достигал человеческого роста. При этом они увлечённо о чём-то гугукали и переговаривались.

Но тут Валентин Семёнович случайно снёс плечом одну из башен замка. И директор банка набросился на него и принялся лупить пластиковой жёлтой лопаткой. А затем и ведёрком.

Серпухов вцепился банкиру в волосы, и они, сцепившись в один клубок, упали на землю, ломая с таким трудом построенный замок. При этом подручный Северского громко кричал, подражая детскому голосу, в том числе и картавя:

— Тебя мой папа наказет! — пронзительно орал он и бил в это время банкира в грудь. — Он — князь! Он самого импелатола знает! Тебе клыска!

Северский прикрыл глаза рукой и грязно выругался.

Глава 13

— Зря ты на себя наплевала! — выговаривала Силикона Фрее, орудуя у неё острыми ножницами над головой. — Что это такое? Совсем себя запустила! Ну куда это годится?

— Да я… да ведь… — глава фей не привыкла, что с ней разговаривают столь снисходительным тоном, при этом понимала, кто именно трудится над её внешним видом. — Старовата я уже для красоты-то! — собравшись с мыслями, выдала она, наконец.

— Ну уж, конечно, так я и поверила, — ответила на это богиня и единым махом отстригла всю длину волос старейшины фей, оставив их до плеч. — Старость, дорогая моя, она в голове. Мы сами себя калечим собственными убеждениями и привычками.

— Что ты наделала? — замирающим шёпотом проговорила Фрея, глядя на обваливающиеся на пол косы. — Я же их тысячи лет растила… Как же я теперь?

— Ерунда, — махнула рукой Силикона, вложив в этой действие совсем немного благодати. И в этот же миг крылья пожилой феи превратились из сухих и сросшихся в живые, радужные, что замечательно переливались в свете солнца, трепеща на лёгком ветерке. — Тебе что важнее: крылья или волосы?

— Крылья, наверное, но они давным-давно… ой! — Фрея откровенно не была готова к происходящим с ней переменам. Она хлопала глазами, поворачивая голову и любуясь крылышками. — Это же чудо! — запричитала она. — Но всё-таки волосы…

— Послушай меня, дорогая моя, — наставительно произнесла Силикона, убирая большую часть морщин с крохотного лица феечки. — Иногда нужно отказаться от чего-то одного, чтобы получить второе. Ну вырастила ты себе рулон волос, что с этого? Зачем они тебе? Это красиво? — Нет. Полезно? — Тоже нет. Функционально? Ну, если только кто-то упадёт за край, то кинуть ему вдогонку. И то, скорее, убьёшь такой косой, чем поможешь. С другой стороны, мучиться не будет.

— А разве нельзя было сохранить волосы и вернуть крылья? — жалобно произнесла старейшина фей с просительной интонацией. — Мне бы пошло.

— Ни в коем случае! — отрезала богиня и посмотрела на Фрею исподлобья. — Это, как усики и секс для подростков, совершенно несовместимо, — она задумчиво провела пальцем по оставшимся волосам феи, и те словно засветились собственным светом. — Если оставить тебе космы, которые были до этого, то крылья не смогут их носить и вскоре снова усохнут и отпадут за ненадобностью. Тебе это нужно?

— Ну не знаю, — робея, произнесла глава феечек, но в этот самый момент Силикона, удостоверившись, что все штрихи на своих местах, показала той отражение в зеркале. — Боги вы мои! — не веря своим глазам воскликнула та. — Кто эта красотка?

— Эта красотка — ты, — наставительно проговорила богиня. — И никогда больше не позволяй себе задвигать свою яркую внешность на задний план. Разреши себе быть сногсшибательной и великолепной. Ты этого достойна, ты это можешь. Ты и в самом деле неотразима. Так, посмотрим же на остальных, кого надо подготовить к балу.

* * *

Оралиус нашёл Дезика на обочине дороге. Тот наблюдал за тем, как убирают с проезжей части автомобили. Придя в себя, он обнаружил лишь солдат, Пожарского, дона Гамбино и Кьяру, поэтому решил дождаться остальных, полагая, что они отправились разбираться с ситуацией.

Собственно, так оно и было, вот только разборки эти заняли больше времени, чем кто-либо рассчитывал, и цербер уже ощутимо нервничал.

— Привет, дружище, ты как⁈ — бросился к нему Оралиус. — Всё спел, что хотел?

— А я пел что ли? — странным сиплым голосом поинтересовался Дезик. — То-то я и думаю, почему у меня голос пропал? А я, значит, в реальности пел.

— Ага, — кивнул я, подходя к обнимающимся друзьям, полагая, что инкуб правды не скажет. — И при этом ужасно фальшивил. Нам даже пришлось улететь, чтобы не лишиться слуха.

Цербер закрыл морды лапами, показывая, что ему стыдно.

— Сильно фальшивил, да? — спросил он, подглядывая одним глазом правой головы. — Раньше я, помнится, неплохо пел.

— Да не то чтобы фальшивил, — Оралиус укоризненно посмотрел на меня. — Просто ты разные песни разными головами пел и сам себя всё время сбивал, поэтому звучало странно, согласен. А у тебя с детства мечта была петь, да?

— Заветная, — улыбнулся Дезик, виляя хвостом. — Мне казалось, что я обязательно попаду к такому хозяину, который оценит мои таланты и, может быть, даже устроит для меня гастроли. Но, не судьба.

— Ты попал к Попадосу, — констатировал я ситуацию. — А ему на тебя вообще пофиг было.

— Фактически, — кивнул Дезик и смущённо сел. — Я больше не буду, правда.

— Ну почему же, — инкуб обнял его за шею. — У фей скоро бал будет, ты вполне можешь там выступить!

— Только я прошу для разнообразия петь всеми тремя головами одну и ту же песню, — у меня не получилось пропустить такую отличную шпильку. — Так сказать, отдавая дань классике. Возможно, поклонников твоего творчества сразу прибавится.

— Надо попробовать, — согласился тот. — Лишь бы голос восстановился быстрее.

Мы постановили, что Дезик отрепетирует что-то для бала. А голос… ну на его восстановление пришлось потратить немного благодати. Но ради такого дела не жалко.

* * *

Примерно в это же время к нам подошли дон Гамбино под руку с Кьярой.

— Вы как? — поинтересовался я, но, судя по ним, всё было в порядке. — Тоже мечты детства исполняли?

— Абсолютно точно, — с улыбкой ответил Карлито. — Я помню, что мечтал есть пирожков столько, сколько влезет. Но этого нельзя было делать, так как мама всё делала на продажу. Я теперь понимаю, каково было ей. Мало того, что самой нужно держаться в процессе, а ещё и полуголодный ребёнок бегает, которому тоже приходится отказывать. Но то время давно прошло. Моя мама уходила в следующую жизнь сытой и с улыбкой. Так что я ни о чём не жалею.

Я повернулся к Кьяре. Она сначала застеснялась, и в какой-то момент я даже решил, что она не захочет разговаривать на эту тему. Но нет. Она вдруг подняла голову, улыбнулась и ответила.

— Мне всегда казалось, что мои детские мечты сбылись, — она прикрыла глаза, словно вспоминая свой сон, а может быть, детство. — Но оказалось, что это не так. Я-то думала, что получу крылья, — тут она повернулась к деду и улыбнулась ему, — и вместе с ними обрету свободу. Только это оказалось не так. Крылья сами по себе свободы не дают. Нужно ещё что-то внутри иметь. Что-то такое, что даст тебе эту свободу.

Она задумалась, и я решил больше не мучить её. Хорошо, что у неё появились какие-то мысли на эту тему.

— А мы познакомились с феями, — выдал я и получил удовольствие от произведённого эффекта: Кьяра даже рот ладошкой прикрыла, чтобы скрыть отвалившуюся челюсть. — Самые натуральные, вот такие, — я показал пальцами их примерный рост. — Сантиметров десять, не больше.

— Ого, всю жизнь мечтала увидеть фей, — хлопая в ладоши, сказала на это Кьяра. — Они ж ещё волшебницы, да? Пыльцой цветочной колдуют?

И тут она, кажется, поняла, что попала в точку.

— А так это оно и было, да?

— Да, — кивнул я, ухмыльнувшись. — Пыльца и феи. Так что поаккуратнее с мечтами, иногда они имеют свойство сбываться. Кстати, у них вечером бал. Если хотите, милости прошу. Они будут рады. Скажете, что от меня, и вас примут с распростёртыми объятиями.

— А как же ты? — спросила меня Кьяра, мгновенно потеряв улыбку и затаив грусть в красивых глазах. — Тебя там не будет?

— Мне нужно заняться тем, зачем мы сюда вообще ехали, — ответил я, не совсем понимая её реакцию. — Скучные бюрократические вопросы по поводу завода. Но я обещаю, что постараюсь всё уладить, как можно скорее, и к вечеру буду на балу. А для вас экскурсия в мир фей будет явно интереснее, чем скучные бумажные проблемы.

И тут же девушка снова повеселела и улыбнулась мне с какой-то теплотой и чуть ли не с нежностью. После этого она взяла деда, и вместе они взмыли в небеса на летающий остров. За ними последовали и Оралиус с Дезиком. А я стоял возле оттянутых к обочине военных «Тигров» и смотрел в небо.

«Оказывается, — словно желая процитировать очередной научный факт, проговорил Игорь, — даже боги могут быть слепыми дураками, не замечающими очевидных вещей».

«Я сейчас не совсем понял суть наезда, — ответил я, начиная перебирать в памяти, что же такого мог упустить. — Или ты просто страх потерял?»

«Да я насчёт Кьяры, — ответил на это Туманов с лёгкой иронией в голосе. — Ты совсем не замечаешь, что она по уши влюблена в тебя? Или просто игнорируешь специально?»

«А с чего ты взял, что она в меня влюблена? — поинтересовался я. — Нет конечно, я замечал некоторые поползновения, но это же их суккубье, профессиональное».

Я даже хотел развести руками, но при внутреннем диалоге это было бы довольно странно. Тем более на меня виноватым взглядом смотрел Пожарский.

«Да ты чего? — сказал он таким тоном, как будто действительно общался с недалёким увальнем. — Вот на яхте было профессиональное. Она заводила тебя, питалась твоей энергией, после чего бросала до следующего раза. А сейчас она только на тебя смотрит. Более того, в остальных моментах ведёт себя, словно монашка».

«Ну не знаю, — ответил я, анализируя его слова. — Некоторая доля истины в твоих словах есть. Но чтобы так кардинально… Или ты решил мне алаверды за Дарью вернуть?»

«Может быть, и так, — ответил Туманов, кажется, едва удерживаясь от того, чтобы не воспользоваться гласом по отношению ко мне. — Вот только ты присмотрись. По ней видно, что она для тебя сделает всё, что угодно, только дай ей возможность. Естественно, после того, как мы с тобой разделимся».

«Если это не проявление её демонической сущности, обязательно присмотрюсь, — пообещал я. — Хорошие и верные девушки во всех мирах на вес золота».

К этому времени все уже пришли в себя, поэтому мы с Пожарским и солдатами погрузились в машины и поехали в городской банк.

* * *

Мои мысли полностью переключились на бытовые проблемы. Только тут до меня дошло, что с заводом, по поводу которого мы ехали разбираться, надо что-то решать. Но что именно, я понятия не имел. И вообще, это же Игорь меня подбил заняться заложенными производственными мощностями.

Стоило ему по-дружески отомстить за Кьяру.

«Игорь, скажи мне, пожалуйста, как теперь уже граф богу, тебе завод-то этот нужен вообще? — на фоне феечек с пыльцой это было столь приземлённо, что вызывало определённый диссонанс. — Я просто подумал, что его можно выкупить из залога, да и продать потом кому-нибудь».

Туманов долгое время молчал. Я уже подумал потыкать в него ментальной палочкой, но неожиданно он вышел на связь.

«Однозначно, пока мы вместе мне этим заниматься совершенно некогда, — ответил он, но так, словно подразумевался подтекст. — Потому что у некоторых богов такие каникулы, что спортивные лагеря отдыха курят в сторонке. Но, в целом, мне было бы интересно».

«Интересно постоять у станка? — поинтересовался я, беря его тон разговора. — Почувствовать себя настоящим работягой. Получить, наконец, первую зарплату. А?»

«Зря ты так, — ответил он, решив не развивать эту тему. Впрочем, и я понял, что сказанул лишнего. — Можно много чего придумать, имея небольшой, но очень удобно расположенный заводик. Ты посмотри, тут столица рядом, деловая активность невероятная. Другой вопрос: что выпускать? Фонтанчики изжили себя ещё при жизни деда. А вот автономные теплицы по проекту тётки — очень даже перспективная тема».

«Слова не княжича, но графа, — не удержался я от подковырки. — Но на самом деле ты прав. Я надеюсь, что скоро вернусь к себе, а тебе надо будет полноценно жить. Конечно, ты обеспечен до конца своих дней, но бизнес — это вообще-то хорошо. Так что, выкупаем?»

«Конечно, придётся переоборудовать конвейер, — словно сам с собой размышлял Игорь. — И линии заново настроить. Но я думаю, что это не такая уж большая проблема. Да, будем выкупать. Но заниматься я всем этим буду уже после того, как закончатся твои сумасшедшие каникулы».

«Ты, главное, потом не забывай обращаться, — ответил я, испытывая странную грусть от упоминания, что скоро мои приключения закончатся. — Я своих новых друзей не брошу. Так что, если нужна будет помощь с заводом, особняком или вообще…»

Я не договорил, потому что банально не знал, как закончить свою мысль. Впервые в жизни впереди у меня был туман, зато всё прояснилось в прошлом.

«Возможно, мне очень понадобиться твоя помощь, — задумчиво ответил Туманов. — Но, если я прав, то времени ни на завод, ни на что другое у меня не хватит».

«Это ты о чём? — спросил я, и тут же вспомнил. — О сне?»

«О сне, — подтвердил он. — Только вот мне кажется, что это не сон».

Сами же действия по выкупу завода у банка заняли совсем немного времени. Мы поехали в центральное отделение, где чеком погасили все обязательства и закрыли все долги предприятия. А взамен получили закладную.

«Поздравляю, Игорь Николаевич, — сказал я официально. — Теперь вы официально фабрикант».

«Я не Николаевич, — отрезал он, словно отсекая всё своё прошлое. — И никогда им не был».

* * *

Северский не хотел присутствовать на семейном ужине в столь озлобленном состоянии, в котором находился сейчас. Ему надо было успокоиться, а для этого должно было случиться что-нибудь хорошее. Но тут ему доложили, что тесть, а по совместительству полковник Тайной канцелярии Ефим Ильич Загорский желает его видеть.

Тесть у Северского был очень своеобразным человеком, но, так как проработал всю жизнь сыскарём, болтать просто так не любил. А это означало опять новости.

За столом они сели рядом, чтобы иметь возможность переговариваться, не привлекая внимание остальных. Можно, конечно, было уйти в мужскую комнату с бильярдом и баром, но на данный момент правила приличия диктовали свои условности.

— За нас кто-то взялся, — сказал Ефим Ильич, едва ему позволил это сделать этикет и невнимание остальных.

— Что значит: «кто-то»? — вытерев губы, спросил Северский. — Вы не знаете?

— Только догадываемся, — ответил Загорский и кивком указал на биллиардную. — Разрешите?

Когда они остались наедине, Ефим Ильич стал словоохотливее.

— Скорее всего, это контрразведка, — проговорил он, качая головой. — Других вариантов у меня просто нет. Агентурная сеть сыплется, люди пропадают прямо с рабочих мест и потом не находятся. Постфактум приходят заявления об увольнениях и документы о возбуждении дел по факту госизмены.

— Что, все? — брови Северского полезли на лоб, так как такое было просто нонсенсом.

— Есть ещё халатность и взяточничество, но их куда меньше, — ответил Загорский, пожимая плечами. — Но даже это не всё. Я чую, что мне и самому дышат в затылок. Сегодня взяли Палибина. Если успею, то завтра подам в отставку и исчезну на какое-то время. Необходимые документы я уже собрал.

— А зачем ты мне всё это говоришь? — Северский кипятился, потому что из его рук уходил ещё один отличный инструмент. — Что это изменит?

— Не знаю, — ответил Ефим Ильич и налил себе до краёв янтарной жидкости. — Скорее всего, просто хочу предупредить. Лично я решительно чищу все архивы на предмет любых взаимодействий. То же самое по-дружески советую и тебе. На старости лет императору шлея под хвост попала. Из наших так никто и не понял, что послужило причиной.

«Зато я знаю, — подумал про себя Северский, но решил оставить это исключительно в мыслях. — Крылатые ракеты, летящие в его внука, вот что попало ему под хвост!»

* * *

Мы договорились, где можно будет посадить вертолёт так, чтобы не снести вихрем от винта тысячу-другую феечек. Нам отвели ровную площадку недалеко от гнезда горгульи. Правда, самой её не было.

Мы с Пожарским и двумя солдатами взвалили на себя небольшую часть припасов, рассчитывая на то, что вскоре появится Лаки и поможет нам перетащить всё это к месту у подножья горы, где устраивался пир.

Каково же было моё удивление, когда я увидел горгулью. И дело было даже не в том, что теперь она была полностью золотая и блестела в солнечных лучах, а в том, что ростом она не отличалась от окружающих её крылатых созданий.

— Это что ещё за приколы? — спросил я, но она лишь кивнула, указывая куда-то мне за спину. — Как нам переносить?.. — и тут дар речи у меня пропал.

Оглянувшись в ту сторону, куда указала Лаки, я увидел дона Гамбино под руку с Фреей. Да-да, в Карлито тоже было десять сантиметров роста, а за его спиной трепетали прозрачные крылья.

— Дон Гамбино, ты-то куда? — только и смог я выговорить.

А затем мысли у меня в голове снова смешались.

— Вы что, снова пыльцу свою распылили? — грозно поинтересовался я у Фреи.

— Нет, — пожала та плечами. — С чего вы решили? Мы просто уменьшили всех своих гостей, чтобы никто не чувствовал себя огромным и некрасивым по сравнению с нашей грациозностью и миниатюрностью.

— А Силикону?.. — но я тут же получил ответ на незаданный мною вопрос, так как в поле зрения влетела зелёная орчанка в платье из цветов и пальмовых листьев, которая была всё-таки чуть больше остальных. — Вот это ни хрена себе! — сегодня была моя очередь находиться в постоянном шоке.

Хотя, судя по выражению лица Пожарского, он тоже был примерно в таком же состоянии.

— Вы не переживайте, — сказала мне Фрея, подбадривающе улыбаясь, — этот эффект лишь на двенадцать часов. Для того, чтобы все смогли насладиться праздником. Присоединяйтесь!

— Я бы с радостью, — мне пришлось признаться самому себе, что действительно хотелось бы оказаться наравне с феечками, чтобы не мешали различия, — да только мы там столько всего привезли. Еда, алкоголь, подарки. Всё тяжёлое, надеялись на горгулью, а вы её уже обратили…

— Я тебе что, грузчик что ли? — огрызнулась Лаки, но больше для вида. — Нет, вы только посмотрите: два раза отвезла его туда-сюда, он уже готов на мне все покупки из магазина таскать.

— Это вообще не проблема, — ответила мне глава фей, оглядывая слетающихся к нам подопечных. — Сейчас наши крылатые мальчики и девочки всё принесут. Ты же видел, какие котлы они поднимают? Так что милости прошу к нашему столу. Давайте просто отдохнём! У нас так давно не было повода для праздника. А тут у нас сразу три бога в гостях, чем не повод?

— Это о чём она? — Максим Пожарский, кажется, совсем выпал из реальности. Он изо всех сил пытался сосредоточиться, но, никак не мог этого сделать. — Какие ещё три бога?

— Не обращай внимания, — махнул я ему. — Это она нас полубогами считает.

— А вы, молодой человек, хотите прекрасный рост и замечательные крылья?

— Спасибо, — Максим выставил руки вперёд. — Меня и в себе всё устраивает. Я должен быть в полноразмерном состоянии, чтобы предотвратить любую опасность.

— Ну как хотите, — ответила Фрея, после чего сделала пасс в мою сторону.

И тут же стала на глазах увеличиваться, пока не стала одного размера со мной. Хотя, нет. Это мне так показалось. На самом деле это я уменьшился. Но эффект был очень интересный.

— Я понял, что завидовал внучке с тех пор, как у неё прорезались крылья, — хохотнув, сказал мне дон Гамбино, сделав замысловатый кульбит в воздухе. — Но это лучшие каникулы в моей жизни, клянусь!

Первая часть вечера оказалась довольно камерной. Отрепетировавший небольшой репертуар Дезик вышел на сцену и запел чуть ли не академическим вокалом:

— Пропала собака, живущая в нашем дворе, она отзывалась на кличку: «Му-му» детворе…

Феечки даже немного приуныли от такого вступления, но цербер сделал всё правильно, взвинчивая настроение по восходящей. И к концу его отделения все уже были влюблены в него, горячо аплодируя. А после завершения и вовсе забросали цветами.

Оралиус же практически ни на шаг от него не отходил. То микрофоны поправит, то гирлянды из цветов на шеи развесит, то воды поднесёт.

Одним словом, в том, что Дезик сорвал настоящие овации, была немалая заслуга и инкуба.

Вторая часть вечера подразумевала карнавал. Но примерно в этот момент я вдруг понял, что не могу отыскать глазами ещё одно близкое мне существо.

— А где Кьяра? — спросил я у дона Гамбино. — Почему я её не вижу?

— Готовится, — ответил тот, — сейчас будет.

И тут… моё сердце замерло, как писал один известный граф. Сначала застучали барабаны, причём ритм их проникал внутрь моего десятисантиметрового туловища и отзывался там, совпадая с биением сердца. Следом загорелись факелы, а окружающие скалы окрасились специальными проекциями, создавая невероятный объём для происходящего действия.

Вдоль дороги к священной пещере двигалась танцующая процессия. И тут я понял, откуда взялись некоторые земные традиции. Видимо, эти миры соприкасались и раньше. Впереди всех порхала прекрасная, полуобнажённая девушка в маске. Хотя и ничего чрезмерного в её облике не было, так как все стратегические места были прикрыты цветочными гирляндами.

От неё во все стороны сыпались искры, создавая невероятное настроение праздника и бесконечного танца. А в те моменты, когда она касалась босыми ступнями земли, та в прямом смысле начинала гореть у неё под ногами.

И такой эротизм шёл от каждого её движения, что все вокруг заряжались этим и начинали двигаться в такт. Я заметил, что тоже подвергся этому гипнозу. Но главное, что я не мог отвести взгляд от гибкого тела, словно смазанного маслом и светящегося собственным мягким и тёплым светом и обещающего неземную ласку и нежность.

Я сглотнул, пытаясь прийти в себя и выйти из-под воздействия гипноза этой девушки. Но у меня ничего не получалось. Так эффектно она виляла всем, чем полагалось красивой девушке. Крылатые мужики тоже натурально уронили челюсть, глядя на неё, и пустили слюну. Я же почувствовал, как откуда-то внутри меня появляется ревность и слегка покусывает.

Вот это да! Никогда бы не подумал, что такое возможно!

— Ты чего сидишь-то? — услышал я рядом голос Силиконы и почувствовал лёгкий толчок в бок. — Иди, присоединяйся! Она же для тебя так отплясывает.

— Да уж, — подхватила её усилия Лаки. — Тот Рандом, которого я знала на Олимпе, уже давно рядом бы ошивался, подыскивал кусты, в которые можно будет опрокинуть эту красотку, — и тут она тоже ткнула меня в рёбра. — Что сидим-то? Чего ждём? Я тебя не узнаю!

«Помнишь, жить нужно в кайф, — проговорил Игорь, а я подумал, что они все решили меня достать. — Я пойду пока посплю в самый тёмный угол».

«Да почему ты решил…» — начал было я, но Туманов меня перебил.

«Если ты не узнал, то это Кьяра, — ответил мне Игорь. — Живая и настоящая! И она очень ждёт партнёра для танцев. Вспомни, о чём мы говорили».

— Кьяра⁈ — и я признался, что до этого момента даже предположить не мог.

Такая грация! Такая страсть в каждом движении!

Я распихал феев, которые уже начали толпиться в очереди к ней, и предложил свою руку, которую Кьяра с удовольствием приняла.

— Какое чудесное шампанское, — заметила Фрея, улыбаясь дону Гамбино. — Когда наш молодой бог освободится, скажите ему, чтобы побольше такого привёз.

— Непременно, — ответил Карлито, с улыбкой наблюдая за своей внучкой, творившей невероятные танцевальные фигуры в моих руках.

Глава 14

Следующую ночь я не спал. Но не по той причине, которой можно было бы ожидать от начала вечера. Мы здорово потанцевали с Кьярой, но всё-таки у меня оставались сомнения, от кого именно она ожидает взаимности. Так что я решил выяснить этот момент.

К тому же на балу я практически не пил. Мне не давала покоя та самая картина, появившаяся последней. Своим существованием она в некотором смысле ограничила мою свободу действий. То есть мне необходимо было сделать то, что тут было указано.

Но как? На данный момент я понятия не имел. Точно знал лишь одно, что этот осколок древнего мира никак нельзя потерять. А он мог затеряться в этой ветке миров так, словно его и не существовало никогда.

Я дождался, пока веселье утихнет и все уснут, после чего пошёл в священную пещеру, предполагая, что та самая картина и подскажет мне, что именно должно сделать сейчас. Некоторое представление у меня, конечно, было, но вот конкретных мыслей — ноль.

Поднимаясь по пологому серпантину вдоль стен пещеры, я снова осматривал картины, движущиеся на камнях. И ещё раз мне явилось крушение мира с разлётом осколков в разные стороны.

И вот тут я подумал, что прошло много лет. Наверное, не одна тысяча, если переводить это на земное летоисчисление. Даже для нас, современных олимпийцев, это довольно продолжительный срок. Как должны были измениться феи в том мире? Они могут быть совсем не похожи на этих. Они могут не сойтись взглядами на жизнь, традициями и моралью, когда я каким-то образом притащу этот кусок обратно.

Эти мысли стали одолевать меня, но, собравшись, я отбросил их подальше, чтобы не тревожили. В конце концов, это не я так решил, а сама Вселенная.

Дойдя до конца подъёма, я застыл у самой последней картины. Меня на ней интересовала лишь одна деталь — нарисованный остров, который полностью повторял очертаниями настоящий. И мне нужно было оставить яркий маяк. Настолько заметный для меня, чтобы я его мог увидеть сквозь пространство и различные миры.

Мне нужно было сосредоточиться. И оставить свою метку. Я прикрыл глаза. Что было моим символом? Тут далеко ходить и не надо.

Игральные кости. И хотя времена, когда их и в самом деле делали из кости, уже давным-давно канули в Лету, название закрепилось.

Открыв глаза, я увидел, что на горе, расположенной в центре острова, проявилось изображение двух кубиков с нанесёнными на гранях точками.

— Отлично, — прошептал я, любуясь изображением. — Да будет моя воля!

Собственно, именно этим бог по большей части и отличался от смертного — волей. Сильной волей, которая прогибает под себя окружающее. То есть, если он чего-то желает, то это самое желание изменяет вокруг пространство, поступки, время, создаёт случайности. Потому что оно исполняет волю бога.

Я погладил камень, на котором менялся рисунок с возвращающимся к своему миру летающим островом, и почувствовал силу. Силу собственной воли.

И подумал, что, возможно, раньше, когда боги только начали рождаться, дела обстояли немного по-другому. Но теперь — так. Бог, чья воля слабеет, исчезает. На его место становится другой и забирает себе бывших приверженцев. Но что может привести к подобному? Я не знал. Чувствовал лишь то, что моя воля становится сильнее с каждым днём.

И, несмотря на это, я до сих пор не мог найти ответа на вопрос: и как мне этот чёртов остров оттянуть обратно к тому миру, от которого он откололся? Более того, их же придётся объединить в одну систему. А получится ли это у меня?

С другой стороны, абсолютно всё о равновесии знает Дзен. Даже, если он до сих пор сердится на меня, вряд ли он откажет в помощи, если дело касается целого народа, состоящего из крохотных феечек.

Тогда всё верно: моя задача не потерять этот остров из вида. А для этого всё уже сделано. Что ж, идём дальше.

* * *

На выходе меня ждал сюрприз. Точнее, Кьяра. Хотя она для меня в последнее время действительно стала сюрпризом.

— Не хочет ли джентльмен составить компанию даме? — игриво спросила она, внимательно следя за моей реакцией. — Или даме одной коротать эту ночь?

— Если ты хочешь поговорить, — ответил я, внутренне радуясь тому, что можно всё решить прямо сегодня, — то я не против.

Мы пошли небыстро, прогулочным шагом вдоль дороги, на которой ещё совсем недавно бурлил и накатывал живыми волнами самый настоящий карнавал. Но сейчас ничего даже не намекало на это. В том числе и одеяние моей спутницы, которая снова предпочла длинное платье в пол.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказала она, повернувшись и заглянув в мои глаза. — Как это любят делать многие женщины. Скажу напрямик. Я вижу интерес с твоей стороны, но не совсем понимаю, почему ты себя сдерживаешь? Что тебя останавливает?

Совершенно ненароком я вспомнил разговор с Дашей про жену и троих детей. Но, в отличие от земной девушки, с этой я мог быть значительно откровеннее.

— Может быть, у меня такая манера ухаживать? — я пожал плечами, понимая, что сказал по большей части ерунду. — Что ещё ты видишь?

Не знаю, почему-то меня пока совершенно не тянуло на прямые ответы.

— У меня много предположений, — ответила он, грустно улыбнувшись. — Например, что Игорь Туманов — очень сильный маг, притом ещё и граф. И просто не считает Кьяру ровней, как и Дарью до неё.

— Что? — я остановился и повернулся к ней. — Никогда не думал, что меня обвинят в чём-нибудь подобном.

— Нет, ну а как⁈ — наружу рвались её горячие сицилийские корни. — Ты всем изначально оказывал знаки внимания, но что потом? Пшик⁈ Дарья — простолюдинка, тут даже говорить не о чем. А я? На четверть суккуб, на четверть сицилийский дон мафии, — она усмехнулась удачной шутке, — поскольку я — его внучка. Но тоже оказалась не пара. Тебе же только аристократку подавай, как я понимаю. Так?

— Не так! — я ударил себя ладонью по лбу и покачал головой. — Всё совсем не так. Мне вообще интересно, в какой именно момент даже в самых умных девичьих головках появляется подобная ересь?

— Ты что-то имеешь против женщин? — ехидно спросила она, явно испытывая облегчение от моей реакции.

— Нет конечно, — ответил я, пытаясь представить, что могло довести Кьяру до подобных мыслей. — Просто, кажется, у всех женщин есть один невероятный талант перекручивать всё с ног на голову.

— Поясни, если не сложно, — попросила моя спутница, тихонько улыбаясь.

— Ну как же, — ответил я, попутно жестикулируя, — одной дал возможность самореализоваться, и меня спесивым козлом теперь считают. Со второй едва удержался, чтобы не воспользоваться моментом, и тоже урод и сволочь. И вот я думаю, что вроде всё правильно сделал, но оплёванный с головы до ног.

— Может, я не хотела, чтобы ты сдерживался? — поинтересовалась Кьяра, загадочно улыбаясь.

— Значит так, раз уж пошёл такой откровенный разговор, то давай до конца. У меня к тебе вопрос: ты уверена, что тебе нравится именно Игорь? — я добился той реакции, которой и хотел, она встала, как вкопанная, хлопая глазами.

— А кто мне ещё может нравиться? — спросила она, ничего, судя по всему, не понимая.

— Видишь ли, — ответил я, — ситуация следующая: с момента воскрешения Игоря Туманова внутри него на каникулах находится ещё одна сущность, которую зовут бог Рандом, и это он владеет телом Игоря примерно на восемьдесят пять процентов. А может быть, на девяносто. С Дарьей всё гораздо проще, она нравится Игорю, и поэтому мы её на некоторое время отослали от себя.

— Зачем? — не поняла Кьяра.

— Чтобы не портить Игорю личную жизнь, — ответил я, глядя на неё исподлобья и с усмешкой. — Я лично к ней не приставал. Полагаю, они сами разберутся в своих чувствах, когда я отчалю в обратный путь.

— А со мной, стало быть, сложнее? — уточнила она, стреляя глазками.

— Совершенно верно, — проговорил я, глядя куда-то в рассветную даль. — Ты очень нравишься мне — Рандому. Но я не уверен, что твои симпатии, во-первых, обращены именно ко мне, а, во-вторых, не имеют именно профессиональных суккубских корней. И вот как, по-твоему, я должен реагировать?

— Хм, — она усмехнулась, видимо, решив меня поддеть напоследок. — Но на яхте же у тебя всё было с разными девочками.

— Слушай, тогда я только попал на свои каникулы, а Игорь восстал после полугодового паралича, — ответил я, как само собой разумеющееся. — Конечно, тогда было всё!

— То есть у нас с тобой нет будущего? — с грустью спросила она, снова заглядывая мне в глаза, но на этот раз словно прощаясь. — Мы как русал и дельфинка?

Я не смог сдержать улыбку.

— Нет, ну я, конечно, понимаю, что ты принадлежишь к ксеносу с достаточно широкими сексуальными взглядами, но готова ли ты на жизнь втроём? — ехидно спросил я.

«Рандом, я не хочу изменять Дарье, — проговорил мне Игорь, но не очень уверенно. — Причём, ещё до отношений».

«Погоди ты, — ответил я, — воспитательный момент».

— Тройничок? — переспросила она с почти квадратными глазами.

— Не, ну а что, мы дуэтом хоть кого, устроим дружную оргию, позовём твоих подружек, — продолжал я блефовать.

— Нет, — отрезала она. — На такое я не согласна.

— Вот и я не согласен, — ответил я и чуть приподнял её подбородок, чтобы смотреть в глаза. — Предлагаю вернуться к этому разговору уже после разделения наших сущностей. Если тебе ещё, конечно, будет интересно.

«Вот ты жёсткий, Рандом, — заметил Игорь. — Но, с другой стороны, не будет тешить себя пустыми надеждами».

«Вот именно, — ответил я. — Никакого обмана, только случайность!»

* * *

Вернулись мы уже утром, когда многие из веселившихся вчера уже начали приходить в себя. Одной из них была и Лаки. Взглянув на задумчивую, если не сказать грустную Кьяру, она не преминула вставить шпильку.

— Что, Рандом, человеческое тело на тебя хреново влияет? А? — причём, это она спросила максимально развязно. — Обычно девушки от тебя с другими лицами уходили. И на трясущихся ногах. Как сейчас помню, — и она мечтательно вздохнула.

— Ага, — ответил я, решив поддержать её тон, чтобы не выдавать истинных причин. — Совестью заразился. Даже не понял, каким путём передаётся.

— Фу-у-у, — скорчила Лаки притворную гримаску. — Ужас какой.

— Вот именно, — ответил я и развёл руками, показывая, что ничего не могу с этим поделать. — И я о чём.

И тут мы одновременно обернулись и увидели Оралиуса. Так как он стоял к нам вполоборота, мы не видели, кто находится у него на ладони. А к тому времени все мы уже приняли свой обычный вид, значительно прибавив в росте. А этот оболтус делал «козу» кому-то, находящемуся у него на ладони.

— Оралик! — гаркнул я, что есть мочи, причём, явно переборщив. — Хватит издеваться над феями, окстись!

Инкуб от неожиданности подпрыгнул и чуть не выронил из ладони своего мученика.

— Вы чего кричите? — внезапно возмутился он, показывая свободной рукой, что мы не правы. — Никакая это не фея, вот! — и он протянул нам ладонь, на которой стоял, вжав все головы в плечи, Дезик.

— А что это он? — поинтересовалась Лаки. — Должен же был отрасти, как и мы все.

— Оралиус, — обратился я к инкубу, — а что с ним? Почему не вырос обратно?

— А пёс его знает, — ответил тот. — Я проснулся уже нормальным, а он — вон чего, — и тут же переключился на цербера. — Ути мой маленький, какие у тебя чёрные носики! Пупочки такие, прям пуньк!

— Прекрати, — тонким щенячьим голосом попросила правая голова. — Хватит!

— Ути мой бешеный церберюся, — проговорил Оралик и снова сделал «козу».

— Пойдёмте к Фрее, хоть узнаем, что случилось, кто виноват и что делать, — сказал я, маша рукой, чтобы все шли за мной.

Пока мы шли, инкуб вовсю распускал руки. То пузико погладит Дезику, то пощекочет, то по какому-нибудь из носиков бупнет. И ещё при этом он нежно ворковал, словно мамочка.

— Прекрати, — пропищал ему Дезик. — Мне же стыдно!

— Ти — такая лапочка, я тебя в мюзикальную школу отдам, малышун. Лапусечка-огнюсечка моя. Солнышко такое трёхголовое… — отвечал на это Оралиус сверхопекой.

— Я тебе сейчас задницу поджарю, — умильно угрожал микроцербер, заставляя хохотать даже нас. — Не посмотрю, что друг, и поджарю, если не перестанешь!

Но старейшины фей на месте не оказалось. Нас попросили подождать, но, к счастью, она достаточно быстро появилась, спустившись к нам на руках у дона Гамбино. Точнее, в руках Карлито держал цветок, на котором возлежала глава фей.

— Вот, — прошептала мне на ухо Лаки, — посмотри. Сияет, как медный таз. Бери пример со своего друга, потому что счастливые женщины должны выглядеть именно так, как его спутница!

— Он — вообще красавец, — согласился я. — Не посрамил сицилийской крови.

— Что-то случилось? — с видом довольного ангела спросила фея, которая за последние сутки скинула десяток тысяч лет. — Я просто не за всем успевала следить.

— Да вот, — ответил я, показывая на Дезика, что сидел на ладони Оралиуса. — Один из наших почему-то не принимает прежнего вида. Он должен быть несколько больше. Наверное, что-то не так с заклинанием?

— А-а, — с усмешкой протянула Фрея. — Так вот кто ночью перевернул бадью с уменьшающей пыльцой в котёл с алкоголем. А мы всё гадали, кто это мог быть. Зато теперь ясно, кто это сделал.

— И что теперь нам делать? — спросил я, но, оглянувшись на Оралика, увидел, что тот делает жесты, мол, не надо.

— Он такой хорошенький, — проговорил инкуб, — когда маленький.

— Я тебя сейчас поджарю! — гавкнул Дезик и попробовал выдать пламя из пастей, но, видимо, был слишком мал для этого, поэтому просто закашлялся дымом.

— Когда он в свой размер-то вернётся? — уточнил я, сочувствуя церберу.

— Обязательно вернётся, — Фрея развела руками. — А когда именно, я не знаю. Сколько было в бадье, когда он её вывернул? Доза очень большая.

— Ми из тебя настоящего зверюсю вырастим, — пообещал Оралиус, склонившись к крохотному Дезику.

— Игорь, забери меня у этого извращенца, — взмолился тот, вызвав общий приступ смеха. — У него не к месту материнский инстинкт проснулся!

* * *

Когда мы собрались покидать остров, горгулья увязалась с нами. Сначала я не имел ничего против, но в какой-то момент подумал, что феечки без неё останутся практически беззащитны. Нет, пыльца — вполне понятно, а вдруг не подействует?

А тут ещё нас обступили феечки с мокрыми от слёз глазами.

— Не забирайте нашу единственную защитницу! — просили они, хлопая глазками и складывая молитвенно крохотные ручки.

— Лаки, — я попытался образумить её, чтобы не подставлять поверивший нам народец, — имей совесть, пожалуйста. Они же без тебя могут пропасть! Когда я ещё их оттащу к родному миру?

Горгулья вздыбила хребет и захлопала крыльями, окидывая взглядом феечек.

— И не надо так на меня смотреть! — прорычала она, пряча глаза. — Нет у меня совести, я её ещё в детском саду на зефирки поменяла!

— Лаки… — начал я, но она меня перебила.

— Нет, нет и ещё раз нет! — отрезала она, закрывая крыльями голову. — Я больше этого не вытерплю! Для меня это и так было пыткой, а тут ещё узнать, что почти бывший муж…

— Лаки, — проговорил я в третий раз, не собираясь сдаваться. — Это сейчас у фей сопряжение с мирными людьми…

— Ага, — фыркнула горгулья, выражая насмешку, — особенно в части крылатых ракет. Настолько мирные людишки… феерично!

— Вот именно, — ответил я, — а если следующее сопряжение будет с демонами? А если на них пыльца не подействует? А если кто пострашнее? Ты сможешь взять на себя ответственность за миллион жизней?

Она уткнулась мне в грудь, и я почувствовал, что моя рубаха намокла.

— Как они защищаться-то будут? — не сдавался я. — Ты же последняя линия их обороны.

— Я не… — начала говорить Лаки, но затихла.

И тут стало слышно тихое всхлипывание фей. И даже редкие рыдания некоторых особей. Они не смели перечить богине, но понимали, что без её защиты пропадут.

— Ты нужна им! Как никогда им нужна удача! — проговорил я.

— Чёрт, — всхлипнула уже и сама Лаки, переводя взгляд с одной крылатой лилипуточки на другую. — Как вы мне все дороги! — и это с полным сарказмом. — Ладно, — она выдохнула, махнула крылом, давая понять, что останется, но… — Сколько там до следующего сопряжения? — ляпнула она вдруг совершенно другим тоном, больше похожим на обиженную женщину.

— Сутки точно, — ответил я, почёсывая в затылке. — Куда-то хочешь успеть?

— Да, хотела навестить одну животину, — она выпустила когти. — И в связи с этим хотела поинтересоваться, где именно находится мой драгоценный муженёк, заваривший всю эту кашу?

— Только не калечить! — предупредил я.

— Да как ты мог подумать такое⁈ — притворно возмутилась Лаки. — У нас же любовь! Так, выблюю ему пару орочьих голов, а там посмотрим.

Я схватился за голову, не одобряя подобное. Но в данном случае я ей не мог отказать.

— Да ты не переживай, — она положила крыло мне на плечо. — Я пар выпущу и сразу вернусь, — а затем обернулась к феям. — Я вас не оставлю, пока вы не воссоединитесь со своим миром!

Глава 15

Перед вылетом обратно в Смоленск я всё-таки решил заехать на завод и посмотреть, что там есть.

— Да производство какое-нибудь, как обычно, — пожал плечами Пожарский, усаживаясь в машину рядом со мной.

Не то, чтобы он был против, а просто высказывал своё мнение, не понимая, на что именно я хочу смотреть.

— А вдруг там руины какие-нибудь? И надо срочно от них избавиться, вот и всё. Или, наоборот, нужно срочно вложиться на перспективу. Одним словом, я должен на это взглянуть, — сказал я не столько в ответ ему, сколько самому себе, очерчивая свои цели.

И сюрприз нас ждал. Причём, даже не на самом заводе, а на участке земли, относящейся к нему.

— Это ещё что такое? — спросил я, указывая на аккуратные кусты высотой примерно по пояс, которые ровными рядами росли недалеко от цеха.

— А это твои проблемы, — задумчиво проговорил Максим, не имея в виду, что мне придётся разбираться с этим в одиночку, а что это для меня в целом. — Ты смотри, какие посадки, а? Ни кусточка не пропущено, как по линеечке растут и лишь тропинки для полива… — затем он обернулся ко мне и сказал: — Это, Игорь, верная смерть.

— Почему ещё? — я, честно говоря, вообще ничего не понимал, поэтому обратился за помощью и к Туманову, но тот тоже объяснить ничего не мог.

Зато, кажется, Пожарский знал. И знал хорошо.

— Данное растение очень популярно в Афганском каганате, так как стебли и листья его имеют довольно сильный психотропный эффект, — он усмехнулся, видимо, что-то припомнив. — Не такой, конечно, как пыльца феечек, но очень расслабляющий. Но дело даже не в этом, а в том, что на территории Российской империи оно строго запрещено к культивации. Под страхом смертной казни, чтобы ты понимал.

— И что теперь, — я перевёл взгляд с плантации на него. — Меня казнят что ли?

— С учётом обстоятельств, думаю, что — нет, — он задумчиво почесал щетину на подбородке. — Но репутационные потери были бы колоссальные.

— Были бы? — уточнил я, догадываясь, о чём он.

— Были бы, — кивнул Пожарский, скидывая пиджак прямо на землю. — Если бы это кто-нибудь увидел. Ты же маг тумана, да? — спросил он вдруг без перехода.

— Маг воды, если быть точным, — ответил я.

Пожарский послюнявил палец и поднял его над головой, проверяя направление ветра.

— Дым на город пойдёт, это плохо. Могут засечь, — он ещё некоторое время поразмышлял, а затем обернулся ко мне. — Прибьёшь дым, чтобы с территории не вышел?

«Давай, сделаю, — предложил Игорь. — Я это с закрытыми глазами могу».

«Дерзай, — ответил я, пуская его к управлению. — Уничтожьте эту дрянь».

Магия у Пожарского была достаточно сильной. Может быть, не столь впечатляющей, как у старика Озерова, но тоже вполне себе. Он накрыл всю посадку в несколько сотен квадратных метров за три раза. И горела трава вполне себе бодро, выделяя специфический по запаху серо-белый дым.

Игорь же поставил водный фильтр, через который частицы этого самого дыма не проникали наружу за территорию завода. Через полчаса всё было кончено, а на земле остались лишь обугленные ошмётки да зола.

— А кто, говоришь, хотел у тебя купить этот заводик? — накидывая пиджак обратно, поинтересовался Максим. — Думаю, это тут росло специально, чтобы тебя подставить.

Я залез в папку с документами и только сейчас увидел знакомую фамилию. Правда, знакомой она была в гораздо большей степени Игорю, а не мне.

— По документам заводом интересовался князь Серпухов, — ответил я, убирая бумаги обратно.

— Тьфу ты, — сказал на это Пожарский. — Да что ж они от тебя не отстанут-то?

Пока мы ехали обратно я собирал все ниточки воедино и понял, что ведут они все примерно в одном направлении. К князю Серпухову, а от него уже к Северскому. Ситуация требовала вдумчивого анализа и конкретных действий. Но на данный момент у меня голова шла кругом от всех поставленных задач и того, что необходимо было сделать.

Именно поэтому я чуть было не забыл о Лаки. Но вовремя спохватился.

— Нам ещё нужен грузовой военный борт! — сказал я Пожарскому, когда мы отъехали от завода. — Отсюда в Смоленск и потом обратно через сутки.

— Зачем? — с готовностью поинтересовался тот, видимо желая узнать основание для подобного запроса.

— Видишь ли, по условиям мирного договора с феями я обещал свозить горгулью в Смоленск, а затем вернуть обратно.

— Мне кажется, тебя зацепило дымом от растений, когда мы их сжигали, — проговорил Максим, внимательно глядя на меня. — Дай белки глаз посмотрю.

— Да нормальный я, — но всё-таки глаза ему показать пришлось. — Серьёзно тебе говорю.

— С каждым днём всё страньше и страньше, — проговорил он, доставая телефон. — А я уж думал, что меня ничем не удивишь.

* * *

Из аэропорта Смоленска для Лаки пришлось заказывать специальный фургон, в котором мы и довезли её до особняка. Честно говоря, если бы я сразу знал, сколько мороки окажется с этой поездкой, я бы не согласился. Ну дождалась бы, пока мы всё решим, и потом уже учинила бы разборки со своим мужем.

— А теперь мне нужно, чтобы ты привёл в чувство инкуба, которого мы тут держим взаперти, — попросил я Максима, и тут он тоже оказался не готов.

— Зачем⁈ — спросил он, глядя на меня чуть ли не возмущённо. — Вы же сами сказали, что он опасный! Пусть бы находился в таком состоянии!

— Да я-то и не против, только к нему жена на свиданку приехала издалека, — ответил я, почему-то решив немного пошутить.

— Это какая ещё? — моргнул Пожарский и огляделся, но никого, кроме горгульи, не увидел. — Перенести нельзя?

— Нет, — я покачал головой, — завтра её надо будет переправить обратно на летающий остров.

— Но ведь… — и тут до него дошло, потому что он уставился на Лаки и принялся хлопать глазами. — Это она что ли?

Я утвердительно кивнул, едва сдерживая улыбку.

— А как они… того… женились-то? Габариты как бы… — он смотрел на горгулью, и, кажется, мне его всё-таки удалось довести.

— Ну, знаешь ли, любовь зла, полюбишь и вот это вот, — проговорил я и всё-таки хрюкнул, не удержавшись. — И потом, некоторые любят нечто нестандартное.

Пожарский помотал головой, словно отгоняя назойливые мысли, и махнул рукой. Мол, не моё это дело.

Попадоса привели в чувство достаточно быстро. Но перед тем, как пустить Лаки к нему, я подошёл к ней вплотную и тихонько сказал:

— Только не убей! Он нам ещё понадобится, — и многозначительно наклонил голову. — Да и потом, за убийство бога допускается развоплощение, а тебе оно надо? Из-за такого козла?

Горгулья выдохнула, затем сцепила зубы, а затем посмотрела мне в глаза.

— Спасибо, что сказал. Я не знаю, что сделаю с ним, — Лаки блеснула глазами почти также, как делала в обличьи богини. — Но теперь точно не убью.

Она ринулась в дверь, и тут же оттуда понеслись крики испуга, затем ужаса, а уже после этого и боли. Вперемешку с отчётливыми звуками ударов.

* * *

Возле моего кабинета, где я собирался немного отдохнуть от последних событий, меня поджидала госпожа Лулулиана. Выглядела она гораздо лучше, чем в тот день, когда мы уезжали.

— Здравствуйте, — сказала она совершенно не тем тоном, каким разговаривала со мной до отъезда. — Я хотела бы попросить прощения за своё поведение. Просто я потеряла свой замок, некоторых дорогих мне членов семьи и рисковала потерять вообще всех. Поэтому стресс сделал меня несколько грубой. Хочу выразить огромную благодарность за спасение всех наших, и… может быть, я могу вам чем-то помочь?

— Да чем?.. — начал было я, но в этот момент у меня в голове созрел дерзкий и в то же время довольно простой план.

Дело в том, что весь полуторачасовой полёт я сопоставлял факты, думал и советовался с Игорем, что он думает по этому поводу. И вместе мы пришли к выводу, что изо всех его, а вместе с тем и моих, проблем торчат уши светлейшего князя Северского. Куда ты не плюнь, там будет его человек.

В карты отца втянул Минеев, человек Северского. В Монако сделка, на которую Игорь повлиял, была с участием Серпухова, практически правой руки Северского. На выкупе завода всплыл он же. И тут у Туманова должны были начаться серьёзные проблемы, но все планы накрылись феечкиным островом. И, если бы не Пожарский, репутация Игоря могла бы сыграть в ящик. А это иной раз гораздо важнее, чем даже человеческая жизнь.

Почему и зачем Северский желал Игорю смерти? Туманов считал, что может знать ответ на этот вопрос, но пока не уверен. Мне он так и не сказал о своём сне, а зря. Если бы я имел больше информации, мне бы проще было бы понять, что именно замыслил светлейший князь.

С другой стороны, и так ясно, что ничего хорошего от него ждать не приходится. Поэтому его стоило проучить. Жёстко, неожиданно, но не противозаконно. С таким противником никакие связи не помогут.

И вот после вопроса госпожи Лулулианы пазл в моей голове сложился окончательно.

— Хотя нет, — я даже улыбнулся своим мыслям. — Помочь вы мне как раз-таки можете. Кстати, по поводу здания для вас я удочки уже закинул, скоро будет информация, — это я сказал для проформы, давая понять, что не забыл о нуждах суккубов и инкубов. — С деньгами тоже помогу на первое время. А вот мне понадобиться одна услуга…

Госпожа Лулулиана приподняла правую бровь.

— Убивать никого не стану, и не просите! — сказала она, видимо, прочитала мой настрой. Но всё-таки немного ошиблась.

— Этого и не требуется, — ответил я, успокаивающе кивая. — Работа будет исключительно по профилю.

— Уже интересно, — она расцвела в ответной улыбке. — Я вся — внимание.

— Нужно некоего высокопоставленного князя затрахать до полусмерти, чтобы некогда было вредительством заниматься. И чтобы подумать об этом было нечем, — проговорил я, садясь в своё кресло. — Аванс за эту работу могу выдать прямо сейчас.

— Ваши деньги — неликвид, — она виновато развела руками. — Я просто ещё не решила, может быть, мы уйдём в другой мир, а там ваши деньги ничего стоить не будут. Извините.

Я встал, подошёл к сейфу, открыл его и из ближайшей сумки взял горсть драгоценных камней, а затем высыпал их на стол перед удивлённой демоницей.

Она взяла несколько штук по очереди и рассмотрела их.

— Ого! Высшее качество! Это подойдёт! — а по лицу я видел, что за эти камни можно было просить и голову Северского, но не стал. — Заказ берём. К вечеру будем во всеоружии. Когда приступать?

— Как будете готовы, так и приступайте, — кивнул я, довольно потирая руки. — Чем раньше, тем лучше.

— Тогда обеспечьте нашу доставку на место, — ответила она, затем пару секунд подумала и добавила: — И ещё мы заберём некоторый инвентарь.

— Да на здоровье! — ответил я и удовлетворённо откинулся на спинку кресла.

* * *

И стоило госпоже Лулулиане выйти из кабинета, который когда-то принадлежал ей, мне позвонил Гагарин.

— Игорь, привет, — сказал он, — говорить можешь?

— Вполне, — ответил я, глядя в белоснежный потолок, откинувшись в кресле. — Ты в удачный момент попал.

— Это хорошо, — проговорил он и тут же перешёл к тому, для чего позвонил: — Готовься, через два дня нужно будет ехать в столицу. Разослали приглашения для глав всех аристократических родов государства. Император собирает всех в Кремле. Присутствовать будут, как главы родов, так и их наследники. Так что мероприятие ожидается мощное.

— Интересно, — сказал я, добавляя это к тому, что у меня уже было. — Спасибо за ценную информацию. Я так понимаю, это собрание неспроста?

— Конечно, — усмехнулся Гагарин и перешёл на полушёпот. — Я думаю, что нас ждут важные объявления, иначе такого не городили бы.

— Так, ну наследника у меня пока нет, — высказался я по поводу протокола. — И за столь короткое время уже вряд ли получится сделать, так что прибуду один.

— Хорошо, — хохотнул Алексей. — А хочешь, мать бери, ей интересно будет.

И вот тут я подзавис. Игорь, кажется, тоже.

— Предложение хорошее, — ответил я, глядя на часы. — Подумаю.

Мы попрощались, и тут ко мне обратился Игорь.

«Послушай, — сказал он задумчивым голосом, — поехали в усадьбу к тётке. Позовём её. Заодно я кое-что и выясню».

«Да без проблем, — ответил я, понимая, что это ему важно. — Да и на глаза стоит показаться».

* * *

Когда я подъехал к усадьбе, то принял решение, которое посчитал правильным в данной ситуации.

«Не хочу быть передатчиком, — сказал я, решив, что такая мотивация будет правильной, — а ты, я так понимаю, с тёткой хочешь поговорить по душам. Так что давай-ка ты бери управление телом, да и разговаривай сам. И да, не пей, ещё назад ехать, Попадоса выручать».

«Спасибо тебе, Рандом, огромное, — ответил Туманов. — Я этого не забуду».

Конечно, не забудешь, если тебе только память не отобьют.

Ксения Альбертовна готова была кинуться Игорю на шею, я это видел. Но сдержалась и только широко улыбнулась.

— Как ты? — спросила она, жестом приглашая его в гостиную. — Придерживаешься лозунга: ни дня без приключений?

— Есть такое, — ответил он, присаживаясь, и заглядывая тётке в глаза. — Я же тоже попал под воздействие пыльцы фей. И вот в этом состоянии мне кое-что открылось. Не то чтобы мечты детства сбылись, но…

— Говори напрямик, — ободряюще улыбнулась Ксения Альбертовна. — Я постараюсь всё понять.

— Одним словом, у меня есть подозрения, что в семье Тумановых я был приёмным ребёнком, — и её глаза, открывающиеся невероятно широко, развеяли все эти подозрения. — В отличие от этой семьи, вашей с дедом.

На глазах Ксении Альбертовны заблестели слёзы. Она прикрыла рот ладонью и лишь качала головой, не в силах сказать не слова.

— С этим понятно, — проговорил Игорь, которому, как и мне показалось, достаточно было реакции, чтобы понять. — Но есть ещё одно. С учётом того, что у меня прорезался Глас, который присущ только одной семье в империи, и с учётом чрезмерной опеки спецслужб, могу предположить, кем являюсь на самом деле. А точнее, кем являлся мой отец. Настоящий отец.

— Он погиб, — дрожащим голосом проговорила Ксения Альбертовна, а по щекам её слёзы проложили две влажные дорожки. — Практически сразу. Много чего наобещал мне, но предпочёл смерть.

В каждом её слове чувствовалась та боль, которую она носила в себе четверть века, не смея сказать об этом ни единому человеку на всей земле. Возможно, что-то знал старик Озеров, но точно не чувства. Это она не доверила никому.

Она хотела сказать что-то ещё, но тут проявился её стальной характер. Она замолчала, вытерла слёзы и улыбнулась.

— Но всё это в далёком прошлом, — проговорила настоящая мать Игоря и потрепала его по волосам. — Я рада, что ты узнал всё до моей смерти.

— У меня другой вопрос: а почему ты мне ничего не сказала после смерти деда? — Игорь всё ещё не понимал одного единственного: сердце женщины — это такие потёмки, куда лучше не влезать.

— А смысл был ворошить прошлое? — ответила она, подливая Игорю чай. — Я довольствовалась малым. Ты жив, мы всегда были с тобой достаточно близки, а в последнее время и подавно. Меня очень радовало то, что ты постоянно где-то поблизости. Опять же, в этом доме появилась Света, твоя двоюродная сестра, что тебе ближе родной. Вы и есть моя семья. Зачем для этого условности?

— Да уж, — выдохнул Игорь, — условности. Тебе, мам, партизаном бы работать, за столько лет ни разу никому не проболтаться, — Ксения Альбертовна лишь смущённо качнула головой. — С другой стороны, я тебе даже благодарен за это. Потому что, если бы ты или дед не удержали язык за зубами, то меня попытались бы убить гораздо раньше.

— Это было одним из сдерживающих факторов, — ответила та, явно напрягшись от его слов. — Я надеялась, что никто никогда не узнает. Но чёртов Глас… передался от отца, понятно.

— У меня подарок, — Игорь явно решил перевести тему, потому что видел, что ранит мать некоторыми своими словами. — Небольшое производство, которое можно переоборудовать под выпуск теплиц по твоему проекту, — с этими словами он достал документы на завод и положил их на стол.

— Ого! — ответила Ксения Альбертовна, пододвигая к себе бумаги. — Вот за это тебе спасибо огромное!

— Там, правда, пожар небольшой случился, — как бы невзначай добавил Туманов. — Но это на территории, сами цеха не пострадали.

Но мать уже не слушала его, с восторгом перебирая планы цехов. Всё-таки она была исключительно прагматической женщиной.

В этот момент в гостиную влетела Светка.

— Игорь, привет! — эта себя не сдерживала и кинулась мне на шею. — Ты как?

— Всё отлично, — ответил он, улыбаясь. — А у тебя как дела?

— Помнишь, мы разговаривали про университет? — спросила она с затаённой надеждой в глазах.

— Конечно, — кивнул он, не собираясь развеивать девичьи мечты. — Я обещал оплатить всё, что ты выберешь.

— Так вот, я определилась! — с искорками счастья в глазах выдала та. — Хочу на родине учиться, как и тётя. А поступить мечтаю в Смольный институт благородных девиц под патронажем императрицы.

— А со специализацией как? — Игорь приподнял бровь, видимо ожидая что угодно от молодой девочки.

— Буду врачом, — ответила та. — Поняла, что хочу помогать людям жить полноценной жизнью. И благодаря великому Рандому, у меня всё получится.

— Это точно, — ответил ей Игорь, и тут я был с ним полностью согласен.

* * *

Уже в машине Игорь меня попросил ещё об одном одолжении.

«Хочу с Дашей поговорить, позволишь? — он всё ещё аккуратничал в общении со мной, что меня одновременно забавляло и ужасно бесило, но при этом и доставляло удовольствие. — Давно не слышал её».

«Да, пожалуйста, — ответил я, на деле уже сильно скучая по собственному телу. В нём вернуться бы сюда было бы вообще отлично. — Только за дорогой тоже смотри».

— Привет, — сказал он ей, когда она взяла трубку. — Как твои дела?

— Привет, — ответила та, но по задумчивому голосу было понятно, что он её оторвал от чего-то. — Да вот, в Москве выставку готовлю. У тебя что-то важное?

— Да я тоже скоро в Москве буду, — ответил ей Игорь. — Хотел бы позвать тебя погулять вместе.

— Здорово, — проговорила Дарья, но в голосе не очень-то слышался энтузиазм. — Я как раз для тебя небольшой подарочек приготовила. Только вот встретиться может не получиться, потому что я очень сильно занята.

— Было бы здорово, если найдёшь для меня время, — сказал на это Игорь и попал в молоко.

— Я и сейчас очень сильно занята, правда-правда, так что, если у тебя всё, давай потом созвонимся, а? — она говорила всё быстрее и быстрее, словно ей не терпелось закончить разговор.

— Ладно, — ответил Игорь и дал отбой.

«И что это было? — спросил он у меня. — Такое ощущение, что мне только что дали от ворот поворот».

«Согласен, — ответил я, анализируя разговор. — Есть такое ощущение».

«Наверное, уже нашла кого-нибудь в столице, — вмиг погрустневшим голосом проговорил он. — Ещё бы, она — девушка видная. Чего ей какой-то там аристократ из Смоленска, когда тут в Москве все сливки?»

И вот тут меня уже разобрал смех. Я знал, что это лишь влияние момента, но всё равно не мог не поддеть.

«Послушай, вообще-то так-то ты — принц, если помнишь, так что не прибедняйся. — Я вообще терпеть не мог грустить сам, и когда рядом такое происходит тоже. Но в последнее время я стал гораздо человечнее. — И помни, если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. У тебя ещё сто тыщ миллионов будет таких, если захочешь».

«Да это понятное дело, просто можно было бы сразу объяснить, — ответил он, беря себя в руки. — Не люблю неизвестностей».

«Тут я тебя полностью поддерживаю, — мне тоже не нравилось, когда девушки начинали разыгрывать какую-то трагедию или устраивать из расставания цирк. Не хочешь быть рядом, скажи, попрощаемся. — Но вообще, Дарья на меня не произвела впечатления ветреной девицы. Думаю, что она всё ещё объяснит. Так что не надо думать плохо о хорошей девчонке. Терпение, мой друг. Хотя говорить такое влюблённому сердцу бесполезно, понимаю».

Вернувшись в особняк, я застал целую толпу готовых к бою суккубов и инкубов. Все только и ждали, когда им позволят, наконец, подзарядиться.

Мы с Пожарским снарядили кортеж, разместили всех по машинам и отправили к Северскому. Теперь оставалось лишь ждать.

Глава 16

Все самые лучшие магазины Смоленска находились на нескольких улицах в центре города. И именно туда отправились Ксения Альбертовна Озерова и Светлана Туманова, когда последняя получила от Игоря добро на поступление в Смольный институт благородных девиц. Задач было много. Подходящая одежда, причём, не в единственном экземпляре, дорогая косметика, канцелярские принадлежности и много всего прочего.

Светлана шумно радовалась каждой обновке и вообще была всем довольна. Солнышко, высокое весеннее небо и чувство свободы, переполнявшее её, — всё это вместе казалось самым настоящим счастьем. А впереди были полезная учёба, интересные люди и целый мир вокруг.

И вот посреди всего этого светлого, яркого и радостного хоровода они вдруг повстречали Варфоломея и Кузьму Селивановых. Вышли из одного модного магазина, завернули за угол, где был тенистый сквер, и столкнулись с ними нос к носу. Сынок купца сразу же показал щербатые зубы в широкой улыбке.

— О, невестушка! Нашлась, оказывается! — он раскрыл объятия и обхватил Светлану, норовя поцеловать. — Для меня прихорашиваешься?

— Да что вы себе позволяете⁈ — вскрикнула Туманова и попыталась отпихнуть от себя Кузьму, но это оказалось не так-то просто.

Как на зло, прохожих почти не было, а старший Селиванов только одобрительно улыбался действиям своего сынка.

— А ну-ка прекратите немедленно! — приказала Ксения Альбертовна, и по её виду можно было сказать, что она готова убить.

Поняв, что просто так из объятий купеческого сына ей не вырваться, Светлана ударила молодого человека ногой в пах, да с такой силой, что тот некоторое время даже орать не мог, а лишь согнулся пополам и что-то кряхтел, пока лицо его наливалось кровью.

— Да что ты себе позволяешь⁈ — крикнул на это Варфоломей, и тут же на него сверху вылилось несколько десятков литров воды.

— Стоять на месте! — приказала Озерова, сделав дублирующий жест рукой. — Не смейте к нам приближаться!

— Это ещё почему? — спросил разогнувшийся, наконец, Кузьма, с дорожками слёз на лице. — Вообще-то она — моя будущая жена! Кстати, когда помолвка?

— Да с чего вы это взяли⁈ — Ксения Альбертовна продолжала общаться на повышенных тонах, при этом потихоньку приблизившись к Свете и закрыв её собой. — Не будет она вашей женой!

Селиванов-старший взирал на всё это дело со злостью, поправляя намокшую причёску и смахивая капли воды с лацкана пиджака.

— Да как же это⁈ — взвыл Кузьма и посмотрел на отца, ища поддержки. — Мы же её за шестьдесят миллионов купили! — с этими словами он снова дёрнулся к Свете зачем-то.

И тоже оказался вымочен с ног до головы.

— Охладись, — прошипела Озерова, напоминая разъярённую волчицу. — И не подходи к нам!

Туманова за её спиной старалась держать себя в руках, но всё равно иногда всхлипывала, так как атака Кузьмы сильно испугала её.

— Но ведь мы действительно отдали шестьдесят миллионов, чтобы девушка вошла в нашу семью, — Варфоломей говорил напряжённо, но старался не показывать злость, кипевшую у него внутри, всё-таки в первую очередь он был дельцом. — Поэтому я прошу объясниться, чем вызвана подобная реакция. Мало того, что нам не сообщили, что Светлана Туманова жива-здорова, так она ещё и отказывается от обязательств, как я понимаю?

— Нельзя отказаться от того, что не принимал, — ответила на это Ксения Альбертовна, после чего обернулась к Свете. — Ты обязывалась выйти замуж за Кузьму Селиванова?

— Н-нет, — дрожа всем телом, ответила та. — Ни в коем случае.

— Ну вот, — продолжила Озерова, обращаясь к Варфоломею, — что и требовалось доказать.

— Да, но деньги уплачены, — упрямо повторил тот.

— Послушайте, дорогой мой, — внезапно Озерова почувствовала в себе такую уверенность, какой у неё в жизни никогда не было, и сказывался тут, судя по всему, разговор с Игорем. — По всем вопросам денег обращайтесь к тому, кому вы их отдавали. А конкретно к Николаю Григорьевичу Туманову. Светлана же находится под опекой графа Озерова-Туманова, ясно?

— Какого ещё Озерова-Туманова? — не понял её Варфоломей и почесал в затылке, так как разговор стал обретать совсем не тот поворот, какой ему хотелось бы.

— Игоря Николаевича, брата Светланы, — пояснила ему Ксения Альбертовна и добавила. — А он у вас ничего не занимал, вам ничего не должен, поэтому прошу оставить нас в покое. А ты, — она обернулась к Кузьме, который хлопал влажными ресницами, — ещё раз свои вонючие лапы протянешь к этой девушке и в чайной ложке утопишься, понял?

Кузьма понюхал свои руки и поднял на Озерову глаза.

— И ничего они не вонючие!

— Пошли отсюда, — сказал ему Селиванов-старший, после чего развернулся и пошёл по скверу прочь.

Кузьма затрусил за ним, а Ксения Альбертовна и Света успели услышать его слова:

— Пап, надо к Туманову идти разбираться, а то, как это получается: деньги уплачены, а девка не наша? Не порядок же, пап!

Озерова без сил опустилась на лавку и закрыла лицо руками. Противостояние с Селивановыми стоило ей много сил. Света опустилась рядом и тихонько прошептала:

— Спасибо.

Ксения Альбертовна лишь кивнула, после чего достала телефон и набрала номер сына.

* * *

Встретившая меня в холле Лаки была вполне довольна. Это то самое, слегка мрачное чувство, когда многое в жизни разрешается, пусть и не с самыми лучшими последствиями, но зато приносит невероятное облегчение.

— Жив? — спросил я у неё, не уточняя больше ничего, так как это было ни к чему.

— Куда ж он денется? — та пожала плечами, и её каменные крылья затрепетали. — Но врачу его лучше показать, потому что, кажется, кое-где я его всё-таки поломала.

— Ладно, это я сейчас устрою, — ответил я, понимая, что первым делом должен буду найти Жданова. — А тебя сейчас повезём в аэропорт. Попрошу у Пожарского, чтобы фуру подогнал.

— Слу-у-ушай, — проговорила горгулья, заглядывая мне в глаза. — А может быть, я это… своим ходом? Хоть крылья разомну, а?

Сначала я себе представил тёмный силуэт Лаки, летящей на фоне светлеющих небес. Но сразу за этим мне привиделись крылатые ракеты. И хоть они и не могли особо повредить горгулье, лишний раз лезть на рожон не следовало.

— Знаешь, давай не будем доводить до седин противовоздушную оборону империи, а? — сказал я, понимая, что той просто не хочется лететь обратно на самолёте. — Они же не разберутся, шарахнут чем-нибудь мощным, а нам тебя потом по камушкам собирай да паззл на суперклее делай.

— Эх, — тяжело вздохнула Лаки и уронила голову на грудь. — А так хотелось почувствовать потоки воздуха, летящего навстречу.

— Ещё почувствуешь! — успокоил я её. — На острове полетаешь, а вернёмся, я ещё что-нибудь придумаю.

— Обещаешь? — она с надеждой вскинула на меня взгляд. — Правда-правда?

— Обещаю, — ответил я, кивнув ей в ответ.

Горгулью увезли, а я пошёл собирать остальных. Мы расселись в моём домашнем ресторанчике, и я огласил своё предложение.

— Есть информация, что совсем скоро император созывает большое дворянское собрание, где должны присутствовать все главы родов и их наследники. Как вы понимаете, меня туда тоже позовут, — я почесал подбородок и почувствовал колкую щетину. — А это значит, что ехать всё равно придётся. Поэтому предлагаю поехать пораньше и всем вместе, чтобы вкусить столичной жизни. Полагаю, будет отличное завершение каникул.

Оралиус хотел мне зааплодировать, но Дезик, сидевший на его правой ладони, этого сделать не дал. Но зато что-то тявкнул, но я не расслышал.

— Я обеими руками за, — проговорил инкуб, а затем улыбнулся и добавил. — А Дезик говорит, пёс с вами, почему бы и нет?

Дон Гамбино переглянулся с Кьярой и кивнул мне.

— Да, Москва — это великий город. Полагаю, нам там просто необходимо побывать и увидеть то, о чём наслышаны, — он сжал ладонь Кьяры и добавил: — Хоть внучка увидит, как могут медведи прямо по городу ходить.

— А ты полагаешь, там такое есть? — удивился я, потому что представить такого просто не мог.

— Ну как же, — ответила мне Кьяра, — всем известно, что в Москве медведи ходят прямо по улицам, играют на балалайке и пьют водку.

— Ага, — кивнул на это Жданов, только что появившийся в дверях. — А в Италии все едят только пасту или пиццу и делают вот так, — он собрал пальцы правой руки вместе и повернул их к потолку. — Мамма миа, эта девушка — негодная хозяйка, потому что не умеет делать пасту, — он, оказывается, отлично умел парадировать.

Дон Гамбино засмеялся в голос, а Кьяра смутилась.

— Но именно так там и говорят, — ответил отсмеявшийся, наконец, Карлито. — Так что часть стереотипов всё-таки верна.

— А я так хотела увидеть медведя, — расстроенно проговорила Кьяра, и вид у неё при этом был самый несчастный, поэтому мне захотелось её утешить.

— Ничего, — ответил я, — можем сходить в зоопарк, там он, наверняка, найдётся.

И в этот момент у меня зазвонил телефон. Мать Игоря, Ксения. Однако, я решил, что не стоит каждый раз отдавать ему власть над телом, когда дело касается её. Некоторые вопросы я смогу решить и сам.

— Привет, Игорь, — начала Озерова без предисловий. — У нас тут со Светой проблема нарисовалась. Сейчас встретили Селивановых, и они на Светку начали предъявлять права, мол, деньги за неё плачены, а она до сих пор не под венцом.

— Вот же, — я понимал, насколько неприятная ситуация, особенно для Светы. — Совсем забыл об этом факторе. Вы до чего-то договорились?

— Ну как, — Ксения Альбертовна хмыкнула, — я немного охладила их рвение, но всё-таки они от своего не отступятся. Они же действительно Туманову огромную сумму отвалили.

— Ладно, — ответил я, понимая, что тётку и сестру Игоря в Смоленске в ближайшее время оставлять нельзя, — я обязательно с этим разберусь. А пока предлагаю вместе с нашей компанией отправиться в Москву. Там погуляете, да и докупите, что не успели.

— Отличная идея, — поддержала меня Ксения Альбертовна. — Спасибо тебе.

— Да не за что, — я пожал плечами, хоть она этого не увидела. Итак, к нашей скромной компании добавилось ещё два человека.

Жданов терпеливо дожидался, пока я договорю.

— Ты просил подойти, — проговорил он, когда я положил трубку.

— Да, хотел, чтобы ты осмотрел нашего заключённого после свиданки. Говорят, там могут быть переломы, — я решил, что он поймёт, о ком я говорю.

— Так уже, — ответил тот, разведя руками. — Никаких переломов, а вот ушибов, синяков, шишек и ссадин хватает. Но уже всё обработано, а пациент введён в медицинский сон.

— Ты просто отлично справляешься, — сказал я, отмечая, что Антона Павловича надо будет как-то поощрить. — Может, с нами в Москву махнёшь?

— Не-е, — тот махнул рукой. — Благодаря тебе ко мне такие очереди, что в ближайшие полгода отпуск мне не светит. Так что извини, но я пас. Однако спасибо за приглашение. Как-нибудь в следующий раз.

* * *

Всей нашей весёлой компанией мы заселились в «Националь». Почему бы и нет, когда есть деньги? Причём, как выяснилось, что заняли мы практически последние номера. Видимо, уже многие знали о грядущем созыве и приехали заранее. Но нам места ещё хватило, а вот остальным… Ну ничего, есть и другие отели, кроме этого.

Дальше все мы разбежались по своим интересам. Кто-то по бутикам докупать всякое в свой гардероб. Кто-то по музеям и театрам. Плавали на корабликах, посетили Красную площадь, бродили по узким и извилистым улочкам центра, выискивая медведей в ушанках и с балалайками. Были в программе некоторых членов нашей компании и спа, сауны и прочие виды телесного отдыха. Одним словом, каждый получил то, чего хотел.

А уже к вечеру мы собрались в ресторане «Белуга», считавшимся чуть ли не самым элитным заведением Москвы. Опять же повезло, что мы заказали столик заранее, потому что вечером тут уже яблоку было негде упасть. А те столики, что оставались свободными, были зарезервированы.

— Что-то грядёт, — сказала Силикона, прожевав жирный кусок севрюги.

— В смысле? — переспросил я, возвращаясь взглядом к ней.

До этого я рассматривал место, в котором мы собрались, и мельком людей вокруг. И, если к помпезному залу ресторана с изящной лепниной, излишней позолотой и шиком в каждой складке, неважно, где она: на шторе, одежде официанта или салфетке, вопросов не было, потому что он выглядел ровно так, как и должен был, то люди удивили. Несмотря на то, что как минимум двое из нас резко выделялись на фоне всего привычного, люди не глазели и не показывали пальцем. Касались мельком взглядом нашего столика, но и не более. Впрочем, ровно также, как это делал я.

А, между тем, огромная зелёная орчанка в довольно смелом одеянии и волкодав, стоящий на ладони, — это действительно зрелище для непривычного глаза феноменальное.

И тут двери ресторана отворились, и в них вошла сверкающая графиня Зубова, везущая перед собой инвалидную коляску с каким-то стариком. Держался тот весьма важно, но не вызывающе.

— Ого, — выдохнул вдруг Пожарский, сидевший по левую руку от меня. — Илья Сергеевич⁈ Невероятно!

— Вы знакомы? — спросил я, кивая при этом графине.

— Ещё бы нам быть не знакомыми, — усмехнулся Пожарский, вставая и приветствуя старика. — Это же Илья Сергеевич Гагарин, дед Алексея.

Тут уже и я подпрыгнул, кивая старику.

— Предупреждать же надо!

* * *

Место для Зубовой и Гагарина оказалось забронировано прям рядом с нами, поэтому нам не пришлось нарушать спокойствие посетителей сверх меры.

Но я, как всегда, оказался под впечатлением от темперамента графини.

— Так-с, нам игристого вина, водочки ледяной, блинов с белужьей икорочкой, осетра вот этого и оленинки в брусничном соусе для начала, — она перевела взгляд с меню на официанта, который принимал заказ с совершенно невозмутимым лицом. — И побыстрее, пожалуйста, — добавила Жозефина Павловна. — Мы с графом Гагариным отдыхать изволим.

И тут она повернулась ко мне и широко улыбнулась.

— А вы тут по тому же поводу, что и мы? — поинтересовалась она. — Смотрю, всей своей шумной компанией прибыли.

— Да, — кивнул я, понимая, что действительно рад видеть эту зажигательную старушку, — меня на собрание дворянства вызвали, а друзья решили составить компанию. В конце концов, не каждый день в Москве бываем.

— Это правильно, — согласилась Зубова, поворачиваясь к своему спутнику. — Это я одобряю. Познакомьтесь, если ещё не знакомы — граф Илья Сергеевич Гагарин. Добрейшей души человек, хоть, между нами говоря, столько народу сгубил в казематах, м-м.

— Ну это ты сейчас наговоришь, Жося, — смеясь, заметил он и протянул мне руку. — А вас, как я помню, Игорь Туманов зовут, так?

Впрочем, в том, что моя персона была ему известна, ничего удивительного не заключалось. Но в его глазах я видел, что знает он гораздо больше, чем говорит. Однако, раз с графиней Зубовой они общались запросто, как люди, знающие друг друга сотню лет, беспокоиться не стоило.

— А что у вас с волкодавом случилось? — поинтересовалась Жозефина Павловна, когда этикет был соблюдён. — Такая кроха, но он же взрослый, да?

— Взрослый, — кивнул я, специально говоря громче, чем это требовалось. — Только вот не по уму. Неудачно выпил с феями, результат налицо. Точнее, на лице.

— С настоящими феями? — изумилась Зубова, раскрыв глаза. — Вы, я смотрю, не устаёте находить приключения на свой центр равновесия.

— Ну так, — я развёл руками, показывая, что это вообще стиль жизни. — Вы же слышали про летающий остров?

— И про остров слышали, и про гномов, — графиня сложила руки на груди и закатила глаза. — Всей страной следили, как вы из-под лавины откапываться будете. Даже спорили, откопаешься или нет. Я, кстати, сто рублей на тебя поставила, потому что ты из тех людей, которых, даже если послать, они вернутся отдохнувшими и с прибылью. Так что я в который раз сорвала на тебе не хилый куш. Благодаря Рандому, конечно.

— А мадмуазель Селина у вас тоже прям знаменитость, — вставил Гагарин-старший. — Только сегодня про неё по телевизору смотрел. Молодец — она, не унывает, хоть и вдали от родных пенатов.

Я хотел сказать, что он даже не представляет, насколько прав, но сдержался.

— Она — очень сильная личность, — ответил я нейтрально, насколько это возможно.

— Слушайте, а чего вы так скучно сидите? — спросила Зубова и покосилась на Гагарина-старшего. — Скажи, прямо уныло.

— Да, не то чтобы, — ответил тот, усмехнувшись.

— Знаете, что, — я притворно состроил недовольную гримасу, — нам бы между нашими приключениями хоть немного скучно посидеть. А в остальное время нам так весело, что обхохочешься.

— Э, не, — она отмахнулась от меня, — и слушать ничего не желаю! Илья Сергеевич, — она обернулась к своему спутнику. — Вы же помните, как мы гуляли? Медведи, балалайки, цыгане?

— Конечно, помню, это я потом на скучную работу пошёл и старался этого больше не делать, а уж нашу юность, моя дорогая, я помню хорошо! — он подмигнул Жозефине Павловне, и она захохотала, привлекая внимание других столиков.

Впрочем, все, в основном, улыбались, а не хмурились.

— Так, может быть, тряхнём стариной? — предложила Зубова, подмигивая в ответ. — Засыплем тут всё своим песочком?

— Медведи? — мечтательно переспросила Кьяра.

И в этот момент я понял, что ситуация полностью выходит из-под контроля. Раз за дело взялись эти старички, остановить их будет невозможно.

— Поддерживаю, — согласился Илья Сергеевич. — Тем более, может, в последний раз. Кому звонить?

— Звони Радо Золотому, — ответила ему Зубова, с азартом опрокидывая в рот запотевшую рюмку водки. — Ещё лет пятьдесят назад он был лучшим. А потом я не следила.

Но оказалось, что Радо уже давным-давно кормил червей, а заправлял всей организацией веселья для аристократов его внук Лачо Блистающий. И не успели мы как следует обсудить наши приключения, как через полчаса после звонка в зал ресторана ворвалась шумная толпа цыган в пёстрых платьях. Был у них и дрессированный медведь, и балалайки, и ещё много-много чего.

Восхищённая Кьяра хлопала в ладоши в такт песням. Гости ресторана тоже по большей части втянулись в представление. И только официанты хмурились, убирая подальше столовое серебро.

Но самое изумительное в представлении цыган оказалось совсем не это. Я в какой-то момент почувствовал себя конём. Нас натурально украли, ибо внезапно антураж дорогого ресторана сменился простотой кочевого табора.

Глава 17

Николай Григорьевич Туманов за последнее время сильно исхудал и осунулся. Более того, он на физическом уровне не выдерживал никаких минимальных упоминаний ничего, что касалось бы азарта. По каждому, даже незначительному поводу он срывался на всех подряд, начиная от жены и заканчивая последней прислугой. Между ними уже ходило устоявшееся выражение:

— Ну чего, как князь-то сегодня?

— Да злой, словно чёрт, — следовал ответ.

И так изо дня в день.

Сегодня он ничем в этом плане не отличался. Кричал, срывая злость, на каждого, кто попадался ему на глаза. И тут в гостиную, где Туманов-старший пил кофе, вошёл камердинер и доложил:

— Купцы Селивановы желают вас видеть, — проговорил он и кивнул, обозначая конец фразы.

— Зато я не желаю, — сквозь зубы процедил Николай Григорьевич.

В связи с последними событиями в его семье он вообще никого видеть не хотел. Оно и понятно: Игорь вывел из-под его опеки Светку, которая ещё хоть как-то могла выправить финансовую ситуацию князя. А вот то, что пришли Селивановы, — это вообще отвратительная новость. Но прогнать их не получится.

— Что мне им ответить? — поинтересовался камердинер, кланяясь, словно извинялся за назойливость. — Что вас нет дома?

— Это ты говорил в прошлый раз, — вздохнул Туманов и потёр глаза пальцами.

Как-то в один-единый миг жизнь, которая обещала много ярких и красивых впечатлений, вдруг обернулась к нему своей пятой точкой. И показала кукиш из-за плеча.

— Пусть войдут, — обессиленно, смирившись с неизбежным, проговорил он камердинеру. — И принеси чего-нибудь выпить покрепче.

Варфоломей сразу начал разговор с претензий, даже сесть не успел.

— Что ж это вы, любезнейший, договор наш нарушать вздумали? — спросил он грозным голосом и даже с силой опустил кулак на столешницу. — Вы понимаете, что будет с вашей репутацией, вздумай я кому-то сказать, что вы не держите слова?

Николай Григорьевич, впрочем, находился в полной уверенности, что его репутации уже ничего не грозит. На дне такой глубокой бездны она находилась. Но всё-таки старался делать хорошую мину при плохой игре.

— А с чего вы взяли, что я нарушаю договор? — поинтересовался он, поднося к губам поданный коньяк. — Даже в мыслях не было.

— Как же это? — опешил Варфоломей и натурально захлопал глазами. — Когда же в таком случае помолвка и свадьба? Мой мальчик истосковался без женской любви и ласки. Ему необходимы забота и внимание со стороны Светланы. Сами понимаете, это вопрос мужского здоровья!

Туманов прикинул, что раз идут такие разговоры, то, скорее всего, они знают, что Света найдена. Но так ли это?

— Видите ли, — сказал он аккуратно, словно пытался пройти по минному полю. — Девочку надо сначала вернуть домой.

— Откуда? — усмехнулся Селиванов-старший и скорчил пренебрежительную гримасу. — От Озеровых? Невеста-то наша давным-давно найдена, гуляет по центру Смоленска со своей тёткой и совершенно не скрывается. Более того, посмела нанести нам оскорбление.

Туманов еле удержался от того, чтобы не схватиться за голову руками. Этого-то он больше всего и боялся. Причём, не того, что Селивановы Светку увидят, нет, а того, что начнут обратно деньги свои клянчить.

— Я поэтому и говорю, что ей сначала надо вернуться в дом, в семью, — с прискорбием проговорил Николай Григорьевич. — Так как в данный момент вышло так, что ваша невеста выскользнула из-под отчего крыла. Мне, право, очень жаль, но у неё новый опекун, и я пока ничего не могу поделать.

— А что же вы нам-то не сообщили? — снова удивился Селиванов. — Надеялись, что мы не заметим, что ли? Или забудем?

— Ничего такого, — ответил Туманов, выпил ещё, тяжело вздохнул и продолжил. — Просто ситуация настолько стремительно вышла из-под контроля, что я не сумел сориентироваться. Более того, до последнего надеялся, что Светлана одумается и вернётся в отчий дом. Но, к сожалению, последние тенденции среди молодёжи…

— Хватит! — побагровевший от злости Селиванов-старший всё-таки саданул кулаком по столу. — Не можете решить вопрос с дочерью, плевать. У вас есть и другие отпрыски, значит, породнимся через них.

— Что⁈ — Николай Григорьевич, в отличие от Селиванова, побледнел смертельно. — Я не отдам своего сына за вашего. У нас такие взгляды не приветствуются! Мы исключительно за традиционные ценности!

— Вы с ума что ли сошли? — Варфоломей не выдержал и вскочил с кресла. — Я — нормальный русский мужик прежде всего! И в моей семье подобной европейской ереси никогда не будет! Как вам такое вообще в голову-то могло прийти⁈ У меня есть дочь. А у вас сын. Уход Светланы и отсутствие денег обязательств с вас не снимают.

— Я чего-то не совсем понял? — посмотрев на отца, проговорил сын купца. — Это у меня свадьба отменяется всё-таки? И чего теперь? Глашке что ли повезло? Я на такое не согласный! Давайте перерешать всё! Я хочу быть князем!

— Да успокойся ты, — буркнул в его сторону Варфоломей, и тот замолчал.

— Послушайте, — Туманов стал потихоньку приходить в себя, понимая, до какой степени уже себя накрутил в последнее время, и продолжил, не обращая внимания на слова Кузьмы. — Билет в высшее общество через дочь князя — это одно, а вот сделать вашу дочь княгиней — это совсем другое дело. Это будет стоить гораздо дороже.

— Это ты меня послушай! — Селиванов-старший как встал, так и не садился, нависая своей огромной тушей над столом. — Я же могу и по-плохому. Достану твою расписку из сейфа и в следующий раз явлюсь в сопровождении приставов, которые опечатают эту усадьбу в счёт уплаты долга! И вот тогда мы будем разговаривать иначе.

«Интересно, — подумал в этот момент Николай Григорьевич. — Если ему сказать, что дом тоже мне не принадлежит, удар хватит его моментально или нет?» Впрочем, нагнетать обстановку не хотелось. И так вокруг всё летело в тартарары, поэтому обострять незачем.

— Хорошо, хорошо, — проговорил он, подняв руки ладонями к собеседнику, после чего налил себе ещё одну рюмку и выпил. — Приводите знакомиться вашу красавицу с моим Тимуром.

— Когда? — коротко спросил Варфоломей.

— Да хоть сегодня вечером, — пожал плечами Туманов. — Я его предупрежу, чтобы дома был.

— Пап, а как же я? — ныл Кузьма, но от него только отмахнулись.

Но, в конце концов, он достал отца до печёнок, и тот рыкнул:

— Слушай, аристократов нищих вроде этого хватает. Найдём и тебе невесту.

Кулаки Туманова сжались, но практически сразу безвольно разжались. Варфоломей был прав.

* * *

Светлейший князь Тверской нервничал. И даже не из-за набирающих силу арестов. Пока летели головы полковников, генералов и губернаторов, аки перелётные птицы, до некоторых пор он оставался спокойным. Однако после сообщения о выезде за границу тестя и жены светлейшего князя Северского начал переживать и он.

А уж когда с Игнатом Валерьевичем не получилось связаться, тут и вообще впору было поседеть. Он отправил тайного курьера к Северскому, которого все вокруг считали его противником, а сам сел просчитывать все возможные варианты.

Итак, сутки до дворянского собрания, а с Игнатом Валерьевичем связи нет, никто его не видел и не слышал. И это при том, что они разработали очень рискованный план по нейтрализации угрозы со стороны императорской четы.

Сам Тверской считал, что ему ничего не угрожает. Никогда и ни в чём он не был замешан, так как следил за своей репутацией значительно внимательнее, нежели остальные. Но если бы раскрылся их последний заговор, то и ему не миновать эшафота.

А мог ли Северский уйти на дно ровно для того, чтобы подставить Тверского перед императором? Может, для этого и было всё придумано? Если допустить, что Северский решил обезопасить свою собственную семью, а Тверского пустить под каток государственных репрессий, то именно так он бы и действовал. Просто растворился.

Тем временем курьер, отправленный с шифрованным посланием, вернулся ни с чем.

— Никто не выходит на связь, — он покачал головой. — Все цепочки, что были налажены, прерваны или просто не работают.

— Что наружное наблюдение говорит? — мрачно спросил Тверской, предчувствуя самое плохое. — Есть какое-то движение в доме?

— Вот в этом и заключается самая большая странность, — ответил связной и на некоторое время замолчал, пытаясь подобрать слова. — Дело в том, что там уже сутки на полную катушку гремит праздник. В прямом смысле гремит.

— Похоже на пир во время чумы? — уточнил Тверской, готовясь отдавать нестандартные приказы.

— Похоже на отвлечение внимания, — ответил тот, вытянувшись в струнку. — Но точных данных нет, потому что внутрь попасть никто не может. Однако самого светлейшего князя те же сутки уже никто не видел, поэтому есть вариант, что он также покинул страну вслед за женой и тестем.

— Вот даже как! — взвился Тверской и сжал кулаки.

Для того, чтобы продолжать, ему пришлось несколько раз вдохнуть и затем выдохнуть.

— Отозвать людей из всех операций, запланированных совместно с Северским! — он подумал, что не мешает и к императору обратиться, хотя в таком случае он, можно сказать, признает свою вину. — И оцепить мою резиденцию. Никого не пускать, кроме людей императора.

— Есть, — ответил ему начальник собственной безопасности, стоявший чуть дальше курьера. — Какие-то особые поручения связи? — спросил он, кивнув на курьера.

— Пока нет, — ответил Тверской, чувствуя, как дёргается у него глаз. — Но скоро обязательно будут. Готовьтесь к усиленной охране моей персоны.

А про себя он решил, что в случае минимальной угрозы сдаст Северского со всеми потрохами и без зазрения совести, потому что договорённости, которых они достигли, просто так нарушать нельзя никому. По крайней мере на вопрос: «Кто хотел устроить государственный переворот?» у светлейшего князя Тверского был готов ответ.

* * *

Императрица встретилась с девушкой-агентом в оранжерее. Раз уж тут все микрофоны и камеры были под контролем, грех этим было не воспользоваться.

Благодаря тому, что тут постоянно поддерживалась не только температура, но и влажность с освещением, ни у кого не возникало вопросов, почему окна всегда закрыты. А усиленный защитный кокон никто и не видел.

— Ваше Императорское Величество, — проговорила запыхавшаяся девушка, как только императрица позволила ей говорить. — Светлейший князь Северский планировал госпереворот, и у него совершенно точно были сообщники на самом верху. Но кто именно, я не знаю.

— Это не страшно, моя дорогая, — монаршая особа махнула на это рукой. — Нам уже известен второй фигурант, так что можешь не переживать. Мне больше интересно, чем сейчас занят Северский. Подозревает ли что? Как готовится к перевороту? Чем занимается? Почему ты покинула его?

Девушка сначала пыталась запомнить все вопросы, адресованные ей, но потом вычленила самый главный, и начала с него.

— Вот с этого и начинается самое интересное, — ответила она. — Есть огромное подозрение, что его заказали. Я едва успела уйти, чтобы не попасть в оборот.

— Кто посмел? — императрица аж выпрямилась, явив свою горделивую осанку, которой вошла в историю государства. — Я своими руками хотела этого гада Северского придушить. Так кто меня опередил?

— Я, правда, не знаю, — ответила девушка-агент, прижав руку к сердцу. — Но работают с фантазией. Стоило супруге светлейшего князя покинуть страну, Игнат Валерьевич вызвал меня, но я даже дойти не успела, как оказалось, что он уже занят.

— Если честно, я ничего из твоих объяснений не понимаю, — проговорила императрица, уперев руки в бока. — Ты можешь объяснять менее путанно?

— Да я и сама ничего не понимаю, — ответила та, доставая оперативный смартфон и открывая видеозапись. — Но, вот. Только у видео возрастной рейтинг восемнадцать плюс.

Императрица склонилась над видео, снятым очевидно через окно загородной усадьбы Северского. На фоне слышались столь сладостные возгласы, что даже через запись они передавали возбуждение.

Монаршая особа даже испытала некоторый шок, который только усилил её заинтересованность.

— Ого, а как это⁈ — вставляла она риторические вопросы, на которые бывшая любовница Северского и не могла бы ответить. — Ничего себе, а так тоже можно было? — и всё в таком духе.

А через некоторое время, она разогнулась и перевела взгляд на своего агента в стане светлейшего князя.

— Ты думаешь, это заказ? — спросила она, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

— Передают, что это уже долго продолжается, — ответила та, разведя руками. — Но думаю, что о таком заказе на себя мечтает подавляющее большинство мужчин.

— Полагаешь, убьют? — приподняла бровь императрица.

— Если цель такова, то да, — кивнула девушка-агент. — И, судя по его здоровью и интенсивности происходящего, случится это очень скоро.

— Сколько у нас есть времени? — императрица подобралась, готовая раздавать советы и приказы.

— Предсказать, сколько он продержится, невозможно, — ответила бывшая любовница Северского. — Но, если планируете задерживать, я бы предложила поторопиться.

— Спасибо за службу, — сказала ей императрица и удалилась, чтобы поговорить с мужем.

* * *

Единого и целостного воспоминания об этом вечере у меня не сохранилось. Лишь разрозненные вспышки, словно фокус наводился на очередное событие, а после обратно пропадал.

Первое, что мне запомнилось, как кто-то из молодых и горячих цыган спорил с доном Гамбино, кто из них более меткий стрелок. Причём, Карлито своим абсолютным спокойствием выводил из себя юношу ещё больше.

— На что спорим-то? — спрашивал он так, словно уже выиграл.

— На коня! — горячился цыган, но было видно, что расставаться с копытным он не собирается.

— И как я его к себе повезу? — вопрошал на это дон Гамбино.

Деньги он тоже отверг, заявив, что это совершенно лишнее. На чём они договорились, я так и не понял, но, судя по всему, на что-то существенное. И началось. Сначала стреляли по мишени, и молодому цыгану никак не удавалось взять верх. Он предложил по движущейся, но тоже никак не мог набрать больше очков, хоть и всячески пытался. Пистолет сидел в руке дона Гамбино, как влитой.

— Если мы закончили разминку, — произнёс Карлито с ехидной улыбкой, — то предлагаю стрелять в подкинутую монету. Для справедливости состязания — три раза.

Итог оказался вполне закономерным: дон Гамбино из трёх раз попал дважды, причём, промахнулся он, на мой взгляд, намеренно, чтобы дать возможность цыгану выиграть. Но тот не попал ни разу.

Следующим ярким зрелищем была Кьяра, скачущая верхом. Но перед тем у неё с графиней Зубовой состоялся разговор.

— Давненько я не соревновалась в скачках на скорость, — мечтательно произнесла Кьяра.

На что старая графиня ответила:

— Так вперёд, я верю, что ты победишь! Только езжай без седла! — и она так заразительно засмеялась, что никто рядом удержаться не смог, а главное, Жозефина Павловна словно лет двадцать скинула.

— Так будет быстрее? — уточнила у неё девушка.

— Нет, но я так делала в молодости, и это чертовски приятные ощущения!

И дальше уже я видел развивающиеся крылья Кьяры, которая на гнедом жеребце без седла неслась вдоль изгибов Яузы, оставив всех соперников далеко позади. От адреналина и алкоголя она разрумянилась и была сейчас больше похожа на богиню, нежели на демона.

Ещё ярким моментом оказался Оралиус.

Проходя мимо какой-то кибитки, когда шёл на обалденный запах еды, приготовленной на огне, я услышал его голос.

— И что это значит? — испуганно спросил инкуб.

Отвечал ему хорошо поставленный в каком-нибудь театральном училище голос прорицательницы:

— Тёмная метка на тебе, ясно вижу, — затем она затихла, а я представил, как она водит руками над стеклянным шаром. — Демон на тебе её поставил. Могущественный и страшный.

— И что же мне теперь делать? — уже дрожащим голосом поинтересовался Оралиус.

— Позолоти ручку, скажу, — ответила ему цыганка, и я снова увидел в своём воображении, как инкуб отдаёт какое-то количество денег.

— Можно её как-то снять? — задал Оралиус ещё один вопрос.

— Всё бессмысленно, — ответила на это ясновидящая. — Очень скоро тьма поглотит город! Наслаждайтесь последними днями! Делайте всё, что можете, ибо потом уже не будет ничего!

— А, это типа шутка такая? — спросил инкуб, понимая, что перед ним просто очередной аттракцион. — Тогда ладно, спасибо.

— Это не шутка, — мрачно ответила цыганка. — Это судьба.

Выйдя из кибитки, Оралиус устремился к костру. И уже возле него повстречал медведя. Тот ходил и выпрашивал чего-нибудь вкусненького. Инкуб, увидев косолапого, отреагировал достаточно странно.

— Ути-пуси, — сказал он, словно сюсюкался с малышом. — Какой крутой, как настоящий! Пуньк! — и ткнул его в нос пальцем.

Медведь не ожидал такого отношения и немного отпрянул.

— Носик вообще, как настоящий, обалдеть! — он сделал шаг навстречу медведю и положил руку на загривок. — Ого! И шерсть почти не похожа на искусственную! Класс! Ой, и когтики почти как у Дезика! Какой крутой прикид! Эй, внутри, тебе там не жарко?

— Оралик, — позвала его напрягшаяся Кьяра. — Отойди от медведя, он хоть и ручной, но может быть диким!

— Да какой это медведь? — пьяненьким голосом заявил Оралиус. — Это же ряженый! Смотри, у него вот тут шапка такая, как морда.

С этими словами он двумя руками схватился за нос медведя и попытался стащить вверх, словно снимал надетый колпак. Медведь этого уже совсем не оценил. Он встал в стойку и громко зарычал.

— Вот это имитация! — восхитился инкуб. — А где?..

И тут зверь обиженно зафыркал, разинув пасть и приготовившись к защите. Вы когда-нибудь видели, чтобы человек с места отпрыгивал на пять метров? И я не видел, а Оралиус смог. Приземлившись точно за спину Кьяре, он, чуть заикаясь, выдал:

— Так он что настоящий? Вы чего не предупредили?

Медведь обиженно рыкнул и ушёл от негостеприимного костра, а инкубу ещё полночи лечили нервы.

Ещё вспомнился просто неземной по вкусу кабанчик, которого приготовила Силикона. Хотя, как я понял из её пьяных объяснений, готовила вовсе не она, а орчанка, которая оказалась отменной поварихой. Но мне было всё это неважно, я наслаждался вкусной едой и тёплым вечером в окружении своих друзей.

Даже Пожарский не остался в стороне. Я подозревал, что он по своему обыкновению ничего не пил, но всё равно устроил зрелищное огненное шоу, на которое даже я смотрел с открытым ртом. Интересно всё-таки открывать в знакомых людях новые черты.

Затем я помню, что видел обнажённые силуэты в Яузе и догадывался, что это Кьяра и кто-то ещё из наших. Хорошо, что в этом мире очень пекутся об экологии и в подобной реке можно купаться прямо в черте города.

После этого мои воспоминания стали совсем тёмными и отрывочными. Мне показалось, что к нам приехал Алексей Гагарин, и они вместе с Пожарским наблюдали за всеми нами. Светка вроде бы играла на скрипке, да так, что многие стали ронять слёзы. Дезик бегал за местной кошкой и даже подпалил ей хвост. Оралиус напился и постоянно кричал:

— Да поглотит нас всех тьма! У-у!

Одним словом, было весело.

Утром меня ждало сразу несколько неожиданностей. Во-первых, очнулся я хоть и с похмельем, потому что забыл вчера вовремя применить улучшенное заклинание Жданова, но в своём номере в «Национале».

А, во-вторых, оказалось чуть позже.

Буквально через несколько минут мне позвонил Алексей.

— Ты как? — спросил он по обыкновению коротко и отрывисто.

— Жить буду, — пообещал я, запоздало применяя заклинание.

— Это радует, — ответил тот, — потому что у нас, кажется, проблема.

— Новое сопряжение? — спросил я, пытаясь собраться с мыслями, как можно быстрее.

— Наоборот, — сказал Гагарин и вздохнул. — Остров с феями никуда не исчез. Кажется, что-то поломалось в этих сопряжениях.

Глава 18

Селивановы прибыли к Тумановым своим стандартным кортежем. Николай Григорьевич с сыном встречали их на парадной лестнице, делая вид, что просто вышли подышать вечерним воздухом.

— А что у них с лимузином? — Тимур Туманов первым заметил, что хозяйская машина дала очень сильную осадку. Её задний бампер практически чертил по асфальту. — Походу, к мастеру надо.

Всё стало ясно, когда автомобиль остановился, и из него стали появляться гости. Первым выскочил шофёр, и тут лимузин почти не шелохнулся, так как водитель был тонким, словно тростинка. Он открыл заднюю дверь, и оттуда появился Кузьма. Едва заметно бампер лимузина оторвался от земли. Затем вышел Селиванов-старший, и зад машины ещё поднялся, но всё равно казалось, что у него что-то с задними амортизаторами.

Но когда оттуда с заметным трудом вышла… нет, вытиснулась будущая невеста Тимура, Тумановы ахнули в один голос.

— Ну вот и моя сестра — Глаша, — сказал подошедший к ним Кузьма злым и разочарованным в жизни голосом. — Шестьдесят миллионов и вся ваша. Тьфу на вас всех! — и обиженно отвернулся.

— Семь на восемь, восемь на семь, — едва слышно прошептал Тимур. — И это только голова. Отец, — сказал он уже громче, — кажется, я ещё слишком молод, чтобы думать о свадьбе.

— Заткнись, — шикнул на него отец. — Не всегда же быть счастливым, надо и жениться когда-нибудь.

Глаша оказалась девицей выдающейся. Причём, сразу со всех сторон. Ростом почти с папеньку, но весьма объёмна в груди и бёдрах. А любовь к еде ещё добавила впечатляющий размерами животик. Вишенкой на торте были усики над верхней губой и пять вторых подбородков. Впрочем, это до декольте, сколько ниже — неизвестно.

— Чем богаты, — приговаривал Туманов-старший, когда пригласил гостей за накрытый стол. — К сожалению, разносолов не имеем.

Стол и правда выглядел настолько скудно, что скорее приличествовал бы рабочему люду, а не князьям. Селиванов, глядя на это, повздыхал, а затем сказал что-то на ухо своему слуге, стоявшему за плечом. Тот удалился, а через несколько минут явился с мясом, сыром и прочими закусками.

Всё это время Татьяна Туманова, практически не отрываясь, смотрела на Глафиру Селиванову. Затем сглотнула и шёпотом обратилась к мужу, прильнув почти к самому его уху:

— Мы же такую не прокормим, — она шумно выдохнула, и в этом звуке слышалась безысходность.

— Ничего страшного, — буркнул в ответ Николай Григорьевич. — Как раз похудеет немного. Я больше за кухонный гарнитур боюсь.

— Да что ты, — ответила ему жена. — Она тогда нас сожрёт и не заметит. Может, только Тимурчик поперёк горла встанет.

Прислуга, разлив жидковатый суп по тарелкам, удалилась. Глаша посмотрела в одну сторону, в другую, затем взяла толстыми, словно сардельки, пальцами супницу и пододвинула к себе.

— Какая-то посудка у вас неглубокая, — заметила она низким неприятным голосом. — И всё такое маленькое?

Туманов-старший ничего на это не ответил, лишь развёл руками.

— Деточка, я привезу, какую надо, — бархатным голосом проговорил Селиванов, и сразу стало ясно, кого из детей он больше любит. — Всё, что пожелаешь, моё сокровище.

— А жених мой где? — она пододвинула к себе графин с водкой, сняла крышку и принялась глотать прямо из горлышка. Сделав несколько больших глотков, купеческая дочь отставила графин в сторону и громко рыгнула. — Посмотреть хочу на него. А то вдруг он страшный.

— Так вот же он, лапушка моя, — прощебетал Варфоломей, указывая на Тимура. — Будущий князь Туманов.

— А, этот, — с досадой в голосе проговорила Глафира, рассматривая поросячьими глазками Туманова-младшего. — Я-то думала тот, красивый. А этот худощав больно, боюсь переломлю.

— Ничего, моя хорошая, откормим, — пообещал Селиванов, гладя руку дочери.

Теперь пришла очередь Тимура сглатывать.

— Тогда отлично, — она обнажила лошадиные зубы в широкой улыбке, отпила ещё из супницы, затем из графина с водкой. После чего столовую огласил рыг словно у орка. Вытерев губы салфеточкой, Глаша встала с двух стульев и двинулась в сторону Туманова-младшего. — Надоть опробовать мужчинку, а то что ж я вся измученная любовью, а объятий и не чувствовала.

С этими словами она склонилась над Тимуром и буквально засосала его губы в свой рот. В глазах мужчины разлился первобытный страх, а затем безразличие, вызванное потерей им всяческих чувств.

— Ишь, как разомлел-то, охальник, — проговорила она, пристраивая Туманова на объёмной купеческой груди. — От счастья, поди. Такое мне по нраву. Но откормить надо, больно щупловат.

— А раз люб он тебе, — умилённо глядя на дочь, проговорил Варфоломей Селиванов, — так, значит, и свадебке быть. Николай Григорьевич, давайте-ка закрепим сие обстоятельство.

— А приданое? — изумился Туманов-старший, стараясь не коситься на лишившегося чувств сына. — Титул не шапка, чтобы им бросаться.

— После свадьбы порешаем, — прогрохотал Селиванов и ударил кулаком по столу, словно поставил точку под разговором.

* * *

Я позвал к себе Силикону. В конце концов, здесь и сейчас она была единственным, кто знал всю ситуацию от начала и до конца. И нам надо было обсудить, чем чревато то, что остров с феечками не исчез.

— Ну, а с чего ты взял, что именно три дня? — спросила меня богиня, когда я кратко ввёл её в курс дела. — Может, бывает и четыре? И вообще мы не знаем, что происходит на Олимпе.

— Я знаю одно, что Вселенная всегда стремится к равновесию, — ответил я, размышляя над её словами. — Даже когда всё рушится и летит в бездну, находятся некоторые закономерности, которые исполняются. Так и тут: три дня на сопряжение это была некая константа, которая давала нам возможность планировать. А теперь? Исчезнут ли феи? Откроется ли другое сопряжение, если не исчезнут?

— Кстати, ты упоминал, что оставил на острове какой-то маячок. Что это? — спросила Силикона. — Возможно, с этим как-то связано.

— Я оставил изображение своего символа на их летописи памяти, — ответил я, вспоминая этот момент. — Рассудил, что так я их не потеряю среди миров нашей ветки.

— Так вот ты и привязал их своей меткой, — пожала плечами зелёная богиня. — Они теперь и деться от тебя никуда не могут. Не скажу, что это плохо. Если не будет новых сопряжений, я, честно-пречестно, не расстроюсь.

— Да я тоже, — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней. — Как вспомню легионы демонов, уничтожающих на своём пути всё живое, так мурашки по спине бегут.

— Вот-вот, мало ли какие миры ещё есть, — согласилась со мной Силикона, но затем тяжело вздохнула. — Эх, и Дзен не отзывается. Как думаешь, нет никаких вариантов как-то разгрести всю эту ситуацию, а?

Мы сидели с ней в моём номере и потягивали вкусный зелёный чай. Я прикинул, что особо и не задумывался об этом с тех пор, как мы пытались вызвать Дзена. Нет, решения, конечно, имелись, но не хотелось пока к ним прибегать.

— А что тебе не нравится-то? — ухмыльнувшись, спросил я и откинулся на спинку кресла. — Что ни день, новые приключения. Ты в этом мире — звезда, заботиться ни о чём особо не надо. Благодати опять полная шкала, небось?

— Да ерунда эта благодать, — она махнула рукой, но улыбнулась мне в ответ. — Нет, могу откровенно признаться, рядом с тобой я жизнь не боюсь прожить. По крайней мере не будет скучно, в этом я уверена. Но, знаешь, очень хочется прожить свою, а не чужую, — и она указала на своё зелёное тело. — Да и Гладкогузка тоже хочет быть сама собой.

— Думаю, в целом, всё это устроить несложно, — проговорил я, уловив на себе удивлённый взгляд богини.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила она, придвигаясь ко мне и вытягивая голову, словно боялась пропустить хоть слово.

— Абсолютно, — ответил я ей и даже хохотнул. — Кажется, кто-то пропустил половину уроков по технике безопасности.

— Три четверти, если быть точной, — сказала та. — Да, есть косяк.

— Так вот там нам Дзен чётко вдалбливал, что в случае апокалипсиса даже местного значения можно обратиться напрямую к Вселенной, — я припоминал точную формулировку. — В случае значимой угрозы можно обращаться.

— И что она сделает? — Силикона приподняла бровь, так как я полностью завладел её интересом.

— Если Вселенная сочтёт твою просьбу значимой, то обязательно ответит и поможет, — ответил я, хотя совершенно не был уверен, что так оно всё и будет. — Возможно, даже устранит причины конца света.

— А если нет? — уточнила богиня, скорчив смешную гримасу.

— А, если нет, то развоплотит, — ответил я, пожав плечами. — Чтобы не забивали своими тупыми вопросами эфир. Устранит помеху, так сказать.

— Да-а-а уж, — протянула Силикона, отодвигаясь от меня обратно. — Нынешняя ситуация на апокалипсис пока совершенно не тянет. Вот вообще.

— То-то и оно, — согласился я и хлебнул ещё чая. — Поэтому стоит расслабиться и получать удовольствие. В конце концов, жить нужно в кайф.

* * *

Императорский приём проходил сразу в двух залах: Георгиевском и Александровском. Но даже несмотря на это приглашённых было так много, что расхаживать меж гостей оказывалось иногда затруднительно.

Закуски были весьма изысканные, но очень ограниченного ассортимента. Шампанского и вовсе было три вида. Но зато лилось оно просто рекой.

— Съезд элит и нищеты, — усмехнулась Ксения Альбертовна, глядя на суету в залах.

Она шла, гордо подняв голову, взирая на всё, как на нечто мелкое и не особо значимое. Полагаю, что всё было бы иначе, не случись двадцать пять лет назад некие трагические события с наследником престола. Сейчас же мать Игоря прятала за вежливой улыбкой глубокую давнюю боль.

— Почему так считаешь? — спросил я, так как меня интересовало её мнение.

Я всё не мог определиться, как мне её называть. Мамой у меня язык не поворачивался. Это пускай Игорь пробует, хотя у него тоже были определённые проблемы. А тёткой и Ксенией Альбертовной — уже не актуально. Ксюшей… ну нет, точно нет.

— А ты посмотри, — сказала она, указав на разные стороны зала. — С одной стороны, жадно поглощают мясо, заливая его шампанским. С другой, спесивые и богатые, что кичатся друг перед другом обилием и размером драгоценных камней. Считай, вороны против попугаев.

— Как ты их, — усмехнулся я, видя, что её слова в точности описывают окружающее нас. — А мы тогда к кому относимся?

— Мы? — она даже усмехнулась. — К редкому виду диких журавлей, предпочитающих девственные озёра. Нет, — она одёрнула сама себя, — конечно, тут есть и нормальные, но в глаза всегда бросаются самые колоритные.

Тут я уже не мог с ней не согласиться. Императорская чета предпочитала держаться подальше и от тех, и от других. И только светлейший князь Тверской старался находиться в их ближнем круге, но его старательно игнорировали.

Внезапно к нам подошёл невысокий мужчина в военном мундире, которого я даже не сразу вспомнил. И только позже понял, что это министр обороны.

— Здравия желаю, — сказал тот, со сдержанной улыбкой протягивая мне руку. — Благодарю за своевременную инициативу, проявленную в ситуации с летающим островом.

— Благодарю, Арсений Дмитриевич, — кивнул я Зыбину. — Вы там тоже были на высоте.

Полностью скрыть сарказм из голоса не удалось, поэтому министр неловко ухмыльнулся.

— Я прошу прощения за прокол с крылатыми ракетами, — проговорил он, положа руку на сердце. — Досадное недоразумение. Надеюсь, это не омрачит нашу с вами дружбу?

Я от всей души рассмеялся. Зная, что этот человек абсолютно ни причём, забавно было наблюдать, как он пытается извиниться.

— Ну, знаете, — проговорил я, пытаясь сгладить неловкость, — мне из-за вашего недоразумения чуть штаны менять не пришлось. Хвала Рандому, обошлось.

Ещё секунду он смотрел на меня, не мигая, а затем понял и тоже рассмеялся.

— Я рад, очень рад, что вы не злопамятны, — проговорил он и отсалютовал мне бокалом с шампанским.

Когда тот отошёл, я увидел знакомую инвалидную коляску.

— Пойдём, — сказал я Ксении. — Поздороваемся с нашим добрым знакомым.

Мы подошли к Илье Сергеевичу, и я поклонился ему, потому что действительно относился к нему с глубоким уважением.

— Здравствуйте, — сказал я, обращаясь к нему. — Очень рад встретить вас тут.

— Ксюша, — тепло заулыбался тот, сразу переведя внимание на мою спутницу. — Как же я рад вас снова увидеть. С нашей последней встречи я уже очень и очень наслышан о вас.

Мать Игоря аж зарделась от таких слов. И, кажется, на время потеряла дар речи.

— Но, разумеется, только хорошее, — поспешил добавить Гагарин-старший. — И только с придыханием, — он подмигнул ей.

— Спасибо, — ответила Ксения и поклонилась. — Мне тоже очень приятно с вами снова увидеться.

— А мне-то как приятно, — сказал тот и перешёл на шёпот. — Хоть немного адекватных людей в этом цирке. Вы на лицо императора взгляните, он, кажется, вообще не против всех дворян заменить на других оптом, не глядя.

Мы восприняли это как острую шутку и посмеялись.

И в этот момент к нам подошла Жозефина Павловна.

— Я вижу, людей, обладающих хотя бы долей вкуса, влечёт друг к другу, — сказала она, подмигивая нам. — Но вы, конечно, огонь, ничего не могу сказать.

— В смысле? — спросил я, кивая ей, и показывая, что рад встрече. — Мы вообще самые лучшие.

— Так а я о чём, — рассмеялась она и ткнула Илью Сергеевича в плечо. — Расскажем молодняку, что они не помнят?

— А почему бы и нет? — ответил тот, состроив заговорщицкое выражение лица. — А то так и помрут, не зная о своём главном триумфе.

— Так, что случилось? — едва сдерживая смех спросил я.

— Да вы там после некоторой дозы цыганам богами стали представляться. Грозили руки отсушить, что в ваши карманы полезут. Ещё что-то такое. Ну цыгане, конечно, такое терпеть не стали, и решили-таки вас обворовать.

Тут Зубова не сдержалась и рассмеялась. А её рассказ подхватил Гагарин-старший, который хоть и улыбался во весь рот, но всё ещё сдерживался.

— Вы это дело, естественно, засекли, — проговорил он и хмыкнул, прикрыв рот ладонью. — И решили устроить им мастер-класс по хищению. Цыганам, ага. А всё добытое у них тащили в карман моей тележки. И хоть конь туда уже не поместился… — тут уже не выдержал и он, расхохотавшись.

Но его рассказ, словно эстафету, подхватила Зубова.

— Но утром нам всё равно пришлось ехать на Яузу в табор, чтобы отдать все драгоценности обратно Лачо. Он долго рассказывал о том, что это позор ему, но всё забрал обратно. Думаю, об этом позоре никто и не узнает.

— Мне больше понравилось, как он после всего посмотрел нам за спины, — добавил Илья Сергеевич. — И проговорил с вытянутым лицом: «А конь?»

И тут они с Зубовой просто сложились от смеха. Наша компания даже стала привлекать к себе внимание, поэтому мы постарались вести себя тише.

Я ещё пытался оглядеть присутствующих. Хотя сделать это из-за огромного количества присутствующих было практически невозможно. Но несколько человек мне бросились в глаза. Во-первых, Николай Григорьевич Туманов, в одиночку стоящий в углу зала и сверлящий взглядом свои ботинки. К нему никто не подходил, не здоровался, не приветствовал.

В похожей ситуации оказался и князь Серпухов, но этот совсем по другой причине. Я видел запись, где он размахивал лопаткой и грозился всё рассказать папе. Этот пытался найти кого-то взглядом, но у него не получалось.

От созерцания высшего общества меня отвлёк Тимур Туманов, подошедший со скорбной физиономией. Вот с кем я не хотел бы общаться из родни Игоря, так это с кузеном и его отцом. Но слишком уж кислый у него был вид.

— Игорь, прости меня, пожалуйста, — сказал он и смотрел в глаза так, как даже профессиональные нищие не умеют. — Я очень виноват перед тобой, но мне нужна твоя помощь.

— Пу-пу-пу, — тяжело вздохнул я, всем своим видом показывая, что не хочу с ним общаться ни единой минуты.

— Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? — чуть ли не со слезами спросил он. — Мне, правда, очень нужна помощь.

— Да, говори уже, — не выдержал я, — не тяни котопса за пса.

Он даже не улыбнулся. Хорошо, больше не буду.

— Игорь, дорогой мой, я к тебе всегда, как к родному брату…

— Говори! — рявкнул я.

— Спаси меня от брака с Глашкой Селивановой! Она же меня сожрёт и даже не подавится! Там такое чудовище, что твой трёхголовый пёс ёлочной игрушкой покажется!

Я, конечно, удивился тому, что он знает про Дезика. Хотя, кто теперь про него не знает? Да это сейчас было и не столь важно.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен тебе помогать, — раздельно, печатая каждое слово, чтобы оно воспринималось Тимуром, проговорил я. — У меня таких нет.

— Я знаю, кто против тебя копал и кто хотел тебя убить, — выдохнув, словно на что-то решился, проговорил человек, которого Игорь когда-то считал своим братом.

— Допустим, заинтересовал, — слегка наклонив голову, сказал на это я.

— Это всё Серпухов, вот он стоит, — перейдя на шёпот и приблизив свои губы к моему уху, проговорил он. — И Минеев. Тоже где-то тут. Первый пытался меня подкупить, чтобы я следил за тобой, — и тут мне вспомнился случай, когда Тимур оказался возле усадьбы Озеровых. — А Минеев с отцом хотели у тебя дом отсудить и опекунство над сестрой.

— М-да, ничего нового ты мне не сообщил, — вздохнул я и развёл руками, видя, как вместе с этим потухает взор двоюродного брата. — Но насчёт твоей просьбы я подумаю, — тот сразу воспрянул, поэтому я поспешил добавить: — Ничего обещать не могу!

* * *

И тут грянули фанфары. Вышел церемониймейстер, облачённый в торжественную ливрею. Вслед за ним на специальную площадку вышли император и императрица. Пока все взгляды были сосредоточены на них, двери в залы закрыли и заперли. Меж главами родов появилось очень много представителей императорской охраны.

— Сегодня, — зычно проговорил император, и голос его совсем не был похож на старческий. — Мы собрались здесь в честь сразу нескольких событий. Я рад приветствовать всех вас, моих подданных, мою поддержку и опору трона.

Ответом ему были бурные аплодисменты, которые император достаточно быстро прервал, сделав знак рукой.

— Итак, — проговорил он серьёзно и торжественно так, что у каждого из присутствующих в зале побежали по спине мурашки. — Первое: я своей императорской волей продлеваю срок своих полномочий, как главы государства, ещё на пять лет, — снова раздались аплодисменты, но на этот раз более жидкие. — Второе: рад сообщить, что проблема с престолонаследием в Российской империи разрешена. Но, — он поднял указательный палец к потолку с лепниной и позолотой, — наследник престола пока представлен не будет, потому что находится на обучении.

«Слышал, Игорь? — спросил я, собираясь посмеяться. — Ты, оказывается, на обучении».

«В каком-то смысле, — философски заметил тот. — Так оно и есть. Мы с тобой вместе на курсах повышения квалификации».

— Третье, — продолжал тем временем монарх. — Довожу до вашего сведения, что благодаря отличной и слаженной работе служб безопасности империи, своевременно раскрыто беспрецедентное по своему масштабу преступление. Некоторые, — он блеснул глазами, — весьма приближенные к трону особы затеяли госпереворот. Все предшествующие сегодняшнему собранию дни служба безопасности раскрывала детали готовящегося покушения на императорскую чету. Попутно вскрывая нарыв предательства и злоупотребления положением на всех уровнях власти.

Я воспринимал это послание на слух. Сам же в это время озирался по сторонам. И видел, как люди в форме постепенно окружали некоторых из присутствующих.

— Представляю вам наших антигероев, — театрально проговорил император и показал рукой в зал.

В этот самый момент на руках Тверского, Серпухова и ещё нескольких аристократов демонстративно защёлкнулись наручники с подавителями магии.

— Меня подставили! — возмущённо вскрикнул Тверской. — Я никакого отношения к этому не имею!

Император даже бровью не повёл.

Ещё несколько человек кричали, что они ничего не знали, что их заставили или они думали, что это розыгрыш.

— Не думайте, что отсутствующие сегодня предатели избегут наказания, — на одной из стен засветился экран, на котором в прямом эфире показали штурм поместья князя Северского. Монарх при этом сохранял абсолютно беспристрастное лицо, показывая, что правосудие превыше всего.

Всех виновных под конвоем выстроили пред дверьми зала, и в этот момент сработала сирена.

Сначала даже никто ничего не понял. Что за сирена? Почему? Но охрана, которой и так в зале было много, активизировалась, прикрывая императора от возможной угрозы.

А у меня завибрировал телефон, стоящий на беззвучном режиме. Я взял трубку, надеясь, что услышу хоть слово сквозь вой сирены.

— Демоны! — прокричала Кьяра так, что я чуть было не оглох. — Демоны прорвались в столицу!

Глава 19

Пёстрая компания, которую не позвали на собрание в Кремль, гуляла по Арбату. Тут было на что посмотреть и чем заняться. Одни уличные музыканты и художники чего стоили.

Но тут взгляд Силиконы упал на вывеску над одним из входов: «Выставка произведений искусств П. И. Строганова».

— Ого, — сказала она, обратив внимание остальных на надпись, — знакомые всё лица! Зайдём? Там и наша Дарья наверняка!

— Конечно, надо зайти, — ответил на это Оралиус. — Хоть поздороваемся.

Они предупредили охрану, что пойдут внутрь, а те не возражали, так как внутри столь заметную кампанию защищать куда проще.

Дарья стояла недалеко от входа, встречая гостей, и по виду была вымотана донельзя. Увидев Силикону и остальных, она широко улыбнулась, но, когда все зашли внутрь, улыбка её померкла.

— А Игорь?.. — спросила она, но тут же хлопнула себя по лбу. — Он же на собрании, да? Совсем заработалась, ничего не помню. Проходите, я вам очень рада. Особенно тебе, Селина!

Зелёная орчанка покраснела бы, если смогла бы. Она приобняла Дарью за плечи и привлекла к себе.

— О, ты знаешь, мне так понравилась выставка в Смоленске, — сказала она, закатывая от впечатлений глаза. — Она же меня звездой сделала. Так что, если ты не против, могу тебе и тут помочь!

— Не откажусь, — ответила Дарья и тяжело вздохнула. — Я почти не спала последние три дня, всё носилась туда-сюда, как угорелая. Тут, кстати, пространства гораздо меньше, так что не заблудитесь.

Дон Гамбино и Кьяра уже пошли осматривать экспонаты. Им было интересно, особенно Карлито. Светлана Туманова держалась возле Силиконы, как ей и наказал Игорь. Оралиус бегал глазами, оглядывая симпатичных посетительниц, и периодически поглаживал что-то в кармане пиджака.

— Оралик, ты чего шпиона из себя изображаешь? — спросила у него Силикона, когда они прошли в зону с выпивкой и закусками. — И ни одной юбки не пропускаешь.

Из кармана инкуба высунулся крохотный цербер.

— Меня он гладит, зараза, — ответил он, — жалеет, вроде как. А самому подзарядиться пора.

— Тогда всё понятно, — кивнула богиня и критическим взглядом окинула Оралиуса. — Только это, давай как-нибудь без глупостей, ладно?

— Без каких ещё? — закатил глаза инкуб, показывая, что обойдётся без советов. — Не трахать первую встречную? Но ведь именно это мне и надо, — он развёл руки, показывая, что богиня сейчас не права.

— Делай, как знаешь, — та махнула на него рукой, — но, если нам придётся тебя потом вытаскивать из какой-нибудь передряги, я тебе лично рога пообломаю!

К Силиконе подошла Дарья, и богиня заметила, что девушка за последние несколько минут ещё больше осунулась. А сама она была крайне напряжена, постоянно что-то выискивала глазами.

— Что-то случилось? — спросила она у куратора выставки. — На тебе лица нет.

Та с притворно испуганными глазами прикоснулась к лицу. Но шутка не удалась, так как взгляд у Дарьи и правда был затравленный.

— Пока ничего… надеюсь, — ответила она и покачала головой. — Но такое ощущение, как будто что-то грядёт. Что-то страшное. Необоримое. Мне так плохо никогда не было.

— У тебя предчувствие что ли? — догадалась Силикона и обняла девушку. — Хорошо, мы будем начеку.

К Дарье подошёл начальник охраны выставки. Это был огромный человек, про которых говорят: косая сажень в плечах. Но вместе с тем в его глазах светился интеллект.

— Дарья Петровна, — сказал он, обращаясь к ней почтительно. — Всё установили по вашим указаниям. Всё проверили. Желаете сами осмотреть?

— Да конечно, Михаил Юрьевич, спасибо, — она проследовала за огромным человеком, который двигался аккуратно, чтобы ничего не задеть. — Окна выдержат прямое попадание?

— Смотря чего, — хмыкнул тот. — Камень или пулю выдержат. А вот крылатую ракету — вряд ли.

— Да кто в здравом уме будет швыряться по центру Москвы крылатыми ракетами? — спросила Силикона, и Дарья посмотрела на неё со странным выражением, мол, ты права, конечно, но… — По крайней мере надеюсь, что до этого не дойдёт, — вздохнула богиня.

— Смотрите, — низким голосом проговорил начальник охраны, подведя Дарью и Силикону ко входу. — Двойные пуленепробиваемые стёкла с седьмым уровнем защиты каждое. Теоретически их даже граната не возьмёт. Осколки от близких взрывов тоже могут быть задержаны. Но для этого даже больше подойдут бронебойные ставни, — он нажал кнопку, и на окна стали наезжать ставни-жалюзи, сделанные из бронированных пластин размером примерно с ладонь.

— А если свет выключат, как мы их закроем? — спросила она, пристально глядя в глаза охраннику. — Не хочу из-за каких-то мелочей остаться без защиты.

— Тут всё в порядке, — сохраняя абсолютное спокойствие, ответил Михаил Юрьевич. — На этот случай есть ручной привод, — и он продемонстрировал куратору выставки внушительный металлический рычаг. — А на случай конца света ваш батюшка дал защитный артефакт, — проговорил он и достал коробочку, в которой лежал означенный кристалл.

— Надеюсь, этого хватит, — вздохнула Дарья, но по ней было видно, что нужно было ещё как минимум столько же защиты. — Главное, чтобы никто не пострадал.

— Батюшка? — с удивлением переспросила Силикона, глядя на Дарью во все глаза. — Я что-то пропустила?

— Потом, — отмахнулась от неё Дарья. — Это долгая история.

— Но, судя по всему, интересная, — хохотнула богиня. — Ладно, захочешь — расскажешь.

— Могу сказать наверняка, — проговорил начальник охраны, который к этому моменту обратно убрал бронированные ставни. — Ко всему, к чему подготовиться можно, мы готовы.

Тем временем вокруг Силиконы начала собираться толпа. Столичные жители были наслышаны об огромной зелёной орчанке, поселившейся в Смоленске, и были очень рады тому, что она нашла время посетить и их.

— Ты же звезда, мадмуазель Селина, — улыбаясь, напомнила ей Дарья, увлекая внутрь выставки. — На самом деле я очень рада, что ты посетила нас. Вообще-то я должна была открывать её вместе с от… со Строгановым, но тут внезапно выяснилось, что император на этот же день назначил собрание в Кремле, и я осталась одна. А так уже чувствую себя гораздо спокойнее.

— Да я тоже рада тебя видеть, — ответила та, оглядывая окружающие предметы искусства. — Надеюсь, что тут получится не хуже, чем в Смоленске.

— Да ладно, фурор обеспечен, — сквозь усиливающуюся тревогу улыбнулась Дарья.

Их обеих вдруг привлёк к себе голос Оралиуса, обращённый к кому-то из гостей.

— Как вы прекрасно выглядите, у вас такая очаровательная шляпка, она так идеально подходит к вашей сумочке. Думаю, у вас просто отличный вкус, — всё это следовало практически без перерыва, но работало безотказно, так как девушка, в которую был направлен поток комплиментов, улыбалась. — Но ваша красота, как внешняя, так и внутренняя, затмевает даже это, не говоря уже обо всём остальном. Достаточно сказать, что я очарован вашей улыбкой и нежным светом неземных глаз.

Дарья с Силиконой переглянулись и едва не удержались, чтобы не рассмеяться. Но каждая из них понимала, что будь на неё направлен непрерывный поток комплиментов, они бы не удержались.

Затем Оралиус процитировал кого-то из классиков, потом добавил контрольный комплимент, и девушка не выдержала.

— А вы местный? — спросила она, улыбаясь. — Я раньше вас почему-то не видела.

— Я приехал из Смоленска, — ответил ей инкуб, низко кланяясь, — но думаю задержаться в столице. Могу я пригласить столь сногсшибательную девушку выпить кофе где-нибудь за пределами выставки? — и он зыркнул на нас многозначительным взглядом.

Та вздохнула, словно можно было устоять перед чарами демона, но тут же выдохнула и согласилась. Однако идти в кафе они явно не торопились. Пользуясь бесплатной выпивкой и закусками, инкуб ещё какое-то время накачивал девушку шампанским. При этом он передал Дезика Силиконе, которая даже некоторое время позировала с крошечным цербером на зелёной ладони.

Но потом Дезик попросился на пол. Он подошёл к Оралиусу, что-то увлечённо рассказывающему девушке, и потянул его за штанину.

— У тебя сейчас хвост оторвётся, — недовольно проговорил Дезик другу, — так усиленно ты им машешь.

— Отстань, — отмахнулся от него инкуб, даже не обернувшись.

— Вообще-то кобель тут я, — проговорил цербер, прихватив лодыжку Оралиуса. — Но твоя сущность с этим явно не согласна.

— Не мешай мне устраивать личную жизнь! — ответил на это инкуб и, поднявшись вместе с девушкой, вышел с ней на улицу.

Дезик, сетуя на то, что друг променял его на первую встречную, посеменил следом. Он ещё не знал, что хочет высказать Оралиусу и как раз подбирал слова.

Парочка шла впереди и собиралась повернуть в ближайшую кофейню, когда под их ногами вниз ухнула брусчатка. И рухнула она не в размытую грунтовыми водами яму, а в бездну. В открывшийся провал, из которого вырвалось адское пламя и чувствительно пахнуло серой.

— Уходим! — крикнул Оралиус своей блондинистой подруге и потащил обратно, едва не наступив на ошалевшего Дезика.

Но обалдевшая от происходящего блондинка замерла на месте, не в силах сделать и шага. Её взгляд оказался прикован к тому, что творится внизу. Глаза её раскрывались всё шире и шире от шока.

Инкуб понял, что ладонь подруги выскользнула из его руки, и развернулся назад. Из провала, который всё ширился, раздавались страшные и угрожающие крики. Тогда он схватил девушку за шиворот и дёрнул в обратную сторону.

— Это новое сопряжение! — закричал он ей прямо в ухо, чтобы хоть немного привести в чувство. — Надо срочно убираться отсюда!

Но провал всё сильнее расширялся, а главное, всё быстрее. Дезик метался рядом, не понимая, что ему делать. Больше всего его сейчас злило то, что он такой крохотный, и никак не может увеличиться.

Инкуб подхватил и его, продолжая бежать в сторону выставки. Но из-за столпотворения делать это было всё труднее. А брусчатка из-под ног принялась падать в бездну.

— Спасайтесь! — крикнул он в толпу, а сам расправил крылья и поднялся над головами мечущихся людей.

Боковым зрением он заметил, как из провала начали вылетать крылатые демоны. Внешне они даже были чем-то похожи на него самого, но на деле были куда крупнее и, конечно, кровожаднее.

В дверь выставки он влетел, едва успев сложить крылья.

— Сопряжение с демонами! — закричал он, выпуская блондинку и Дезика. — Закупоривайте всё наглухо!

На это Дарья распорядилась запустить всех, кого успеют. Кьяра успокоила Оралиуса и вытащила из него все подробности. А затем перед их окном пролетел первый крылатый демон. Тут уже не выдержала и Кьяра. Она выхватила телефон и набрала Игорю.

— Демоны! — закричала она в трубку, даже не пытаясь скрыть панику в голосе. — Демоны прорвались в столицу! Мы у Дашки на выставке! И тут сопряжение с демонами!

— Держитесь, — ответил ей Игорь, у которого вовсю орала сирена. — Мы вас вытащим!

* * *

Залы Кремля, в которых проходило собрание, оказались изолированы от внешнего мира практически мгновенно. Для жизнедеятельности собравшихся тут было всё необходимое. Чуть позже захлопнулись и все входы в сам Кремль. Таким образом, чтобы добраться до императора и окруживших его представителей аристократии, нужно было пройти две-три линии обороны.

— У нас очередное сопряжение, — крикнул Игорь, которому я уже уступил управление телом, так как именно сейчас могли понадобиться его способности, а не мои. — На этот раз на Арбате, недалеко от выставки Строганова.

Глазами он искал Алексея Гагарина и, наконец, нашёл: тот пробирался к нему сквозь толпу. Но в этот момент мимо него протиснулся сам Пётр Ильич Строганов.

— Выпустите меня срочно! — повысив голос, просил он. — У меня там дочь!

— Какая ещё дочь? — Игорь попробовал остановить его, так как понимал, что никого сейчас не выпустят. — У вас же сын! Разве нет?

Но тот только отмахнулся и устремился к закрытым дверям, перед которыми до сих пор стояли закованные в наручники князья и графы в окружении охраны. Вслед за ним к дверям потекли другие собравшиеся в залах. Среди дворян нарастала паника.

— Успокойтесь, — проговорил Игорь настолько громко, насколько мог. — Мы же с вами в Кремле! Тут абсолютно безопасно! Еды и питья хватит на всех на все три дня сопряжения!

«А вдруг они не исчезнут? — спросил я у него. — Как не исчезли феечки?»

«Вот это ты зря сейчас сказал, — ответил он мне. — Я сам должен быть уверен на сто процентов в том, что говорю».

— У меня семья там, в «Национале», дети! — кричал кто-то из толпы, штурмующей двери. — Выпустите меня!

— И у меня дети! — вторили ему. — И у меня! И у меня!

В дверь сначала стучали кулаками, затем в ход пошло громоздкое кресло, стоявшее перед входом в зал.

— Открывайте двери! — высказался кто-то чуть ли не командным голосом.

Гагарин подошёл к Игорю и кивнул, мол, введи в курс дела. Тот кратко описал содержание разговора. И тут же телефон зазвонил снова. Он попытался услышать, что ему говорит Кьяра, но творившееся вокруг безумие не давало ему разобрать не слова.

— А ну заткнулись все! — крикнул он, применив Глас наполовину неосознанно, и тут же наступила тишина.

Следом за этим он включил громкую связь на телефоне и сказал:

— Кьяра, мы тебя слушаем!

— У нас летающие демоны за окном, — дрожащим голосом, едва сдерживая рыдания, ответила та. — Сколько могли людей пустили внутрь, потом закрыли ставни. Активировали защитный артефакт.

— Разреши, — сказал Игорю Алексей, указывая на трубку. — Я спрошу.

Игорь только кивнул. А Гагарин склонился к телефону, словно так его будет лучше слышно.

— Кьяра, скажите, пожалуйста, где именно произошёл прорыв? — он достал свой телефон и приготовился записывать информацию.

— Сейчас, — всхлипнула та, — Оралиуса позову, он видел.

— Кафе «Версаль», — ответил тот, когда подошёл к телефону. — Мы… я хотел зайти внутрь, и тут у нас мостовая рухнула в бездну.

— Что внизу было, видели? — спросил Алексей, записав название кафе. — Сколько противников?

— Легионы, — ответил инкуб, а я прямо увидел, как он пожал плечами. — Но вниз я не заглядывал.

— Я! Я заглядывала! — раздалось откуда-то издали, а затем голос приблизился. — Я заглянула вниз, и там гора какая-то. Они по ней лезут вверх, а потом крылатые поднимаются к нам!

— Какие рода войск идут? — приподняв бровь, спросил Алексей, внеся информацию себе в телефон.

— Чего? — не поняли его на той стороне.

— Пехота? Авиация? Мотострелки? — перечислил Гагарин привычное ему.

— А-а-а, — протянул Оралиус. — Нет, пока только летающие. Обычным сюда вряд ли получится прорваться. Хотя они могут что-нибудь придумать.

— Вы сами в безопасности? — вмешался Игорь, которому важнее были Дарья и Света. — Вам точно ничего не угрожает?

— Нет, — ответил инкуб. — Тут артефакт у Дарьи сильный. Правда, не знаем, насколько хватит.

«Скажи, чтобы позвали Силикону, — попросил я Игоря. — Я ей пару слов скажу».

Он попросил её к телефону. А я занял место Игоря.

— Силь, — сказал я, предварительно отключив громкую связь. — Подпитывай артефакт благодатью, если потребуется, — попросил я. — Если что, воины в атаку с твоим именем на устах пойдут! Держитесь, мы скоро будем.

— Поняла, — коротко ответила та, а затем что-то зашипело, и связь прервалась.

Я поднял голову и оглядел присутствующих. Все, как один, глядели на нас с Гагариным. И я понял, что делать что-то предстоит именно нам.

— Демоны, — прошептал я, массируя переносицу. — Но пока только летающие.

* * *

Среди посетителей выставки Строганова паника оказалась даже ещё сильнее, чем среди собравшихся в Кремле, что было не удивительно.

— Выпустите меня! — кричала плотная дама, распихивая всех своими массивными бёдрами. — Мне нужно срочно!

Силикона вышла ей наперерез и даже не шелохнулась, когда дама врезалась в неё от всей души. Но посмотрела исподлобья, выказывая своё неодобрение.

— Дамочка, вы что, не видите, что туда нельзя⁈ — проговорила она самым угрожающим своим орочьим тоном.

— Но мне же на… — последнее слово умерло прямо у неё во рту, потому что мимо пролетел один из демонов. — Боги…

— Не открывайте! Ни в коем случае не открывайте! — завопил худосочный мужчина, и тут же к нему присоединились ещё несколько человек. — Не слушайте эту сумасшедшую!

И кинулся на неё с кулаками. Но его тут же остановили и отвели в сторону.

— Так, — у Дарьи голос был не менее рычащий, чем у Силиконы. — Успокоились все! Выходить отсюда опасно! Дверь открывается только в том случае, если кому-то снаружи понадобится укрыться! Все остальные остаются здесь!

Возле двери дежурил начальник охраны с двумя своими подчинёнными.

— Может, закроем и её ставнями от греха подальше? — спросил он у Дарьи.

Та спрятала лицо в ладони и потёрла лоб, чтобы собраться с мыслями. И в этот момент обезумевшая от страха женщина с той стороны увидела дверь, а вместе с ней возможность спасения, и ринулась к ним.

— Нет, — ответила Дарья, одновременно делая знак, чтобы пустили женщину. — Мы не должны лишать людей надежды на спасение.

— А, если эти полезут? — буркнул Михаил Юрьевич, глядя на администратора выставки сверху-вниз.

— Отстреливайтесь, — пожала плечами та. — В конце концов, у вас и гранаты есть.

В зале отвели специальный угол под лазарет. Там Светлана помогала тем, кто поддался панике и травмировался, не выходя с выставки. Но были ушибы и ссадины у тех, кто забежал с улицы. Никого, кто пережил бы непосредственную атаку демонов, не было.

Рядом с ней расположился и дон Гамбино. Он подавал перевязочный материал, а затем откуда-то добыл фляжку с самогоном Оралиуса, которым промывал раны. Некоторым приходилось наливать крышечку для приёма внутрь и успокоения нервов.

Артефакт на время выключили. По большому счёту его лишь проверили, чтобы убедиться в том, что он работает.

— Когда включать будем на постоянку? — спросила Силикона у Дарьи, которая смотрела на улицу, отмечая, что крылатых демонов всё прибавляется и прибавляется. У неё вообще сложилось ощущение, что им нужна именно её выставка. — А то как-то боязно.

— Когда ставни перестанут выдерживать, — с тяжёлым вздохом ответила та. — Нужно экономить заряд. Неизвестно, насколько мы тут застряли.

* * *

С тех пор, как Игорь применил Глас, в залах Кремля царило относительное спокойствие. Но всем было очевидно, что случилось нечто неординарное. Император, недолго думая, снова занял место на небольшой трибуне и прокашлялся, привлекая внимание собравшихся.

— Дамы и господа! — обратился он к дворянам, жадно внимающим ему. — Прошу любить и жаловать, наследник престола и наш внук — Игорь Иванович, — и он указал на меня.

— Вы же сказали, что он учится? — раздался ошарашенный голос, прозвучавший в тишине так, что его услышал каждый.

— Как оказалось, уже умеет, — ответил вопрошающему монарх. — И в некоторых моментах даже лучше, чем я.

В это время недалеко от императора собралась планёрка, в которой участвовали Гагарин, Пожарский и министр обороны Зыбин. Туда же подошёл и я. Мы с Игорем в этот момент были в тесном взаимодействии, чтобы не упустить ни единой важной детали.

Окружающие, конечно, косились на меня и осматривали, делая огромные глаза, но никто вопросами не донимал, так как глас подействовал на них просто отлично.

— Итак, что мы имеем, — проговорил Гагарин, склоняясь к столику, который из закусочного превратился в штабной. — Легионы демонов пока не идут. На наше счастье, разлом появился таким образом, что основной силе сюда добраться нелегко. Это совершенно не значит, что мы должны расслабиться, наоборот, необходимо активизировать все имеющиеся ресурсы.

— Как мы можем сейчас обезопасить людей? — спросил министр обороны.

Тут же на столике появилась бумага, и Гагарин с Пожарским принялись что-то чертить. Сначала появился разлом, потом примерное движение крылатых демонов.

— Пока это отдельные особи, — проговорил Пожарский, задумчиво обкусывая ноготь. — Но совсем скоро их тут будет очень много. Из плюсов, их можно уничтожить обычным оружием, и магическое на них тоже отлично действует. Из минусов — поодиночке они не ходят. Они действительно сначала соберут ударную армию, а затем уже пойдут зачищать столицу.

— Людей со всего центра нужно спустить в метро под защиту гермозатворов, — проговорил Алексей Гагарин, понимая, что Пожарский ничего об этом не упомянул. — Те, кто смог спрятаться сейчас, пусть остаются на своих местах, это безопаснее всего. Лучше всего спуститься в подвалы. И да, нужно объявить, что оружие и магия против демонов разрешены для всех, кто ими владеет.

— Нужны баррикады, — проговорил Зыбин. — В несколько рядов. Так мы сможем их сдержать.

— Будут, в основном, летающие, — пожал плечами Гагарин, — так что баррикады помогут едва ли. Если только прятать за собой бойцов.

— Крылатые смогут поднять на поверхность и обычных демонов, — рассудил Пожарский, рисуя возможные точки баррикад. — И вот тогда нам понадобится многое, чтобы их сдерживать.

— Можно их вообще попробовать направить в нужную нам сторону и там всех уничтожить, а? — Алексей смотрел на товарища, тот медленно поднял голову. — Заманим куда-нибудь в глухое место? За Калужскую заставу, например.

— Вы так о них говорите, как будто уже встречались, — задумчиво разглядывая план, проговорил министр обороны.

— Было дело, — усмехнулся Гагарин. — Проводили одну спецоперацию.

— Так что вылазку мы и возглавим, — в тон ему проговорил Максим. — Нам нужны будут вертолёты и десант.

— Я иду с вами, — мне необходимо было присутствовать на месте, чтобы понимать, что происходит на самом деле и куда лучше приложить свои силы. — Не привык отсиживаться за чьими-либо спинами.

Гагарин и Пожарский повернулись ко мне с одинаковыми выражениями на лицах, которые практически тут же озвучил император, подошедший к нам.

— Вот именно так я сына и потерял, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — А ты весь в отца. Так что тебя я не пущу.

— Ваш сын шёл в одиночку, — сказал я, затем покосился на вояк. — Окружённый друзьями, но он был один. Со мною же бог! Так что молитесь великому Рандому, и всё будет хорошо.

— Послушайте, — привлёк внимание всех остальных Зыбин, указывая на схематично начертанный разлом. — А что, если туда боеголовку побольше скинуть, а? Да и дело с концом! Разрушим гору, которую там видела девушка, и отрежем им место для перехода.

«Этого нельзя допустить, — быстро проговорил мне Игорь. — Это же демоны!»

— Вам бы только дырку побольше сделать, — усмехнулся Гагарин, глядя на смущённого министра. — Нет, это не наш метод. Во-первых, может не сработать или сработать не так, как надо, а у нас всё-таки центр Москвы под угрозой. Во-вторых, давайте не будем при планировании спецоперации ориентироваться на слова перепуганной девушки. Это не наш подход.

— Да и вообще, — добавил на это Пожарский. — Контролировать численность захватчиков проще через узкое бутылочное горлышко. Стоит нам его расширить, и мы уже можем не справиться. Так что никаких бомб над Москвой! По крайней мере пока есть шанс всё решить малой кровью.

Глава 20

Из Кремля мы выехали на военных «Тиграх» к спешно возводимым баррикадам. Даже удивительно, как меньше чем за час на просторных и свободных улицах выросли практически непроходимые барьеры.

«Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, — ответил на это Игорь, который, кажется, уже ничему не удивлялся. — А их тут значительно больше двух».

«Ого, откуда такие познания? — уточнил я, наблюдая за тем, как баррикады увеличиваются буквально на глазах. — Служил?»

«Ну, я же учился тут, в империи, — ответил он, видимо, вспомнив, что я не влезал в его память. — А тут для магоодарённых аристократов — обязательная военная кафедра и спецподготовка. Считай, что та же армия со своими премудростями».

«И что вас мобилизуют в случае войны? — удивился я, хотя всё выглядело логичным. — Всех?»

«В случае нападения на империю мобилизуют абсолютно всех магов, так как они — военнообязанные, — ответил на это Туманов, и тут я понял, что он заметно нервничает. — И служба наша заключается в том, чтобы прикрывать соединения неодарённых».

«А чего ты переживаешь? — спросил я, хотя и так знал ответ. — Из-за Дарьи?»

«Конечно, — ответил он. — Скорей бы всё это закончилось!»

Ответить на это мне было нечего. Я и сам переживал. За всех вместе и за каждого по-своему. Но больше всего за Кьяру.

В это время я рассматривал подготовку к прорыву демонов. Автоматчики и снайпера заняли свои места. На определённых позициях вставали боевые маги, заменявшие порой целый взвод обычных вояк.

То тут, то там над домами показывались кожистые крылья демонов. Но по большей части те старались кружить ниже крыш, чтобы не попадать под огневые точки.

— А почему вертолёты не применяют? — спросил я у Гагарина, который получал оперативную информацию со всего периметра обороны и постоянно отдавал какие-то приказы.

— Были вертолёты, — ответил Алексей, уделив мне несколько секунд. — Только две машины потеряли в первые же минуты.

— А экипажи как? — уточнил я, потому что даже страшно было представить, что сделали бы демоны с пилотами вертолётов.

— Забаррикадировались в домах, прикрывают мирное население, — ответил Гагарин. — Там сейчас вообще больше работы именно на земле. Мобильные группы работают, выводят из зоны прорыва обычных людей. Хорошо ещё, что тут застройка не такая высотная, как на окраинах.

В этот момент к нам подошёл Пожарский, который курировал разведку.

— Демоны почему-то не разлетаются, — сказал он, тяжело опускаясь в кресло штабной машины. — Локально кружат над одним и тем же местом, словно их что-то держит.

— Это как раз не удивительно, — ответил я, вспоминая всё то, что мне известно о демонах. — У них программа: грабь, убивай, насилуй, как у древних викингов. Иногда только последовательность действий меняется, и всё. Дома тут богатые, есть где и чем поживиться, а жадность, она такая, не отпустит, пока не появится кто-то из высших. Так они и будут кружится в полуанархичном состоянии.

— А что за высшие? — спросил Гагарин, пристально глядя мне в глаза, Пожарский тоже напрягся. — Чего от них ждать?

— Большинство демонов — довольно простые существа, — ответил я, вспоминая учебные курсы, посвящённые этим созданиям. — Это голая физическая мощь, на которую ещё можно найти управу. А высшие — это аналог наших аристократов. Они владеют магией, причём, в некоторых случаях гораздо лучше, чем маги Земли. Откуда знаю, не спрашивайте.

В этот момент в машину зашёл министр обороны с очередной проверки и тяжело опустился в своё кресло.

— Периметр запечатали наглухо, — устало проговорил он. — Спасибо своевременной информации и точным данным. В принципе, нам сейчас можно только обороняться. Мы даже можем выждать три дня, пока эта дыра в ад не захлопнется.

— Нет, мы не можем ждать, — ответил я, слыша, как в голове стонет Игорь. — Это исключено.

— Почему же? — спросил Зыбин, полагающий, что разработал отличный план.

— Во-первых, там, внутри периметра — мои друзья, — проговорил я, пытаясь представить, что они сейчас чувствуют. — И их артефакта на три дня не хватит, как его не подзаряжай. А, во-вторых, когда появится высший, тут действительно станет жарко, поэтому предлагаю задействовать все доступные магические ресурсы уже сейчас.

— В смысле? — уточнил министр обороны, но Гагарин и Пожарский, кажется, уже поняли, что я имел в виду, поэтому ответил за меня Алексей.

— У нас под боком, в Кремле собрались представители почти всех родов империи. Надо расставить их по периметру в качестве запасной линии обороны.

— А это мысль, — проговорил Арсений Дмитриевич и схватился за телефон. — Только вот, полагаю, меня могут не послушать.

— Если император отдаст приказ, послушают, — сказал я, и остальные мне кивнули. — А у некоторых появится возможность смыть позор кровью. А по поводу трёх дней, — обратился я к министру. — Это ещё не факт. Сопряжение с феями длится уже дольше. Так что…

Договорить я не успел, потому что машину ощутимо тряхнуло. Как, впрочем, и всё вокруг.

— Землетрясение! — прокричал кто-то снаружи. — Что с разломом?

* * *

Лаки с ужасом ждала окончания сопряжения. Очень уж ей не хотелось снова оставаться один на один с феечками. И дело даже было не в том, что они воспринимали её раньше как горгулью, а в том, что ей до одури хотелось быть рядом с Рандомом и Силиконой. Они, как якорь, удерживали её на грани отчаяния.

Когда третий день сопряжения подходил к концу, Лаки сидела у себя в гнезде на краю острова и ждала… Час пролетал за часом, а картина не менялась. Абсолютно нормальный земной закат подходил к концу. Ничего. Богиня не знала радоваться ей или бояться. Неужели она своим желанием изменила принцип сопряжений? Хотелось верить, что это касалось лишь их маленького острова. На большее, как поняла Лаки из разговора с Силиконой, у них сейчас просто не хватило бы сил.

Рассвет она встречала уже более воодушевлённой. Остров никуда не делся, но у Лаки появилось дурное предчувствие. Причём оно явно касалось не феечек.

Едва правительница фей проснулась, как горгулья уже ожидала её у выхода из пещеры:

— Мне нужно отлучиться, — безапелляционной заявила Лаки, — кажется, что-то надвигается у людей.

— Мы не вмешиваемся в дела других видов существ, — спокойно возразила Фрея. — Это закон.

— Не забывайте, что это ваш закон, меня он не касается, — Лаки нервно расхаживала перед пещерой, переваливаясь с лапы на лапу. Ей следовало тактично напомнить, кто она, но не перегнуть палку, чтобы выпросить у феи нужную пыльцу.

— Так и есть, — уважительно склонила голову Фрея, признавая правоту богини. — Иногда я до сих пор обманываюсь вашим внешним видом, госпожа Удача. Но чего же вы хотите от нас? Если вы и так вправе покинуть наш остров в любой момент.

— Дайте мне пыльцу невидимости, — попросила Лаки, но тут же добавила, остановившись напротив феи и глядя ей в глаза. — и я вас не бросаю. Я дала обещание и сдержу его.

— Как скажете, госпожа.

Спустя десять минут феи притянули котёл с пыльцой, высыпав его на голову горгулье. По запаху пыльца подозрительно напоминала чёрный перец, и Лаки пришлось прочихаться, прежде чем подниматься в воздух.

Летела она, полагаясь на собственное предчувствие. Оно магнитом тянуло её в столицу. Мимо сновало подозрительно много вертолётов, поднятых по тревоге. Вдалеке виднелось несколько танковых колонн, движущихся к столице. Улицы Москвы были удивительно пустынны, словно весь город вымер. Лишь военные автомобили въезжали и покидали город.

Приближаясь к Кремлю, Лаки уже не знала, что и думать. Неужели новое сопряжение произошло прямо в центре столицы? Она оказалась права. Прямо через реку от Кремля, чуть в стороне возводили наспех несколько линий баррикад, а чуть дальше она заметила, как в небо из провала поднимаются крылатые твари. Демоны. Пока только авангард. Высший ещё не появился.

Богиня увидела маленькие человеческие фигурки, суетящиеся на крышах и балконах, они отстреливали захватчиков, а значит, ей следовало держаться повыше, чтобы не схлопотать пулю или снаряд. Каменное тело, конечно, хорошо отражало урон, но схлопотать ещё одну крылатую ракету не хотелось.

Пока люди ещё справлялись, но очень скоро провал увеличился, и его пропускная способность тоже.

Прикинув шансы людей отбиться, Лаки решительно развернулась и полетела обратно на остров. Ей срочно нужна была пыльца.

* * *

Людей снаружи уже давно не было видно, поэтому Михаил Юрьевич смог уговорить Дарью закрыть дверь и частично прикрыть её бронированной ставней. На полное закрытие администратор выставки не согласилась.

— Я должна видеть, что там происходит, чтобы принимать адекватные решения, — сказала она, чем охрана и удовлетворилась.

А затем дом тряхнуло. Причём, основательно. Пол начал крениться, как палуба у корабля, и Оралиус едва успел поймать свою блондинку, которая теперь не отходила от него ни на шаг.

— Что это? — испуганно проговорила Кьяра, заслышав странный звук, больше похожий на вой. — Как будто демоны прорвались всем легионом!

— Так и есть, — ответил ей крохотный Дезик из кармана инкуба. — Ещё не прорвались, но предвкушают, вот и не могут сдержаться.

И тут рёв раздался прямо за дверью.

— Закрывайте броню до конца! — распорядилась Дарья, но было поздно.

Острыми, как лезвия, когтями один из демонов подцепил ставню и попытался вырвать её. Сразу у него это сделать не получилось, но та погнулась и застряла. На помощь первому подоспели ещё несколько крылатых исчадий ада и принялись отгибать и вырывать броню. В силе им отказать было нельзя, поэтому в скором времени у них это обязательно получилось бы.

— Врубаем защитный артефакт! — распорядилась Дарья и вытащила заветную вещицу. — Селина, поможешь?

— Да конечно, — Силикона мгновенно оказалась рядом с ней. — Скажи, чтобы собрали детей в центре действия.

На выставке действительно оказалось несколько детей, большая часть из которых появилась тут уже после начала прорыва. Все они жались к ногам родителей и испуганно хлопали ресницами.

— Нам конец! — невольно вырвалось у Кьяры, потому что часть дома, в котором они находились, обвалилась, и несущая стена полетела в пропасть.

Но в этот самый миг активировали действие артефакта, и все посетители оказались заключены в серебристую сферу.

— Все, кто владеет магией, встаньте по периметру! — распорядилась Дарья. — Сдерживайте напор демонов.

А уж теперь-то, когда одна из стен и часть пола отсутствовали, а большая половина ставней исчезла, напор этих самых демонов стал очевиден. Вокруг летали уже не отдельные единицы, а десятки, если не сотни особей. При этом они забирали с горы внизу нелетающих собратьев и закидывали сюда, на поверхность.

Но словно и этого было мало, внизу подтянули катапульты. Одни из них метали огненные снаряды, поджигавшие всё вокруг себя, даже камень. А вот в другие наталкивалось по пятнадцать-двадцать демонов, и их запускали прямо на мостовую Арбата. И ничего, что один-два могли уже не встать. Остальные бежали убивать, грабить и насиловать.

Однако не только они могли видеть демонов. Те их тоже увидели и принялись окружать сферу, пытаясь проломиться внутрь. Но артефакт был по-настоящему действенным. Удар демонов он держал отлично. Вот только заряд его иссякал достаточно быстро. Силикона внимательно наблюдала за шкалой, чтобы в нужный момент подключить собственную благодать.

— Так, девочки и мальчики, — проговорила она совершенно спокойным голосом. — Ничему не удивляйтесь, но, когда я прикажу, начинайте молиться богине Силиконе.

— А почему не Рандому? — спросила у неё Дарья.

— Потому что сейчас ваша жизнь зависит от Силиконы, — ответила та.

— Отойдите от краёв сферы! — распорядился Михаил Юрьевич, который вдруг увидел, что один из демонов смог просунуть когти внутрь. На мгновение, но всё-таки. — Держитесь центра.

Кьяра уже пришла в себя от потрясения. И тут увидела, как дон Гамбино вооружился металлическим прутом.

— Такое оружие лучше, чем никакое, — пожал он плечами. — Я просто так свою душу не отдам.

Кьяра обернулась к собравшимся.

— Вооружайтесь все! — проговорила она, оглядывая присутствующих. — Ищите камни, палки — всё что угодно! Мы должны дать отпор этим демонам. Нам надо будет продержаться в случае прорыва. Помощь уже в пути, нас обязательно спасут!

* * *

У Гагарина сработал вызов на рации.

— Штаб слушает, — ответил он.

— Штаб, это Зоркий, — сказали ему сквозь помехи. — Докладываю, диаметр провала увеличился. Противник начал применять катапульты, как для метания огненных шаров, так и для переброски своих войск наверх.

— Это всё? — спросил Алексей, когда докладчик затих.

— Не совсем, — ответил Зоркий. — Дополнительная информация: на границе провала зависло одно из зданий. Чудом держится. Его окутало серебристое сияние. Что это мы не знаем.

— Отбой, — сказал Гагарин и перевёл взгляд на нас.

— Они активировали защитный артефакт, — проговорил я, чётко представляя сферу, удерживающую здание от того, чтобы оно не рухнуло в мир демонов. — Значит, времени у нас осталось мало. Счёт идёт на минуты.

«Послушай, Рандом, — сказал в этот момент Игорь, видимо, обрадованный хоть какими-то новостями о Дарье. — Давай, как в прошлый раз, я применю Глас на этих демонов. На какое-то время это их задержит».

Я послал лишь согласный импульс, потому что не видел смысла болтать попусту.

— Есть предложение, — сказал я Гагарину под взглядами Пожарского и Зыбина, — воздействовать на демонов Гласом. Такое уже было, и оно работает.

— А это идея! — оживился Максим и толкнул соратника в бок.

— Только как мы туда подберёмся? — задумчиво проговорил Алексей. — Нас не подпустят к провалу, это слишком рискованно.

— Вертолёт? — предложил я. — С него можно будет прямо наорать на них.

— Точно, — сказал на это Гагарин. — Нам ещё нужен усилитель голоса. Не мегафон, а военный. А про вертолёт забудь. Они сбивают вертушки, как будто в игре. Ещё и радуются.

— Но, может быть…

— Никаких может быть, — рявкнул Алексей, и я даже вздрогнул. — Собьют нахрен, а с меня потом император шкуру снимет. При том условии, если она на мне ещё останется.

— А танк или что-то такое у вас есть? — спросил я, представляя себе махину с колонкой на башне, из которой между моих приказов демонам раздаётся бодрый рок-н-ролл.

— Ага, сейчас, — кивнул на это Гагарин. — Я тебе сейчас прям в центре Москвы танковый полк и достану. Ну-ну. Если бы он был, тебя бы тут не было!

— Ну а хотя бы БТР, или БМП какая-нибудь завалящая есть? — впору было отчаяться. — Хоть что-то?

— Вообще — есть, — вмешался в наш разговор Зыбин. — На охране Кремля несколько машин стоит. Учитывая твой новый статус, полагаю, одну машину тебе выделят.

— А мне император голову оторвёт за то, что не отговорил от идеи! — развёл руками Алексей, показывая, что он старался до конца. — Ладно, БМП ему в помощь. И распорядитесь, чтобы установили оборудование для оповещения граждан.

Мне оставалось поражаться тому, насколько иногда оперативно можно решать вопросы. Тяжёлая бронированная машина пехоты, оборудованная громкоговорителями, прибыла меньше, чем через пятнадцать минут.

Я, Пожарский и Гагарин перебазировались в неё и двинулись в самую гущу событий. Нас пропустили через ближайшую баррикаду, и теперь нам предстояло преодолеть что-то около километра.

Совсем скоро нас заметили демоны и слетелись на крышу. Там они пытались пробить или оторвать броню, но у них ничего не выходило. Когда мы подъехали к провалу, их количество на крыше перевалило за сотню. По крайней мере мне так показалось. Они дрались и ругались между собой за кусок свободного пространства. Думаю, на время они даже забыли, что именно представляет из себя крадущаяся железка.

«Твой выход, Игорь, — сказал я, освобождая место владельцу тела. — И помни, что у тебя есть три слова. Экспериментировать с большим количеством не стоит, — я посмотрел на шкалу и увидел, что она заряжена почти наполовину. — Слава Рандому!»

«Спасибо, — ответил мне Туманов, занимая управление. — Я как раз думал над этими словами».

Вокруг нас кружились тысячи летающих демонов. Да и бескрылых уже набралось не меньше сотни. Все лезли к машине, так как хотели увидеть, кто там такой смелый.

— Защищайте всех людей! — отчётливо проговорил Игорь, вкладывая в каждое слово столько силы, что даже мне захотелось пойти и защищать всех людей.

Глава 21

Демоны, находившиеся на поверхности и в непосредственной близости от пролома, развернулись и пошли против своих собратьев. Так же было и в прошлый раз. Но теперь мне показалось, что гласом Игоря оказалось затронуто куда больше особей, чем это было при спасении искусителей.

Летающие демоны пикировали прямо в провал, кидаясь на своих сородичей. Пешие прыгали с края и падали в гущу тех, которые всё ещё лезли наверх. Зрелище было не из приятных, но и любоваться им было некогда.

Справа от нас здание, в котором проходила выставка Строганова, висело на одном честном слове. Сияние защиты, генерируемой артефактом, было видно невооружённым взглядом. Во многом именно сфера защиты способствовала тому, что дом не развалился на куски.

За несколько минут улицы и небо над ними опустели. Все, кто успел вылезти, ринулись обратно. Несколько минут передышки нужно было использовать для того, чтобы вывести всех из опасной зоны.

И в этот момент до нас донёсся жуткий рёв, от которого даже задрожало что-то внутри тела.

— Это ещё что такое? — приподнял бровь Гагарин, и я впервые увидел его озадаченным.

— Высший демон, — ответил я, гадая, один ли он или с помощниками. — Очень неприятный тип.

— На него не подействовал Глас? — решил уточнить Пожарский. — Или он ему вообще не подвластен?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, потому что это надо было спрашивать у Игоря, а он после применения Гласа оказался выжат, словно лимон, и я вернулся к управлению телом. — У некоторых есть иммунитет. Другие могут использовать защиту, но, думаю, до этого я просто не докричался.

— Ясно, — кивнул Гагарин, вылезая из БМП, — выводим людей, пока есть небольшая передышка.

Увидев нас, Дарья деактивировала артефакт, и сфера, окружавшая здание, померкла. Тут же куски стены стали обрушиваться в провал, но люди выбежать успели до того, как половина, повисшая над разломом, всё-таки ухнула вниз.

Несколько человек вышли из соседних зданий. Всех вместе их выводили за баррикады. Передвигаться приходилось практически бегом. И всё равно мы едва успели. Сначала раздался повторный рёв высшего демона, а затем из провала, словно из трубы вода, повалили демоны. Сотни, тысячи тварей.

Мы стояли и смотрели на то, как быстро чернеет от их тел Арбат.

— Ненадолго хватило, — удручённо заметил Пожарский. — Что предпримем? Может, действительно бомбу?

Но тут нас накрыло тенью. Я думал, что это облако закрыло нам солнце, но нет. Глянув наверх, я увидел, как по небу плывёт летающий остров. И только теперь в рацию Гагарину принялись докладывать о нём. Судя по всему, внимание всех было приковано к провалу.

Стоило острову оказаться над разломом, как с него в огромных количествах посыпалась пыльца.

— Этих-то зачем сюда принесло? — выругался я. — Только одних вывели, как другие прилетели!

Но практически сразу я оценил эффективность метода феечек. Демоны замирали, задирали головы, глядя на серебрящуюся в воздухе пыльцу, принюхивались и практически сразу засыпали. Они падали штабелями друг на друга и громко храпели, чем вызывали скупые улыбки и недоумение у Гагарина и Пожарского.

А вот мне было не до смеха.

Несколько десятков летающих демонов смекнули, что к чему, поднялись вверх, огибая по широкой дуге падающее сверху снотворное. Они намеревались атаковать тех, кто эту пыльцу рассыпал. И вот тут с остова вылетела горгулья.

Лаки таранила, разрывала клыками и когтями демонов, которые попадались ей на пути. Ни единая особь так и не смогла добраться до феечек. А вниз на мостовую летели окровавленные крылья, руки, ноги и прочие части.

Если бы не высший демон, мы, скорее всего, взяли бы верх. Хотя ещё имелась вероятность, что нас просто задавили бы числом. Полагаю, демоны, в конце концов, нашли бы возможность забраться на край пролома.

Выбравшийся из разлома высший был поистине грозен и страшен. От него не просто веяло жаром. Вся его кожа от рогов и до кончика хвоста горела. Языки пламени казались его одеждой. Огромные кривые зубы дополняли образ идеального хищника. Но всё это было цветочками по сравнению с его магией.

Что-то он крушил огромными лапищами, другие здания поджигал огнём. До чего не дотягивался, сносил магией. Буквально за минуту он превратил несколько кварталов в руины. Затем его внимание переключилось на остров.

Возле меня опустилась Лаки и тряхнула крыльями.

— Кажется, пора отчаливать, — сказала она, обращаясь ко мне. — Этот нам не по зубам.

— Почему ты так решила? — я даже приподнял бровь на её высказывание. — В конце концов, это просто демон, хоть и высший.

— Не-не-не, — ответила Лаки, глядя на остров, который ей предстояло защищать. — В данном случае я предпочитаю свалить. Извини.

— Подожди секунду, — попросил я и обратился к Гагарину. — Слушай, а есть что-нибудь такое, что жахнет как следует?

Тот меланхолично взирал на то, как демон разрушает исторический центр, но после моих слов повернулся ко мне.

— Разве что гранаты бронебойные есть, — он пожал плечами. — Только вот против такого…

— У меня пара усилителей завалялась, — сказал на это Пожарский. — Так что есть смысл попробовать.

— Лаки, — сказал я, вооружившись гранатами с прикрученными к ним усилителями мощности. — Можешь подвезти?

— Куда? — спросила она и тут её взгляд опустился на боеприпасы в моих руках. — Рандом, ты совсем охренел? — в её глазах я прочитал страх. — Ты понимаешь, что если мы погибнем в этих телах, то уже не сможем воскреснуть?

— Это неважно, — ответил я, уверенный в том, что погибать всё-таки не придётся. — Сейчас самое главное — остановить этого монстра. А потом что-то придумать с тем, как запечатать провал.

— Рандом, миленький, — взмолилась Лаки. — Я не хочу стать каменной пылью. Я очень люблю жить!

— Ну так пожелай нам Удачи во славу великого Рандома, — улыбнулся я и махнул ей рукой. — Опустись немного, чтобы я не тебя залез. Понимаю, обычно ты любишь быть сверху, но сегодня, пожалуй, придётся уступить.

Лаки даже не улыбнулась. Она пригнулась и подставила крыло, чтобы мне было удобнее залезать. И когда я уселся у неё на загривке, почувствовал, как всё её тело мелко дрожит. Я похлопал её по шее, словно лошадь.

— Не переживай, всё будет хорошо.

В этот момент демон до конца вылез из разлома и расправил огненные крылья.

— Он собирается лететь на остров, — замирающим голосом проговорила Лаки. — Рандом, он там всех убьёт!

— Так вперёд, не дадим ему это сделать, — ответил я. — Быстрее!

Она взмахнула крыльями, и ветер засвистел у меня в ушах. Совершенно некстати я подумал о том, что из этого можно сделать отличный аттракцион.

Демон взлетал величественно, но с каждым махом крыльев набирал скорость. В какой-то момент я даже решил, что мы не успеем его нагнать.

— Лаки, поднажми, — попросил я.

— Да я стараюсь! — крикнула она. — Но он очень мощный.

«Игорь, попробуй остановить его! — попросил я. — Очень надо!»

«Я не знаю, — было слышно, что он вымотан до предела. — Но попробую».

«Одно слово, — сказал я Туманову. — И этого будет достаточно. Скажи ему: Стой!»

Прошло несколько секунд пока Игорь собрался с духом.

— Стой! — крикнул он с такой громкостью, что Лаки прижала уши к голове.

Демон застыл в воздухе, раскрыв крылья. А затем обернулся к нам.

— Не знаю, подействовало или нет, — проговорил я, удобнее перехватывая гранаты. — Но желаемого эффекта достигли.

Высший демон заинтересовался нами, поэтому развернулся и полетел на таран. Мы пока сворачивать тоже не собирались. Метров за двести он раскрыл пасть, словно рассчитывал на то, что мы сами туда влетим. Впрочем, если бы это от нас потребовалось, возможно, пришлось бы пойти и на такое.

Лаки трясло всё сильнее и сильнее. Наверное, сейчас у неё по жилам вместо крови мчался чистый адреналин.

— Не сворачивай, — шептал я ей на ухо. — Не сворачивай, не сворачивай!

Манёвр мы начали выполнять, когда до демона оставалось всего ничего. Лаки повернула сначала вправо, а затем перестроилась резко влево. И получилось, что мы пролетали как раз мимо раскрытой пасти.

Я размахнулся и кинул гранаты. На секунду мне показалось, что я промахнулся и они упадут на землю под нами. Но нет, высший демон сам налетел на них и, сам того не заметив, проглотил.

— А вот теперь, — сказал я, — убегаем со всех ног!

Горгулья заработала крыльями ещё быстрее, а ветер стал резать мне лицо.

— Раз, два, три, — считал я, чтобы быть готовым.

Взрыв раздался на счёте «пять». Окрестности огласил дикий вопль, переходящий в предсмертный хрип. В спину сначала ударила взрывная волна, а затем нас обдало жаром.

Я оглянулся и не увидел демона. Только руины домов, залитые красным. Если бы дома не разрушил монстр, вылезший из разлома, их бы всё равно уничтожил этот взрыв.

— Что там? Что там? — причитала Лаки, боясь повернуть голову.

— Да уж, — услышал я знакомый голос в своём сознании, — кажется, Красная площадь больше не оправдывает своего названия. Красным у нас теперь будет Арбат, правда, от крови и демонических внутренностей.

Голос слышал не я один. Лаки тоже слышала его в своей голове, потому что дёрнулась в один момент со мной. Рядом с разломом стоял Дзен и аплодировал нам с горгульей. Время замерло, и ничего, кроме нас троих, в нём не двигалось.

* * *

— Всё-таки хорошо, что я решил экзамен не на Олимпе проводить, — задумчиво оглядывая красные руины вокруг себя, проговорил Дзен, когда мы с Лаки опустились возле него. — Он даже сейчас целее выглядит, чем вот это всё.

— Дзен, — проговорил я, начиная понимать смысл его слов, — что значит экзамен? Ты всё это подстроил?

— Учебный процесс, не более того, — верховный бог нашей ветки миров развёл двумя парами рук. — Надо же мне было вас как-то познакомить с реальностью. А то Дзен то, Дзен сё, а сами в тепличных условиях существовали. Так, кажется, кого-то не хватает.

Он щёлкнул пальцами средней правой руке, и рядом с нами появились Силикона, Ужоснах, Попадос. Все трое в своих обычных божественных телах. Ещё щелчок, и Лаки снова приняла свой облик, а горгулья исчезла.

— А где?.. — Лаки принялась озираться по сторонам.

— Не переживай, — с успокаивающими нотками в голосе проговорил верховный бог. — Она стоит на страже острова, как и раньше. Скоро у неё начнётся новая жизнь. Не так ли, Рандом?

— Совершенно верно, — кивнул я, оглядывая себя, так как по-прежнему оставался в теле Игоря.

Силикона же тайком, думая, что никто не видит, ощупала свои груди и удовлетворённо выдохнула.

— Скажу сразу, — проговорил Дзен, оглядывая всех нас. — Лаки, молодец, зачёт. Силикона — аналогично. Девушки у нас оказались на высоте.

Лаки и Силикона бросились друг другу в объятия, и обе заплакали.

— Ужоснах — на повышение квалификации, — покачав головой проговорил верховный бог, глядя на утыканного шипами бога кошмаров. — То, что тебя в младенца забросило, не просто так. Это значит, что ты — личинка бога, а ещё не полноценный бог. В остальном претензий нет. Попадос, — Дзен тяжело вздохнул и сделал шаг к богу попаданцев, — тебя бы по-хорошему развоплотить!

— Не надо! — вскрикнул тот и бухнулся на колени перед верховным. — Как же без меня люди будут по разным мирам путешествовать?

— Для этого есть литературные порталы, — ответил Дзен и задумался. — Ладно, я сегодня добрый. Поэтому дам тебе ещё один шанс.

— Спасибо-спасибо! — Попадос молитвенно сложил руки.

— Но! — Дзен поднял сразу три указательных пальца. — Сначала полное прохождение пути обожествления с самого начала, а потом на пересдачу. Понял?

— Да, — со страданием в голосе ответил тот.

— Теперь вы, — Дзен подошёл ко мне и щёлкнул пальцами.

Я снова оказался в своём божественном теле, а рядом со мной стоял Игорь. Он никуда не исчез, в отличие от владельцев тел, в которые закинуло других богов.

— Рандом, — он протянул мне руку и крепко пожал мою. — Я впечатлён. В тебе открылось столько скрытого, что я ничуть не пожалел, что всё так вышло. Естественно, зачёт. Но прошу тебя не вноси больше дрязги в наше общество, хорошо?

— Не буду, — ответил я, искоса поглядывая на Туманова. Оказалось, что я уже так привык к его телу, что смотреть на него со стороны было очень непривычно. — Кажется, у меня появилась симпатия.

— Отлично, — кивнул Дзен и тут же переключился на Игоря. — Вашему миру очень сильно повезло, — сказал он, предварительно пожав руку и ему. — Очень хорошо, что нашёлся кто-то с генами создателя этого мира. Если ты пожелаешь и сможешь обучиться, то станешь покровителем всего этого мира. Он, в свою очередь, перестанет быть тренировочным полигоном. Вы сможете развить полноценную магию, да и много ещё разных преференций. Будешь учиться?

— Конечно, — кивнул Игорь и улыбнулся. — Кто не мечтает стать богом в собственном мире?

— Рандом, — верховный бог снова обернулся ко мне. — Я назначаю тебя куратором Игоря и всего этого мира. Чтоб не думал, что у меня жизнь — малина, попробуй вас всех обучать да из передряг вытаскивать.

Я хохотнул, потому что примерно это я и думал.

— Игорь, и ещё, поменяй себе имя, — проговорил Дзен. — За пределами этого мира тебя должны знать под другим именем.

— На какое? — поинтересовался Туманов. — Ничего в голову не приходит. Маг какой-нибудь?

— Будешь Магнусом, у вас это вроде бы с латинского «великий», — махнул рукой Дзен. — И коротко, и ёмко. Хочешь что-нибудь попросить?

— Хочу, — внезапно выпалил Игорь и глянул на меня. — Чувство юмора хочу, как у Рандома. А то завидно.

Дзен улыбнулся, кивнул и щёлкнул пальцами.

— Прям такое не гарантирую, Рандом у нас — уникум, — сказал он и снова оглядел всех. — Ну что же, будем разгребать всё, что вы наворотили?

Игорь с дедом-императором впервые смогли спокойно посидеть и поговорить. Туманов рассказал обо всех своих приключениях и подвёл некоторый итог.

— Так что, дед, пять лет — это ещё минимум, тебе сидеть на престоле, — сказал он, усмехнувшись.

— И ничего, не развалюсь, — ответил тот, улыбаясь. — Как-нибудь уж сдюжу. Главное, что ты станешь не просто следующим императором.

— Да уж, — Игорь задумался о собственных перспективах, но затем понял, что даже не представляет себе, что его ждёт. — Бога-императора у нас ещё не было.

— Заодно и покровитель всего мира, — монарх потёр руки. — Вот наши партнёры-то на навоз изойдут. Ну ничего, ты же их тоже защищать будешь.

— А как же, — кивнул Игорь, ловя себя на том, что уже весь в предвкушении грядущего обучения. — Рандом мне сказал, что для нашего мира это будет очень хорошо. Во-первых, даст толчок к развитию просто невиданный. А, во-вторых, нас уберут из ветки экспериментальных миров-полигонов.

— Понять бы, как мы тут оказались, — вздохнул император и обернулся к внуку. — Хотя, думаю, ты это и так узнаешь.

— Наш с тобой общий предок провалил свой экзамен, — развёл руками Игорь. — И попросту забил на мир.

— Но ты же не такой? — с надеждой спросил его дед. — Ты не бросишь нас на произвол судьбы?

— Я не брошу, — ответил Туманов. — Мой мир будет самым лучшим.

* * *

— Непривычно, — фыркнула Кьяра и прислушалась к себе. — Но я влюбилась не в тело, это очевидно.

— А в мою непревзойдённую харизму? — спросил я, широко улыбаясь, но не пытаясь обнять девушку, потому что это казалось преждевременным. — Но, кстати, тело у Игоря очень даже. Надо бы и самому подкачаться.

— Всё ты об одном, — усмехнулась Кьяра и сверкнула глазами, отчего сразу стала очень милой. — Тебя, видимо, ничем не исправишь. Ладно, буду привыкать к такому.

— А я предлагаю и не торопиться, — сказал я, взяв ладонь девушки и слегка её сжав. — Узнаем друг друга получше, привыкнем к тому, что рядом есть кто-то ещё. Тем более в ближайшее время придётся ещё с Игорем попрыгать по мирам.

— Я только за, — ответила Кьяра и сжала мою ладонь в ответ. — Я всегда мечтала путешествовать. И не по Земле, а в такие места, где всё необычное. Ну, ты понимаешь, корни звали. Так что отказываться от подобной возможности я не собираюсь.

— А кто же будет сицилийскую мафию возглавлять? — прищурился я, делая вид, что задаю вопрос на полном серьёзе.

Но она решила мне подыграть.

— Деда обратно вернём в строй, вон он какой крепкий! После твоего лечения, как я понимаю, ещё лет сто проживёт, — Кьяра смотрела мне в глаза, и я ловил себя на мысли, что знаю её уже лет сто, такой родной она стала. — А я с тобой. Если ты не против, конечно.

— Идёт, — кивнул я, потянулся к ней и поцеловал в макушку.

* * *

После встречи с дедом Игорь пошёл к Дарье. Они встречались в кафе, и девушка сидела грустная, в минорном настроении.

— Что случилось? — спросил Игорь, садясь рядом с ней.

— Да я вот думаю о том, что никак за тобой не успеваю, — ответила она. — И вряд ли уже получится.

— Не понял тебя, — улыбнулся бывший граф Озеров, а ныне наследник престола, и попытался сказать что-то ободряющее. — Зачем тебе меня догонять? Я тут.

— Когда мы только встретились, я была простолюдинкой, по сути, никем, — ответила она, глядя ему в глаза. — Могла, конечно, тешить себя влажными мечтами о красавчике княжиче, но по-серьёзному, понятное дело не рассчитывала. И вдруг удача, рандомное везение, совпадение одно на миллион, мне встретился Строганов, который признал меня своей дочерью. Вуаля, я — аристократка. Но ты за это время уже успел оказаться внуком императора и претендентом на трон, а вот на императрицу я точно не тяну.

— А почему нет? — поинтересовался Игорь, а Даша вскинула на него глаза, полные надежды. — Нормальное такое повышение за пару недель.

— Ты меня обманываешь, да? — спросила она, в глазах её блеснули слёзы. — Ты же даже на наследнике престола не остановился. Ты же теперь полубог! Зачем тебе простушка вроде меня, а? Я, императрицы-то что делают, не знаю, а уж девушки полубогов — и подавно.

— Да всё тоже самое, — усмехнулся Игорь и легонько прикоснулся к щеке девушки, по которой пробежала одинокая слеза. — Ты, вон, с одной богиней довольно плотно общалась. И что, сильно много необычного? Только обязанностей больше, вот и всё.

— Ну да, — она всхлипнула, но затем просияла. — А если кто-то будет против нашего союза?

— Ты же сама сказала, что я — полубог, — ответил ей Игорь, пожимая плечами. — Пусть попробует кто-нибудь возразить такому!

* * *

Я познакомил Дзена со всеми остальными, с кем успел подружиться за последние дни. С доном Гамбино они обменялись крепким рукопожатием.

— Долгих лет, — проговорил Дзен и слегка кивнул пожилому сицилийцу.

— Благодарю, — ответил тот. — На мой век хватит и того, что я познакомился с настоящими богами.

— Те ещё оболтусы, — усмехнулся Дзен. — А это что? — он посмотрел на Оралиуса, у которого на ладони сидел десятисантиметровый цербер. — Дезидерий, почему так похудел?

— Гав, — ответил тот и спрятал все морды.

— Даже голос человеческий потерял, — покачал головой Дзен.

— Да он это, — Оралиус тоже прятал глаза, но всё-таки старался побороть страх перед верховным богом. — У фей выпил чего-то не того, и вот. Никак не вырастает.

— Понятно, — Дзен тепло улыбнулся. — Тоже уроком будет. Нечего пить неизвестно что, — а затем снова обратился к инкубу. — Поставь его на пол.

Потом он щёлкнул пальцами, и цербер начал значительно прибавлять в росте.

— Как тебе новый хозяин, Дезидерий? — спросил он у обалдевшего пса. — Не обижает?

— Он не хозяин, а больше друг, — ответил на это Дезик, попутно оглядывая себя. — Но гораздо лучше прежнего.

— Останешься с ним? — поинтересовался верховный бог, словно невзначай.

— Пожалуй, — кивнул цербер. — Если он сам не против будет.

— А ты, — Дзен обернулся к Оралиусу. — Не хочешь на повышение?

— В смысле? — не понял инкуб. — Куда ещё? У меня вроде бы карьерная лестница не особо высокая.

— На курсы обожествления пойдёшь? — спросил его Дзен напрямую. — Может, станешь богом обольщения, а? Смотри, потенциал у тебя отличный.

— Я? — не веря своим ушам, спросил Оралиус. — Конечно, хочу!

* * *

Последний день моих каникул выдался полным забот. Со всеми надо было встретиться, пообщаться, проститься. Пусть многие и не знали меня как Рандома. Но я с удовольствием наблюдал за тем, как Ксения Альбертовна отчитывает Гагарина за то, что тот слишком близко оказался к высшему демону. Из них получится отличная пара.

Пожарскому я оставил силу случайности. Теперь всё, что с ним происходило, выкручивалось только в плюс. Получив обратно божественное тело, я узнал, что он должен был убить меня. И очень порадовался тому, что этого покушения не случилось. Ведь я узнал и обо всех остальных попытках покушений. Ничем хорошим они для нанятых убийц не закончились.

Когда с делами было покончено, я пошёл к Дзену, который со всеми удобствами расположился в «Национале».

— Ты же знаешь, из-за чего меня направили к тебе на перевоспитание? — спросил я, садясь напротив него и заглядывая в бездонные васильковые глаза. — Думаю, тебе сказали.

— Не на перевоспитание, — меланхолично заметил Дзен. — Тебя спасали от гибели, — он пожал плечами. — Но да, знаю, ты пару миров расколотил, полагая, что это игрушки.

— Именно, — ответил я, понимая, что даже страшно подумать, сколько всего скрывает верховный бог нашей ветки. — Так вот, феечки со своим островом — это осколок одного из миров. Я им пообещал, что обязательно верну их домой. И намерен сделать это.

— Похвально, — кивнул мне Дзен. — Чем я могу помочь тебе?

Я вкратце рассказал про движущиеся картины, про то, что поставил маяк, чтобы не потерять остров на случай, если сопряжение закончится.

— Но сам я не знаю, как это сделать, — закончил я свой рассказ. — Поэтому прошу подсказку.

— Для начала я хочу видеть эти картины, — ответил мне Дзен, и мы переместились в пещеру, где вдоль подъёма бесконечно оживала история острова.

Мы поднялись на самый верх к последней картине. Причём верховный бог весьма подробно рассматривал каждую. Встречные феечки замирали, видя его, а потом уносились прочь, видимо, сплетничать.

Увидев, что проявилось на стене при моём появлении, Дзен расхохотался.

— Бурлаки на волге, один в один, — сказал он и посмотрел на меня. — Теперь и ты вписан в летопись Вселенной. Это она сама рисовала. Что ж…

Я думал, что мы дождёмся Фрею, которой, наверняка, доложили о нашем появлении, но, когда Дзен договаривал последнюю фразу, мы уже оказались на Олимпе. Тут веяло запустением и смертью. Но с нашим появлением всё начинало дышать жизнью. Мне даже стало интересно, где Дзен развлекался всё это время.

— Я всё слышу, — ответил тот на мои мысли.

Мы зашли в зал с инсталляцией нашей ветки миров. Миры в ней двигались хаотично и постоянно сталкивались между собой. Но по щелчку пальцев верховного всё пришло в норму.

— Равновесие, — проговорил Дзен. — Всё на свете стремится к равновесию.

— Почему же мы его постоянно нарушаем? — поинтересовался я, понимая, что Рандом — это как раз не про равновесие. Если может быть что-то противоположное ему, то это я.

— Потому что равновесие — это покой, а покой — это смерть, — просто ответил на это Дзен. — Потом поймёшь. Так вот, смотри, видишь тоненькую паутинку, связывающую тебя и остров над землёй?

Я мог поклясться, что только что ничего не было, но стоило ему сказать, как я заметил.

— Да, — ответил я, понимая, что меня захлёстывает радостью.

— Перетяни за неё остров от Земли, вот сюда, — он указал на миры почти в другом конце ветки. — Вот это первооснова их острова. Подтяни поближе, а дальше он сам притянется, потому что в этом заинтересована сама вселенная.

Я сделал всё так, как он сказал. И остров действительно притянулся к планете. Только вот родительский мир его не поглотил. Остров завис над планетой и принялся витать над ней, как спутник.

— А почему так? — спросил я. — Что-то неправильно сделал?

— Нет, всё, как надо, — ответил Дзен. — Пройдёт ещё много веков, прежде чем жители острова смогут объединиться с обитателями планеты. Минули тысячелетия с тех пор, как они разъединились, и теперь это два совершенно разных вида. Им нужно будет по новой узнать друг друга, познакомиться. Но теперь это значительно проще делать, не так ли?

Я кивнул. Внутри меня зрело чувство глубокого удовлетворения. Наконец-то я сделал что-то действительно нужное и полезное.

— Они уже могут вести дела с сородичами и не чувствовать себя одинокими, — договорил Дзен, а потом перевёл взгляд с осколка планеты на меня. — А теперь я хочу тебя кое с кем познакомить. Закрой глаза.

Я подчинился, а открыл их только тогда, когда услышал знакомый голос из сна:

— Сынок, какой ты большой!

* * *

P . S . Маленький авторский эпилог для тех, кто читал «Восхождение Примарха»

Когда Магнус закончил свой рассказ, над Хелицерой уже взошло солнце.

— Интересная история, — сказал Никита, вытягивая затёкшие ноги. — Поучительная.

— Я к чему это всё рассказал-то? — проговорил пришлый маг, вставая и потягиваясь. — Всё во вселенной находится в равновесии. Мне когда-то помог Рандом, и я сам стал сперва полубогом, а после и богом. Потом я помог тебе, и ты тоже — Примарх, на секундочку. Когда-то в будущем, возможно, ты поможешь ещё кому-то. Закон сохранения энергии в действии.

— Теперь я понимаю, что справлюсь, только мне бы с Дзеном повидаться, — сказал Никита Державин, глядя на друга.

— А это зачем? — усмехнулся Магнус. — Ты и так здорово справляешься.

— Чтобы он мне тоже чувство юмора дал, — ответил я, чем заставил Магнуса расхохотаться.

— На самом деле всё есть внутри нас, — сказал он, отсмеявшись. — Ты всегда готов был стать Примархом, поэтому и стал. Если ты готов к тому, чтобы видеть смешное в простых вещах, то и будешь.

— Равновесие, — проговорил Примарх, пробуя это слово на языке, — это не покой, ведь покой — это смерть, но все почему-то стремятся к покою, а не к равновесию. Надо запомнить эту мысль и потом обдумать, как обыграть иронически.

— Видишь? Ты уже сам себе Дзен, — сказал маг и надвинул шляпу на глаза. — Не бойся быть богом, потому что ты готов к этому. Это говорю тебе я — бог-император Магнус.

От авторов: Дорогие друзья, Каникулы подошли к своему завершению. Но мы не хотим оставлять вас без желанных книг. Один из соавторов запускает свой цикл, и мы приглашаем вас отправиться в новое путешествие. Ссылка ниже в блоке «От автора».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Каникулы бога Рандома – 3

Content

Каникулы бога Рандома — 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene