Восхождение Примарха — 7

Глава 1

Друзья, это СЕДЬМОЙ том! ПЕРВЫЙ том приключений Никиты Державина вы сможете прочитать здесь: https://author.today/work/310489

* * *

— Всем живо на тот берег! — крикнул я, прекрасно понимая, что при таком обилии тварей добежать туда никто не успеет.

Валя среагировала первой, она развернулась и кинулась к противоположному берегу.

А вот тот же Марио беспомощно озирался, баюкая повреждённую руку, и бежать, как мне показалось, не собирался.

Тогда я обмотал его паутиной и в воздушной сфере переместил в конец моста, где за него тут же взялась Валя.

Архос с Беллой швырнули Катерину и Кропоткина. Олег бежал сам, сжимая в руках алмазное копьё.

Я почувствовал неровное дыхание в спину, понял, что одна из тварей подобралась со спины, и обернулся.

Во всех смыслах.

К монстру из глубин эфирного озера повернулся уже Примарх в боевой трансформации. Возможно, я смог бы одолеть его и в своём обычном виде, но решил, что сущность аэраха в данном случае будет уместней.

И определённые плоды это дало: тварь попятилась, явно испугавшись. Но затем почувствовала поддержку своих сородичей и снова двинулась вперёд.

Зрением, обращённым назад, я убедился, что все мои спутники достигли противоположного берега. В этом смысле физиология аэраха выгоднее, можно обозревать все триста шестьдесят градусов пространства.

Исключением был Архос. Он находился где-то на середине пути от меня до окончания моста и следил за тем, чтобы никто не зашёл мне за спину, пока я двигаюсь за своими друзьями, попутно отбиваясь от тварей.

Памятуя, как мой наставник одолел предыдущего монстра, я материализовал в одной из лап кнут с упрочнённой паутиной вместо стандартного хлыста. И этот кнут оказался весьма эффективным против прущих на меня созданий.

Но был и один минус во всём этом деле. И минус существенный. Первый раз я думал, что мне показалось. Я увидел тварь с широченным шрамом на шее и заросшей дырой в груди. Это, конечно, могло быть совпадением.

Но затем я рассёк одного из монстров по диагонали, и он двумя кусками обвалился в кипящий эфир. Но уже через несколько минут, когда до края моста оставалось не больше сотни метров, я вдруг увидел у одного из атакующих широченный шрам ровно по той же самой траектории, что и мой кнут рассёк его плоть.

И тут до меня стало доходить. Я потянулся к сознанию одной из тварей, чтобы прояснить этот момент, и отшатнулся, настолько чуждо их сознание было всему тому, к чему я привык. Одно было ясно, это не просто какие-то там монстры из глубин. Это самые, что ни на есть эфирные твари. Да, урон они могут получить только от физического воздействия, но, падая обратно в свою родную среду, они тут же регенерируют и снова вступают в бой.

Кроша их налево и направо, я понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Я просто в какой-то момент устану. А они нет. И не важно, что мост уже устилали внутренности, выпущенные из тел страшилищ. В эфире они вновь обретали всё, что им было нужно. А самое главное — силу, с помощью которой вновь шли на меня.

Меня обступало уже несколько десятков тварей, когда я решил действовать, как самая настоящая машина смерти. Я жёг их плазменными зарядами из скорпионьего хвоста Примарха, я резал их паутиной, натянутой над поверхностью озера. Я обрушивал на них сталактиты, висящие на потолке пещеры.

Всё было тщетно.

Эфир лишь больше бурлил и выдавал ещё и ещё подобных тварей.

Я даже подумал, что они сотканы из самой вот этой бурлящей субстанции, так много их было.

— Я думаю, они реагируют на твой облик, — крикнул мне Архос, который был уже на берегу. — Посмотри, их с каждой минутой становится всё больше!

Это я видел и сам. Но что делать?

И тут я понял, что где-то сейчас, а, может быть, минутой позже должен быть очередной выброс.

Направив хвост в свод пещеры, я выпустил такую порцию плазменных зарядов, что хватило бы на локальный конец света для какого-нибудь города вроде Санкт-Петербурга. Сверху стали рушиться глыбы льда в несколько тонн весом каждая. Они ненадолго отвлекли тварей, часть из которых оказалась просто раздавлена нежданным приветом сверху. Но оставшиеся в живых быстро переключились обратно на меня.

Одновременно с этим начала ходить ходуном поверхность под ногами. Я понял, что времени у меня в обрез.

Однако его мне с лихвой хватило, чтобы примчатся к друзьям, скомандовать:

— Ложись! — и накрыть их всех эфирными зеркалами.

Даже не накрыть. Укрыл я каждого по отдельности. А затем всех вместе заключил в одну общую зеркальную сферу. Я рассудил, что этого должно хватить для ликвидации любой опасности. Притом, что эфира для подпитки моих способностей тут столько, что хватит для любых магических решений.

— Скажи честно, ты решил, что нами целиком твари могут подавиться, и сделал из нас шаурму? — спросил Кропоткин, которому неудобно заломило руку, пока я его заворачивал в зеркальный кокон.

Я ослабил на нём своё творение, и Фёдор принялся разминать заломленную руку.

И тут же зашумело, затрещало в проходе перед нами.

Выброс эфира.

Чтобы нас не снесло к чертям собачьим из того прохода, где мы улеглись, в лапы эфирных тварей, я поставил линзы на уменьшение. Сначала две, а затем и ещё пяток. Зачем стесняться, когда ресурсы не ограничены?

Единственным минусом этой стратегии оказалось то, что монстров, упрямо идущих к нам, ослабленный поток тоже никоим образом не задел. И как только выброс закончился, я выбрался из-под зеркальной сферы и распрямился, чтобы вновь дать бой осаждающим нас тварям.

И обомлел.

Хотя в этом месте уже давно надо было привыкнуть ко всяким чудесам, которые никакой магией объяснить было нельзя.

Тварей не было. Точнее, не так. Они, конечно, были, но за перегородкой. Выброс и смещение льдов, его сопровождавшее, изменили конфигурацию выходов внутри этого странного лабиринта. По какой-то невероятной счастливой случайности эфирное озеро вместе с эфирными тварями, желающими разодрать нас на мелкие кусочки, находилось теперь за полупрозрачной стеной.

— У меня для вас две новости, — сказал я, обернувшись к лежащим на льду друзьям.

— Начинай с хорошей, — попросила Катерина, пытаясь встать на ноги.

Рядом с ней то же самое проделывали и остальные. Я снял зеркальный купол, освободив друзей.

— А кто вам сказал, что хорошая есть? — решил пошутить я, но по угрюмым лицам команды понял, что не вовремя. — Ладно-ладно, — я махнул рукой, признавая неудачную шутку. — Хорошая новость в том, что твари, покромсавшие Марио, нам больше не угрожают. Они остались в прошлом.

— А плохая? — отряхиваясь, спросил Олег и разогнулся, глядя мне в глаза.

— В том, что вместе с тварями там остался и выход наружу, — ответил я и тут же широко улыбнулся. — Так что возвращаться будем другим путём.

— И правильно, — пробурчал на это Сан-Донато. — Меня встреча с подобными фанатами как-то больше не прельщает.

* * *

Лабиринт оказался не просто большим, а огромным. После каждого выброса Штопор бежал вперёд и разведывал пути, ставшие доступными и отмечал ходы, ставшие тупиковыми. Всю эту информацию он передавал мне, а я складывал её в сознании, создавая трёхмерную карту этого самого лабиринта.

И если в самом начале мы ещё плохо понимали, с чем именно столкнулись, то уже часа через полтора ясно видели, что находимся внутри гигантской структуры, каждые пятнадцать минут изменяющей свои очертания.

Несмотря на это, ориентироваться было довольно просто. Я уверенно вёл экспедицию в ту сторону, где концентрация эфира была наибольшей. При каждом новом выбросе становилось совершенно очевидно, с какой стороны он движется к нам.

И каждый раз приходилось либо искать какое-нибудь убежище, либо накрывать всех зеркальной сферой. Оказалось, что её вполне достаточно, чтобы нейтрализовать действие потока.

К линзам пришлось прибегать ещё дважды, когда выбросы заставали нас в особо узких местах, и возникало опасение, что нас сдует куда-нибудь к чёртовой матери.

Марио следил за часами, за минуту до каждого нового потока предупреждая нас об очередном выбросе.

Пару раз нам приходилось разворачиваться на сто восемьдесят градусов и обходить вновь образовавшуюся стену. Но опасней всего было не это, а новые эфирные озёра, которые то и дело возникали у нас на пути.

Натыкаясь на них, Штопор тут же сигнализировал мне и предупреждал, что будет искать новый ход. Иметь дело с зубастыми, шипастыми и очень прожорливыми тварями не хотел никто.

Примерно через два часа нашего нахождения в лабиринте мы вдруг столкнулись с тем, что другого хода, кроме как через очередное озеро эфира, просто нет. Я уже готовился вновь принять боевую трансформацию, когда понял, что просто загнал сознание мыслями о битве.

— А давайте просто подождём, пока откроется другой ход, — предложила Валя, выглядевшая измученной, но боевой огонь в её глазах горел достаточно ярко. — Посидим и просто подождём.

Я даже удивился, как эта простая мысль не пришла мне в голову. Всё время стремлюсь что-то переделывать и преодолевать. А ведь и правда, иногда нужно просто подождать, и проход в стене откроется.

Мы присели, привалились к стене и достали припасы.

— Ненавижу холод и замкнутое пространство, — призналась Валя, отпивая дымящуюся жидкость из термоса. — Сейчас бы куда-нибудь в тепло, на цветущую полянку под весеннее солнце. А не вот это вот всё.

— Полагаю, это можно устроить, — ответил я и огляделся, подыскивая подходящее место. — Могу открыть портал и отправить тебя куда угодно. Наверное.

— Ребята, через минуту выброс! — предупредил нас Марио.

Поскольку мы сидели у стены, то я просто поставил зеркальный щит, оградив нас от воздействия. Эфирный поток пройдёт мимо нас.

— Ну уж нет, — ответила мне Валя и посмотрела на меня взглядом, в котором я буквально видел колышущиеся языки пламени. — Я с тобой пришла, с тобой отсюда и уйду! А то окажусь я сейчас где-нибудь на лазурном берегу в компании вопящих чаек, и что? Буду думать, как вы тут? Почему я вообще на этом берегу оказалась? Да я сама себя сожру с потрохами, ты чего? Куда лучше в этом морозе поныть, что хочется на море!

Кропоткин засмеялся, чуть не подавившись бутербродом.

— Ты в точности описала мои мысли, только куда более благородно, чем это сделал бы я сам, — проговорил он, отсмеявшись. — Я бы обзывал себя последними словами и пытался найти ход обратно. А тут — да, тут можно пожаловаться, что холодно и кровожадные твари, но при этом оставаться героем в глазах людей.

— Вот вы хитро… мудрые, — высказался я, и тут уж засмеялись все.

Видимо, выходило напряжение последних часов.

Пока ребята общались и пили горячий чай, я вертел в голове схему лабиринта. Она сложилась уже практически полностью, и мне было совершенно очевидно, куда нам надо двигаться, вот только надо было дождаться…

— Проход открыт! — с радостью заявил Олег, сунув голову в тоннель, который нам и был нужен.

— Тогда доедайте, допивайте и пойдём, — сказал я, делясь со Штопором эфирной магией. — Немного осталось.

Но, как оказалось, я ошибался. Лабиринт был непредсказуем, поэтому «немного осталось» вылилось ещё в три часа блужданий вокруг да около. По какой-то причине он не хотел открыть нам прямую дорогу к точке, из которой исходил эфир.

Точнее, не совсем так. Бродили мы часа два не больше, обходили эфирные озёра и вынуждены были петлять из-за постоянной перестройки лабиринта.

Но самое неожиданное произошло в конце.

Мы вышли из-за очередного поворота, как вдруг…

— Этого не может быть! — вскрикнула Катерина и бросилась вперёд.

— Стоять! — гаркнул я настолько резко, что девушка замерла, как вкопанная. — Подожди, — сказал я уже настолько мягко, как мог. — Это может быть ловушкой, понимаешь.

Она кивнула, но я видел слёзы, выступившие у неё на глазах.

— Выброс! — донёсся сзади голос Марио.

— Но ведь… — прошептала Громова, указывая рукой на полянку с густой, шелковистой и зелёной травкой, на которой виднелось огромное множество цветов. Между лепестками этих самых цветов порхали огромные и красивые бабочки, а всё это сверху заливал солнечный свет. — Там же лето, — каким-то совершенно безнадёжным голосом проговорила она.

Мы вернулись назад, и я закрыл всех эфирным зеркалом. А когда выброс закончился, мы снова пошли к солнечной полянке.

И наткнулись на полупрозрачную, но, тем не менее, глухую стену, которая нас не пускала дальше.

— Я так и знала, — зло заявила Катерина.

— Представь, что ты одна была бы там, а твои друзья тут, — сказал я ей на это.

Она обернулась ко мне, обняла и уткнулась лицом в плечо.

— Я всё понимаю, — прошептала она едва слышно. — Просто уже устала.

* * *

— А давайте, я его пробью! — заявил Олег, примеряясь к возникшей преграде.

— Олег Чернышёв хотел пробить стену своим алмазным копьём! — голосом диктора на телевидении заявил Кропоткин. — А звучит-то как! Двусмысленно! — это уже обычным голосом.

Тут уже не выдержал даже я.

— В течение двух часов, — продолжал тем временем Фёдор, снова изображая диктора новостного канала, — копьё так и не упало… из натруженных мозолистых рук… нашего доблестного долбителя стен.

— Федя, умоляю тебя, прекрати, — просила его Валя. — У меня уже и живот, и затылок болит от хохота.

— Тем не менее, суперпрочная стена так и не поддалась Олеговской долбёжке и осталась неприступной… — тут он уже и сам не смог говорить от смеха.

А со стороны Беллы и самого Олега доносились лишь сдавленные похрюкивания, которые ещё больше раззадоривали всех остальных.

— На исходе дня… — с истерическими нотками в голосе попробовал сказать Кропоткин, но его перебил Марио.

— Выброс! — заявил тот, но все утихомирились.

А выброса не было.

Он должен был идти с той стороны, где сейчас была запечатанная дверь. Но никакого потока мимо нас не шло. Более того, я видел потоки, несущиеся за прозрачной стеной. А тут, у нас, было совершенно тихо.

— Чудеса, — заметила на это Катерина.

Она уже вытерла глаза от слёз, что выступили во время выступления Фёдора от хохота, но улыбка всё ещё играла на её губах.

— То есть лабиринт может и не перестроиться? — поинтересовалась Белла, притрагиваясь к ледяной перегородке.

И вдруг отдёрнула руку.

— Ты чего? — спросил я, наблюдая за её реакцией.

Но она только кивнула мне головой, мол, сам попробуй прикоснуться.

И я дотронулся.

Материал, из которого делали лабиринт, был чем угодно, только не льдом. Во-первых, он был тёплым, а не ледяным, как следовало бы ожидать. Во-вторых, наощупь он казался пористым, как губка, хотя глазами этого видно не было. А, в-третьих, он не производил впечатление чего-то тяжёлого и громоздкого. Скорее, наоборот, мне показалось, что его будет легко разрушить.

— А ну-ка, заслуженный копьеметатель Российской империи, — подозвал я Олега, показав, чтобы захватил своё орудие, приставленное сейчас к стене. — Действительно, попробуй пробить эту штуку.

Он размахнулся и бросил копьё с такой силой, что можно было только позавидовать Катерине. Какого атланта отхватила.

И лишь в самый последний момент, откликаясь на обострившееся чувство опасности, я прикрыл всех эфирным зеркалом. И очень вовремя. Потому что копьё отскочило и полетело обратно в нас. Но на этот раз столкнулось с моей защитой.

Само копьё не пострадало. Даже не затупилось. Оказывается, перед тем, как кинуть его в тварь, Олег придал своему оружию неплохую остроту.

Но это всё ерунда. Основное удивление ждало нас возле перегородки, преграждающей нам проход к зелёной поляне.

На той не было ни царапинки. Вообще никакого следа.

Олег попробовал долбить так, не бросая его. Но с тем же, абсолютно нулевым результатом.

— Дайте, я попробую! — попросила Валя и начала швырять в стену файеры, а затем попыталась воздействовать и стеной огня.

Тут уж я защиту поставил своевременно, так что нас языками пламени не затронуло. Правда, и стене никакого урона не нанесло.

Пробовала и Катерина что-то сделать с дверью. И Белла. И даже Марио пытался воздействовать на неё. Ноль эмоций. Для этой перегородки нас не существовало.

Я пытался пробить её заострённой паутиной, масштабированными до толщины иголки потоками ветра и прочими видами магий, которые только приходили мне на ум. Всё было тщетно.

Даже пришлось обернутся Примархом, чтобы попробовать продырявить эту штуку плазмой. Кажется, на тварей этой действовало нормально. Но не тут.

Мы оказались в тупике, возле стены, за которую нас не пускали.

Причём, не пускали ни с какой стороны. Не помогал, ни подкоп, ни попытка преодолеть сверху или с боков.

— Что ж, — подал голос Марио, — давайте ещё раз перекусим и будем искать проход.

Я с ним согласился, взял причитающуюся мне кружку с чаем и подсел к нему.

— Послушай, дорогой, — сказал я ему полушёпотом, чтобы никто больше не слышал. — Я вижу, что ты последнее время сам не свой. Можешь сказать, что случилось?

Он отмахнулся, но в уголке его глаза я заметил скупую слезу.

— Что тут уж говорить, — выдохнул он с какой-то вселенской скорбью.

— Если я чем-то смогу помочь, — ответил я, кладя руку ему на плечо, — то обязательно сделаю это. Я друзей не бросаю. И даже их части, — снова попытался я пошутить и улыбнулся.

На этот раз его всё-таки проняло, и он улыбнулся в ответ. Но эта улыбка была настолько грустной, что у меня всё перехватило внутри.

— Чем уж тут поможешь, — проговорил он, а затем посмотрел прямо мне в глаза. — Понимаешь, я утром назначил Маргарет свидание, понимая, что всё закончилось и мы можем отвлечься на чувства. В обед нашёл документы, свидетельствующие о её предательстве. А вечером она уже прошла последней тропой, если ты понимаешь, о чём я. И это… — он снова вздохнул, подавив рыдание, — чертовски грустно. Мы же эфирники и должны были держаться друг за друга.

— Точно, — сказал я, вставая. — Мы — эфирники. А вокруг нас эфирная среда!

Но Сан-Донато совершенно не понимал меня. Более того, он не слышал, что я говорю, полностью уйдя в свои переживания.

А я подошёл к преграде, что выросла у нас на пути и никак не хотела нас пускать дальше. Это совершенно точно был не лёд. И ничто другое, известное людям.

Если сам эфир простой человек или маг, не связанный с эфиром, видеть не могли, то эфир в жидком виде он воспринимал, как молочный туман. А вот эфир в другом — твёрдом агрегатном состоянии — он видел и ощущал, как полупрозрачный монолит, чем-то схожий со льдом на вид, но совершенно иной на ощупь.

А кому, как не мне повелевать эфиром?

Я едва сдержался, чтобы не сказать: «Сим-сим, откройся!»

Вместо этого я приложил щёку к преграде, почувствовал энергию, разливающуюся внутри. Отчасти это была чуждая мне энергия, в этот момент я осознал это достаточно чётко. Но в то же время это была и моя собственная стихия.

Я сосредоточился на пульсации моего собственного эфира. На звезде, мерцающей в моей груди, доставшейся мне от Антонио Сан-Донато. И затем совместив эти два различных, но перекликающихся потока, я проговорил:

— Вот я и пришёл.

Ничего не случилось. В смысле того, что на уровне звуков и ощущений ничего не изменилось. Перегородка просто перестала существовать. Словно мигом переместилась в иную реальность.

Тут же, быстро перебирая лапками, на разведку помчался Штопор. Остальные вскочили и мигом собрались, чтобы идти дальше.

А я стоял с закрытыми глазами, до сих пор чувствуя внутри пульсацию чуждой энергии. И я понимал, что что-то не так с источником этой энергией. Что-то сильно не так.

Вспомнились слова Марио.

«Она уже прошла последней тропой, если ты понимаешь, о чём я…»

И та сила, что верховодила тут, всё ещё могла многое, но тоже готовилась пройти последней тропой, если вы понимаете, о чём я. Что бы не создавало эфир, оно умирало.

* * *

Сделав шаг, мы поняли, что нам сильно повезло. За ближайшим поворотом, буквально в метре от зелёной поляны с цветами, залитой солнцем, находилась ещё одна ниша. Сейчас она оказалась открыта, но когда-то очевидно точно так же преградила путь некой экспедиции.

— Боги мои, — воскликнула Белла, закрыв рукою рот. — Что тут произошло?

— Ожидание, — ответил ей Кропоткин, прикоснувшись к черепу одного из сидящих скелетов. — Слишком долгое ожидание.

Собственно, совершенно сохранный скелет был только один, и он сидел ближе всего к несуществующей теперь перегородке. На нём оставались полуистлевшие обноски, по которым можно было предположить, что принадлежали они индейцам, не то майя, не то ацтекам, а, может быть, и инкам. Большая часть костей оказалась раздроблена и лежала кучей в стороне.

— Их пожрали те твари? — поинтересовалась Катерина, хотя по её виду можно было точно сказать, что ответ ей знать не хотелось.

— Нет, — Кропоткин покачал головой, из последних сил пытаясь скрыть правду, но она из него выплеснулась вопреки его желанию. — Следы зубов на костях — человеческие. Они слишком долго ждали, и в итоге один пожрал всех.

Вслед за этим последовало долгое молчание, которое прервал Марио.

— Это во многом суть человечества, — сказал он, вытирая глаза. — Иногда мы ничем не лучше тех тварей, с которыми боремся. А иногда даже хуже.

— Я с тобой не согласен, — ответил я, беря его за плечи. — Лишь у человека сострадание развито достаточно, чтобы вид развивался, несмотря ни на какие внешние угрозы. А частные случаи в экстремальных условиях не показатель. Они показывают нутро отдельных представителей. Поэтому никогда нельзя судить обо всех по нескольким экземплярам.

Он кивнул мне, и я почувствовал, что смог повлиять на его мнение. Хоть и не сильно.

* * *

Так как я был увлечён разговором с Марио, я не сразу заметил, что что-то неладное творилось с Архосом. Хотя должен был бы догадаться.

Он привалился к стене, но не так как остальные, хоть и устало, но всё-таки с уверенностью в том, что сейчас отдохнут. Он рухнул практически кулём и откинулся на стену, закрыв глаза. Лоб его покрывала испарина.

Белла, сидевшая рядом с ним, наполнила крышку от термоса горячим глинтвейном, подогретым благодаря стараниям Вали, и подала его Архосу. Для того, чтобы он заметил, что о нём пытаются заботиться, бабушке пришлось несколько раз ткнуть его в плечо.

Только тогда он открыл глаза и попытался принять горячее питьё. Но руки его настолько дрожали, что он не мог взять кружку без риска расплескать всё её содержимое.

Тогда Белла решила напоить его самостоятельно. Попутно отметив крупные капли пота, выступившие на лбу.

— Что с тобой, дорогой мой друг? — спросила она, когда Архос сделал несколько глотков и с благодарностью кивнул ей. — Ты выглядишь не очень хорошо.

— Чувствую себя, как герой русских сказок, только с иной последовательностью, — он попытался улыбнулся, но вместо этого на его лице вышла только вымученная гримаса.

— У тебя, кажется, бред начинается, — проговорила Белла, с озабоченным лицом стирая своим платком пот со лба Архоса. — Я сейчас Никите скажу.

— Да нет, — он всё ещё пытался скрывать, насколько ему на самом деле плохо, — это я просто шутить не умею. Имел в виду, что «кипящее» молоко было ещё ничего, ледяной холод — терпимо, а вот сейчас такое ощущение, что я медленно варюсь в кипящем эфире, и с меня потихоньку слезает кожа. Но это и к лучшему, готовлюсь помолодеть для вас, несравненная Белла.

Но бабушка юмор не оценила, а позвала меня.

— Никита, Никита! — я как раз только что закончил с Марио, поэтому поднялся и подошёл к ней. — Архосу плохо. Мы что-то не предусмотрели.

И, как только я склонился к нему, так сразу понял, в чём дело. Архос — порождение магии аэрахов, которая находится в постоянном конфликте с эфирной магией. Другое для меня осталось загадкой: почему он до сих пор ничего не сказал мне и хорохорился, делая вид, что всё нормально.

Что делать? Времени на то, чтобы примирять Архоса с эфиром, сейчас не было. Но у меня уже была магия, которая не входила во внутренний конфликт.

Я обмотал своего наставника эфирными зеркалами, и ему на глазах полегчало. Но я решил перестраховаться и подвесил на зеркала уменьшающие линзы, чтобы воздействие эфира, попадающего в непосредственную близость к Архосу, было бы минимальным.

— Что же ты мне ничего не сказал, друг? — спросил я порозовевшего Архоса. — Зачем испытывал все эти мучения, когда можно было быстро всё предотвратить?

— Да я почему-то думал, что привыкну, — с неловкой улыбкой отозвался тот. — Воспринял это, знаешь, как испытание.

— Только больше так не делай, — попросил я, а затем встал и заявил так громко, чтобы слышали все: — Не бойтесь, пожалуйста, просить о помощи, если она вам нужна! Иногда быстрее что-то предпринять заранее, а не ждать, когда будет нанесён непоправимый ущерб. Понимаете?

Все кивнули, давая понять, что понимают.

* * *

Нас и зелёную полянку разделяла тонкая, почти прозрачная плёнка. Я решил, что она обеспечивает безопасность, представляя что-то вроде шлюза.

Что ж, ничего сложного тут нас ждать не должно. Однако всегда лучше быть уверенным на сто процентов, а не на девяносто девять.

Легко преодолев плёнку, я оказался на другой стороне. Тут и правда было тепло, пригревало солнышко, и вообще вокруг струились нега и спокойствие. На середине полянки возвышался то ли обелиск, то ли путевой камень, то ли что-то на них сильно похожее. Вопросы вызывало только копьё, воткнутое в этот самый обелиск.

— Идите сюда! — я махнул друзьям рукой. — Тут относительно безопасно.

Олег приложил руку к плёнке с той стороны, но она даже не шелохнулась. Штопор пытался продраться сквозь неё, но с тем же нулевым результатом.

— Мы не можем, — ответил мне Олег, разведя руками. — Она нас не пускает. Возвращайся.

Но вернуться уже не мог я.

Глава 2

В глазах моих друзей читалась паника. Они пробовали пробиться сквозь тонкую плёнку, но, несмотря на всю свою кажущуюся призрачность, она оказалась непреодолимым препятствием.

Меня же тянуло к обелиску, стоящему посередине поляны.

Но оставить всё, как есть, я тоже не мог. Следующий выброс просто сметёт моих друзей, и всё остальное будет уже неважным.

— Ты хочешь поставить передо мной выбор между друзьями и долгом? — пробормотал я себе под нос, ощущая непривычную пустоту в сознании, где за долгое время не было никого, кроме меня. — Но меня это не устраивает.

Я попробовал закинуть линзу через перегородку, и у меня это вполне себе получилось.

— Сгруппируйтесь, — попросил я друзей. — И встаньте так, чтобы выброс не бил по вам в лоб.

Они послушались и встали совсем рядом с неприступной для них плёнкой прохода, но отойдя с предполагаемой траектории эфирного потока. Я накрыл их зеркальным куполом. И он должен был справиться с любой напастью, потому что я его накачал всей энергией, которую смог собрать. Поверх него я поставил уменьшающие линзы, чтобы любое воздействие, которое вдруг до них доберётся, было ничтожным.

— Только никуда не уходите, — попросил я, указывая в ту сторону, где притаился скелет и куча костей. — Если не хотите повторить судьбу наших предшественников.

Никто не хотел, поэтому мои спутники замерли небольшой группой и принялись переговариваться между собой.

Однако любопытство взяло своё, и скоро они всё равно оказались возле перехода на полянку, внимательно наблюдая за мной.

— Марио, — обратился я к Сан-Донато, рассудив, что он будет самым серьёзным из всей группы. — Внимательно следи за временем, и на период выбросов отходите на прежнее место. Хорошо?

— Будет сделано, — кивнул итальянец и проверил время по наручным часам.

* * *

Сделав несколько шагов к обелиску или к тому, что выглядело, как обелиск, я огляделся. С той точки, где я находился, стало видно, что проход на полянку был не единственным. Моему взору предстали ещё три прохода, подобных тому, через который прошёл я. Упругие плёнки в них стояли незыблемо, как влитые.

За первым росла зелёная растительность. Причём, я мог поклясться, что она сильно отличается от той, к которой мы привыкли. Мои предположения вскоре подтвердились. Вдалеке, сминая лапами примитивные кусты, двигался огромный пернатый ящер, больше всего похожий на тираннозавра.

За второй плёнкой неспешным потоком текла раскалённая лава, заливающая некую долину вдали. Я не мог сказать, есть в том мире жизнь или нет. Но, если даже была, я ей не завидовал, так как всё небо было закрыто тучами из вулканического пепла. А это означало, что мир на долгие века будет погребён под толстым слоем снега и льда.

В третьем мире оказалось всё значительно прозаичней. Или наоборот. Не знаю. Картина, открывшаяся мне, была давно привычна всем любителям фильмов про постапокалипсис. Величественные развалины небоскрёбов, заросшие лианами и другой ползучей растительностью. И пускай архитектура развалин была непривычна моему глазу, я чувствовал большое сходство с теми, кто в незапамятные времена покинул эти города, обрекая их на смерть и забвение.

Но, кроме стационарных проходов, насчитывалось ещё несколько мерцающих. Это было похоже на то, что дверь появляется, а затем просто стирается из реальности. А затем снова. Так что никакое другое слово, кроме «мерцающие», я подобрать не смог.

В исчезающих «окнах» выбор происходящего за отгораживающей плёнкой был гораздо шире. В том числе и потому, что мерцающие проходы могли открываться в разные миры. Я заметил джунгли, саванны, дно высохшего моря, а, может быть, и океана. А за другой плёнкой, наоборот, угадывалась тёмная толща воды с кем-то огромным, плавающим внутри.

Но больше всего меня поразило масштабное космическое сражение, происходящее совсем рядом и в то же время невероятно далеко. На моих глазах подбили огромный космический линкор, который теперь полыхал и заваливался на бок. Проход мигнул, и в следующий миг за плёнкой уже куда-то в неизвестность держало путь перекати-поле.

Рассматривать всё это многообразие можно было ещё долго, но я на этой полянке совсем по иному поводу. Так что пришлось взять себя в руки и подойти к обелиску.

Сделан он был… Да кто его знает? Это был совершенно незнакомый мне сплав. Или даже не сплав, а не то стекло, не то полимер, не то вообще не пойми что. Но главное, что на вид чрезвычайно прочное.

Я попытался отковырнуть кусочек, но у меня ничего не вышло. Ноготь просто соскользнул с гладкой поверхности.

Тем загадочней становилось копьё, торчащее из этого самого обелиска и образовавшее неслабую такую трещину в его корпусе. Причём, копьё — тоже лишь адаптация названия к тому, что я видел. На деле это было высокотехнологическое оружие, состоящее сплошь из неизвестного мне материала с кнопками и светящимися панелями. И при всём этом оно создавало впечатление чего-то невероятно древнего. Впрочем, как и обелиск.

Но на что оно точно не было похоже, так это на поделку пятнадцатого века. А это значит, точно не могло принадлежать тем индейцам, что сидели у входа, как я подумал прежде. Возможно, оно прилетело сюда вообще из другого мира через постоянный или даже мерцающий проход.

Прикоснувшись к копью, я понял, что оно столь далеко от обычного метательного оружия, как человек от банана. Это был серьёзный артефакт, когда-то до краёв заполненный магией. Именно это позволило ему поразить обелиск и оставить на нём змеящуюся до самого основания трещину.

Я попробовал вытащить копьё и тут же вспомнил легенду из своего родного мира, как разные достойные люди пытались вытащить оружие старого аэраха из камня, и ни у кого ничего не получалось.

И действительно. Копьё не поддавалось. Одной физической силы, как я понял, было мало, чтобы завладеть этим самым артефактом. Что ж, на этот случай у меня есть прорва всякой различной магии. Впрочем, оказалось достаточно смеси эфира и магии аэрахов.

Поднапрягшись, я вытащил копьё из обелиска.

И тут же снова почувствовал то, что коснулось меня на подходе сюда. Обелиск был серьёзно ранен и работал из рук вон плохо. Сбоил.

Сейчас я ощущал это куда сильнее. От всей поверхности обелиска исходил ровный сильный эфирный фон. А из змеящейся трещины он жутко фонил. Это тоже самое, что пить из кружки, в середине которой находится огромная пробоина. Может, и напьёшься, но весь обольёшься. Так же и тут.

Если сравнивать с автомобилем, а это была буквально вторая аналогия, пришедшая мне на ум, то мне представился шланг, по которому струится масло. И вот в одном месте он перебит, и оно буквально брызжет, заливая всё то, что должно оставаться сухим и работоспособным.

— Выброс! — услышал я далёкий выкрик Марио и закрылся эфирным щитом.

Эфир с шипением выбивался через трещину в обелиске, невероятно быстро накапливаясь на полянке. А затем одним махом он продавил плёнки основных входов и устремился сквозь льды на поверхность.

Вот мы и раскрыли секрет эфирных выбросов, не так ли? И виной тому не чей-то умышленный замысел, а банальная неисправность. Как я догадывался, всё должно работать не так. Эфир постоянно, но весьма ограниченно вырабатывался обелиском и не спеша должен был проникать на территории миров, расположенных за проходами. А у нас получались постоянные мощные выбросы, которые способствовали…

Дальше думать не хотелось, потому что можно было додуматься до разного. Например, что никаких эфирников существовать не должно, а появились они лишь благодаря неисправности какого-то чрезвычайно древнего артефакта. А что, если… если эфирники исчезнут, стоит его починить?

Но оставить всё так, как есть, я тоже не мог. Потому что, если ничего не предпринять, артефакт рано или поздно умрёт. И в таком случае конец придёт не только всем эфирникам, но и планете в целом без защиты от аэрахов.

Я проверил, что с моими спутниками всё в порядке, зеркала их вполне смогли защитить, и принялся осматривать обелиск более внимательно.

* * *

Походив вокруг обелиска и прислушавшись к шумам, исходящим изнутри, я пришёл к выводу, что мои первоначальные впечатления верны, и генератор эфира, чем бы он ни являлся на самом деле, нуждается в починке.

После очередного выброса мои спутники снова подошли к разделяющей нас перегородке и внимательно наблюдали за тем, что я делаю.

— Что там? — спросил меня Архос, которому в последние минуты стало значительно лучше. — Серьёзные повреждения?

Я отсюда видел, что он порозовел, словно младенец.

— Уж не знаю, как это стало возможным, — ответил я, поднимая копьё и показывая его приникшим к плёнке перехода друзьям, — но вот эта штука оставила на обелиске огромную трещину, которая пропускает эфир. Из-за неё и происходят выбросы. Потому что предназначение этого самого обелиска — создавать фон, а не гнать такие волны, как мы с вами видим.

— А её как-то можно заделать? — поинтересовался Архос, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но с той точки, где они находились видно было очень мало. — Стянуть там?

— Паутиной! — догадался я, иначе глядя на обелиск. — Архос, ты — гений!

Тот мне улыбнулся, подбадривая меня, но похвала была ему приятна.

А я уже пытался привести обелиск в порядок, стянув его паутиной. С первого раза ничего не вышло. Оно и понятно, ведь я пытался наложить отдельные паутинки на трещину, как пластырь или скобы. Это не привело ни к чему дельному, кроме того, что я убедился: моя паутина, в которой эфир смешан с магией аэрахов, обелиском не отторгается. А это было уже половина победы.

— Да обмотай его уже вокруг, — смеясь, бросил мне Кропоткин, видя, что у меня возникли некоторые сложности. — Будет неказистый, зато без протечек. Вообще девчонкам лучше знать, как с таким справляться, — заявил он и понял, что вышел на скользкий лёд, поэтому решил тут же свернуть шутку. — В смысле, основы первой помощи им преподают в большем объёме, чем нам.

— Хорошо, хорошо, — кивнул ему я с улыбкой. — Сейчас всё будем пробовать по очереди.

Обмотать обелиск было отличной идеей. Не для того, чтобы так и оставить, потому что это было бы абсолютным идиотизмом, а лишь для того, чтобы стянуть саму трещину.

Когда я накинул несколько оборотов нитей на обелиск, созданный из неизвестного мне материала, паутина начала соскальзывать. Но предусмотрительно сделанная с микрокрючками она задержалась в нужном мне месте. Накинув пять оборотов, я стянул её, потянув на себя.

Раздался скрежет деформирующегося материала, а затем чуть ли не с щелчком всё встало на место. Я даже почувствовал, как изменилась вибрация, исходящая от отремонтированного артефакта. Но этого оказалось мало. Стоило мне всего лишь немного отпустить паутину, как трещина снова норовила разойтись.

Тогда я закрепил используемую часть паутины, словно лассо, и стал более тонко заниматься самой трещиной. Орудуя сразу несколькими нитями паутины, что уже доказали своё право на жизнь, я прибивал их эфиром по сторонам от трещины, словно строительным степлером. И это была не просто аналогия, я буквально вообразил себе строительный степлер, выдающий мне скобы из самого твёрдого состояния эфира, какое только возможно.

Для мага очень важно адаптироваться под ситуацию, подгоняя и свои умения под конкретно взятую задачу.

Закончив, я решил снять паутинное лассо, чтобы посмотреть, как будет держать паутина, нанесённая непосредственно на трещину. И остался разочарован. Края трещины снова разошлись, хоть и не так сильно, но всё же заметно. Понятно, что надолго такой заплатки не хватит.

Можно было бы попробовать заделать дыру плазмой. Но для этого мне нужно принять боевую трансформацию. А этого в данных условиях я сделать не мог. Во-первых, на полянке было слишком мало места для этого. По сути, я просто не мог поместиться в том пространстве, что было занято полянкой с обелиском. А, во-вторых, я совершенно не представлял себе, как отреагирует сам артефакт на мои изменения. Возможно, меня просто испепелит защита обелиска, и я даже не успею ничего предпринять. А, может быть, он не выдержит присутствия рядом Примарха и самоуничтожится.

Одним словом, вопросов было значительно больше, чем ответов. Так что приходилось обходиться возможностями человеческого тела.

В конце концов, можно было и его заставить генерировать плазму, разве нет? Она, конечно, присуща только одной трансформации моего организма, но значит ли это, что я не могу ею воспользоваться в другой?

Я закрыл глаза и сел возле обелиска с той его стороны, которую прорезала волнистая трещина, стянутая сейчас моей паутиной.

В боевой трансформации я чувствовал себя совсем не так, как человек, но при этом не переставал быть самим собой. То, что представлялось, как хвост скорпиона, на деле было видоизменённой рукой, в которой сосредоточились заряды. Но где сосредоточение плазмы было, пока я был человеком?

Закрыв глаза, я сантиметр за сантиметром исследовал собственное тело изнутри, в поисках источника плазмы. И, в конце концов, мне повезло. В левом плече я нашёл нечто похожее, но теперь мне предстояло вывести эту плазму наружу без помощи специального органа, как раз для этого предназначенного.

Я надеялся, что мои спутники не заметили чего-то из ряда вон выходящего.

Открыв глаза, я увидел плазму на своих ладонях, но чуть в другой консистенции, чем привык обычно. Сейчас она больше всего напоминала пластилин.

Теперь я лепил из плазмы комочки и первым слоем законопачивал ими трещину, а вторым накладывал поверх краёв, словно тампонирующую повязку на рану. надеясь, что таким образом смогу сразу убить двух зайцев. Во-первых, смогу исключить расползание краёв. А, во-вторых, предотвращу спонтанные выбросы эфира.

— Мы летели на другой край Земли, потом забрались под тысячелетние льды, и всё это только для того, чтобы наш мальчик лепил куличики! — заявил Кропоткин, которому одной этой фразой удалось разрядить напряжённую обстановку и вызвать улыбки на лицах моих друзей. Так что я ничуть на него не злился за подобные выходки. — Кстати, Никита, я слышал, что скоростные куличики уже внесены в олимпийские виды спорта. Так что у тебя вполне есть шансы на победу, если хорошо потренируешься.

Я снова накинул лассо на обелиск, стягивая края трещины, как можно сильнее.

А после этого собирался ответить. Но не успел.

— Выброс! — заявил Марио, и мои спутники заняли оговоренную позицию.

Но выброса не последовало. Он должен был быть, но его не было. Это невероятно, но, кажется, мне удалось починить эту штуку. Хотя бы на чисто дилетантском уровне.

— И что же мы видим, — продолжал Кропоткин, видя, что им ничего не угрожает, — дендро-фекальный метод конструирования даёт свои плоды. Осталось только приложить подорожник и сказать: «Глыба, не болей», и можно идти за миллионами, положенными за ремонт.

— Тут нет подорожников, — ответил я и устало улыбнулся.

Цель нашего путешествия достигнута не была. Я понятия не имел, как работает штука, стоящая передо мной. И даже, какие принципы задействует.

Я сел напротив обелиска, положил на него руку и закрыл глаза, пытаясь войти в медитативный транс, чтобы увидеть или каким-нибудь другим образом понять, как именно работает генератор эфира.

Глава 3

Ничего.

Абсолютный ноль.

Я не мог понять, как устроена эта штука, которая генерировала эфир, и только чувствовал, что под оболочкой происходят некие процессы. Но даже элементарно уловить, в чём заключается их суть, я не мог.

Это примерно то же самое, что и попросить среднестатистического обывателя рассказать, как работает его смартфон, не говоря уж о более сложных вещах.

И тогда я не нашёл ничего лучше, как просто попросить:

— Помоги нам, пожалуйста, — проговорил я вслух даже прежде, чем сформулировал, в чём именно должна заключаться помощь. — Моя родная планета нуждается в эфиросфере, подобной той, которую создаёшь ты.

— Уровень допуска? — голос был больше похож на механический, нежели на человеческий, но всё же в нём прослеживались эмоции, точнее, их имитация.

Какой у меня может быть уровень допуска? На первый взгляд кажется, что никакого, но тогда бы меня сюда не пустили, так? И я стоял бы рядом со своими друзьями, глядя на обелиск из-за плёнки, которую не смог бы преодолеть. Значит, какой-то уровень допуска у меня всё же есть.

— Базовый, — предположил я и буквально почувствовал, как искусственный интеллект внутри этой штуковины анализирует мой ответ, сопоставляя его с теми данными, что есть у него.

— Базовый, урезанный, — частично согласилась со мной сущность из обелиска.

Впрочем, понять до конца, откуда исходил голос, я не мог. Вроде бы он был повсюду, и в то же время сложно было засечь какое-то конкретное место.

Оглянувшись на друзей, я вообще засомневался, что они этот голос слышат, так как, скорее всего, он был предназначен лишь для меня. А тогда он мог проецироваться сразу же в моё сознание.

— Пусть урезанный, — ответил я, радуясь, что хоть что-то мы выяснили. — Мне нужна помощь. Мой мир под угрозой.

— Множество миров гибнет в этот самый момент, — равнодушно заявил мне искусственный интеллект, но я буквально слышал в этом голосе некую насмешку. А ещё было ощущение, словно некто развёл руками. — Это не значит, что работающая система должна выходить из баланса ради гипотетической угрозы.

— Да поймите вы! — почему-то я до сих пор не мог уяснить, что разговариваю с набором скриптов, подготовленных на случай практически любых переговоров. — Действующий Примарх обещал напасть на мою родную планету и устроить там самый натуральный геноцид, уничтожив в том числе и дружественных нам аэрахов. Для того, чтобы его остановить нам нужна эфиросфера над планетой. У вас же есть мерцающие порталы, или вон тот с текущей лавой. Почему бы его не переключить на мою планету и не наполнить её эфиром?

Длительное молчание было мне ответом. Видимо, некоторые цепочки машинного кода мне поломать удалось. Или есть другой вариант: я говорил настолько путанно, что меня просто не поняли.

— Ваш уровень допуска: базовый, урезанный, — сообщил мне на это ИИ, чем заставил ударить себя ладонью по лицу. Он, оказывается, ещё тупее, чем я думал. Но тут заключённая в обелиск машина продолжила: — Он предполагает свободный доступ к генератору для устранений возможных внешних поломок, а также общение с интегрированным интеллектом для разъяснения базовых задач и принципов работы. Вам вменяется поддерживать генератор магической суспензии в надлежащем виде, в поощрение за что вы имеете право получить информацию, сообразно…

От задействованных ИИ оборотов у меня потихонечку начал плавиться мозг.

— Простите, — перебил я машину, выдающую одно заумное слово за другим. — Вы можете подключить мой мир к своему генератору этой, как её… магической суспензии?

Обелиск снова помолчал, но на этот раз значительно меньше.

— Конструкция генератора не предполагает добавление дополнительных источников расхода магической суспензии, — сдержанно ответил на это ИИ.

Вот же тупая жестянка! Как сыпать заумными словами и терминами, так это конструкция предполагает, а как спасти мир от гибели, так сразу препоны находятся.

— Вы поймите, от этого зависят миллиарды жизней. И моя в том числе! — я уже не верил, что смогу чего-то добиться. Хотя, возможно, надо было просто посидеть и подумать над грамотной просьбой. Но у меня не было такого таланта переговорщика, как, например, у Магнуса. — А у вас тут подключены миры, где нет никакой разумной жизни вообще! Почему бы нам просто не поменять два мира местами? Мир, где нет разума, никак не сможет пользоваться эфиром, а нам он всё-таки нужнее! А когда отразим атаку, можно будет всё вернуть на свои места. Как вам такой вариант?

— А с каких это пор человечество считается разумной формой жизни? — спросил у меня ИИ, чем совершенно выбил из колеи, так как не было в его вопросе ни издёвки, ни желания унизить, а самый, что ни на есть, обычный вопрос. И тут я понял, что наличие одного лишь интеллекта, видимо, не является достаточным основанием, чтобы считаться разумным. — В соответствии с Общим Справочником Видов, вы находитесь на десять тысяч восемьсот тридцать втором месте по разумности. И это только в своей галактике.

— Как-то не очень справедливо, — пробурчал я себе под нос.

— Дело в том, что вам, как виду, свойственна тяга к самоуничтожению и деструктивизму, — ответил мне ИИ всё тем же бездушным голосом. — Что, кстати, и продемонстрировал предыдущий представитель вашего вида, пытавшийся войти сюда пятьсот восемьдесят три года назад. Нет… стоп… ошибка…

Предыдущий представитель — это, видимо, скелет на пороге, который перед тем чинно докушал своих людей. Ну, если мы для этой железяки все на одном уровне, тогда ясно.

— Как аэрах, — продолжал тем временем ИИ, видимо проанализировав мою сущность, — вы находитесь на тридцать первом месте в Общем Справочнике Видов, но грозите уничтожить все те, что находятся перед вами. Аэрахи практически не трогают своих, но крайне агрессивны к представителям иных ксеносов. Именно поэтому против них и были выставлены блокпосты в большинстве из известных миров.

Я приподнял бровь. Вот даже как! Эти штуки изначально использовались против аэрахов, чтобы хоть как-то противостоять их агрессии и экспансии.

— Мне не нужны исторические и генетические справки, — проговорил я, чувствуя, что вряд ли смогу понять логику обелиска или тех, кто его установил. — Мне нужна защита!

— Как представитель смешения двух ксеносов, вы относитесь к незарегистрированному ранее виду, который примерно соответствует… пятому? — казалось ИИ сам удивился своему выводу, — месту в Общем Справочнике Видов. Ваша агрессия к представителям собственного вида практически отсутствует, как и к представителям других видов. Это может представлять интерес для наших учёных, разрешите…

— Только после того, как предоставите нам защиту, — устало проговорил я, уже ни на что особо не надеясь, но пока не начав искать новые способы укрытия Моррана от надвигающейся угрозы.

— Генератор магической суспензии является технологией, запрещённой для передачи вашему виду и защищённой от копирования, — продолжал упорствовать ИИ, скрытый в обелиске. — Мы не можем допустить, чтобы подобная технология попала в руки к неподготовленным расам и послужила бы массовому вымиранию живых существ.

— Ты меня вообще слышишь, железяка ржавая? — спросил я уже больше из интереса, нежели из какого-нибудь чувства противоречия. — Я тебе уже сколько времени талдычу, что несколько видов находится под угрозой истребления и мне нужна помощь для их защиты, а ты мне про всякие правила.

— Чисто технически, — ответил на это ИИ, — во мне нет металла, способного окисляться…

— И это ещё люди неразумные? — перебил я его, не в силах больше выслушивать механический бред. — У людей есть чувство юмора, а у тех, кто тебя создал, видимо, нет. Так что плевать на создателей твоего каталога, если он создан такими же дубинами, как и ты.

— Я слышу агрессию, — ответил на это обелиск, но как-то задумчиво, словно изо всех сил анализировал информацию. — Но она не направлена на деструктивные цели. Чётко сформулируйте свою просьбу, чтобы я смог проанализировать все вероятные варианты ответа.

— Нам нужна защитная технология, которая позволит укрыть планету от аэрахов, — устало проговорил я. — Генератор эфира для этого практически идеален, так как аэрахи терпеть его не могут, — сначала я подумал, что этого достаточно, но затем решил, что у меня есть существенное дополнение. — И да, нам не нужно постоянная эфиросфера над планетой. Нам вполне подойдёт временная, лишь бы битву пережить. Даже обеднённого аналога хватит. Возможно, есть просто схема, как это сделать быстро и в домашних условиях?

— К сожалению, технология распространения магической суспензии достаточно сложна для понимания вашим видом… — начал было ИИ, но мне уже, честно говоря, надоело его постоянное унижение, поэтому я просто перебил его.

— Ну, если это всё настолько сложно, что нашему уму просто не понять, то, может быть, я уберу всё то, что на тебя налепил, да и копьё обратно засуну, а? — причём, я сам до конца не понимал, сделаю я это или нет. Возможно, если бы он меня разозлил чем-нибудь, то я привёл бы свою угрозу в жизнь.

— Уточнения учтены, — ответил мне обелиск и на некоторое время завис.

У меня даже появилось желание потыкать в него копьём, вдруг он вышел из строя.

— Послушай, — сказал я, по-прежнему держа руку на его корпусе. — Я же тебя починил, прекрасно понимая, что ты просто необходим для выживания нескольких миров. Я помог тебе. Помоги и ты выжить моему миру.

— Технология будет использоваться против аэрахов? — внезапно уточнил у меня ИИ, хотя я точно помню, что говорил ему об этом.

— Да, — ответил я, размышляя, как очертить, что не против всех. — Против действующего Примарха и его армии, но в защиту других аэрахов, моих родственников.

— Всё, что ты видишь, — проговорил ИИ обелиска, и я представил, как он показывает мне все многочисленные двери, часть из которых была сейчас неисправна. — Это часть защиты от аэрахов. Вся их история — это история захвата других миров и подчинения их себе. Именно поэтому разумные расы предпочли от них отгородиться, выработав магию, которая им неподвластна. И, как аэраху, я не могу дать тебе секретную технологию. Однако, как человеку, противодействующему им… кое-что открыть я могу.

И почему нельзя было это сделать с самого начала? Почему из всех всё нужно выбивать?

Но лишь я успел это подумать, как в моё сознание посыпались какие-то формулы, вычисления, графики, таблицы и ещё множество информации, в которой у меня не было ни малейшей возможности разобраться.

— Стоп! Что это⁈ — вскрикнул я, и подача информации на время прекратилась.

— Информация по вопросу, который вас интересует, — как ни в чём не бывало ответил ИИ. Если он и издевался, то весьма изыскано.

— Я не смогу понять и десятой части того, что вы в меня загружаете, — ответил я, качая головой. — Прошу упростить подачу информации, насколько это возможно.

— Примитив, — я практически слышал, как ИИ совершенно натурально вздохнул. — Хорошо, упрощу подачу информации до дилетантского уровня.

И снова в моё сознание посыпались чертежи, таблицы и формулы. Но на этот раз с понятными мне обозначениями и, кажется, даже с весьма прозрачным принципом действия. Сам я такое, конечно, воспроизвести вряд ли смог бы. Но с помощью Кшиштофа и Михалыча до кучи вполне.

Вот только закралось в мою душу одно сомнение, которое я сразу решил прояснить.

— Это же не генератор, так? — внутри устройства, чертежи которого хранились теперь в моём сознании, не было и намёка на нечто такое, что производило бы эфир.

— Нет, — спокойно ответил мне ИИ, продолжая скидывать различную информацию. — Это устройство, которое позволит создать временную эфиросферу над планетой.

— Но в таком случае нам нужно ещё… нечто такое, что будет производить эфир, — проговорил я, понимая, что уже, кажется, достал даже искусственный интеллект. — Что-то вроде эфирной батарейки.

— Уважаемый представитель незарегистрированного вида, — слишком уж официально обратился ко мне обелиск, и я понял, что время моей аудиенции подходит к концу. — Не тратьте, пожалуйста, ни своё время, ни моё. В вашем мире уже создали эфирную батарейку, — и в моём мозгу появилось изображение эфирного сердца, созданное Кшиштофом. — Мы отслеживаем подобные изобретения.

— Ага, — я на некоторое время буквально замер, переваривая информацию. — Значит, всё необходимое у нас есть?

— Совершенно верно, — ответил мне ИИ, давая понять, что разговор, да и всё остальное закончено.

— Скажите, — я всё ещё не сдавался, так как слишком много вопросов, требующих ответа, скопилось во мне, а разрешить их было некому, — а почему меня пропустило сюда, к обелиску, а моих друзей — нет?

Да, я хотел спросить что-то другое, но, в конце концов, вылез именно этот вопрос. Уж не знаю, почему. Я стоял с открытыми глазами и собирался возвращаться к друзьям.

— У тебя есть пропуск, — в машинном голосе, исходящем из обелиска, угадывались нотки, намекающие на моё нежелательное присутствие.

— Пропуск? — удивился я, и тут в сознании зажглась голубая эфирная звезда Сан-Донато.

— Раз в определённый период рождается индивидуум с минимальной потребностью в деструктивизме, — ИИ снова оседлал своего любимого конька и принялся сыпать различными заумными терминами. — Их отмечают так называемой эфирной звездой и приоткрывают чуть больше возможностей для изучения окружающего мира и эфиросферы, образованной магической суспензией. И направляют на созидание. Также их призывают, если необходимы вмешательства в виде грубого ремонта генератора.

— То есть это ты меня призвал? — я находился уже почти у самого выхода и теперь обернулся на обелиск.

Но ответа не последовало. И я вышел прочь.

Глава 4

Действующий Примарх восседал на троне и анализировал поступающую к нему информацию.

Вообще он не любил тут находиться, слишком много открытого пространства. Личный кабинет был куда предпочтительнее. Но события последних дней вынудили его постоянно принимать делегации и выступать с заявлениями.

Главная проблема заключалась в сестре. Она нарушила договор, и теперь у действующего Примарха появился конкурент, который, наверняка, попытается оспорить власть. А это означало, что нужно быть готовым к битве.

Сначала действующего Примарха пытались успокоить, мол, он отдал приказ, и Арана не посмеет его ослушаться. Но она посмела. Хуже того, она, кажется, даже стала помогать своему внуку. Вот же вздорная баба! Даром, что один из величайших полководцев в истории.

Единственное, что радовало в тронном зале, — красота. Стрельчатые окна под высоким потолком и массивные стелы, стремящиеся к нему. Всюду уютные дизайнерские паутины, напоминающие о детстве и доме. Приятный полумрак и полное отсутствие суеты, которую действующий Примарх переносил только на поле боя.

И скоро ему предстояло схлестнуться с родственником, которого он даже не знал. Если бы он не был потомком Араны, можно было бы даже не заморачиваться. Но дорогая сестрица Примарха, наверняка, сделает всё, чтобы насолить своему брату. Она натаскает внука настолько, чтобы он смог причинить максимум неудобств действующему Примарху.

Победить он, конечно, не сможет, слишком уж неравны силы. Да и такого запаса ароита, как у Примарха, нет сейчас ни у кого в этой части вселенной. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться. А ароит — безмерная мощь, с которой справится разве что полное уничтожение всего.

Примерно в таких мыслях застал действующего Примарха Арахет, главный советник и докладчик властителя.

— Ваше Всегалактическое Величество, — обратился он к главному аэраху, — есть новости по вашим последним распоряжениям.

— Мы слушаем, — вальяжно ответил действующий Примарх, понимая, впрочем, что уже пришло время быть собранным и отвечать на все угрозы точно и жёстко. — Говори.

— Все запасы ароита собраны и доставлены на Хелицерату, — доложил Арахет и вытянулся, ожидая разрешения говорить дальше. Субординацию он выдерживал на высшем уровне, возможно, именно поэтому так долго продержался возле вершины власти, но так ни разу не был подвержен гневу монаршей особы.

— Прекрасно, — кивнул ему Примарх и спустился с трона, чтобы размять лапы. — Что по доспехам?

— Учёные предлагают два варианта использования, — осторожно ответил на это советник. — Инвазивный и не инвазивный.

— А аэраховским языком можно? — поинтересовался Примарх, впрочем, без какой-либо агрессии. Он уважал длинные и непонятные слова учёных, но предпочитал думать, что хлёсткие боевые команды куда надёжнее.

— Не инвазивный — это обычные внешние доспехи из ароита, — пояснил Арахет с таким видом, словно действующему Примарху и так это всё известно, но он проговаривает всё для лучшего усвоения информации. — Собственно, они уже готовы, и вас ждут на примерку сегодня во второй половине дня. Однако, просят заметить, что внешние доспехи будут стеснять движения и значительно утяжелят ваше тело, что может негативно сказаться в той же битве порталов, если до неё дойдёт дело.

— Хм, — многозначительно проговорил Примарх и почесал лапой брюхо, раздумывая над сказанным. — Полные доспехи из ароита предполагают стратегию обороны, поэтому можно смириться с их весом.

— Всё так, Ваше Всегалактическое Величество, — склонился перед ним Арахет. — Но существует и иной подход, который на данный момент является экспериментальным.

— Мы все во внимании, — ответил на это действующий Примарх, завершив круг по тронному залу и заняв своё обычное место на троне.

— Ароит вводится внутрь, заменяя неэффективные узлы и сочленения, выполняя одновременно и функцию защиты, и функцию подпитки, а также принимая на себя некоторые функции внутреннего скелета, — Арахет внимательно наблюдал за эмоциями, вызываемыми его информацией.

— Но это, наверное, чертовски опасно? — предположил Примарх, приподнявшись на передних лапах.

— Уж точно не опаснее, чем битва с молодым конкурентом, — ответил на это советник, постаравшись вложить в голос всю свою убеждённость. — Однако, как я и говорил, требуются определённые эксперименты. И наша группа учёных как раз приглашает вас проследить за ходом одного из них. Он назначен на сегодняшние закатные сумерки.

— То есть, если всё пройдёт удачно, можно будет закачать ароит прямо внутрь нас, сделав фактически неуязвимыми? — поинтересовался действующий Примарх, чувствуя, как его отпускает тревожность последних дней, которую он испытывал с тех самых пор, когда ему доложили, что некто развернул экспедиционный корпус на Куране. — Или мы что-то упускаем из виду?

— Нет, — Арахет сделал движение, означавшее отрицание. — Вы мыслите абсолютно верно. Если эксперимент пройдёт успешно, а затем вам сделают специальную операцию, то возможности ваши как аэраха возрастут в разы. Что же до неуязвимости, на данный момент слишком мало экспериментальных данных. Но есть мнение, что победить вас будет невозможно.

— Отлично, — с удовлетворением отозвался действующий Примарх. — Нас это полностью устраивает. Передайте, мы почтим эксперимент своим присутствием.

* * *

С зелёной полянки, расположенной неизвестно где, я вышел обратно во власть льдов, можно сказать, не прощаясь. Плёнка пропустила меня без минимального сопротивления, несмотря на то, что я прихватил с собой копьё, которое долгое время торчало из обелиска.

Друзья встречали меня с воодушевлением и нетерпением. Полагаю, им казалось, что мне открылись некие вселенские тайны, и я вот-вот начну делиться запредельными знаниями. К сожалению, мне пришлось разочаровать их.

— Ну что? Что он тебе сказал? — наперебой спрашивали меня спутники.

— А вы разве не слышали? — удивился я, привалившись к стене, так как чувствовал себя выжатым, словно лимон. — Мне казалось, что мы довольно громко разговаривали.

— Ничего не слышали, — развёл руками Олег и покачал головой. — Только некоторые твои слова, но не более того.

Я в двух словах пересказал нашу беседу, и мои друзья немного приуныли. Кроме, разумеется, Кропоткина. Вообще не знаю, что могло бы заставить грустить Фёдора. Кажется, ничего.

— А как ты собираешься чертежи из головы извлекать? — спросил он, ехидно улыбаясь. — Разъёма для флешки я в твоём черепе что-то не видел.

Изобразив некий системный звук, я проговорил:

— Обнаружено новое устройство.

— Хорошо-хорошо, верю! — засмеялся Кропоткин и обратил внимание на копьё. — Но с пустыми руками, как я понимаю, ты уходить из гостей не привык. Надо будет у себя серебро после тебя проверять.

— Эта штука торчала из обелиска, — ответил я, выставив копьё напоказ, чтобы все смогли его рассмотреть. — И оно не было похоже на часть конструкции. Так что, полагаю, полицаев никто не вызовет.

— Можешь дать в руки? — попросил меня Архос, кивнув на копьё, и я отдал его своему наставнику. — Хм… — проговорил он, вертя его перед глазами. — Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, тут все надписи на высоком слоге аэрахов времён первого правления.

— И что это может означать? — спросил я, заинтригованный словами Архоса.

— Всё, что угодно, — ответил тот, возвращая мне высокотехнологическую штуковину. — В том числе и… хотя нет, это вряд ли, — он больше бубнил под нос, нежели отвечал мне. — В любом случае это копьё лучше всего показать Аране, и она точно тебе расскажет, что это и откуда.

— Я как раз собирался к ней, — ответил я, принимая оружие обратно. — Только перед этим мне нужно провести ещё несколько встреч. В частности, подключиться к какому-нибудь ментальному устройству, а то, как правильно заметил Фёдор, придётся в череп вставлять флешку.

— Главное, не затягивай, — ответил мне Архос и ободряюще улыбнулся. — Так как эта штука может пригодиться тебе в битве.

Я скептически осмотрел копьё, хмыкнул и пожал плечами. Даже не знаю, зачем бы мне пригодилась эта штука.

* * *

Весь лабиринт снова изменился. Это произошло ещё с последним выбросом, и теперь он стал стационарным.

Штопор, обтёршийся об меня, когда я только вышел сквозь плёнку, и получивший свою порцию магии, убежал вперёд разведывать действующие пути. Информацию об открытых проходах он передавал мне по ментальным каналам, так что мы шли за ним, практически нигде не задерживаясь.

Конечно, прежде чем предпринимать обратный поход, я попробовал создать портал, через который мы бы беспрепятственно прошли, хоть на полярную станцию, хоть в мой родовой небоскрёб, а хоть бы и сразу во дворец к императору.

Вот только порталы тут не работали.

Вообще.

Никакие.

Нет, я, конечно, мог снова принять боевую трансформацию и попробовать соткать портал в ней. Но, во-первых, я не был уверен, что получится, так как, скорее всего, это работала специальная защита генератора эфира. А, во-вторых, и вот тут я был уже совершенно уверен, моё превращение в Примарха привлечёт к нам совершенно ненужное внимание местных тварей.

Впрочем, и без портала мы двигались весьма и весьма бодро. Уже через час, обойдя все эфирные озёра, которые теперь были обречены на исчезновение, мы оказались в той самой пещере, в которую спустились с самого начала. Действия Штопора, а также карта лабиринта, уже собранная у меня в голове, помогли нам достигнуть её без труда.

А вот уже в ней мы столкнулись с непредвиденным. Дело в том, что эфир теперь пошёл другими путями, которыми он и должен был попадать в наш мир, а не так напрямую в лоб, как это было последние сотни лет. А в связи с этим и перестроился весь ледяной покров.

Над нашими головами оказалось несколько сотен метров льда, смешанного с эфиром.

— Обрушать его нельзя, — задумчиво проговорила Катерина.

И тут к ней подошёл Олег и что-то шепнул на ухо. Она пристально посмотрела на него и кивнула, признавая, что он прав.

Затем она взяла его за руку и, как я понял, использовав его заклинание, просто раздвинула льды над нашей головой. Через образовавшуюся трещину проглянул солнечный свет.

Я на всякий случай ещё раз попробовал открыть портал, но у меня снова это не получилось. Тогда я вздохнул и закинул на верхний край льдов энергетическую паутину. В отличие от времён царской охоты, теперь я мог швырять невидимые нити на огромные расстояния.

* * *

На удивление мост, по которому мы добирались сюда, устоял, слегка разрушившись лишь в нескольких местах. Обратно решили идти по нему. Неизвестно, насколько хватит моего «подорожника», прилепленного к обелиску. Вдруг выбросы начнутся, пока мы ещё будем в пути? Да и идти по нему было гораздо удобнее, чем по неровной поверхности льдов Антарктики.

Как только смог, я сразу же послал сигнал Жукову, что можно нас встречать. Он стоял ровно на том же месте, где и простился с нами, поэтому складывалось ощущение, что он вообще никуда не уходил. Хотя, конечно, это было не так.

— Ну что, счастливчики, — улыбаясь, произнёс он, когда пожал руку каждому. — Нашли то, что хотели? — и он многозначительным взглядом обвёл копьё, которое я сжимал в правой руке.

— Нет, — я с кислой физиономией покачал головой и продолжил: — К сожалению, обстоятельства не дали нам этого сделать полностью.

— Но ведь аномальные движения льда закончились, — недоумённо проговорил полярник. — Я думал, что это тоже ваших рук дело.

— Наших, — подтвердил я, усаживаясь в повозку и наблюдая за тем, как в нетерпении топчутся собаки. — Только вот неизвестно, насколько этого хватит. Поэтому соваться в те места по-прежнему не стоит.

— А если в исследовательских целях? — осторожно спросил Жуков, с вопросом глядя на меня.

— Нельзя, — отрезал я, не желая даже оглядываться на ту местность, что мы оставляли за спиной. — Особенно вглубь. Там такие твари обитают, что трое абсолютов не справились, так что все ваши исследования закончатся очередной пропавшей без вести экспедицией. Поберегите людей.

— А вы хотя бы можете описать, с чем столкнулись? — не унимался полярник. А я буквально чувствовал, как его распирает жажда новых знаний. — Я это в журнал исследований помещу.

— Знаете, я так отвечу, — проговорил я, пристально глядя Жукову в глаза. — Мы адреналина заполучили полные штаны. После чего вернулись от греха подальше. Я вам ещё раз говорю, что не стоит туда соваться. Там нет ничего интересного для вас. Только смерть и мучения, ничего больше.

Я уже жалел, что не прихватил голову хотя бы одной твари, чтобы пугать ею полярников. С другой стороны, их это могло только раззадорить. Они — странные люди.

— То есть полагаете, что совсем-совсем не стоит? — предпринял он последнюю попытку узнать у меня подробности.

— Более того, — я даже снял перчатку, чтобы был виден мой указательный палец, торчащий в голубое небо. — Зону, где раньше появлялись трещины, необходимо полностью изолировать, а над ней установить бесполётную зону. Понимаю, что в вашу компетенцию это не входит, но дайте мне только доехать до Петербурга, и это станет первым приказом императора, касающимся Антарктиды. Так что прислушайтесь ко мне, пожалуйста. Не ходите туда. Мои абсолюты одни из самых сильных в стране, и они не справились, помните об этом.

— А как же тогда…

Я улыбнулся, и вопрос замер на обветренных губах полярника.

— Есть вещи и посильнее, — ответил я на невысказанный вопрос, чем заслужил уважение этого улыбчивого человека, привыкшего к суровым условиям.

* * *

Первым моим адресатом действительно был император. Слишком много тем накопилось, которые нужно было обсудить именно с ним.

Честно признаться, я не хотел его видеть. Некоторые его действия настолько отвернули меня от него, что в какой-то момент я даже подумывал встретиться с императрицей вместо него. Но, в конце концов, я преодолел личное отношение, переступив через некоторые эмоции.

И ещё я решил, что для аудиенции идеально будет появиться с дедом. Всё-таки он вхож во дворец и частенько общается с императором, в отличие от меня.

Распределив друзей по их адресам, я перенёсся к Державину-старшему. Мне хотелось забыться хотя бы часов на пять глубоким сном, но дел было столько, что просто перечисление их в очереди занимало огромное количество времени. Поэтому приходилось держаться.

Деда я нашёл в хорошем расположении духа. Он, конечно, был обеспокоен судьбой нашей экспедиции, но полагал, что мы вполне сможем за себя постоять.

Увидев меня, он разулыбался до ушей и раскрыл объятия.

— Я волновался, — пробасил он, щекоча мне щёку своей бородой. — Как всё прошло?

— На троечку, — честно ответил я, отстраняясь. — А сейчас мне бы срочную аудиенцию у императора. Пришло время обговорить некоторые моменты.

Ярослав Иванович согласился принять нас в ближайшее время, так что я создал портал в столицу, и через полчаса мы были уже на аудиенции у императора.

Удобная штука всё-таки эти порталы, прав был Магнус.

Однако император, судя по всему, ожидал от меня совсем не тех слов, которые в итоге услышал.

— В связи со вновь обнаружившимися обстоятельствами, — холодно проговорил я, глядя сквозь монарха, — требуется полностью закрыть доступ людей к определённому квадрату в Антарктиде. Причём, любых людей, неважно из каких стран.

— Какие причины для такого кардинального решения вопроса? — император приподнял бровь, справившись с неожиданностью темы.

— Причина — нахождение там уникального артефакта, — ответил я, размышляя над тем, как не вызвать у Ярослава Ивановича нездоровый интерес и не заставить его снарядить собственную экспедицию. — Несмотря на то, что он является одним из источников магии на нашей планете, не стоит пытаться его отыскать или вообще как-либо с ним взаимодействовать. И дело тут не только в том, что это просто невозможно для представителя человеческой расы. Основная проблема заключается в том, что именно этот артефакт защищает планету от вторжения расы жестоких и кровожадных аэрахов.

— Тех самых из-за которых вы эвакуируете Морран? — поинтересовался император, добавляя в голос нотки участия. Я уже понял, что всю эту беседу он постарается свернуть в нужное ему русло. Что ж, пусть пробует. — Или есть ещё более кровожадные аэрахи?

— Нет-нет, — ответил я, медленно кивая. — Всё верно. Только не нужно относиться к этому легкомысленно. Люди конкретно из нашей ветви человечества находятся на значительно более низкой ступени, чем аэрахи, не только по степени технического развития, но и по степени разумности. И, по сути, единственная защита планеты — это как раз тот самый артефакт, доступ к которому можно получить из Антарктиды.

— Это всё очень серьёзно, — неожиданно легко согласился император. — И вот, что я думаю по этому поводу, — он встал с кресла, прошёл мимо нас с дедом, подошёл к окну и выглянул наружу, затем повернулся и продолжил. — Никита Александрович, понимаю, что в последнее время между нами повисло несколько недосказанностей, поэтому предлагаю рассмотреть вам следующий сценарий развития событий, — он прошёл обратно к столу, открыл бар, налил в три рюмки чего-то безумно дорогого и подставил нам с дедом по рюмке. — Вы с Варварой Ярославной женитесь, ты становишься консорт-императором и сам издаёшь этот самый закон. Как тебе предложение? — и он кивнул, указывая подбородком на рюмку, которую я не собирался брать даже из субординации.

— Извините, — сказал я, предчувствуя, что вызову настоящую бурю, — но я вынужден отказаться от столь высокой чести.

И буквально почувствовал, как рядом вытянулся дед, пришедший в ужас от моих слов. Но ужас этот был смешан с уважением.

— Полагаю, это вы насчёт спиртного? — император попытался всё свести к шутке.

— Нет, — ответил я, твёрдо глядя в глаза государю. — Дело в том, что через три недели, а, может быть, и меньше мне придётся сражаться с главой империи аэрахов. И ещё совершенно неизвестно, кто из этой битвы выйдет победителем. Я хочу, чтобы вы чётко это понимали. Я не всесильный, поэтому исход не предрешён.

— Но как же так, — у меня сложилось впечатление, что Ярослав Иванович жаловался сам себе. — Я же собирался оставить вам страну, а тут…

— Я ещё раз повторю свою просьбу, — сказал я достаточно громко, чтобы император обратил на меня внимание. — В связи с тем, что меня может просто не быть, чтобы защитить вас, место в Антарктиде, которое я вам указал, нужно беречь, словно зеницу ока. И никого туда не пускать. А ещё там очень своеобразные защитники, — я вытащил карандашный рисунок, который набросал, пока пил чай на станции «Восток» перед тем, как отправиться домой. — Этих тварей буквально не берёт ничего. Три абсолюта, вместе взятые, для них были не страшнее назойливых комаров. Плюс ко всему, они регенерируют самые жуткие ранения, и я вообще не знаю, можно ли их убить.

Император принял у меня из рук лист бумаги и вгляделся, явно поражённый увиденным.

— Вы же меня просто пугаете, да? — спросил он, не надеясь, впрочем, на положительный ответ с моей стороны.

— Скажу так, не трогайте этих тварей, и они не тронут вас, — ответил я и указал на лист бумаги. — И не пытайтесь проникнуть вглубь. С обратной стороны координаты, которые надо полностью закрыть для посещения кем бы то ни было. Если надо, я продублирую их в сообщении.

Но Ярослава Ивановича, кажется, волновало совсем не это. Он был растерян и совсем не обращал внимания на мои слова. А затем собрался и обернулся ко мне.

— А как же Варя? Как же свадьба? — спросил он таким тоном, словно не собирался чуть более недели назад отдать дочь за какого-нибудь знатного европейца.

— А вы хотите, чтобы ваша дочь стала вдовой сразу после свадьбы? — ответил я вопросом на вопрос. — Какой в этом смысл? Нет, — поспешил я заверить монарха, который, кажется, всё-таки снова всё понял так, как захотел он, — мои чувства к Варваре не изменились. Но на данный момент вопрос со свадьбой идёт в полном соответствии с вашими желаниями.

— Это с какими ещё? — не понял император.

— С теми, в которых вы не видели свою дочь рядом со мной, — отрезал я и кивнул, показывая, что на данный момент темы для разговора исчерпаны. Конечно, надо было ещё обсудить ход эвакуации, но это я мог сделать и с Араной. — Всего хорошего.

— Но в случае выигрыша… — начал было Ярослав Иванович и остановился, видимо, понимая, что рано поднял эту тему.

— А вот там и обсудим, — ответил я и раскланялся.

Глава 5

Я уже потерял счёт часам или даже дням, когда отдыхал в последний раз. Но цель защитить свои миры вела меня дальше. В конце концов, из важного мне остались два основных дела, после которых можно будет немного вздремнуть. По крайней мере, я на это надеялся, потому что работать в состоянии, когда ничего не соображаешь от усталости, тоже невозможно.

Попрощавшись с дедом и пообещав ему, что ночевать буду в его небоскрёбе, я открыл портал и переместился на Морран. Если кто-то и мог извлечь из моего мозга чертежи эфирного распылителя, то это только отец моей души — Радгар.

Он всё ещё находился в люксовой тюрьме, куда его поместили после моего побега в другой мир. Только вот никакой охраны на входе я не встретил. А это означало то, что Радгар просто не захотел никуда идти, так как всё оборудование было тут, а перетаскивать и вновь всё настраивать ему было лень.

Увидев его снова, я осознал, что в этом они невероятно схожи с Кшиштофом. Тому было всё равно, на кого работать, лишь бы не прерывать исследования. Так и этот: тюрьма? Дом? Какая разница? Главное, чтобы в лаборатории были рабочие реактивы. И всё.

— Добрый день, отец, — сказал я после пяти минут наблюдений за его действиями.

Дело в том, что я вошёл внутрь, расположился в кресле и сидел, глядя в его сторону, а он ни сном ни духом не ведал, что за ним следят.

Он повернулся резко, как и следует в случае неожиданности, но, увидев и узнав меня, тут же расслабился и опустил плечи.

— А, это ты? — проговорил он, возвращаясь к своим исследованиям. — Извини, не слышал, как ты вошёл.

Но всё-таки он завершил то, что делал в данный момент, довёл до логического конца, снял с рук перчатки и повернулся ко мне.

— Рад тебя видеть, сынок, — он искренне улыбнулся и протянул мне руку. — Никак не привыкну к твоей новой оболочке.

Я ответил ему рукопожатием, а затем, повинуясь внезапному порывы, обнял его и изо всех сил прижал к себе.

— А я уже привык, — проговорил я, отпуская его. — И к новому телу и к новому имени.

— И как же тебя теперь зовут? — спросил он, растерянно улыбаясь.

— Никита, — ответил я, садясь обратно в кресло.

Почему-то я был совершенно уверен, что называл отцу своё нынешнее имя, но он просто не обратил на это внимания.

— Ни-ки-та… — будто пробуя это слово на вкус, проговорил Радгар. — Интересное имя. Сильное.

— Так ты же знал, куда меня отправлял, — сказал я, хотя знал, что это не так, но мне хотелось немного польстить отцу. — В сильное тело с сильным именем.

Радгар посмотрел на меня в упор и подслеповато прищурился, став из-за этого каким-то беззащитным в моих глазах.

— Понятия не имел, — ответил тот, разводя руками. — Я использовал единственный шанс из миллиона.

— Как мы видим, он сработал, — ответил я, пожав плечами. — Так что теперь приходится решать проблемы этим вызванные.

— Хочешь сказать, без того моего поступка не было бы никаких проблем? — грустно улыбнулся отец, присаживаясь рядом со мной.

— Очевидно, — ответил я и положил руку на плечо Радгару. — Но это не значит, что я о чём-то жалею. Возможно, история могла идти лишь таким путём. Как у тебя с мамой, кстати?

— А? — он обернулся на меня с таким видом, словно я его вытащил из кромешного мрака на свет. — Ах, с мамой. С мамой у нас всё хорошо, да… Уговаривает меня вернутся в небоскрёб, но ведь это столько всего переносить…

Да, мои первоначальные выводы оказались верны. Из тюрьмы его выпустили, но он сам отказался отсюда уходить. Точнее, даже не так, он не придавал никакого значения тому, что его освободили, так как внутри всегда был свободен.

— Ладно, — усмехнулся я и махнул рукой, — сами разберётесь. Я же к тебе по делу.

— Я тебя слушаю, сынок, — ответил отец, собравшись в один момент и теперь напоминая холодную статую, человека науки, которого не интересует ничто житейское. Вот это переходы, честно говоря! — Если это касается твоей жизни, то, безусловно, я сделаю всё, что от меня требуется.

— Это касается не только меня, но и всего Моррана, — ответил я, глядя в глаза отцу. — Дело в том, что совсем недавно я разговаривал с неким инопланетным искусственным интеллектом, и он дал мне схему, как обезопасить нашу планету от агрессии аэрахов, — и я вкратце передал Радгару разговор с обелиском на лужайке меж миров. — Вот только схемы, чертежи и инструкции он загрузил мне прямо в мозг. И нужна технология, как их оттуда извлечь.

— Это несложно, — ответил отец, вызвав у меня натуральное удивление. — Обычная ментальная проекция. Сейчас я подготовлю оборудование, и мы снимем всю необходимую информацию. Я такими штуками занимался, когда тебя ещё на свете не было, — он широко улыбнулся, видимо, вспомнив те времена.

— Тогда у меня ещё одно предложение, — проговорил я, вставая с кресла и следуя за отцом в соседнюю комнату, где располагалась обширная лаборатория с разными необычными приспособлениями. — Раз уж извлечение информации не такое уж трудозатратное действие, то, может быть, ты поможешь нашим земным учёным, которые готовят проект по закрытию эфиром Моррана от действующего Примарха?

— Разумеется, — ответил Радгар, освобождая кушетку от тетрадей, заполненных от руки. — Морранцы собираются защищать родной дом до последней капли крови, поэтому мы безоговорочно поддержим любые разработки, которые помогут это сделать. К тому же технологии у нас достаточно продвинутые, раз ты обратился ко мне. Ложись!

Именно в тот момент я и понял, что моё давнее видение, где Радгар и Кшиштоф бок о бок что-то мастерят, было пророческим.

Через час с небольшим вся необходимая информация из меня была извлечена. Несколько раз отец хмыкал, влезая не в те отделы, и чему-то улыбался. А Штопор периодически отбивался от ментальных щупов, которые пытались углядеть в нём что-то нужное. Но завершилось всё успешно, о чём отец меня и оповестил.

Я тут же связался с Магнусом.

— Привет, — сказал я. — Не отвлекаю?

— Аэрашки… аэрахини, конечно, отвал башки, — устало отозвался на это маг, — но нет, уже не отвлекаешь. Чем могу помочь?

— Нужно провесить стационарный портал между лабораториями на Морране и Земле. Поможешь? — спросил я, полагая, что Магнус начнёт что-то возражать мне.

Но он на удивление сказал только:

— Сейчас буду, — и всё.

* * *

Выйдя из светящегося овала, Магнус первым делом пригляделся ко мне.

— Ты похож на говорящую цирковую лошадь, — сказал он вместо приветствия.

Ремарка была, как всегда, настолько не в тему, что я не сумел сориентироваться, к чему это было сказано.

— В смысле? — решил уточнить я.

— Ну в одном цирке показывали говорящую лошадь, — ответил мне Магнус, попутно проходя и здороваясь с Радгаром. — И народ, чтобы посмотреть на это, валил толпой. И вот, значит, подвешивают эту лошадь к самому куполу цирка, а затем роняют на арену. Она кое-как поднимается на копыта и выдаёт: «Боги, когда же я сдохну?». Вот так и ты, уже есть ощущение, что из-под купола тебя уронили, а вот, что на копыта поднялся, ещё нет.

— Тоже считаешь, что мне отдохнуть надо? — усмехнулся я, растирая ладонями виски.

— Зачем? — притворно удивился Магнус. — Все великие битвы были выиграны во сне. Прибудет действующий Примарх навалять тебе люлей, а ты ему: «Будьте так любезны, обождите часиков восемь-десять, я пойду посплю».

Я почему-то представил себе эту ситуацию, и невольный хохот сложил меня пополам. Проанализировав своё состояние, понял, что Магнус совершенно прав и мне просто необходим отдых.

— Сейчас, — сказал я, выставляя руки ладонями вперёд и показывая, что полностью согласен с критикой. — Давай только закончим с учёными, чтобы подготовка защиты Моррана шла полным ходом.

— То есть ты меня вызвал только из-за портала? — грустно уточнил Магнус, в глазах которого скакали бессмертные искорки веселья. — Тоже мне друг называется.

— Но нам и правда нужен стационарный портал между двумя лабораториями, — улыбаясь, ответил я. — Что ж мне теперь, бабулю звать?

— Отставить бабулю, — ответил на это Магнус и присел на предложенный ему стул. — Ты сам всё это можешь. Понимаю, что трудно, но надо. Работа с порталами — это прям азы настоящей магии.

— Но это же в разных мирах находится, — ответил я, глядя на собеседника. — Там же вычислять надо, чтобы движение всякое сходилось, и вот это вот всё…

— Ну, — кивнул мне маг и сделал невероятно хитрую физиономию. — А я тебе чего говорю? Настоящая магия — это математика и физика, а не ваши эти поджигалки с ветродуйками. Ладно, провешивай портал, а я тебе сейчас покажу, как сделать его стационарным, невзирая на всё происходящее в этих мирах движение.

Надо сказать, что получилось у меня всё довольно быстро. Всё-таки Магнус, несмотря на его достаточно специфическое общение, объяснял всё очень доходчиво, показывая буквально на пальцах.

Убедившись, что данному проходу между мирами ничего не угрожает, он кивнул и сказал мне:

— Как закончишь, отоспись как следует, а затем выбери время и свяжись со мной, — он нацепил шляпу, которая как всегда появилась из ниоткуда. — Нам надо будет кое-что закончить в твоём облике перед битвой.

— Геройский взгляд? — решил пошутить я.

— Зря иронизируешь, — усмехнулся на это Магнус и провёл ногтем по краю полей шляпы. — Иногда противника действительно можно победить одним только взглядом. Сильного противника.

С тем он и отбыл продолжать помогать с эвакуацией. А я остался в компании двух учёных, которые, лишь поздоровавшись, уже нашли общий язык и теперь обсуждали некие тонкости, о которых я понятия не имел. Так я узнал, что мой настоящий отец имеет в арсенале лингвистическую магию. А также увидел воочию то, что раньше лишь представлял. Радгар и Кшиштоф в паре представляли просто чумовую связку учёных.

— Перед вашими умами стоит несколько задач, — сказал я, когда смог отвлечь их внимание на себя. — Во-первых, надо разобраться с чертежами, добытыми у меня из головы.

— Это мы уже почти сделали, — широко улыбаясь мне, ответил Радгар. — Кшишт — настоящий гений. Он предложил нестандартное решение, которое оказалось единственным верным.

— Да ладно, — смущаясь, ответил второй учёный. — Если бы ты мне не подал идею, я бы и не предложил ничего.

Итак, они уже комплименты друг другу делают, значит, точно сработаются.

— Во-вторых, нам нужно с нуля создать распылитель эфира и запустить его в ближайшие две недели.

— С этим тоже всё более-менее, — ответил мне мой настоящий отец. — Морранских технологий вполне хватит, чтобы всё это привести в жизнь. Со сроками, конечно, полная задница, извините за выражение, но мы уложимся. Возможно, понадобятся какие-то производственные мощности.

— Ну и последнее, что нам жизненно необходимо — это починить эфирное сердце до конца, — я кивнул на махину, возвышавшуюся за спинами учёных. Сейчас она вся была облеплена лесами, и было видно, что некоторые его области уже восстановлены. — Оно будет служить эфирной батарейкой для распылителя. Другими словами, генерировать эфир для того, чтобы распылить его над Морраном.

— Но само по себе оно не сможет генерировать эфир, — пожал плечами Кшиштоф и обернулся к громадному устройству. — Для этого нам понадобиться несколько эфирников. Если вы отловите Батори, то мы вполне можем выкачать из них…

— Нет! — сказал я настолько резко, что оба учёных вздрогнули от неожиданности. — Больше никаких «выкачать из» понятно? — мои собеседники кивнули, давая понять, что им всё понятно. — Наверняка, можно сделать так, что маги будут просто делиться своими силами, при этом не теряя их полностью.

— Хм, — задумчиво проговорил Кшиштоф, — думаю, это вполне возможно, просто раньше передо мной не стояло такой задачи. В любом случае, мы будем стараться минимизировать риски.

— Вот это я уже принимаю как ответ, — удовлетворённо проговорил я, чувствуя, как усталость забирает меня всё сильнее и сильнее. — И помните, максимум через две недели всё должно работать. Поэтому проверять буду каждый день и распекать в хвост и в гриву тоже.

— Для полноценной работы сердца кое-чего не хватает, — проговорил на это Кшиштоф. — Раз уж спрос с нас будет строгий, хотелось бы, чтобы и с поставками проблем не было. Например, тут нам будут нужны такие штуки… ну… чем-то похожие на вертолётные лопасти. Где вы их достанете, я не знаю, но нужны они уже вчера.

— Всё понял, — кивнул я, мысленно уже разговаривая с Михалычем. — Мне нужны чёткие размеры.

— Всё это я предоставлю утром, — ответил мне Кшиштоф. — А сейчас вам бы отдохнуть, а то, с кого мы потом обеспечение спрашивать будем?

— Да, сынок, — сказал Радгар, чем вызвал очень непосредственную реакцию земного учёного, который начал переводить взгляд с него на меня и обратно. — Ты действительно выглядишь очень уставшим. Я тоже всё выдам тебе завтра. А сегодня отдыхай.

— А вы…

— Мы всё сделаем, не беспокойся, — чуть ли не в один голос заявили учёные. — Задачи поставлены, пути их решения видны. Всё остальное от тебя уже не зависит, — закончил мысль Радгар.

И я со спокойной совестью и мыслью об отдыхе перенёсся в небоскрёб деда.

* * *

Даже не знаю, случайно так вышло, или действительно того хотел, но портал я открыл на крышу. Прямо под родовое завихрение Державиных, которое некогда дало мне некое спокойствие и ощущение силы рода.

Несмотря на все пертурбации, стихия воздуха осталась близка этому телу и действовала на него весьма умиротворяюще.

В Москве царила ночь. Возможно, ещё не слишком глубокая, на часы я не смотрел, но машин внизу было очень много. Я сел прямо на крышу, подобрав под себя ноги, лицом туда, где через несколько часов взойдёт солнце.

И закрыл глаза.

Интересно, в этот раз Магнус не стал воздействовать на меня, чтобы я отдохнул в ускоренном режиме, а посоветовал выспаться. Видимо, магия тоже не в каждом случае подходит.

Хотелось несколько минут не думать вообще ни о чём. Но тут пришло сообщение.

«Я на твоём этаже в небоскрёбе отца. Жду для разговора. Варя».

Вот только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья!

Я снова закрыл глаза и открылся навстречу воздушному завихрению, которое висело тут с незапамятных времён. Возможно, и город-то построили именно из-за него.

Ветер наполнял и очищал меня от различных ненужных мыслей, как мы отряхиваем от пыли книгу, которую долго не брали с полки, а затем она наполняет нас различным содержанием.

Наверняка, император нажаловался дочери, что я решил отменить свадьбу. В этом, полагаю, основная причина её визита. Вот только всё было немного не так. Я не собирался ничего отменять. Я лишь сказал, что мне предстоит битва, в которой я вполне могу погибнуть. Поэтому оправдываться и извиняться мне не за что.

«А я у деда на крыше».

Написал я в ответ.

А затем вспомнил фальшивую Варвару на лестнице. Которая как раз тащила меня под венец. Что я тогда сказал? Что настоящая так никогда не поступит, не так ли?

«Мне приехать?»

Лаконично и ненавязчиво. Почему-то показалось, что она поняла бы, если бы я ответил ей отказом.

«Вот ещё, — написал я. — Порталы — самый экологический вид перемещений. Сейчас провешу».

Перейдя ко мне на крышу, принцесса не сказала ни слова. Она просто обняла меня и прижалась головой к груди, и так мы простояли несколько минут, забыв про время и про всё остальное. Не существовало никаких ответов, потому что не было вопросов. Всё было предельно ясно и понятно.

Звёзды над нами ехидно подмигивали, словно подталкивая к неким действиям, к которым давным-давно были готовы оба, только всё никак не решались это озвучить.

Что ж, в конце концов, ответственность за всё только на мне, поэтому мне и принимать жизненно важные решения.

— Устал? — спросила она через несколько минут, которые вполне могли длиться и целую небольшую вечность.

— Сегодня все это замечают, — улыбнулся я, слегка отстраняясь, чтобы видеть отражение звёзд в её глазах. — Видимо, так оно и есть. Я как раз собирался отдохнуть…

— А тут я, да? — но это она сказала почти весело и лишь потом стала серьёзной. — Тебе бы действительно отдохнуть перед всем этим, — она снова глянула на звёзды. — Это же всё теперь твоё будет, так?

Я тоже глянул на мерцающие звёзды. Под этим углом мне их созерцать ещё не приходилось. И прислушался к своему внутреннему «я». А готов ли я принять ответственность за все эти сияющие в тьме космоса светила?

— Даже не представляю, — честно признался я и пристально поглядел ей в глаза. — Видя, сколько проблем у вашей семьи с одной-то страной, мне сложно представить, как можно управлять целыми планетами и звёздными системами. Передо мной пока стоит задача отстоять наши планеты. Всё остальное — потом.

— Согласна, — Варвара снова прижалась ко мне, — проблемы надо решать по мере их поступления. Но ты слишком напряжён. Вот и решила, что ты думаешь, как будешь разбираться со всеми этими сияющими звёздочками и править ими. Но, видимо, я ошиблась.

— Ошиблась, — кивнул я и не удержался, чтобы не поцеловать её в макушку. — Это тот редкий случай, когда врождённая чувствительность тебя подвела. Меня сейчас тяготит только предстоящая битва, а точнее, не она сама, а все сопутствующие моменты.

— Например? — принцесса вывернулась из моих объятий и снова заглянула в глаза.

— Успеют ли сделать распылитель? Починят ли эфирное сердце? Успеют ли завершить эвакуацию? Сколько погибнет людей и аэрахов до того момента, как я сумею, если сумею, конечно, нейтрализовать Примарха.

— А сама битва тебя разве совсем не волнует? — она словно хотела получить ответы прямиком из моих глаз. Впрочем, я от неё ничего и не скрывал. — Победа не очевидна, так ведь?

— Тут у меня, как сказал бы Магнус, шансы, как у блондинки при встрече с тираннозавром, пятьдесят на пятьдесят, — мне нравились шутки пришлого мага, и эту, полагаю, он оценил бы, как употреблённую к месту.

— Пятьдесят на пятьдесят — это шансы выжить или победить? — уточнила Варвара, снова прижимаясь ко мне, зябко ёжась и заглядывая теперь в глаза снизу-вверх.

— В данном случае, полагаю, это одно и то же, — ответил я. — Действующий Примарх в случае победы не оставит меня в живых. Ему конкуренты не нужны.

— Одним словом, наши шансы не очень, да? — Варвара говорила мягко, словно речь шла о шансах выиграть у Чернышёва в шахматы.

— Я сделаю всё, чтобы победить, — заверил я её и украдкой глянул на звёзды.

А они мне нравились. Возможно, это даже здорово — быть частью такой огромной империи?

— В тебе-то я не сомневаюсь, — ответила Варвара и тяжело вздохнула. — Мне тут отец на тебя накляузничал, — она усмехнулась. — Говорит, что ты отказался от свадьбы. А дальше всякие намёки на то, что ты теперь найдёшь кого-то лучше, богаче и так далее.

— И всё-таки он — дурак, — не сдержался я, чем спровоцировал нервные хихиканья со стороны любимой. — Я ему чётко сказал, что не хочу делать тебя вдовой. И вопрос со свадьбой надо бы перенести на более спокойные времена, нежели сейчас.

— Никита, оглянись! И посмотри правде в глаза! — она максимально приблизила своё лицо к моему так, что я почувствовал её нежное дыхание, совершенно волшебным образом воздействующее на мой мозг. Возможно, она это знала и беспардонно этим пользовалась. — Когда у нас были спокойные времена? Что ни день, то одна проблема хуже другой. Ты думаешь, будет лучше? Не будет! Нельзя ждать милости от завтрашнего дня, надо брать всё от сегодняшнего, понимаешь, о чём я?

— Я многое понимаю, — ответил я, уже потихоньку растворяясь в её глазах. — Но у меня, правда, сейчас нет ни сил, ни времени, чтобы тратить их на организацию свадьбы. Да и потом я не намерен делать тебя молодой вдовой. А уж тем более подставлять под возможный маховик репрессий как жену того, кто бросил вызов действующему Примарху…

— Все вы, мужчины, одинаково не очень умные, — прошептала она, прикладывая свой пальчик к моему рту. — А не только мой отец. Ты пойми, мне не нужна шикарная свадьба, не нужны гости и все эти традиционные свадебные дурачества, торжества. Мне нужен мой любимый человек, понимаешь?

— Понимаю, — проговорил я прямо в приложенный к моим губам палец и кивнул, но она вдавила его сильнее, чтобы я молчал. Видимо, вопрос не требовал ответа.

— Тем более, что исход битвы не ясен, — проговорила она тоном, не терпящим возражений. — Значит, у меня есть две недели, может, чуть больше или чуть меньше, чтобы побыть рядом с любимым мужчиной. И я не собираюсь жертвовать этими днями. Понимаешь?

Наученный предыдущим опытом, я не стал отвечать, а лишь кивнул.

— Так вот в этом случае для свадьбы нам нужен Никита из рода Державиных. Ты вроде бы как тут. Я — Варвара из рода Рюриковичей — тоже на месте. Для заключения союза этого более, чем достаточно. И пусть Стихии станут нашими свидетелями! — у неё на ладони загорелся крохотный огонёк первозданной стихии.

— Стоп, стоп, стоп! — остановил я её, чем вызвал натуральное замешательство.

Хотя и огонёк с её ладони не погас, а просто вспорхнул и завис над нами.

— Что? — в её огромных глазах вот-вот были готовы появиться слёзы.

— Давай-ка всё хотя бы в этом смысле сделаем, как полагается, — тепло улыбаясь и посылая ей лучи спокойствия, ответил я, после чего встал на одно колено и протянул ей руку, в которой уже было зажато купленное мною по случаю обручальное кольцо. Как же давно это было. — Варвара Ярославовна, будьте моей женой!

Она сплела пальцы обеих рук между собой, приложила их ко рту и шумно сглотнула. В глазах всё-таки появились слёзы, но это были совершенно иные слёзы, которые желает видеть каждый мужчина, который их вызывает, так как это слёзы счастья. Затем она расцепила руки, прикрыла рот правой, а левую приложила к сердцу. После чего уже бросилась мне на шею.

— Я согласна! — чуть ли не заорала она.

Огонёк над нашими головами набрал силу. И в этот момент к нему присоединился первозданный смерч.

Я не выбирал стихию для свадьбы. Но, видимо, сыграло роль то, что мы находились во власти стихии ветра, поэтому и засвидетельствовать нашу церемонию прибыла стихия воздуха.

Танец пламени и ветра был просто непередаваем. Они двигались, словно профессионалы, выступающие на публике. Хотелось аплодировать всем их совместным па и, возможно, кружиться так же, как делали это небольшой смерчик сантиметров десяти в высоту, иногда изменяющийся до неузнаваемости и даже принимающий форму танцора-человека. И чуть меньший по размеру огонёк, позволявший сегодня себя вести в танце.

Я подхватил Варвару, и вместе под мелодию, которую слышали только мы, да окружающие нас звёзды, мы закружились в нежном и трогательном свадебном танце, где признавали друг друга самыми близкими людьми во всех существующих мирах. А круг наших объятий становился неразрывной границей нашей пока маленькой, но очень верной семьи.

Мы двигались под ветром и пламенем, на открытой всей вселенной площадке, но в то же время свидетелями нашего счастья стали лишь наши родные стихии, следовавшие за нами в любовной гармонии.

В одну из пауз я почувствовал жжение на левой груди, но не придал этому значения. Лишь наутро я увидел, что получил татуировку, на которой изображён союз ветра и пламени.

Но сейчас мне было совершенно не до этого.

Я двигался.

Двигался в танце, совершенно забыв об усталости.

Звёзды кружились над нашими головами, благословляя новый союз.

А потом они исчезли, потому что мы переместились с крыши на этаж, отведённый дедом для меня.

Но мы не прекращали танцевать.

Мы двигались и двигались до тех пор, пока совершенно не утомились и не уснули обнажённые и счастливые в обнимку друг с другом.

Глава 6

Копьё оказалось не просто копьём. И даже не копьём вовсе, а высокотехнологичным оружием, способным выкашивать целые поселения.

Нет, в крайнем случае его, конечно, можно было использовать в качестве копья. Что и сделал неизвестный мне представитель, скорее всего, аэрахов. Но вообще штука эта была ещё и ритуальной. И с ней следовало серьёзно заниматься.

Предполагались специальные упражнения, которые надо было выполнять с тем, что я по привычке называл копьём.

Или нет?

Сомнение закралось в мой разум в тот момент, когда я делал что-то очень похожее на поклон этому самому копью, и прервался на середине движения. Не буду я спину гнуть перед какой-то там железякой. Пускай и очень-очень древней.

Помещение, в котором я занимался, больше похожее на японские залы для медитаций и упражнений, чем на мой спортзал, вдруг окуталось дымом.

Копьё исчезло.

Совсем.

На его месте стоял аэрах невероятных размеров. Его хитин переливался чёрным антрацитом, сильные лапы были готовы подминать под себя всё живое, а из-за спины торчал хвост, визуально превышавший мой раза в три-четыре. И то, когда я на Куране был. Венчало это великолепие корона из грубо выделанного металла.

Так что я почти сразу догадался, что передо мной никто иной, как Примарх собственной персоной. Только вряд ли действующий. От этого буквально веяло древностью.

А ещё он прожигал меня презрительным взглядом.

— Поклонись мне, недостойный потомок! — прорычал Примарх, угрожая жалом на конце хвоста.

— Не буду, — спокойно ответил я.

— Ты — слабак, потому что не можешь быть сильным. Ты — слизь, вышедшая из чрева болезной паучихи. Ты — грязь из-под моих лап.

— Ты чёрный, потому что не можешь быть белым, — в тон ему проговорил я, чем заставил замолчать и сменить беспредметные оскорбления на предметные.

А я начал догадываться, в чём, собственно, дело и что мне во всём происходящем казалось неправильным.

— Целый выводок! Миллионы моих потомков ждали, пока накроется обелиск! Целая кампания экспансии была подготовлена для того, чтобы покорить скрытые пока от нас миры! А ты единственным своим действием похерил это событие. Более того с помощью говна и палок починил этот хренов генератор, который снова закрывает от нас миры! И зачем это? — он распалялся больше и больше, а у меня на лице всё шире расползалась улыбка. — Ты помогаешь врагам своего народа! А это значит, что ты — предатель! — он сделал несколько шагов в мою сторону, но, кажется, особо и не приблизился. — Ещё и копьё к рукам прибрал! Оно тебе не принадлежит!

Сначала я хотел проснуться молча. Но затем решил всё-таки немного остудить дух копья, явившийся мне во сне.

— Послушай, — сказал я. — Мне сейчас нет до этого никакого дела. Честно говоря, даже слушать тебя некогда. У меня есть дела поважнее.

— Что может быть важнее империи аэрахов и их завоеваний⁈ — возопил Примарх и натурально встал на дыбы.

— Молодая жена, — ответил я нехотя. — И первая брачная ночь. Так что иди-ка ты на хер, дружок.

После чего, ни о чём не жалея, проснулся, потянулся к лежащей рядом Варваре и жарко поцеловал её в шею.

* * *

Среди ночи у Державина-старшего раздался звонок.

И так как пройти он мог лишь от очень узкого круга лиц, Игорь Всеволодович взял трубку.

— Да, Стас, что случилось? — спросил он, вскакивая с кровати.

Не будет замначальника службы безопасности среди ночи беспокоить по пустякам.

— Эм… как бы корректнее сказать… — замялся Громобой, но потом, видимо, понимая, что деваться всё равно некуда, выпалил. — У нас в небоскрёбе ночует принцесса Российской империи.

— Вот как, — выдыхая, проговорил Державин-старший и уселся обратно на кровать. — Она в гостевых покоях? — уточнил он, всё ещё не совсем понимая, чем вызван звонок.

— В том-то и дело, что — нет, — ответил Громобой. — Она в покоях Никиты Александровича. И там… ну, мы полагаем, там всё очень близко.

— Так! — прорычал Игорь Всеволодович, закатывая глаза. — Не дождались всё-таки.

— Я вам сейчас скину запись камер наблюдения с крыши. Вы посмотрите, а уже затем делайте выводы, хорошо? — попросил Стас непривычным для него тоном.

И в этот же момент в телефоне тренькнуло оповещение о входящем файле.

А дальше он смотрел видео с крыши. Сначала ему было немного неловко, словно он подглядывал за молодыми, а затем он всё воспринимал уже, как фильм. Когда над Никитой и Варварой появились знаки стихий, он стал незаметно для себя улыбаться. А потом и вовсе засмеялся в бороду. По-доброму, как уже очень давно не смеялся.

— Ну хоть не распутничают, — проговорил он себе под нос. — И то дело. Мозгов хватило всё по уму сделать. Вот только как быть с семьёй?

Он только представил себе разъярённое лицо императора и чуть ли не сложился от хохота.

— Да, Ярослав Иванович, обвели тебя молодые вокруг пальца, — сказал он, вставая с кровати и одеваясь. Сыграла старая привычка, не мог он разговаривать с равными себе и вышестоящими лицами без штанов. — Но тебе я звонить не буду. Тебе такое сходу говорить не надо. Инфаркт — вещь неприятная, — он хохотнул своим словам.

Затем нашёл в телефонной записной книжке нужный номер, но не набрал его.

Для начала он отправил на него ссылки на видеозаписи. Затем выждал нужное время и принял звонок от императрицы.

— Что всё это значит? — спросила она голосом, которым спрашивают, что у нас сегодня на завтрак? То есть, не более, чем предлог для начала разговора. — Это сегодняшняя запись?

— Да, — ответил Игорь Всеволодович и хохотнул. — Так что поздравляю вас с тем, что наши семьи породнились. Поверьте, это такая же неожиданность для меня, как и для вас.

— Да уж, полагаю, — ответила на это Елизавета Фёдоровна и тяжело вздохнула. — Молодёжь сейчас такая, ей никто не указ.

— Да разве ж мы в их возрасте не такими были? — усмехнулся Державин-старший. — А если и не были, то таких проблем, как перед ними, перед нами тоже не стояло.

— И тут вы тоже правы, но как же теперь… — она замолчала, не договорив, потому что всё и так было очевидно. — Как отцу-то сказать? Он-то планировал пышную свадьбу, заморских гостей, пир на весь мир и вот это вот всё. А они призвали стихии, и никто им больше не нужен.

— Может, так и правильно? — пожал плечами Игорь Всеволодович. — Скоро битва, и, чем она закончится, только богам известно. А то и они не в курсе. Пусть насладятся жизнью, а призвать к ответственности успеем.

— И то правда, — ответила императрица и снова тяжело вздохнула. — Вы правильно сделали, что сначала позвонили мне. Я попробую его подготовить, а то он у нас натура нежная. А вы обеспечьте, пожалуйста, безопасность. А своих я пришлю ближе к утру. Хорошо?

— Можете не беспокоиться, — ответил Державин-старший и встал, словно стоял перед Елизаветой Фёдоровной лично. — У нас одна из лучших служб безопасности в империи.

— Я не сомневаюсь, — по голосу было слышно, что императрица улыбается. — Как и в том, что рядом с вашим внуком она будет в безопасности даже посреди взрывающегося вулкана. Но есть вопросы протокола, вы же понимаете.

— Понимаю и не прекословлю, — смиренно ответил Игорь Всеволодович. — Надеюсь, мы не получим очередной взрыв от нашего любезного вседержителя.

— Тоже на это надеюсь, — проговорила Елизавета Фёдоровна. — Спасибо вам за информацию. Всего доброго. До скорых встреч.

Из последних фраз сарказм буквально рвался наружу.

Ухмыльнувшись, Державин-старший положил телефон на тумбочку и уселся в кресло рядом с кроватью. Сна не было ни в одном глазу.

— Ну, Никитка, ну, молоток, — хмыкнул он в бороду, встал и подошёл к бару.

Открыл дверцу, осмотрел содержимое, а затем закрыл обратно. Пить не хотелось. Хотелось радоваться жизни. Бегать по зелёной траве, смеяться и ловить улыбку милой барышни.

— Что ты с нами со всеми делаешь? — проговорил он совсем тихим голосом и тепло-тепло улыбнулся. — Но всё делаешь правильно.

* * *

Утром, повторив наши танцы не раз и не два, мы всё-таки встали, позавтракали и сразу же отправились на Морран. Я хотел узнать, как обстоят дела с эвакуацией. Но это был предлог. Больше меня всё-таки интересовало копьё, которое ночью так беспардонно ворвалось в мой сон.

Но, чтобы не сразу акцентировать на нём внимание бабки, я завернул его в рулон линованной бумаги, найденный где-то прислугой.

Порталы удавались мне с каждым разом всё лучше и лучше. На этот раз удалось открыть всего в нескольких шагах от Араны. Всё-таки привязка к конкретной личности — отличная штука.

Бабуля сначала коротко взглянула на нас, затем отвернулась, чтобы продолжить раздавать указания, но потом снова повернулась к нам, словно до неё что-то дошло, и уставилась на Варвару.

— Деточка, поздравляю! — сказала она, и я даже не услышал сначала откровенного стёба в её голосе, а он там уже был. — Смотрю уже семейный кокон пополнения вьёте? Сколько десятков потомков планируете?

Варвара закашлялась и схватилась за меня рукой.

— Каких ещё десятков⁈ — вскрикнула она, когда восстановила дыхание. — Никита, она серьёзно? Детей будет много? — и тут она увидела мою улыбающуюся физиономию и ткнула меня локтем в рёбра. — Ах вы! Вообще-то, бабушка Арана, — она повернулась к бабке, и я понял, что она уже полностью пришла в своё обычное расположение духа, — я — любимая женщина, а не инкубатор. И вообще, у нас конвейерная сборка детей не практикуется. Мы по старинке привыкли. Лучше больше подходов сделаем. А пока потомков вообще не планировали.

— Молодец, — рассмеялась Арана. — За словом в карман не лезешь.

— Рада была увидеться, — ответила на это принцесса и повернулась ко мне. — Но пора в Сибирь, проверять, как идёт эвакуация.

Я поцеловал её и открыл портал прямо к центральному административному зданию, где находились её временные палаты.

— Она у тебя — женщина с огоньком, — всё ещё смеясь, проговорила бабка, когда портал за Варварой закрылся. — Но это и к лучшему. Нежным фиалкам не место возле императора.

— Ты даже не представляешь, насколько права, — ответил я, вытаскивая свёрток из-за спины. — Но, что самое интересное, как в ней уживаются жёсткий прагматик и любящая женщина, причём, обе эти части личности достаточно саркастичны, но мне сарказма не достаётся.

— Душа любой женщины — загадка даже для неё самой, — заметила на это Арана с философским налётом в голосе. — А уж душа любящей женщины — загадка вдвойне. Ты чего-то хотел? Просто у меня тут важный момент.

— Да я ненадолго, — ответил я и снял с копья упаковку. — Только хотел спросить, тебе случайно не знакома эта вещь?

Глаза моей бабки надо было видеть. Они расширились и наполнились мистическим ужасом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в её глотке.

— Чувствуется, не зря я к тебе с этим пришёл, — сказал я, чтобы хоть как-то скрасить неловкость момента. — Или мне его замотать обратно?

— Нет-нет, — Арана, наконец, совладала с собой. — Просто это Чертог Души Первого Примарха, — она боязливо приблизилась ко мне и провела пальцем по матовому металлу. — Откуда он у тебя?

«Свадебный подарок», — едва не брякнул я, однако по поведению бабки понял, что время шуток уже прошло.

— Эта штука, Чертог Души, как ты её назвала, торчала из генератора эфира… — тут пришло моё время замяться, потому что я хотел сказать: «В нашем мире», но это не соответствовало бы правде, потому что обелиск находился между миров. — Который обеспечивает им несколько миров, скажем так. Расскажешь, что это такое?

— Честно говоря, — бабуля была невероятно бледна с тех пор, как увидела копьё, но что ещё более настораживало, у неё пересохли губы. — Я в жизни своей не предполагала, что когда-нибудь увижу Чертог Души. Чтобы ты понимал, это совершенно легендарная вещь. Как ваша Атлантида. Все слышали, но никто не верит в то, что эта штука существует. Так и тут.

— А что она умеет? — спросил я, решив узнать как можно больше про своё ночное видение.

— Во-первых, он. Чертог Души, — она с огромным трепетом прикоснулась к копью. — Во-вторых, как может стать ясно из названия, в нём есть собственная душа. Правда, по легендам, это не какая-то отдельная душа, а часть оной Первого Примарха. Мол, он, чтобы не умереть до конца, заточил часть своей души в это оружие. И вот эта часть души могла стать наставником будущих правителей.

— Однако не стала? — мой вопрос, скорее, прозвучал как утверждение.

— Не стал, — согласилась Арана, продолжая разглядывать древний артефакт. — Потому как был утерян. Но, может быть, оно и к лучшему. Говорят, норов у Первого Примарха был отвратительный. Хуже, чем у моего братца, хотя кажется, что хуже быть просто не может.

— Ну да, — кивнул я, сохраняя полную серьёзность. — Тот ещё мракобес. Сначала поклониться требовал. Затем клясть на чём свет решил.

— Ого! — Арана теперь на меня смотрела с таким же благоговейным ужасом, как и на копьё. — А когда это вы уже познакомиться успели?

— Да приснился он мне этой ночью, — признался я и пожал плечами. — Только мне было не до него, так как первая брачная ночь, молодая жена рядом. Ну и послал я его подальше.

— Мда… — задумчиво протянула бабка, снова переводя взгляд на копьё. — Так Первого Примарха ещё никто не обламывал. А главное, что он после этого от тебя отстал.

— А мог не отстать? — удивился я и вспомнил детали. — Это же, по-моему, обычная ментальная прошивка, причём, достаточно примитивная. Преодолеть её не сильно сложно.

— Понятное дело, что десятки, а то и сотни тысяч лет назад технологии были значительно проще, — ответила на это Арана. — Только вот это же всё равно Первый Примарх, а не просто какой-то аэрах. Вопрос-то даже в другом. И вопрос этот очень серьёзный.

Она задумалась, так и не озвучив суть, поэтому я не дождался, пока она вновь выйдет на связь.

— И в чём вопрос-то? Или он настолько серьёзный, что мне его знать не положено?

— Юмор, — кивнула мне бабка. — Смешно. Только вот Чертог Души завязан, вопреки своему названию на кровь. Мне он, конечно, подчинится, потому что во мне течёт императорская кровь и всё такое. Да вот только я его не возьму. Потому что тогда мне придётся биться с братом, а не тебе. А это в мои планы, извини, не входит. Я готова растирать мышцы бойцу, но не получать по морде сама. А вот тебя он не признает.

— Потому что другое тело? — догадался я, раздумывая о том, что у Первого Примарха не возникло вопроса о том, кто я.

— Естественно, — ответила Арана и тяжело задумалась. — Вот и получается, что мне Примархом в любом случае не стать, потому что у меня нет дара подавления воли, поэтому и Чертог Души для меня бесполезен. Тебя он не признает. А, если до него доберётся брат, то всем нам крышка в любом случае. Не поможет ни эфир, ни твои установки, ни твой внутренний стержень — вообще ничего. Нас просто разотрут ровным слоем по галактике, как клубничный джем по куску хлеба и всё.

Тут пришёл мой черёд крепко задуматься. Всё-таки Арана что-то знает о древней легендарной штуке, которую воочию и не видел никто из её ровесников. Возможно, они знают не всю информацию. Может быть, существуют некие исключения из правил. А что, если кровь не так уж и важна?

— Но он признал меня во сне, — повторил я, как мантру. — Он мне сказал «потомок».

— Точно не «подонок, однозначно»? — приподняв одну бровь, уточнила бабка. — А то, по слухам, он был любитель этих словечек.

— Нет, — я покачал головой. — Совершенно определённо он признал во мне родню. Пожалуй, я попробую приручить этот самый Чертог Души.

— Как по мне, пустая трата времени, — пожала плечами бабуля. — Но вот к действующему Примарху он точно попасть не должен. Иначе кранты.

— И всё же я попробую, — упрямо проговорил я, проводя рукой по металлу копья. — Две половины своей души мне примирить удалось, так почему тут не получится?

— Если получится, будет здорово, — без капли насмешки проговорила Арана. — А пока давай я тебя поучу кое-каким тактическим хитростям.

* * *

Несмотря на то, что учился я быстро, на тренировку с изучением основных боевых особенностей аэрахов ушло более трёх часов. Всё было достаточно просто, но Арана требовала от меня того, чтобы основные боевые заклинания висели у меня, образно говоря, на кончиках пальцев.

Большинство всех приёмов сводилось к двум огромным группам: защита и нападение. Была ещё защита при нападении и контратака, но там, по большей части, сочетались уже известные мне заклинания.

Из защитных мне больше всего понравилось мгновенное наращивание хитина до уровня непробиваемой брони. Причём, у меня стало получаться быстрее и лучше, чем у Араны уже с третьего раза. На счёт чего она не преминула меня уколоть.

— Так, ну создавать себе домики из ничего у тебя, видимо, в крови, — проговорила она, явно намекая на мои отношения с принцессой. — Посмотрим, что с разрушением чужих домиков.

— Если только по реновации, — ответил я, ослепительно улыбаясь.

И вот дальше пошла настоящая чума.

Первым делом она меня научила добавлять яд в плазму, для стрельбы которой у меня в боевой трансформации был целый хвост. А учитывая, что моя плазма была ещё щедро сдобрена эфиром, практически ни один аэрах не мог долго выдержать моих атак.

Кроме, естественно, Примарха.

Но бабка не зря показывала мне различные тактики ведения боя. Она показывала, как может себя вести и какие применять приёмы её братец.

Дольше всего мы застопорились на боевом применении порталов. И не потому, что я чего-то не понимал. Скорее, из-за того, что я каждую позицию отрабатывал по несколько раз с разных ракурсов.

Кстати, моё появление над противником, которое я провернул с Араной при нашей первой встрече, не было чем-то необычным. В такой позиции я становился слишком уязвим, поэтому данная тактика и не использовалась давным-давно, и была забыта. Но какие-то преимущества она могла дать только единожды, при том условии, что я целиком и полностью использую эффект неожиданности.

— Мой братец — тот ещё дуболом, — проговорила бабка, показывая мне захват через портал, который позволял мне протащить противника, притаившегося сзади, и поставить перед собой, даже не оборачиваясь. — Он привык действовать силой. Лишать воли и подчинять себе, наваливаясь, так сказать, авторитетом. Но недооценивать его не нужно. Он — фанат кровавых разборок, поэтому много тренируется. По крайней мере, тренировался тогда, когда я с ним виделась более-менее постоянно.

— Я знаю, что недооценить врага — это первый шаг к поражению, — ответил я, повторяя за ней все движения и понимая о сущности порталов ещё больше, чем раньше. — Постараюсь этого не делать и сражаться на пределе возможностей до самого конца. Пока точно не буду уверен, что противник повержен.

— Настрой правильный, — похвалила меня и тут же сделала такое, отчего у меня глаза захлопали, как у восторженной блондинки. — А он может и не такое, — закончила свою мысль бабка.

В этот раз она в захват взяла не меня, а бревно, лежащее неподалёку. И закрыла портал в тот момент, когда бревно выглядывало из него лишь наполовину. Раздался хруст, и массивный кусок древесины, отрезанный чисто, словно лазером, упал мне под ноги.

— Это же сколько можно на пилах сэкономить, — пробормотал я, понимая, что мой юмор сейчас неуместен.

Несмотря на это, Арана расхохоталась.

— А ты хозяйственный, — сказала она, хлопая меня по плечу. — Полезное свойство.

— А это любым порталом так можно ампутации ненужного производить? — уточнил я, проводя пальцем по идеально ровной поверхности, которая нагрелась из-за произведённой операции. — Или нужны какие-то специальные заклинания?

— Практически любым, — пожав плечами, ответила бабка. — Противостоять этому может лишь специальная броня, которую я тебе покажу чуть позже. Но прежде всего, ты должен понимать, что это не обязательно должен быть его портал.

Я обернулся к ней, холодея от понимания того, что она сказала.

— А теперь можно подробнее? — попросил я, распрямляясь и провешивая портал, чтобы внимательно рассмотреть края портала.

— Смотри, — она с ухмылкой кивнула на только что открытый мною портал и, щёлкнув пальцами, легко закрыла его. Я даже не почувствовал того момента, когда она перехватила управление. — Теперь понимаешь? — сказала она, разводя руками. — Тебя можно убить твоим собственным порталом. Перерезать пополам, как при атаке, так и при попытке к бегству.

— Но как ты это сделала? Я же контролировал портал! — внутри меня всё бунтовало против происходящего, и я никак не мог смириться, что открытый мною портал забрали, как леденец у малолетки. — Я даже не засёк этого момента. Неужели это так легко?

— На самом деле, легко это лишь в первый раз, когда ты не ожидаешь, — она открыла портал, точь-в-точь похожий на тот, что открывал я. — В следующий раз ты уже будешь знать, что такое возможно, и почувствуешь момент. Но этого мало. Ты должен уметь контролировать свой портал и забирать контроль над чужими. Иногда весь бой сводится именно к умению владеть боевыми порталами, — она расслабилась и глянула куда-то на небо, как мне показалось, с некоторой ностальгией. — По крайней мере, у меня так было, но не факт, что будет у тебя.

— То есть при хорошем владении порталами, я легко смогу накромсать себе салатик из врагов даже без боевого оружия? — спросил я, пытаясь перехватить управление порталом, открытым Араной. — Или это совсем глупо?

— Тут надо помнить, что количество пространственных червоточин, которые мы называем порталами, ограничено, — наставительно произнесла бабка, при этом без менторских ноток в голосе. — У простых аэрахов оно не превышает десятка в час. У некоторых и того меньше. У монаршей семьи эта особенность прокачана лучше. Мы можем открыть до сотни порталов в час. Но сам понимаешь, в горячке боя ты считать не станешь. Поэтому выгоднее пользоваться чужими, а не открывать свои.

И в этот момент я вдруг почувствовал незримые нити, которые вели от портала к Аране. Они были совсем тонкими, значительно тоньше моей энергетической паутины. Я почувствовал себя неловким, как когда нужно сделать что-то с очень мелкими деталями и собственные пальцы кажутся тебе толстыми неповоротливыми сосисками.

Но сейчас передо мной стояла задача только перехватить контроль, а не воспользоваться. И я перерезал нити.

Портал захлопнулся.

— Молодец, — резюмировала Арана со своим обычным скепсисом в голосе. — А теперь будем учиться это делать так, как следует.

И следующие несколько часов, периодически доводя меня до отчаяния, она гоняла меня, заставляя открывать, перехватывать и закрывать порталы, что-то ими время от времени отрезая. Когда мы закончили, я чувствовал себя так, словно всё это время провёл в спортзале.

А ещё Арана дважды довела меня до того, что энергия для создания порталов требовала перезарядки. И вот это было совершенно незнакомое мне чувство. Правда, я схитрил и воспользовался иными ресурсами своего организма, чтобы создать портал не аэраховской природы. Чем заслужил одобрительный кивок.

— Ты быстро учишься, — резюмировала бабка, приняв человеческий облик и тяжело опускаясь на обрезок бревна. — Если бы я знала, насколько ты способный, ни за что не отпустила бы тебя с планеты и начала учить ещё тогда. Но что вздыхать о прошлом? Будем строить будущее с учётом допущенных ошибок.

Я воспринял её слова как комплимент. Да и тот факт, что я тоже вымотал её своими выпадами, о многом говорил. Правда, возможности действующего Примарха мне были до сих пор неизвестны.

— Как проходит эвакуация? — решил я спросить, воспользовавшись передышкой от интенсивного обучения. — Люди нормально воспринимают, что надо переместиться временно на другую планету?

— Нормально они воспринимают, — фыркнула Арана с таким выражением, словно речь шла о какой-то своевольной собачонке. — Только эвакуироваться отказываются.

— В смысле? — удивился я, совершенно уверенный в том, что всё проходит в штатном режиме. — Все отказываются?

— Ну как сказать, — она замялась, а затем повернулась ко мне и посмотрела в глаза. — Вы, люди, совершенно непредсказуемые существа, но в этом и ваша прелесть. Из миллиарда, подлежащего перемещению в безопасное место, согласились на эвакуацию только триста миллионов, — я успокоился, поняв, что хотя бы треть нам сохранить удастся. — Сто миллионов уже перемещено, благодаря Магнусу и Варваре. Мы бы и остальных уже закинули, но всё-таки у вас очень отсталый по технологиям мир. Поэтому мы приостановили эвакуацию и закинули к вам репликаторы, чтобы отстраивать жилые модули с той же скоростью, что и перемещаем людей.

— Разумно, — ответил я, мысленно ставя плюсик всем участвующим в операции за работу мозгами. — У нас не было времени всё это продумать.

— Зато теперь мы легко сможем эвакуировать народ целыми звёздными системами, — усмехнулась на это Арана.

— Надеюсь, нам это не понадобится, — сказал я и задумался.

Действительно, я не хотел власти, которая неминуемо последует в случае моей победы. Я просто хотел, чтобы люди жили спокойно, занимаясь своими делами без нависшего над их головами дамоклова меча.

— Экстренная эвакуация не обязательно должна быть вызвана агрессией аэрахов, — заметила бабка и скорчила зверскую гримасу, которая, судя по всему, должна была изображать ту самую агрессию. — Возможны также и естественные причины. Астероиды там, усиленная вулканическая деятельность. Да мало ли ещё что.

— Ага, — согласился я и вспомнил Стивена Батори. — Или человеческая нетерпимость к собственному виду.

— Эвакуировать всех с планеты и оставить на ней лишь одного тирана, жаждущего власти, — мечтательно проговорила Арана, глядя куда-то в небо. — А ты, дорогой внук, тот ещё изощрённый палач.

— Я даже ничего подобного не сказал, — рассмеялся я, чувствуя единение с той своей частью, что относилась к аэрахам.

— Зато подумал, — ответила Арана, обернулась ко мне и положила руку на плечо. — Слишком громко подумал, дорогой мой внук. Но самое главное, что ты должен сейчас знать: я в тебя верю!

Возможно, это самые главные слова для каждого.

Глава 7

Арахет был единственным, у кого не дрожали поджилки при виде действующего Примарха, посетившего лабораторию, в которой проводился самый важный эксперимент современности. Все остальные просто не привыкли видеть повелителя настолько близко к себе, вот и переживали.

А ещё присутствием владыки галактики подчёркивалась немыслимая важность эксперимента по вживлению ароита внутрь тела аэраха.

Про удивительные свойства ароита было известно ещё во времена правления Первого Примарха. Вот только его обычно просто носили при себе прямо в слитках. Даже корона главного аэраха была сделана из этого металла, едва тронутого обработкой.

Потом придумали делать из него всяческие амулеты, которые сильно добавляли владельцу силы и дарили прочие возможности, которых до применения ароита у особи замечено не было.

Затем отец действующего Примарха придумал делать из ароита части брони. Почему лишь части? Да потому, что этого металла было настолько мало в доступных мирах, что сделать из него полную броню для боевой трансформации не мог себе позволить даже Примарх. Просто не хватило бы.

Поэтому значение Кураны, на которой обнаружились просто невероятные залежи ароита, переоценивать было нельзя. Там этого металла было столько, что хватило бы не только на броню для Примарха, но и на специальные пластины силы для его личной гвардии.

А сейчас весь доступный ароит был расплавлен, и часть его использовалась в эксперименте по вживлению. Это придумал действующий Примарх. Всё-таки броню можно было срезать в бою или повредить иным образом. А вот если у тебя весь несущий внутренний скелет из ароита, тогда что? Правильно, противник будет посрамлён, а затем уничтожен.

— Д-дайт-те сиг-гнал, — заикаясь, обратился руководитель учёной группы к Примарху, полагая, что тот даст им отмашку. — К-когда буд-дет-те гот-товы.

Властитель аэрахов медленно повернулся к нему и глянул всеми восемью глазами. Руководитель учёной группы от этого взгляда скукожился, став раза в два меньше, чем был на самом деле.

— Мы только наблюдаем, — медленно и величественно произнёс действующий Примарх. — Делайте.

По виду начальника учёных было явно видно, что он не понял, как теперь действовать. Поэтому вмешался Арахет.

— Величайший из великих говорит, что прибыл только наблюдать за вашими действиями и считает недостойным себя вмешиваться в процесс, — пояснил он руководителю учёной группы. — Поэтому действуйте соответственно установленному графику. А, если потребуется вмешательство владыки, оно не заставит себя ждать. Так что не нервничайте, занимайтесь своей работой.

— Хорошо, — быстро и мелко закивал руководитель научной группы и отправился к подчинённым раздавать указания.

Аэрах, над которым проводился опыт, был весьма крупной особью. Это был Ведущий Второго Звена личной гвардии действующего Примарха. Он вызвался добровольцем, готовый умереть во славу великого господина.

Его уже полностью подготовили к эксперименту, зафиксировав конечности и обезболив главные нервные пучки. Даже, если что-то пойдёт сильно не по плану, сильной боли он не почувствует.

Затем операционную поверхность погрузили в специальный состав, позволявший закачивать внутрь организма аэраха металл в жидком виде. Причём, ароит не был горячим, в этом и состояла основная хитрость учёных. Благодаря некоторым соединениям, он оставался жидким при обычной температуре, привычной для аэрахов.

— Приступить к эксперименту! — распорядился руководитель учёной группы.

И тут же по многочисленным трубкам в тело аэраха заструился ароит. Тот напрягся и выгнулся. Ремни, которыми были зафиксированы конечности, натянулись так сильно, что заскрипели. Но это были специальные ремни, многократно проверенные на разрыв, так что пока им ничего не грозило.

Приборы, фиксировавшие состояние Ведущего Второго Звена, показали, что некоторые сигналы его нервной системы просто зашкаливают. Но, в целом, состояние в норме. Напряжение, скорее, объясняется не болью, а необычностью ощущений. Всё-таки инородная структура внутри жизнеобеспечения.

Спустя несколько секунд аэрах расслабился и опустился обратно на операционный стол.

— Какие изменения фиксируются? — тихо спросил действующий Примарх у Арахета, чтобы не вызвать приступ тревожности у учёных, прекрасно понимая, какую реакцию можно ожидать.

— Пока не могу сказать, — также едва слышно ответил ему Арахет. — Сейчас попрошу, чтобы нам комментировали.

Однако этого не понадобилось. Не прошло и минуты с того момента, как внутрь аэраха начали закачивать ароит, как у того показался хвост, которого раньше никогда не было. Более того, хвост этот увеличивался прямо на глазах.

А вместе с ним и слой хитина. И мышечный каркас.

Лежащий на столе аэрах едва напряг лапы, как ремни, стягивавшие их, просто разлетелись в разные стороны, словно праздничный салют.

Ведущий Второго Звена издал устрашающий рык. С его хвоста капала плазма, уже смешанная с ядом и кислотой.

— Прекратить эксперимент! — распорядился действующий Примарх, с натренированным равнодушием взирая на изменения, происходящие с подчинённым. — Ароит из подопытного извлечь, бывшего Ведущего Второго Звена утилизировать, подготовить полный комплект материала для вживления мне.

Но лежавший на операционном столе, видимо, передумал умирать. Он вскочил на лапы с диким рыком. И тут же оказался перекушен пополам самим Примархом, мгновенно принявшим боевую трансформацию.

— Все будете награждены, — напоследок сказал он и вышел из лаборатории прочь в сопровождении Арахета.

* * *

Уже который день я чувствовал себя путешественником поневоле, которому необходимость диктовала прыгать из мира в мир, словно лягушка с кувшинки на кувшинку. Выжатый, как лимон, после тренировки с Араной, я устремился в мир Никиты Державина с его неспешной пасторальностью и некоторой дремотностью, что ли.

Это по сравнению с другими мирами, конечно.

Но не успел я перевести дух, как получил сообщение от молодой жены.

«Ребята собираются, хотят отпраздновать. Ждём только твоего решения».

Я поразмыслил над тем, что могло бы отвлечь меня от такого предложения, и решил, что ничего важнее быть и не может.

«Штопор, — сказал я, подумав о том, что давно не общался с фамильяром. — Ты как считаешь, что может быть важнее друзей?»

Он завозился, видимо, впадал в некоторое подобие спячки, так как я его вообще почти не чувствовал в последнее время.

«Ничего, — ответил он сонным голосом, попутно зевая. — Друзья — это координаты в мире, по которым тебя можно найти. Так Солнце можно найти в галактике, только соотнеся с другими звёздами».

Я даже бровь поднял от удивления.

«Не слишком ли мудрые размышления для тебя? — поинтересовался я не с целью обидеть, а желая понять, откуда появились столь глубокие размышления в Штопоре. — С тобой точно всё в порядке? Ты много спишь в последнее время».

«С кем поведёшься, — пожал плечами фамильяр и устроился спать дальше, но, перед тем, как снова заснуть, всё-таки ответил. — Всё хорошо. Просто я быстро взрослею, чтобы вступить в бой готовым».

Понятно. Ну, ладно, раз он хочет спать, пусть спит. А я, пожалуй, посижу с друзьями.

* * *

Со времён жаркой бразильской ночи всё незримо изменилось. Большая часть моих друзей сидела парочками и влюблённо смотрела друг на друга. Что интересно, я не был исключением.

Больше всего меня позабавили Архос с Беллой. У неё красная роза виднелась в волосах, причём, это было настолько стильно и шикарно, что я не мог не восхититься. А у моего наставника точно такая же роза была приколота к петличке.

Боги, ну что за пара! Просто сливки высокого стиля, а не пара. Причём, они так общались друг с другом, что было любо дорого посмотреть и послушать. Какие комплименты! Какие ухаживания! Нам такому только учиться и учиться.

— Разрешите, леди, открыть вам бутылочку шампанского, заготовленную специально для встречи с друзьями, — сказал Архос, выражая огромный пиетет и каждым движением, и тоном.

— Конечно, дорогой, — ответила Белла, поворачиваясь к нему чуть в профиль. — Сейчас самое время!

Вот она — старая закалка. И ничто их не проймёт. Они и перед смертью будут распространять вокруг себя этот высокий стиль. Но что самое интересное, они совершенно не выбивались из нашей компании, а органично влились в неё. Нам не было с ними неудобно, скорее, наоборот. Очень уютно и тепло. Словно старшие братья и сёстры участвуют в наших сборищах, но полностью их поддерживая.

Катерина, уже не скрываясь, сидела на коленях у Олега и что-то жарко рассказывала ему на ухо. А вот Кропоткин себе позволить такого не мог, поэтому с Кариной они сидели на разных стульях. Но он держал её за руку, постоянно прикладываясь губами к тыльной стороне ладони.

— Все поддались нашему примеру? — решил я пошутить. — Прям клуб любовных встреч.

— Не все, — довольно резко, хоть и по-дружески, отозвалась Валя. — Некоторые предпочитают одиночество.

Я готов был биться об заклад, что она бы предпочла не одиночество и виски, налитый в её бокал, а быть на месте Варвары, которая привалилась головой к моему плечу.

Но тут к Вале подошёл припоздавший Магнус.

— Одиночество? — удивился он, выхватив из её речи последнее слово. — Может быть, повторим наше сафари на динозавров?

Она повернулась к нему и заглянула в глаза. Я видел, что она просто не позволяет себе расслабиться и, например, просто развлечься с тем же Магнусом.

— Что, так заметно? — сказала она совсем тихо, с тем расчётом, чтобы, кроме пришлого мага, никто её не услышал. Но я хорошо всё расслышал, так как был сосредоточен на ней в этот момент.

— Ну вообще-то, — ответил Магнус, стукая своим квадратным бокалом о её, — у тебя лёд в бокале горит.

— Ой, — вспыхнула Валя, глянула в бокал и быстро потушила пламя. — Спасибо, что сказал.

— А почему бы и не устроить любовные встречи на ближайшие две недели? — спросил Кропоткин таким своеобразным способом отвечая на мой вопрос. — В конце концов, будет, что вспомнить, если будет, кому вспоминать.

— Федь, ты чего? — спросил я, не совсем понимая его слова. — Вокруг Земли — эфиросфера, сюда аэрахи в любом случае не пробьются.

— Ты думаешь, мы будем трусливо отсиживаться в тылу, когда ты будешь сражаться на передовой? — совершенно неожиданно для меня проговорила Катерина и пристально посмотрела прямо в глаза.

— Теперь я хотел бы пояснений, — проговорил я, оглядывая одного за другим своих друзей.

— Да какие тут могут быть пояснения, — пожал плечами Олег, насколько это позволила сидящая на коленях Катерина. — Мы летим с тобой и примем бой на равных, как твои соратники.

— Слушайте… — я уже подготовил в голове лекцию на тему, как всё это опасно и что мне будет проще, если не надо будет беспокоиться за их жизни, но меня прервала Белла.

— Не старайся, — сказала она, погладив Архоса по плечу. И от одного этого жеста так тепло стало на душе. — Мы всё равно пойдём с тобой, хочешь ты того, или нет. И не для того, чтобы выкашивать легионы врагов. Мы этого и не сможем. Зато сможешь ты, зная, что твою спину защищают те, кому ты дорог.

«Солнце можно найти в галактике, только соотнеся с другими звёздами».

Всё так.

Я чувствовал, что это абсолютно правильная позиция, и не нужно ей сопротивляться. Тем более, я всё равно их не смогу переубедить. А это значит, что напрасные действия ни к чему.

— Что ж, — сказал я, поднимая тост. — В таком случае провозглашаю две недели любви в нашем клубе. Но только попробуйте мне хоть один погибнуть в битве. Я вас из-под земли достану! И закопаю потом!

Под дружный хохот мы выпили.

Конечно, если бы не было других ориентиров, как бы мы нашли наше Солнце?

* * *

Арана, сестра действующего Примарха, находилась в тронном зале после тренировок с внуком. Ей сложно было в этом признаться, но он её вымотал до крайности. Ещё чуть-чуть, и она бы просто упала без сил.

Примерно в этот момент она окончательно уверилась в том, что победа над братом возможна. Никита оказался гораздо сметливее и сильнее, чем она могла предполагать. Он с лёгкостью воспринимал самые трудные финты.

Ещё бы Чертог Души ему подчинился… Но это уже из области фантастики. Кусок сущности Первого Примарха, заключённый там, никогда не станет служить чужаку. Даже, если в нём есть часть императорской крови.

Примерно в таких мыслях находилась Арана, когда прямо в её тронном зале открылся портал. Она дёрнулась, чтобы принять боевую трансформацию, но затем рассудила, что, во-первых, поздно, а, во-вторых, не поможет.

Да и портал был не тревожных цветов, как у её братца, а умиротворяющих. Через него, осторожно ступая, вышла старая аэраха.

— Няня? — удивилась Арана, враз забыв о своей усталости, да и вообще обо всём на свете. — Какими судьбами?

— Лучше бы не этими, — грустно ответила та и пригнулась в приветственном жесте. — Я с дурными новостями, Арана.

Само по себе появление няни уже было чем-то неординарным. Она оставалась на службе действующего Примарха после отхода Араны от дел. И никаких договорённостей об информировании между ними не было. Сестра Примарха просто попрощалась со своей няней и ушла через портал. Тем ещё удивительнее было появление старой аэрахи здесь и сейчас.

— Что приключилось? Мой братец совсем сбрендил? — Арана разговаривала мягко, так как помнила о няне лишь хорошее. Благодаря ей в душе воительницы всегда горел свет созидательства. — Или он угрожал лично вам?

— Мне? — старушка искренне улыбнулась. — Ему нечем запугать меня лично. А вот своими намерениями по поводу тебя он меня испугал очень сильно. Он собирается напасть на твою планету и устроить тут кровавую мясорубку.

— Он уже приходил и оповестил меня об этом, — отозвалась Арана и пригласила няню жестом пройти вглубь зала на удобные подушки. — Мы знаем о грядущем нападении и готовимся к нему.

— Вы полагаете, что он выждет положенный срок, — печально проговорила старая аэраха. — Вот только не будет этого. Он нападёт внезапно. Может быть, даже прямо сейчас. Хотя, нет, прямо сейчас он отходит от операции. Но это не важно. Он не даст вам подготовиться, поэтому я и пришла предупредить. Вы уже должны быть готовы. Сейчас!

— Мы готовы, — кивнула Арана, обеспокоенная словами няни. — Но пока продолжается эвакуация наших людей на другую планету. И есть ещё несколько хитростей, которые мы хотели бы установить.

Эта фраза была с двойным дном. Она должна была показать, можно ли доверять старушке. Но та не заинтересовалась конкретикой тех самых хитростей, а потому Арана решила, что няня не шпион.

— Вы не можете быть готовы к тому, чем стал действующий Примарх, — няня покачала головой и выразила всю свою скорбь по этому поводу. — Ты не знаешь, а он сделал себя другим. Если ты помнишь, он давно уже экспериментировал с ароитом.

— Конечно, помню, — улыбнулась Арана, вызвав в памяти заносчивое поведение братца, которому достался крохотный кусок ароита. — Он всё мечтал собрать достаточно этого металла, чтобы сделать себе полную броню. Сделал, да?

— Хуже, — отозвалась старушка и пристально посмотрела в глаза сестре Примарха. — Теперь он буквально сам состоит из ароита. Убить его в боевой трансформации практически не представляется возможным. Только что эксперимент был завершён, и прошёл он успешно. Лишь узнав об этом, я помчалась к тебе, чтобы предупредить. Он ждать не станет. Сейчас придёт в себя и ударит всеми возможными силами. Так что лучше уходи, пока время есть.

— Это моя планета, — усмехнулась Арана, вставая со своего места. — Тут мои дети и друзья. Я никуда не двинусь с неё.

— Тогда ты умрёшь, — грустно произнесла няня. — И это не угроза, как ты понимаешь.

— Я понимаю, — ответила сестра действующего Примарха. — Но и ты меня пойми. Я не собираюсь бегать от брата. Я привыкла сражаться, не изменю себе и сейчас. Полагаю, у нас достаточно сил, чтобы победить его.

— Его невозможно победить, — повторила старушка своё убеждение и воззрилась на Арану с мольбой. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Уходи, если есть куда.

— Я встречу его стоя, — отозвалась та, прикасаясь человеческой рукой к лапе няни. — И, если мне суждено погибнуть, я не стану роптать. Но и сдаваться без боя не намерена. Спасибо, что пришла и предупредила. Мы ускорим нашу подготовку.

— Хорошо, — смиренно ответила няня. — Примерно такого ответа я и ожидала, зная тебя. Но хочу сказать ещё вот что: он сильно изменился. Возможно, это ароит так влияет на его сознание и психику. Но он стал совершенно неуправляемый, раздражительный и кровожадный. Убивает вообще за малейшие провинности. Среди ближайшего окружения ходят разговоры, о том, что разум действующего Примарха помутился. После внедрения ароита в его тело лучше точно не будет. Я это к чему: это уже совсем не тот аэрах, которого ты знала. Это сущее исчадие зла.

— Он всегда был неуравновешенным, — сказала на это Арана. — Что ж, попробуем его уравновесить.

— Боги с вами, — проговорила старая няня и открыла обратный портал.

* * *

Друзья, а мы напоминаем, что ваши комментарии мотивируют писать нас чаще и больше! А ещё продолжает действовать акция: «Поставь 500-й лайк и получи бонусную главу в выходной день!»

Глава 8

Кажется, ещё до окончания моих посиделок с друзьями позвонил Марио Сан-Донато.

— Я прошу меня извинить за поздний звонок, — начал было он, и по его взволнованному голосу я понял, что случилось что-то важное.

— Говори, Марио, всё в порядке, — сказал я, отходя в более тихое место.

— Объявились Батори, — проговорил он, а затем затих на несколько секунд. — Практически в полном составе.

— И чего они хотят? — спросил я, напрягаясь, хотя чувство опасности пока дремало. — Или проявляют агрессию?

— Они каким-то образом узнали, что жива дочь Стивена, Эльжбета Батори, ну и пришли сдаваться, — с непонятной мне неуверенностью в голосе проговорил Марио.

— Сдаваться? — переспросил я, понимая, что именно в этом и не уверен Сан-Донато.

— Ну как бы… — он совершенно очевидно пребывал в замешательстве, пытаясь объяснить мне все тонкости в нескольких словах. — Они заявили, что собираются принести присягу Эльжбете, так как после смерти отца считают её легитимной правительницей рода, пока она не объявит что-то иное.

— А что Эльжбета? — поинтересовался я, так как мне действительно было интересно, что предпримет эта женщина, почти пятьсот лет проведшая во льду. — Примет их присягу?

— Она примерно в таком же замешательстве, что и я, — ответил Марио, а затем собрался с духом. — Но в целом намерена принять их присягу, чтобы, по её словам, не увеличивать хаос. А затем она просит включить род Батори в договор Пяти семей, чтобы он стал договором Шести семей. Так что получается, что некоторые наши враги становятся союзниками…

Но я слышал, что он ещё не верил в это.

— Что ж, — ответил я, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. — Полагаю, это правильное решение. Договор о ненападении нам нужен. Но я бы подумал о создании какого-нибудь объединения… Что-то вроде ассоциации эфирников, куда сможет вступить каждый по своему желанию. На базе этой ассоциации устроим школы, откроем свою академию и клинический центр, где сможем без риска запускать эфирные сердца. Как тебе идея, Марио? — спросил я.

И в какой-то момент подумал, что связь прервалась, настолько гробовая тишина стояла в телефоне.

— Марио? — позвал я.

— Да-да, — наконец, откликнулся он. — Это просто всё так неожиданно. И так замечательно! Такие радужные перспективы, что я даже дар речи потерял. Я только за, что сказать.

— И, полагаю, что ты справишься с должностью директора всего этого безобразия, а, Марио? — поинтересовался я, чем тут же вызвал самую настоящую бурю.

— Только не директором! Президентом, председателем, секретарём, начальником! Кем угодно, только не директором!

— Хорошо-хорошо, — рассмеялся я, понимая реакцию Сан-Донато. — Назначим тебя боссом эфирников.

— Никита… Александрович… — с некоторой заминкой проговорил Марио. — Ты шутишь?

— Конечно, шучу, — ответил я, и мы оба рассмеялись.

* * *

Где-то в середине ночи, убедившись, что Варвара спит после наших очередных «танцев», я встал с кровати, оделся, взял копьё и перенёсся на Курану.

Не могу сказать, почему именно туда. У меня возникло ощущение, что так будет правильно. Я открыл портал, шагнул внутрь. И первым делом чихнул. Грёбанные лилии! Почему я никак не запомню, что Курана теперь засажена ими вся?

Я отогнал от себя пыльцу и огляделся, чтобы понять, куда именно перенёс себя.

Это был небольшой скальный выступ над широким плато, простирающемся на многие километры во все стороны. Вдалеке виднелся космодром, который я когда-то принял за город.

Край горизонта прямо передо мной окрасился в рассветные тона. Люблю я это время суток, когда тьма отдаёт власть свету.

Я сел прямо на камень и подобрал под себя ноги, положив на них копьё. Или Чертог Души, как назвала это оружие Арана. Впрочем, название меня сейчас не волновало. Мне нужно было то, что сокрыто внутри.

Закрыв глаза, я прислушался к току собственной крови. Как оказалось, способ для вхождения в медитацию, показанный мне Ван Ли, оказался лучшим. Ничто так не способствовало сосредоточению, как внимание собственному пульсу.

Затем я рассмотрел энергетические каналы, пронизывающие не только меня, но и всё живое вокруг. Магия, действительно, была во всём. Сложно было отыскать то, в чём её не было.

И тут я понял, почему оказался именно на Куране. Недалеко от меня из-под земли струились просто колоссальные энергетические вихри. Нечто, сопоставимое по силе и воздействию с генератором, упрятанным меж миров.

Только это была противоположная сила. Она увеличивала возможности именно сущности аэраха во мне. Вот почему я тут! Мне нужны все доступные ресурсы, чтобы говорить с Первым Примархом на равных.

Арана считает, что я не смогу подчинить Чертог Души себе. Что ж, посмотрим. Кажется, если бы это было невозможно, он не поддался бы мне там, возле обелиска.

Он встал передо мной, полностью закрыв начавший расцвечиваться край небосвода.

— Ты — жалкий червяк… — завёл он свою обычную шарманку, но сегодня я не собирался выслушивать его оскорбления.

— Выбирай слова, когда разговариваешь с Новым Примархом! — спокойно заметил я, тут же ощутив взрыв ярости.

Отлично, значит, на этот дух возможно воздействовать.

— Да из тебя Примарх, как из дерьма пуля, — отозвался на это аэрах, заключённый в Чертоге Души. — Только и умеешь, что одобрительно хлопать по плечу друзей и пялить баб. А воинского духа в тебе даже на миллиметр от пениса нет.

— Неужели, чтобы зваться Примархом, надо убивать всех налево и направо? Если так, то ты прав, никакой я не Примарх. Потому что это позорище какое-то, — я решил пойти от противного и вывести душу Первого Примарха на откровенный разговор. Так было проще докопаться до его самых скрытых мотивов. — Тогда мне нужно будет только радоваться, когда люди прикончат аэрахов, да и жить в своё удовольствие.

— Тварь ты неблагодарная, — отозвался заключённый в копье. Но, судя по предшествующему шипению и ядовитым плевкам, сказать он хотел совершенно иное. — Ты хочешь нарушить многотысячелетнее превосходство аэрахов над всеми остальными ксеносами? Ты хочешь возврата к рабским временам?

— К рабским временам? — переспросил я, потому что почувствовал зацепку. Я ещё ни разу ничего не слышал об этом. — Можно подробнее, но без оскорблений?

— Ты — невежда, — отозвался Первый Примарх. — Ничего не знающий о собственных корнях увалень, решивший, что он умнее всех. Да, рабские времена. Когда нас — аэрахов и предки современного человечества, и предки других рас использовали в качестве рабов, не обращая внимания на наш разум и потенциал. Нас не считали равными себе. И знаешь, что?

— Что? — максимально скучающим голосом спросил я.

— Мой отец и я, мы доказали, что аэрахи не только разумны, но и не имеют себе равных в военных действиях. Мой отец отдал свою жизнь за свободу нашего вида! — душа, заточённая в Чертог, так распиналась, словно всё это имело хоть какое-то значение сейчас. И тут до меня дошло: для осколка этой души те события были значимы. — Мы смогли изменить отношение к нам! Они считали, что мы — низшие существа, предназначенные только для использования иными формами, но мы показали: наше призвание жить среди миров!

— Отлично, браво, — сказал я ещё более скучным голосом. — И какое отношение всё это имеет к реальности?

— Самое прямое! — возмутился Первый Примарх. — Император нашего вида продолжает моё дело, завоёвывая уважение тысяч миров.

Я позволил себе даже слегка хрюкнуть от смеха.

— Что смешного я сказал? — душа аэраха была явно озадачена.

Чего я, собственно, и добивался.

— Всё, — просто ответил я, чувствуя, как аргументы уже толпятся в моём сознании, умоляя выплеснуть их на оппонента. — Всё, что ты сказал, смешно. Кроме рабства, конечно. Это, конечно, ужасно.

— Чего ты добиваешься? — спросил меня Первый Примарх. — Я чувствую в тебе смешение кровей. Это означает, что ты — предатель, и собираешься использовать меня для потери славы аэрахами. Не бывать этому! Я не подчинюсь тебе никогда.

— Да мне и незачем подчиняющийся кусок металла с вопящей душонкой внутри, — ответил я, мечтая напоказ о том, чтобы силуэт отступил, открыв мне вид на восходящее светило. — Если бы ты действительно обладал бы какой-нибудь силой, тогда — да. А так… Я, пожалуй, выброшу тебя где-нибудь так, чтобы действующий Примарх не нашёл.

— Я не обладаю силой? — с издёвкой проговорил изменившийся голос из Чертога Души. — Пеняй на себя!

И мы моментально оказались на плато, что находилось под скальным выступом, на котором я сидел. И в то же время это было не оно. Куски его обваливались вниз, в первозданное пламя, пожиравшее всё и вся.

Мы оказались на небольшом пятачке примерно пятьдесят на пятьдесят метров. При этом Первый Примарх в полной боевой экипировке, а я в человеческом обличии. Ещё и копьё перекочевало к нему.

Он тут же начал атаковать всеми возможными способами, избегая пока лишь использования порталов. Он не стал ждать, пока я приму боевую трансформацию. Его задача была уничтожить меня, показав, кто на самом деле хозяин.

Полагаю, если бы он меня скинул вниз к языкам пламени, моё сознание этого не выдержало бы. И через какое-то время меня нашли бы на Куране, сидящим всё в той же позе, но с пустыми глазами и лишившимся разума.

Я благополучно увернулся от всех, даже самых стремительных выпадов, попутно перестроившись в машину для убийств. Но я всё ещё был меньше той махины, которая предстала передо мной.

Это дело надо исправить.

Я потянулся к энергетическим каналам ароита, что почувствовал до этого. И впитал в себя их силу, становясь больше и мощнее. Я даже пропустил один из рассекающих ударов, но мой хитин только слегка недовольно хрустнул. Зато от моего удара Первый Примарх отлетел к самому краю площадки.

— Ты не обладаешь силой, — сказал я и выстрелил в него плазменным шаром, смешанным с эфиром. — Агрессия и умение убивать не являются проявлением силы, а только проявлением слабости, — проговорил я, наблюдая, как в теле противника появляется огромная дыра.

— Он убьёт тебя! — прошипел аэрах из Чертога Души, имея в виду, по всей видимости, действующего Примарха. — И ничего ты с этим не сделаешь!

— Чем и распишется в своей полной несостоятельности, — ответил я, стреляя ещё двумя плазменными снарядами, которые откинули моего противника за край площадки. — И, скорее всего, тем самым уничтожит и себя.

Я приблизился к краю и увидел, как Первый Примарх висит на паутине, которой успел зацепиться за площадку. Но висит он из последних сил, потому что эфир буквально пожирал его. Не трогал он лишь корону из ароита. И, судя по всему, только благодаря этому металлу часть души аэраха ещё существовала в нашей реальности.

— Нет, он покончит с твоим желанием вернуться в рабство! — прорычал он, и тут я понял, в чём наша проблема. Мы разговариваем на разных языках.

— Я не собираюсь возвращать аэрахов в рабство, — я развёл лапами, словно руками, и со стороны это, наверное, выглядело очень забавно. — Я хочу предотвратить его самоуничтожение.

— Это как? — по широко раскрытым глазам аэраха я видел, что смог дотянутся до его сознания.

Я подал ему лапу и вытащил из пропасти, над которой он висел. И вот уже плато пропало. Точнее, снова было внизу, а мы находились на скальном выступе.

Но самое главное, силуэт ушёл с линии горизонта, позволив чувствовать мне первые лучи солнца на закрытых веках.

— Скажи мне, пожалуйста, ради чего вы воевали? — попросил я, не глядя на аэраха, уже признавшего своё поражение, но ещё не подчинившегося мне. — Чтобы не быть рабами самим или чтобы все остальные стали вашими рабами?

— Чтобы не быть рабами самим, — словно эхо повторил мои слова Первый Примарх.

— Ну а сейчас что происходит? — спросил я, удивляясь тому, что из Чертога Души этого не видно. — Вы сами стали теми, против кого восстали. Вы теперь носитесь по галактике и завоёвываете миры. Вся разница лишь в том, что вы просто уничтожаете разумные виды, населяющие эти планеты. Это не рабство, согласен. Это геноцид.

— Но мы должны обезопасить себя от возможных нападений со стороны других ксеносов, — неуверенно проговорил мой собеседник.

— И поэтому решили их уничтожить под корень? — я брал самые очевидные вещи и показывал их душе, заключённой в копье. — Но тем самым вы уничтожили сами себя. Вы уже не те свободолюбивые аэрахи, которых хотелось защищать от поработителей и угнетателей. Вы — безжалостные убийцы, которых необходимо просто устранить. Вы сами уничтожили свою сущность, став кровожадными тварями.

— Но, если бы мы не показали зубы, нас бы снова… — но мой собеседник уже совсем не был уверен в своих словах. Он пытался оправдаться давно заученными фразами, в которых не было больше жизни. Как не было и правды за аэрахами.

— Нет, — ответил я, полагая, что если и кривлю душой, то не сильно. — Вы бы могли заслужить уважение и войти в сонм разумных рас, которые сообща управляют мирами. А ныне… Вы с каждым актом своей агрессии погружаетесь в бездну всё глубже и глубже. Вы всё ниже и ниже в таблице разумности. Ещё чуть-чуть и вас будут считать обычными вредителями, которых надо удалить.

— Ты полагаешь, мы сошли с пути величия? — совершенно серьёзно спросил меня Первый Примарх.

— Да, и уже довольно давно, — ответил я, чувствуя, как потеплели веки от поднимающегося из-за горизонта солнышка. — Но окончательный шаг в бездну будет сделан в ближайшие две недели.

— Почему? — поинтересовался аэрах из Чертога Души, и я почувствовал, что наша беседа приобрела совершенно иную эмоциональную окраску. Он уже слушал меня на равных, а где-то даже воспринимал то, что я ему говорил.

— Одна из нас, — ответил я, вспоминая то, что увидел на Морране, — отошла от политики агрессии и укрылась на самом краю изведанных миров. Она не только вырастила совершенно миролюбивое потомство, но и смогла сжиться с одним из колен человечества. И даже войти с ним в симбиоз. Вот где развитие. Вот где истинная жизнь.

— Да, — согласился со мной Первый Примарх. — Это очень достойный эксперимент. Императорская кровь найдёт величие в любом проявлении.

— Возможно, — усмехнулся я, показывая, что нашёл ошибку в логике собеседника. — Вот только действующий правитель аэрахов собирается уничтожить и её, и весь её род, и людей, с которыми она создала взаимосвязь, и всю их планету. Просто одним взмахом лапы. Это что? Это уже геноцид собственного вида. А, если кто-то начинает уничтожать свой собственный вид, может ли он называться разумным? Как мне кажется, нет.

— И что же ты хочешь от меня? — совершенно неожиданно выдала душа из Чертога.

Я даже немного оторопел, чувствуя, как мурашки бегут по моей спине.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, — ответил я, чувствуя, что даже мои волосы шевелятся от напряжения. Словно какое-то силовое поле окутало мою сидящую фигуру. Вот только поле это было не столько силовое, сколько эмоциональное. — Я хочу, чтобы ты не допустил убийство собственного народа. Хочу, чтобы помог сместить кровожадного тирана. Хочу, чтобы мы вместе привели народ аэрахов к гармонии и процветанию. Хочу, чтобы слово Примарх вызывало не злобу и страх, а гордость и чувство защищённости. Хочу, чтобы мы стали частью одной большой семьи разумных видов, — тут можно было бы и выдохнуть, но у меня осталось воздуха на ещё одно предложение. — Хочу, чтобы ты и Чертог Души подчинились моей воле, как Новому Примарху, что поведёт аэрахов по пути созидания.

— Я подчиняюсь твоей воле, — совершенно внезапно ответила мне душа Первого Примарха. — Ибо желаю расе аэрахов лишь процветания. И чувствую, что с тобой они смогут этого достигнуть. Ты сам — продукт дружбы и любви двух миров, а, значит, сможешь сделать так, чтобы все наши подчинённые увидели, что такое возможно. Чертог Души твой по праву!

Глава 9

Разговор меня сильно вымотал, поэтому я ещё долгое время сидел с закрытыми глазами. Возможно, даже ненадолго заснул. Потому что, открыв глаза, я увидел, что местное солнце уже высоко поднялось над горизонтом.

А в себя я пришёл от шагов, раздающихся за моей спиной. Однако чувство опасности по-прежнему молчало, из чего я сделал вывод, что приближающийся ко мне человек не представляет особой угрозы.

Я даже позволил себе ещё какое-то время посидеть, не поворачиваясь. За это время я постарался просканировать приближающегося человека. И, на удивление, мне удалось это очень легко. Я увидел внутренним взором Магнуса, только почему-то в гавайской рубашке и свободных хлопковых штанах. И, кажется, значительно моложе.

— Это лишь образ, — сказал он, присаживаясь рядом со мной. — Ничем не хуже и не лучше, чем все остальные.

Только теперь я открыл глаза и посмотрел на него. Но он был одет в свою обычную одежду, удобную для различных странствий. Никакого следа гавайской рубахи.

— Ты почувствовал, что я тебя сканирую? — спросил я, досадуя, что был столь неосторожен.

— Конечно, — ответил Магнус, поворачиваясь ко мне. — Ты пока ещё не научился скрывать свои намерения. Но ничего страшного, всё это придёт. Лучше расскажи, как ты с супругой по поводу нового имиджа будешь объясняться.

— А что не так? — встрепенулся я, потому что по ощущениям ничего не изменилось. — Сильные изменения?

— А ты селфи сделай, — посоветовал мне маг с лёгкой насмешкой. — Только сначала что-то от сердца прими, старичок.

Но снимок не понадобился. Мне достаточно было посмотреть в камеру, чтобы увидеть — моя шевелюра стала пепельно-белой. В остальном я, кажется, не слишком сильно изменился. Разве что взгляд стал ещё жёстче и злее.

— Как будто в парикмахерскую сходил, — проговорил я, притрагиваясь к волосам. — Ну или голову в таз с побелкой сунул, — неожиданно Магнус даже улыбнулся моей корявой шуточке.

— Не все артефакты одинаково полезны, — сказал он на это. — Но основная цель, как я понимаю, достигнута. Символ власти аэрахов теперь по праву твой?

Это даже не было похоже на вопрос, но я всё равно утвердительно кивнул в ответ.

— Да, но… — я даже не знал, как выразить всё то, что накопилось во мне за последние недели.

— Это значит, что ты можешь не просто надрать задницу действующему Примарху, но сделать это с полным на то правом, — развёл руками Магнус, показывая, что ничего сложного нет. — Или ты сомневаешься в том, что мы победим?

— Всё гораздо сложнее, — ответил я и понял, что единственный, кому я могу всё рассказать, — это Магнус. — Я сомневаюсь, что выйду победителем в этой схватке. И вот по какой причине: не совсем ясно, что под этим самым «я» прячется. У меня такое ощущение, что за всеми этими глобальными квестами я теряю себя. Примерно с тех пор, как я развеял Разумовского, события несутся в бешенном темпе, и я уже не знаю, кто противостоит моим врагам.

— Ты сидишь тут, рядом со мной, и смотришь на чудесное поле лилий сразу после рассвета, — ответил Магнус без капли иронии.

Всё плато было усеяно лилиями, и лишь специальное заклинание охраняло меня от пыльцы.

— Не понимаю, кто я, — местное солнце уже полностью висело над горизонтом, но глаза пока не слепило. — Всё реже у меня получается быть самим собой. Кем-то, кто является стержнем моей личности. Я не могу расслабиться до конца, полностью явив свою сущность. Это не получилось ни в Бразилии, ни на вчерашних посиделках с друзьями. Да, я постоянно делаю то, что должно, затем разгребаю последствия, пытаясь всё вернуть к какому-то исходному моменту. Но события всё время нарастают словно снежный ком. И в этой суете уже нет того человека, который имел какие-то цели и желания. Я уже не Арад с Моррана, не Никита Державин с Земли. Я даже не эфирник из рода Сан-Донато и не полноценный аэрах, потомок Араны. Я все они вместе и никто одновременно. Я уже некий грёбанный мессия, который должен спасать планеты и уберечь целые ксеносы от уничтожения и самоуничтожения. А где во всём этом Я? Кто спросит, чего хочу я?

— Ты просто поймал небольшую дезориентацию в том сонме личностей, из которых выплавляется твоя индивидуальность, — ответил Магнус совершенно не то, что я хотел бы от него услышать, а затем, словно понимая это, добавил: — Я же тоже никакой не Магнус.

— А кто? — спросил я, понимая, что своей импровизированной исповедью вызвал нехилые такие тектонические сдвиги в своём собеседнике.

Но он не ответил, а одним подбородком кивнул мне вперёд на плато, мол, смотри.

Я направил взгляд туда и поразился увиденной картине.

С двух сторон на плато выползли две огромные стены бурлящего тумана. А затем, словно упали горизонтально, расплёскиваясь и кипя, что очень несвойственно для такой структуры, как туман, пар или дым. Но невероятно красиво.

Потом из белой, почти молочной сущности принялись лепиться замки, цветы, фонтаны с льющейся водой, летящий самолёт, а потом всё исчезло, оставив лишь блестящую росу на растениях.

Я сидел не в силах сказать ни слова, заворожённый зрелищем.

— Когда-то очень давно, настолько, что я и не вспомню, когда именно, меня звали Игорем Тумановым. Я жил в мире, очень похожем на твой. Любил, дружил, планировал, мечтал.

Он не смотрел на меня, а куда-то вдаль, но, полагаю, перед глазами у него стояли сейчас совершенно другие картины.

— А затем случилась беда. Одна маленькая, локальная, незамеченная другими беда. И обо мне забыли. Что произошло дальше, слишком длинная история, которую я тебе обязательно когда-нибудь расскажу, если захочешь. Но сейчас хочу сказать, что вот он я — сижу рядом с тобой.

Магнус посмотрел на меня.

— Кто я? Я очень сильный маг, побывавший когда-то даже вместилищем настоящего бога. Парень был, конечно, с шилом в заднице, но оставил весьма положительные эмоции. И даже частичку своего характера. Все мои шуточки — это от него. Раньше я был угрюм и думал лишь о текущем моменте.

Он даже хохотнул, видимо, вспомнив что-то хорошее, смешное и тёплое.

— Но я опять ушёл в сторону. У меня есть сеть якорей, чтобы не потеряться. Семья, друзья, туман, наконец. Есть даже некое подобие работы, о которой я пока лучше не буду распространяться. Это всё помогает мне помнить, кто я на самом деле.

Маг положил мне руку на плечо и ободряюще сжал.

— А Магнус — это имя, прозвище, прикрытие, чтобы за мои деяния не прилетело семье, друзьям… да и планете, честно говоря, может. Просто в любом человеке есть стержень, составляющий суть его натуры, а есть маски, которые можно менять в зависимости от обстоятельств. Твой стержень — это объединение сплавившихся в тебе личностей. Ты же смог объединить эфирника и аэраха в себе? Добавь туда остальное. Почувствуй себя осью, вокруг которой вращается видимый тебе мир. А всё остальное — маски, прозвища, личины.

— Благодарю, — ответил я, вздыхая и понимая, что это вздох безмерного облегчения. — Мне очень помогло.

— Так кто ты? — спросил меня Магнус и улыбнулся.

— Я — Арад с Моррана, Никита с Земли, потомок Сан-Донато, Державиных и Араны, сестры действующего Примарха. Я — сын Радгара, брат Карины, муж Варвары и друг отчаянных людей, решивших дружить со мной.

— Такой подход мне уже нравится, — он прицелился в меня указательным пальцем. — А ещё?

— Я — тот, кто надерёт задницу действующему Примарху! — ответил я, в данный момент ни капли в этом не сомневаясь.

— Совершенно верно, — кивнул мне Магнус и по-дружески потрепал. — А я, чтобы тебе было легче воевать, обещаю, что не брошу тебя одного разгребаться с недовольными тиранией аэрахов народами с пары тысяч планет. Есть у меня один талантец в загашнике, разгребёмся.

— Вот спасибо тебе огромное, — с притворным осуждением проговорил я. — До этого момента мне это вообще в голову не приходило. А теперь ещё и об этом думать!

— Зато, — подмигнул мне пришлый маг и поднялся на ноги. — После таких масштабов проблемы с волосами покажутся сущей ерундой.

Я зажмурился, растрепал свои волосы и встал вслед за ним. Пора заканчивать подготовку к грядущей битве.

* * *

Действующий Примарх чувствовал себя великолепно.

Удручали только подчинённые, которые все, как один, начали вести себя так, словно поставили целью вывести его из себя. И это не выражалось в каком-то едином действии, а именно что имело массовый и разрозненный характер.

«Или, — думал Примарх, — это нас стало раздражать всё на свете».

Но, конечно, подобный вариант развития событий не рассматривался.

Тем более, что все эти мелкие недоразумения не шли ни в какое сравнение с тем, что он получил от последней операции. Замена экзоскелета под хитином на ароит прошла на удивление легко, подарив действующему Примарху множество новых возможностей.

Он стал больше, сильнее, порталы перестали быть ограниченными, бронебойность также выросла в разы. Яд, кислота, плазма — всё это стало концентрированней и действенней. Паутина вообще стала выше всяких похвал, превратившись в настолько тонкий инструмент, что лучшего и пожелать было нельзя.

Ну а главное достоинство — практически полная неуязвимость даже в местах сочленений. Так как ароит сам по себе имел отличные характеристики на ломкость и на разрыв.

Вот только подчинённые бесили.

Ну ничего, он с ними разберётся. Надо только унять сестру, которая позволила себе вольность да заткнуть рот несносному юнцу. А уж после этого он наведёт порядок в собственном окружении. Возможно, кого-то из подручных стоит даже показательно наказать.

Действующий Примарх поймал себя на том, что снова думает не о том. Ему надо бы планировать операцию по зачистке Моррана. С которого, как ему уже доложили, эвакуируют людей.

Ну и пусть эвакуируют. Сначала его верные аэрахи зачистят проклятый Морран, где уже много тысяч лет зреют настроения устроить переворот. А затем уничтожат тот мир, куда производилась эвакуация. Всё просто.

Во всём этом уравнении была лишь одна неизвестная — мальчишка. Тот, что смог развернуть экспедиционный корпус на Куране. Это означает, что он обладает возможностью отдавать приказы. Наравне с действующим Примархом.

Но есть возможность устроить отличный сюрприз этому самому мальчишке. Такой, которого он не будет ожидать. А, если даже и будет, ничего с этим не сможет поделать.

— Арахет! Сколько у нас осталось ароита в распоряжении? — спросил он у своего помощника, который хоть изо всех сил и старался не злить своего властителя, но всё равно бесил тем самым невероятно.

— Сорок семь малых слитков, — немедленно откликнулся помощник, словно держал эту информацию наготове.

«Он умён, — подумал Примарх с удовлетворением и тут же вскипел от следующей мысли: — Слишком умён! Нельзя ему доверять. Особенно ароит!»

— Подготовить Первое Штурмовое Звено и всем вживить по малому слитку ароита в лапу! — распорядился властитель аэрахов, уверенный, что этого будет вполне достаточно.

— Слитков также хватит на часть Второго Штурмового Звена, — заметил на это Арахет, равнодушно отмечая что-то лапой в планшете.

«Вот же лицемерная тварь, — подумал действующий Примарх. — Хочет под видом укрепления отжать себе ароита, чтобы стать подобным мне. Не бывать такому! Эх, Арахет, Арахет, не ожидал я от тебя такой лютой неблагодарности!»

— Нет! — прорычал Примарх и даже топнул лапой. — Только Первое Штурмовое. Наших личных гвардейцев! И сделайте это как можно скорее, потому что мы не будем дожидаться окончания ультиматума. Мы нападём завтра же!

— Хорошо, будет сделано, — отозвался подчинённый всё тем же безразличным голосом и вышел исполнять приказ.

— Вот же ублюдок хитрожопый, — пробубнил себе под нос правитель, — делает вид, что ничего не произошло. Ну мы тебя достанем, тварина!

* * *

Копьё, а точнее, Чертог души пропал из моих рук. Он стал частью меня. Рисунком на теле аэраха, силой в моём голосе, магией в моих крыльях. При всём при этом я твёрдо знал, что смогу его вызвать в любой момент. Он не растворился, а просто изменился на время. Пока не придёт пора явиться по моему зову.

С Кураны я сразу же перенёсся в подземный город к отцу и Кшиштофу. Они сообщили мне, что у них возникли некие непредвиденные обстоятельства. Я, конечно, ожидал, что нечто подобное возможно, но всё-таки надеялся, что обойдётся без форс-мажоров.

Не обошлось.

— Артефакт мы полностью починили, — заявил лучащийся, словно новый гривенник, Кшиштоф. — Благодаря Радгару, получилось заменить все сгоревшие узлы гораздо быстрее, чем мы рассчитывали.

— Да, — кивнув, согласился с ним отец моей души, — а благодаря твоему заводу и прекрасным рабочим на нём, мы уже полностью сделали детали для распылителя. Так что уже завтра установим его на Морране. В этом смысле мы сильно обогнали график.

— Тогда в чём проблема? — поинтересовался я, подозрительным взглядом окидывая учёных. — О каких трудностях вы мне писали?

— Видишь ли, А… Никита, — положив мне руку на плечо, сказал Радгар. — По какой-то неведомой нам причине мы не смогли зарядить артефакт эфиром.

— То есть как это? — не понял я и повернулся к Кшиштофу. — Это же ты проектировал и наполнял в первый раз?

— Проектировал, делал, проводил эксперименты — всё я, — согласился он, теребя рукав у халата. — Но Стивен, кажется, как-то смог прошить его на свой собственный отпечаток силы. Не могу сказать точнее, так как ни разу не маг.

— Это феноменально, — вскинул руки Радгар. — Человек сам не маг, но видит силу. Я с таким никогда…

Я сделал ему знак замолчать.

— Давайте начнём с самого начала. Какой принцип вы хотели применить? И что именно не вышло? — спросил я, пытаясь сосредоточиться полностью на технической стороне.

Кто же знал, что, кроме постоянных прыжков с планеты на планету, мне придётся ещё постоянно прыгать с темы на тему и вникать в такие дебри, что некоторым людям и не под силу.

— План был прост до собак, — неловко улыбаясь, проговорил Кшиштоф. — Эфирники из семей Сан-Донато и Маврокордато должны были создать поток эфира. Другие маги должны были поставить линзы, чтобы этот самый поток масштабировать, сделав достаточным по мощности и концентрации для насыщения артефакта, как мы называем это эфирное сердце.

— И что пошло не так? — спросил я, продравшись сквозь термины, выдаваемые учёным.

— Он не заряжается, — ответил вместо того Радгар.

— Совсем? — уточнил я.

— Процентов на пятнадцать от ожидаемого, — ответил отец. — То есть это такая малость, что больше похожа на погрешность.

— И какие есть предложения? — я решил сначала выслушать мнения людей, которые работали над проектом, а уж потом предлагать какие-то свои решения.

— Всё зависит от того, как и что продумал Стивен, — ответил Кшиштоф, подходя к компьютеру и тыкая курсором в какие-то формулы и таблицы. — Если он всё запрограммировал на свой личный отпечаток силы, то можно только лишь попробовать использовать силу Эльжбеты. Хотя это вряд ли сможет нам помочь, и придётся искать какие-то другие пути. Но, если на отпечаток силы рода, тогда нам, в принципе, подойдёт любой из Батори.

— А какие другие пути существуют? — поинтересовался я, прикидывая, как можно обойти данную трудность.

— Много разных, — пожал плечами Кшиштоф и перевёл взгляд на предмет разговора, возвышавшийся в глубине помещения. — Вплоть до постройки нового, но…

— Но все их объединяет одно обстоятельство, — подхватил его фразу Радгар, — мы не уложимся в отведённое время.

— Значит, их просто нет, — ответил я, понимая, что у меня есть один шанс на сотню, что всё заработает так, как надо. — Продолжайте заниматься подготовкой. Можете хоть распылитель монтировать. А я пойду и поговорю кое с кем. Будьте готовы начать закачку эфира в любой момент.

— Так нам готовится к закачке эфира или монтировать распылитель? — уточнил Радгар, буравя меня взглядом.

Я и сам понимал, что отдал достаточно противоречивый приказ. Но это значило, что я не уверен в своих силах?

— Готовьтесь к приёму эфира, — мягко, насколько это было возможно, проговорил я. — Распылитель, как я понял, у нас по плану завтра.

— Совершенно верно, — кивнул Кшиштов. — И это займёт совсем немного времени, так как Магнус нам обещал провесить большой портал.

— Хорошо, — ответил я и вышел.

* * *

Эльжбета Батори пока жила в комнатах своего покойного отца. Она практически не появлялась на людях, предпочитая общаться с немногочисленной прислугой. Исключение составляли лишь люди из её рода, которые, узнав, что она жива, пришли, чтобы присягнуть ей на верность.

Они прекрасно понимали, что женщина далека от амбиций своего отца, но деваться им особо было некуда. Можно, конечно, объявить себя родоначальником, но в таком случае есть риск попасть под гонения и опалу от Пяти семей.

Меня Эльжбета приняла без вопросов. Она пригласила меня в уютную гостиную и усадила в удобное кресло, предложив чай. Но я отказался, полагая, что лучшего чая, чем у Кропоткина, просто не существует.

— Я так понимаю, вы по делам? — аккуратно поинтересовалась она.

— Да, — кивнул я, не собираясь ходить вокруг да около, — по делам. Но то, о чём я вас попрошу, предполагает человечность, а не сугубый расчёт. Поэтому сначала я хочу вам рассказать об истоках причин, которые привели меня к вам.

— Я вас внимательно слушаю, — сказала Батори и попыталась улыбнуться. — Но, если что, теле… визор я смотрю, так что кое-что знаю.

Всё время с того момента, как вошёл сюда, я разглядывал девушку. В последний раз, когда я её видел, она едва могла дышать. А сейчас была разве что излишне бледной, но не более того. И хоть меня радовали эти перемены, хотелось ещё узнать, а что же внутри у этой хрупкой на первый взгляд особы.

И, когда я посмотрел вглубь её натуры, увидел уже укладывающееся смятение и желание жить, не особо выделяясь. Никаких грандиозных планов по захвату мира. По крайней мере, пока.

— Нам предстоит битва, — начал я, сразу очерчивая проблему. — Но первое столкновение будет не тут, а в другом мире. В моём родном мире, называемом Морран. Если хотите, можем взглянуть на него.

— Я бы не отказалась, — сказала Эльжбета, даже не предполагая, что за этим последует.

Нет, конечно, я бы мог показать ей какую-нибудь запись на телефоне из тех, что сделал за последние дни. Но зачем?

Я просто открыл портал прямо в её гостиной, встал с кресла и подал ей руку.

— Разрешите?

Мы вышли на край каньона, по которому проходила эвакуация. Эшелоны с людьми практически без перерыва катились мимо нас по его дну. Но это была лишь часть картины. И Эльжбету заинтересовала не она. А цвета чужого неба, иной состав воздуха, запахи, звуки. Две луны на небе.

Она сорвала местный цветок, росший возле её ног, и приложила к носу, втягивая аромат.

— Мне нравится, — сказала она, наконец.

— Вы чувствуете? — спросил я, пытаясь понять, она уже знает, или нет?

— Что? — и тут до неё стало доходить. Она попыталась применить какое-то заклинание. Затем другое. И ещё. И ещё. — Тут нет магии, — ошарашенно сказала она.

— Вообще-то есть, — сказал я, показывая ей крохотный смерч на ладони. — Тут нет другого. Нет эфира. Полностью отсутствует субстанция, позволяющая эфирникам использовать магию. И нам нужно это изменить.

— Пойдёмте обратно, — с жалобными нотками в голосе попросила она. — Мне тут очень некомфортно.

— Конечно-конечно, — ответил я и снова помог пройти сквозь портал в обратном направлении.

Мы уселись у неё в гостиной и продолжили разговор.

— Для того, чтобы там появился эфир, — сказал я, подбирая слова, чтобы их понял совершенно несовременный человек. — Нам нужны две штуки. С одной проблем нет. А другая, похожая на огромное эфирное сердце, должна служить неким источником этого самого эфира. Так вот её мы без вашего участия практически не можем заставить работать. А сделать новую просто не успеваем.

— А зачем вам нужен эфир на том свете? — спросила Батори, явно пытаясь вникнуть в происходящее. — В смысле, в том мире. Там же уже привыкли жить без него. Он может быть вреден, разве нет?

— Так и есть, — согласился я с ней и развёл руками. — Кому-то от этого будет не очень хорошо, но главное, что плохо будет нашему противнику, который собирается напасть на планету.

— И тогда он не сможет напасть? — спросила она, чертя пальцами на столе какие-то знаки. Вероятно, пыталась хоть так привести мысли в порядок.

— Напасть это, скорее всего, не помешает, — ответил я именно то, что и думал. — Но вот силу противника мы сможем снизить значительно, что впоследствии может привести к нашей победе.

— Я понимаю, что это не моё дело, — Эльжбета отвлеклась от своих рисунков пальцем по крышке стола и посмотрела мне в глаза. — Но что преследует этот ваш противник? Восстанавливает свои законные права или проявляет агрессию? — и тут она потупила взгляд, словно смутилась. — Просто поймите, мне важно это знать.

— Я собираюсь оспорить власть нынешнего правителя, — честно ответил я и увидел загоревшийся взгляд Батори. — Но делаю это в полном соответствии с законом, при полной поддержке другого члена императорской семьи и символа власти. А вот мой противник хочет меня просто убить, чтобы никто не смел посягать на его трон.

— Ситуация, конечно, спорная, — вздохнула Эльжбета, а затем снова вымученно улыбнулась. — Но я же вижу, вы пытаетесь сохранить жизнь людям, а это, несомненно, главное, — я видел, что она уже практически готова согласиться и лишь какой-то незначительный вопрос удерживает её. — А что именно должна сделать я? Точнее, где?

— Тут, — быстро ответил я и вдруг понял, что не угадал. При всём том, что она попросила меня вернуться, как можно быстрее, она очень хотела туда — в другой мир. Возможно, не обязательно в тот, который я показал, а вообще. — Но, если вы любите путешествовать… — начал я и специально замолк, чтобы услышать её.

И понял, что попал в цель.

— Вы знаете, это была мечта моего детства: путешествовать по миру, получать впечатления, находить новые места, встречать людей… — она вздохнула, и на лице отразилось такое разочарование, что мне даже стало её жалко. — И ничего не получилось из-за болезни. Я бы очень хотела. Но в том мире мне некомфортно, потому что там нет эфира. Это, наверное, как рыбке оказаться на берегу.

— Если мы с вами всё сделаем правильно, — проговорил я, поднимаясь с кресла, — то уже завтра там будет эфир, а вы сможете побывать в этом мире без неприятных ощущений. Единственный минус — напасть на него могут в любой момент, и там станет совсем небезопасно.

— Это ерунда, — хихикнула она, но тут же спохватилась. — Этого я как раз не боюсь. Одни мои бассейны с трупами чего стоили. А так, может, быть хоть как-то договорюсь со своей совестью, чтобы не грызла меня за всех невинно убиенных ради меня. Вы знаете, они мне постоянно снятся. Иногда хочется обратно — в лёд, там хоть было темно, и никто меня не мучил. Наверное.

* * *

В лабораторию к Радгару и Кшиштофу мы пришли уже вместе. Эльжбета держалась властно и величаво, но в то же время испытывала любопытство и интерес ко всему происходящему.

Самым сложным для неё оказалось понять, как именно её отец запечатал артефакт. Но затем мы все вместе общим мозговым штурмом предположили, что он закрыл возможность пользоваться эфиром именно для других родов.

И тут дело уже пошло на лад.

Батори преодолела ограничения своего отца и попыталась закачать магию эфира в гигантское искусственное сердце. Получилось всё отлично, кроме того, что этого было недостаточно. Тогда она вызвала Золтана и его подчинённых, чтобы они оперативно накачали эфир в артефакт.

Маги Сан-Донато и Маврокордато держали линзы для масштабирования и концентрации поступающей энергии.

Одновременно с этим начался монтаж распылителя эфира на Морране. Для того, чтобы его не вывели из строя мгновенно, было решено разместить его прямо над тронным залом Араны. Там было достаточно места, да и не очевидно, что там можно спрятать нечто подобное.

Сердце после закачки переместили туда же, и Эльжбета от него уже не отходила. Пока не заработал сам распылитель, эфир качали прямо через портал, чтобы маги не чувствовали себя обессиленными.

Одним словом, процесс шёл вперёд отличными темпами, даже немного опережая график. Я радовался, что мы всё успеем досрочно.

Но тут сработало оповещение планетарной безопасности:

— Внимание! На границе звёздной системы обнаружен флот противника! Силам обороны прибыть на места несения службы! Внимание! На границе…

Механический голос повторял сообщение раз за разом. Планета забурлила, словно муравейник.

Мы думали, что действуем с опережением графика, но действующий Примарх напал раньше практически на неделю.

Глава 10

С Араной мы успели поговорить незадолго до появления флота. Перед тем оба были заняты то одним, то другим. А тут бабка, словно предчувствуя, что события вот-вот начнут разворачиваться, как снежный ком, летящий с горы и тянущий за собой лавину, отозвала меня к себе в покои и усадила в человеческое кресло.

— Я так понимаю, что ты смог подчинить себе Чертог Души, — проговорила она, устроившись напротив.

Мне очень импонировала её черта, не ходить вокруг да около, подобно российским аристократам, а выкладывать всё сразу и напрямик.

— Да, — ответил я, кивая головой и вспоминая, какого цвета у меня теперь волосы. — Он признал меня своим потомком и достойным звания Примарха.

— Понимаю, что не моё дело и не имею права об этом спрашивать, но как? Ты же на данный момент не наш по крови! — она сейчас была в человеческом обличии, но от нервов тихонечко молотила пальцами по столешнице, словно это лапки паука. — Мне просто интересно. Это считалось невозможным!

— Мы поговорили с душой, заключённой внутри, — я пожал плечами, и по моей мысленной просьбе Чертог материализовался в руке. — Я объяснил ей, кто я, какими соображениями руководствуюсь и куда, по моему мнению, катится империя аэрахов под управлением действующего Примарха.

— И, судя по всему, убедил, — выдохнула Арана. — Ты — молодец, мой дорогой внук. Честно, этой победы я от тебя не ожидала.

— И что мне это даст? — поинтересовался и, поняв, что не очень ясно выразился, добавил: — Имею в виду, как можно использовать это в битве?

— Смотри, какая выходит штука, — проговорила бабка, хитро улыбаясь мне, но одновременно нервно сжимая руки. — Обладая гласом, ты уже претендент на трон. Другой вопрос, на кого этот глас подействует и какова его дальность. На Куране тебе подчинился экспедиционный корпус в зоне видимости. А если ты заявишь, что тебя признал сам Первый Примарх, и продемонстрируешь Чертог Души, по легенде против тебя не посмеет выступить ни один аэрах.

— Вряд ли его армия переподчинится мне, — с сомнением произнёс я, уже в процессе понимая, что это не так. — Так же не бывает.

— Нет, — Арана мотнула головой, но тут же наставительно выставила указательный палец. — Но они перестанут подчиняться Примарху. Дело в том, что практически для всех аэрахов твои действия будут означать конфликт ментальных установок. Они просто не смогут решить, кого слушаться. Поэтому по большей части просто самоустранятся от исполнения любых приказов ровно до того момента, пока не останется один-единственный Примарх. Исключением являются особи императорской крови, но только до второго колена, так как дальше она сильно разбавлена и не даёт иммунитета. А вместе с ним воли действовать в интересах какого-то одного правителя.

— И много ли в его армии родственников? — спросил я, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. — Не получится ли так, что там половина армии — это его дети и внуки. Как думаешь? Или есть разведданные?

— Если и есть какие-то родственницы, то их не много, — усмехнулась Арана, и в этой усмешке я одновременно увидел грусть и жестокость. — Всех своих сыновей и внуков он убивал, в точности как и я, потому что ужасно боялся конкуренции. А девок в армии маловато, потому что он их там не жаловал. Видел перед глазами мой пример и не поощрял их военные эксперименты.

— Так, это уже хорошо, — я потёр лицо руками и даже надавил пальцами на глазные яблоки, чтобы лучше соображать. — По сути, мы выведем из строя его армию, так? Останется не так много особей, которых нам надо уничтожить, поэтому… Так, стоп! — и тут я увидел лакуну, которую не учёл до этого. — Но получается, что и твои девчонки не смогут участвовать в бою, так?

— Да, — кивнул Арана, признавая очевидное. — Из наших ты сможешь рассчитывать на четыре-пять десятков моих дочек и внучек. Все остальные так же замрут в ступоре. Но это лучше, чем пытаться одолеть галактический флот, поверь мне.

— Я просто думаю, как мы будем отбиваться от оставшихся в строю аэрахов, — задумчиво проговорил я и тут же придумал себе ещё один вопрос. — И как объявим флоту, что я бросаю вызов. Когда я заставил развернуться экспедиционный корпус, то послал мысленный сигнал достаточно небольшому кругу особей. А тут их значительно больше, как я понимаю.

— Правильно понимаешь, — согласилась со мной бабка и встала со своего места. Я видел, что она сама не находит себе места от волнения. — Но мы можем сделать вот что: наш оборонный флот раскроет специальный энергетический купол размером в пару сотен тысяч километров. И на него выведем твоё лицо. Передатчик у нас есть, а остальные технические трудности решим.

— Вот это будет здорово, — я оценил подготовку Моррана, всё-таки она была значительно сильнее, чем у Земли. — Вопрос, послушают ли.

— Не смогут не послушать, — отрезала Арана и, приблизившись ко мне, ткнула в меня пальцем. — Ты — Примарх, и командуй как Примарх. Что же до тех, кто прорвётся сюда. Ну, во-первых, ваш распылитель должен будет ослабить их, иначе зачем это всё? А, во-вторых, мои девочки тоже кое на что способны.

— Что ж, — ответил я, вставая и кивая Аране. — Будем готовы ко всему.

Как оказалось, у неё уже всё было готово давным-давно.

* * *

Выйдя от бабки, я вызвал Штопора. Тот в последнее время предпочитал больше спать и, судя по всему, набираться сил. Когда он предстал передо мной по зову, я не узнал его.

Это был огромный паук с дом величиной, которому, казалось, всё было нипочём. Особенно учитывая невосприимчивость к любой магии.

— Ты вырос, дорогой мой друг, — сказал я, похлопав фамильяра по лапе.

— А ты поседел, — откликнулся тот и ткнулся мне в руку. — К сожалению, в тот момент я ничего не мог сделать. Но тебе идёт. Правда!

— Спасибо, дружище, — сказал я и потрепал его по лапе, с удовольствием отметив, что на ней до сих пор висит подаренная мной полоска ткани. Надо её, кстати, заменить. — Слушай, у меня к тебе есть отдельное задание.

— Встретить Примарха и победить его? — с озорными нотками в голосе спросил Штопор, но тут же переступил с лапы на лапу и добавил в голос серьёзности. — Да я понимаю, что ты сам будешь с ним биться, а меня хочешь отослать.

— Не отослать, — твёрдо проговорил я. — Это плохое слово. Мне нужно, чтобы ты защищал мою жену. Я не хочу победить, а затем вернуться и обнаружить, что мой дом разорён, а близкие погибли. Пообещай мне, что будешь защищать Варвару, словно меня. Пожалуйста. Очень прошу.

— Это приказ? — со странным выражением спросил Штопор.

И я понял, откуда оно взялось. Приказ он оспорить не мог. Но друзьям не приказывают.

— Нет, дорогой мой, — произнёс я, раскрывая руки для объятий. — Это не приказ. Это просьба. Иди ко мне, я тебя обниму, да и покормлю.

Но он медлил некоторое время, внимательно меня разглядывая, словно во мне изменился не только цвет волос.

— Если ты погибнешь, а я не смогу тебя защитить и останусь живым, то влезу в твой труп и буду жить в нём, пока ветер не разнесёт последний прах твоих костей. А затем буду скитаться по миру и кусать ни в чём не повинных людей, потому что от горя лишусь рассудка, — он говорил, на ходу придумывая, чем меня напугать.

— Тебе бы книжки писать, — хохотнул я и принял его в распростёртые объятия. — Не переживай, со мной всё будет хорошо. А я тебя лишь прошу сделать так, чтобы мне не пришлось волноваться о близких.

— Хорошо, — буркнул Штопор и удалился в сторону порталов на Землю, как только я его покормил магией.

Я стоял и смотрел ему вслед с такими тёплыми чувствами, что даже передать сложно. Варвара с ним будет в полной безопасности, это точно.

* * *

Перенос флота действующего Примарха вместе с установкой планетарного расщепителя в систему Моррана прошёл штатно. Самым большим минусом, с точки зрения правителя, было то, что каждый из его подчинённых норовил посвоевольничать, поэтому получилось всё не настолько гладко, насколько это планировалось.

— Подготовить расщепитель! — распорядился властитель аэрахов, перебирая от нарастающего раздражения лапами. — Накачать его энергией звезды и уничтожить Морран, остальные планеты, да и саму систему к чёртовой матери! Чтобы другим неповадно было.

Установка планетарного расщепителя, послушная воле сотен аэрахов, управляющих ею, открыла отсек загрузки энергией и принялась втягивать в себя сначала фотосферу местной звезды, а затем и водород с гелием, чтобы внутри себя создать совершенно убойную смесь.

— На орбиту Моррана выведен планетарный космический флот, — доложил Арахет сводку текущих событий.

— Ну и флаг им в руки, — огрызнулся Примарх, радуясь, что не доверил своему помощнику амулет из ароита. По нему же видно, что он сочувствует противнику! — Прикажите генералам корпусов зачистить сектор. У них есть примерно полчаса до того, как расщепитель будет полностью заряжен и начнёт стирать Морран с карт галактики!

— Слушаюсь, Примарх, — ответил тот, но не поспешил уходить, а продолжил говорить. — Должен предупредить, что местный флот что-то задумал. Они стоят не в боевом построении, а в каком-то странном. Между ними протянут купол, который тем не менее не имеет защитной функции. Они к чему-то готовятся…

Договорить он не успел.

Только разъярённый Примарх обернулся к нему, как всё вокруг заполнил голос, проникающий словно внутрь тела каждого аэраха. От него тряслись лапы и отключалась воля.

— Аэрахи! — говорил юный и отвратительный для нынешнего правителя голос, наполненный энергией. — По праву силы и происхождения я бросаю вызов действующему Примарху! В подтверждение легитимности моих притязаний предъявляю Чертог Души Первого Примарха! Он признал меня своим наследником и полностью подчинился моей воле!

На огромном куполе, на котором транслировалось изображение аэраха в боевой трансформации, вдруг возник древний артефакт, считавшийся утерянным во времена, когда нынешнего Примарха ещё не было на свете.

И из этого самого Чертога вырвался рёв Первого Примарха.

— Склонитесь перед новым повелителем!

— Тварь, — высказался действующий Примарх и повернулся к Арахету. — Вычистить их всех в ноль. Затем найти мальчишку и доставить к нам. Живым или мёртвым. Планету разнести. Звезду разнести! Арану уничтожить в страшных муках! Всех девок на рудники и в сексуальное рабство!

— Выполнение приказа невозможно, — ответил на это Арахет, бессмысленно уставившись пустым взглядом чуть выше головы Примарха.

— Как это⁈ — взревел Примарх. — Мы приказали уничтожить! Выполнять!

— В случае наличия двух особей, владеющих гласом, аэрахи занимают нейтральную позицию до определения Примарха во избежание уничтожения ксеноса, — бесстрастно произнёс Арахет, не понимая, что навлекает на себя гнев действующего правителя аэрахов.

— Так устраните вторую…особь, — ещё не понимая всей глубины происходящего, распорядился правитель. — Живо!

— Внимание! Конфликт ментальных установок. Приказы кандидатов имеют равный приоритет и противоречат цели выживания ксеноса, — ответил Арахет, не двигаясь с места. — Сильнейшая особь определяется поединком.

— Ты за них, да⁈ — вскричал действующий Примарх и принял боевую трансформацию, не обращая внимания на то, что находится на капитанском мостике флагманского корабля. — Ты — предатель. Я всегда это знал!

Он уже не понимал, что происходит, так как ярость захлестнула всю его натуру.

— Взять его! — прокричал правитель, но никто не шелохнулся на мостике.

Из Первого Штурмового звена здесь никого не было. А надо было взять с собой самых преданных солдат.

— Ах, так⁈ — Примарх приблизился к Арахету, отрастил на одной из лап клешню и перекусил помощника, верно служившего ему несколько тысяч лет, пополам. — Сдохни, тварь!

Затем он окинул безумным взглядом замерших аэрахов, в том числе и высокопоставленных генералов.

— С вами будет то же самое, — прорычал он, отворачиваясь к выходу. — Только сперва разорву этого выскочку, решившего, что он может диктовать мне условия.

Никто не проронил ни единого слова. Их словно выключили на время.

— Первое Штурмовое! — вызвал действующий Примарх звено, подчиняющееся ему лично и снабжённое амулетами из ароита. — Вы готовы убивать врагов и пить их кровь во имя своего Примарха?

— Так точно, — ответили ему.

Правда, слова были больше похожи на рык безумцев. Но какое это имело значение, когда на кону стояла власть над сотней миров?

— Десантируемся на Морран. Пленных, кроме моей сестры, не брать! Выскочку оставьте мне! — распорядился он и открыл портал, ведущий на планету.

* * *

Арана и Магнус стояли возле родового небоскрёба Радгара, задрав головы к небу. Правда, разглядеть им всё равно ничего не представлялось возможным, но, зная, что именно на крыше этого здания творится сейчас история, они всё равно периодически направляли взгляд наверх.

Возможно, какой-нибудь старый философ сказал бы, что это очень показательно, ведь история циклична и вернулась в то же самое место, где она и началась несколько месяцев назад. И, как и тогда, было совершенно неизвестно, какой поворот она примет.

Аране первой надоело задирать голову к небу, и она стала глядеть по сторонам. Вдруг что-то непредвиденное.

Магнус тоже опустил голову и размял затёкшую шею.

— Вот что это за нездоровая мужская привычка, — проговорила женщина, затянутая в чёрный латекс и с боевой пушкой за спиной, — залезть повыше на самый высокий небоскрёб и махать чем-нибудь оттуда? Почему нельзя передать сигнал среди какого-нибудь поля? Там передатчик отлично работает! — она пожала плечами, а затем заметила искорки в глазах Магнуса. — Что? Ты поступил бы так же?

— А почему нет? — усмехнулся Магнус, обнажив в улыбке идеальные зубы. — Ты представляешь, какой оттуда вид открывается? — он развёл руками, словно пытаясь охватить необъятное. — А, может быть, он последний раз видит свои родные места. Хочет глотнуть воздуха полной грудью и полюбоваться на то, чего был лишён всё своё детство.

— Ну хорошо, — ответила Арана, хитро щурясь. — А мы почему с тобой не там?

— Мы — второстепенные герои этой истории, — он пожал плечами. — Должны прикрывать будущего Примарха.

— И то правда, — тяжело вздохнула женщина и тут же напряглась. — Начинается, — бросила она Магнусу и мгновенно приняла боевую трансформацию.

В следующую же секунду открылся портал буквально в нескольких десятках метров от них. И оттуда вылетела часть Первого Штурмового. К своему удивлению, Арана не узнала штурмовиков. Их черты были искажены, словно они находились под воздействием тяжёлого наркотика. Но хуже было не это. Они вообще не были похожи на аэрахов. Они трансформировались во что-то совсем другое, больше похожее на помесь горгульи и скорпиона.

— Он их чем-то накачал, — сказала сестра Примарха, а затем сплюнула. — Нет, это ароит. Чёртов ароит.

Магнус посмотрел на них, затем на Арану и приподнял правую бровь.

— Кажется, я тут остался самым мелким, — пробормотал он себе под нос, но так, чтобы слышала его спутница. — Я буквально ненадолго!

И тут же исчез, открыв портал.

В этот же момент из другого портала вылетел действующий Примарх. Его тут же перекосило, и Арана решила, что это сказывается действие эфира.

Впрочем, он очень быстро пришёл в себя. И если его подчинённые не были похожи на себя обычных, но хотя бы имели хотя бы узнаваемые особенности, то её брат вообще уже имел мало общего с аэрахами. Взять хотя бы пять его хвостов.

— Уничтожить эту дрянь, которую они тут распылили, — прорычал он, и десяток штурмовиков сразу же двинулись в сторону горы, где находился тронный зал Араны, а также нашёл пристанище распылитель эфира. — Отрезать пути эвакуации презренных людишек, — продолжал распоряжаться он. — Сначала зачистить всех с этой стороны, затем разрешаю порезвиться и в порталах.

Ещё пятнадцать штурмовиков отсоединились от основной группы и унеслись прочь.

Арана смотрела на них с замиранием сердца по той простой причине, что понимала: с этими машинами для убийств её девчонкам не сладить. Надо признать, она просчиталась, так как до конца не верила, что дорогой братец сможет доверить штурмовикам ароит. Страх пересилил природную жадность.

— Совсем не держишь своё слово? — поинтересовалась она у действующего Примарха. — Назначенный тобою срок ещё не вышел.

— Так и ты предала нас и не сдержала своего слова, — он уже действительно только рычал и совсем забыл, как можно разговаривать нормально. — Так что мы квиты.

В это время оставшиеся пять штурмовиков окружали Арану, готовясь взять её в плен в лучшем случае, а в более реалистичном — прикончить.

— Это не делает тебе чести, как правителю, — проговорила на это Арана, отступая, чтобы не попасться в ловушку. — Было бы неплохо сверяться иногда по квазару. А то, что о тебе скажут почтенные аэрахи?

— А квазар мы уничтожили, — прорычал действующий Примарх. — Случайно, — он медленно приближался к ней, показывая тем самым, что никуда не торопится. И рад, наконец, уничтожить занозу, так долго отравлявшую ему жизнь. — И уничтожим всё, что ты любишь. Планету, семью. Твоего чёртового внука! — он вскипел моментально на одном-единственном слове, что многое говорило о состоянии его психики. — И людишек твоих, под которых ты предпочла мимикрировать, мы тоже под ноль вырежем. И звезду погасим. А ты проживёшь до этого момента и увидишь всё до конца. Будешь чувствовать каждую смерть поганого сердца, бьющегося не во имя нас.

Арана хорошо чувствовала брата. И понимала, что у того в сознании полная каша. Он вообще больше не понимает, что и когда надо делать. У него есть только злость и агрессия. И больше ничего. По сути, империи аэрахов пришёл конец с таким правителем. И, если что-то и послужило прогрессии этого состояния, то только подтолкнуло уже имеющиеся нарушения психики к развитию.

— Дорогой братец, ты лишился разума, — вмиг успокоившись, проговорила она.

— Всё, что тебе дорого, скоро исчезнет! — резюмировал Примарх и отдал команду взять свою сестру. — Уничтожьте этот рассадник ереси.

Глава 11

Не знаю, почему я решил бросать вызов действующему Примарху именно с крыши своего родового небоскрёба. Возможно, кто-то усмотрел бы в этом некоторую сентиментальность или вообще что-нибудь пошлое.

Но для меня это было из совершенно другой оперы. Мне нужно было кое-что отменить в памяти. Я хотел, чтобы этажи этого здания перестали складываться в моём сознании, стоило мне закрыть глаза.

Да, в последнее время это было всё реже и реже, но всё-таки происходило периодически. Мне просто надо было убедиться в том, что здание — вот оно, стоит и не рушится на меня.

Проговорив свою пафосную речь, над которой тот же Магнус, наверняка, посмеялся бы, я остался стоять на крыше. Мне нужно было убедиться в том, что всё сработало. Для этого у меня с собой был прибор, похожий на рацию, только работавший на таких безумных расстояниях, что мне даже представить было страшно.

— Господин Новый Примарх, — раздался голос командующего обороной Моррана со стороны людей, звучавший достаточно неуверенно, словно он примерялся к непривычным словам. — Флот неприятеля бездействует. Запитка планетарного рассеивателя прекращена.

— Это же отлично, — ответил я, не спеша радоваться, потому что меня что-то напрягало в голосе этого человека.

— Согласен с вами, — ответил тот, но сразу перешёл к делу. — Однако, зафиксирована точка открытия портала. Это может означать, что действующий Примарх уже на Морране и вам следует поостеречься.

— Вы хотели сказать, найти того, кому я бросил вызов, и прикончить его? — переспросил я, спеша к тому краю небоскрёба, за которым чувствовал необычное напряжение. Вместе с этим взвыло моё паучье чутьё. — Я правильно понял?

— Вы поняли всё совершенно правильно, — вздохнул командующий планетарной защитой и чуть слышно произнёс. — Удачи, Арад. Мы верим в вас!

С края небоскрёба я увидел, как огромная шипастая штуковина разослала подобных ей в разные концы моего мира. Это было не очень хорошо, но я надеялся, что девочки Араны с ними справятся.

А вот самой Аране приходилось очень несладко. Трое существ, бывших когда-то аэрахами, но сильно изменённых, поймали её лапы в петли своей паутиной и теперь растягивали, словно хотели сделать из неё тент. Вот изверги.

Бабка отбивалась из последних сил, но было видно, что она против них не сдюжит.

Ярким пятном в этой картине являлся Магнус. Он, лихо маневрируя на летающем птицеящере, отвлекал внимание ещё двух штурмовиков, не подчинившихся моему приказу. И у него это дело, кстати, получалось замечательно. Я бы даже сказал, с огоньком.

Потому что периодически он ещё умудрялся натравливать на них своего ящера, и тот кусал их за конечности. Но вот приблизиться к Аране он не мог. Всё-таки его ресурсы оказались не безграничны. Впрочем, чего я хотел? С аэрахами он до меня не сталкивался, поэтому и не знал, как с ними воевать. После нынешней стычки, полагаю, он прокачает эту способность.

Я мгновенно открыл портал и переместился вниз.

Причём, при этом совершенно забыв, что Примарх вполне может перехватить управление над моим порталом. Это он и попытался сделать в тот момент, когда я из него выходил. Вот только обжёгшись об эфирную составляющую, отдёрнул лапы.

— А вот и твой выродок, — прорычал он, обращаясь, судя по всему, к Аране. — Который сейчас умрёт!

Бабка неаккуратно дёрнулась, и одну из лап, которую держал в захвате штурмовик, вырвало из её тела с неприятными хлюпающими и хрустящими звуками одновременно.

Она вскрикнула, а я стиснул челюсти, чтобы не отреагировать на это.

Магнус тем временем удачно впечатал одного из штурмовиков в стену небоскрёба. Но я решил, что он сейчас нужнее бабке. Причём, не здесь.

Я снова создал портал, на этот раз выбрав такую позицию для него, чтобы он был одинаково близок и к Магнусу, и к Аране. А затем убрал весь воздух перед ним.

С впечатляющим хлопком вакуум втянул в себя пришлого мага и мою родственницу, отправив их на Курану. И я могу поклясться, что слышал бабкин чих.

Боевые аэрахи, хлопая глазами, взирали на обрубки своей паутины, которой ещё пару мгновений назад удерживали Арану.

Я же переместился прямо за спину действующему Примарху, пытаясь удержать в поле зрения всех противников разом.

— Что же ты, дедуля, — сказал я нарочито издевательским голосом. — За юбки своих штурмовиков-то прячешься, а? Совсем позабыл, как драться? Так, может быть, тебе тогда и правда на покой пора?

— Ублюдок! — прохрипел действующий Примарх, разворачиваясь ко мне.

На его теле стремительно появлялись и удлинялись отростки, которые по своему виду чем-то отдалённо напоминали скорпионьи хвосты, но изгибались при этом, чуть ли не так же хорошо, как и змеи.

С них капал яд. Очень и очень сильный, насколько я мог судить.

Он, в свою очередь, смешивался с кислотой, и всё это вместе примешивалось к плазме.

Убойный коктейль, конечно. Но у меня же есть зеркала. Интересно, будут они работать в разреженной эфиросфере?

Из трёх хвостов разом в меня полетел залп этой ядрёной смеси. Зеркала, хоть и сработали, но довольно-таки слабо. Поэтому пришлось вспомнить народную мудрость: «Хочешь жить, умей вертеться!» и немного поуворачиваться.

В этот же момент не выдержал один из штурмовиков и ринулся на меня из-за спины Примарха. За что тут же и поплатился. Тот, буквально заорав от ярости, перехватил его отросшей клешнёй пополам, словно это был сухой лист.

Лапы неудачливого аэраха подрагивали двумя кучками в стороне от нашей битвы.

Тем временем из двух других хвостов вылетела паутина с зацепами на концах, отдалённо напоминающими рыболовные крючки. Я увяз в ней, всё сильнее запутываясь.

Да уж, боевого опыта у действующего Примарха было хоть отбавляй, да и реакция не подкачала. Поэтому я решил немного ему подыграть.

Зацепившиеся нити он резко дёрнул на себя с такой силой, что я не удержался на ногах. Меня в паутине волокло по земле к уже раскрытому между нами порталу.

«Дедуля, да ты предсказуем!»

Хорошо, что Арана показывала мне боевое использование порталов.

— Сопляк, — рычал он одновременно с этим. — С кем ты решил тягаться? В моих лапах генералы рыдали, как дети, а тебе-то куда? Ты недостоин называться даже аэрахом, уж не говоря о высоком титуле Примарха!

А я всё ждал, пока «дедушка» сам подпустит меня на расстояние удара.

* * *

Друзья Никиты прибыли к территории межпланетарной эвакуации ещё раньше. Все понимали, что Варваре и Карине вдвоём трудно контролировать настолько масштабное переселение народов. Причём, ни разу не земных, со своими менталитетами и тараканами в сознаниях.

Когда они услышали сигнал планетарной системы оповещения, то тут же ринулись к порталам, рассудив, что первым делом нужно защитить колонны беженцев на случай нападения на них.

На той стороне подобным же занималось Первое Звено Араны, присягнувшее в своё время Новому Примарху. Они уже были привычны к эфиру, да и модифицированы Никитой, чтобы получать меньший урон.

Правда, несмотря на то, что аэрахское Звено действовало под командованием Арьяши, изменения в его составе пришлось производить. Теперь все девчонки тут были обязательно императорской крови и не дальше второго колена.

Таким образом у разных порталов со стороны Земли собрались Варвара и прилетевшая поддержать её Валя, Архос и Белла, поддавшиеся настойчивому предчувствию беды, Фёдор и Карина, крепко держащиеся за руки на пороге грандиозной битвы, Катерина и Олег, сразу подготовившие несколько заготовок заклинаний.

Лишь завидев сквозь арки стационарных порталов ещё один, выпускающий невероятных страшилищ, лишь отдалённо напоминающих аэрахов, они собрались с духом и приготовились дать последний бой.

* * *

Арьяша хорошо относилась к людям. Более того, она сама себя считала больше человеком, нежели аэрахом. То есть в её интерпретации притчи она всё-таки была больше монахом, которому снилось, что он — бабочка, чем бабочкой, которой снилось, что она — монах.

Именно поэтому, охраняя эшелоны, спешащие в эвакуацию на другую планету, она относилась к этой миссии очень серьёзно. Арьяша охраняла покой собственных сограждан, так как была более приспособлена к боевым условиям. Вот и всё.

И тем не менее, у неё внутри всё оборвалось при виде созданий, летящих на их звено. Ужасные твари, потерявшие аэраховский облик из-за применения ароита в виде стимулятора, никак не реагировали на любые попытки установки ментальной связи. Их разум и сознание заменила всепоглощающая ярость.

Её девочки тоже опешили, увидев тварей, но практически моментально собрались и ринулись в атаку, отвлекая на себя всю боевую мощь нападавших и выигрывая бесценные минуты, отделявшие беженцев от безопасной зоны.

Воздушный бой аэрахов — это, в первую очередь, маневрирование, а уж потом применение оружия. В боевую паучиху надо ещё умудриться прицелиться.

Но это новичкам сложно. И тем, кто не совсем понимает, какие правила у воздушной битвы. Но Штурмовому Звену было плевать. Они провели этих боёв столько, что все не могли и упомнить. Не со своими, конечно, а с вражеской техникой, в основном. Но в данном случае это значения не имело.

А вот девчонки Араны участвовали только в тренировочных боях и никогда не стреляли друг в друга из настоящих плазмомётов. Это было табу.

Аэрахи не убивают друг друга!

Но так было только до сегодняшнего дня, когда на всех восьми глазах Арьяши в боевой трансформации, один из штурмовиков просто снёс её кузину, залил кислотой и разодрал на несколько частей. Крик несчастной оглашал окрестности совсем недолго. Считанные секунды. Но этого вполне хватило, чтобы Ведущая Звена поняла: реальность изменилась окончательно.

— Остановитесь! — закричала она, пытаясь на ментальном уровне пробиться к нападающим. Но всё было бессмысленно. Словно чёрная, глухая стена стояла на их сознании.

И вместо того, чтобы усмирить агрессию и начать договариваться, штурмовики открыли огонь плазмой по людям, спешащим по каньону к безопасности.

Антигравитационные платформы, в большинстве своём использовавшиеся на Морране в качестве транспортных средств, раскалывались от попаданий и обрушивались на землю, погребая под собой и людей, и их нехитрый скарб, который должен был помочь продержаться время эвакуации.

Люди кричали, размахивали руками и просили им помочь. Но их было слишком много, а девчонок в Первом Звене слишком мало. И потом на них продолжали наседать чёртовы штурмовики.

Арьяша спустилась ниже, чтобы удержать одну из пикирующих платформ и спасти людей, но в этот момент один из штурмовиков протаранил её, разрядив полную обойму плазмы.

Ещё повезло, что против их плазмы у Арьяши была защита. Доставшаяся от бабули особенность строения хитина не давала возможности его пробить плазмой или повредить кислотой.

Но сейчас это было даже не особо важно, потому что, зажав Арьяшу жвалами, штурмовик рванул ввысь, рассчитывая, по всей видимости, там открыть портал и раскромсать Ведущую Звена.

«Ну уж нет, — подумала та, ожесточённо пытаясь вырваться из хватки противника. — Я просто так не сдамся!»

И при этом Ведущая Звена видела, как одна за другой с неба летят её тётушки и сёстры. Она очень хотела думать, что те просто ранены, а не растерзаны противником.

Впрочем, сейчас ей и самой нужно было о себе позаботиться.

Извернувшись в очередной раз, она увидела раскрывающийся зев чужого портала и почувствовала, что хватка штурмовика ослабла. Такой шанс нельзя было упускать.

За секунду до входа в чужой портал Арьяша перехватила управление им и сместила точку выхода практически к самой земле. В этот же момент где-то совсем рядом победно взвизгнула одна из её подчинённых. Брошенный мельком взгляд запечатлел поверженного врага, раздавленного рухнувшей гравитационной платформой.

«Значит, их можно одолеть, — подумала Ведущая Звена. — Значит, не зря!» И закрывая портал, со всей силой сомкнула челюсти на лапе штурмовика, пытавшегося вскрыть ей брюшину.

Удар о землю придал необходимую инерцию её челюстям, разом отхватившим лапу её обидчику.

Тот впервые подал голос, заверещав от боли. Противник встал на задние лапы, заливая всё вокруг зелёной кровью, а затем нарастил на хитине многочисленные шипы, намереваясь проткнуть Арьяшу.

«Мне крышка, — успела подумать она. — Прости, бабуля, я проиграла этот бой».

Но в последний момент аэрах замер над ней. В его глазах пропала чёрная пелена, но и осмысленность не появилась. Он просто замер, словно изваяние. Как отключенная от питания игрушка.

Арьяша помахала лапой перед его глазами — никакой реакции. Затем щёлкнула жвалами несколько раз — тот же результат.

Она внимательно оглядела самого штурмовика, а затем её взгляд обратился к отгрызенной лапе аэраха. На ней в верхней части было утолщение. Вернее, поверх хитина был вплавлен кусок металла.

«Ароит, конечно же! Вот почему они столь беспощадны!»

Но рассказать Звену о своём открытии она не успела.

С неба упала последняя её подчинённая, унося с собой жизнь нападающего, проткнутого её жвалами и распоротого чуть ли не на пополам.

Внезапно на поле боя возник огромный паук. Настоящий, не аэрах. Он схватил одну из девчонок, то ли находящуюся без сознания, то ли уже умершую, шустро замотал в кокон паутины и поволок сквозь портал.

Туда же устремились и выжившие штурмовики.

Арьяша с грустью призналась самой себе, что ценой жизни своего Звена, они лишь ненадолго задержали неприятеля.

* * *

— Штопор, миленький, ищи раненых аэрах и тащи сюда, — распорядилась Варвара, указывая фамильяру Никиты, куда ему следует бежать и кого спасать.

— Да что ж вы меня всё шпыняете? — ворчливо отозвался тот, но резво побежал в указанном направлении, бубня при этом себе под нос. — Один послал к этой, эта послала дальше… — а затем он увидел раненую аэраху, совсем ещё юную с очень красивыми крыльями и совершенно забыл, что ему что-то не нравилось. — Чудесная девушка, я обязательно спасу тебя, — выдохнул он, подхватил её и потащил в расположение медиков.

* * *

Кропоткин, видя, что сил защиты категорически не хватает, ринулся через портал на Морран и встал на краю каньона, чтобы не мешать спешащим в безопасность, как они думали, людям.

Князь отлично прокачал свои умения в последнее время, так что полагал, что сможет воздействовать на сознание нападающих, чтобы попытаться их как-то затормозить, если не остановить вовсе.

Да, нельзя аэрахов сравнивать с живыми существами земли. По сознанию они больше похожи на людей, с которыми у Фёдора плохо получалось. Но именно то, что они были даже немного разумней людей, позволяло Кропоткину думать, что он сможет с ними договориться.

Он взял в прицел своего дара ближайшего к нему аэраха, который мутузил одну из защитниц, и попытался проникнуть в его сознание.

Темнота. Мрак. Чернота. Ярость. Ненависть. Смерть.

Все эти слова не описывали даже часть того, с чем столкнулся князь, когда пошёл на контакт с нападавшей тварью.

Вязкая субстанция, обволакивающая и затягивающая внутрь его собственный разум, оказалась на месте того, что должно было быть сознанием разумного существа. Кропоткин едва освободился от липких ловушек, нацеленных, по всей видимости, на менталистов.

Но он-то менталистом не был. У него был совершенно иной дар. Он мог общаться напрямую разумами.

И Фёдор решил обойти западню, чтобы достучаться до мозга нападающих напрямую.

Он настолько сосредоточился, что совершенно не замечал, выбравшую его в качестве цели тварь. Более того, к ней присоединились ещё две. И теперь все три пикировали прямо на замершего на краю каньона Кропоткина.

— Федя, берегись! — крикнула Карина, заметив нападающих первой.

Но он не отреагировал.

Более того, он её даже не слышал, так как блуждал в странном лабиринте. Казалось, что тут должно быть сознание. Где-то близко, возможно, за поворотом. Но его всё не было и не было. И Фёдор начинал искать заново. Шаг за шагом, поворот за поворотом, но натыкался лишь на тупики.

«Должен же быть способ, чтобы угомонить этих тварей! — думал он, по новой просматривая возможности обмена информацией. — Не могут же они быть совсем неразумными».

Карина видела, что никак уже не успевает добежать до своего любимого. Но не остановилась, а припустила ещё быстрее, не обращая внимания на крики Варвары.

Её гнала вперёд практически замершая картина, на которой стоял её парень, а прямо на него пикировали три монструозного вида твари, не собиравшиеся оставлять его в живых.

— Эй ты! — крикнул Кропоткин, пытаясь хоть так определить наличие разума в том месте, где он оказался. — Ты хоть в курсе, что убиваешь таких же, как ты сам? Или тебе совсем мозг отключили?

Аэрах, в сознании которого он находился, дёрнулся и замер. Он даже перестал снижаться по направлению к Фёдору. Ему надо было ещё совсем немного слов, чтобы дожать. Чтобы он оглянулся по сторонам и осознал, что происходит. Что по указке собственного правителя он убивает ровно таких же аэрахов, как и он сам. И даже хуже, он убивает невинных девчонок, которые ещё и жизни толком не видели.

И Кропоткин обязательно успел бы всё это донести до особи, с которой наконец-то установил контакт. Если бы не две других, которые не остановились.

Одна из них, правда, ушла в бок перед самой поверхностью Моррана. А вот другая выстрелила ядовитым шипом и пробила Фёдора насквозь в районе живота.

Поперхнувшись кровью, князь осел на коричневые камни под ногами. До последнего он держал разум аэраха, пытаясь показать тому весь ужас происходящего. Но выпустил эту ниточку, потеряв собственное сознание.

— Нет! — заорала подбежавшая в этот момент Карина. — Нет! Нет! Нет! Нет! Твари! — она кинулась к Кропоткину и едва сдержала себя, чтобы не начать его трясти. Тогда она обернула лицо к небу и к трём удаляющимся силуэтам, которые, возможно, только перегруппировывались, чтобы нанести новый удар, а, может быть, наметили себе уже других жертв. — Твари! — крикнула она им ещё раз.

И тут в её глазах заискрило. Между пальцев появились белые вспышки.

— Сдохните! — крикнула она и выпустила из рук невероятно мощные молнии.

Что это не просто молнии стало ясно практически сразу, когда все три твари, насквозь прошитые электрическими зарядами, стали терять высоту.

От воздействия обычным электричеством такого не происходит, но тут во всей тройке штурмовиков образовались обгорелые отверстия навылет. Магия молнии смешалась в этот момент в Карине с эфирной магией и уничтожила тех, кого Державина считала своими врагами.

Правда, сама она этого увидеть уже не смогла, так как, едва породив молнии, сама она потеряла сознание и рухнула рядом со своим возлюбленным.

Глава 12

Примарх тянул меня всё ближе к себе и к зеву раскрытого портала.

— Пенсионер! — не остался я в долгу, чтобы разозлить и спровоцировать на ошибки «дедушку». — Твои методы боя устарели тысяч двадцать лет назад!

И с этими словами я пустил поверх сдерживающих меня нитей паутины эфир. Примарха начало натурально жечь от антагонистичной стихии, но паутину он не бросал, всё ещё надеясь затянуть меня в портал и разрезать им.

— Тебе не победить сильнейшее существо в этой части реальности! — хрипела тварь, некогда бывшая Примархом. — Ты — ничтожество.

— Сильнейшее, может, и не победить, а тебя, ошибка пластического хирурга, вполне! — ответил я, сжигая его паутину эфиром, чего противник явно не ожидал.

По инерции его отбросило назад. И вот тут я использовал тот же приём, которым Примарх хотел меня уничтожить: открыл за его спиной портал, чтобы вовремя схлопнуть его и распилить соперника пополам. Но, как и у него, у меня ничего не получилось.

Вовремя заметив открывшийся позади него портал, брат Араны открыл свой собственный, но чуть-чуть ближе к себе. Самую малость, но этого хватило, чтобы избежать моей ловушки.

Я, в свою очередь, попытался перехватить управление его порталом так, как мне показывала это Арана, но у меня ничего не вышло. Там, где у неё управление осуществлялось с помощью, хоть и прочной, но паутинки, тут к порталам подходило что-то невероятно крепкое, по ощущениям напоминающее металлические тросы.

Понятно, что никакого металла в магических материях быть не может, но аналогии у меня были только такие. Перехватить управление я так и не смог. А пытаться дальше — это упускать инициативу в бою, которой я завладел с некоторым трудом.

Вообще следовало признать, что боевой опыт у моего соперника был несоизмеримо больше моего собственного. Пока моим козырем была лишь возможность использовать эфир.

— Ну что, выродок, уже понял, с кем связался? — прорычал Примарх откуда-то сверху, а я понял, что тот бессознательно подставляет мне своё брюхо. Не воспользоваться этим было просто преступно. — Я намотаю твои кишки на Чертог Души и оставлю сохнуть в пламени уничтоженной Морранской звёздной системы!

— Ты сначала достань, а уже затем планируй, — ответил я, резко уходя вниз и вправо, чтобы не попасть под очередной выпад. — А то много вас таких мечтателей в последнее время.

— Я — единственный и неповторимый в своём роде! — зарычал действующий Примарх.

Вот на чём его можно взять наверняка, так это на самолюбовании. Но, к сожалению, подготовиться для подобной операции мне было некогда.

Вообще я чувствовал себя довольно странно. Понимая, что у меня есть средства, чтобы поджарить задницу своему сопернику, я вынужден был уворачиваться от атак и использовать заряды сарказма, чтобы вызывать горение этой самой пятой точки. Не хватало времени, чтобы сориентироваться на местности, что именно стоит применить. А сознание в какие-то моменты вообще представало чистым листом, не давая ответов по вариациям комбинаторики моих разрозненных способностей.

Примарх раз за разом использовал свой богатый боевой опыт, повторяя успешные кульбиты из своих прошлых противостояний. Мне же подобное взять было просто неоткуда. Тренировочный бой с Араной даже близко не походил на реальное сражение с этим порождением безумного гения.

Я метнулся вверх и постарался пропороть брюхо Примарха, но тот ушёл порталом. По моим приблизительным подсчётам, он давно уже использовал все мыслимые и немыслимые портальные резервы, но ароит, видимо, работал как бесконечный энергетик, возобновляя истощённый боем ресурс. Попробовав зацепить его портал, я снова потерпел неудачу. Он слишком хорошо их контролировал. Слишком сильно.

«Похоже, твоё единственное слабое место — это обострённое чувство собственного величия».

И вдруг мне в голову, а в данном случае в головогрудь пришла гениальная мысль.

— Послушай, — крикнул я своему противнику. — Мне кажется, или у тебя одышка? Мы можем сделать перерыв, чтобы ты восстановил дыхание. Меня родители учили, что старичков нужно уважать!

Все мои уколы были точно нацелены в его самолюбие. И каждый из них достигал цели, как это не странно.

— Сопляк! Я вообще могу не дышать! — откликнулся Примарх и переместился ближе ко мне. — А тебе это скоро будет и не нужно!

Он выбросил два своих хвоста, снабжённых на этот раз лезвиями. Я специально промедлил, дождавшись, пока они не проткнут мне хитин по бокам.

— Вот тебе и конец! — крикнул он.

Ну позёр. Вот как столь самодовольная скотина может быть столько лет у власти? Полагаю, что не обошлось без оболванивания остальных аэрахов какой-нибудь технологией.

Он тянул меня к себе, чтобы раскромсать жвалами и открывающимися вокруг порталами. Что ж, успехов!

Я открыл собственный портал и провалился внутрь, затягивая за собой хвосты. Захлопнувшийся портал обрубил плоть Примарха и порадовал мой слух его разъярённым воем. Очень хотелось верить, что сквозь безумие там пробивалась и боль, но надежд на это было всё меньше.

В следующий же миг я выдрал из себя жала с обрубками его хвостов. Из них выплёскивался яд вперемешку с кислотой.

«У него два хвоста минус, у меня две дырки плюс — неплохо для начала», — подвёл итог я нашей занимательной арифметике.

Не забыть бы подлечиться чуть позже. А пока действующий Примарх опустился на землю, видимо, чтобы провести аудит оставшихся конечностей. Из обрубков его хвостов капала столь ядрёная смесь, что тут же превращала поверхность в подобие застывшей лавы. Хм, а ведь это идея…

Я поддался спонтанной идее, открыв портал прямо в камне под ним. Использовав магию земли, создал пару трещин и запустил через них парочку эфирных вихрей с подарками внутри. Этого Примарх не ожидал, поэтому среагировал медленнее, чем обычно. А когда переместился прочь, из его обожжённого эфиром брюха торчали обрубки его же собственных хвостов.

«Возврат посылки успешно осуществлён! Благодарим за обращение в нашу логистическую компанию!»

Примарх взвыл, ощутив в себе тот непередаваемый коктейль ядов, коим напичкал моё нутро. Теперь можно и подлечиться. Собрав всё ещё разреженный эфир из пространства, я принялся грубо вычищать собственные раны.

При этом пришлось скакать по порталам, как шальной блохе, чтобы не попасть под ответные действия. Мой противник уже просто поливал ядом всё вокруг, надеясь меня достать. Но истерзанные в хлам эфирные зеркала ещё держались.

— Ты недостойный! — уже чуть ли не визжал Примарх. — Ты — сын шлюхи! Твоё дело — удобрять землю и кормить червей! Я прикончу тебя!

— Прикончишь? — переспросил я, появляясь метрах в тридцати перед ним. — Ну-ну.

Он ринулся было ко мне, но я резко переместился в сторону, материализовав при этом Чертог Души и сжимая его, словно обычное копьё.

— Тебе же это нужно? — дразнил я соперника с издевательской улыбкой, поигрывая артефактом. — Так приди и забери!

* * *

— Нет, ну как она могла? — император уже немного остыл по сравнению с тем, каким он был сразу после того, как императрица поделилась с ним информацией о тайной свадьбе дочери. Но всё ещё кипел. Теперь хотя бы было кому высказаться. — Без разрешения! Без благословения! Ладно, она отца родного ни во что не ставит, но я же ещё и император! Она должна была мне сообщить, принимая такие ответственные решения.

Державин-старший, Громов, Чернышёв и Тарковский летели по большей части молча. На губах некоторых играла сдержанная улыбка. Но все четверо предпочитали делать вид, что увлечены пейзажем за окном, оставляя императору возможность извергать своё недовольство.

— А твой, Игорь, тоже хорош, — обратился он к Державину. — То он хочет свадьбу, потом не хочет, затем снова хочет и вновь не хочет. Неопределившийся юнец, право слово. А затем берёт и женится! Тайно! У меня вот в голове не укладывается, как он такое вообще придумать мог!

— Никто ничего не придумывал, — пряча улыбку в бороду, ответил Игорь Всеволодович. — Он сидел на крыше один, она ему позвонила. Он позвал её к себе на крышу, и там закрутилось. Я эту запись раз сто уже смотрел. Да и вам, Ваше Императорское Величество, показывал.

— Показывал, — с раздражением ответил монарх. Но по нему было видно, что он уже смирился с произошедшим и подкипает просто так, для вида. Потому что надо. — Карлсон, тоже мне, который живёт на крыше.

— Он там медитировал, — не удержался от комментария Державин-старший.

— Домедитировался до того, что соблазнил императорскую дочку, — пробурчал Ярослав Иванович, явно уже и сам готовый закрыть эту тему.

Помог ему в этом Тарковский.

— Смотрите! Смотрите! — вскрикнул он, прильнув к иллюминатору. — Это невероятно! Вы только на это посмотрите.

С высоты полёта императорского борта было отлично видно, как заселяются огромные агломерации. Недалеко от Иркутска прямо в тайге были выстроены огромные центрические города. Предполагалось их шесть штук, рассчитанных на пятьдесят миллионов человек каждый. И диаметр любого из них равнялся пятидесяти километрам. Вдоль широких проспектов стояли высоченные дома, созданные чуть ли не по мановению волшебной палочки.

— Мать моя женщина, — выдохнул император, садясь на кресло, но не отрывая взгляда от иллюминатора. — Это же у меня в империи ещё одно государство завелось.

— Ага, как мышка, — хмыкнул Громов. — Это результат слаженной работы тысяч людей. Настоящая подготовленная эвакуация.

— Нет, я представлял, что такое эвакуация только на примере Дальнего Востока, — ответил император. — Когда автобусами, поездами. Но чтобы такое… Сколько уже перекинули на нашу сторону?

— Около двухсот миллионов, — отозвался Валерий Чернышёв, который тоже с удовольствием наблюдал за городами внизу. — Отсюда даже можно увидеть, что четыре из шести городов уже живут полноценной жизнью, а два только в процессе постройки. — А вон там, ближе к Иркутску, — он ткнул пальцем в стекло, — порталы, через которые идут эшелоны.

— Вот это масштаб! — выдохнул Ярослав Иванович, повернув голову туда, куда указывал абсолют. — Вот это да!

Порталы были огромными. Но даже не это приковывало внимание, а то, что их было много. И, судя по всему, они выходили на разные стороны Моррана, с которого эвакуировались люди. Потому что в каких-то порталах угадывалась ночь, в других день, а третьи подсвечивали рассветные или закатные лучи.

— Как раз посмотрим, как дети наши справляются, — заметил Вадим Давыдович. — В случае чего, поможем им. Вообще не понимаю, чего мы не отправились раньше.

— Я не мог, — откликнулся Тарковский, повернувшись к нему. — Потому что у меня после прошлой драки ещё не всё срослось. Я вообще собирался нашему отцу-императору рапорт об увольнении на стол положить. Только он слышать ничего не хочет и с собой вот потащил, не спрашивая. У вас там хоть дети, а у меня? Очередной больничный?

— Цыц! — приказал император, ещё пристальней вглядываясь в иллюминатор. — Никаких увольнений! Не позволю! Звезду героя, орден, особняк в центре столицы — что угодно, только не увольнение.

— Тогда я назло погибну на этом задании, — с выражением упрямого ребёнка заявил Тарковский. — Потому что сил моих больше нет!

— А этот шанс тебе, кажется, представится, — медленно проговорил император, совсем плотно прильнув к окну.

— Почему? — спросил Тарковский, всё ещё не понимая, что происходит.

— У порталов идёт бой! — ответил на это Державин. — Понять, кто выигрывает, отсюда невозможно. Но треплют они там друг друга знатно!

— Я сейчас распоряжусь, чтобы сажали на новый аэродром, ближе к порталам, — мгновенно собравшись, сказал Ярослав Иванович. — Мы, кажется, очень нужны нашим детям.

* * *

После того, как на Морране собрали распылитель, туда же через огромный портал доставили эфирное сердце. А вместе с ним отправилась и Эльжбета Батори, забрав заодно весь свой род.

Выяснилось, что пока атмосфера планеты не напитается достаточным количеством эфира, его нужно будет постоянно добавлять в эфирное сердце, а затем направлять усиленный поток на распылитель. Именно этим и занималась Эльжбета с присягнувшими ей эфирниками.

За всем этим делом с интересом следила Рахна, которую отправили вместе со Вторым Звеном охранять магов и одного странного учёного.

Впрочем, Радгар и Кшиштоф больше колдовали именно с распылителем, и тут — у сердца почти не появлялись, поэтому приятельские отношения у Рахны завязались именно с Батори.

Они уже больше часа гнали эфир в атмосферу к тому моменту, когда сработало оповещение планетарной безопасности.

— Это хорошо или плохо? — поинтересовалась Эльжбета у Рахны, отвлекаясь от потоков эфира, которыми она, по сути, управляла в этом месте.

— Десять… девять, — сказала та с некоторым перерывом между цифрами, а затем глянула на Батори. — Ты лучше не отвлекайся. Восемь. Будем надеяться на лучшее. Семь.

Эльжбета пожала плечами и продолжила свои действия, сильно надеясь, что они приносят хотя бы какую-нибудь пользу. Она видела, как косо на неё смотрели остальные девушки, затянутые в облегающую одежду. А также знала, что им вообще не очень хорошо от того, что она тут делает.

Однако это было их решением. Поэтому ничего плохого они ей не говорили. Но всё-таки им было не по себе.

А вот Рахне Никита, который в каком-то смысле всё ещё являлся её сыном, а в каком-то — нет, тут Батори ещё не разобралась — поставил эфирные зеркала. Те самые, за которыми когда-то охотился её отец, но так и не смог раздобыть.

Как бы там ни было, являясь особой императорской крови, Рахна почти не чувствовала дискомфорта, в отличие от всех остальных.

— Три… два… один… ноль, — досчитала, наконец, аэраха и на всякий случай зажмурилась.

— Что там? — тихонько спросила у неё Эльжбета. — Что-то случилось?

— Судя по тому, что мы до сих пор живы, — ответила ей эта приятная в общении женщина, — приказ моего сына подействовал, и он — легитимный претендент на трон Примарха.

— Я всё ещё не совсем понимаю, это хорошо или плохо? — поинтересовалась Батори, стараясь не отвлекаться от эфирных потоков, которые хоть и отлично шли, усиленные линзами других эфирников, но всё же очень медленно наполняли атмосферу. — Извини, если что не так.

— Да нет, всё нормально, — отмахнулась её собеседница. — Просто теперь моему дяде совершенно точно придётся оторвать свою задницу от мягкого кресла, притащить её на Морран и лично расхлёбывать кашу, которую мы тут заварили. И да, нам может не поздоровиться.

Словно услышав её слова, недалеко от артефакта открылся портал, из которого посыпались такие страшилища, каких Эльжбета не видела даже в своих болезненных снах, наполненных бредом.

Оглянувшись к Рахне, она увидела, что та стала огромным пауком, с радужными крыльями, которые являлись, скорее, магическими силовыми полями, чем действительными крыльями.

— А что мне… — она хотела поинтересоваться, а что ей делать в сложившейся ситуации, но вокруг уже вовсю кипел бой, причём не на жизнь, а на смерть, так как девушки, что раньше старались держаться подальше от Батори, сейчас уже вовсю защищали её своими телами.

— Продолжай, — рявкнула на неё одна из паучих, и лишь благодаря какой-то внутренней эмпатии Эльжбета поняла, что это была Рахна.

Она заняла такую позицию, чтобы её с одной стороны защищала стена пещеры, вырубленной в скалах, а с другой корпус эфирного сердца. Сходились они тут практически вплотную, так что сзади подкрасться к ней было практически невозможно.

А спереди, что ж… Она что-нибудь придумает.

Бой оказался действительно страшным. В ход шло всё: яды, кислота, плазма, жвала, лапы, хитин, подручные камни, гравитация, паутина и самые неожиданные комбинации всего этого.

На стороне девчонок было то, что они знали устройство местных извилистых коридоров и лихо путали нападающих. Но у тех была сила и… жестокость. Они совершенно не обращали внимания на то, что перед ними девушки, которые слабее и хуже подготовлены.

Одну аэраху прилетевший монстр просто расплющил о скалу под потолком, оставив от неё лишь пятно зеленоватой крови.

— Что же вы делаете⁈ — мысленным сигналом, но в широком спектре взвыла Рахна. — Вы же своих убиваете! Это против правил аэрахов!

Но её не услышали. Влетевшие через портал продолжали планомерно уничтожать паучих, отстреливавшихся, в основном, из плазмомётов. Причём, делали они это сосредоточенно и молча.

Эльжбета вспомнила, что с таким же видом перерезали глотки крестьянам, чтобы наполнить бассейн для неё. И, сцепив зубы, она продолжала качать эфир. Это её задача сейчас, чтобы больше не проливалась невинная кровь. Эта штука должна помочь. Должна?

— Это хотя бы помогает? — задала она вопрос в воздух, ни к кому особо не обращаясь.

— Они слабее, — ответил ей кто-то, пролетая мимо.

Но своим возгласом она привлекла ненужное внимание.

Раскидав лёгких паучих, к Эльжбете устремился один из тех, кто ворвался через портал для того, чтобы убить всех в пещере. Сейчас она смогла разглядеть его лучше. Отдалённо он чем-то напоминал тех же девочек в обличии паучих. Но был куда более страшным, агрессивным и… мёртвым? Он как будто совсем не думал. По крайней мере, она не чувствовала свет его разума, как у других людей и аэрахов.

Всё это пронеслось в её голове за единый миг, когда поняла, что прямо на неё мчится машина для убийства.

Она моргнула раз, другой.

И тут кто-то из девочек, кажется, сама Рахна, воткнулся в него и снёс к боковой стене пещеры, распластав по ней. А затем бронебойными зарядами плазмы, пропитанной кислотой, буквально расплющил его по стене.

Пока Батори наблюдала за этой кровавой баней, ещё один убийца заинтересовался её персоной и точно так же, как и первый, полетел в её сторону.

Но на этот раз снести его было некому.

Недолго думая, Эльжбета развернула поток чистого эфира и направила его прямо нападающему в морду.

Глава 13

Расправившись с той слабой защитой, которую представляло собой Первое Звено под предводительством Арьяши, аэрахи разделились. Некоторые остались добивать эшелоны, остальные приняли решение лететь через портал, чтобы сломить любое сопротивление действующему Примарху.

И одному из первых аэрахов, пересёкших черту портала пришлось познакомиться с Беллой Донатовой собственной персоной. В какой-то момент он просто не смог двигаться вперёд, как не пытался.

— Тпру, залётный! — крикнула Белла, натягивая эфирное лассо, в которое поймала аэраха. — Я в детстве на пастбищах отца и не таких объезжала! Иди к мамочке!

Поскольку штурмовик никак не рассчитывал на то, что получит отпор от обычных людей, которых не привык считать за противников, он на некоторое время впал в ступор. Всего на несколько секунд, по истечении которых он ринулся прямо на Беллу, чтобы растерзать человечишку, который себе такое позволил.

Вот только у него не получилось никуда ринуться. Разве что самую малость.

С другой стороны его уже держала прочнейшая паутина, имевшая уже вполне себе аэрахское происхождение.

Архосу в одиночку было сложно удерживать боевого аэраха. И вряд ли он справился бы с этим в течение длительного времени. Но вдвоём с Беллой они оказались серьёзным противником для аэрахов.

Используя собственные порывы аэраха, они притянули его ближе к поверхности земли, затем Архос уплотнил паутину и начал кромсать противника, отрезая ему значительные части туловища.

Аэрах ожесточённо сопротивлялся, брызгая во все стороны кровью, ядом и кислотой, но ничего противопоставить парочке своих пленителей не смог, очень скоро став похожим на заготовку для салата.

— Ну что, — проговорил Архос, вытирая со лба пот и кровь аэраха. — На деле оказалось не так уж и сложно. Которого берём в свои объятия следующим?

— Никакого, — серьёзно ответила Белла, разглядывая что-то через портал. — Там наши ранены, пойдём быстрее!

Бросив искромсанного аэраха, они помчались через портал на край каньона, где лежали Кропоткин и Карина. Оба без сознания. Причём, под Фёдором растеклась приличных размеров лужа крови.

Не сговариваясь, Белла и Архос разделились. Женщина поспешила к внучке, а недавно получивший тело мужчина — к парню.

— Как она?

— Как он? — спросили они друг у друга практически одновременно.

— Карина жива и, кажется, даже не ранена, — Белла решила первой описать состояние подопечной. — Но у неё произошла инициация эфира. Её срочно нужно везти… — она хотела сказать «ко мне», но тут вспомнила, что её лаборатория разрушена, а особняк на Патриарших ещё не восстановили, — к эфирникам, чтобы отрастить эфирное сердце грамотно.

— А Фёдор ранен и очень серьёзно, — Архос, как мог, залепил раны Кропоткина паутиной, являющейся ещё по совместительству антисептиком. — Нужна срочная медицинская помощь. Желательно, Магнуса или Никиты. Но Никита, полагаю, занят, так что…

— Магнуса у нас пока нет, — развела руками Белла, — но есть Сан-Донато и какие-то там лечебные маги. Потащили!

Она первая взвалила себе на плечи Карину, чем вызвала сильное удивление и нескрываемое восхищение у Архоса. Он очень аккуратно подхватил Фёдора на руки и последовал за ней, думая по пути, что вот им-то сейчас порталы совсем не помешали бы.

* * *

— Валь, а давай-ка своим фирменным жахнем, — предложила принцесса, когда поняла, что неприятель обязательно прорвётся сквозь строй защитниц. — Посмотрим, сможем кого-то зацепить, или нет.

— Я — за. Руками-то мы их в любом случае не одолеем, — ответила та, а затем перевела взгляд с воздушного боя за порталом на сестру. — Ты полагаешь, девчонки не справятся?

— Да ты смотри, они их подчистую выносят, — на сленге собственной сестры выразилась Варвара. — Линию обороны всё равно нам держать.

— Вы хотите тоже самое, что и на море устроить? — поинтересовался Марио, невольно слушающий разговор, происходящий в двух шагах от него.

— Да, — кивнула ему Варвара. — Хотелось бы даже посильнее, если получится.

— Нет, — резко обернулась к ней сестра, у которой в глазах застыл страх. — Нельзя сильнее, людей заденем.

А людей двигалось по каньону слишком много. И все они были напуганы, так как видели, что происходит в воздухе.

— А сильнее не получится, — развёл руками Сан-Донато и пошевелил пальцами, словно рассматривал что-то в руках. — Боюсь, что даже на том же уровне не получится. Мы сможем поставить лишь две линзы для усиления.

— Так тут у нас и не флот, а несколько летающих горгулий, — ответила на это Валя. — Я думаю, что нам хватит и того, что есть.

— Они невосприимчивы к нашей магии, — со скепсисом в голосе проговорила принцесса, готовясь произвести залп огненным шквалом. — Так что это может быть последним факелом в нашей жизни. Вот и хотелось шикануть.

— С эфирной поддержкой толк будет, — пообещал Марио. — Готовы?

— Да! — хором ответили девушки и соединили руки для того, чтобы в них вырос огненный цветок.

Сан-Донато докинул на него сверху эфирную плёнку, а затем поставил две линзы одну за другой для увеличения убойной силы заклинания. Попробовал поставить и третью, как это делал Никита, но у него ничего не получилось. Он так и не понял, как подобное удавалось Державину.

Огненный цветок, раскрывая лепестки, понёсся в самую гущу движущихся к порталу штурмовиков. И даже вызвал их живой интерес. Нападающие пытались уничтожить пламенный бутон, раскрывающийся, словно под солнцем. Но ничего не выходило.

Тогда они решили оставить двоих для контроля над вражеской магией, а остальные должны были лететь дальше.

И в этот момент грянул взрыв.

Несмотря на то, что произошёл он довольно высоко над каньоном и немного в стороне, пара платформ всё же пострадала от взрывной волны.

А вот штурмовиков, что сгрудились вокруг цветка, буквально раскидало в разные стороны.

Вот только всё-таки это были боевые аэрахи, броня который была рассчитана и на серьёзные взрывы, и на космический вакуум. Поэтому их обожгло, опалило хитин, кое-где даже серьёзно, за счёт добавленного в заклинание эфира, но в общем и целом особого ущерба не принесло.

Исключением стал один-единственный штурмовик, на которого никто не обратил внимания. Взрывом ему начисто оторвало правую переднюю лапу. И тут же его взгляд остекленел.

Так что, жёстко приземлившись на стену каньона, он не взлетел и не присоединился к своим соратникам, а остался на месте, больше напоминая памятник аэраху в боевой трансформации.

— А что будем теперь делать? — спросила Валя, когда увидела, что штурмовики снова приняли боевой строй и движутся на них.

— В укрытие! — скомандовал Марио и силой толкнул девушек в подготовленный Олегом Чернышёвым ход.

Принцесса хотела что-то возразить, но не успела. Сильные руки спустили её вслед за сестрой.

* * *

Эльжбета не ожидала того, что произошло. То есть она подозревала, что агрессивному аэраху будет сложнее до неё дотянуться, однако не питала иллюзий на тему, что он её всё-таки не растерзает. Но то, что потоком эфира его отбросит к стене, а затем и распластает по ней, она совсем не ожидала.

В этот момент сориентировалась и Рахна. Она рванулась от того аэраха, которого уже частично пригвоздила к стене, и порталом попыталась рассечь нападавшего. Правда, благодаря ароиту, у него была отличная сопротивляемость.

Сразу трое штурмовиков, видя, что их собрату приходится несладко, спикировали к Рахне и Эльжбете. И тут же были отброшены струёй эфира, которой мастерски управляла Батори.

Рахна тем временем всё ещё пыталась разрезать нападавшего. Сместив портал, она смогла отрезать ему лишь две передние лапы и часть жвала.

Одновременно с этим она отрастила свой фирменный шип, чтобы хотя бы прошить штурмовика, доставив ему тем самым дополнительные страдания.

Только вот тот не спешил отбиваться. Все восемь его глаз остекленели, и он просто сполз по стене на пол.

— Убила⁈ — спросила Эльжбета, у которой из-за притока адреналина голос стал высоким и визгливым. — Конец твари?

— Я не знаю, — в растерянности ответила Рахна.

И в этот момент её взгляд упал на одну из отсечённых ног. Именно на ней виднелся вплавленный кусок ароита. Получается, именно этот металл каким-то образом влияет на то, что Штурмовое Звено слушается только действующего Примарха и совершенно не восприимчиво к приказам Никиты?

В этот момент сзади на Рахну насел тот самый штурмовик, которого она впечатала в стену первым.

Схватив его за лапу, дочь Араны, лихо прогнулась, перекинув здоровую тварь прямо через себя, затем взяла лапу в захват и отхватила её под корень крохотным порталом, не превышавшим в диаметре сорока сантиметров.

Между собой они называли их маникюрным порталом.

Этот аэрах последовал примеру своего соратника. Он тут же отключился от реальности, совершенно забыв о том, что только что хотел раскромсать свою противницу.

— Кажется, нашла, — удивляясь самой себе, проговорила Рахна. — Прикрой меня, пожалуйста.

Прикрывать было от кого. Сразу семь или восемь боевых аэрахов влетели к ним в помещение. Видимо, почувствовали, что именно тут находится самая основная опасность.

— Девчат, — тем временем передавала Рахна по рации. — Первое Звено, Второе, Третье! Все, кто меня слышит! Правая передняя лапа! Отхватите её, и они превращаются в мужика после секса: не двигаются, не нападают, ничего не хотят! Там у них ароит, они из-за него агрессивные!

На удивление нашлись ещё живые и в пещере, хотя в горячке боя Эльжбета подумала, что всех, кроме Рахны, убили.

Но нет, несколько паучих с крыльями откликнулись на зов. По двое-трое, они отлавливали штурмовиков и любыми правдами и неправдами пытались отхватить тем указанную лапу.

Сначала дело шло не очень. Но оказалось, что несколько эфирников из её рода успешно спрятались под артефактом. Но теперь, видя, что в битве происходит перелом, вылезли и принялись активно помогать защитницам.

Одного из эфирников снесло зарядом плазмы и буквально расплющило об стену, да так, что брызги крови оросили скальную породу. Но остальные не дрогнули, видя, что Эльжбета стоит, не собираясь отступать.

Батори стали распределять потоки эфира, направляя струи из общего пучка в разные стороны. Они целились в штурмовиков, и постепенно у них стало это получаться очень даже неплохо.

Девчонки из дочерей и внучек Араны быстро смекнули что к чему и принялись подставлять штурмовиков под эти самые струи эфира. Нападавшие на некоторое время терялись, и этого было, как правило достаточно, чтобы маникюрным порталом отрезать тем нужную лапу.

— И почему мы сразу не догадались им обрезание порталами делать? — удивилась одна из аэрашек, пролетая мимо Рахны, которая растягивала одного из уцелевших штурмовиков. — Так лихо получается! Трое осталось!

— Потому что одних порталов мало, — сквозь зубы из-за сильного напряжения процедила Рахна. — Нужно с помощью порталов и какой-то эфирной матери, чтобы ноги получались не пересушенными!

С этими словами она изловчилась и откромсала лапу тому, которого заламывала.

Таким образом осталось лишь двое, которых уже в разных частях зала заламывали несколько девчат.

Рахна огляделась. Эльжбета держалась молодцом, регулируя направления выброса эфира. Подчинённые ей маги слушались девушку беспрекословно. И для Рахны это было удивительно, так как она привыкла, что в человеческом сообществе не принята главенствующая роль для женщины. Как оказалось, не всегда это правда.

Затем она с грустью обвела взглядом полтора десятка павших защитниц. Но надо было думать о другом. Большая часть тех, кто ещё мог сражаться, нуждались в медицинской помощи. А ещё другие защитницы остро нуждались в их подмоге.

— Заканчивайте с этими! — распорядилась Рахна, готовая в любой момент среагировать, если два сопротивляющихся штурмовика предпримут что-то из ряда вон. — Нас ждут наши сёстры!

* * *

Олег Чернышёв с Катериной Громовой стоял по другую сторону от портала, нежели Варвара с сестрой и Марио. Их прикрывала Фабиана Сан-Донато.

Причём, ещё до атаки боевых аэрахов ребята разговорились. Оказалось, что Фабиана их старше меньше, чем на год, так что общих тем нашлось с лихвой. Где-то в середине разговора Сан-Донато обмолвилась о том, что у неё есть родовой дар, но он совершенно бесполезен.

— Как это? — удивилась Катерина. — Как это может быть? Разве магия бывает бесполезной?

— Моя — да, — расстроенно заявила Фабиана. — Я могу делать из эфира воздушные шарики.

— То есть? — не понял Олег. — Какие такие шарики?

— Вы их всё равно не увидите, — пожала плечами девушка и развела руками. — И из-за этого они вдвойне бесполезны. Так хотя бы красиво было.

Когда первые штурмовики полетели над их головами, ребята не стали прятаться. Они решили попробовать атаковать. Вряд ли аэрахи выделят их из миллионов точно таких же людей, устроивших столпотворение за порталами.

Олег уже подготовил алмазные заготовки для того, чтобы метать их в противника. Но, в отличие от того, что было в пещере, тут он решил тщательно обработать их, пока было время, чтобы сделать из них острые поражающие иглы.

Катерина встала на берегу небольшого пруда. У неё было несколько мыслей по поводу того, как именно покрошить врагов в фарш, но с каким-то одним она ещё не определилась.

У Фабианы была одна-единственная задача — усиливать ребят. Они уже потренировались совмещать свои заклинания, и это должно было дать хороший результат.

Чернышёв дал залп по атакующим, рассчитывая на то, что алмазные стрелы смогут прошить аэрахов, как некогда подобное копьё уже сделало дырку в эфирной твари. Но не тут-то было. Броня штурмовиков была настолько крепка, что такая ерунда, как заостренные алмазы, отскакивали от неё с едва слышным щелчком.

У атаки Катерины, несмотря на усиливающие её кнуты эфирные линзы, результаты были похожие. Она несколько раз хлестнула летящего мимо аэраха, но добилась лишь того, что тот заметил Громову и решил с ней разделаться. А заодно и со всеми, кто был рядом.

Понимая, что по большей части бесполезен, Олег решил закрыть обороняющихся собственной спиной. Правда, обычная человеческая для этого подходила не очень.

Едва заметив, что аэрах разворачивается, чтобы атаковать их, Чернышёв превратился в огромного голема. У него даже промелькнула мысль, что его отец сейчас мог бы им гордиться. Так как из него голем вышел даже больше, чем из отца. А, возможно, и крепче.

Только он обратился, как услышал от Фабианы:

— Берегись! Он по нам стреляет!

Аэрах и правда выпустил несколько плазменных зарядов, пытаясь уничтожить группу людей, посмевших на него замахнуться какой-то низшей магией. Вот только все его заряды легли в спину огромной фигуры, вылепленной из земли, и не принесли той ни малейшего вреда.

Из-под прикрытия голема Катерина попробовала метнуть несколько водных лезвий, но результат был по-прежнему нулевой.

— Чёрт! — в сердцах выругалась она, лихорадочно соображая, что же делать. — Фаби, у тебя же эти мыльные, то есть эфирные пузыри, да? Они же пройдут сквозь защиту этой твари?

Тем временем «эта тварь» уже заходила на новый вираж, рассчитывая тараном поразить голема, а затем уже плазмой или кислотой вывести из строя остальных.

— Точно не уверена, — испуганно ответила девушка, так как боялась, что если от неё что-то будет зависеть, и она не справится, то её обвинят во всём остальном. — Но вообще аэрахи с эфиром не очень ладят.

— Давай сделаем так, — сказала Громова, наблюдая за тем, как Олег с разворота кидает кусок скалы в аэраха. Тот, конечно, увернулся, но ему пришлось сильно менять траекторию. Тем самым Чернышёв выиграл ещё несколько секунд для девушек. — Я сейчас создам водяную сферу с огромным напряжением, а ты её обернёшь в свой эфирный воздушный шарик, хорошо?

— Договорились, — кивнула Фабиана, хотя совсем не поняла, что от неё хочет Катерина.

Зато, увидев на ладони Громовой шарик, размером чуть больше теннисного, быстро «одела» его в свою бесполезную родовую магию.

— Швыряй в него, — распорядилась Катерина.

И Фабиана тут же подчинилась, забыв на время обо всех своих страхах.

Сфера в оболочке из эфира легко прошла защиту аэраха, который подлетел совсем уж близко. Более того, она сумела выискать углубление в броне и частично преодолеть её саму.

И тогда Громова щёлкнула пальцами. Это было необязательно, но адреналин внутри так распирал, что хотелось немного добавить эффектности своим действиям.

Водная сфера внутри пришла в движение. Она хаотично закружилась внутри эфирной оболочки вокруг центра по всем возможным осям. А затем из неё точечно, но во все стороны ударили струи воды. Они были настолько тонкие, а напор настолько силён, что боевого аэраха просто нашинковало на куски изнутри, словно он слопал разрывную гранату. И даже ещё мельче. И красивее. Всё-таки у Катерины был отменный вкус.

— Ура! — взвилась Фабиана, но, как оказалось, слишком рано.

Не замеченные ими, на них мчались ещё двое штурмовиков, которые горели желанием отомстить за своего товарища. Успеть слепить сферу для обоих девушки уже не успевали.

Впопыхах они сделали одну и швырнули в ближайшего противника. Но тот легко увернулся и выпустил заряд плазмы. Тоже самое сделал и второй. Но Олег не мог успеть принять на себя снаряды от обоих.

Скрепя сердце, он подставился под одного, но видел, как шары от другого врезаются в землю прямо у ног Фабианы и Катерины. Он пытался дотянуться, чтобы обезопасить их совсем, но не смог.

Сан-Донато вроде бы поставила щит, закрыв и себя, и Катерину. Но в раскалённом месиве уже ничего не было видно.

С оглушительным рыком, выражавшим всю его боль и ярость, Олег подпрыгнул и схватил неуклюжими руками голема одного из нападавших аэрахов. Тот попытался вырваться, даже применил боевую кислоту, что зашипела на руках изменённого Чернышёва. Но тому было плевать. Он бросил летающего паука оземь, навалился на него, и стал сокрушать ударами рук, прочностью напоминавшими близлежащие скалы.

Туловище аэраха уходило в податливую почву от мощных ударов. Тогда Олег придавил его к одной ладони и стал изо всех сил ударять по ней второй.

Броня держала. Первые десять или пятнадцать ударов. Но затем и она начала сдаваться. Видя, что противник всё-таки уязвим, Чернышёв принялся бить его ещё сильнее и чаще. Наконец, броня под его напором не выдержала и раскололась.

Но умирать враг категорически отказывался. Тогда Олег схватил его в охапку. Озверев от угрозы любимой, он не чувствовал веса аэраха. Словно пушинку, он подтащил его к порталу и, пользуясь краем того, как огромным ножом, располовинил штурмовика. Схватил две половины за безвольно болтающиеся лапы и зарычал, показывая их оставшимся солдатам врага.

Глава 14

Невдалеке от этого места открылся портал, из которого вышли бок о бок Магнус и Арана.

— Благодарю ещё раз, — ответила женщина, оглядывая поле боя. — Что столь оперативно справился с моими ранами. Я уж, откровенно говоря, попрощалась с некоторыми лапами.

— Не за что благодарить, ведь физиология аэрахов для меня, конечно, в новинку, — ответил Магнус, — но дельные подсказки сделали своё доброе дело, — он огляделся по сторонам. — Не могу понять, наши выигрывают?

— Сомневаюсь, — ответила Арана, видя сразу несколько тел дочерей и внучек. — Это сильные твари. Даже для меня троих хватило.

— Тогда летим их вырубать, — предложил на это Магнус. — Давно хочется надавать кому-нибудь с оттяжечкой.

— Секунду! — попросила Арана и прислушалась, что ей говорили то ли по ментальной связи, то ли по спрятанному наушнику. — Поняла, отлично! — затем она обернулась к Магнусу. — Убивать штурмовиков совершенно необязательно, — сказала она ему. — Достаточно отрезать лапу с вплавленным в неё ароитом.

— Вот так всегда, — вздохнул на это маг, — предчувствия лихой зарубы превращаются в несколько отпиленных ног, — он уже спешил к огромному голему, который держал две половинки аэраха в руках. — Впрочем, может быть, оно и к лучшему!

* * *

По моим внутренним ощущениям наша битва длилась уже суток пять. По объективному времени, конечно же, не больше часа. Но так выматывала, что я уже переставал соображать, что нужно предпринять в той или иной ситуации.

Зато я уже выучил все основные фишки действующего Примарха. Уж не знаю, сколько он всего умел, но вот пользовался достаточно ограниченным набором приёмов. Как новичок в каком-нибудь файтинге, изучивший один-единственный приём и всех побеждающий именно им. Обычно это вызывает только злость и негатив, так как лишает схватку зрелищности. Но, надо отдать должное, настоящие схватки редко бывают зрелищными. Если, конечно, за них не берутся постановщики фильмов.

Сначала Примарх пытался отвлечь моё внимание каким-нибудь лёгким действием, будь то очередной ком из плазмы или распылённая кислота с добавками, от которых на хитине появлялись отвратительные каверны. А после этого делал выпад со сдвоенным или строенным порталом, метя не в тело, а в лапы. Именно их он пытался мне отсечь.

Видимо, расчёт был на то, что от боли и шока я потеряю связную стратегию боя и начну допускать ошибки.

И ведь его план вполне мог сработать. Дело в том, что он загнал меня в глухую оборону. Я испробовал на нём уже всё, что только мог. И это были не смерчи или огненные стены. Нет, я понимал, что ни утопить, ни заживо закопать Примарха у меня не получится.

Но, когда я понял, что на моего противника эфир если и действует, то очень слабо, то был обескуражен.

Я попробовал на сопернике практически все эфирные заклинания, которые были у меня в запасе. Но все они получались в сильно ослабленном исполнении, ибо эфиросфера над Морраном просто не успела сформироваться должным образом. Я сильно пожалел о том, что так и не нашёл времени обучиться каким-то новым. Но, объективно говоря, у меня на это всё равно бы его не хватило. Такие вещи требуют долгих тренировок, а я постоянно из огня да в полымя.

Честно говоря, у меня были надежды, что с действующим Примархом выйдет сладить проще. Взять какой-нибудь эфирный вал с шипами, похожий на тот, которым эфирники Батори давили абсолютов, усилить его в несколько раз и размотать противника, похожего на скорпиона с несколькими хвостами.

Я даже сделал его эффективнее, загнув по краям. Теперь атакующему аэраху и деться было некуда. Кроме как в портал, что он и сделал спустя мгновение.

— Что, салага, — прорычал явно довольный противник, — выдохся? Всё? Больше показать нечего?

И тут же, расхохотавшись, метнул в меня россыпь порталов. Чёрт, я и парочку-то порталов сейчас поддерживал с трудом, а здесь с десяток в разных плоскостях, ещё и меняющих траекторию движения. Портальная мясорубка в действии.

И вот тут хитрый план Примарха практически сработал.

Один из порталов, который я не смог вычислить из массы летевших в меня, вдруг поймал в захват мою ногу. Аэраху только это и было нужно. Он щёлкнул жвалами, и портал сомкнулся, унося в небытие одну из моих горячо любимых, между прочим, лап.

Боль во всём теле разлилась такая, что застила глаза. Грубо говоря, я вообще не видел, что происходит вокруг. Только черноту и боль.

Возможно, если бы в этот момент Примарх не промедлил по какой-то причине, то всё было бы кончено. Но он целую секунду, а может быть, и дольше ничего не предпринимал, просто наслаждаясь видом раненного врага.

Но лично мне было плевать. Я открыл собственный портал и ухнул в него, уходя от любых воздействий, какие бы он ни задумал.

Примерно в этот момент мне должен был бы примерещиться кто-нибудь из моих наставников, чтобы разнести за слабость и мотивировать на успех. Но никто из них не появился, подтверждая, что эта битва лишь моя. И выиграть её должен сам.

За следующие пару секунд, мгновенно погрузившись в знакомое медитативное состояние, я отсёк агонизирующие нервные окончания от мозга и купировал боль. Мне нужно было отвлечь внимание Примарха от себя. Выскочив в очередной раз за тушей летающей твари, я вытащил копьё и махнул им в воздухе.

— Ты так и не смог завладеть тем, что тебе надо, — крикнул я и поманил Примарха копьём. — Может быть, ты настолько слаб, что просто не в состоянии?

Примарх прорычал что-то невразумительное и ринулся ко мне, используя сразу весь свой арсенал.

Я мгновенно переместился ему за спину. Причём, максимально близко. Настолько, что видел одну из его восьми пяток и место, откуда росли хвосты.

Точный бросок одного-единственного портала, и я обеспечу себе необходимую секунду, в которую…

Впрочем, об этом лучше пока не думать. Надо бы пока лучше прицелиться.

Я запустил портал, рассчитывая, что он окажется прямо под бронёй и аккуратно отделит лапу Примарха. Тот как раз поворачивался в этот момент. Огромного аэраха нельзя было назвать неповоротливым. Крутился он, надо отдать ему должное, достаточно резво.

Но и мой портал был с сюрпризом, а именно с самонаведением.

Он, как надо, захватил намеченную лапу, и…

Содрал только хитин. Под ним, вместо мышц и сочленений, блестел металл.

— Дурак! — расхохотался действующий Примарх. — Я неуязвим!

И в следующие несколько минут мне приходилось отбиваться от всего, что только существовало в его арсенале. Примарх даже зацепил кусок скалы поблизости энергетической паутиной и практически пробил мне головогрудь. Спасибо усиленному хитину, спас.

Но голова кружилась. И угроз вдруг стало вдвое больше, а возможностей — вдвое меньше.

Металл под хитином… металл под хитином… металл под хитином…

Только эта фраза металась у меня в голове, явно намекая на то, что это может стать неким выходом из ситуации.

«Магия не в человеке, — говорил Ван Ли, поглядывая на тёмное небо у меня в саду. — Она во всём. В любом предмете или действии. Всё, к чему ты можешь прикоснуться или что можешь увидеть и почувствовать, всё это пропитано магией».

Ага, всё-таки один из наставников явился меня поучать. Но ничего не могу сказать, на этот раз очень вовремя.

Если я не могу воздействовать на тело Примарха голым эфиром из-за его разреженности, то почему бы мне не использовать магию земли, как делал это Олег в ледяном лабиринте? Если он смог притянуть к себе алмазные стержни, то и я смогу притянуть к себе ароит и выдрать из противника весь каркас?

Но сначала нужно было постараться не попасться в ещё один портал. Дед-аэрах оставался верен своим принципам и атаковал огромным количеством порталов, которые раскидывал во все стороны, чтобы я не смог уклониться.

Но я смог. Более того, я стянул к себе весь доступный эфир, оголяя разом приличный участок поверхности Моррана от защиты, и преобразовал его в одну единственную технику.

Тело аэраха покрыла невесомая дымка, которая через мгновение принялась отделяться от хитина, вынимая сквозь естественную броню аэраха тонкие металлические иглы. Казалось, что Примарха пронизывают насквозь спицами, вырывая ароит из самой души.

Аэрах корчился и рычал, словно стая бешеных псов, пытаясь удержать в себе металл.

Он успел даже обернуться ко мне, но повлиять на что-то уже не мог. Техника работала уже без моего участия. Получив почти полную копию хитинового экзоскелета Примарха, я не стал церемониться и завернул ароитовое творение безумного гения в сферу эфира. Всего один открытый портал, и ароит исчез с территории Моррана, на секунду обдав меня волной животворящего эфира.

— Верни! — рассвирепел действующий Примарх и бросился на меня врукопашную, оставляя за собой кровавый след зеленоватого оттенка.

Шипы, лапы, крылья, жвала — всё шло в ход, а я только успевал уворачиваться. Однако при всём этом я прекрасно понимал, что сил на новую контратаку у меня почти нет. Извлечение металла из-под хитина аэраха вымотало меня не меньше боя. Я задыхался без эфира, откачанного ради ослабления Примарха.

И тут до меня дошло, что портал открылся не куда-то поблизости. И даже не на Морроне или Куране, а на Земле. И не просто на Земле, а, судя по эфирным потокам, вырвавшимся оттуда, в Антарктиде. Мною завладел бесшабашный фатализм.

— Хочешь получить Чертог? Или вернуть ароит? А может, в придачу убить меня? — я раскрыл портал вблизи места, где нас в своё время ждал Жуков. — Добро пожаловать в мой дом!

И я просто шагнул в портал, приманивая своего врага едкими замечаниями. Рыча, ревя и сыпля ругательствами, тот рванулся за мной.

Оглянувшись, я с облегчением заметил, что ароита поблизости нет, а, значит, можно не переживать о повторном усилении Примарха. Эфир бурлил вокруг меня едва заметным серебристым маревом. И если мне приходилось навешивать на себя зеркала, чтобы не ослабнуть окончательно, то Примарху и вовсе пришлось несладко.

До ледяной пещеры, через которую мы проходили внутрь, было не больше десяти километров. Даже ледяной мостик, что сделала для нас Катерина, сохранился.

Обернувшись ледяным смерчем, я двинулся к интересующему меня разлому. Хотя, конечно, интересовал меня не сам разлом, а то, что было под ним.

Действующего Примарха конкретно корёжило от эфира. Чтобы угнаться за мной, ему пришлось лететь. Траектория, правда, оставляла желать лучшего, но вот скорость была повыше моей. «Дедушка» постепенно настигал меня.

Впрочем, я двигался далеко не в полную силу, а именно с той скоростью, чтобы аэрах меня всё-таки настиг. Но в одной конкретной точке.

И именно тогда, когда эта самая точка была достигнута, Примарх собрал все оставшиеся в нём силы и ринулся на меня. Я же балансировал на краю отвесной расщелины среди километрового слоя льда, скрывающего лабиринт, где мы пару недель назад чуть не остались навечно. Где-то там внизу в глубинах эфирных озёр заворочались голодные твари, почувствовав приближение магии аэрахов.

Примарх не мелочился, наращивая на себе сразу с десяток шипов и пронзая меня ими. Я лишь крепче обнял «дедушку», заключая в смертельные объятия, чтобы, осознав происходящее, он не смог никуда деться. Мы рухнули в пропасть.

Старый аэрах был достаточно мнительным, но всё-таки его подвела ярость из-за утраченного ароита. Почуяв неладное, он попытался высвободиться из моих объятий. Но ничего не добился, кроме того, что разворотил мне хитин на груди в фарш своими когтями.

— Ты умрёшь! — прорычал он, но не с угрозой, как можно было бы ожидать, а с некоторым испугом. Примарх понял, что вместе со мной погибнет и он.

— Разве не этого ты добивался? — весело закричал я, всё наращивая скорость при полёте вертикально вниз между двумя чёрными и гладкими стенами льда.

Он дёрнулся ещё несколько раз. Но мои объятия можно теперь по праву считать самыми крепкими в этой части вселенной. Примарх выпускал энергетическую паутину, пытаясь зацепиться на стены расщелины, но эфир выжигал паутину, не давая той ни малейшего шанса.

— Отпусти, и я помилую тебя! — ни на что особо не надеясь, предложил озадаченный противник.

— Я не хочу жить в мире, которым правишь ты, — честно признался я, с удовлетворением видя, как быстро приближается к нам эфирное озеро.

А затем мы разрезали поверхность этого самого озера и окунулись на добрую сотню метров вглубь. Сопротивление эфира отличалось от водного, но всё же было и оказывало свой эффект.

И вот сквозь толщу этой субстанции я увидел тонкую трещинку, за которой находилось ясное небо и яркое солнце.

Нельзя допустить, чтобы туда выбрались эфирные твари, которые во множестве своём уже спешили к двум барахтающимся в сжиженном эфире телам. Но тем более нельзя было, чтобы отсюда выбрался действующий Примарх.

И собрав последние силы, я сомкнул края расщелины, погружая нас во мрак уныния и грядущей смерти.

* * *

Но Магнусу не дали даже поохотиться за лапами. Лишь только они с Араной вникли в суть проблемы, как стало ясно, что ему продуктивнее всего заниматься ранеными.

— Да ёшкин кот, — в сердцах сказал он и бросил шляпу оземь.

Но та не долетела и исчезла.

Арана, выяснив, что самые боеспособные её девчонки остались возле эфирного сердца, провесила портал туда. Она собрала всех, кто остался в строю, и подняла в небо для охоты на оставшихся штурмовиков.

Примерно в этот момент к Магнусу подбежала белая, как полотно, Белла.

— Помоги! — она протягивала пришлому магу Карину и едва сдерживала слёзы. — Заклинаю, если можешь, помоги! У неё эфирная инициация, а ни каналы не готовы, ни сердца нет, ничего. Никто же и не подозревал!

— А я что могу сделать? — аккуратно поинтересовался Магнус. — Я не эфирник, в этом мало что понимаю. Могу только в стазис её поместить.

— Да какое там! — Белла была вне себя от горя, да ещё и металась в панике, не понимая, что можно предпринять. — Это же инициация! Её просто сожжёт эфиром, и всё!

— Так, давай ты сейчас выдохнешь, — проговорил Магнус и дождался, пока Белла глубоко вдохнёт, а затем выдохнет. — Так, а теперь давай с тобой подумаем. У нас тут с тобой полно эфирников, которые всё это проходили. Обратимся к ним. Марио?.. Эльжбета?..

— Марио — тот ещё… — с болью разочарования бросила Белла. — А вот Батори — это идея!

Положив Карину на руки обалдевшему от такого Магнусу, она скрылась в портале, ведущем к эфирному сердцу, и меньше чем через минуту вышла обратно, ведя за собой Эльжбету.

— Ты знаешь, что можно сделать прямо сейчас? — спросила у неё Белла, указывая на побледневшую и безжизненную внучку.

— Укрепить ей каналы я смогу. А вот с сердцем, боюсь, не получится. Сама она уже не отрастит, какое надо. А то большое мы ей не впихнём, к сожалению… Так, стоп! Кшиштоф!

Пока искали Кшиштофа, Эльжбета не отходила от Карины, укрепляя той магические каналы эфиром. По сути, Батори с помощью огромной эфирной батарейки последовательно укрепляла каналы девушки, оберегая ту от спонтанных всплесков. При этом рядом находился кто-то из Сан-Донато, смешивая эфир с лечебной магией, которая и позволяла новоявленной эфирнице не сжечь неприспособленные к новому виду магии энергоканалы.

Учёный прибыл на удивление собранный и готовый к любым поворотам. Он чувствовал сейчас такую сопричастность ко всему происходящему, что, возможно, впервые в жизни воспринимал всё, как реальность, а не как фильм по телевизору.

— Кшиштоф, — посмотрев на него столь пристально, словно собиралась внушать ему информацию гипнозом, проговорила Батори. — Нам нужно ещё одно такое эфирное сердце, как то, что ты вставил мне. И не говори, что у тебя был только один прототип. Ты наверняка сразу пяток по разным углам запрятал.

Мужчина в халате бросил взгляд на Эльжбету, затем на Карину и всплеснул руками.

— Не напасёшься на вас сердец, — сказал он и уже почти сделал шаг, но затем, видимо, в его голову пришла мысль о том, что как-то ещё надо попасть в лабораторию. — Мне бы этот ваш портал не помешал бы…

Магнус, ни слова не говоря, создал овальный проход в лабораторию.

Уже через несколько минут Карина лежала на операционном столе, а вокруг неё склонились Белла, Марио, Эльжбета и Кшиштоф. Несколько эфирников были на подхвате. Магнус занимался другими пострадавшими, но находился рядом, чтобы в случае крайней необходимости провести реанимационные действия.

А в тот момент, когда экспериментальное эфирное сердце, уже вживлённое девушке, напрочь отказывалось заводиться, подошёл весь обмотанный бинтами Кропоткин. Магнус пытался запретить ему идти самому, но тот не слушал, а рвался к Карине. Тогда пришлый маг плюнул и добавил к заклинанию больше обезболивающего и стягивающего раны эффекта.

Фёдор взял Карину за руку и погладил ей запястье. Веки девушки дрогнули, но не открылись. Но юноша почувствовал, что его любимая теперь знает: он рядом.

Эльжбета до этого пыталась разными способами притянуть эфир, но в воздухе его было до сих пор очень мало. Но в тот момент, когда появился Фёдор, она додумалась призвать поток эфира прямо через портал, через который её привела сюда Белла.

Маленькое экспериментальное сердце заработало, словно по щелчку пальцев, и эфир заструился по укреплённым каналам Карины. Сделав глубокий судорожный вздох, она расслабилась и глубоко заснула.

Ещё одно маленькое чудо произошло сегодня. Ещё одна победа над смертью.

Глава 15

У Араны из пяти с лишним десятков дочек и внучек в строю осталось меньше десяти. Среди них были Рахна и Арьяша, особо проявившие себя в этом бою. Все они собрались и принялись вылавливать оставшихся штурмовиков, отрезая им меченые лапы.

Прекрасно понимая, что теперь нужно делать, и сталкиваясь не с целой толпой боевых аэрахов, а отдельными воинами, девчонки одолевали их с завидной лёгкостью. Тем более, все действия были уже отработаны до автоматизма.

Общим счётом на полную зачистку оставшихся штурмовиков ушло не больше часа.

* * *

Олег притащил Катерину и Фабиану в числе первых. Девушки оказались обожжены кислотой и частично плазмой.

Магнус отложил всё, чем занимался в этот момент и облёк их в коконы, подозрительно похожие на те, что использовал фамильяр Никиты.

— Да, у Штопора научился, — ответил Магнус на невысказанный вопрос Олега. — Они там внутри сейчас быстро в себя придут. Да и кожа их спасибо скажет. Через полчаса уже ни следа от ожогов не останется. Так что, считай, это спа-процедурами.

— Спасибо, — ответил Олег. — Мне куда сейчас лучше?

— Раненых надо собрать, — ответил ему маг. — Сам понимаешь, я отойти не могу, — и указал на длинную очередь нуждающихся в неотложной помощи.

Поскольку большая часть раненых находилась как раз-таки на дне каньона, Олег предложил использовать антигравитационную платформу. На неё складывали всех, кто мог хоть каким-то образом оказаться живым, и так постепенно продвигались к порталам, медицинской и магической помощи.

Некоторые медики дежурили прямо на платформе. Если кого-то нужно было срочно оперировать, их доставляли в стихийный лазарет порталом. Этим занимались раненные и не способные продолжать бой аэрахи из рода Араны.

* * *

Император и старшие абсолюты добрались до места в тот момент, когда сама битва уже закончилась.

— Необычные ощущения, — поделился Игорь Всеволодович с Вадимом Давыдовичем.

— Какие именно? — спросил тот, хотя уже понимал, о чём говорит его друг.

— Когда являешься не к началу спектакля и даже не к антракту, а когда надо уже полы мыть после гостей, — он повернулся к Громову и развёл руками.

Вадим Давыдович не смог сдержаться и громко рассмеялся.

— Хороша аналогия, надо будет запомнить.

Впрочем, совсем скоро им всем стало не до смеха. Раненых было очень много. А ещё больше боевые аэрахи принесли разрушений и хаоса.

Но, прежде чем на полную впрягаться в восстановление инфраструктуры, Державин-старший хотел увидеть внука. Хотел убедиться, что тот жив-здоров. Ну или хотя бы просто жив.

В сопровождении Громова он подошёл к порталу. Совсем недалеко на операционном столе лежала Карина. Несмотря на то, что глаза её были закрыты, грудь заметно поднималась в ровных вздохах.

Катерина как раз высвобождалась из кокона и оглядывала себя, уверенная, что сильно покалечена, но никак не могла найти следов от плазмы и кислоты.

Архос и Олег притащили целую антигравитационную платформу с телами и поставили её возле Магнуса. Тот что-то сказал на это, кажется, нецензурное. Арана присела недалеко, чтобы передохнуть после боя, горячка и адреналин уступали место усталости.

Осмотрев всех, Игорь Всеволодович нахмурился.

— А где Никита? — спросил он.

— И правда! — вскочила на ноги Арана, но тут же пошатнулась, чуть припадая на не до конца зажившую ногу.

— А он не с вами? — спросила подошедшая в этот момент Варя.

— Никита… — словно что-то вспомнив всполошилась Белла.

— Да, где же он? — снова спросил Державин-старший, чувствуя, как паника подступает к самому горлу.

— Спокойно! — сказал, вставая, Магнус. — Спокойно. Сейчас мы его найдём.

* * *

Действующий Примарх оказался очень живучей тварью.

Даже в толще эфира он продолжал меня через шипы накачивать ядами, кислотой и плазмой. Сопротивлялся он яростно до самого конца.

Но самым поразительным, тем, что заставило его, в конце концов, сдаться, стало то, что он не мог открыть портал. Просто не мог и всё тут. Ну не привык он не мочь что-то сделать. А порталы были его коронкой. Его фишкой.

Я не оставался в долгу и накачивал аэраха тем же самым. Только в моём случае всё это было приправлено эфиром. И он медленно, но верно разъедал хитин и внутренности Примарха похлеще той самой кислоты.

Хитин сходил с бывшего властителя галактики клочьями, как старое пальто с бомжа по весне. Его экзоскелет разрушался быстрее моего, и он не мог этого не заметить.

А вдобавок к этому твари, подплывшие к нам вплотную, стали рвать его плоть, обнажившуюся из-под от защитного слоя хитиновой брони.

— Выродок, — прохрипел он напоследок, — наступит хаос, и империя распадётся!

А затем его оттащили от меня, и силуэт действующего или уже недействующего Примарха скрылся в толще эфира и в мутных потоках зелёной крови.

Эфирные твари обступили и меня.

Но у меня не было сил сопротивляться. Я просто лежал, как будто на поверхности тёплого моря, раскинув руки.

Да-да, именно руки. Я не захотел уходить из этого мира в виде аэраха. Всё-таки я был рождён человеком. Им я и покину ставшую мне родной Землю.

Из меня во все стороны хлестала кровь самого обычного красного цвета, но твари не нападали.

Пока не нападали.

Впрочем, вполне возможно, что в этом не было никакой нужды. Ещё несколько минут, и я погибну от недостатка крови.

Я лежал, раскинув руки. И представил, что я где-то в тёплом солёном море, подо мной ласково колышутся лёгкие волны, а сверху светит яркое южное солнце, прогревая мои озябшие кости.

В конце концов, умирать мне уже было не впервой. Я не страшился этого шага.

«Только он, — мысленно сказал я тварям, и они ощутимо встрепенулись, — он не должен уйти отсюда. Пусть и я не выйду, это не столь важно, но он — угроза всему живому на много световых лет вокруг. Вас создали, чтобы не пустить его к обелиску. А обелиск в свою очередь создали, чтобы закрыть миры от его глаз».

Интересно, а зачем закрыли эти миры? Почему-то раньше меня эта мысль не посещала. Что такого оказалось на нашей планете, что её бережно оградили от кровожадной армии аэрахов? За какие такие заслуги? Или снова полезные ископаемые?

Жаль, но до этой разгадки мне, скорее всего, уже не добраться.

Я подумал, что точно также когда-то лежал в родовом небоскрёбе. И точно также из меня хлестала кровь. А потом моё тело умерло. И ещё я умирал, когда заводили моё эфирное сердце. Но тогда тело осталось в живых.

Как и тогда, когда подрались две мои сущности. Но я смог их примирить и снова выжил.

Что ж, сколь верёвочке не виться, всё равно наступает момент, когда нужно уходить.

Жаль, что только-только всё могло бы наладиться.

Но в моей жизни свершилось много важного. Я почувствовал рассветный ветер. И также у каждой души есть рассвет. Рождение.

Это совсем не то же самое, что рождение человека. Рождение души — это когда человек начинает её чувствовать в себе. Её порывы и желания. Тогда её овевает тот самый рассветный ветер.

А мою душу сейчас охватывал ветер закатный. Он был тёмный, но не злой, напитанный мудростью прошедшего дня. И пусть этот день был совсем маленьким, я так много успел за это время. Уверен, мне не за что стыдиться и краснеть. Я всё сделал правильно. Поэтому ветер, выдувающий мою душу из тела, был таким внимательным и аккуратным.

Последнее, что я почувствовал, ко мне всё-таки подплыли твари.

Я почувствовал их прикосновения, словно они примерялись для первого укуса. Значит, всё-таки захотели полакомиться и мною.

Странно, но я совсем не чувствовал боли. Эфирные твари, словно целовали, а не кусали меня. Может, это какой-то анестетик в слюне или яд?

А потом, перед тем, как закатный ветер выдул из тела мою душу окончательно, я вдруг увидел себя со стороны. Я лежал в лужах крови. Вот только не красной, как я предполагал. Точнее, не только красной. Подо мной были также лужи зелёного и синего цвета.

И я точно знал, что это тоже моя кровь.

А затем всё поглотила ослепительная вспышка яркого белого света.

* * *

— Я не могу открыть портал к нему, — смущённо признался Магнус.

— То есть как это? — не поняла Арана. — Ты же вообще куда угодно можешь. Хоть к чёрту на рога. Хоть к богам на Олимп.

— К богам могу, — согласился Магнус, кивая головой, а затем резко мотая ею из стороны в сторону. — А к Никите не могу. Не получается, — он развёл руками.

— А, если бы он умер, — продолжала настаивать Арана, — ты бы тоже не мог открыть к нему портал?

— Теоретически, смог бы, — ответил на это пришлый маг. — А практически я никогда этого не делал.

— Брачная татуировка жива, — собравшись с духом, сказала Варвара. — Значит, он ещё жив. И мы должны найти его!

— Я не могу с ним связаться, — Арана бессильно рухнула на кресло. Последние полчаса она безостановочно пыталась связаться с Никитой ментально и не могла.

Также крах потерпели и эфирники, которые пытались достучаться до него по своей линии. Всё было безрезультатно.

— Штопор! — позвал Магнус Никитиного фамильяра, от которого пытались скрывать то, что не могут понять местонахождение хозяина.

Штопор послушно притрусил к магу и выжидательно сел рядом, хлопая своими глазёнками.

— Я не защитил его, да? — и огромные слёзы навернулись на самых больших глазах. — Его можно спасти?

— Мы думаем, что — да, — ответил Магнус, но вот уверенности его голосу не хватало. — Но для этого нам нужно понять, где он. Ты же можешь это сделать, так?

Белла, которая уже долгое время сидела в слезах, пытаясь собраться, с надеждой посмотрела на фамильяра.

— Попытаюсь, — ответил на это Штопор и замер.

Некоторое время ничего не происходило. А все, кто находился вокруг фамильяра, боялись не только вздохнуть, но даже моргнуть. Поэтому сцена начала напоминать трёхмерную фотографию.

— Он на Земле, — сказал, наконец, Штопор, и все отмерли. — Мы были в этом месте. Там жутко холодно и запутанный лабиринт ещё.

— Точно! — Белла встала со своего места и щёлкнула пальцами. — Он в Антарктиде! И там просто не работают порталы! Нам выбираться несколько километров пришлось!

Она даже не замечала, что почти кричала на собравшихся.

— Так, а куда там можно открыть портал? — спросил Магнус.

— Станция «Восток», — ответил ему Олег, который всё это время стоял, проглотив язык. — Даже чуть ближе можно к полюсу. Но, если нужен ориентир, то станция как раз подойдёт.

— Отлично! — сказал на это Магнус, потом что-то поколдовал, двигая губами и, наконец, открыл тёмно-синий портал, из которого мгновенно повеяло вечным холодом. — Милости прошу!

* * *

Портал был открыт настолько точно, что полуразрушенный мост, выстроенный когда-то Катериной, оказался менее чем в полукилометре от этого места. Более того, они практически сразу наткнулись на следы битвы. Весь лёд вокруг и сам мост тоже были испачканы в зелёной и красной крови. Встречались даже синие пятна, но что это такое никто предположить не решился.

— Кажется, я знаю, что произошло, — сказал вдруг Олег, которого Магнус нёс по воздуху рядом с собой.

— Не томи, — попросил его тот, пытаясь настроить купол над всеми так, чтобы внутрь не задувал ледяной ветер и не попадали острые снежинки.

— Он решил утопить Примарха в эфирном озере, — высказал Чернышёв свою догадку.

— Точно! — сразу согласилась с ним Белла. — Так что осталось совсем неда…

Они замерли над тем местом, где следы крови на льду внезапно обрывались. И больше ничего не говорило о том, чтобы тут что-то произошло.

— Он внизу! — сказала Белла и жестом попросила опустить её вниз. — Марио, он внизу! Помогай же, старый дурак!

Марио не обиделся. Он вообще не заметил, что его обозвали.

Вместе с Беллой он принялся вскрывать лёд. Они с трудом делали трещину в спаянных льдах. Магнус помогал им по мере своих сил, но даже втроём это давалось им нелегко.

А потом вдруг всё, словно само разошлось.

И внизу, на глубине больше километра они вдруг увидели какое-то движение.

Создав линзу, чтобы рассмотреть происходящее внизу, они не поверили своим глазам.

* * *

На льдине, а, может быть, на эфирном обрубке собралось сразу несколько тварей. А вот под ними угадывалось человеческое тело.

— Ах! — вскрикнула Белла и закрыла рот рукой. — Они его жрут!

Шок от происходящего парализовал на какое-то время даже Магнуса.

Но затем они увидели, как хвост одной из тварей свалился с Никитиной голени. Тогда другая тварь легко подхватила хвост своей товарки и пристроила обратно.

— Нет, — сказал на это Кропоткин, морщась от боли. Он вообще попал в экспедицию, воспользовавшись общим хаосом. — Они его греют, что ли? Как лайки хозяина на морозе.

— Что? — Марио даже повернулся к Фёдору. — Эти монстры способны на такое?

— Как видишь, — ответил ему Кропоткин и оглядел остальных, озадаченно рассматривавших сгрудившихся тварей. — Кто пойдёт за Никитой? Он сам, кажется, без сознания.

— Я! Я пойду! — выбежал вперёд Штопор. — Я его спасу! Во мне нет магии аэрахов, меня они не тронут! И плюс я сильнее и прочнее, чем обычный человек. К тому же невосприимчив к магии. Как, правда, и они, — он погрустнел.

Магнус сделал так, что фамильяр смог зацепиться паутиной за выступ и спускаться отвесно вниз, как самый обычный домашний паук с потолка в постель.

И всё-таки в самом низу Штопору стало не по себе. И хоть эфирные твари не проявляли никакой агрессии по отношению к нему, он всё равно пытался провернуть операцию, как можно более аккуратно.

— Простите, извините, — говорил он, аккуратно отгибая то лапу, то хвост монстров, освобождая тем самым тело Никиты. В ответ ему неслось сдавленное ворчание, но не более того. — Здравствуйте, меня зовут Штуренкнарзофонивапер Аксипур шестнадцатый, очень приятно. Для друзей просто Штопор. Будьте так любезны, поднимите лапку. Спасибо. Премного вам благодарен. Разрешите немного передвинуть. Вот так. Не извольте беспокоиться, я — фамильяр этого парня. Спасибо. Спасибо, что не укусили. Всего доброго. Не замёрзните. До свидания!

И, когда он уже поднимался вверх, неся с собой бессознательное тело Никиты, вдруг увидел под ним какое-то странное копьё. Не то, что он добыл тут в прошлый раз. То было тёмное и с навершием только с одной стороны. А это какое-то двухстороннее.

«Да и ладно, — подумал про себя Штопор. — Никита же любит коллекционировать всякие такие игрушки. Значит, ему это важно, надо прихватить».

Он снова спустился и зацепил копьё. Заметив это, одна из тварей приоткрыла глаз.

— Мы просто здесь палочку забыли, вот, — он показал копьё, которое уже сжимал в лапе. — Не извольте беспокоиться!

Тварь покорно закрыла глаза, отпуская Штопора с Никитой и копьём восвояси.

* * *

Я снова оказался на зелёной поляне, не принадлежащей ни одному из известных мне миров. Она была между ними. Поэтому и неба над ней не было. Только белое ничто. Возможно, эфирное.

— Поздравляю! — голос шёл ниоткуда и отовсюду одновременно. Но это был уже хорошо знакомый мне голос обелиска. Тот, кстати, находился на своём месте, но на этот раз никакой трещины на нём уже не было.

— Благодарю, — ответил я, а затем задал вопрос, который беспокоил меня больше всего: — Действующий Примарх мёртв?

— Кукарача, решившая, что она — пуп вселенной? Да, мертва, конечно, — ответил мне голос обелиска и, видимо, заметил облегчение, разлившееся по моему сознанию. — Но поздравить я тебя хотел не с этим.

— А с чем? — усмехнулся я, оглядываясь и не находя более дверей в другие миры. — С тем, что моей душе дадут какое-нибудь новое тело, и я начну всё с самого начала?

— В этом нет никакой необходимости, — ответил мне обелиск.

И в этот момент я подумал, что действительно нет. Эта полянка не просто вне известных мне миров находится. Более того, она находится в моём сознании.

Вот они те самые четыре минуты, про которые я так много рассуждал. Видимо, напоследок угасающий рассудок решил закинуть меня в некое знаковое для меня место.

В конце концов, подтверждением того, что всё происходит в моей голове, служило отсутствие дверей, хоть стационарных, хоть мерцающих.

— Поздравляю я тебя с тем, что ещё никто из ныне живущих на моей памяти не шагал так быстро вверх по лестнице разумности. Вниз скатывались, не спорю, — обелиск буквально лучился доброжелательностью. И именно в его отходе от безразличия я тоже чувствовал подвох. Он разговаривал так, как я хотел, чтобы он разговаривал. Снова фокусы угасающего сознания. Но раз так, зачем отказывать себе в удовольствии. — Но, чтобы так быстро шло развитие, припомнить не могу.

— Жаль, только оборвалось очень быстро, — улыбнувшись, ответил я, совершенно не чувствуя себя умирающим. Наоборот, силы и энергии во мне было хоть отбавляй.

— Почему же? — удивился обелиск, причём, сделал это совсем по-человечески. — Ты вошёл в пятёрку самых разумных существ во вселенной. И это не шутка. Ты отказался от личного благополучия, поставив выше благополучие тех, кто тебе дорог. Ты победил не только внешнего врага, но и внутреннего. Ты убил ту часть себя, что, закрывая глаза на всё остальное, требовала всё лишь для себя.

— Так на моём месте поступил бы каждый, — пожав плечами, ответил я. — Не думаю, что в этом заключается какая-то особенность.

— Если бы так всё и было, в стане разума было бы гораздо больше представителей, — насмешливо ответил мне обелиск. — Как бы там ни было, но самопожертвование — это действительно не всё, что необходимо для столь высокой ступени. Примирив как-то две враждующие части себя самого, ты экстраполировал этот подход на окружающее тебя. Если идёт война двух ксеносов, зачем уничтожать их оба или даже один? Нет, ты всегда сделаешь так, что останутся оба. Более того, помирятся и начнут взаимовыгодные отношения. Это твоё призвание, хочешь ты того, или нет. Примирение не путём силы оружия, а примирение путём силы разума. Созидание миров в объединении противоположностей, их составляющих. Примерно так можно охарактеризовать то, чем ты прославил себя в веках.

— Что ж, — ответил я, подпуская в голос сарказм. — Неплохая галочка в резюме перед смертью.

— Это не проблема, — ответил обелиск тёплым и заботливым тоном. — У тебя есть выбор. Твой последний на сегодня выбор, сделать который всё-таки придётся. Ты можешь закончить всё прямо здесь и сейчас и в лучах славы воспаришь в чертоги богов, где станешь равным им. Все твои проблемы закончатся единым махом. Тебе никогда не придётся больше умирать, терпеть боль, испытывать негативные эмоции. Тебе всегда будет хорошо. Либо ты очнёшься в окружении своих друзей, и тебе придётся разгребать последствия всего того, что вы там наворотили.

— Много наворотили? — усмехнулся я, а затем вспомнил самое главное. — Меня же жрали эти эфирные твари. Понимаю, что мои четыре минуты затянулись, но это же всего лишь галлюцинация. Бред угасающего сознания.

— Вовсе нет, эфироморфы не трогают сверхразумных созданий, они лояльны к ним, — хохотнул обелиск, и вдруг белое пространство вокруг перестало быть таковым. Я видел, как сражались и гибли девушки-аэрахи в противостоянии c штурмовикам, видел, как досталось Кропоткину и как ответила за него Карина. Видел, как обожгло Громову и Фабиану. И ещё много-много чего увидел. Вроде бы в единую секунду, но каждую сцену подробно. — Все они сражались, и многие из них погибли за свою свободу, это — да, но главное, — у меня сложилось впечатление, что обелиск возвысил голос, и тот стал грохотать. — Они поверили тебе, поэтому, не думая, пошли на смерть! Если решишь вернуться, тебе придётся мириться со всеми этими жертвами. Придётся принять их и идти дальше, в том числе и во имя павших. Но твоим уникальным путём созидания, преобразуя и примиряя, а не разрушая, — я, честно говоря, даже немного запутался в том, что говорил обелиск, потому что думал, почему до сих пор могу слышать голос и думать? — Так что ты выбираешь? Вечную славу, покой и почитание прямо сейчас или страх смерти и боли, но рядом со своими близкими?

— Знаешь что, — я решил, что раз уж мне даётся возможность выбора, я это обязательно сделаю. — Я тут лежал в эфирном озере и подумал, что уже привык умирать. А боль — это лишь подтверждение того, что я всё ещё живу. Без негатива нельзя оценить прекрасные моменты жизни. Так что давай, как в том анекдоте: ящик водки и пацанов обратно.

— Не понял, — проговорил обелиск странным голосом, и я побоялся, что он зависнет.

— Говорю, возвращай меня к друзьям. Сам говоришь, там дел по горло.

И некоторое время ничего не происходило. Стены снова стали белыми и матовыми. Затем исчез обелиск. Исчезла зелёная полянка.

Я находился внутри белой вспышки, рождающей новый мир. Или нет. Я просто был собой. И теперь точно знал, кто я и зачем тут нахожусь.

Открыв глаза, я увидел, как надо мной склонилось множество обеспокоенных лиц. Варвара, Валя, Магнус, дед, Карина, Арана, Рахна, Радгар, Кшиштоф, Кропоткин, Чернышёв, Катерина, Арьяша, Архос, Белла и ещё, и ещё, и ещё…

Глава 16

Последующие дни были доверху наполнены вроде бы не очень важной, но приятной мелочёвкой. Жизнь возвращалась в свой ритм, и даже не верилось, что надо мной не нависает никаких опасностей.

Как оказалось позже, правильно не верилось.

Первым делом после того, как очнулся, я поспешил к армии аэрахов. Конечно, Варвара, Белла, а вместе с ними и некоторые другие пытались меня уложить в больничную койку, чтобы лечить. Но я-то знал, что полностью здоров.

— Меня восстановил эфир, — сказал я своим друзьям и жене, отказываясь от их забот. — Сейчас у нас слишком много дел для того, чтобы просто валяться в постели и ничего не делать.

И всё-таки пришлось преодолевать сильное давление со стороны близких.

— Давай проведём все анализы, — приложив мне ладонь к груди, сказала Варвара под едва сдерживаемые смешки Магнуса, — и после этого уже отправишься к своим крылаты паукам.

— Знаешь, — сказал я, глядя ей в глаза, убирая ладонь со своей груди, — с действующим Примархом было как-то проще. Я его не боялся обидеть.

Тут уж захохотали все, и принцессе пришлось меня отпустить.

* * *

Портал на командный корабль провесить оказалось непросто. Мы с Магнусом долго мозговали, как это сделать, чтобы не промахнуться. Пришлось даже прибегать к помощи Араны.

И только после длительного мозгового штурма решили снова вывести моё лицо на куполе перед флотом защитников, чтобы его увидели все. А затем попросить координаты для портала, чтобы попасть на капитанский мостик.

Так мы, собственно, и поступили.

— Народ аэрахов, — сказал я, обращаясь, по сути, только к боевым частям ксеноса. — Дуализм власти устранён. Я — ваш новый действующий Примарх со всей полнотой власти. Приказываю вам развернуть все части и соединения экспедиционного корпуса и вернуться на место постоянной дислокации.

— А вдруг они постоянно в пути? — предположил Магнус, удостоверившись, что его голос не разнесётся на полгалактики. — Воинственная же раса, — он развёл руками в ответ на мой гневный взгляд.

Аэрахи ожили, и несколько кораблей сразу же развернулись и исчезли в порталах. Мне же передали необходимые данные, и я очутился на командном корабле своих дальних родственников по маме.

Генералитет встречал меня с опаской. Переживая, видимо, что я сразу же прикажу казнить всех причастных к агрессии и так далее и тому подобное.

Нет, конечно, я собирался провести некоторые перестановки. Но не сейчас. Мне нужно было узнать некоторых аэрахов ближе, понять, чем они живут, чего хотят. Естественно, всех, кто будет настаивать на продолжении агрессивной политики придётся нейтрализовать, но это опять же чуть позже.

Я познакомился со всеми высокопоставленными чинами, поблагодарил их за службу, уточнил некоторые тонкости по поводу размещения армейских соединений на постоянной основе и отпустил их восвояси.

Возможно, надо было проверить, как они доберутся до места. Но у меня и тут было столько дел, что голова шла кругом.

— Поздравляю с первыми приказами, император галактического сектора Ориона, — сказал мне Магнус, когда я вернулся, и широко улыбнулся. — Как ощущения?

— Смешанные, — честно ответил я. — Хочется закутаться в плед и смотреть мультики по телевизору, словно тебе десять лет и до поры ответственности ещё миллионы световых лет.

— Это нормально, — ответил мне пришлый маг и похлопал по плечу. — Как управишься тут со всем, отвезу тебя на один остров…

— Где шоколадки с пальм падают? — поддел его, так как уже слышал эту историю.

— Но у меня и правда есть остров, — с притворной обидой ответил Магнус. — И там хорошо… по большей части.

* * *

И всё-таки на некоторое время я вместе с Варварой укрылся в небоскрёбе деда. Проблемы проблемами, но надо было уделить время и семье.

Хотя получалось, прямо скажем, не очень. Чуть ли не каждую секунду звонил имперфон, и бесконечная череда людей что-то хотела от меня получить. Интервью, реакцию, ответ, рецепт, благословение, мнение и прочая, и прочая.

В какой-то момент мне это так надоело, что я отключил имперфон, едва сдержавшись от того, чтобы не выкинуть его с крыши небоскрёба.

Именно поэтому Марио пришлось дозываться меня по спецсвязи эфирников.

«Есть важные новости, ответь, когда сможешь», — написал он, и я испытал лёгкий стыд от того, что пытался самоустраниться от общественной жизни во всех её проявлениях.

Я включил телефон и, игнорируя все остальные сообщения, позвонил Сан-Донато.

— Как ты, дорогой? — спросил я, надеясь, что не пропустил ничего важного. — Я устал отбиваться от любопытных, вот и отключил связь.

— Да я… — как-то неуверенно проговорил Марио, но затем решился и продолжил: — Я нормально. Сегодня вот веду Эльжбету в кино. На новую экранизацию Дракулы.

— Воу, — я отреагировал достаточно быстро и резко. — А не слишком ли мрачно?

— Она сама выбрала, — ответил на это Сан-Донато, и я слышал, как он сам недоумевает. — Так что претензий ко мне не будет.

— Ладно, — сказал я, поглядывая на то, как откуда-то возвращается Штопор. — Не буду тебя отвлекать от важных дел. Чего писал-то?

— А, — словно опомнившись, отреагировал Марио. — Тут первое заседание ассамблеи магов эфира намечается скоро. И в честь того, что Российская империя первой в Европе отменила запрет на наше существование, запланирована она в Москве. Ну а ты значишься почётным гостем. Если найдёшь время, конечно.

— Найду, — улыбнулся я, почему-то представляя, что пойду на эту самую ассамблею в костюме Дракулы. — Обязательно найду. Только ты меня заранее предупреди о месте и времени, хорошо?

— Обязательно, — откликнулся Марио, а затем изменившимся голосом добавил: — Как нам всем повезло, что ты есть.

И, словно для того, чтобы никто не чувствовал неловкости, отключился.

* * *

— Никита! Никита! Она мне сказала, что хочет посмотреть, какие у меня крылья! Никита, что мне делать⁈ Никита, что она хочет⁈ Как мне быть⁈ Как нужно поступить⁈ Никита, ты же знаешь, да? Ты мне поможешь⁈ — этим потоком вопросов на меня обрушился Штопор, прибежав на мой этаж.

Я стоял и хлопал глазами, потому что не понял почти ничего. Словно из-под тропического ливня, мне пришлось выбираться из-под нагромождения слов.

— Так, стоп! — прервал я его излияния, никак, впрочем, не имея возможности повлиять на то, что он приплясывал, словно раненый в пятую точку. — Давай начнём сначала: кто она?

— Ты её не знаешь, — быстро ответил фамильяр, затем всеми восемью глазами упёрся в пол. — Я там раненых когда выносил, она одна в сознании была. Ну и от прилива чувств поцеловала меня. А я… я же никогда… Меня же девочки не целовали, совсем… Ну вот я и нашёл её потом и познакомился. А она… она решила, что у меня должны быть крылья… Никита, а из чего лучше их сделать? А как это всё, а?

Я почувствовал, что мой дорогой Штопор снова срывается в неконтролируемый поток слов, поэтому остановил его. На этот раз жестом.

— Стоп-стоп-стоп, — сказал я, понимая, наконец, причины такого поведения моего фамильяра и друга. Он же никогда не общался с девочками, в этом проблема. А теперь, когда он — фактически звезда для многих аэрашек, понятия не имеет, что делать. — Для начала мы никому не будем врать, хорошо?

— То есть, ну… она же спросила про крылья. А если я ей отвечу, что у меня нет, вдруг она не захочет со мной… ну ничего общего иметь? — между сбивчивых слов, вылетающих из него я видел всю эту подростковую неуверенность неплохого вроде бы парня. Не хотелось мне, чтобы он разочаровывался, конечно, но и лишние надежды ему тоже ни к чему. — Она же такая… такая красивая, — он восторженно закатил глаза. — И у неё крылья…

— Смотри, она приняла тебя за аэраха, но ты не аэрах, — сказал я, присаживаясь рядом с фамильяром на кресло; этого было вполне достаточно, чтобы мы оказались на одном уровне. — Как ты считаешь, через сколько времени девушка об этом догадается сама, а?

— Я не знаю, — смущаясь, ответил он, переступая при этом с лапы на лапу от волнения. — Думал, главное начать, а там уж ничего. Понравлюсь и примет таким, как есть… — он совсем смутился.

— Мой дорогой друг, — сказал я ему, поглаживая между глаз. Как раз в этот момент я заметил, что отрез платка, что я повязывал ему в прошлый раз совсем износился и стал ему невероятно мал. — Давай с тобой уясним несколько вещей. Первая: понравилось бы тебе, если бы девушка сказала: ой, да ты не переживай, я просто болею, а вообще я — красавица, затем выяснилось бы, что она — самка богомола и отхватила тебе чего-нибудь жизненно-важное?

— Нет, — Штопора всего аж передёрнуло от того, что он себе представил. — Конечно, не понравилось бы.

— Вот именно, — кивнул я, вставая и направляясь к шкафу. — Поэтому никогда не обманывай девушек, пытаясь казаться не тем, кто ты есть. Они этого не оценят,и, скорее всего, не захотят с тобой общаться, даже если ты самый крутой паук в мире.

— Правда? — совсем грустно, чуть ли не шмыгая носом, спросил у меня фамильяр.

— Чистая правда, — ответил я, доставая специально заготовленный шейный платок любимой расцветки Штопора. — Но есть и хорошие новости. В связи с этим: второе, — я сел обратно в кресло и принялся аккуратно повязывать ему новый платок. — Другими хотят показаться обычно те, кто не уверен в себе таком, какой он есть. А ты что же?

— А что я? — завороженно следя за моими действиями проговорил Штопор.

— Это я у тебя спрашиваю, — со смехом произнёс я. — Ты же красивый, добрый, самоотверженный паук. Причём, вполне себе магический. У тебя суперспособность к поглощению магии. И ещё: ты значительно более человечный, чем многие из людей.

— Правда? — спросил он, глядя на меня во все глаза.

— Смотри пункт первый, — мне было откровенно весело. — Ну, конечно, правда, дурашка. Возьми букет цветов, какие любит твоя аэрашенька, только лилии не бери, умоляю, останешься без сладкого. Сплети ей какую-нибудь умопомрачительную шаль, чтобы все ей завидовали, и признайся, что ты не аэрах. Ты лучше! Ты — паук и фамильяр. Ты — друг Примарха. Ты — красавец и герой.

— Красавец и герой, — заворожённо повторил за мной Штопор.

— Вот именно, — кивнул я. — Беги к своей девочке и помни: если ты ей не будешь нужен таким, какой ты есть на самом деле, ваши отношения всё равно будут обречены. Понял меня? На свете есть и другие.

— Таких, как она, больше нет, — ответил мой фамильяр, чем вызвал у меня улыбку, которую я едва смог скрыть. — Я побежал тогда?

— Беги, Штопор, беги, — сказал я, наблюдая, как он, приосанившись выходит из моей комнаты.

Ясно, что ни черта он не понял, но, может быть, хоть немного поборет смущение перед противоположным полом.

* * *

После разговора Сан-Донато я забыл выключить телефон, поэтому он ожидаемо разрывался от звонков. Но вот одна из мелодий вдруг выбилась из общего потока. Больше на эмоциях я взял телефон и увидел, что звонит Кропоткин.

Насколько я знал, они с Кариной были сейчас в Италии на побережье.

— Да, мой друг, — сказал я, принимая звонок. — Как отдыхается?

— Какой я тебе друг? — фыркнул на это Фёдор в своей неподражаемой манере. — Я тебе теперь зять будущий. Во как.

— Предложение сделал? — воскликнул я и почувствовал, как улыбка расплывается до ушей. — Да ладно?

— Ну а чего, — ответил он, всё ещё подражая ворчливой манере архоса. — Не тебе же одному мучиться, вот тоже решил.

— Я те дам мучиться, — хохоча, ответил я. — Расскажу сестре, она тебе попу-то молниями подкоптит.

— Да она рядом сидит, — ответил Кропоткин, переходя на свой обычный голос. — Привет тебе передаёт. И говорит, что нехорошо маленьких девочек на тяжёлую стройку отправлять.

— Он не отправлял, — услышал я на заднем фоне голос сестры. — Я сама поехала.

— Докладываю, — сказал мне Фёдор в трубку, судя по всему, одновременно отбиваясь от сестры. — Восстановление замка идёт бойко, но медленно. Мне кажется, я уже раз пять умру от старости, пока они закончат. А вот Архос с Беллой всем довольны и говорят, что замок Сан-Донато — это настоящая сокровищница.

— Библиотеку-то нашли? — поинтересовался я, вспоминая часы, проведённые в тёмном зале за чтением дневников Антонио.

— Не, — ответил Фёдор тем самым голосом, что олицетворяет собой полное отсутствие интереса к заданной теме. — Ходили по всем твоим меткам, но пока ничего отыскать не получилось. Зато! — я буквально услышал восклицание в его голосе. — Мне тут из Крыма наконец-то прислали дневник моего прадеда, из-за пропажи которого я не мог домой пойти. Так что теперь смогу, спасибо добрым людям огромное.

— Федь, прости ради богов, — ответил я, вспомнив, что забыл дневник Кропоткина в Ореанде, когда мы оттуда спешно выдвигались в столицу во время обострения с Европой. — Голова в тот момент вообще о другом болела.

— Извинения приняты, — ответил тот, — но с тебя должок.

— И что ты хочешь? — спросил я, просто уверенный в том, что мой друг придумает какую-нибудь очередную фигню, но, по крайней мере, смешную.

— Будешь свидетелем на моей свадьбе, хорошо? — ан нет, ошибся, он вообще не шутил.

— Хорошо, — ответил я ему. — Это я тебе обещаю. Ты передавай привет Архосу, Белле. И успехов им там в ремонте замка.

— Да им волю дай, они сами камни таскать начнут, — усмехнулся Кропоткин. — А ты давай на связи будь. А то же вообще никак до тебя не дозвониться. А телепатов среди нас нет, к сожалению.

— Ладно, — ответил я, улыбаясь. — Что-нибудь придумаю.

* * *

Варя, побыв со мной пару дней, отбыла обратно под Иркутск. Обратная эвакуация, хоть и не была столь же спешной, как изначальная, но всё равно требовала много сил и средств.

Мне нужно было уладить несколько мелких дел и самому отбывать к аэрахам, чтобы принимать правление. А то негоже правителю отсиживаться неизвестно где. Так и госпереворот можно спровоцировать.

И вот в этот самый момент, когда я вообще вспомнил про аэрахов и Примарха, я также вспомнил и про ароит. Тот самый, который я, заключив в эфирную сферу выбросил куда-то в портал. Так и где его искать, спрашивается?

А ведь свойства этого металла были совершенно не изучены. И, кроме того, что он сводит с ума аэрахов, совершенно неясно, как он влияет на людей. Так что необходимо было найти.

— Никита… — едва слышно позвал меня Штопор, выглядывая из-за двери.

— Чего ты там прячешься? — спросил я его, заходи давай.

— Я не один, — ответил он и боязливо переступил парой лапок.

— Да заходите уже, я не кусаюсь, — ответил я, после чего оскалился. — Обычно.

Штопор прошёл почти бесшумно. За ним бочком, боясь дышать прошла молоденькая аэраха. Насколько я мог судить, она была младше Арьяши. Но у аэрахов другие возрастные мерки.

— Я всё сделал, как ты и сказал, — замирая при каждом слове, проговорил фамильяр. — И вот мы вместе.

— Слушайте, я очень рад за вас! — их озадаченные мордашки вызывали у меня улыбку, которую изо всех сил приходилось давить. — Что планируете делать дальше?

И вот тут впору было дать себе хорошенечко по лбу? Ну что эти два подростка, едва вышедшие из детской поры, могут планировать? Для них весь мир полон тайн и загадок. Нужно просто порадоваться за них и постараться оградить от всяческих ненужных неожиданностей.

Но Штопор смог меня удивить.

— Ты прости, — сказал он, явно нервничая и больше обычного переминаясь с лапы на лапу, — я понимаю, что ты меня принял в свой род и прочее. Но я хотел бы увидеть своих родителей и сиблингов.

Я даже не успел расстроиться. Потому что на эмпатическом уровне понял, что он хочет всего лишь «показать им всем».

— Ладно, — ответил я, внимательно оглядывая аэраху и надеясь, что от неё проблем не будет. — Если хочешь, можем прямо сейчас отправиться.

— Правда⁈ — воскликнул Штопор и онемел на некоторое время.

Я вспомнил, что уже узнавал нужные мне координаты, поэтому без особых усилий провесил портал.

Меня сначала хотели укусить и замотать в кокон, но, когда увидели Штопора, замерли в нерешительности.

Мы пробыли в родовом замке Аксипуров совсем недолго. Однако этого времени с лихвой хватило, чтобы фамильяр успел похвастаться маме с папой инопланетной невестой, своим чудесным шейным платком. Ну и, естественно, тем, что он теперь друг и приближённый галактического императора в моём лице.

Закончилось это всё дело тем, что родители принесли ему искренние извинения, а затем повесили его портрет в ряду самых заслуженных особей из рода Аксипуров.

— Ты — молодец, Штопор, — сказал я, когда мы вернулись. — Несмотря на трудное детство, не озлобился на родителей. Да, показал им, кем ты стал. Но без злости и без лишнего самолюбования. Так держать.

Если бы он мог, обязательно покраснел бы. Однако это его физиологией не предполагалось.

Пошушукавшись со своей новой паучихой, он попросил у меня разрешения отлучиться.

— Ты — свободная личность, — сказал я ему на это. — Когда буду отбывать, дам тебе знать, чтобы ты успел до меня добраться.

И эти два забавных существа покинули меня.

* * *

А я вновь вспомнил про ароит.

Где его искать?

Я взял телефон, скинул очередной звонок с неизвестного номера и нашёл в записной книжке данные Жукова.

— Добрый день, Андрей, — поздоровался я, надеясь, что он меня вспомнит. — Никита Державин беспокоит.

— Да-да, — отозвался тот и как-то весело хмыкнул. — На ловца и зверь бежит.

— В смысле? — решил уточнить я.

— Да вот буквально третьего дня наши поисковики на границе запретной зоны нашли куски неизвестного металла. Вам пытались звонить, но телефон был выключен. Пока только собственной безопасности сообщили. Но они ещё не скоро смогут до нас добраться.

— Я понял, — ответил я, соображая, что лучше надеть что-то непродуваемое, или просто вокруг себя воздушный кокон сделать? — Скоро буду. Вы на станции?

— А куда же я денусь? — с хохотом ответил тот. — Через сколько вас ждать?

— Ставьте чайник, — ответил я. — Скоро буду.

* * *

С Жуковым мы поболтали очень душевно. Всё, что некогда было обсудить при моём первом появлении, мы обговорили сейчас. Даже озеро Восток, которое вроде бы не замерзает, но при этом не совсем ясно, как и почему. Понятное дело, что это оказалось глубокое эфирное озеро. Но я не стал говорить об этом графу.

Наконец, мы распрощались, и я со своей пропажей, тщательно упакованной от любопытных глаз, перенёсся прямо в тронный зал бабки. Возможно, это было ошибкой, но я слишком сильно переживал из-за этих самых доспехов.

— Стучаться не учили? — с присущей ей долей сарказма поинтересовалась Арана. Но тут же поняла, что я появился внезапно не просто так. — Что на этот раз? Надеюсь, братец не ожил?

— Не думаю, что это возможно, — проговорил я, сам содрогаясь от воспоминания боя. — Но вот его обмундирование необходимо куда-то деть.

— Что за обмундирование?

Я молча распаковал части ароита, дополнявшие экзоскелет Примарха.

— Ого! — Арана враз стала серьёзной, и я даже не заметил, как из тронного зала испарились все остальные. — Ты хоть понимаешь, что этого объёма хватит для того, чтобы все мои девчонки слетели с катушек? А ты тут этим размахиваешь!

— А что ты мне прикажешь? — поинтересовался я с некоторой злостью в голосе. — Куда я дену столько ароита? Да ещё так, чтобы никто до него не добрался?

— Я, конечно, ценю твоё доверие, — ответила на это бабка, но ароит в таких количествах… — она даже не смогла договорить, осматривая бывшие доспехи брата.

— У тебя же есть неприступное место? — сказал я, подмигивая Аране. — Наверняка, есть какая-нибудь сокровищница, где весь этот металл будет в безопасности. Спрячешь, идёт?

— Этот-то ароит я спрячу, — ответила бабка, пристально и серьёзно глядя мне в глаза. — А что ты с целой планетой ароита делать будешь?

— В смысле? — я сразу даже не понял, о чём она говорит.

— Куда ты Курану спрячешь, Примарх? — спросила она, не тая беспокойства.

ОТ АВТОРОВ:

Дорогие наши читатели! История Никиты Державина постепенно приближается к своему завершению. Как ни печально, но с ним нам придётся расстаться.

Однако авторы «Восхождения Примарха» категорически против того, чтобы вы оставались без отличной истории с захватывающим сюжетом и крутыми героями. И поэтому специально для вас мы приготовили новый крышесносный цикл «Жить нужно в кайф», первый роман из которого «Каникулы бога Рандома» вы можете начать читать здесь: https://author.today/work/335316.

Тут вас ждёт много настоящего юмора, неожиданные вотэтоповороты и всё то, за что вы любите наше творчество. А самых внимательных ждёт сюрприз — один из второстепенных героев предыдущего цикла. Милости просим в новую историю. И для того, чтобы тщательнее её прочувствовать мы приготовили сразу несколько глав для вас!

Глава 17

И правда, куда деть целую планету?

Этим вопросом я мучился весь день до самого вечера, пока из тяжёлых раздумий меня не вырвала Варвара, прилетевшая на сегодняшнюю ночь ко мне.

— Уже придумал, что будешь говорить на конгрессе? — спросила она, нежно меня обнимая, чтобы вывести из того состояния, в котором я последнее время находился. — Если репарации будут требовать или что-то в этом духе?

— Какой конгресс? Какие репарации, — я вскинул голову, понимая, что проблемы вокруг меня растут, словно снежный ком, а я за ними просто не успеваю. — Ты о чём, Варь?

— Ну как же, — она озабоченно посмотрела мне в глаза и даже приложила ладонь ко лбу. — Все только о том и говорят, что готовится конгресс всех народов, планеты которых завоевали аэрахи. Выживших народов, разумеется. Таких, конечно, немного, но они есть. И некоторые достаточно многочисленные.

— Да, я что-то такое припоминаю, — ответил я, но сейчас мне категорически не хотелось думать об этом. — Но не очень помню, в чём суть.

Конгресс, коронация, ассамблея… Свадьбу, наверняка, заставят переиграть на публику…

Почему нельзя было просто закончить: жили они долго и счастливо?

— Любимый, ты меня пугаешь, — проговорила Варвара, присаживаясь рядом со мной. — Ты же сам хотел изменить всё устройство империи аэрахов. Чтобы все жили достойно и не были угнетены.

— Хотел, — согласился я, кивая и понимая, что в голове перекатывается что-то тяжёлое. Возможно, мозг. — Но сейчас я думаю, куда пристроить планету с ароитом так, чтобы никто из аэрахов до неё не добрался и не слетел с катушек.

— Оу, — до Варвары стремительно дошёл смысл сказанного мною, и она выпрямила спину и стала смотреть прямо перед собой, задумавшись. Вообще мне очень нравилось, как быстро она схватывает информацию, несмотря на общую усталость. — Может быть, её того, — она посмотрела на меня после пары минут размышлений, — через портал и куда-нибудь на чёрную дыру?

— А людей куда? — с сарказмом уставшего человека поинтересовался я. — По привычке — в Сибирь?

— Ну а чего? — принцесса всё ещё рассматривала своё предложение со всех сторон. — Города-то остались.

— Нет, Варь, — ответил я, тяжело вздыхая, — этот вариант нам не подходит. Во-первых, население Кураны гораздо больше миллиарда, а, во-вторых, то, что они ответят на твоё предложение назовут радостью лингвиста.

— Это ещё почему? — не поняла жена.

— Потому что столько ругательств в одном предложении, сопряжённых в одно единое послание, они ещё не слышали, — ответил я, и наконец-то у нас обоих на лицах появились слабые подобия улыбок.

— Ну тогда… — моя принцесса задумалась и лёгкие морщинки легли на её лоб. — Может быть, перенести распылитель эфира туда, чтобы аэрахи не сунулись? На Морране даже недолгой работы хватило, чтобы всем стало плохо. Арановских девчат приходилось в безэфирные коконы заключать, чтобы сознание не теряли. А штурмовики, даже несмотря на ароит, становились всё более вялыми и не боеспособными.

— Хм, — я подумал, что это и правда достаточно элегантный выход из ситуации, но над ним нужно ещё подумать. — Могу официально тебе заявить, что ты — гений, — проговорил я ей полушёпотом и поцеловал в губы.

— Так что с конгрессом? — спросила она меня, с трудом оторвавшись. — Сейчас решим этот вопрос, и тогда можно будет что-то горяченькое.

— М-м, — я облизнулся, показывая, что очень даже не против горяченького. — А что там можно решать? — вопрос действительно не казался мне требующим обсуждения прямо сейчас.

— Ну на самом деле, надо понимать, что ты хочешь построить из империи аэрахов, — проговорила на это Варвара и откинулась на спинку, призывно приоткрыв грудь. Но я-то знал, что это лишь манипуляция с её стороны, чтобы я полностью сосредоточился на её словах. — По сути, у тебя есть лишь два варианта. Либо ты держишь коренные народы планет в том же подчинении, что они есть и сейчас, иначе у тебя возникнут бунты, погромы, локальные войны. Всё это, полагаю, нам не особо нужно. Либо ты даёшь каждой народности, то есть каждой планете плюс-минус локальную автономию, но поддерживаешь их как большой и добрый начальник. Но не тиран, понимаешь разницу.

— Не совсем, — сглотнув слюну, ответил я. — Вообще сейчас тяжело думать, когда рядом столь аппетитные формы. Может быть, перенесём обсуждения?

— Нет, — она посмотрела на меня и улыбнулась, показывая всю свою вредность. — Сначала дело, а то опять забудешь. А потом уже отдых.

— Хорошо, — тяжело и разочарованно вздохнув, сказал я. — Продолжай.

— Так вот, — она завела руки за голову, чем вообще рисковала нарушить ход моих мыслей, и заговорила. — Российская империя — яркий образчик того, как абсолютно разные народы, как по достатку, так и по менталитету, могут жить под крышей единого государства. К каждому коренному этносу свой собственный подход. Всё нацелено на сохранение традиций и поддержание уникальности отдельно взятого народа. Если взять это за пример и масштабировать до размеров галактики, то ты получишь довольно дружный коллектив на множестве планет, где раньше шли непримиримые бои. Как тебе идея?

— Идея отличная, — ответил я, пристально глядя на жену, своей красотой затмевающую всё на свете. — Но прямо сейчас я собираюсь завоевать одного из представителей народов Российской империи.

И с этими словами накинулся на Варвару сверху. Посопротивлявшись для вида, она сдалась. Да и как могло бы быть по-другому?

Но мысль об изменении устройства империи аэрахов она в мой разум заронила.

* * *

В эту же ночь я вновь оказался возле обелиска.

Под моими ногами была зелёная трава, а вот молочно-белый купол перестал быть таким. Теперь создавалось ощущение, что я нахожусь на каком-то тропическом острове и вокруг меня безмятежно плещется безбрежное море под бездонным небом.

— Красиво, — проговорил я, озираясь по сторонам. — Я что, снова при смерти? Умер во время секса от инфаркта? Тромб оторвался?

— Ну зачем же? — обелиск явно потешался над моими предположениями. — Ты — существо разумное, имеешь право посещать мою ментальную проекцию в любое время. Тем более, судя по всему, некоторые вопросы кажутся тебе неразрешимыми, вот ты и обратился к моей помощи. А я что? Я всегда рад помочь достойному представителю разумного вида.

— И на том спасибо, — ответил я, почёсывая затылок. — А то меньше месяца со свадьбы, а я уже умереть успел, — я понимал, что искусственный интеллект мало интересуют эти подробности, но почему-то не мог не упомянуть. — Есть у меня несколько вопросов, которые оказались сложнее, чем мне казалось раньше. Или я о них вообще не задумывался.

— Задавай свои вопросы, — проговорил мне обелиск и, кажется, вздохнул. — Будем вместе искать на них ответы.

— Вопрос номер один, что мне делать с Кураной? Залежи ароита на этой планете таковы, что могут свести с ума всех аэрахов в галактике и превратить их из разумных существ в кровожадных тварей. Как оказалось, даже особям императорской крови сложно удерживать разум в порядке при большой концентрации этого металла рядом, — я подумал о том, что уже звучало в наших обсуждениях, и добавил: — Было предложение бросить Курану на чёрную дыру, но я против.

— Нет, Курана ещё потребуется в великом замысле, — ответил на это обелиск своим механическим голосом, в котором едва-едва можно было различить эмоции. — И ароит мы обезвредить для аэрахов не сможем, — он надолго задумался, а внутри него что-то тихонько поскрипывало.

Размышляя над его словами, я подумал, что это было бы круто сделать так, что ароит перестанет влиять на аэрахов. Вот совсем перестанет. Полностью. Но, как уже сказал искусственный интеллект, это невозможно.

А жаль.

— Может быть, всё-таки возьмёте Курану под свой патронаж? — на всякий случай поинтересовался я. — Будете генерировать туда эфир. Кстати, ещё одно из предложений, это переместить на Курану распылитель эфира и постепенно создать там эфиросферу.

— За счёт чего? — достаточно резко отреагировал обелиск. — За счёт эфира с Земли? Который вы через магов закачаете в своё приспособление? Прости, но это уровень первобытных людей и палки-копалки.

— Но я хотя бы что-то предлагаю, — ответил я, пожимая плечами. — А не стою, как истукан посреди несуществующего пространства.

Я понимал, что идея задеть искусственный интеллект обелиска не относится к моим лучшим, но всё же мне нужно было хоть как-то заставить его думать. А то я мог и проснуться, оставшись вновь без ответов.

— Не торопись, — ответил он мне с явной ухмылкой, словно прочитав мои мысли. — Без ответов ты не уйдёшь. Раньше времени не проснёшься. А я не молчу, я связываюсь с Центром для консультаций.

— О! — у меня даже правая бровь выскочила на лоб. — У тебя ещё и центр есть.

— А как же, — ответил тот, излучая благодушие. — Я хоть и сложный искусственный организм, всё-таки нуждаюсь в координации, — он ещё несколько раз щёлкнул, а затем слегка изменившимся голосом проговорил: — Возможность подключить Курану к общему генератору после его починки имеется. Видов, которые не переносят эфир, на планете не присутствует. Поэтому есть лишь одно опасение. Несмотря на создание специальной сферы, аэрахи могут напасть на генератор.

— Каким образом? — удивился я, понимая при этом, что один из самых сложных вопросов почти решён. — Они же себя плохо чувствуют в эфиросфере, сознание теряют.

— Ты, — достаточно резко ответил мне обелиск. — Ты создал аэрахов, которые могут преодолевать эти препятствия. Притом, в сокровищнице твоей родственницы по имени Арана достаточно ароита, чтобы на некоторое время забыть о существовании эфира.

— Ароит я вполне смогу перенести в защищённое место на Куране, — ответил я, полагая, что это будет несложно. — А вот с остальным…

— Ты можешь создать корпус магов эфира, эдакий тайный орден, который будет хранить проход к генератору, — опередил мои мысли обелиск. — В таком случае из Центра тебе придёт добро.

Я подумал о предстоящей ассамблее эфирников и решил, что всё делается к лучшему.

— Я создам необходимый орден и переселю часть магов эфира на Курану, — пообещал я, уверенный, что это не составит особых проблем. — Но на это мне потребуется время.

— Отлично, — обелиск ещё несколько раз щёлкнул. — Добро на подключение Кураны к общему генератору вместо погибшего мира Проксимы Би получено.

— То есть у вас был погибший мир, а вы ещё раздумывали? — удивился я.

— Бюрократия, — ответили мне, и я понял, что были бы у обелиска руки, он обязательно ими развёл бы. — Какие ещё вопросы тебя мучают?

— А с остальным, — ответил я, тяжело вздохнув и с грустью посмотрев на море, — я постараюсь разобраться сам.

— Как посчитаешь нужным, — ответил мне обелиск. — Но хочу заметить, что в любом случае, тут тебе всегда рады. Ты можешь приходить сюда в любое удобное время. Для этого просто пошли ментальный сигнал с определённой сигнатурой. Сейчас скину образец.

* * *

Ассамблею магов эфира решили проводить в кремлёвском дворце, где обычно выступали всяческие знаменитости. Кроме известных мне родов, съехались ещё толпы каких-то диких эфирников, о которых я даже и не подозревал.

Я так понимаю, они были из тех, которые любили, когда их чествуют, и терпеть не могли что-то делать.

Я сидел по правую руку от Марио и пытался определить, кого я могу послать на Курану, чтобы охранять проход, что открылся к генератору.

Сан-Донато был сегодня мрачнее тучи.

— Что-то случилось? — спросил я его шёпотом, легонько толкнув локтем в руку.

Он обернулся ко мне, на усатом лице итальянца читалась всё грусть, какая только есть в мире.

— Представляешь, пошли мы вчера на Дракулу, — ответил он мне настолько тихо, насколько это было возможно. — И всё было, в общем-то, нормально до некоторых пор. Но затем в фильме начали резать глотки, а она возьми да брякни: «Да кто ж так режет, вся кровь порченая будет, её же использовать потом невозможно».

Я подавился смешком. К счастью, Марио это не заметил.

— Ну и всё, — продолжил он печально вещать. — Больше я ни о чём думать и не мог. А романтический вечер превратился в самый кошмарный в моей жизни.

— Да уж, дружище, — сказал я, похлопав его по плечу. — Не завидую я тебе. Ну ничего, может, найдёшь ещё свою родственную душу?

— Да-а, — он только рукой махнул.

В этот момент уже начали выступать представители различных родов.

Для начала выступил представитель Пяти семей, который вкратце описал, как существуют эфирники в рамках этой организации. Затем он добавил что-то высокопарное и заявил, что будет рад, если все маги эфира будут существовать далее под эгидой Пяти семей и под управлением Марио Сан-Донато.

— Вот, — сказал я ему, снова толкая локтем. — Будешь большим начальником, наверняка, к тебе дамы потянутся.

Он посмотрел на меня и лишь тяжело вздохнул.

Выступили несколько человек, которые лишь весьма опосредованно относились к европейским эфирникам. Все говорили примерно одно и то же, что рады легализации и готовы войти в ассамблею под эгидой Пяти семей.

«Фактически, — думал я, — уже Шесть семей… Хотя именно это всё и будет ассамблеей».

А вот затем началась веселье.

Поднялся представитель Африки. Причём, его позиционировали как посла всего континента. Хотя я видел и другие делегации оттуда, некоторые из которых выглядели весьма колоритно.

— Африка не станет поддерживать создание легальной ассамблеи магов эфира, — сказал он, буквально излучая недоброжелательность. — Мы не для того клали свои головы, чтобы эти изверги снова захватывали власть.

— А что он тут делает? — спросил я у Марио, не понимая, что происходит. — Если он не эфирник, то, простите, какого лешего?

— Без него их не пускали, — тихо проговорил Сан-Донато и покосился на замершие в тишине группы. — И, кажется, благодаря нам, выявили больше, чем знали.

— А вот это плохо, — сказал я, раздумывая, что с этим делать. — Они же их теперь сожгут на кострах.

— Это в лучшем случае, — согласился Марио.

— Послушайте, — сказал я, вставая со своего места. — Давайте так, у вас запрещено, и ладно. Всех магов эфира, кто хочет вступить в ассамблею, милости просим. В конце концов, где жить, мы вам найдём. У нас четыре новых города полностью построены, и ещё два немного не достроены. Так что будете под эгидой ассамблеи, и никто вас не тронет.

Сразу несколько делегаций чуть ли не бегом двинулись ко мне. Я сделал знак нашим магам встать на защиту перебежчиков.

И тут представителя Африки оттолкнул какой-то колдун, судя по виду, которого с большим трудом понимал даже переводчик.

— Эге, Державин тумба-юмба! — я понял только то, что обращается он непосредственно ко мне, поэтому заинтересовался происходящим. — Ты щто, щакал пустынный, делать? Я тебя туда-сюда по всей Африка валять буду. Шкура леопарда тебе блохами к заднице! Ты виновен в оскудении мой народ! Я вызываю тебя на поединок за владение эфирник!

— Чего он от меня хочет? — спросил я Марио, который примерно с таким же лицом вслушивался в тарабарщину, что нёс африканец.

— А пёс его знает, — пожал плечами Сан-Донато. — Сейчас узнаем.

Выяснилось, что экономика целых регионов Африки держится на том, что маги эфира под запретом. Но они есть, их знают. И держат в рабстве. Свои же. Таким образом, я разрушил благосостояние сразу нескольких стран, забрав под свою эгиду африканских магов эфира.

И меня вызвали на бой.

Колдун хитро свернул свои ладони и принялся мне угрожать некой сферой разложения. Я видел суть этой магии.

— Выходи драться, трусливый бледный ублюдок, — на этот раз переводчик справился.

Магнус, которого я позвал за компанию, сидел на балконе и в этот момент даже приподнялся немного, с интересом взирая на того, кто осмелился бросить мне вызов.

— Как скажешь, — ответил я.

И принял боевую трансформацию аэрахов.

Надо ли говорить, что дальнейшая часть заседания прошла в полном взаимопонимании и гармонии.

А африканского колдуна вроде бы откачали после инсульта.

* * *

Сразу после заседания ассамблеи ко мне подошла Эльжбета, которая тоже участвовала в обсуждениях и предложила несколько интересных решений. Но сейчас она была собрана и серьёзна.

— Что-то случилось? — спросил я и поймал эффект дежавю.

То же самое я спрашивал у Марио несколько часов назад.

— Можете считать это причудами отмороженной барышни, — сказала она, разведя руками и неловко улыбнувшись. — Но я себя чувствую лишней в вашем мире. Он слишком далеко ушёл от моего понимания.

— Трудно привыкнуть? — спросил я, примерно понимая, о чём она.

Мне тоже было трудно, когда моя душа перенеслась сюда. Долгое время я привыкал. А ведь мне было меньше, чем Батори на момент её заморозки.

— Очень, — она кивнула и прикусила губу. — В какой-то момент я вроде бы забываюсь, полагая, что привыкла, а затем по реакции людей понимаю, что отчебучила что-то невообразимое. Одним словом, мне очень тяжело находится в вашем светском обществе.

И вот тут план, который появился где-то на краешке моего сознания, наконец-то дозрел. Мне же нужны эфирники на Куране. А там будет совсем другой уклад жизни.

Причём, переход к генератору, наверняка, образуется где-то в безлюдном месте.

Но сразу ставить её перед фактом мне не хотелось.

— Скажи, — попросил я Эльжбету, переходя на доверительный тихий голос. — Что ты предпочла бы вернуться в город под горами и жить со своим родом там? С полными правами, разумеется. Возможно, со стационарным порталом сюда. Или тебе хотелось бы ещё более уединённого места?

— В Антарктиде? — хохотнула она, практически угадав мои мысли, от чего мне, естественно стало не по себе. — Нет, туда не хочу, там холодно. А мне от холода убиться хочется.

— Понимаю тебя, но нет. Я сейчас ищу отряд или род эфирников, которые будут охранять проход к некоему артефакту в другом мире. Климатические условия, как я понимаю, пока можно выбрать. А вот со всем остальным… Кроме тебя и твоих ребят, там никого не будет, если вы не захотите.

— А зачем мы будем там нужны? — жутко улыбнувшись, спросила она. — Защищать от кого?

— От аэрахов, — я кивнул головой, она понимала всё буквально на лету. — Мы защищаем эфиром ещё одну планету.

— Что ж, в такую ссылку я согласна, — и я действительно увидел радость в её глазах. — Но своих неволить не смогу, — она резко выпрямилась. — Так что те, кто откажется, пусть присягнут тебе, — сказала она.

— Или Марио, — попробовал я снять с себя этот хомут.

— Нет, дорогой! Именно тебе! — она сверкнула глазами, да так яростно, что я в единую секунду увидел всю скрытую в ней силу. Ту самую, что позволила ей выжить, будучи пятьсот лет вмороженной в льдину. — Я знаю, что ты один обеспечишь им достойную жизнь. Сегодня на ассамблее ты ещё раз подтвердил это!

— Хорошо, — ответил я, мягко улыбаясь. — Но всё же надеюсь, что твой род не покинет тебя.

— Я тоже надеюсь, — скривилась она и поправила выбившийся локон волос. — Но на всякий случай предупреждаю. А тебе — огромное спасибо, что предложил. Для нас станет огромной честью защищать новые рубежи твоей империи.

Глава 18

— Мне не по себе, — признался я Варваре в том, в чём даже самому себе признаться было сложно. — Чувствую что-то…

И в этом, наверное, было дело. Я не понимал, что именно я чувствую. Обычно всё было ясно: вот враг, вот опасность, вот друг, он — защита, или, точнее, чаще я для друзей был защитой. А сейчас даже не знаю, как описать. Я вторгался в чуждые сферы, которые мне были совершенно незнакомы.

Наверное, также чувствовали себя люди в глубоководных аппаратах, впервые погрузившиеся на тёмное дно океана и понявшие, что там жизнь тоже есть.

— Боишься, что не справишься? — спросила меня Варвара, гладя рукой по белым волосам.

Я лежал головой у неё на коленях, и пышная грудь принцессы нависала над моим лицом, отчасти заслоняя её лицо от моего взгляда.

— Не стоит, — продолжала она, хотя я ещё даже не успел ей возразить. — Я тоже раньше боялась, что не потяну управление империей. Вообще думала, что это не моё. Убежать хотела, представляешь? С каким-нибудь музыкантом. Странствовать и любить. А потом поняла, что лучше меня-то никто и не справится. Всегда будут такие Разумовские и Стивены Батори, которые захотят причинить стране вред. А рядом с таким человеком, как ты, — она поцеловала меня в лоб, — я понимаю, что вообще могу горы свернуть.

— Что ж, отрадно слышать, — ответил я, прижимаясь щекой к её животику. — Ты тоже делаешь меня сильнее.

Над нами царила ночь, и разговор двоих слышали все звёзды нашей галактики, а, может быть, и соседних. Мы последнюю ночь находились в небоскрёбе моего деда, а завтра я должен был переместиться сначала на Морран, а после уже вместе с Араной на Хелицеру — родную планету аэрахов. А Варя должна отправиться к отцу во дворец.

— Но я не боюсь, — ответил я на вопрос, прозвучавший, казалось, давным-давно. — Я знаю, что справлюсь. Дело-то совсем не в этом, — я пытался сформулировать то, что доставляло мне неудобство. — Тут, понимаешь ли, совершенно иное. Я вторгаюсь в совершенно чужой мир. Даже Арана там будет чужой, потому что слишком долго прожила с людьми и частично переняла их привычки.

— Не совсем понимаю тебя, — проговорила на это Варвара, а её нежные пальцы скользили по моим волосам. — Объясни, пожалуйста.

— Ну вот представь, что ты победила муравьиную королеву и теперь тебе надо отправиться в муравейник и занять её место, — проговорил я и поразился тому, какое точное сравнение пришло мне на ум. — А ты даже не понимаешь за что взяться, потому что там всё совершенно другое.

— Бр-р, — сказала на это Варвара. — Не очень-то мне хочется быть муравьиной королевой.

— Как и мне, — ответил я, закрывая глаза. — Как и мне.

* * *

Друзья, конечно, сильно протестовали против того, что я не беру их с собой.

— Это просто возмутительно, — проговорил Кропоткин, обращаясь больше к другим собравшимся, нежели ко мне. — Он сейчас прибудет на эту самую Хелицеру и заберёт все сокровища себе, а мы с вами, друзья, опять останемся у разбитого корыта.

Я развёл руками, показывая, что им всё равно не на что рассчитывать. Никакие уговоры на меня не подействуют.

— Но почему же, друг мой, — спросил меня Олег Чернышёв, не выпускавший из рук ладони Катерины Громовой. — А вдруг тебе понадобится помощь, а нас рядом не будет? Ты вспомни, все проблемы и трудности мы решали сообща, а тут ты решил отказаться от наших услуг.

Но я уже прочно оседлал сравнение, которое пришло ко мне сегодня ночью.

— Если хотите себе проблем на пятую точку, — ответил я, совершенно не тронутый этой речью, — то сходите в лес и сядьте на муравейник. Если нужны гарантированные впечатления, намажьте себе задницу мёдом.

— Бр-р, — сказала на это Катерина точно также, как это сделала ночью Варвара. — Не хочу я садиться на муравейник. Это не гигиенично.

— Вот же ж, — ответил я и обернулся к остальным.

— Ну я-то прибуду, если надо будет, — проговорил Магнус, надевая шляпу. — Даже могу кое-кого позвать, если он не сильно занят с Лаки, или кто у него там сейчас в фаворе? — я всё равно не понял, о ком он, но сделал вид, что это и не важно. — А так не полечу. Большое скопление аэрахов может быть агрессивным, и ты просто ничего не успеешь сделать.

— Слушай, — я был благодарен ему за его слова. — Объясни это вот этим балбесам, которые на меня обижаются.

— Ну нет, — усмехнулся Магнус. — Это ты у нас император всего и вся, вот сам и объясняй.

— Понятно, — я махнул на него рукой. — Никакой от тебя помощи.

— Пока, — подошла Катерина и чмокнула меня в щёку. — На самом деле я так тебе благодарна. Я же обязана тебе жизнью. Несколько раз, между прочим.

— Ты отдашь этот долг неоднократно, — ответил я, не совсем понимая её настроение. — Своим детям. А вот я ещё вернусь через день-два. Я вообще ненадолго. Так, осмотрюсь, подготовлю всё к коронации и прибуду обратно за вами.

— Не знаю, — ответила она, потупив глаза. — Мне почему-то грустно. Верю, что с тобой ничего не случится.

Карина подошла и молча обняла за шею.

Мы стояли на крыше дедова небоскрёба, отсюда открывался вид на всю Москву, расстилавшуюся внизу. Сегодня был невероятно ясный день с пронзительным небом и непонятным щемящим чувством. Так что я прекрасно понимал Катерину.

Валя протянула мне руку.

— Ты — классный друг, — сказала она, по-доброму улыбаясь. — Я очень рада, что знала тебя все эти годы и… особенно в последнее время.

Я пожал ей руку и понял, что в этот момент между нами рухнули все недоговорённости и куда-то исчезла пропасть, разверзшаяся было после пожара в рок-клубе. Мы снова были добрыми друзьями, готовыми друг для друга на очень многое. Просто друзьями, и ничего больше. Видимо, охота на динозавров плодотворно повлияла на Валину самооценку и заставила переоценить свои жизненные ориентиры.

Но всё равно почему-то в груди не проходило это щемящее чувство бесприютной тоски. Эдакий сквозняк грусти, который просто ничем не забить. И даже не видно той щели, из которой он дует.

— Спасибо тебе огромное, — проговорил Архос, подойдя ко мне и похлопав по плечу. — Боюсь, в таком виде аэрахи меня не примут. Но могу сказать, я горд, что воспитал настоящего Примарха. И рад тому, что выбрал это тело. А ты им там покажи, как надо жить по-человечески.

Белла почему-то ревела. Она обняла меня, затем поднялась на цыпочки и поцеловала в макушку. Хотела что-то сказать, открыла рот, но тут же его закрыла и махнула рукой.

Дед, последний из приглашённых на крышу, улыбался.

— Несмотря на то, что у тебя так много семей, я точно знаю, какая из них тебе ближе всех, — он окинул всех собравшихся и остановился на нас с Варварой, которая стояла в шаге от меня. — И она вся тут, в полном сборе. Странная, собранная по лоскутам, как одеяло, но самая крепкая на свете. Та самая, о которой мечтает каждый человек.

И я увидел, как у этого махрового циника повлажнели глаза.

Что ж, он прав. Это моя семья, и о такой действительно мечтают многие.

Я махнул всем на прощание рукой и ушёл в портал на Морран.

Долгие проводы — лишние слёзы. Тем более, я всего на день-два, не больше.

* * *

Арана ждала меня в сопровождении Рахны, Арьяши и Радгара — отца моей души. Ещё одна семья. Ещё одно ненужное прощанье. Хотя нет, тут было совсем не так, хотя некоторые слова были очень похожи та не, что я услышал на Земле.

— Я горжусь тобой, сын! — сказал мне Радгар, пожимая руку. — Не каждый человек смог бы проделать тот путь, что выпал тебе, а тот, кто проделал бы, не факт, что совершил бы это настолько же достойно, как ты.

— Спасибо, — ответил я, радуясь тому, что он сейчас стоит рядом. — Всё это благодаря тебе. Без твоей помощи я был бы уже мёртв.

— И это было бы уже благодаря мне, — усмехнулась Арана, хищно оскалив клыки. — Но вы обвели меня вокруг пальца.

— Ещё скажи, что ты недовольна, — ответил я с тонной сарказма в голосе. — Сама небось и не очень-то стремилась меня убить. Я видел твои навыки в действии и понимаю, что не выжил бы, схлестнись мы с тобой тогда в полную силу.

— Ну, — ответила она, глядя куда-то в небо, чтобы не смотреть в глаза. — Во-первых, мне надоело убивать сыновей и внуков, — сказала она. — Мужские жизни так же важны, как и женские. Человеческие так же, как и жизни аэрахов. Видишь ли, в какой-то момент я поняла, что всё, созданное этой природой, важно. Да, иногда что-то одно охотится на другое, но обычно это суровая необходимость. А просто так увеличивать энтропию и содействовать хаосу ни к чему. Вот что я решила.

Она замолчала и стояла, глядя на светлое небо Моррана достаточно долго. Остальные начали даже переживать, что она впала в ступор.

— А, во-вторых? — решил уточнить я, потому что услышал только «во-первых».

— А, во-вторых, — с тяжёлым вздохом повторила моя бабка. — Я знала, что рано или поздно это произойдёт. Рано или поздно, но, скорее, рано мой брат совсем поедет с катушек и решит устранить меня со всем моим выводком, — она ласково посмотрела на дочь и внучку. — И если свою смерть я ещё могла пережить, — она попыталась улыбнуться каламбуру, но у неё не получилось. — То их смерти я допустить не могла. Но у меня не было ничего такого, что я могла бы противопоставить действующему Примарху. Я была совсем одна, если не считать моих девчонок. Но, как ты видел, они мало что могли противопоставить штурмовикам. И тогда я поняла, что должна «проворонить», как говорят у вас, одного внука.

— Вот это откровения, — я действительно был поражён тем, что сейчас открывалось. — Но почему же ты пыталась меня убить? Могу поставить пару планет на то, что, если бы смогла, не оставила бы меня в живых в тот день, когда отец отправил мою душу восвояси, покорять другие миры и искать новое тело.

— Конечно нет, — фыркнула Арана, словно говорила что-то само собой разумеющееся. — Я бы растерзала тебя с особой жестокостью.

— Но как-то это всё не вяжется с тем, что ты говорила до этого, — сказал я, пытаясь проследить логику бабки.

— Если бы я смогла тебя убить, то он тем более, — ответила она, и на этот раз улыбка у неё получилась. И вышла она достаточно тёплой. — Понимаешь? Уйдя от смерти, ты доказал, что способен победить.

— Да уж, — я потёр глаза ладонями. — Какие далёкие пути логических решений.

— Ты ещё скажи, что я была не права, — ответила она и в шутку оскалилась.

— Я ничего такого не говорил, — ответил я и пожал плечами. — Тем более, ответ на этот вопрос в полной мере мы не узнаем никогда. История не терпит сослагательного наклонения.

— Ладно, прощайтесь, — проговорила Арана, кивая Арьяше и Рахне. — Нам пора на Хелицеру.

* * *

Пройдя сквозь портал, я оказался совсем в ином мире. Это всё отличалось даже сильнее, чем мой пример с муравейником. Тут всё было иначе.

Хотя что-то общее, конечно, было. Арахнополис представлял собой огромную многоуровневую паутину.

Это был величественный подземный город, который простирался на многие километры под поверхностью планеты. В Арахнополисе проживали только паукообразные аэрахи. Представитель другого ксеноса сюда мог попасть до сегодняшнего дня только в качестве раба. Или еды.

В остальном это был очень развитый и технологически продвинутый город, по которому разумные аэрахи сновали туда-сюда в огромном количестве.

Мы вышли из портала совсем недалеко от Паутинного дворца, но при этом я увидел огромное количество обычных граждан-аэрахов, бегущих по своим паучьим делам. В этом они мало отличались от нас. Особенно от работяг в той же самой Москве.

Город состоял из множества уровней, зон и секторов, каждый из которых отвечал за что-то своё. Были тут и свои аналоги заводов, фабрик, офисов, предприятий питания и прочего. Всего было так много, что глаза в прямом смысле разбегались.

Впрочем, у меня не так уж и сильно, потому что их было только два. Я решил остаться в человеческом обличии, чтобы не привлекать к себе внимания слишком сильно. Хотя предводительница с рабом тоже притягивала взоры, но всё-таки не так.

Жилые зоны размещались достаточно далеко от дворца, поэтому их мы не увидели. В том числе я никак не мог понять, как могут выглядеть многоэтажки под несколько десятков, а то и сотен этажей, сплетённые из паутины. Зрелище должно быть потрясающее. И там, в этих многоуровневых паутинных аэраховейниках живут миллионы паучих семей. Красота.

Промышленные зоны я видел, но понять, что именно там происходит, отсюда было невозможно. Ясно было только, что производство высокотехнологичное, нуждающееся в большом количестве энергии. А её тут было хоть отбавляй.

Ближе всего к дворцу была зона развлечений. Правда, понять я это смог только благодаря тому, что сам наполовину был аэрахом. Артисты в блестящих развевающихся одеждах больше напоминали космонавтов потерпевшего бедствие корабля. А чемпионы по паутинному бегу вообще мало напоминали привычных аэрахов, слишком уж мускулистые у них были ноги.

Где-то недалеко играла музыка. Томяще-щемящая. Она чётко попала в унисон моему утреннему состоянию, которое я бы квалифицировал, скорее, как грустное, чем какое-то иное.

Но венцом всего, конечно, была архитектура. Она бросалась в глаза с первого взгляда, но затем я постоянно возвращался к ней и открывал по новой. Да, конечно, все здания тут делали из паутины, но зато ограничений по формам, цветам и размерам не было никакой. Буйство архитектурных задумок в виде витых башен, уходящих в невероятную высь, коридоров, параллельных земле, и прочих изощрений не знало границ.

Ну и напоследок я отметил для себя весьма продвинутые технологии аэрахов. То есть антигравитационные платформы и вполне себе бытовые лазерные пушки, это была обыденность народа. А вот на крыше дворца угадывался вполне себе рабочий аннигилятор материи.

Кстати, сам дворец был больше всего похож на какой-нибудь земной. Чем сильно контрастировал с окружением.

— Это достаточно поздняя постройка, — объяснила мне Арана, видя моё любопытство. — Его создали в те времена, когда брат с головой ушёл в завоевания и насмотрелся на чужую роскошь. Народ, конечно, был против, но кто его будет спрашивать. А вот то, что погиб оригинальный дворец, который сплели по заданию Первого Примарха, конечно, жаль.

* * *

Внутреннее убранство дворца, впрочем, отличалось от всего остального в Арахнополисе не так сильно. Тут было достаточно всякой разной паутины, но были и зоны, предназначенные для других ксеносов. Зачем? Этот секрет мне так и не удалось разгадать. Дело в том, что всех мало-мальски разумных и могущих представлять опасность аэрахи уничтожали, как вид.

Бывали, конечно, исключения, но редко.

Несмотря на то, что Арану во дворец пустили, а также и меня в её сопровождении, смотрели на нас гораздо более косо, чем на улице.

— Кто это? — спросил у бабки один из привратников, скорчив брезгливую физиономию. — Что за розовый брикет на палках?

— Внук, — равнодушно ответила Арана, проходя мимо привратника. Как я понял, она могла и не отвечать, но тогда привратник мог попробовать сделать что-то со мной. — Решил в таком виде прийти.

И, что интересно, ответила-то она чистую правду.

— А, — прошипел тот, брызжа ядом. — Он из этих, из порченных.

— Сам ты, порченный, — огрызнулся я, и привратник попятился назад.

Он не знал, как вести себя с подобными представителями разумной жизни.

Вообще я заметил, что эти самые аэрахи, несмотря на всё их техническое развитие, были достаточно узколобы. Они, действительно, варились в своём ксеносе, как в общей кастрюльке щей, и не желали узнавать ничего нового. Им было просто неинтересно, как живу, например, я. Им было важно только то, как живут они сами.

По пути на так называемую церемониальную площадь нас встретил кто-то из высоких армейских чинов. Я ещё не сильно разбирался в них, но это точно был кто-то из высшего командования.

— Арана, — бросил он презрительно и без единого титула, что говорило о пренебрежении моей бабкой. — Где Примарх?

— Послал меня, чтобы я всё подготовила к коронации, — ответила та, а затем с не меньшей презрительностью выплюнула: — Ранх.

— Он что, не понимает, что после гибели действующего Примарха и его непосредственного подчинённого у нас тут практически анархия! — бушевал тот, которого назвали Ранхом.

Я бы посмотрел на него, если бы он увидел, как на его глазах существо, которое он вообще не считал разумным, превращается в его повелителя. Меня так и подмывало это сделать. Но я сдержался. Зачем это было делать для одного, когда можно было сделать для целой толпы?

— Примарх в курсе ситуации, — холодно ответила Арана. — Не скулите, Ранх.

— Пока ты жвала свои на захолустной планетке грела, я вообще-то раны на войнах получал, — рыкнул на неё вояка, но она сделала несколько шагов на него, и он попятился. — Ты чего удумала? — взвился он.

— Это были завоевательный войны, — проговорила бабка, втаптывая генерала в грязь. — Поэтому пенять можешь только на себя, — затем она посмотрела на меня. — Пойдём, Никит.

Мы прошли на церемониальную площадь, и вот тут меня практически размазало от ощущения величия пространства. Сама площадка, висевшая над Арахнополисом, была примерно двести метров диаметром и находилась в самой верхней точке города. По крайней мере, видимой его части. Но всё равно была далеко-далеко под потолком пещеры. А та, в свою очередь, простиралась на десятки, если не сотни километров. И дна её тоже видно не было. Да и не чувствовалось. И всё это громадное пространство было затянуто паутиной.

Грандиозно.

Вот какое слово приходило мне на ум.

* * *

К Аране послали некое посольство из глав знатных семей и военачальников аэрахов. Уж не знаю, о чём они хотели говорить с ней, но вот между собой они обсуждали много занятного.

Так получилось, что я отошёл от бабки. Мне хотелось осмотреть все виды, которые открывались с церемониальной площадки. Очень уж странно я чувствовал себя тут. Вроде бы дома, а вроде бы мне тут всё чуждое. Видимо, это проклятие детей двух разных видов.

Внимания на меня особо не обращали. Наверняка уже разнёсся слух, что я что-то вроде самоходной игрушки Араны, поэтому, если агрессии проявлять не буду, то меня можно и не трогать.

Пока.

И вот, проходя мимо одного из скоплений аэрахов, я невольно подслушал разговор, который мне практически открыл глаза на происходящее.

— Ну а какой он будет? — вопрошал один из аэрахов. — Ну слабый, наверняка.

— Как же слабый Примарха умертвил? Нет, точно не слишком слабый, — возражал второй, переминаясь с лапы на лапу. — Может быть, не сильно умный, раз полез на Примарха, но точно не слишком слабый, раз победил.

— И что мы ему тогда? — поинтересовался третий, переводящий все свои восемь глаз с одного собеседника на другого. — Убить-то не сможем?

— А зачем? — вопрошал первый. — Не надо нам его убивать. Я же про что говорю, что слабый? Про инстинкты его говорю, что наверняка слабый. Он же где вырос? У предательницы Араны он вырос, а какие там могут быть бабы? Говно, а не бабы там могут быть, вот, что я вам скажу.

— Точно-точно, — ещё сильнее стал переминаться второй. — Мне кто-то рассказывал, что толку от них никакого. Они всё бегают, прыгают, а потомство от каких-то человейкиных рожают. Ужас, короче. Так что, да Новый Примарх и бабы не видел нормальной.

— Так давайте ему подарим гарем? — предложил первый. — Да и дело с концом. Не большой, баб на пятьдесят, не больше. Пусть пока забудется.

— А мы чего? — спросил третий. — Мы чего, молчать будем? Смотреть, как он их того, а сами что?

— А сами, дорогой мой, — проговорил первый, понижая голос, — мы миры поделим, в которых ещё осталось, что брать.

— Это же заговор, — обмер второй и перестал перетаптываться.

— Конечно, заговор, — ответил первый. — В смутное время всегда так. Ну что скажете?

— Тс-с, — зашипел третий, — тут этот Аранин брусок на ножках. Вдруг подслушивает.

— Не смеши, — ответил ему первый, но совсем-совсем тихо. — Он всё равно ничего не понимает.

Я сделал вид, что действительно ничего не понимаю, и пошёл гулять дальше.

Так вот ты какое, гостеприимство аэрахово!

Глава 19

Как оказалось, это были не единственные мнения на мой счёт. Вообще предстоящую коронацию и Нового Примарха обсуждали все, кому не лень. От простых особей до самых высокопоставленных.

Происходило это по нескольким причинам. Во-первых, подобного события не было уже давным-давно. Успели родиться и умереть целые поколения простых аэрахов, у которых не было такой длинной жизни, как у императорской семьи и ближайших их родственников.

Во-вторых, битва произошла не тут — в Арахнополисе, а далеко-далеко, в чужом мире, о котором большинство знало только понаслышке. И вот в связи с этим многие просто не верили, что действующего Примарха победили. Они говорили, что это сделано для подъёма цен. Другие считали, что тот умер сам. Третьи, что его победил представитель другого вида.

Но самый нелепый слух расходился по высшим армейским чинам. Хотя по длительному размышлению я решил, что не такой уж он нелепый в свете того, что они видели.

В среде военных муссировалось мнение, что действующего Примарха победил никто иной, как предательница Арана. И она прибыла для того, чтобы заявить права на престол.

Да, везде и всюду бабку называли предательницей. И я не мог понять, почему это происходит. Но больше всего меня, конечно, удивили разговоры, что в случае предъявления Араной прав на престол, её обязательно тут же свергут.

Некоторую ясность внёс разговор, услышанный мною недалеко от дворца.

— А предательница-то всё шастает и шастает, — проговорил один вояка другому. — Как бы и правда не оказалось, что это она братца завалила.

— Да разве такое возможно? — поинтересовался у него второй, слегка раскачиваясь на одном месте. Я так понял, что он другого поколения, более молодой, нежели тот, что завёл с ним разговор про бабку. — Неужели можно его одолеть?

— Если особь — предатель, всё возможно, — ответил первый. — Ты же знаешь, что она учудила?

— Честно говоря, не очень, — признался второй и замер на одном месте. — Я знаю, что её называют предательницей, но что к чему, понятия не имею.

— Так вот, — первый огляделся по сторонам, и мне пришлось спрятаться за выступом огромного крепления площади. — Она выступала не только за то, чтобы мирно жить и общаться с другими видами, но и мимикрировать под них, чтобы вступать в межвидовые союзы.

— Фу, какая гадость, — сморщился молодой и сплюнул на площадь ядом. — Это же как до такого додуматься можно?

— Понятия не имею, — ответил ему первый и снова огляделся. — Но, если бы она обладала императорским Гласом, то это всё могло бы стать правдой.

— Да ладно, я не верю, — старался настоять на своём второй. — Не может здоровый аэрах хотеть с другим видом. Это же ненормально.

— Говорят, что она даже сумела это провернуть, — доверительно проговорил первый. — Да и вообще она с собой видел, что привезла? Фиг пойми что! На двух ножках, как передвигается, непонятно, как видит двумя глазами, неясно. Короче, ужас. Мне теперь эта штука сниться будет в кошмарах. По-любому.

— Надеюсь, она всё-таки не станет Примархом, — с надежной проговорил молодой.

— Даже, если и попробует, ей не дадут, — ответил на это первый весьма уверенно в своих словах.

— Почему ты так в этом уверен? — поинтересовался второй, переняв от старшего по званию манеру оглядываться.

— Потому что у неё нет Гласа, говорю же, — раздражённо проговорил первый. — Её просто никто не признает. Приказы будут манкировать, а потом просто постараются устранить.

— Да уж, попали мы, — ответил молодой. — Лучше уж тот остался бы. Он хоть и дурак был, потому что всех воевать слал, но хоть какая-то стабильность.

— Вот и думай, — ответил ему старший и посеменил по своим делам.

* * *

Мне всё это быстро надоело. Хотелось послать к чертям и аэрахов с их Арахнополисом, и вояк, и Примарха, окунувшись обратно в тот мир, где я был нужен и меня ценили.

А потом я подумал, что это главная ловушка. Зона комфорта. Сейчас я из неё вышел и вижу другую жизнь. И мне предначертано изменять всё вокруг себя. Делать мир комфортным не только под себя, но и под других.

Сколько ксеносов истребили аэрахи? А сколько ещё истребят, если я не положу этому конец?

И вот тогда меня прорвало. Захотелось уйти с площади. В город, в глушь, от бабки к обычным аэрахам. Послушать, чем живут те.

Я сообщил Аране, что отлучусь в город. Она утрясала вопросы с наглыми и высокомерными особями, но я не хотел вдаваться в подробности. Мне реально было тошно от их поведения. Судя по всему, они заслуживали то руководство, которое у них было.

Но затем я открыл портал и оказался глубоко в спальном районе, между паучьих многоэтажек, которые мало чем отличались от наших небоскрёбов. Архитектурой — да, но общее назначение всего и вся универсально. В этом самая большая шутка эволюции.

И вот тут царил самый настоящий страх.

Простые аэрахи переговаривались между друг другом не столь часто. Но всё-таки, пробегая по делам, они обменивались своими озабоченностями.

— Слышали?

— А как не слышать-то?

— И что теперь?

— Да что может быть? Как всегда — война.

— А, если война, значит, мобилизация. Опять всю молодёжь заберут, а нам отдувайся.

— Что поделать, мы должны доминировать…

— Кому должны?

— Начальству.

— Страшно, — говорил кто-то в конце другой особи и замирал.

— Страшно, — отвечали ему, и потом все вздыхали и расходились.

И это была не единичная сцена. Кругом все до дрожи боялись новых войн, новых смертей, новых приказов рожать не пойми от кого, лишь бы мясо на убой было.

Жутко. Я сам окунулся в эту атмосферу и практически испытал всё то же самое, что и они. Но теперь я хотя бы понимал, для кого я всё это делаю.

И тут, пробираясь между зданий, я едва не сбил маленького пешехода.

Он был маленький даже по моим меркам, а по меркам аэрахов вообще — кроха.

Но он не понял, что произошло. Посмотрел снизу-вверх, после чего ткнулся мне в ногу.

Я очень живо вспомнил Штопора, который вот так же любил в меня утыкаться. Особенно когда был такой же маленький и милый.

— Да-да, кроха, — я присел на корточки, чтобы быть ненамного выше него. — Как тебя зовут?

— Примарх, — заявил он со всей детской непосредственностью, но тут же смазал впечатление, рассмеявшись. — На самом деле меня зовут — Рах. Но я обязательно вырасту и брошу вызов Новому Примарху!

— Зачем? — поинтересовался я и погладил его, отчего он снова прижался ко мне. — Зачем бросать ему вызов?

— Чтобы он не посылал моих братьев на войну. Мама плачет, говорит, что теперь старые кво… квоты, не знаю, что это, не действуют, и всех моих братьев заберут на войну. А её заставят ещё плодиться. А папа ещё с прошлой войны не вернулся, не знает, с кем плодиться. Вот. А братья у меня хорошие. Они — задиры, конечно, но хорошие. Они меня читать учат, вот.

Он затих, видимо, раздумывая, что мне ещё такого рассказать. Но и я задумался тоже.

— А, если Новый Примарх отменит войны и твои братья останутся дома? — спросил я, испытывая неведомые доселе чувства к этому малышу, которого по какой-то причине отпустили играть одного. — Ты не будешь кидать ему вызов?

— Тогда подумаю, — серьёзно проговорил крохотный аэрах и сверкнул глазами. — Если он будет хороший, то тогда, конечно, нет. Буду служить ему, как мой отец. Мы будем вместе бить врагов!

— А если не будет врагов? — спросил я. — Что же мы будем делать тогда?

Он замялся и долго-долго ничего не говорил. А потом тихо-тихо прошептал:

— Не знаю.

— А что тут делаешь? — я решил перевести тему. — Гуляешь? Один?

— Я… я… — он вдруг сделался несчастным и уткнул все восемь глаз в пол. — У мамы скоро День Рождения, и я сбежал, чтобы сплести ей в подарок паутинку. Надеялся, что ей понравится. Но… но… — он был готов расплакаться. — У меня ничего не получается!

— Покажи, пожалуйста, что ты делаешь, — сказал я ему и аккуратно, ненавязчиво протянул руку.

Он сначала отпрянул, не желая показывать те жалкие ниточки, что у него вышли. Но потом сделал шаг навстречу.

— Не бойся, — сказал я ему, пытаясь вложить в свои слова максимум доверия. — Я не стану смеяться над тобой. Я хочу только помочь.

На этот раз он уже подошёл ближе и протянул мне обрывки, которые и орнаментом назвать было нельзя.

— Вот, — сказал он и на этот раз действительно заплакал.

— Погоди, — попросил я его, так как никогда не выносил вида детских слёз. — Я тебе сейчас помогу. Один мой большой друг, чем-то, кстати, похожий на тебя, научил меня плести чудесный орнамент. Ты что хотел сделать своей маме?

— Украшение на лапку, — ответил кроха, чьи слёзы уже испарились бесследно. — Вы, правда, мне поможете?

— Конечно, — кивнул я и на основе его паутинки принялся ткать шейный платок. — Видишь, как я делаю. Сможешь также?

— Прям также нет, но… — он вдруг замер.

Посмотрел на паутинку, затем на меня, потом снова на неё, изучая орнамент, и опять на меня.

— Ты чего? — улыбнулся я, не понимая его реакции. — Попробуешь?

— Дядь, — серьёзно сказал он, — а это ты Примарх Новый, да?

— Только тс-с-с, — я приложил палец к губам. — Никому ни слова. Хорошо?

— Но ведь это же!.. — он хотел встрепенуться, но я его осадил.

— Это будет наш с тобой секрет, идёт? — и я уже подумал, что потребуется внушение, но нет. Он всё понял, несмотря на свои годы, и затих.

Через несколько секунд он принялся повторять мой орнамент. Не сразу, но у него начало получаться что-то похожее на то, что я ему показал. Конечно, он плёл своё. Но в этом была и задумка.

— Дядь, — проговорил он совсем тихим шёпотом. — А ты возьмёшь меня к себе служить, когда я вырасту?

— Конечно, — засмеялся я, хотя мне хотелось кричать. — Как только вырастешь, сразу возьму. Но не на войну. Будем со всеми дружить.

* * *

Вернувшись, я застал бабку в отвратительном расположении духа. Наконец-то мы смогли с ней уединиться в одной из комнат дворца. Наверняка в помещении стояла прослушка, но человеческий язык тут понимать ещё не научились.

Комната представляла собой типичный зал какого-нибудь земного дворца, так как предназначалась для различных антропоморфных представителей, но по стенам всё было затянуто паутиной, а с потолка свисали удобные гамаки.

— Думаю, у человека с арахнофобией тут случился бы приступ, — проговорил я, оглядываясь по сторонам. — Такое ощущение, что мы попали в мир, где всё захватили пауки после того, как люди вымерли.

— Не смотрела под этим углом, — устало проговорила Арана, опускаясь на один из гамаков. — Но полагаю, ты прав. Тут всё создано для того, чтобы угнетать другие ксеносы. Если посмотришь иные комнаты, там тоже будет доминировать аэраховское представление о прекрасном, накинутое на ценности других культур.

— Да уж, — сказал я, присаживаясь рядом с бабкой, — не позавидуешь гостям, это уж точно.

— Но самое поганое, — призналась Арана, тяжело вздохнув, — что сегодня я сама себя чувствую, словно гость. Причём, весьма нежеланный гость.

Я видел, что отношение к бабке максимально пренебрежительное, но что всё настолько плохо, я не подозревал.

— Почему так? — спросил я, соображая в этот момент, что с этим всем делать. — Почему к тебе относятся хуже, чем к особям, стоящим на более низкой ступени?

— Видишь ли, — она замялась, словно подбирая слова. — Они считают меня предательницей. А предатель не имеет права на почтение.

— А кого же ты предала? Или я что-то не знаю о твоём переселении на Морран? — вот сейчас я не хотел бы узнать, что на самом деле моя бабка предала свой род, и мне ещё придётся завоёвывать доверие остальных аэрахов. — Я думал, ты просто устала от войн.

— По их мнению, я предала не только свой род, но и весь свой вид, — ответила она, глядя мне в глаза с такой пронзительностью, что я не мог не проникнуться. — Я спуталась с людьми. Более того, я мимикрировала под другой вид. И им неважно, что я видела в этом пути мирного развития. Они считают, что я отказалась от предназначения нашего вида — завоёвывать, подчинять, уничтожать.

— А ты как считаешь? — спросил я, вспоминая маленького воинственного паучка. — Только положа руку на сердца, — я прищурился. — Ты же знаешь, я всё равно узнаю, если соврёшь.

— Никогда этим не промышляла, — ответила Арана и, ухмыльнувшись, приняла свой человеческий вид. — Считаю, что лгать просто незачем. Так вот, я открыла в нашем народе удивительную способность. Мы можем принимать вид того ксеноса, рядом с которым живём. Не казаться ими, а именно быть. Наши женщины могут рожать от мужчин других видов. И ты тому яркий пример. Но это касается не только антропоморфных существ. По сути, все разумные ксеносы, которые мы уничтожили в ходе своей экспансии, могли мирно жить-поживать, а мы могли соседствовать с ними. Вот за эту позицию меня и считают предательницей.

— Хм, — проговорил я, осознавая то, что она только что сказала. — То есть мы могли бы жить в мире полной гармонии, где все народы общаются друг с другом, имея посредниками между собой вас?

— Именно, — кивнула бабка и откинулась на паутине. — Только вот это невозможно. Сознание моих сограждан слишком закоснелое, чтобы осознать это.

— А что, если им прикажет это Примарх? — я вспомнил, как приказал военным аэрахам не вмешиваться. — Тогда они не подчинятся?

— Куда денутся? — она пожала плечами, а затем сложила руки под головой, глядя в потолок. — Только вот внутри их это не изменит. Они будут роптать и сопротивляться. Кто-то сломается лишь из-за того, что твой приказ будет идти вразрез с их внутренними установками. Другие постараются тебя устранить, третьи… да мало ли вариантов? Но такой приказ не принесёт мира.

— А что же его принесёт? Как мне переломить эту ситуацию? — я понимал, что это слишком сложные вопросы, и Арана вряд ли сможет на них ответить. Но ведь для того, чтобы начать искать ответ надо сформулировать вопрос, не так ли?

— Я не знаю, — ответила она совершенно искренне. — Конечно, я могла бы сказать, мол, ты — Примарх, ты и решай, но нет. Скажу одно, нам нужно действовать сразу в нескольких направлениях. Во-первых, готовить самосознание особей. Они должны, как я, сами осознать, что им всё это нужно. Что это лучше, чем умирать на других планетах неизвестно за что и убивать представителей других ксеносов. Во-вторых, нужно готовить и тех, других. Ты думаешь, нам будут рады где-то в галактике? Да ни в жизнь. Нас все считают кровавыми завоевателями, и заслуженно, надо заметить, поэтому никто не примет нас с распростёртыми объятиями. В-третьих, надо как-то начинать взаимодействие, и, может быть, тогда что-то изменится.

— Да уж, — проговорил я, понимая, что у меня просто плавятся мозги. — Не так я себе представлял время, когда стану Примархом. Буду царствовать, всеми руководить, умные мысли там излагать. А вокруг будут покой и процветание.

— Так и будет, Примарх, — обернулась ко мне Арана и впервые по-родственному очень тепло улыбнулась. — И тебя ещё назовут Великим.

— Как-то сложно всё, — вздохнул я и встал с гамака. — Мне нужно кое-куда смотаться за советом, а ты пока продолжай распоряжаться всем.

— Только учти, меня слушают только потому, что я — представитель Примарха, — заметила она, подмигнув мне. — О чём сказала я сама. Так что, если Примарх в ближайшее время не появится, меня могут и убить.

— Не переживай, — ответил я, рассчитывая, куда открыть портал. — Я ненадолго. А ты распорядись, чтобы на коронацию пригласили представителей всех ксеносов, с которыми… — я понял, что не очень корректно выражаюсь. — Пригласи тех, кто ещё остался и согласен посетить нас.

Арана ничего не ответила, лишь покачала головой, то ли восхищаясь моей мудростью, то ли осуждая безумие.

* * *

Я переместился к воротам монастыря. Честно говоря, мне даже захотелось пройти вновь все ступени, по которым я когда-то поднимался. Мне казалось, что в голову обязательно придёт правильное решение. Но к огромному сожалению, у меня сейчас просто не было времени, чтобы подниматься по каждой ступеньке.

Не успел я постучать в ворота, как те растворились передо мной. По сторонам стояли Ван Ли и тот, которого все называли Учитель.

— Мы ждали тебя, Примарх — сказал Учитель после того, как мы поклонились друг другу по их традиции. — Подозревали, что у тебя возникнут вопросы.

— О, да, — ответил я, проходя сквозь распахнутые ворота. — Они возникли. И вопросы эти весьма непростые.

— Главное, чтобы ответы были просты, как дуновение ветра на твоей щеке, — ответил на это Учитель и пригласил меня в беседку, которая стояла неподалёку. Странно, но раньше я её не замечал. А вид из неё был ничуть не хуже, чем от ворот. — А вопросы мы сами порой усложняем.

— Согласен, но я не могу сформулировать до конца даже их, — и тут я понял, что сам уже отвечаю на те мысли, которые раньше никак не мог поймать. Всё-таки тут волшебное место. — Так, чтобы ответы на них были просты и понятны.

— Правильно заданный вопрос уже содержит в себе ответ, — согласился со мной Ван Ли. — В этом и заключаются красота и гармония простых вопросов.

— То есть сложные вопросы надо разбить на множество мелких и давать ответ на каждый из них? — поинтересовался я, размышляя над тем, как подойти к своей жизни, которая начнётся после коронации. — Или упрощать глобальные?

— И упрощать, и разбивать, — проговорил Учитель, улыбаясь. — Дело в том, что когда ты разбиваешь сложный вопрос на множество мелких, то большая часть из них уже не требует ответа, так как он ясен и, да-да, заключён в них самих.

— Это отлично, — ответил я, наблюдая за заснеженными пиками гор. — Просто я, сам не желая того, получил столько власти, а самое главное, ответственности, сколько слишком много для одного человека. И теперь я просто не понимаю, что со всем этим счастьем делать.

— Скажи, ты можешь что-то сделать в сложившейся ситуации? — наливая чай из заготовленного чайника, поинтересовался у меня Ван Ли. — Раз уж ты не можешь принять всё таким, как оно есть.

— Знаете, — ответил я, пристально посмотрев на него, — во-первых, я только что понял, что действительно не могу всё принять таким, какое оно есть. А, во-вторых, да, я кое-что могу сделать в создавшейся ситуации.

— От этого кому-то станет лучше? — продолжал спрашивать меня Ван Ли под внимательным взором Учителя. — Кто-то, кроме тебя, сможет по достоинству оценить эти изменения?

— Дело в том, — начал я после глотка чудесного цветочного чая, — что раса аэрахов — очень воинственная. Они тысячелетиями захватывают миры и истребляют их коренное население. Но страдают от этого не только те, на кого нападают. Страдают и те, кого заставляют в этом участвовать. Простые аэрахи, которые с удовольствием жили бы себе мирной жизнью, не помышляя о том, чтобы кого-то грабить и убивать.

— Послушай, но станет ли лучше от перемен этим самым простым аэрахам? — поинтересовался у меня Учитель. — Наверняка же их экономика буквально завязана на войну. Они просто не выживут, если не будут ни с кем воевать. Или у тебя есть варианты, как это избежать?

— Всё дело в том, — я совершенно не боялся сейчас разболтать что-то лишнее, потому что знал, нахожусь у надёжных людей, которым можно доверять, — что у аэрахов есть один интересный аспект. Они могут подстраиваться под другие виды. Становиться этими видами, не теряя при этом свою идентичность. Скрещиваться с ними. Как пример, я сам. Им совершенно необязательно быть воинственными. Они вполне могут жить в мире и гармонии.

— А в чём тогда вопрос? — спросил у меня Учитель, внимательно глядя в глаза.

— Вопрос в том, как их убедить в том, что это правильный путь? — ответил я, поняв, что уже достиг того, зачем прибыл сюда. — Показать пример самому?

— Тебе уже ничего не нужно показывать, — ответил мне Учитель, подливая ещё чаю. — Ты всё уже сделал. Ты сам — живая демонстрация состоятельности твоих слов. Ты — аэрах, ты подобен воздуху и подобен воде. Знаешь ли ты, что вода есть и во мне, и в тебе, и в каждом человеке, и в каждом аэрахе.

— Да, конечно, — ответил я, не совсем понимая, куда клонит Учитель. — Но что мне это даёт?

— А знаешь ли ты, что даже в нашем солнце и в других звёздах есть те же самые элементы, что и в воде? — спросил учитель. — И без этих элементов не могло бы существовать никакой жизни?

— Знаю, — коротко кивнул я.

— Так вот будь сам водою. Пусть род аэрахов станет водою. Потоком, который наполнит обмелевшие реки истреблённых народов. Станьте не смертью, но жизнью. Будьте тем, без чего жизнь невозможно. Превратитесь в воду!

Его горячая речь вызвала у меня оторопь, и мурашки побежали по спине. Он снова говорил мне о единстве, но теперь уже другими словами.

— Покажи своим, что вы — воздух, который насыщает лёгкие иных миров. Вы — земля, из которой состоит всё живое. Вы — огонь, который даёт искру для каждой жизни. Пусть полыхает жизнь, нежели смердит смерть.

— Я запомню это, — проговорил я медленно и тихо, но как-то торжественно. — На всю жизнь.

— И сам не отставай, — проговорил Ван Ли, тепло улыбаясь. — Сам будь водой. Вода камень точит и гибко обходит все препятствия. Воздух есть везде, но незримо. Однако без него жизни нет. У земли возьми стойкость и верность своим идеалам. А огонь, — Ван Ли протянул мне руку. — Огнём согревай своих друзей и подданных, но сжигай врагов и предателей!

После этих слов я буквально воспрянул духом.

Я точно понимал, что и зачем я буду теперь делать.

Глава 20

Перед тем, как вернуться, я прошёлся по нескольким мирам. В основном, по тем местам, которые были для меня чем-то дороги. Даже побывал внутри той башни, куда переместился сразу после смерти тела.

Забавно. Ещё совсем недавно всё это составляло мою жизнь, а теперь… это просто воспоминание, которое немного щемит в груди, но не более того.

Побывал я и у Эльжбеты, с которой даже выпил кружечку кофе.

«Словно прощаешься, — сказал мне внутренний голос. — Обходишь всех».

Вот и ещё одно отличие. Раньше это были вполне конкретные голоса Архоса, а позднее Штопора. А сейчас… это был мой собственный внутренний голос, потому что никого внутри меня не осталось. Только я сам составлял себе компанию. От этого было немного грустно, но и как-то правильно что ли.

Наконец, я вернулся на Хелицеру к Аране. Она не выказала недовольства, хотя я и видел, что моя отлучка добавила ей переживаний. Уж не знаю, что у неё было в мозгу. Возможно, решила, что я в последний момент преисполнился брезгливости к своим паукообразным сородичам и передумал становиться Примархом? Не знаю. Но я-то точно ни о чём таком не думал.

— Все прибыли, — сказала мне она, с облегчением выдыхая. — Все, кого ты приказал доставить.

Мне пришлось напрячь мозг, чтобы понять, о чём, собственно, идёт речь. Точнее, о ком. Ну, конечно, перед путешествием на Землю, я распорядился доставить представителей коренных ксеносов с завоёванных планет, с которыми я намеревался заключить мир. А после этого направить всю мощь и силу аэрахов на их развитие.

— Сколько ксеносов выжило после нашего завоевания? — спросил я, вспоминая о том, что когда-то слышал о том, что аэрахи захватили больше сотни разумных видов. — И где их разместили? Во дворце? Хотя нет, эти удавятся. Ну, хоть в нормальной гостинице?

Бабка посмотрела на меня с явным огорчением во взгляде. Она несколько раз открывала рот, чтобы сказать мне, а потом снова закрывала его. Потом на что-то решилась, и всё-таки сказала:

— Представители прибыли от двадцати восьми ксеносов. Это практически все, кто остался в живых. И то, условия их жизни на планетах на данный момент оставляют желать лучшего, — на этом она остановилась, словно подбирая слова, но я кивком попросил её продолжать, так как она ответила не на все вопросы. — А разместили их в тюрьме, — сказала она, наконец, и отвела глаза.

— Как так? — не понял я, заглядывая ей в глаза. — В какой ещё тюрьме? Это же мои гости!

— В обычной, Никит, — ответила она, качая головой. — Это родовая планета аэрахов, они не привыкли, чтобы по ней свободно расхаживали представители других видов. К тебе-то возникают вопросы, а чтобы сразу целая делегация… тут к такому не привыкли.

— Относятся-то к ним хотя бы нормально? — и понял, что уже негодую. — Надо немедленно всех освободить! — распорядился я, а потом у меня созрел другой план.

— Нет, — непонятно на что сказала Арана. — Не получится, извини. Содержатся они там хуже скота, и, если сейчас же всех освободить, их перебьют, словно дичь на охоте. Самое смешное, что для них тюрьма сейчас — самое безопасное место. Хотя всё равно им даже не говорят, зачем их всех собрали. А меня к делегатам не подпускают.

— Мне очень хочется казнить всех виновных, — честно признался я.

— Именно этим и занялся бы мой брат, — ответила бабка и развела руками. — Но ты, кажется, от него отличаешься.

— В этом-то и дело, — согласился я, расхаживая мимо неё взад и вперёд. — Именно поэтому мой план будет совсем другим. Нужно сделать так, чтобы меня доставили в эту самую тюрьму.

— Перевоплотись в Примарха и иди, тебе никто не посмеет помешать, — ответила на это Арана, пожав плечами.

— Нет, ты не поняла, — сказал я и указал на неё пальцем. — Меня должны доставить в тюрьму, как делегата, как представителя звёздной системы Моррана.

— Внук, — проговорила Арана голосом полным сомнения и участия, — скажи мне честно, ты с ума сошёл?

— Нет, — ответил я, неосознанно протягивая руки, чтобы на них защёлкнули наручники. — Наверное, впервые в жизни я мыслю настолько ясно, насколько это вообще возможно.

Она проигнорировала мои руки, но тут же вызвала сопровождение.

— Нет, — повторил я. — Пойду один и без охраны. Они должны принять меня за своего.

— Я против, — сказала на это Арана. — Тебя постараются убить.

— Ты думаешь, меня это испугает? — усмехнулся я. — Начиная с тебя самой, все только и собирались сделать это. Но к чему всё привело? Правильно, я стою перед тобой живой и почти невредимый.

— Если не брать в учёт рассудок, — с сарказмом ответила бабка. — Пойдёшь под конвоем Рахны и Арьяши.

* * *

Моя родня по аэраховской линии отыгрывала спектакль по полной. Поэтому обращались со мной на пути в тюрьму, мягко говоря, не очень хорошо. Но это было именно то, что мне и требовалось. Те, кто находился внутри должны были поверить, что я один из них.

Тюрьма представляла собой каменный амфитеатр, сплошь увитый паутиной. Крышу в нем для разнообразия заменил уплотнённый слой плазмы, через который не удалось бы вырваться живым ни одному из пленников. Кого здесь только не было. Разумные виды впечатляли своим разнообразием: водные млекопитающие, похожие на смесь дельфина и русалки, разумные жуки, черви, трёхпалые зелёные человечки. Были даже очень агрессивные тираннозавры, ростом чуть выше меня, но их держали отдельно, надёжно замотав в паутину. Чуть вдали от основного скопления пленников застывало желе, которое тоже оказалось разумным. Были создания весьма похожие на людей, но с третьим глазом. Кентавры, единороги и даже небольшая разумная комета, летающая над нашими головами. Как это могло жить не в космосе и быть завоёвано я вообще не представлял.

— Я думаю, вы правы, — сказал единорог русалке и горестно вздохнул. — Они решили не ограничиваться карательными акциями.

— Драть всех! — рычал тираннозавр. — Разрывать на куски, погибнуть в бою! Р-р-р!

— Полагаю, нас всех убьют, — сетовал зелёный человечек гуманоидного типа, но трёхпалый. — Думаю, выведут на площадь и закатают в паутину, чтобы потом переварить!

— А это очень больно? — поинтересовался кентавр, стуча копытами. — Не люблю боль. Так-то умирать уже не страшно. Нас осталось слишком мало, чтобы восстановить популяцию. Всё равно все будем там.

— Будет больно и долго, — проскрипело что-то из тёмного угла. Я только сейчас обратил внимание, что там находится дерево, растущее из кадушки с землёй. — Они вообще садисты.

И тут я понял, что без труда понимаю всех. Это было вполне объяснимо, ведь я получил такое умение, едва пожелал его. Магия во мне била через край. Удивительно было иное: они друг друга понимали довольно легко и говорили на видоизменённом, но узнаваемом языке аэрахов.

— Привет, новенький, ты откуда? — наконец-то меня заметило желе, что медленно вращалось вокруг своей оси. — Похож на этих, гуманоидов.

— Так и есть, — ответил я, кивая и присаживаясь на лавочку возле стены. — Что обсуждаете?

— Пф-ф, — возмутился кентавр и демонстративно отвернулся, словно считал ниже своего достоинства общаться со мной.

— Да вот, — ответила русалка. — Свезли нас сюда всех по настоянию нового Примарха.

— Драть его! — зарычал в этот момент тираннозавр. — Разодрать ко всем трилобитам!

— Мы думаем, — проскрипело дерево и замолкло, а снова заговорило только через долгую минуту. — Что нас принесут в жертву, чтобы задобрить нового Примарха.

— Драть его, — согласился с деревом ящер.

— А я слышал совсем другое, — проговорил я, и понял, что вокруг образовалась оглушительная тишина, потому что все ждут, что я скажу дальше. И я не стал разочаровывать их. — Когда меня доставляли сюда, я слышал, что новый Примарх собирается созвать конгресс ксеносов империи для улучшения их жизни. Такой вариант вы не рассматриваете?

Мне никто не ответил. Наоборот, тишина, повисшая до этого, начала буквально звенеть. Представители без малого тридцати рас боялись вздохнуть.

— Хи-хи, смешно, — констатировал, наконец, кентавр.

— Да он над нами издевается, — заметил жук размером с мотоцикл и уполз куда-то.

— Если это шутка, молодой человек, — заметило вращающееся желе, — то очень и очень низкопробная. Нельзя топтаться на больных местах таких несчастных созданий, как мы.

Примерно тут же отмерли остальные представители видов империи аэрахов и стали откровенно надо мной потешаться. Точнее, конечно же, они отвечали своим собственным страхам, а не мне. Я знал это, поэтому не принимал на свой счёт.

— Аэрахи и улучшат нам жизнь? — хохотнула русалка и нырнула в свою мелкую бочку с водой. — Это лучшая шутка за всю мою жизнь!

— Почему вы думаете, что такое невозможно? — поинтересовался я, оглядывая узников.

Человек, похожий во многом на меня, слез с паутинного гамака, висящего в паре метров над полом, и подошёл на расстояние в пару метров.

— Знаешь, — сказал он, — если бы ты не был похож на меня, я бы уже убил тебя за такие слова. Знаешь, почему мы так думаем? Потому что это, аэрахи тебя задери, невозможно.

— Аэрахи умеют только убивать, — поддержал его зелёный человечек. — Они просто уничтожают всё на своём пути. Их религия — убийство. Их власть проклята. Их вид — истребители. Они просто приходят на планету и выкашивают её до основания. Мы все сохранились только по одной причине: для чего-то ещё нужны. Например, добывать то, что сами они не могут или в силу разных причин не хотят. А больше ни для чего. Все, кто оказался не нужен, погибли в лютых мучениях. Большинство стало пищей для их паучат.

— Я посмею всё же с вами не согласиться, — произнёс я, добавляя в голос стали. — В нашей звёздной системе люди смогли мирно сосуществовать с аэрахами. Более того, мы даже смогли заводить общее потомство, — кто-то в тени ахнул, а кто-то саркастически хмыкнул. — Скажу шокирующее: в последней войне наши аэрахи даже восстали против центральной власти. И самое главное: новым Примархом стал именно потомок двух рас! И я его даже видел своими глазами, — я хмыкнул, представив себе зеркало. — И общался.

— Бред! Ты всё врёшь! — заголосили вразнобой представители различных рас. — Все аэрахи — одинаковые!

— Из какой ты говоришь звёздной системы? — спросило меня дерево из кадушки, странным образом приближаясь ко мне.

— Морран, это…

— Я знаю, где это, — вдруг перебил меня тот, которого я считал самым разумным собеседником. — Это туда ушла безумная сестра последнего Примарха, кровавая Арана!

— Арана? — прошептал кто-то с ужасом и затих, но ему ответили:

— Она, что, ещё жива?

— Не дай-то боги…

— Действительно там есть такая Арана, но она вовсе не кровожадная, — проговорил я и тут же вспомнил складывающиеся этажи небоскрёба.

— Не-е-ет, — протянуло разумное дерево. — От подобной особи не стоит ждать созидания нового дивного мира. Вообще ничего хорошего ждать не приходится.

— Драть её! — прорычал тираннозавр. — Разодрать напрочь!

— Если бы ты был знаком с новым Примархом, — заявил мне кентавр, состроив брезгливую физиономию. — Тебя бы не поместили к нам в камеру. Осёл!

И это, видимо, для него было самым злобным ругательством из возможных, потому что он так смачно сплюнул в конце, словно растоптал меня.

— А если вдруг ты с ним действительно знаком, — тихо пробормотал разумный червь, который до этого лежал весьма смирно. — Передай, что его убьют прямо на коронации.

— Это ещё почему? — я приподнял бровь, потому что о таком заговоре слышал впервые.

— Аэрахи — шовинисты, — прошептал червь. Уж не знаю, где там в нём рождался звук, но, видимо, особь была не очень к такому приспособлена. — У многих из них, знаешь ли, рождались дети на других планетах от местного населения. Но всех до одного убили. Они терпеть не могут примеси чужой крови и строго следят за этим. Это табу. Поэтому и его убьют как позор ксеноса, и Арану его кровавую убьют, как конкурентку. И сделают это на глазах у всех, чтобы неповадно было.

— Ну пусть попробуют, — я пожал плечами, мне очень не нравилось, куда шёл весь этот разговор. — Не зря он победил прежнего Примарха. Проредит и аристократические семьи заодно.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — вступило в разговор желе, которое, кажется, начало крутиться ещё быстрее на нервной почве. — Если новый Примарх — помесь двух рас, его просто не признают. Может быть, и не убьют, но ему никто не подчинится.

— Вот-вот, — согласился с ним червь. — А потом всё равно улучат момент и прибьют, как прокажённого.

— В конце концов, это не ваше дело, — довольно жёстко проговорил я, так как мне надоело убеждать этих существ в том, во что они просто не готовы были верить. Я — вода, и должен обтекать подобные преграды. — Если нового Примарха прибьют, вам-то о чём беспокоиться? Вы будете жить, как прежде, для вас всех ничего не изменится. Вы будете всё в той же зоне комфорта, где вы привыкли жаловаться на своё никчёмное существование. Но если нет, то вы ещё вспомните мои слова, потому что всё изменится. Все будут жить по-новому.

— К чему ты всё это нам говоришь? — фыркнул кентавр и взметнулся на дыбы, устрашающе перебирая копытами перед моим лицом. — Неужто засланец от этих, а?

— Скорее, вестник, — ответил я, окружая себя невидимым зеркалом на всякий случай. — А вы на досуге подумайте, на что в первую очередь стоит обратить внимание именно в вашей звёздной системе, на вашей планете. А ещё лучше будет, если вы потратите время на продумывание программы поэтапного объединения двух ксеносов: вашего и аэрахов, на основе их сильных сторон.

— Точно, — прорычал кентавр и снова стукнул копытами, но не приблизился, — он посланник аэрахов! Давайте его убьём!

— Делать нам нечего, — ответила на это русалка. — Нас завтра и самих на уху пустят, поэтому пусть со всеми остальными мучается. Тем более, он так сладко поёт. Было бы всё это правдой, я бы первая поплыла за ним.

— Ну, как знаете, — сказал я, понимая, что мне пора идти, так как нечего тут больше делать. — Сотрудничество — дело сугубо добровольное. Но прошу помнить, что, кто раньше встал, того и тапки, — и тут я понял, что могу изъясняться не совсем понятно. — Если быть точнее, то количество мест ограничено. Те, кто не поленится, получит больше возможностей, чем недоверчивые пессимисты. Не проспите свою удачу.

— Посмотрим, как ты завтра запоёшь, когда тебя казнить поведут, — возразил мне жук, разговаривающий едва внятным стрёкотом.

— Нет, дорогие мои, с меня хватит на сегодня общения, — улыбнулся я и помахал всем рукой. — Доброй и плодотворной ночи, был рад познакомиться. Увидимся через пару дней на конгрессе общин.

— И куда ты собрался? — поинтересовался кентавр, кажется, впервые по-настоящему заинтересовавшийся моей персоной. — Это тюрьма, отсюда не сбежишь.

— Я и не собираюсь бежать, — пожав плечами, я легко забрался по отвесной стене. Крючочки в пальцах всегда находили за что уцепиться и несли моё тело наверх, к открытому пространству. Защитное поле из плазмы аэрахов пропустило меня без проблем, признав за своего. — Счастливо оставаться, — бросил я напоследок и помахал рукой.

* * *

Мне пришлось жёстко ограничить круг приглашённых на коронацию с моей стороны. Я не просто опасался, я ждал и знал, что на церемонии будут провокации и покушения. Именно поэтому народу было совсем мало.

Вместе с Араной прибыл Радгар, который сказал, что ему плевать, убьют его, или нет, но он должен видеть, как сын становится Примархом.

Примерно тоже самое сказал и дед Державин, прибывший с Магнусом и Штопором. Только он сказал: мне всё равно скоро помирать, уж лучше так. Штопор вообще находился в растроганных чувствах, потому что последние несколько дней был не со мной, а с девушкой-аэрашкой.

Ну и Магнус, конечно.

— Ну и наплели вы тут, — сказал он, едва появившись на Хелицере. — Хоть торговлю оорганизовывай.

— Аэрахи не очень понимают, зачем нужно торговать, когда можно всё просто захватить ценой нескольких тысяч жизней, — я пожал не это плечами, а затем обнял друга.

— Но ты постараешься это исправить? — он приподнял бровь. — Я надеюсь.

— Да я тоже надеюсь, — ответил я и недобро усмехнулся. — Вопрос только: какой кровью?

— Ну, знаешь ли, — проговорил на это маг. — Вот в одном мире был такой царь — Иван Грозный. Клеймили его клеймили, что он неангел, зато бояре при нём пикнуть боялись, а государство в ту пору сильнее всех стало. Так-то.

— Нерадужная перспективка, — сказал я, понимая, что вот-вот должна начаться коронация, а люди и аэрахи с моей стороны ещё даже не расселись. — Но я что-нибудь придумаю.

— Не, ты, конечно, можешь действовать, как Ярик, — хмыкнул Магнус, разворачиваясь к церемониальной площади. — Но только учти, за ним поколения предков и десятилетия правления, а за тобой труп Примарха. Это несколько разные рекомендации.

— Это я обязательно учту. Не переживай, — успокоил я Магнуса.

— Значит, так, — примчавшаяся Арана с недовольством осматривала мою человеческую сущность. — Сейчас начнём, и ты пойдёшь сквозь ряды… — она взметнула лапы, что на человеческий переводилось примерно так же, как жест «я ничего не вижу». — Тебя же разорвут в таком виде! Может, всё-таки не будешь испытывать судьбу и сразу станешь Примархом, а?

— Нет, — ответил я твёрдо, насколько позволял негромкий голос, которым я говорил. — Мне нечего стыдиться своей сущности. Что той, что этой. Я одинаков в любом своём проявлении. Мне не нужно казаться, чтобы быть.

— Ну, как знаешь, — ответила бабка и ещё раз глянула на меня. — Так, ты должен иметь при себе скипетр-копьё, — я материализовал его в руке. — Быть крутым, — я прищурившись посмотрел на неё. — Принять присягу у тридцати трёх основных аристократических родов. После этого нужно будет выйти на выступ и принять парад в честь Нового Примарха. Ну, естественно, некоторое время полюбоваться этим самым парадом и посветить своей головогрудью… ох, надеюсь, ты изменишься, — она переступила лапками, — посветить своим лицом перед народом. Сказать что-нибудь ободряющее.

— Короче, приготовиться к скуке смертной, — проговорил я, примеряясь, как выглядеть крутым с моим черно-белым эфиро-аэраховским посохом.

Собственно, я даже приготовился скучно и нудно отсиживать задницу на паучьем троне, но тут проснулось чувство опасности. Не сильно, но ощутимо. Ага, значит, скучать не придётся. И то славно.

Для моих родных выделили отдельную ложу, созданную именно для людей. Уж не знаю, сколько нервов Аране стоило, чтобы это пропихнуть, но, в конце концов, это не мои проблемы.

Штопора я отослал охранять эту самую ложу. Потому что, если провокации и случатся, начнутся они именно там. С самого слабого звена, как будут считать мятежники.

Раздался условный сигнал трубного гласа, возвещавший начало коронации. Это был поистине величественный звук, и даже я со всем своим скепсисом к происходящему вдруг проникся. В этот же самый момент началась трансляция коронации Нового Примарха на все планеты, входящие в империю аэрахов.

И я двинулся вперёд, к трону. Между мной и ним было шагов триста-четыреста, не больше. Но мне казалось, что он невероятно далёк. Может быть, ещё дальше, чем в тот момент, когда я спасся, переместившись в другой мир.

Я вошёл в зал и каждый мой шаг отдавался гулким эхом.

Не знаю, так должно было быть, но стояла буквально гробовая тишина. Все молчали и, кажется, даже не дышали.

Шаг. Ещё один.

Двигался во всём тронном зале один лишь я.

Да лениво качались штандарты.

А их было много. Очень много. По обе стороны от меня выстроились знатные роды, и во главе каждого недвижимо стояла особь со своим знаменем.

Я глянул вперёд и увидел Арану, которая тоже стояла со штандартом, но с императорским. Общие руны присутствовали и на копье, которое я больше использовал, как посох.

С изображением буквы «Д», зажатой в кулаке на знамени, стоял мой дед Державин. И отец со звездой, рассечённой молнией. Даже Магнус и Штопор, и те стояли со своими штандартами. Всё было чинно и тихо.

Шаг. Ещё шаг. Стук каблуков разносился гулким эхом. Мне казалось, что трон и не собирается приближаться.

А главное, я, наконец-то, понял, что в человеческом обличии мне в него и не сесть. Если хочу занять трон, который мой по праву, мне-таки придётся трансформироваться. Я буду текуч, словно вода. Но буду жечь, словно огонь.

Ещё шаг. И ещё.

Мне послышалось, или кроме стука моих каблуков появились ещё какие-то?

Совершенно определённо. И я знаю, что это были за звуки.

Ропот недовольных. Он становился всё громче и громче, пока не я не смог расслышать, передаваемое из одних глоток в другие.

— Это издевательство…

— Это противоестественно…

— Да как они смеют?..

— Уберите это отсюда!

И, наконец, когда мне уже казалось, что я не дождусь, ропот взорвался криком. Кто-то не выдержал, и за ним последовали все остальные.

— Вон отсюда, самозванец! — крикнул кто-то из важных аристократов на последней сотне метров к трону. — Убирайся, пока цел!

— А теперь заткнулись все! — взревел я, обернулся Примархом и вальяжно прошествовал к тронной паутине.

Глава 21

Ропот немедленно стих.

Ещё бы! Вид у меня и правда был устрашающий.

Не такой, конечно, как у предыдущего Примарха на максималках под ароитом, но всё равно достаточно воинственный. Один скорпионий хвост чего стоил. Тут стоило притихнуть и присмиреть.

Плюс к этому в одной из моих лап находился давным-давно утраченный признак императорской власти — чертог души Первого Примарха. Мои новые подчинённые, кажется, поняли, что провоцировать меня пока лучше не стоит.

Нет, я не пытался обмануться мыслью, что они передумали устраивать переворот, но, надеялся, что это хоть как-то их отрезвит. Зря надеялся.

— Рады приветствовать Нового Примарха, — со слащавой улыбкой ко мне подошёл глава рода Хелицев.

По сути, это была одна из побочных ветвей императорского рода, и все предполагали, что в случае внезапной кончины нелегитимного Примарха, именно они станут новыми правителями. Но хуже всего, что так считали и они сами. Поэтому моё появление оказалось, как плевок во все их восемь глаз.

— Готов выслушать вас, — ответил я ритуальной фразой, после которой должна была последовать клятва в верности новому правителю.

Только что-то пошло не так. Хотя нет, не что-то. Всё пошло не так. Никакой клятвы верности они не собирались мне приносить.

И правда, зачем приносить клятву тому, которого вот-вот убьют, а все планеты и достояния империи поделят между собой самые влиятельные роды? Так, кажется, всё было распланировано?

— Мы рады видеть вас среди нас, — проговорил Арог Хелицев. Его тон можно было назвать льстивым и лизоблюдским, но я понимал, что это лишь для вида. На самом деле этот паук меня люто ненавидел. Особенно из-за того, что я занял место, на которое он метил последние тысячи лет. — И приготовили для вас подарки. Тут сотня рабов, пятьдесят непорочных исполнительных самок на самый изощрённый вкус. Множество дорогих подарков, самоцветные камни с другого края галактики… — он задумался, оглянулся на своего помощника, вспомнил и добавил: — А также редкие и очень дорогие звери, которых мы надеемся вы приспособите для услады взор, или для других целей.

С тем он поклонился и ушёл. Всё.

— Что он себе позволяет? — прошипела Арана, причём, кажется по специальному каналу, прокинутому ею между нами. — Призови его к ответу! Он обязан поклясться тебе!

— Подожди, — постарался я успокоить бабку, — не горячись. Мне даже интересно, что будет дальше.

— Великий Примарх, да будет славно в веках твоё имя, — склонился передо мной Рахнид Хитиновый, представляющий второй по влиянию род в империи аэрахов. — Прими же и мои дары. Рабов у меня меньше, но они подходят для выполнения специфических задач. А женщины смогут расслабить так, как никакие другие…

И так далее и тому подобное.

И снова никакой клятвы.

— Ты же видишь, они тебя ни во что не ставят! — рычала Арана, внешне оставаясь совершенно спокойной. — Сделай же что-нибудь! Призови их к ответу.

— Я стану для них карающим пламенем, не переживай, — ответил я ровным тоном, потому что мне и не нужно было казаться спокойным, не трогало меня происходящее предательство. — Но для этого я точно должен знать, кого именно карать. Пусть сначала все покажут своё истинное лицо, а там разберёмся.

— Тогда тебе придётся выжечь эту планету, — печально произнесла Арана. — Если ты не покажешь силу, они тебя не признают.

— Посмотрим, — сухо ответил я и продолжил улыбаться дарам в виде рабов, женщин и прочего. — Но в любом случае я разберусь с этим самостоятельно.

— Слушай, дорогой, — услышал я в голове голос Магнуса и невольно улыбнулся ему. — Тебе за такой гарем точно от Варвары прилетит!

— Я скажу ей, что это не то, что она подумала, — послал я мысль в ответ, понимая, что весь этот обмен репликами служил для моей поддержки.

Да, сейчас мне действительно важно было ощущать её.

Вместе с тем, мысленно я считал, сколько же родов решились на открытый мятеж. Вряд ли они думали, что я не знаю правил и не понимаю, что происходит.

Полагаю, что основной расчёт был как раз на то, что я поинтересуюсь насчёт клятвы верности, тут-то меня и снесут. Моё бездействие несколько спутало карты восставших. Вот только я не тешил себя иллюзиями. Они и без этого смогут восстать.

Есть вариант, что знатные роды тоже решили проверить, монолитно ли их общество в отрицании меня, как их нового вождя.

Одиннадцать основных аристократических семей пренебрегли клятвой верности. Одиннадцать раз подряд меня предали.

Двенадцатым вышел старый-престарый аэрах, который, вероятно, ещё Первого Примарха видел. И вот он не стал лить сладких речей и что-то придумывать, а сразу преклонил колени.

— Мы — обедневший род, — сказал он вместо приветствия. — И это несмотря на то, что мой сын, Арахет, был главнокомандующим у предыдущего Примарха. Но тот его убил. Просто так, потому что мой сын оказался подчиняться безумному приказу. Наш род мал и практически стоит на грани вымирания, но при всём том я хочу сказать, — тут я заметил, как напряглись главы основных родов. — Да здравствует Новый Примарх! Клянусь, что наш род будет служить тебе верой и правдой до скончания времён. Наших или твоих!

Вот оно! Вот текст клятвы, который должны были произносить эти горе-дарители. Интересно, они действительно думали, что смогут отвести мне глаза всей этой мишурой?

— Клянусь покровительствовать твоему роду, — ответил я словами, необходимыми по протоколу. — Принимаю клятву и службу твоего рода. Да будет так во веки веков!

— Благодарю вас, — склонился белый от старости паук ещё ниже, выказывая своё почтение. — Очень надеюсь, что Новый Примарх покажет путь, не залитый кровью своего народа. И тогда жертва моего сына окажется отмщённой.

Снова ропот пронёсся по рядам. Кто-то обозлился, кто-то испугался. Кто-то вообще не понимал, что происходит. Но таких было мало.

Итак, план аэрахской знати провалился, и текст клятвы был произнесён. Пусть не самым респектабельным и многочисленным родом, но всё-таки.

Честно говоря, сейчас мне хотелось достать из-за спины огромное ведро попкорна и наблюдать за тем, что же предпримут те, кто задумал мятеж? Не иначе влияние Магнуса сказывается.

* * *

— Ты что, старый дурак, наделал⁈ — я слышал это шипение и воспринимал его так, словно говорили рядом со мной, но остальные аэрахи, конечно же, об этом не догадывались. — Почему ты пошёл против уговора⁈ Мы все должны были бойкотировать присягу Новому Примарху! Мы могли бы откупиться и жить в своё удовольствие!

Подобные выкрики доносились до старика со всех сторон. Но ему было всё равно. Он с чувством выполненного долга держал свой штандарт чуть ли не выше всех. Несломленный воин, знающий цену родовой чести.

Такие же речи, в основном велись и среди собравшейся на коронацию толпы.

«Зачем же вы пришли? Чтобы просто поглазеть на меня?»

Но свой плюс выступление отца Арахета всё-таки принесло. Несколько родов из самых слабых, бедных и сомневающихся вдруг решились на демарш. Ещё десять знатных семей принесли мне клятву, а я поклялся покровительствовать им и защищать их.

Интересно, понимают ли остальные, например, тот же Арог Хелицев, что именно сейчас происходит передел власти? И что те, кто был влиятельным до сегодняшнего дня уже не будет таковым?

Да, мне клялись в верности малочисленные семьи, наиболее пострадавшие от военных кампаний и междоусобиц. Но это не так важно будет для простого народа. Обычным особям плевать, кто там сидит наверху.

Последней передо мной вышла Арана и, как полагается, опустилась на пол брюхом.

— Да здравствует Новый Примарх, — сказала она ровно и без предисловий. — Клянусь, что мой род будет служить тебе верой и правдой до скончания времён. Наших или твоих! От себя также клянусь защищать твою жизнь и интересы, и следовать путём, указанным Новым Примархом!

И как только эхо от её слов замолкло, я поднялся во весь рост, и даже ещё немного прибавил, чтобы возвышаться над всеми вокруг.

— Всем предателям мордой в пол! — возвестил я, используя императорский глас, доставшийся мне от Первого Примарха.

И тут же всех, начиная от Арога и заканчивая каким-нибудь Рахиком в противоположном конце тронного зала, вжало в пол. Они не могли ни пошевелиться, ни говорить, ни думать. Только воздух продолжал свободно поступать в их организм.

— Вы решили, что выше Примарха⁈ — взревел я, чтобы каждая особь прочувствовала мой гнев. — Подумали, что можете претендовать на власть? Вы слишком ничтожны для этого! Я не позволю, — и тут из меня вырвалась особо резкая нота, от которой сотряслись даже те, кто принёс клятву и продолжал стоять, — растащить дело всей жизни моего рода по кускам! Вы решили, что можете пойти против Примарха⁈ Вы забыли своё место⁈ Так я вам его напомню!

С этими словами я вжал их ещё глубже в камень тронного зала. До хруста экзоскелетов. Ломая сотни лап одним этим действием.

Я был в ярости. Но не в затмевающей разум. А в чистой ярости рассудка. Я стал карающим пламенем.

— Запомните! — я прорычал, выплёскивая эмоции наружу и вспорол хелицерами камни тронного зала, словно это были детские печенья с утренника. — Всякий, кто пойдёт против своего Примарха, умрёт. Каждый, кто пойдёт против собственного народа, умрёт. Любой, кто, преследуя собственные интересы, забудет об этом, окажется землёй и удобрением для произрастания древа новой жизни в империи аэрахов! А пока думайте, господа, думайте!

И я вернул им способность думать. Но не более. Коленопреклонённая поза весьма способствовала размышлениям.

* * *

Двадцать два великих рода аэрахов остались вжатыми в камень. Я пока даже не думал, через сколько освобожу их. Когда-нибудь. Когда пойму, что они хоть что-то осознали.

Мятеж оказался подавлен на корню. Не успев даже начаться. Так и надо. Так и надо.

Я вышел на каменную площадку, располагавшуюся над центральной площадью Арахнополиса. Именно тут я должен был принимать смотр войск в свою честь сразу после коронации. Но подо мной никого не было.

Пустота и тишина. Ни единой живой души. Вообще.

Паутинные трибуны, возвышающиеся на километры во все стороны, абсолютно пусты.

Нет, я всё-таки оказался не прав. Мятеж начался. Именно поэтому тут никого нет. Знать решила просто никого не звать.

Но разве такое могло меня остановить?

Я создал на ладони паутину, как меня научил Архос. Казалось, это было давным-давно.

Коснувшись самого центра, я призывал к себе всех аэрахов, находящихся на планете.

И они услышали меня. Безбрежное море летающих пауков буквально захлестнуло трибуны. Со всех сторон ко мне потянулось бесчисленное количество аэрахов. Тысячи? Скорее, десятки и сотни тысяч. Они были кругом и повсюду.

Задрав головогрудь и приподнявшись на передних лапах, я оглядел мультимедийные экраны, которые должны были транслировать на трибуны коронацию Нового Примарха.

Но я решил показать другое кино. Это должно было пробрать их до самых печёнок. Я запустил видео, снятое кем-то из наших людей на Морране и частично на Земле. На нём было ясно видно, как штурмовики атакуют не только ни в чём не повинных беженцев, но и Звенья под предводительством Араны.

Аэрахи ахнули в едином порыве и затихли, чуть ли не бесшумно следя за событиями, разворачивающимися на экранах.

— Предыдущий Примарх, — заявил я во всеуслышание внимавшим мне легионам пауков, — озверел от ароита. Принимая его за панацею от проигрыша, он стал безумцем, который не только изувечил свои ближайшие звенья, исковеркав их запретным металлом, но и принялся резать своих же подданных, — я видел ужас и смятение в глазах, взиравших на экраны. — Смотрите внимательно! — продолжал я. — Он убивает и наслаждается силой, кровью и безумием! Не такого будущего я желаю вам, мои аэрахи! Дорога, вымощенная окровавленными трупами других существ, ведёт в никуда! Поэтому она должна быть предана забвению.

Я перевёл дух, чтобы договорить свою мысль. Тем временем изображение на экранах сменилось. Ужасы бойни никуда не делись, но теперь аэрахи видели, как девчонки из свиты моей бабки эвакуировали раненых после налёта штурмовиков.

— Геноцид других рас отныне под запретом! Это должно прекратиться! Мы с вами должны остановить смерть ни в чём не повинных существ, — я вспомнил слова учителя и добавил их в свою речь. — В конце концов, все мы состоим из того, что раньше было звёздами. И не важно, как мы выглядим, мы — порождения звёздной пыли. Аэрахи! — я повысил голос, чтобы внутри каждой особи мои слова отдались резонансом. — Мы — одна из разумнейших рас во вселенной! Мы должны нести просвещение и процветание! Но это не всё. Ещё мы одна из сильнейших рас, и это означает, что сила наша должна быть направлена на покровительство и защиту других ксеносов, а не на их уничтожение! Мы должны созидать и преумножать разумную жизнь во вселенной, а не наоборот!

Экраны в этот момент показывали, как люди и аэрашки сообща преодолевают трудности. Проскочил кадр и со Штопором, который тащил раненную девушку. Но главное, что подчёркивал видеоряд, что нет никакой разницы в ксеносах. Все могут действовать сообща. И не важно, отстраивать ли инфраструктуру после войны или ускорять научно-технический и магический прогресс. Общие дети могут играть, не думая о том, что кто-то на кого-то может напасть. Для этого надо-то совсем немного.

— Мир, где мы все вместе идём к общему прогрессу, вот чего я хочу для народа аэрахов, — проговорил я, подводя некоторый итог вышесказанному. — Этого я хочу для вас. Этого я хочу для всех. И ключевое слово тут: мир. Поддержите ли вы меня?

Рёв сотен тысяч, а может быть, уже и миллионов глоток был мне ответом. Они скандировали в едином порыве:

— При-марх! При-марх! При-марх!

Паутина под моими лапами завибрировала. Я почувствовал, как меня пронизывает нереальной силой единства и поддержки. Я ощущал сопричастность с каждым из присутствующих аэрахов. И при этом знал, что каждый из них ощущает то же самое.

И тут, как по команде, открылись порталы, и передо мной возникли целые воинские соединения. Звенья армии одно за другим пролетали мимо меня, усердно маневрируя в воздухе и попутно принося присягу.

Соединение равнялось со мной, затем поворачивалось всем составом и зависало, клянясь в верности и готовности умереть за меня. После этого они отдавали воинское приветствие Новому Примарху и прохолетали дальше. А на их место вставали новые Звенья.

Конца и края этому параду видно не было. Но народ на трибунах радовался. Он предчувствовал новую жизнь. Новую жизнь в мире со всеми разумными расами.

Эпилог

Я устал.

Но это была хорошая усталость. Та самая, которая соседствует с удовлетворением от проделанной работы.

В моём случае это был достаточно длинный путь, наполненный тревогами переживаниями. Но он подошёл к концу.

Я стал Новым Примархом, и теперь мне предстояло вести целый народ… да, судя по всему, и не один к великому и светлому будущему.

Тоже не простой путь. Но всё-таки понятный.

Парад длился много часов подряд и закончился грандиозным салютом. И после этого все разошлись.

Я снова стал Никитой Державиным. Мне нравилось человеческое тело, несмотря на все его недостатки. И теперь я сидел и просто смотрел вдаль, ни о чём даже не думая.

— Ты отлично справился, — донёсся до меня голос Магнуса за спиной. — Круче некоторых богов!

— Серьёзно? — усмехнулся я, понимая, что очень рад видеть сейчас именно его. — Или, как всегда, иронизируешь?

— Я? Иронизировать? Да ни в жизнь! — ответил мне маг и засмеялся своим приятным смехом. — Кстати, тут очень красивые и, главное, длинные закаты, которые аэрахи в силу своей природы, не видят. Сгоняем посмотреть?

— Пожалуй, — согласился я.

И не пожалел. Закаты тут действительно были непередаваемые. На фиолетово-розовом небе струились потоки звёздного ветра, взаимодействующие с магнитным полем планеты. Эдакое полярное сияние, но подсвечиваемое садящимся светилом. Три огромные луны искрились и добавляли шарма происходящему.

— Не переживай, — проговорил Магнус, когда мы с ним устроились поудобнее. — У тебя всё получится. Я в этом даже не сомневаюсь.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался я.

— О-о! — протянул тот и обернулся ко мне, хотя вид, открывавшийся нам, затягивал без остатка. — Дело в том, что у тебя есть не только возможность приказывать по праву силы, но и тотальная поддержка народа, а с ним и моральное право это делать. Причём, — он усмехнулся, и снова воззрился на закат, — народа не одной планеты. И даже не двух.

— Может быть, мне просто повезло? — поинтересовался я, думая о том, что всегда находились люди, которые мне помогали.

— Везение — удел дураков, как говаривал один бог, — хохотнул на это Магнус, явно вспоминая какой-то забавный случай. — Успех — вот твой проводник в этом мире. Но я с ним не согласен.

— Кстати, я почувствовал нечто необычное, когда народ в едином порыве поддержал меня, — поделился я своими чувствами, хотя вроде бы не собирался. — А я не знаю, смогу ли воплотить в жизнь все его чаяния.

— Я бы мог многое рассказать из того, что тебя ждёт в будущем, — мой собеседник пристально посмотрел мне в глаза. — Но не буду. То, что ты почувствовал в ответ на свою речь, называется божественной благодатью. Её восприятие является первой ступенью на пути обожествления. А уж с учётом обладания Гласа… Хочешь ты того, или нет, но со временем тебя обязательно найдут весьма интересные сущности.

— Что за сущности? — решил уточнить я, хотя понял, что сейчас мне это не очень интересно. Куда с большим интересом я узнал бы, куда мне вести аэрахов.

Хотя, нет. И это тоже не так. Ещё немного я хотел побыть обычным человеком. Подростком. Никитой Державиным.

— Пока это неважно, — ответил Магнус тоном довольного кота. — Главное, что тебе предложат подучиться, чтобы в дальнейшем быть не просто императором в собственной империи, а богом. Я, конечно, попрошу кое-кого прикрыть тебя на время от внимания Хаоса и Порядка, чтобы ты успел пожить простой жизнью Примарха, но этого всё равно на долго не хватит. Максимум тысяч на пять-десять лет, не больше.

— Слушай, — я чувствовал, что он говорит то, что ему близко. — Откуда ты всё это знаешь? Про богов и благодать? Про Хаос и Порядок? Про будущее?

Магнус не спешил отвечать. Он любовался закатом.

А затем он широко улыбнулся мне и ответил:

— Это очень долгая история.

— Ты знаешь, — проговорил я с тем самым тоном, с которым Магнус обычно выдавал свои перлы. — А я ведь никуда не спешу. Закат будет ещё неизвестно сколько. За ним ночь: звёздная и длинная. Так что я готов слушать.

— Ну что ж, — хмыкнул маг и заложил руки за голову. — Тогда слушай…

От авторов:

Дорогие друзья! Мы рады, что вы проделали с нами и с Никитой путь восхождения! Мы безумно благодарны вам за отзывы, комментарии и поддержку! А ещё за ваше терпение!

P. S. историю Магнуса вы можете прочесть здесь: https://author.today/work/335316

Content

Восхождение Примарха — 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог