Ведьмина служба доставки

Книга 4. Кики и ее любовь

Предисловие

Семнадцать лет назад в одном небольшом городке, окруженном дремучими лесами и отлогими холмами, поросшими мягкой травой, родилась девочка по имени Кики. У этой девочки был один маленький секрет: ее папа, Окино, был обычным человеком, но Кокири, мама, была ведьмой. Так вот и получилось, что и сама Кики — наполовину ведьма… Когда Кики исполнилось десять лет, она решила: стану как мама и посвящу жизнь ведьминскому ремеслу.

Вот только никакой могучей магией, какой владели ведьмы в стародавние времена, Кики не обладала. Только и умела, что по небу на помеле летать. Однако уж в этом она была заправским мастером. Усадить на помело своего черного кота Дзидзи, с которым они были неразлучны с младых ногтей, да выписать в воздухе три с половиной мертвые петли, а потом застыть на месте было для нее плевым делом. Ах да, Кики и Дзидзи владели еще одним колдовским трюком, одним на двоих. Хотя Кики говорила по-человечески, а Дзидзи по-кошачьи, они все равно понимали друг друга. Пусть Дзидзи и звался ведьминским котом, но волшебного в нем было лишь это единственное умение. Мать Кики, Кокири, умела и летать на помеле по небу, и варить снадобье от кашля. Однако Кики, пока она была маленькой, считала зельеварение чересчур скучным занятием и бросила обучение на полдороге. К слову, любая ведьма, достигнув тринадцати лет, должна начать жить самостоятельно: отыскать город или деревню, где ведьм пока еще нет, и постараться прожить там целый год, полагаясь только на собственную магию, — таков давний ведьминский обычай. С одной стороны, это период испытания, которое помогает ведьме стать взрослой, с другой — этот обычай служит важной цели: донести до людей знание о том, что и в нынешнем современном и удобном мире по-прежнему живут ведьмы, в нем по-прежнему есть место чудесам.

Вот так и получилось, что ведьма Кики, главная героиня этой истории, когда ей исполнилось тринадцать лет, выбрав ночь полнолуния, покинула родной дом и они вместе с Дзидзи прилетели в большой приморский город Корико. Там, под опекой булочницы Соно и ее мужа, державших пекарню «Камень, ножницы, буханка», она нашла применение своему умению летать по небу и открыла ведьмину службу доставки. Так, вполне благополучно, Кики прошла свое годичное испытание, а затем слетала домой. (Обо всех ее приключениях того времени рассказано в первой книге, «Ведьмина служба доставки»).

Однако, вернувшись в родной город, Кики поняла, что жить она все-таки хочет в Корико. Там оставался дорогой ее сердцу друг Томбо. Там были и горожане, которые с такой теплотой следили за тем, как трудится Кики. Так начался второй год жизни Кики в Корико. Она встретилась со множеством самых разных людей, перевезла множество самых разных посылок и осознала, что люди вкладывают в свои посылки самые разнообразные чувства. С ней произошло немало увлекательных, а порой и опасных приключений. Вот так Кики и жила.

Однако в ней постепенно росло смутное беспокойство. Ей хотелось узнать больше о ведьминском ремесле, шире взглянуть на ведьминскую жизнь. Ей захотелось попробовать себя в ремесле зельеварения, от которого она в начале своего ученичества воротила нос.

И в конце концов Кики повесила на фасаде своего дома, рядом с табличкой «Ведьмина служба доставки», еще одну: «Поделюсь с вами снадобьем от кашля».

После этого жители Корико стали еще чаще обращаться к Кики за помощью, и работы у нее все прибавлялось. (Хотите узнать насколько — прочитайте вторую книгу, «Ведьмина служба доставки. Кики и новое колдовство».)

А однажды в Корико появилась девочка. Девочка со вздыбленными волосами, в длинной юбке с волочащимся по земле подолом и хрипловатым голосом, она сказала, что ее зовут Кэкэ, и с приводящим в изумление нахальством ворвалась в дом и в жизнь Кики.

Да кто она вообще такая? В жизни Кики, встретившей в Корико свою третью весну, все шло гладко, но теперь каждый день приносил новые треволнения. Пока Кики изнывала от беспокойства, Кэкэ, словно в насмешку, легко подружилась с Томбо и втерлась в доверие к Соно. Казалось, что даже Дзидзи начал проникаться к Кэкэ симпатией. В то время как Кики постепенно теряла веру в себя и чувствовала себя так, словно ее загнали в угол.

— Она портит мне жизнь в моем любимом Корико!

Ведьмочке казалось, что в городе ей больше не осталось места. И Кики решила умчаться куда глаза глядят. И тогда Кики полетела в небо, бесконечно высоко и далеко, и там в беспредельном отчаянии у нее вдруг вырвался крик:

— Я люблю Томбо!

В конце концов Кики все же поняла, что чувствовала Кэкэ. Потом Кэкэ вернулась в свой родной город. А тем временем Томбо пришлось уехать в другой, отдаленный от Корико город на учебу. (Об этом непростом времени в жизни Кики рассказывает книга «Ведьмина служба доставки. Кики и другая ведьма».)

А теперь начинается семнадцатое лето жизни Кики.

Глава 1

Маленький гость

Лежа в постели, Кики подняла руки вверх и от души потянулась всем телом.

— Ну что, новый день начался, вперед! — звонко прокричала она в потолок и одним прыжком соскочила с кровати.

— Доброе утро! — так же бодро отозвался Дзидзи. Вторя Кики, он тоже проворно вскочил со своей лежанки — и заморгал от слепящего света. Тонкий солнечный луч, пробившийся в щель между занавесками, попал ему прямо в глаза. Яркая и четкая дорожка от солнечного луча пролегла по полу.

Кики подошла к окну и одним резким движением отдернула занавески. Ее взору предстала улица, залитая ярким солнечным светом, и Кики невольно прищурилась.

В последнее время все дни были как на подбор — пасмурными и хмурыми, то и дело моросил редкий дождик, но сейчас ярко-голубое небо простиралось над домами от края до края. И воздух был по-настоящему летним.

— Ах да… Скоро ведь уже летние каникулы… — Глаза у Кики распахнулись шире от радости. Она привстала на цыпочки, потянулась вверх и кинула взгляд вдаль.

— Школьные летние каникулы… — снова проговорила она вслух, размахивая занавесками, точно крыльями. Кики распахнула створки окна, и в дом тут же ворвалась волна запахов, источаемых росшими на улице перед домом лекарственными травами. После дождя их аромат был особенно насыщенным.

В груди у Кики вдруг защемило, и она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

— Первые летние каникулы… — негромко пробормотала она.

«Дринь!» — раздался звонок телефона.

— Здравствуй, ведьмочка Кики, я хотела бы поручить тебе первую посылку этого лета! — произнес женский голос.

— Конечно, я сейчас же прилечу за ней!

Кики окинула себя взглядом — она все еще была в пижаме — и принялась свободной рукой расстегивать пуговицы, чтобы поскорее переодеться.

Тем временем женский голос в трубке продолжал:

— Понимаешь, я хочу переслать свою первую, сшитую этим летом шляпу своему лучшему другу. Кипенно-белую шляпу. Ты ведь заметила, какое сегодня прекрасное голубое небо, когда проснулась? Самый подходящий день для первой летней шляпы, согласна? Вот я и поспешила как можно скорее такую сшить и только что закончила! Возьмешься доставить?

— Да, конечно! Пришло лето, наступили летние каникулы… а теперь к ним и шляпа готова. Как же это все замечательно! Так и хочется улыбаться! — весело откликнулась Кики.

— Я живу на улице Стюарций, дом три, желтый такой, на третьем этаже. А мой друг, которому нужно доставить шляпу, живет на окраине города, в доме у самого начала Оливовой аллеи. Его дом выкрашен в ярко-голубой цвет, такой же, как сегодняшнее небо, и стены, и крыша. Думаю, ты его легко найдешь. Жду тебя.

— Все будет сделано, лечу!

Кики положила трубку и, напевая: «Лето пришло, да! Лето пришло, да!», — проворно переоделась из пижамы в платье, наскоро умылась, привычными движениями причесала волосы и перевязала их лентой. Все как обычно. Кики собралась в мгновение ока.

— Ну, Дзидзи, я вылетаю. У тебя все готово?

— Да мне-то что готовиться. Разве что морально… И у меня сегодня прекрасное настроение, совсем как у кое-кого. Правда, в животе как-то пустовато, мы ведь так и не позавтракали… — Дзидзи восхищался Кики, но при этом не упускал случая чуточку поерничать под настроение.

Долетев до улицы Стюарций, они тут же заметили нужный дом. На подоконнике открытого окна третьего этажа лежала безукоризненно-белая шляпа.

Кики решила пренебречь лестницей, она медленно подлетела к оконной раме и присела боком на подоконник.

— Доброе у-утро! Ведьмина служба доставки! Я тут немного срезала путь, простите мне это нарушение этикета, — звучно прокричала Кики вглубь комнаты.

— Если сама осознаешь, что поступаешь неправильно, так зачем делаешь? — негромко проворчал Дзидзи.

— Ну и ну, вот это сюрприз! — На голос вышла женщина. Она удивленно всплеснула руками, а потом, шутливо наклонив голову, произнесла: — Значит, эта шляпа так и полетит по назначению прямо с третьего этажа? Да лучшего путешествия для нее и не придумаешь! Ты приглядись, тебе не кажется, что она по форме что-то напоминает? А-ха-ха! А ведь это летающая тарелка! Мне захотелось сделать летучую шляпу!

— Вот это да… — проговорила Кики, беря шляпу в руки.

— Вот, взгляни сюда. Тут небольшая вышивка, вроде как окошко в корабле. Люди, которые в нем полетят, смогут через это окошко глядеть на мир. Как тебе? Здорово ведь получилось, да? Кстати, чуть не забыла, вот неловко бы вышло… У меня же и для тебя небольшой подарок есть, в знак благодарности…

Женщина принесла из дальней комнаты кипенно-белую ленточку и прикрепила ее к воротнику Кики. Лента была длинной, ее концы тут же заплескались и зашелестели на ветру. Затем женщина повязала такую же ленточку на шею Дзидзи.

— Какая прелесть! Спасибо вам большое. Теперь и к нам тоже пришло лето. Ну все, я полетела!

Кики помахала рукой и взмыла вверх.

— Дзидзи, ты слышал, что она сказала? «Летающая тарелка»… Вот бы ей полетать туда-сюда в таком чистом и ясном небе, как сегодня… Красиво было бы, тебе не кажется?.. Запустить, что ли, в полет на пробу?

Кики взяла шляпу за поля и замахнулась.

— Эй, Кики, ты что? Нашла себе игрушку! А если улетит не пойми куда, что тогда делать будешь? Прекращай баловаться! — Дзидзи, забеспокоившись, одним махом перескочил с помела на плечо Кики.

— Да все хорошо будет, это же летающая тарелка! Смотри, она аж подрагивает, так в полет отправиться хочет. Положись на меня, ветер всегда был моим надежным союзником! А-ха-ха!

Кики что было сил взмахнула рукой с зажатой в пальцах шляпой. Та вырвалась из руки Кики и с жужжанием, рассекая ветер, полетела в небо.

— А-а! Ты в самом деле это сделала! — в ужасе вскричал Дзидзи.

— Ну, полетели! Вперед, в погоню за летающей тарелкой! Дзидзи, держись покрепче! — Кики ухватилась за метловище покрепче и во весь дух помчалась вперед, вслед за шляпой. Вот она все ближе и ближе, и — хоп! — Кики ухватила шляпу за поля.

— Ну вот, все как я и говорила! А-ха-ха! Ну-ка! — Кики со смехом перехватила шляпу и еще раз отправила ее в полет, а затем снова помчалась вдогонку во весь опор. В этот раз шляпа повела себя иначе: она, бешено вращаясь, камнем полетела вниз. Кики живо развернулась на месте и, так же вращаясь волчком, ринулась к земле.

— И-и-и! Прекрати! — завизжал Дзидзи.

— А-ха-ха-ха, как замечательно!

Кики и на этот раз ловко поймала шляпу. А потом, держа ее в руке, медленно поплыла по небу.

— Вот она, смотри, а-ха-ха! — Кики взмахнула шляпой, показывая ее Дзидзи. — Ну, давай-ка еще раз! Вжух!

И Кики снова отправила шляпу в полет. Та понеслась, как на крыльях урагана. Кики подгоняла и подгоняла помело, но шляпа никак не давалась ей в руки.

Наконец шляпа понемногу угомонилась и, несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, приземлилась прямо на самую макушку дерева, росшего посреди обширного парка. Кики поспешила полететь к ней, и тут из дома, стоящего неподалеку, раздался детский голосок:

— Ура-а!

Кики зависла в воздухе и заглянула в окошко, из которого доносился голос.

— Мама, у меня получилось, я сыграл! Послушай! — кричал, обращаясь вглубь квартиры, маленький мальчик со скрипкой в руках.

— Ну-ка, ну-ка? — К нему, видимо, из кухни подошла его мама, на ходу вытирающая мокрые руки.

Мальчик встал на изготовку, на мгновение застыл, а потом принялся сосредоточенно играть.

— Фью-у-у-у… Свии-и-и… Фью-у-у-у… Сви-и-и-и-и-и-и… Фью-у-у…

Он перестал водить рукой, вздернул подбородок.

— Ну как, выходит же? И очень неплохо выходит! — сказал он.

— И в самом деле выходит, а ведь мелодия не из простых. Молодец, ты порадовал меня. — Мама похлопала мальчика по плечу.

— Понимаешь, я услышал, как с улицы донесся посвист ветра! Вот так же, фью-у-у, сви-и-и… Я и решил попробовать сыграть, подражая ветру. И тогда получилось! — Выпалив все это, мальчик подпрыгнул на месте от радости.

Услышав его, Кики молча возликовала. Она сдернула с макушки дерева застрявшую на ней шляпу и заторопилась к дому, стоящему у начала Оливовой аллеи.

Кики постучала в небесно-голубую дверь небесно-голубого дома, ей открыл молодой человек и пристально посмотрел ей в лицо. Когда Кики протянула ему шляпу, он весело проговорил:

— О, вот и ко мне лето пришло. Лето от Сое.

— Так и есть. Это шляпа — летающая тарелка, она прилетела к вам с летним ветром.

Мужчина, прищурившись, посмотрел на небо и пробормотал:

— Так, значит, летающая тарелка?.. Надо бы ее надеть да прогуляться вместе с Сое на летающей тарелке по берегу моря. Жду не дождусь выходных. Кстати, ведьмочка, как думаешь, каким будет твое нынешнее лето?

— Мое непременно будет замечательным! Уверена, меня ждет много чудесного! — задорно ответила Кики, подпрыгнув на месте.

Кики полетела обратно домой. Белая ленточка, полученная в отдарок, развевалась на ветру и шелестела — шур-шур-шур. И ленточка на шее Дзидзи тоже — шур-шур-шур…

Фью-у-у-у… Сви-и-и-и…

Фью-у-у-у… Сви-и-и-и… Фью-у…

Я искупаюсь в синем небе

И оно меня окрасит в свой цвет.

И понесет меня ветер, понесет-понесет!

Фью-у-у-у… Сви-и-и-и… Фью-у…

Кики складывала в песню слова, которые сами собой приходили ей на ум. А потом тихо продолжала петь, повторяя снова и снова: «Понесет-понесет…»

Вернувшись домой, Кики и Дзидзи сели за свой поздний завтрак; вдруг из-за двери раздался голос:

— Игиги! Игиги!

Кики на цыпочках, крадучись подошла к двери и одним рывком распахнула ее.

— А-а, поняла, сегодня лошадка, да? Я угадала?

Перед ней стоял Оле из булочной «Камень, ножницы, буханка». Ему совсем немного оставалось до третьего дня рождения.

— Нет, я жирафик! Игиги, игиги!

Оле вытянулся всем телом, замахал руками, затопал ногами. В последнее время он отчаянно полюбил играть с Кики в звериную угадайку, и они делали это каждое утро.

— Ой, я проиграла! Ну, значит, сегодня утром я гуляю с жирафом!

Кики живо выскочила на улицу. Она наклонилась, просунула голову между коротеньких ножек Оле и одним махом подняла его вверх на своих плечах.

— Игиги, жирафик! Игиги!

Кики побежала между грядок с лекарственными травами. Травы весело шелестели, от них поднимался приятный аромат, по стеблям прыгали зеленые кузнечики.

— А знаешь, у жирафов шея дли-инная! Они ведь листья прямо с деревьев едят!

Оле вытянул руки, проводя ладошками по веткам растущих на аллее деревьев. Кики запрыгала мячиком, заразившись весельем Оле.

Ведьмочка обогнула грядку с лекарственными травами, разбитую вдоль улицы, резко развернулась на месте и вбежала в булочную.

— Доброе утро!

Фукуо, отец Оле, который стоял, наблюдая за печью и хлебами в ней, обернулся и произнес:

— Ого, Оле, как ты вырос!

— Я не Оле! Я жирафик! — гордо выпятил грудь Оле.

— Повезло тебе, Оле! — Мама Оле, Соно, протянула руки и обняла его.

— Ноно, а ты кем хочешь стать? — спросила Кики, снимая Оле и обращаясь к Ноно, его старшей сестре, которая скромно стояла в уголке кухни.

— Зайчиком… — тихонько призналась Ноно.

— И что, будешь прыгать, скок-поскок?

— Нет, буду хрумкать, дергая носиком! — Ноно пару раз хрумкнула, показывая, но тут же перестала. В последнее время и Ноно, и Оле, вопреки всем ожиданиям, стали куда послушнее и примернее, чем раньше.

На следующий день Кики пришло письмо из далекого города Наруна, куда Томбо уехал на учебу.

Привет, Кики, как у тебя дела? А как там Дзидзи? У меня все хорошо, как всегда. Первый семестр в новой школе пролетел как на крыльях, я и оглянуться не успел, а вот уже и подошли летние каникулы. Наконец-то пришло мое время! Первые летние каникулы должны стать незабываемыми.

— Ну конечно. Мы вместе позаботимся о том, чтобы сделать их незабываемыми… — прошептала Кики и ненадолго прикрыла глаза. Однако дальше в письме было написано следующее:

Поэтому я и решил с завтрашнего дня пожить на горе Амагаса, ее еще называют «Зонтик от дождя».

— Что?.. Пожить на горе? О чем он?

Кики впилась в строчки неверящим взглядом, продолжая читать:

Амагаса находится в восьми километрах от Наруны, где я сейчас учусь, на северо-западе. Это единственная гора во всей округе, вокруг нее сплошь равнина, на которой и вырос город. Высота горы — около двух сотен метров над уровнем моря, и она вся сплошь покрыта густым лесом. Однако на самой макушке возвышается особенно высокое дерево, похожее на зонтик, потому-то гору так и назвали. Я каждый день смотрел на нее из школьного окна, и почему-то мне очень захотелось на нее взобраться. Вернее сказать, у меня даже такое чувство возникло, будто гора сама меня к себе зовет. Так что теперь, когда наступили летние каникулы, я хочу туда пойти в одиночку. И ничего, что приятели недоумевают, зачем я вообще собрался на эту скучную гору…

Глядя на нее издалека, я обратил внимание, что гора вся густо поросла самыми разными деревьями, она просто утопает в зелени. Даже и не знаю, есть ли там вообще какие-нибудь тропинки.

Я поговорил со своим классным руководителем, учителем Эге, он сказал: «Ну, раз тебе так хочется, непременно надо сходить» — и одолжил мне палатку. Для начала я собрал еды и воды на три дня, а также решил взять все необходимое, что только пришло в голову: свечу и спички, электрический фонарик и походную горелку, блокнот и карандаши, ботанический и энтомологический атласы, а также мой талисман, с которым я не расстаюсь, и еще много-много всего.

— «Для начала»?.. «На три дня»? Что значит «для начала»? — недовольно пробормотала Кики.

Кстати, я ведь до сих пор еще не рассказывал тебе про учителя Эге. Когда он видит что-нибудь интересное, то замирает и восклицает: «Эге!» — поэтому его так и назвали. Вот он выдыхает это свое «эге!», потом всматривается и повторяет, говорит, только так и можно рассмотреть что-то по-настоящему. В такие моменты у него глаза просто сверкают. Понятно, что не мне с моими стрекозиными очками такое говорить, но у него в такие моменты глаза словно меняются: будто становятся фасеточными, как у насекомых. Мы все тоже заразились этой его привычкой, теперь если сталкиваемся с чем-нибудь, от чего дух захватывает, разом выдыхаем: «Эге!» — и глаза у всех так и распахиваются. Мы, когда видим, как он с неподдельным интересом рассматривает очередную находку, и сами волнения сдержать не можем.

Так вот, когда я думаю о горе Амагаса, мне тоже хочется замереть и воскликнуть: «Эге!» Не побоюсь сказать, что она сама меня к себе зовет… Стучится прямо ко мне в душу… Меня ничто не остановит, я просто обязан на нее взойти. Желание исследовать эту гору просто преследует меня.

Посылаю тебе вместе с письмом карту города Наруна, которую я сам нарисовал, посмотришь.

Вот в таком вот городе я и живу. Правда, рисовальщик из меня так себе…

Кики от Томбо.

Кики положила письмо на стол и некоторое время смотрела на него молча.

— Так, получается, не будет у нас летних каникул вдвоем? Вот что все это значит? Мне это не нравится!

Кики с таким предвкушением ждала, что Томбо вернется на летние каникулы, так радовалась с самого утра, так волновалась… и теперь эта радость увяла на корню.

— Вот сейчас мне и самой хочется протянуть: «Эге-е…» — Кики горько скривила губы и нахмурилась. — Как он вообще смеет писать, что не приедет?

Кики не могла понять Томбо. Ей хотелось плакать.

Он сам все решил и был рад своему решению, а Кики получила лишь отписку, и все. Ну как же так?.. Кики перевела взгляд на карту, пытаясь не показать Дзидзи, как она огорчена.

Карта была вся испещрена пометками.

«Вот в этом кафе я частенько покупаю мороженое, чтобы поесть на улице».

«В этом парке я читаю, развалившись на травке».

«Город Корико — в том направлении».

Возле деревьев, растущих на перекрестках, были подписаны их названия, всех до единого. Также были подписаны и железнодорожная станция, и площадь, и почта, и больница, и гора Амагаса, расположившаяся на весьма приличном расстоянии от города.

— А хорошо нарисовано. Можно подумать, он с высоты птичьего полета глядел… — Кики поджала губы, она по-прежнему была слегка не в духе.

— Уверен, Томбо хотел тебе все это показать. — Дзидзи, рассматривавший карту сбоку, поднял голову и бросил острый взгляд на Кики.

Под взглядом Дзидзи Кики заговорила так, будто считала нужным извиниться:

— Он ушел на свои летние каникулы в эту карту… Взял и ушел туда… без меня! А ведь собирался помочь мне собрать лекарственные травы…

— Ну, тут уж ничего не поделаешь, — негромко пробормотал Дзидзи.

— И кстати, раз уж об этом зашла речь… Я столько всего хотела с ним обсудить и посоветоваться!

— С Томбо? А я чем плох? — недовольно переспросил Дзидзи.

— Нет, ты тут не помощник, прости.

— Что же это такое, что-то настолько важное?

— Ну конечно! Очень важное! Прежде всего я хотела спросить, красные тапочки покупать или зеленые. Мои уже совсем истрепались, новые хочу. Томбо наверняка понравились бы зеленые. — Кики подняла ногу, показывая Дзидзи стоптанный тапок.

— А вдруг розовый? — грубовато ответил Дзидзи, одарив Кики холодным взглядом.

— А еще я хотела посоветоваться с ним, стоит ли подстричься покороче.

— Кому подстричься, тебе?

— Ну да.

— Ты вполне способна и сама это решить, — устало проговорил Дзидзи.

— Но ведь лучше подстричься так, чтобы Томбо понравилось? Это же очевидно, разве ты не понимаешь? Я хочу отныне и впредь все решения принимать вместе с ним.

— Ну и дела… Беда. А это твое решение насчет «все решать вместе» ты тоже с Томбо обсудила?

— А?.. Но ведь это же само собой разумеется… Все ведь так делают.

— В самом деле? Вот прямо все-превсе?

— Именно. Друзья именно так всегда и поступают. Дзидзи, а что, тебе что-то не нравится?

Дзидзи коротко пожал правым плечом и ответил:

— Кики, ты в последнее время вспоминаешь Томбо по сто раз на дню.

— Не вспоминаю я его по сто раз! — Кики нагнулась, так что ее лицо оказалось прямо напротив мордочки Дзидзи, и потрясла кота из стороны в сторону.

— Ну, если не сто, то девяносто три или восемьдесят четыре уж точно. Беда с этими женщинами… Стоит им в кого-то влюбиться, как они меняются до неузнаваемости. Да еще сами же этому и радуются… Вот и ты, Кики, нашла себе обходную дорожку для принятия своих же решений. Дорожку по имени Томбо…

Дзидзи скривился, негромко пробормотал нараспев: «Беда с этими женщинами…» — и ушел на улицу.

— Ну вот чего он нос задирает? — Кики проводила Дзидзи неприязненным взглядом.

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

Кики, перестроившись на рабочий лад, сняла трубку:

— Ведьмина служба доставки слушает.

— Кики! Как я рада тебя слышать!

Из трубки послышался радостный голос Мори. Это была та самая Мори, которая жила со своим младшим братом Яа в лесу. Их родители уехали куда-то далеко на заработки — так она когда-то сказала Кики. Однако прошло вот уже несколько лет, а они не возвращались. А в городе ходили слухи, что мать Яа умерла почти сразу после его рождения, а вскоре, не вынеся горя, скончался и отец. Кики не знала, правда это или нет. Бабушка, навещавшая Мори и Яа время от времени, тоже два года назад ушла в мир иной. Однако Мори по-прежнему была полна сил встречать каждый новый день с улыбкой. Никто и никогда не слышал от нее жалоб на тоску и одиночество.

— Кики, я так думаю, у тебя уже куча планов на лето? — спросила Мори.

— Ничего подобного. Никаких планов у меня нет, ничегошеньки. Бедная я, несчастная-а… — Кики поцокала языком.

— В самом деле? А знаешь, я подумываю этим летом поехать учиться на кулинарные курсы. В городке по соседству с Корико есть одна девушка, похожая на меня, она открыла недавно свой небольшой ресторанчик, но молва о ней уже бежит. Я набралась храбрости напроситься к ней в ученицы, а она пообещала, что если я перееду к ней хотя бы на месяц и буду ей помогать, то она возьмется обучать меня бесплатно. По ее словам, летом у нее работы невпроворот, так что она будет рада помощнице. Так вот, Кики, поэтому я и хотела бы попросить тебя об одолжении…

— Как официально…

— Потому что мне очень неловко обременять тебя подобной просьбой. Ты не могла бы взять Яа к себе на летние каникулы?

— Что?! Яа?! — Кики содрогнулась всем телом, и даже голос у нее сорвался.

Дзидзи, который как раз успел незаметно вернуться и стоял передними лапками на пороге, услышав имя Яа, напрягся всем телом, как струна. Во время первой встречи Дзидзи и Яа мальчик, забравшись на дерево, выстрелил в кота из рогатки, так что Дзидзи рухнул с неба и хвост его согнуло рыболовным крючком. Этого случая Дзидзи забыть никак не мог.

— Так и думала, что ничего не выйдет… — Мори тяжело вздохнула. — Кого ни спрошу, все боятся. Ну ничего, подожду еще годик. Я ведь вроде уже рассказывала тебе? Я хочу когда-нибудь открыть в нашем лесу небольшую гостиницу. Вот и решила уже начать готовиться к этому. Но знаешь, Яа в последнее время стал вполне примерным мальчиком. Ему же вот-вот восемь лет исполнится. Ну и высоко залезать он тоже теперь разучился.

— Знаешь, Мори, я согласна взять его к себе. Думаю, управлюсь как-нибудь.

— Да нет, что ты, не надо. Прости, что вообще спросила, Кики. Просто забудь об этом.

— Все в порядке. Я как раз в последнее время очень полюбила детей. Я ведь все время вожусь с детьми Соно: Ноно и Оле, вот оно так и вышло. Не переживай, я смогу за ним присмотреть.

— Но…

— Положись на меня, я справлюсь!

Перепуганный Дзидзи вился у ног Кики, отчаянно пытаясь предотвратить столь опрометчивый шаг. Кики подмигнула коту, пытаясь его успокоить.

— Ну, если так, спасибо, я полагаюсь на тебя.

— Договорились! Жду! — со смехом ответила Кики.

Стоило Кики положить трубку, как на нее напустился Дзидзи, задыхающийся от возмущения:

— Вот, значит, как?! Даром что сама себе тапочки выбрать якобы не способна! А вот такие решения ты, значит, в один присест и в одиночку принимаешь?!

— Это вызов нам с тобой, Дзидзи. И мы примем его вместе.

— Ур-р-р… — утробно заворчал кот.

Яа приехал спустя пять дней. На плечах у него висел здоровенный рюкзак, шире его самого, в руках мальчик сжимал посох.

— Давно не виделись, Яа, — сказала Кики, открывая дверь и протягивая руки ему навстречу.

— Привет! А я вырос, видишь? — Яа вытянулся во весь рост и, широко размахивая руками и безо всякого стеснения топоча ботинками, будто это был его собственный дом, вошел внутрь. Дзидзи уже успел забиться под кровать.

— Дзидзи, тебе нечего бояться. Кошки меня больше не интересуют.

Яа скинул с плеч свои пожитки.

— Гр-р-р, — донесся из-под кровати недовольный голос Дзидзи, тот словно был не рад, что им пренебрегают.

Яа уселся на пол и начал доставать из рюкзака полотенце, зубную щетку, сменную одежду и много-много чего еще. Наконец он вынул из бережно увязанного свертка два непонятных сплющенных предмета с торчащими лапками и хвостиками.

— Это чучела моих гекконов. Они были моими близкими приятелями. Они всегда бегали вместе, наверняка это были два брата. Может, даже двойняшки.

— Ты их приручил?

Кики, которая сидела рядом и смотрела на Яа, отшатнулась, ей стало нехорошо.

— Когда мне было одиноко и хотелось с кем-нибудь поиграть, они иногда вылезали ко мне, сам не знаю откуда. Но однажды один из них погиб в лесу, а на следующий день умер и второй. Но я бережно храню их обоих.

Яа пристроил одного из гекконов себе на колени, а второго усадил Кики на руку:

— Полюбуйся, Кики, правда ведь милый?

— Ox! — Кики не смогла сдержать крик и чуть не уронила с руки приятеля Яа.

— М-да, дела… — Яа снял геккона с руки Кики, положил обратно в бумагу и бережно завернул.

— Прости, мне просто немного… не по себе.

— Вот как? Ну, думаю, с этим ничего не поделаешь, он же не был твоим другом.

— Яа, твоя комната будет здесь. — Кики встала и открыла дверь комнатки, в которой раньше жила Кэкэ. Похоже, судьба была такая у этой комнаты, чтобы в ней жили всякие необычные люди.

Кики давно сюда не заглядывала, и теперь, когда она обвела ее взглядом, ей вспомнилась Кэкэ. Весной прошлого года Кэкэ внезапно ворвалась в ее жизнь, так же внезапно, как сейчас Яа; это была девочка с торчащими вверх фонтанчиками пышных волос, подол ее длинной юбки мел по земле. По ней было не понять, была ли она вообще ведьмой, а если была, то начинающей или уже вполне обученной… Она устроила такой кавардак, что Кики почувствовала себя загнанной в угол, и только в самом конце всей этой истории ведьмочка смогла снова обрести себя. И тогда же она ясно и четко осознала, что любит Томбо.

Так вот, в сравнении с Кэкэ нынешний гость был вполне мил и не обещал никаких хлопот.

— Хм, здесь? Не слишком-то большой у тебя дом, ведьмочка.

Мальчик положил руки на поясницу, прогнулся в спине, огляделся вокруг и задорно улыбнулся.

Первым делом Яа осушил кружку воды, а потом принялся с потрясающей энергией исследовать и рассматривать все вокруг дома.

Он бесстрашно шнырял тут и там, сжимая в руке свой посох и время от времени разговаривая сам с собой, например: «Та-ак, отправля-а-емся!» или «Через горы, через холмы — в поля!». Яа раздвигал траву посохом, ловил насекомых и сажал их себе на руки, подбирал камни и складывал в кучки, на кончике его носа выступили капли пота, а он самозабвенно что-то чертил на земле.

Кики поинтересовалась у него:

— Чем ты занимаешься?

И он ответил как-то чудно:

— Трогаю все подряд.

Спустя несколько дней взгляду Кики предстало любопытнейшее зрелище. Яа гордо вышагивал с посохом в руках, а за ним хвостиком семенили Ноно и Оле.

— Через горы, через холмы — в поля!

Голосу Яа вторили два голоска потоньше. Куда бы Яа ни пошел, парочка следовала за ним по пятам.

— Надо же, как быстро они сдружились, даже удивительно, — ворчал Дзидзи. Как ни странно, он оказался слегка разочарован происходящим.

— Может, тебе тоже составить им компанию? Кажется, они затевают что-то интересное.

— Ха, я таким ребячеством не занимаюсь. — Дзидзи фыркнул и принужденно рассмеялся.

— А знаете, что находится по ту сторону посоха? — донесся снаружи голос Яа.

Кики высунулась из окна и поглядела туда, откуда доносился голос. Там, за грядками лекарственных трав, сидел на корточках Яа, а Ноно и Оле смотрели на него во все глаза.

— Так вот, слушайте, по ту сторону посоха — Страна Странностей. Ноно, Оле, а вы хотите отправиться в Страну Странностей? — спросил Яа.

— Да, хотим, очень хотим!

Как ни удивительно, даже Ноно, из которой в последнее время нельзя было и словечка вытянуть, так и рвалась вперед, она изо всех сил размахивала обеими руками и повторяла: «Хотим, очень хотим!» Оле тоже махал руками и мячиком прыгал вокруг.

— Значит, отправимся туда вместе. Встаньте рядышком по эту сторону посоха… И повторяйте все за мной. Руки положили на грудь, глубоко вдохнули, вот та-ак… Пошли! — вдруг прокричал Яа удивительно громко и звонко. — Круг на месте — и прыг на ту сторону! Влет и вскачь!

— Страна Странностей?.. Это где же такая?..

Кики, встав на цыпочки, наблюдала за происходящим. Она увидела, как за лекарственными травами — скок! — взлетели вверх три фигурки.

И тут в окно, откуда ни возьмись, влетел сильный порыв ветра. Он ударил Кики в лицо, потом стих, а на окрестности опустилась полная тишина. У Кики почему-то бешено забилось сердце, она отчаянно вытянула шею и снова вгляделась в даль.

— Что?

Только что она ясно видела всех троих, а теперь их нигде не было. Больше того: знакомый пейзаж, который она ежедневно видела из окна, каким-то странным образом переменился. Лекарственные травы, росшие прямо перед окном Кики, колыхались волнами, словно подзывая: «На ту сторону… На ту сторону…» Стояла звенящая тишь, все смолкло. Кики вспомнила, как в детстве, маленькой девочкой, она иногда просыпалась и оглядывалась вокруг, не могла понять, это уже явь или же сон. Сейчас она испытывала то же самое.

— Дзидзи…

Кики обернулась. Дзидзи спал, свернувшись клубочком на кровати, и даже ухом не повел. Да и все в округе словно бы застыло. Кики открыла дверь и вышла наружу, выискивая взглядом детей. Затем она побежала, рассекая ветер. Откуда-то доносился тихий посвист, словно кто-то играл на флейте.

— Яа! — позвала Кики. Но даже собственный голос прозвучал в ушах Кики как-то глухо и отчужденно. — Яа! — напрягая силы, позвала Кики. В этот раз ее голос отчасти вернулся к ней. — Яа! — снова позвала она, крикнув во все горло.

И тут…

— Ура-а! — чуть поодаль из тени лекарственных трав послышался голос Яа, а затем раздались и веселые голоса Ноно и Оле. Тут же нахлынули и привычные звуки городского шума.

— Да что ж вы делаете, где вы были? — вскричала Кики.

— Скок! — рассмеялся Оле.

— Да, мы — скок! — на ту сторону! — прыгнула Ноно, показывая, как она это сделала. А Яа, гордо выпятив грудь, молодцевато выпрямился.

— Пум!

Это стукнуло в почтовом ящике, висевшем сбоку от двери.

— А, это наверняка от Мори! — Яа шел к себе подремать после обеда, но сейчас он живо высунулся из комнаты.

Кики достала письмо, прочитала, кто отправитель, и удивленно протянула:

— В самом деле от нее, ты как догадался?

— Оно упало с таким «пум!», так падают только сестренкины письма, — немного самодовольно усмехнулся Яа.

— Чудной ты, Яа… — Кики пристально посмотрела на конверт, а потом открыла его.

Привет, Кики. Как там мой шалопай? Наверняка ты с ним с ног сбиваешься… Честно говоря, я чувствую себя виноватой.

Кики подняла глаза от письма и широко улыбнулась Яа.

— Наверняка она меня там, в письме, шалопаем называет. Уж я-то знаю. Но, Кики, я не шалопай. Я умею себя хорошо вести, ты не думай.

— Как ты… вырос. Ты молодец, Яа.

— Он самый и есть. А все потому, что здесь маленькие. — Яа слегка нахмурился, словно говоря: «Что, я не понимаю, что ли?»

Кики, хозяйка ресторана, в который я приехала на обучение, — хрупкая девушка двадцати трех лет. И посетительницы у нее в основном тоже девушки, и премиленькие… Но знаешь, она очень собранная и ответственная. И у нее прекрасный вкус. В ее ресторане пять столиков, и все их, как и стулья к ним, она купила в разных комиссионных лавках, совсем дешево. Так что все они очень разномастные. И тем не менее, поскольку она выбирала каждый из них по своему вкусу, они прекрасно сочетаются и не смотрятся разрозненно. В ресторане все выдержано в светло-зеленых тонах… Все в одном цвете, от занавесок до салфеток… Только посуда белая, причем вся, такой у нее порядок. Очень свежо смотрится. Глядя на нее, я поняла, что она совершенно не подстраивается под клиентов. Она прокладывает собственную дорогу. И в готовке поступает точно так же.

«Если беспокоиться о вкусах клиентов, стараясь угодить всем и каждому, то треволнениям конца-края не будет. Если вам нравятся мои порядки, добро пожаловать! Если вам нравится вкус моих блюд, добро пожаловать! А я буду делать то, что считаю нужным».

Вот прямо так и говорит, сильная она, правда ведь? Я думаю, я должна это у нее перенять. Со стороны поначалу может показаться, что она прижимистая… но нет, она очень благоразумна. Возьмем, к примеру, блюда из курицы. Сначала она варит тушку в воде, потом достает мясо и использует его для салатов, а кости отправляет обратно в кастрюлю, снова томит на малом огне, так и получается бульон. Потом на его основе она делает супы, холодцы, рисовые кати… Денег уходит немного, но зато труда и времени немало, нужно признать. Вернее будет сказать, что денег она вкладывает немного, зато душу отдает полностью… Она может показаться чересчур принципиальной, но мне кажется, это очень важно. Я вот сама всегда считала, быть сердечной — значит приноравливаться к другим… Мне это стало хорошим уроком. А все благодаря тебе, Кики. Спасибо.

Далее в письме Мори подробно описывала, как все устроено в ресторане и как ей там живется.

Кики дочитала письмо, сложила его и подняла глаза на Яа.

— Как там у нее, все в порядке?

— Да, все очень хорошо.

— Ну хорошо, если все хорошо. Только вот не понимаю, зачем ей было уезжать учиться, она очень вкусно готовит. Все время только о других и думает… Что с ней поделаешь… — Яа покивал сам себе, пошелестел пакетом, который он держал в руках, и плюхнулся на пол. Он бросил на Кики быстрый взгляд, а потом поднес бумажный пакет к лицу и начал что-то в него бормотать. Дзидзи, сидевший у ног Кики, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Что ты делаешь? — осведомилась Кики.

— Запираю рассказ, который сам недавно придумал. Если его как следует не запереть, то я его забуду, я же их так и леплю один за другим.

Яа перекрутил горловину раздувшегося пакета и положил его на полку.

— Яа, а помнишь, ты с ребятами вчера играл в Страну Странностей?

— Я не играл, все было всамделишно.

— Так где же она тогда, эта Страна?

— По ту сторону посоха, — твердо сказал Яа.

— По ту сторону? Но как же это так?

— По ту сторону — это в твоей душе, только прыгни — и очутишься там.

— И часто ты там бываешь, Яа?

Яа кивнул:

— Там можно много чего хорошего изловить.

— Чего именно?

— Разного, прекрасного и захватывающего. — Яа говорил задорно и чуток хвастливо. Потом добавил: — Там интересно! — и рассмеялся.

— Я тоже хочу там побывать. В следующий раз отведи и меня туда:

— Не получится. Взрослые ходят туда сами, — серьезно ответил Яа.

Кики склонила голову вбок и пробормотала:

— Взрослые? Я разве взрослая?.. Ну да, конечно взрослая!

С тех пор как в доме появился Яа, все вокруг как-то неуловимо изменилось. Даже Дзидзи, до сих пор так трепетавший перед Яа, как-то незаметно начал ходить за ним по пятам, и притом с явным удовольствием.

От булочной «Камень, ножницы, буханка» послышался голос:

Эх-ма! Ох-ма!

И-раз! И-два!

По улицам! За покупками!

Эх-ма! Ох-ма!

И-раз! И-два!

Это был Оле. Он вошел, размахивая палкой и копируя манеру Яа, точь-в-точь.

— Оле, подойди-ка сюда на минуточку. — Кики вышла за порог и подозвала мальчика. — Хочешь посидеть у меня на коленях?

— Хочу… Но только попозже.

— Да ладно тебе, хотя бы совсем чуть-чуть! Ну же, иди ко мне! — Кики села на корточки и похлопала себя по колену.

Оле коротко кивнул и сел верхом на колено Кики, теперь их лица были друг против друга.

— Оле, ты можешь мне кое о чем рассказать? Вы же с Яа были в Стране Странностей, так?

— Да, были, — кивнул в ответ Оле.

— А как это было?

— Ну, мы так… Фью-у! Влет и вскачь! — Оле присвистнул и подпрыгнул у Кики на колене.

— А потом?..

— Мы подпрыгнули… и все. А сейчас я хочу поиграть в «эх-ма, ох-ма», потом поговорим. — Оле слез с коленей Кики и, на ходу размахивая палкой, убежал по своим делам.

Тут, звучно топоча ножками и подпрыгивая на бегу, прибежала Ноно.

— А, Ноно, привет, не хочешь ко мне на коленки? — окликнула ее Кики. Она села на пороге дома и похлопала себя обеими руками по коленям, приглашая Ноно присесть.

— Хочу! — Ноно огляделась по сторонам, а потом одним прыжком оказалась у Кики на коленях, юбка так и взвилась колоколом.

— О-о, как у тебя это мило вышло!

— Ага! Похожа я на принцессу? — Ноно застенчиво улыбнулась.

— Ноно, можно тебя попросить? Расскажи мне о том, как вы с Яа были в Стране Странностей.

— Мы взялись за руки и пошли! Все вместе, и в груди все вдруг так сжалось! А потом влет и вскачь! Мы с Яа снова туда пойдем…

Сказав это, Ноно — вух! — спрыгнула с коленей Кики и убежала куда-то по своим делам.

Кики молча смотрела в ту сторону, куда убежали брат с сестрой. Потом поднялась и решила попробовать: сказала: «Влет и вскачь!» — и изо всех сил подпрыгнула в воздух. Однако когда она опустилась на землю, то почувствовала только боль, которая отдалась в ушибленных пятках и дошла аж до головы.

«Взрослые ходят сами? Кажется, я не могу…»

Кики раздосадованно нахмурилась.

Тем вечером Кики тихонечко растолкала спящего Дзидзи:

— Дзидзи, проснись, ты не хочешь попить со мной чаю?

— Мне не нужно, — сквозь зевоту выговорил Дзидзи, а потом перекатился на другой бок и свернулся калачиком.

Кики обратилась к спине Дзидзи:

— Дзидзи, а ты знаешь что-нибудь о Стране Странностей, в которую играет Яа?

— Знаю, — не оборачиваясь, ответил Дзидзи.

— Как? Дзидзи, когда ты только успел сдружиться с Яа? А я-то сама ни сном ни духом… И что, Дзидзи, ты тоже был в этой Стране?

— Пока нет. В следующий раз отправимся. Все вместе пойдем, он мне пообещал.

— Пообещал? Вы с Яа можете разговаривать друг с другом?

— Да, как-то само собой получилось, начали друг друга понимать.

— Вот как… Но все-таки, если ты отправишься с ним, расскажешь мне потом, каково это? Пообещай!

— Да я сам толком ничего не знаю… Не могу я такое пообещать!

Кики недовольно уставилась на Дзидзи, который явно не желал поддерживать разговор.

— Вместе, все у вас вместе… Хорошо вам. А я, может, тоже хочу в Страну Странностей! — пробормотала она.

Кики слегка приоткрыла дверь в комнату Яа и посмотрела на его сонное, наполовину утопающее в подушке спального мешка личико. Она слышала, как он тихонечко посапывает во сне. Сейчас Яа был точь-в-точь тот маленький мальчик, каким Кики его когда-то знала.

«Луна все ближе, луна все ближе!» — вот что выпевал Яа, карабкаясь на вершину дерева во время их первой с Кики встречи.

«Должно быть, с тех пор он так и повадился лазать все выше и выше, и однажды увидел Страну Странностей, и с тех пор так и наведывается туда, влет и вскачь…» — подумала Кики.

Глава 2

Письмо от Томбо

От Томбо пришло письмо.

Кики, как ты, в порядке? Я по тебе скучаю.

Я сейчас на середине подъема на гору Амагаса. Несколько дней назад я вышел из школы в шесть утра и направился прямиком к горе. Покинув город Наруна, я прошел через рисовые поля, расстилавшиеся вокруг города, и наткнулся на тропинку, поворачивающую к подножию горы. По всему казалось, что это и должна быть тропинка на гору. Рядом росло старое, немного корявое дерево с большим дуплом, его ветки клонились к самой земле. Когда дул ветер, ветви качались, будто подзывая: «Сюда! Сюда!» Я подошел к дереву, продираясь сквозь густую траву, и осторожно, выверяя каждый шаг, начал свое восхождение. Я ведь не знал, что может скрываться там, в траве. Было немного страшновато. Хотя, если вдуматься, странно все это было. Да, я не знал, что меня ожидает. Но ведь я именно это и предвкушал, когда собирался сюда, за этим и пришел. Сердце в груди стучало, как барабан. К стыду своему, должен признаться, что я до сих пор еще ни разу в жизни не оставался наедине с самим собой, вот так. Когда я прошел еще немного дальше, то нашел место, где деревья и травы слегка раздавались в стороны, образуя что-то вроде тропки, по ней-то я и направился вперед. И вот что я сделал первым делом: срезал ножом ветку высотой где-то мне по плечо и взял ее с собой. Я подумал, что в этой глуши подобная палка наверняка станет надежным подспорьем. Простая палка может сослужить хорошую службу. На подъеме она работает посохом, палкой можно раздвинуть траву, а при необходимости ею и измерить что-нибудь можно. Простая палка — а сколько силы в ней заключено!

— Всего лишь палка… Всего лишь простая палка…

Кики обернулась и посмотрела на Яа, тот сидел у входа в дом, отложив свой посох в сторонку. Он тут же широко улыбнулся ей, словно спрашивая: «Что такое?» Кики только кивнула в ответ и вернулась к письму.

По небу плыло солнце, похожее на сияющее колесо.

Когда я поднялся выше, мне открылся великолепный вид. Город Наруна, школа, железнодорожная станция и рельсы, скрывающиеся в тоннеле. Я видел все так, словно оно было нарисовано на красочной карте, и мне это очень понравилось. Я задумался: ведь ты, наверно, всегда именно таким все и видишь во время своих полетов… Я принялся бродить вокруг: я собирался немного задержаться на горе, и теперь мне было необходимо найти подходящее место для лагеря, до того как опустятся сумерки. Это должен был быть относительно ровный клочок земли, достаточный для того, чтобы на нем переночевать, желательно под деревом. Раздвигая траву только что смастеренным посохом, я отправился на поиски. В конце концов я отыскал вполне подходящее местечко, пусть и довольно далеко от вершины. Толстые корни, тянущиеся от высоких деревьев, словно бы взрывали землю, и между ними нашлась довольно ровная площадка, чем-то напоминающая по форме лодку. Над площадкой низко нависали ветви деревьев, в самый раз, чтобы что-нибудь на них подвесить. Я вздохнул с облегчением. Живо скосил лишнюю траву, поставил палатку, развернул спальный мешок, выложил все нужное из рюкзака и подвесил мешок со сменной одеждой на ветку. По соседству была еще одна подобная площадка-лодка, чуть поменьше, там я обустроил место, чтобы приготовить себе еду. Потом спустился чуть ниже и нашел между камнями крохотный ручеек, к счастью, мне его оказалось вполне достаточно. Казалось, сама гора была приветлива ко мне, новичку в походной жизни. На бумаге мое путешествие может показаться гладким, но на самом деле мне в моих поисках пришлось нелегко. Только покажется, что вот-вот найдешь хорошее местечко, — ан нет, не то. Только отчаешься и опустишь руки — и тут все и находится, как раз там, где не ждал… И так раз за разом. Мне порой начинало казаться, что я в прятки играю. Все-таки горы поразительны.

Если спуститься с горы, то в двух километрах от нее находится небольшой магазинчик, там можно докупить провизии, к тому же там есть почтовый ящик, так что я могу отправлять письма. Мне кажется, я вполне могу здесь задержаться. Теперь я уже пообвыкся и больше не волнуюсь.

Я залез в спальник и улегся на спину навзничь. Ветви и листья сплетались надо мной, и в просветах между ними я видел ясное небо.

— Чивир-р-р!

Там, в заоблачной вышине, парил, широко раскинув свои крылья, коршун. И это было так замечательно! Я смотрел на него, смотрел во все глаза, и мне казалось, что небо вдруг стало каким-то особенным. Пусть это было то же самое небо, что и всегда, но теперь оно стало для меня целым миром. И в этом мире был я. А потом этот мир цвета небесной синевы словно бы очутился во мне, и я невольно потянулся руками ему навстречу…

Кики отвела взгляд от письма и закатила глаза с недовольной миной, а потом проговорила, ни к кому не обращаясь:

— Хм-м, и все-то у него есть… Хорошо ему, доволен он…

Письмо все продолжалось.

И тут сбоку послышался какой-то шелестящий звук. Я повернулся па шуршание, поднял голову и увидел, что прямо передо мной, где-то в тридцати сантиметрах от меня, на камне сидит ящерка и пристально на меня смотрит. На камне лежало круглое пятно света, похожее на луч прожектора. На длинной мордочке, узкой и гладкой, посверкивали черные бусинки глаз. Четыре крохотные лапки уверенно и цепко держались за камень. Я затаил дыхание и замер. Она тоже сидела не шелохнувшись. Смотрела на меня и даже не моргала. Спустя немного времени я начал задыхаться и все же вдохнул, осторожно, чтобы ее не вспугнуть. И тут, уж не знаю, случилось ли это потому, что я шевельнулся, или нет, она резко отвела от меня взгляд, вильнула тонким хвостиком и в одно мгновение исчезла, словно ее и не было. Только трава тихонько колыхалась, отмечая ее бесшумный путь. Какая же она была изящная! Наверняка она была очень удивлена, увидев меня. В ее глазах был виден не столько испуг, сколько любопытство и интерес при встрече с чем-то новым, со мной. И мне почему-то показалось, что она приняла меня в круг «своих», и я был этому рад. С тех пор в моей жизни каждый день объявлялось что-то новое. Вот вчера, например, когда я выключил электрический фонарик и собрался спать, увидел на полотнище палатки, прямо напротив моего лица, силуэт прилипшего к ней геккона. Его высвечивали проникающие сквозь листву лунные лучи.

— Ох, ну надо же, вот это чудеса. Сначала посох, потом геккон… Там что, тоже Страна Странностей? — Кики округлила глаза и на некоторое время замерла, раздумывая. Потом снова перевела взгляд на письмо.

Ты знаешь, что гекконы издают особый звук, такое шелестящее пощелкивание? Мне кажется, что это их тайный язык, на котором они ко мне обращаются. Я как-то раз, не задумываясь, ответил одному из гекконов: «Я-а!» Давно мне не с кем было побеседовать. И конечно, малыш тут же прыгнул вбок и исчез. В мгновение ока. Здесь, в горах, я совершенно потерял связь с реальностью, может, поэтому мне и почудилось, что уголок рта маленького геккона словно бы изогнулся в улыбке.

Так и пошло: кто только передо мной не появлялся, кого только я не видел! Моим глазам здесь отдыхать некогда.

Кроме того, меня занимают и другие хлопоты. Как думаешь, какие?

Пропитание. Готовка обеда. Провизия, которую я взял с собой при подъеме на гору, довольно скоро вся вышла, так что сегодня я поспешил спуститься к магазинчику у подножия горы и принес себе из него риса и соли. Только их, и больше ничего. Все остальное мне даруют духи горы. Благодарю их! На горе растет множество съедобных и вкусных трав, плодов, а также листьев. Однако тут надо держать ухо востро. Особенно когда дело касается грибов. Знаешь, грибы вообще довольно подозрительные создания. Вот только что не было ничего, обернешься — и вот он, гриб, выглядывает. И не просто выглядывает, а словно так и сверлит взглядом. Словно под землей находится некий иной мир и живущие там существа глядят на поверхность через грибы-перископы. В горах прячется столько незримых глазу существ, но время от времени они показываются на свет, так что мне приходится все время быть начеку.

Мне немного одиноко проводить ночи в полной темноте, но это не важно, ведь я здесь пережил столько новых встреч! Я без ума от этой горы. Здесь все так интересно и захватывающе!

Я и раньше увлекался изучением строения усиков и лапок насекомых, тем, как они прикидываются листиками, но, похоже, это далеко не все. За каждым новым открытием стоит сотня вопросов: «А почему?»

У меня сердце так и прыгает от радости, как же мне все это нравится!

Кики, тебе тоже хорошего лета.

Томбо.

Кики подняла взгляд от письма. «Значит, все так нравится, что сердце так и прыгает?» — пробормотала она про себя и горько поджала губы.

Томбо хотел, чтобы Кики знала обо всем происходящем, он даже нарочно спускался с горы, чтобы отправить ей письмо. Кики было приятно, что он о ней подумал.

Она была рада получить письмо. И ей было интересно почитать о том, каково Томбо живется там, на горе. И вроде бы все хорошо, но… Все-таки ей чего-то недоставало. Ей казалось, что фраза «Кики, тебе тоже хорошего лета» выглядела как приписка. Дзидзи, который все это время сидел на подоконнике и смотрел на Кики, спрыгнул, подошел к ведьмочке и обратился к ней:

— Кики, может, тебе позвонить Томбо?

— Ты что, Дзидзи! Томбо сейчас на горе, там нет телефона!

— Ну, тогда письмо напиши.

— Дзидзи, вот что ты такое говоришь? Никто не станет доставлять письмо на гору.

— Вот как…

— Именно так.

— Но, Кики, ты же скучаешь по нему? Так, может, тебе к нему слетать? Ты бы в три часа к нему добралась, я уверен. А я мог бы составить тебе компанию. Томбо наверняка очень обрадуется.

— Ты уверен? Похоже, он там очень занят своими наблюдениями за всякой мелкой живностью. Нет, не полечу я к нему, не стоит.

Кики решительно помотала головой, сложила письмо Томбо и убрала его в конверт.

Снаружи послышался голос Яа. Кики выглянула и увидела: Яа, Ноно и Оле сидят на мостовой и о чем-то болтают. Перед Яа лежал бумажный пакет, в который он, по его словам, на днях запер свой рассказ. Сейчас пакет был сплющен, а рядом, на подостланном листе бумаги лежали рядком два чучела гекконов, которые Яа чуть ранее показывал Кики.

— Это геккон Пи. А вот этого зовут По. Они мои друзья, — пояснял Яа.

— Значит, они и мои друзья! Ведь я — твоя подруга! — Ноно подалась вперед, рассматривая чучела.

— А они мертвые?

— Да, они мертвые.

— А куда уходят после смерти?

— Далеко-далеко, за Страну Странностей. Мне когда-то бабушка об этом рассказывала. Она говорила, что, умирая, все берут с собой цветные карандаши. Ведь пока рисуешь, скучать не приходится. А после смерти иногда бывает очень одиноко… Нужно как-то развлекаться, иначе совсем беда.

— Ой, правда? А сколько карандашей можно взять с собой? Двадцать четыре цвета?

— Она сказала, только один…

— А гекконы тоже взяли с собой каждый по карандашу?

— Ну да, конечно! Каждый выбрал карандаш своего любимого цвета. Чтобы там, далеко-далеко за Страной Странностей, рисовать то, что они любят больше всего. Вот Пи, например, взял карандаш апельсинового цвета. И он каждый-прекаждый день рисует им свет. Он любит, когда светло.

— А По?

— Он взял чайный, светло-коричневый. Сказал, будет рисовать лестницы. Высокие-превысокие лестницы, чтобы дотягивались куда угодно.

— Он так любит лестницы?

— Да, потому что он любит потолки. Он часто рассматривал меня сверху. А бабушка у меня замечательная. Он взяла себе серебристый. И теперь все время, постоянно рисует луну. Когда она умирала, то сказала мне: «Яа, как луна будет выходить, ты посматривай на нее. Я буду рисовать луну, такую, чтобы сверкала и сияла».

— Яа, а ты какой цвет с собой возьмешь?

— Надо подумать… Раз бабушка взяла лунный, сделаю наоборот, возьму цвет солнца!

— А я персиковый! — сказала Ноно.

— А я яблочный! — поспешил сказать Оле.

— Яа, а что ты будешь рисовать своим солнечным светом? — спросила Ноно.

— Еще не знаю. Но ведь я пока что и не дедушка.

— Хи-хи-хи! Яа, а ты что, станешь дедушкой? Как смешно! — расхихикалась Ноно, прижав обе ладошки ко рту.

— Ну а как же без этого-то? — рассмеялся Яа и шутливо пихнул Ноно локтем.

Оле принялся припрыгивать и приплясывать вокруг обоих, выкрикивая: «Дедушка! Дедушка!»

Кики тихонько, чтобы ребята ее не заметили, отошла от окна. Вероятно, она просто услышала тот рассказ, который Оле на днях упрятал в пакет. Но у Кики было такое чувство, что на случайно подслушала сокровенную тайну Яа.

Глава 3

Праздник на побережье

— Кики, чуть помедленнее! Сбавь шаг, Ноно за нами не поспевает!

Яа остановился и подождал Ноно, которая бежала, изо всех сил пытаясь догнать остальных.

Кики обернулась и подумала: «Ой-ей-ей, ну и процессия…» Прямо за ней семенил маленький Оле, за ним Дзидзи, следом, чуть поотстав, Яа, а последней бежала Ноно. Каждый из детей сжимал в кулачке конфету на палочке в виде цветка подсолнечника. Это были особенные конфеты, их продавали только этим летом, и каждый ребенок в Корико сейчас мечтал о такой. Вот Кики и повела малышню, уступив просьбам, в центр города, чтобы купить всем конфет. Воздух подрагивал над камнями мостовой, накаленными летним солнцем. Все раскраснелись и взмокли. И тут Оле ни с того ни с сего остановился и сел на корточки у ног Кики.

— Кики, а можно, я ее уже съем, ну пожалуйста! — попросила Ноно, которая наконец-то догнала Кики.

— Нельзя. Когда домой вернемся, тогда и съедите, — ответила Кики, вытирая ладонью пот со лба Ноно.

— Но она ведь тает уже, во-о-от, погляди! — Ноно показала Кики зажатую в кулачке конфету. Та заметно оплавилась, подсолнух словно приувял и пожух.

— Ну, раз так, давайте найдем тенек и немного перекусим.

Кики взяла Оле за руку и повела в тень деревьев, туда, где дул легкий ветерок. Там она достала из сумочки свою конфету и развернула ее. Взрослая девушка, трое детишек и кот, поглядывавший на них с легкой завистью, уселись рядком, и дети принялись лизать яркие разноцветные конфеты.

— Лепестки очень вкусные, кисленькие такие… — заметила Ноно.

Маленькие ручонки, сжимавшие конфеты, стали липкими, так же как и детские личики. Оле взялся за подол юбки Кики и принялся вытирать им рот.

— Не надо, Оле. Только не юбкой.

Кики достала из кармана платок и стала вытирать им измурзанного Оле, как вдруг заметила краем глаза, что возле них кто-то остановился.

— Ой, кого я вижу! Кики! Давно тебя не встречала!

Кики вздрогнула всем телом и обернулась. Это была Мими. На ней было золотистое платье с глубоким вырезом, а на ногах — туфельки на высоких каблуках.

Кики еще в первый год знакомства с Мими, когда ведьмочке было тринадцать, казалось, что Мими поразительно быстро взрослеет. Они были ровесницами, но Кики при каждой их новой встрече изумлялась тому, какой поразительно красивой женщиной становится Мими. Кики смотрела на Мими одновременно с завистью и восхищением. Она подумала, что нужно что-то сказать, но никакие слова на ум никак не приходили. Мими была так ослепительна, что у Кики закололо в груди.

— Кики, а что ты тут делаешь? — Мими приложила руку ко лбу, заслоняя глаза от яркого солнечного света.

— Да так, случилось вот… — Кики стеснительно прятала конфету за спиной.

— Ты что, нашла себе какую-то новую работу? — Мими с любопытством осмотрела сидящих рядком детишек.

— Мы ходили конфеты покупать! Вот, гляди! — Яа вытянул руку вперед, показывая Мими конфету.

— Вот! — Ноно тоже протянула конфету.

— Вот! — повторил за ними Оле.

— И у Кики тоже есть! Мы же вместе! — добавила Ноно.

— Ну и ну! — Мими моргнула и удивленно посмотрела на Кики.

— Малыши — дети булочницы Соно, а этот мальчик — младший брат моей подруги, — с улыбкой пояснила Кики.

— Ой, ну надо же, а я уж подумала, что ты детский сад на прогулку вывела. Тебе бы очень подошла работа воспитательницы, ты такая добрая.

Мими достала из сумочки платок и аккуратно промокнула им кончик носа.

— Знаешь, а я сейчас работаю в крупном магазине. Продавщицей в отделе мужских сорочек, а-ха-ха! А сегодня у меня выходной, и я как раз собираюсь пойти со своим другом в кафе.

«Топ-топ-топ!..» — послышался звук торопливых шагов по булыжной мостовой, и из переулка вышел молодой человек.

— Мими, я тебя потерял, куда ты запропала? Взяла — и вдруг исчезла, как не было.

— Ой, прости! Я тут подругу случайно встретила. Это Кики. Ну, та самая, про которую я тебе все уши прожужжала.

— А, волшебница… — Молодой человек слегка наклонил голову и поклонился.

— Да нет же, она не волшебница! Она ведьма! Кики, он совсем недавно в наш город приехал, еще пока ничего не знает. — С этими словами Мими изящным жестом взялась за руку юноши.

Из горла Кики невольно вырвалось тихое сопение, которое она даже не пыталась подавить.

— Как у Томбо дела, все хорошо? Вы по-прежнему дружите? — спросила Мими.

— Да, — торопливо кивнула Кики в ответ. Она отвела глаза и подумала: «Да, и дела хорошо, и дружим по-прежнему».

— Ну, тогда передавай ему привет. — Мими убрала платок и вдруг шагнула к Кики, явно что-то вспомнив. — Ах да! Ты же наверняка слышала, что сегодня вечером будет «Ура-праздник» пляжной молодежи? Правда, его вроде как на скорую руку организовали… Это мэр придумал, чтобы было веселее проводить лето.

— Да, правда? Я совсем ничего не слышала ни о каком празднике.

— Ну как же, вон даже плакат висит! — Мими показала на стену чуть поодаль.

— Ой, а я и не заметила…

— Кики, ты ведь придешь на праздник? Давай приходи!

— Но… Я… — Кики повела правым плечом, всем своим видом показывая, что у нее нет ни малейшей возможности.

— Время от времени бывать среди обычных людей пошло бы тебе на пользу, разве нет? Это же весело! Мы все тебя там ждем! — Мими помахала рукой, потом перевела взгляд на детей и улыбнулась. — Извините, если помешала наслаждаться конфетами.

Потом она взяла под руку своего молодого человека, они развернулись и ушли под цокот каблучков Мими.

— Кики, это твоя подруга? — спросил Яа.

— Да.

— Какая красивая… — Яа глубоко вздохнул.

Кики вернулась домой, открыла дверь и услышала, что в комнате надрывается телефон. Она поспешила взять трубку.

— Ведьма, это ты? — Тон в трубке был приказным. Судя по голосу, говорила молодая девушка. — Я хочу, чтобы ты доставила шоколадные конфеты, восемнадцать штук. Моему парню исполнилось восемнадцать. Здорово ведь? У него сегодня день рождения. Вот я и приготовила ему шоколадки, от всего сердца. И в форме сердечек. Хочу, чтобы ты их отвезла.

— Но если этой такой особенный подарок, почему бы тебе самой его ему не вручить? — Кики говорила суховато, хотя сама толком не понимала почему.

— Ну уж нет! Вот именно потому, что это особенный подарок, я и хочу сделать его еще особеннее! Подарок с ведьмой в придачу! Это же на порядок шикарнее выйдет!.. Ты же тоже девушка, ты-то должна меня понять. И котика своего возьми с собой. Потрясно выйдет. Ты уж извини, ведьма, но ты у меня будешь вроде яркой ленточки на подарке. А-ха-ха, можно же? А когда он удивится и выдохнет: «Ого!» — вот тут-то я и появлюсь как ни в чем не бывало. Вот такой у меня план. Ха-ха-ха-ха! Ведьма, может, тебе начать новую услугу предлагать? «Украшу собой ваш подарок на день рождения»? Как тебе такое? Хорошая же мысль? Ну, увидимся. Надеюсь на тебя. Я сейчас стою у Большого моста, прилетай сюда, и поживее. Жду. — И девушка резко оборвала связь.

— Хорошо, — коротко ответила Кики, беря Дзидзи на руки. — Заказчица желает, чтобы ты непременно был со мной. — Кики плотно сжала губы, вскочила на помело и поднялась в воздух.

У Большого моста стояла девушка в шляпе и струящемся, шелестящем на ветру платье, с маленьким свертком в руках. На вид она была чуточку младше Кики. Стоило ей увидеть Кики, как она тут же скороговоркой затараторила свои условия:

— Вот там, в стороне, где горы, есть многоквартирный дом в форме полумесяца, очень красивое здание из кирпича. Ты его знаешь, ведьма? Тут совсем недалеко.

— Да, все в порядке, оно мне хорошо знакомо. Не беспокойся. — Проговорив это, Кики бережно приняла протянутый ей сверток.

Тем не менее девушка продолжала тараторить:

— Там рядом есть премиленький скверик, в котором не растет ничего, кроме белых роз. И маленькая скамейка, как раз на двоих. Там наше с ним укромное место. Хотя, конечно, сложно называть его укромным… Он будет ждать меня в этом скверике. Наверняка он будет при полном параде, в костюме с галстуком, так что, думаю, ты его сразу узнаешь. Лети и передай ему сверток. А я собираюсь появиться сразу вслед за тобой. Буду сама утонченность, хи-хи-хи! Ой, да, тебя же как-то отблагодарить надо? А я про это и забыла… Ой, что же делать-то? Шоколадок я сделала ровно столько же, сколько ему лет… Ну и к тому же их-то я от сердца делала. А, знаю! Дай-ка руку!

Девушка выпалила все это на одном дыхании. Кики протянула ладонь, как ей было велено, а девушка достала из кармана коробочку с конфетами и со словами: «Тут работы-то всего ничего, хватит ведь и одного леденца? У меня больше нет», — встряхнула коробочку, и из нее выпала одна конфета. Кики почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Однако она ничего не сказала, сунула леденец в карман и поднялась в небо.

— Фр-р! Так она говорит, мы ей вместо ленточки? — Дзидзи с шипением вздыбил шерсть.

Кики резким рывком набрала высоту, но потом вдруг принялась неспешно бороздить небо, словно подметая его.

— Кики, а этот дом в виде полумесяца разве не в той стороне? — спросил Дзидзи.

— Не важно. Спешить некуда. Она-то пешком пойдет. Ей на это сколько-то времени да потребуется, все будет в порядке. Я полечу помедленнее, чтобы подгадать к самому ее приходу. Сделаю свою работу от всего сердца! — передразнила Кики девушку. Кики спустилась вниз, на узкую улочку, с обеих сторон обсаженную цветами.

— Как давно мы с тобой не гуляли вот так, никуда не торопясь…

Дзидзи весело побежал по забору, огораживающему большой дом, держась наравне с Кики.

— Ой, братик, стой! Не надо, холодно! — вдруг раздался голос из-за забора.

Кики обернулась и увидела мальчика, который наливал из шланга воду в надувной бассейн, стоявший посреди лужайки. Сильная струя воды отлетала брызгами от головы сидевшей в бассейне девочки. Над бассейном искрились радуги.

— Ой, как красиво! Как замечательно! — восхитилась Кики и, сорвав росший у дороги цветок, украсила им свои волосы. А потом снова пошла вперед прогулочным шагом. Дзидзи внимательно следил за всем, что делала Кики.

— Ты что, вовсе туда не пойдешь? Хотя, может, оно и правильно…

— Нет, я выполню работу как положено. Пока еще есть время. Беспокоиться не о чем. Отсюда до сквера два шага.

Кики увидела в стороне от небольшого перекрестка качели, положила сверток на камень рядышком и уселась покачаться. Дзидзи поспешил вскочить ведьмочке на колени.

Кики начала потихоньку раскачиваться, и в лицо ей подул легкий ветерок. Ведьмочка раскачивалась все сильнее и сильнее, рискуя уронить Дзидзи с коленей. Она с силой наклонилась вперед, и ветер уже захлестывал ее волной, и казалось, что все дурное, что накопилось на душе, сносится этим ветром и отлетает прочь.

Спустя немного времени Кики спрыгнула с качелей:

— Ну а вот теперь пора бы уже взяться и за работу, Дзидзи! — И Кики наконец снова запрыгнула на помело.

Стоило ей подняться, как она сразу увидела дом в виде полумесяца прямо перед собой. Однако рядом с ним Кики не замечала ничего похожего на скверик с розами.

— Может, где-то тут есть еще один дом полумесяцем? — обеспокоенно спросил Дзидзи.

— Помолчи. Все будет в порядке.

Однако все было далеко не в порядке. Кики отчаянно искала глазами скверик и не находила его. Тем не менее она была совершенно уверена, что поблизости нет больше ни одного здания в виде полумесяца.

Ну почему на не расспросила поподробнее! Однако в тот момент Кики ни за что не хотелось признаваться в том, что она чего-то не знает.

Кики летала туда-сюда, отчаянно озираясь.

А, вот он, нашелся! На крохотном клочке земли между двумя домами, таком маленьком, что его вообще едва ли можно было назвать сквериком, пышно цвели кусты белых роз. Кики помчалась туда и хотела было приземлиться возле него, но, ахнув, замерла на месте. На скамейке, полускрытой кустами роз, сидели, прижавшись друг к другу плечами, давешняя девушка и молодой человек с галстуком на шее. Оба весело смеялись. Кики свернула в сторону и тихонько приземлилась в тени здания. А потом опасливо посмотрела на парочку. Ей же велели доставить посылку заранее… Стоило Кики представить, что ей теперь придется выслушать от девушки, и ноги отказались нести ее вперед.

— Может, я отнесу сверток вместо тебя? — предложил Дзидзи.

— Нет, я сама пойду как положено. — Кики вымученно улыбнулась и побежала со всех ног.

— Простите-е-е! Я опоздала! — Кики протянула сверток, виновато уставившись в землю. — Заблудилась в трех соснах…

— А-ха-ха! Может, все же в облаках витали?.. — со смехом произнес молодой человек.

— Все хорошо, не стоит, ничего. Он уже сказал мне, что ему было гораздо приятнее увидеть первой меня, а не подарок. — И девушка посмотрела на Кики сияющими глазами.

Когда Кики вернулась домой, к ней тут же вихрем подлетел Яа:

— Кики, ты не представляешь, куда меня Соно пригласила! В эту субботу в детском клубе будут ночные посиделки! Я, правда, в клуб не вхожу, но Соно замолвила за меня словечко. Рассказала, что тут принято устраивать «Прогулку во тьме кромешной», совсем-совсем без взрослых. Я так рад, что от предвкушения даже руки чешутся!

По глазам Яа было видно, насколько он доволен.

— Кики, ты тоже ждешь вечера? Ну конечно, ты ведь сегодня пойдешь на праздник, тебя же подруга пригласила!

— Не-а, идти не собираюсь, — бросила Кики, вешая помело на гвоздик в стене.

— Поему? Из-за меня? Так я могу с Дзидзи посидеть, за домом присмотреть…

— Дело не в тебе, Яа. Просто не пойду. Не из-за чего-то, а так. — Кики легонько коснулась плеча Яа.

— Хм-м… И почему бы не пойти? — Яа непонимающе покрутил головой, а потом ушел на улицу.

Кики уже долго сидела, откинувшись на спинку стула, и неотрывно смотрела вдаль. Сидела и молчала. Дзидзи время от времени неравно поглядывал на нее. Иногда он подходил к ведьмочке, терся о ее ноги, а потом возвращался на свое обычное место — на коврик возле кровати.

Вдруг Кики, громыхнув стулом, порывисто поднялась с места. Удивленный Дзидзи подбежал к ней, а Кики вышла на улицу и впилась взглядом в вывеску своей службы доставки.

Эти слова Кики написала сама, когда открыла свое дело.

— Что угодно… Восемь-один-восемь-один, да, прошу вас, — негромко, но ядовито произнесла Кики.

Ей хотелось сорвать на ком-нибудь злость, на ком угодно. Она такое почувствовала впервые в жизни. И не потому, что ей до сих пор не приходилось сталкиваться с подобными заказами. Ей уже случалось расстраиваться. Но вот именно сегодня ей хотелось бросить все, хотелось затеять ссору с кем-нибудь — и такое с ней было впервые.

Кики резко отвернулась от вывески.

— Не буду больше перевозить все, что бы ни попросили, — пробормотала она. Она холодно прищурилась и сжала губы.

— Ты что, закрываешь службу доставки? — уточнил Дзидзи.

— Нет, не закрываю. Но перевозить буду только посылки, отправленные с теплыми чувствами.

— Но это же сложно… Как ты будешь их различать? Этого же глазами не увидеть.

— Уж как-нибудь разберусь! — Губы Кики кривились, казалось, она вот-вот заплачет.

— Но, Кики, ты ведь сама когда-то сказала, что даже очень странная посылка иногда может принести человеку радость… Я тобой очень гордился, что ты так говоришь.

— А теперь с этим покончено. — Кики спрятала лицо.

Перед тем, как уйти спать, Яа снова обратился к ведьмочке:

— На праздник ты все-таки не пойдешь? А ведь стоило бы… Странные вы люди, взрослые.

Сейчас он лежал в своей комнатке и крепко спал. Дзидзи, который весь день описывал круги вокруг Кики, тревожась за нее, теперь тоже сонно посапывал, уложив голову на кончик хвоста.

Кики, по-прежнему с угрюмой миной на лице, принялась мелкими глотками прихлебывать остывший чай, время от времени рассеянно поглядывая за окно, стол как раз примыкал к нему одной стороной.

И вдруг все снаружи озарилось ярким светом.

Это был фейерверк.

Кики вскочила и высунулась из окна. Дзидзи проснулся и тоже подлетел к окну. В темном небе трещали огни фейерверков, распускались и таяли красные и голубые огненные цветы. Издалека, от побережья, доносились звуки веселой музыки. И Кики, которая стояла, замерев, начала потихоньку притоптывать в такт этой музыке. В ее глазах зажглись огоньки.

— Слушай, а ты не хочешь сходить взглянуть на праздник? Одним глазком? — спросила Кики Дзидзи. — Ну, только одним глазком…

— Ты что, приглашаешь меня? — поднял мордочку Дзидзи.

— Ну, пожалуй, да.

— Я пойти не могу. Это же праздник молодежи. Кики, почему бы тебе самой не пойти?

— Понятно… Ну, раз так, почему бы и нет? Могу и одна пойти! В конце концов, лето семнадцатилетия бывает только раз в жизни. Да, именно!

Кики решительно кивнула и засуетилась, готовясь выходить. Правда, всего-то подготовки было, что переодеться в черное платье из тонкого полотна да повесить на плечо черную парадную сумочку, украшенную алой лентой.

— Тебе стоит прилететь туда на помеле. Твой долг — чтобы как можно больше людей узнали, что такое ведьма. А то ведь про ведьм в наше время так и норовят позабыть! — выпятив грудку, сказал Дзидзи.

— Ты прав. Стоит появиться с некоторым шиком. Пока меня не будет, Дзидзи, присмотри за домом.

Сказав это, Кики весело распахнула дверь и шагнула на улицу.

— Хм-хм… — донесся ей вслед голос Дзидзи. Кот вроде бы хотел что-то сказать, да передумал.

Площадь, где проходил праздник, была украшена красными фонариками, здесь играла громкая музыка. Люди танцевали в центре площади, а вокруг были расставлены столики, за которыми сидели группки приятельски болтающих людей. Там и сям пестрели яркие, будто игрушечные, палатки, где продавались напитки и всякие вкусности.

Кики живо облетела площадь по кругу, а потом приземлилась у входа. Пока она летела сюда, задор все больше овладевал ею, и теперь ведьмочке хотелось бодро войти в праздничную толпу, но она вдруг замялась и застыла на месте. Все же одной было как-то не по себе.

«Нужно было все-таки договориться с Мими… Вернусь-ка я лучше домой…»

И куда только подевалась недавняя решимость лететь вперед и вперед? Кики заозиралась и начала опасливо пятиться, стараясь спрятаться в тень.

И тут — пум! — она наткнулась на кого-то спиной.

— Ой, да это же Кики!

— Ой, ведьмочка!

Кики радостно приветствовала компания юношей и девушек, окружавших Мими. Среди них был и друг Мими, которого Кики видела совсем недавно.

— Ой, Кики, ты все же пришла! — радостно воскликнула Мими. — Давай пойдем с нами! Это же «Ура-праздник», давай кричать «ура»! Ура-а!

Вокруг зазвенели оживленные голоса, кто-то потянул Кики за руку, и вся дружная компания ввалилась на площадь.

— Вот, займем этот столик. Будет нашей опорной точкой.

Ребята положили свои вещи и разбежались купить себе чего-нибудь из еды и напитков.

Вокруг Кики образовалось кольцо людей. Кто-то предложил ей стул во главе стола, кто-то принес лимонад и сладости. Все словно соревновались, стараясь сделать так, чтобы Кики было хорошо.

— А кто пригласил Кики? Ведьма на празднике — лучше не придумаешь! Кому мы обязаны такой радостью?

— Мне, конечно! — Мими гордо расправила плечи.

— Ой, а можно спросить? Я слышал, что ведьмы совсем-совсем не спят, это правда?

— А еще говорят, что твой радиоприемник даже передачи из космоса ловит, это в самом деле так?

— Скажи, а мальчики ведьмами не могут быть? А почему?

— По-моему, это не очень-то справедливо…

— Но зато благодаря ведьмам магия живет и здравствует!

— Не каждый день увидишь ведьму! Повезло нам, роскошествуем!

Кики и представить себе не могла, что так бывает. Люди, с которыми она до сих пор практически не разговаривала, сейчас приветствовали ее со всем возможным радушием. Кики была поражена таким приемом. Ведьмочка вздохнула с облегчением, и ее сердце наполнилось радостью. На душе стало так легко, что Кики казалось — она вот-вот взлетит.

— А вы знаете, что еще про ведьм рассказывают? Что они обожают вертеться и проказничать! — Кики, чуть наклонив голову, поддержала шутливый тон разговора.

— Ой, это мы прекрасно знаем! Я видел, как ты дурачишься и вертишься! По три сальто-мортале подряд в воздухе выписываешь! Поразительное зрелище было!

— А-ха-ха-ха! — Кики расхохоталась и шутливо высунула язык. — Честно признаюсь, я с детства обожаю проказничать в полете!

Кто-то подскочил и подхватил Кики под локоть. Все повторили за ним, взялись за руки и выстроились в ряд и, покачиваясь из стороны в сторону, принялись водить хоровод, напевая:

Есть в Корико-городе один большой секрет!

Ведьмочка, ведьмочка, ведьмочка!

Пусть она известна всем, но все ж она секрет!

Ведьмочка, ведьмочка, ведьмочка!

— Ой, да что вы, я же… — Кики даже покраснела от радости.

— Пойдем, Кики, потанцуем! — Кто-то потянул Кики за руку.

— А? Со мной? — Кики изумленно показала на себя. — Ты же шутишь? Я не умею танцевать!

Кики замерла и нарочито огорченно ссутулилась, всем своим видом показывая, как ей жаль. Ведьмочке было всего тринадцать лет, когда она прилетела в Корико, и она сразу же начала своим трудом зарабатывать себе на хлеб, так что из всех развлечений она только и могла вспомнить, как в детстве прыгала в классики или играла в прятки. Не будет преувеличением сказать, что она впервые в жизни вот так держалась за руки с кем-то из своих сверстников, впервые в жизни танцевала. Ведьмам положено всегда быть наготове, чтобы помогать людям, и Кики не представляла другой жизни. Молодой человек потянул ее за руку, а Кики попятилась — она была так напугана, словно ей грозила нешуточная опасность.

— Да я и сам толком танцевать не умею! Ну и ладно! Давай просто вместе плясать, как в голову взбредет! — Юноша взял Кики за обе ладони, поднял их высоко вверх и с шутливой гримасой на лице закивал вправо-влево, задрыгал ногами: «Ну же!» Кики с неловкой робостью повторила его движения. Тогда и все, кто стоял рядом, тоже начали вторить их движениям. Все и каждый старались щегольнуть выдумкой, словно соревнуясь друг с другом, и танец получился великолепный. Смущение, овладевшее было Кики, начало понемногу испаряться и улетучиваться.

— Да я тоже могу ничуть не хуже, стоит только захотеть! — сказала ведьмочка сама себе и решительно дернула подбородком. Она была рада, что смогла перешагнуть через свои страхи.

— Ну, чур, я следующий! А то ишь, забрал ведьмочку одному себе, нехорошо! Давай, меняемся! — Юноша, танцевавший по соседству, протянул Кики руку.

— Рано еще, чуть попозже! — Партнер Кики замотал головой, не прекращая танцевать.

— В очередь! Кики, хватит уже скакать, как на детском празднике, давай станцуем по-настоящему!

Пригласивший Кики молодой человек повел ее в центр танцплощадки, там он положил одну руку ведьмочке на плечо, а вторую на талию, и они ловко заскользили в толпе танцующих. Кики, увлекаемая его движениями, следовала за ним.

— А я ведь впервые в жизни так танцую… До сих пор я видела только, как танцевали папа с мамой… — призналась Кики, с наслаждением двигаясь в танце.

— Но у тебя прекрасно получается! И ты такая легонькая, сразу видно ведьму! Может, ты и сейчас летишь?

— Скажешь тоже, неужели и вправду так кажется?

Кики удивленно огляделась вокруг. Все весело улыбались ей.

— Кики, великолепно! Когда ты этому научилась? — К Кики приблизилась танцевавшая с кем-то Мими.

— Знаешь, Кики, мы ведь обычно только прыгаем. А сейчас танцуем по всем правилам, просто волшебство какое-то! — объяснил Кики танцевавший с ней юноша.

— Послушай, Кики. Мы иногда собираемся все вместе — себя показать и людей посмотреть. Собираемся, болтаем, танцуем тоже. Там, на собраниях, все немножко не так, как здесь, повзрослее. Мими всегда приходит. Может, в следующий раз и ты присоединишься? Как тебе?

— А, так у вас целый клуб? Вот почему вы все так хорошо танцуете! — воскликнула Кики.

— Можно тебя пригласить на следующую встречу? Все наверняка будут очень рады тебя увидеть. И я, конечно, тоже. Когда еще можно увидеть ведьму, это же круто! Будет потрясно!

— Я с радостью! — выдохнула Кики.

— Тогда я тебе в следующий раз позвоню.

— Правда? Вы принимаете меня к себе? Так здорово! — Кики пытливо взглянула в глаза своему собеседнику, словно не веря его словам.

— Кики! — громко окликнул ее кто-то.

— А покажи нам — ух! — сальто-мортале!

Услышав это, к Кики приблизились и другие танцоры.

— Покажи нам, какая ты замечательная, ведьмочка!

— Посмотреть бы на такое вблизи!

— Полетай! Полетай!

Все начали хором скандировать. На шум начали оборачиваться люди по всей площадке. Разобравшись, в чем дело, многие поспешили подойти и присоединиться к просьбе.

— Полетай, ведьмочка! Полетай ради нас! Ну полетай же!

Вокруг Кики в считанные секунды собралась целая толпа.

— Ты жемчужина города Корико! Покажись нам!

У Кики запылали щеки. Сердце в груди забилось чаще. Она отчаянно стеснялась, но постаралась напустить на себя как можно более уверенный вид, щелкнула каблуками, взялась за черенок помела, с силой оттолкнулась ногами от песка и взлетела. Круть! Она описала круг и приземлилась.

— Ого! Впечатляет!

— Видно ведьму по полету… Ты даже кувырки делаешь так элегантно!

Со всех сторон раздались аплодисменты. Кики они так обрадовали, что она взлетела снова, в этот раз описав два круга, и опустилась на землю.

— Ух ты! Красотища!

Все вокруг хлопали в ладоши, кто-то подпрыгивал на месте, подражая Кики, шум стоял до небес.

Неужели ее и правда все так любят? Кики едва отваживалась в это верить, но уже понимала, что, судя по всему, теперь у нее появится много новых друзей, с которыми ей никогда не будет скучно. Кики поразило это открытие, но сюрприз был приятный, сердце так и забилось в предвкушении. Еще совсем недавно она была уверена, что это лето не обещает ничего хорошего, но теперь ее глаза сияли и сверкали, соперничая со светом праздничных фонариков. Вот только в какой-то момент перед ее внутренним взором пасмурной тучкой промелькнуло лицо Кокири. Кики бездумно потерла глаза, прогоняя видение, а потом закричала звонким голосом:

— Ну, раз так, взлечу-ка я еще раз! Порадую вас напоследок!

— Ура-а-а!

Все так и запрыгали от радости. Кики схватилась за помело, вспрыгнула и села боком на его черенок, а потом со свистом взмыла вверх. Она повернула лицо к луне, показывая профиль, юбка шелестела и колыхалась на ветру.

— Ого-о! вот это здорово! — в один голос вскричали все, запрокидывая головы и пристально глядя на чудо, происходящее прямо у них на глазах.

— Ведьмочка! Ведьмочка! Ведьмочка! — так и звенела в воздухе песня.

Кики, рассекая воздух, подхватила песню:

— Чем смогу, рада помочь! Ведьмочка! Ведьмочка! Ведьмочка!

Распевая, Кики со смехом закачалась туда-сюда. В ответ раздался такой же веселый смех. Кики вскинула руки и зааплодировала вместе со всеми.

Полумесяц освещал море. Озаренные его светом волны набегали на берег и откатывались назад. Над побережьем взмывали фейерверки.

— Вот поэтому я и обожаю лето! — кричал кто-то, подпрыгивая на месте.

Вся толпа во главе летящей на бреющем полете Кики отправилась на пляж. У всех, на кого ни глянь, на лицах ярко блестели капельки пота.

Волны тоже сверкали и поблескивали и одна за другой накатывались на берег.

— Теперь и мои летние каникулы… тоже стали чудесными!

Кики было так хорошо, что ей хотелось взмахнуть обеими руками и кричать от счастья.

Так они и отправились всей гурьбой обратно в город, распевая песни на ходу и размахивая руками, а потом потихоньку разошлись по домам.

Кики, весело насвистывая себе под нос «ведьмочка-ведьмочка…», легко распахнула входную дверь. Дзидзи тут же подскочил к ней с вопросом:

— Как все прошло?

— Ой, просто замечательно! Теперь у меня будет самое расчудесное лето!

Кики воздела руки вверх и, кружась, впорхнула в дом, а потом рухнула на кровать и тут же заснула.

На следующее утро Кики проспала. Не будет преувеличением сказать, что это случилось с не впервые с тех пор, как она стала ведьмой. Проголодавшийся Дзидзи вспрыгнул было на нее, пытаясь растормошить, но Кики даже не вздрогнула, так и спала себе. Солнце потихоньку приближалось к зениту.

Кики наконец открыла глаза и тут же заморгала от яркого света:

— Ой, кошмар какой! Сколько же я проспала?

Кики поднялась на кровати, потянулась всем телом и широко зевнула.

— Я голо-о-одный! — ворчливо подал голос Дзидзи.

— Прости, извини, я виновата. Но ведь я тоже имею право немного отдохнуть летом! — напомнила ему Кики. — А Яа где?

— Он ушел к Соно, обедает у нее.

— Так пошел бы вместе с ним.

— Ну ты и вредина! Я, вообще-то, остался, чтоб никто не узнал, какая ты засоня!

— Ну прости-и-и! — Кики нарочито виновато повесила голову, а потом покосилась на висевший на стене календарь. И тут же глаза ее широко распахнулись.

— Дзидзи, сегодня ведь шестое?

— Нет. Сегодня восьмое.

— Как? Правда? А-а! что же мне делать?! Сегодня же восьмой день восьмого месяца» день, когда положено скашивать лекарственные травы! Да что же я, совершенно об этом забыла! И ты, Дзидзи! Как ты мог не заметить?!

— Вот не надо перекладывать вину на меня! — огрызнулся Дзидзи.

Кики кругами забегала по комнате с причитаниями: «Что делать? Что делать?»

Лекарственные травы положено скашивать на восьмой день восьмого месяца, начало осени по лунному календарю. Утренние травы в шесть часов утра, а вечерние травы в шесть часов вечера. Делать так ее обучила Кокири, таков был заведенный издревле порядок приготовления ведьминского снадобья.

Кики бросилась к телефону и дрожащими руками набрала номер.

— Мамочка! Мамочка! Что мне делать?! Я проспала! — отчаянно прокричала Кики в трубку, когда Кокири подошла к телефону.

— Да что там у тебя случилось-то? Что ты так переживаешь? — раздался из трубки всполошенный голос Кокири.

— Я забыла, что сегодня день сбора трав! Ты-то свои уже скосила?

— Да, вот как раз закончила с утренними.

— А мне-то почему не напомнила?! — вскричала Кики, губы ее так и прыгали.

— Кики, ты сама-то хоть понимаешь, что ты такое говоришь? Ты сама все забыла. Жаловаться потом будешь, а сейчас принимайся за дело. Лучше поздно, чем никогда, — твердо проговорила Кокири.

— Но как же «ведьминская природа»?! Ты же мне все время о ней говорила! Что я все сама собой пойму! Так почему же, почему моя ведьминская природа меня не подтолкнула? — Кики не могла сдержать рвущиеся с губ жалобы.

— Кики, ты меня удивляешь. С чего ты вдруг решила валить свою вину на других? На тебя это не похоже. Так, живо за дело, немедленно. Но ты должна заниматься травами с радостью. И не забывать о признательности и благодарности. Все поняла?

«Фр! Вот маму хлебом не корми, дай мне нотацию прочитать… Нет чтобы подбодрить хоть немножко…»

Кики, горько скривив губы, положила трубку, а потом побежала на грядки и принялась поспешно скашивать утренние травы. А вечером, ровно в шесть часов, управилась и с вечерними. И не забыла оставить на грядках травы на семена для снадобья будущего года.

На следующий день Кики искрошила все травы, высушила их в медном котелке, не забыла залить все виноградным вином, и вот наконец снадобье от кашля было готово.

Однако когда Кики попыталась засыпать его в бутыль, то обнаружила, что снадобья в этом году вышло вдвое больше, чем в прошлом.

«Надо же, похоже, и беспокоиться-то не о чем было. Ну, оступилась немного, но в итоге-то все вышло как положено? Да еще и во-он как много. Уф, зря только переполошилась».

Кики выдохнула с облегчением, но продолжала ворчать себе под нос, немного гордясь собой.

Кокири всегда твердила свое: «Лекарства получится столько, сколько нужно. В этом и есть вся суть ведьминского снадобья. Его будет не много и не мало».

«Мама всегда говорила о могучих природных силах, о том, что все происходит благодаря им… Но чуточку отступить от правил нисколько не во вред. Вот, полюбуйтесь! Все именно потому, что природа велика и могуча! Именно поэтому от небольшой оплошности беды не будет. Вовсе не обязательно выполнять все всегда до буквы. Нужно брать пример с природы в ее спокойствии и великодушии… Я ведь тоже уже взрослая, я могу быть свободной и смелой в своих поступках. Моя магия — магия зрелого человека. Наверняка в этом году снова пройдет волна простуд, поэтому так все и вышло».

Придя к такому выводу, кики удовлетворенно улыбнулась и покивала сама себе.

Глава 4

Прогулка во тьме кромешной

— Кики, пора выходить! Ты все собрала?

Соно открыла дверь. Рядом с ней уже стояли Ноно, Оле, а с ними и Яа, у каждого на спине висел громадный и очень пухлый рюкзак. Кики поспешила взвалить свой рюкзак на плечи и выйти на улицу. Сверху на ее рюкзак тут же по собственному почину запрыгнул и Дзидзи.

— Так, прекрати, сегодня разлеживаться никому не придется. Сегодня нас всех ждут приключения! — со смехом сказала Кики Дзидзи.

Вот и настала ночь, которую с таким нетерпением ждал Яа и городские дети, — «Прогулка во тьме кромешной».

Этим летом ответственной за проведение прогулки была назначена Соно, а Кики с Дзидзи по ее просьбе отправились вместе с ней — помогать, если что.

— Мне-то, может, не стоит с вами идти? Это же ночная прогулка… А кот во тьме — как рыба в воде, со мной же, наверно, не так интересно будет?

Поначалу Дзидзи стеснялся и отнекивался, отговариваясь то тем, то этим. Он все пыжился, пытаясь показать, что не котенок уже. Однако кончик носа у него так и подрагивал, он никак не мог скрыть, что разрывается от желания пойти вместе со всеми.

— Да почему нет-то? Сможешь присматривать за остальными во время прогулки… К тому же, Яа скоро надо будет возвращаться домой. Быть может, эта прогулка станет для нас прощальной… — проговорила Соно.

На железнодорожной станции собрался десяток ребятишек, все они ерзали и крутились, предвкушая свою первую «Прогулку во тьме кромешной». Наконец они сели в электричку, проехали через тоннель к западу от Корико и вот уже за широким полем на горизонте стал виден густой лес, где им предстояло провести нынешнюю ночь. Солнце уже склонялось над чащобой. Оно увеличивалось в размерах, словно говоря: «Скоро распрощаемся», — и его лучи понемногу окрашивались алым. На другой стороне небосвода, на востоке, уже зажигались крохотные огоньки звездочек.

В самом начале лесной тропки стояла хижина для ночевок, построенная городом Корико, все зашли туда, и каждый принялся уплетать прихваченный с собой из дома ужин. Тем временем вокруг постепенно стемнело. Соно и Кики на правах сопровождающих принялись расставлять по комнате свечи. На стенах тут же выросли огромные, до потолка, тени и принялись плясать и колыхаться.

— Ой, страшно! Словно вот-вот на нас упадут! — расплакался кто-то из детей, тыча пальцем в тени.

— Ой, ну включите свет, ну пожалуйста! — хнычущим голосом попросил еще кто-то.

— А на вон той стене они еще больше! Привидения! — завизжал кто-то.

Тут и все остальные дети нарочито громко загалдели наперебой: «Страшно! Страшно!»

— Что, вам так нравится больше? А в лесу-то куда как страшнее будет! Там владычествует черная бука, которая обожает пугать детишек… Как вы справитесь?

Чтобы сделать свою тень еще больше и страшнее, Кики встала на цыпочки, вытянула руки вперед, потрясая ими, и заворчала, и зарычала:

— Гр-ро-о!.. Гр-р-р!

Все тут же прекратили галдеть и, застыв, уставились на Кики.

— Это правда?.. Ты с ней знакома, ведьмочка?.. — спросил кто-то. Голос слегка подрагивал.

— Ну, что-то вроде того. Но ни я, ни Соно — мы обе вам ничем помочь не сможем. Сегодняшняя ночь принадлежит только детям.

Наступила полная тишина, ребятишки тревожно переглядывались между собой.

На небе показался тонюсенький месяц, рядом загорелись маленькие звездочки. Однако на самом краешке неба пока виднелась светлая полоска, словно солнце еще не ушло окончательно. Может, именно на ее фоне лес казался все чернее и мрачнее и теперь и впрямь напоминал владения черной буки.

— Ну, пора в путь! Свистки все с собой прихватили? Посвистите-ка на пробу! — скомандовала Соно.

— Фью-у-у! — Это завели свои трели свистки, которые каждый из детей повесил себе на шею.

— Ой! Страх-то какой! В лесу тоже кто-то свистит! — вдруг воскликнул кто-то. Все притихли и принялись напряженно вслушиваться.

— Ой, и правда…

— Значит, там вправду кто-то есть…

— Не может быть…

Все снова зашумели и загалдели. Но на детских личиках, на кого ни глянь, появился страх.

— Если случится что-то страшное, свистите. Хотя лесная тропка довольно извилистая, но она тут всего одна, вы не заблудитесь и непременно вернетесь сюда же. Так что идите и ничего не бойтесь. Мы с Кики будет ждать вас у хижины, — бодро и громко объявила Соно.

— Поня-а-атно! — немножко приободренные ее словами, так же громко ответили дети. И все же они робели: суетились, вертели головами по сторонам, спокойно на месте не стоял никто.

— Яа, присмотри за Оле. Он совсем маленький, так что держи его за руку, — наказала Соно.

— Конечно. Все будет в порядке! — Яа крепко стукнул о землю своей неизменной палкой, которую он сжимал в руке, и уверенно кивнул. Он приподнял вторую руку с зажатой в ней ладошкой Оле и слегка потряс ей.

— Ой, мы что, пойдем прямо туда, в темнотищу? — тихонько и опасливо спросила Ноно, подойдя к Кики.

— Именно так. Но вы будете все вместе, так что все будет в порядке. Главное, держитесь за руки, пока будете идти.

— Хорошо… — Ноно кивнула, отбежала от Кики и крепко сжала вторую руку Оле, державшегося за Яа. «От предвкушения аж руки чешутся» — Яа расправил плечи, он был совершенно уверен в своих силах. Мальчик был на удивление серьезен и твердо смотрел вперед.

В путь.

— По горам, по холмам мы пройдем тут и там! Там, где лес за полями чернеет! — завел песню Яа. Все начали ему подпевать.

Дзидзи, который прекрасно видел и в темноте, подавил желание пойти со всеми, зарылся в спальник Кики и притворился спящим. Дети крепко стиснули ладошки друг друга и с визгом и гомоном, распевая только что выдуманную Яа песню, шагнули на лесную тропу. Маленькие силуэты один за другим растворялись во тьме. Голоса, поначалу громкие, становились все тише и в конце концов совсем пропали.

Соно и Кики огляделись вокруг, а потом присели на лавочку у входа в хижину. Обе напряженно прислушивались: вдруг донесется какой звук? Из чащи тянуло легким ветерком: словно сам лес протягивал к ним холодные пальцы, вселяя тревоги в души. Булочница и ведьмочка сидели безмолвно и неподвижно.

— Ти-ти-ти! — вдруг раздалась из леса короткая и пронзительная птичья трель, и кроны деревьев закачались и зашумели.

Сон вздрогнула всем телом. Кики приподнялась было с лавки, но потто опустилась обратно.

Ведьмочка бросила взгляд на небо. Какой же тонюсенький месяц… Словно небо улыбалось тонкой зловещей ухмылкой.

— Что-то их совсем не слышно стало… Как они там?.. — проговорила Кики, вглядываясь в темноту.

— Тс-с! А то лес поймет, что мы боимся.

— Как? Сам лес?.. — переспросила Кики.

— Именно. Почует, что мы дали слабину, да и воспользуется этим. Как ни крути, в ночном лесу нужно держать ухо востро. Мне моя мама частенько так говорила. Когда наступает ночь, в лесу открываются голодные рты, что захлопнуты днем… И они глотают детишек целиком — гам! Им ребенок на один зуб. Потому-то, когда наступает вечер, нужно спешно возвращаться домой. А дом, в котором я родилась и выросла, как раз стоял в лесу… И я верила всему, что говорила мама. — Соно рассмеялась и подмигнула.

Кики вспомнилась палка, которую носил с собой Яа. Это ведь была волшебная палка. А вдруг дети прыгнут и подскочат — и перенесутся в Страну Странностей?.. Кики вдруг почудилось, что где-то в лесу вот-вот откроется огромный рот, который глотает детей, одного за другим, забирая в Страну Странностей.

«Да нет, конечно же, быть такого не может! Что это я?.. Соно же сказала, что в лесу всего одна-единственная тропинка…» И все же, как Кики ни успокаивала себя, ей все равно было тревожно: уж слишком тихо стало вокруг. Здесь, на опушке, тонкий месяц худо-бедно, но все же проливал свет. А в лесу тьма была кромешной. Кики осознала, что теперь совершенно не слышит голосов детей. Что же это за дети, которые вовсе не подают голоса? Не бывает таких детей! Будь им страшно или весело, они бы точно гомонили!

Как-то незаметно стих ветер. Казалось, все вокруг застыло в неподвижности. Кики вспомнился тот день, когда Яа с детьми исчез за грядками лекарственных трав. Ведьмочку вдруг пробила дрожь, хотя она и сама не смогла бы сказать почему.

— Может, сходим глянем, как они там, одним глазком? — На лице Соно читалась тревога.

Кики молча кивнула.

И они поспешили вглубь леса. Казалось, свет должен был хоть немного просачиваться сквозь листву, но на деле обнаружилось, что стоило войти в лес — и будто дверь захлопнулась: так резко стало темно. Их овевал холодный воздух, вокруг была только влажная тьма.

— Соно!.. Соно-о!.. — тихонько позвала Кики.

— Я здесь. Тс-с! Тише, а то дети нас услышат.

Сонно протянула Кики руку, Кики крепко сжала ее в ответ.

— Что делать? Выхода не видно, сколько ни оглядывайся…

— Прекрати, Кики. Куда ты смотришь? Вон он, за нами. Кто бы мог подумать, что ты так плохо переносишь темноту… Хе-хе! Как необычно для ведьмы! — сказала Соно, обняв Кики за плечи. Однако чувствовалось, что и она тоже напряжена.

— Как бы то ни было, если они с минуты на минуту не вернутся, то… — проговорила Соно, вглядываясь в чащобу.

— Но ведь ничего не могло случиться?.. — Кики тоже вытянула шею.

И тут в застывшей тишине леса вдруг — сверк!.. — мелькнул и пропал огонек.

— Ой! — Кики затаила дыхание.

И снова — сверкнул и пропал.

— Что бы это могло быть?.. — внезапно севшим голосом пробормотала Соно. И они обе бегом бросились вперед.

И тут между деревьев снова замерцал огонек, теперь уже различимее, — он потихоньку приближался. И вот на узко тропинке появился Яа, возглавлявший цепочку крепко держащих друг друга за руки детишек. Мальчик нес в вытянутой руке ярко светящуюся палку.

— О-о, ну, теперь можно не волноваться. Вы молодцы, вернулись как положено. — Соно раскинула руки, подбежала к детям и принялась их обнимать. — А что это у вас такое? Свеча? Ох, да нет же… Что это?

— Это Яа одолжил у луны яркого света для нас! — объяснила Ноно.

— Да! Яа ка-ак взобрался на дерево, так ловко! На самую макушку! — добавил кто-то.

— Да, а еще он пел: «Луна все ближе, луна все ближе»!

— Это было волшебство!

— Я чуть не разревелся…

— Там ведь такая тьма-тьмущая была!

— Мы разжали руки, все рассыпались и потерялись…

— Так страшно было, что ноги не шли!

Ребятишки загалдели одновременно, голоса так и звенели от радостного возбуждения, хотя на многих щечках еще виднелись дорожки от недавних слез. Рядом, гордо приосанившись, стоял Яа.

— Так почему вы не свистели в свистки? — спросила Соно.

— Ой, точно… А мы и забыли… — Яа покаянно помотал головой.

Ноно подбежала к Кики и, подергав ее за подол юбки, тихонечко проговорила:

— Яа сказал… Только это секрет! Сказал, что он как-то раз пожал руку луне. И поэтому может колдовать. Здорово же! Так же как Кики! Только у тебя, Кики, магия ласковая… А у него — мужественная.

Огонек на конце палки Яа понемногу становился все тусклее. Вглядевшись, Кики заметила на ней что-то вроде пучка травы.

— Яа, что это такое? — спросила она.

— Это мох. Ты что, Кики, не знала? Хоть он и растет у самой земли, но они с луной большие друзья. Обычно мох зеленый, но стоит ему повстречаться с луной — и он от радости начинает светиться. Вот потому-то я и забрался повыше… Чтоб они встретились. Я же в лесу живу, в подобных вещах хорошо разбираюсь! — И Яа, гордо выпятив грудь. Крепко стукнул по земле посохом, на кончике которого уже совсем погас огонек.

— Луна все ближе! — вдруг подал голос Оле.

И все тут же подхватили, один за другим, и запели:

Луна все ближе!

Луна все ближе!

Тут и Яа снова запел:

Мерцает, сверкает все ближе огонек,

И светятся от радости детские глаза.

И все подхватили.

Ребятишки снова выстроились в цепочку на узкой тропке и, распевая на ходу, направились к хижине.

Спустя три дня, окончив свою учебную практику, приехала Мори, чтобы забрать Яа.

— Кики, огромное тебе спасибо! Я тебе так обязана! Благодаря тебе я столько всего узнала… Помнишь, я тебе писала в письме, что тот ресторан живет не вложенными в него деньгами, а вложенными в него идеями? Идеями и сердцем. Поэтому он и пользуется популярностью у молоденьких девушек — они это чувствуют. У меня самой словно камень с души спал. Теперь можно не думать об открытии собственного ресторана с таким ужасом. Были б идеи и желание сделать так, чтоб было интересно… Так что я справлюсь. Теперь я в этом уверена, — возбужденной скороговоркой тараторила Мори.

— Кстати, сестренка, а вкусности ты там выучилась готовить? — спросил Яа.

— Ну разумеется. И привезла кое-что в подарок.

Мори вытащила из рюкзака мешочек зеленого цвета, безо всяких узоров, горловина плотно перехвачена лентой в бело-зеленую клетку, и на оба уголка повязаны такие же ленточки, только маленькие.

— Ой, как мило! — воскликнула Кики.

— У меня для гекконов такой же мешочек, — заметил Яа.

— Яа, какой же ты вредина!.. Лишь бы гадость сказать!.. — Мори рассмеялась, шутливо распекая брата, и открыла мешочек, в котором оказались кругленькие печеньица в мелкую черную крупинку. Мори взяла одно, с хрустом откусила кусочек на пробу, а потом выдохнула:

— Хорошо получились! И пахнут прекрасно! Ну, Кики, Яа… угощайтесь.

Кики попробовала печенье, и ее глаза округлились.

— Вкусно же? — с легким беспокойством спросила Мори у Кики.

— Пфу! Это что такое?! — вскричал Яа, который тоже уже вонзив зубы в печенье.

— Печенье с черным перцем, — гордо объявила Мори. — Это вкус для взрослых! — пояснила она.

Кики откусила еще кусочек. Рот тут же наполнился жгуче-острым вкусом. Сладко не было ничуть, но почему-то все равно было вкусно. Удивительно приятное сочетание вкусов масла и перца. Кики съела еще немножко. Мори смотрела на ведьмочку и кивала с довольным видом.

— Мори, и ты вот за этим ездила учиться в такую даль? — вопросил Яа.

— Именно. Ну, ничего удивительного… Это же не для детей, — объяснила Мори.

Яа посмотрел на нее и фыркнул, надув щеки.

— Мне кажется, к этому подошел бы сладкий чай с молоком… — предположила Кики.

— Да, так и есть. Ты прекрасно улавливаешь вкусы, Кики. В том ресторане в такое печенье добавляют чуть-чуть сахара, но мне показалось, что лучше вовсе не класть… Так что, наверно, можно сказать, что это печенье — моя личная придумка. Я вчера решила, что неплохо бы тебя ими угостить, вот и испекла. — И Мори рассмеялась с видимым облегчением.

После обеда Яа снова навьючил на себя рюкзак, взял в руки палку — все в точности как в тот день, когда он пришел к Кики, — и вместе с Мори отправился домой.

Кики сидела и вспоминала, как они провожали Мори и Яа на электричку. Ноно не любила расставания, она насупилась и не разговаривала, молчала всю дорогу. Только из горла у нее порой вырывались приглушенные всхлипы. А потом, когда наконец настало время попрощаться на платформе станции, она вырвалась из руки Соно и подбежала к Яа. Вытянулась, встав на цыпочки, и зашептала что-то ему в ухо. Яа твердо и уверенно кивнул в ответ.

Что же такое сказала ему Ноно? Почему-то Кики заволновалась не на шутку, глядя на них.

Яа словно засветился, когда кивнул и сказал: «Да».

— Это еще что такое? Ты, погляжу, младшей сестренкой обзавелся? — со смехом заметила Мори.

Яа уехал, но после его отъезда осталось множество диковинных историй.

«Взрослые ходят туда сами…»

Эти слова Яа так и остались для Кики загадкой.

Глава 5

Помело пропало!

Утром стоило Кики проснуться, как сразу раздался телефонный звонок.

— Доброе утро! Это ведьмина служ… Ой! — Кики резко изменилась в лице. Глаза ее широко распахнулись, она с силой прижала трубку к уху. — А, вы тот… Да, я помню. Ну конечно! Тот юноша, с которым я так прекрасно танцевала… Замечательный был праздник, просто чудесный!

Кики говорила немного громче и пронзительнее, чем обычно, ее голос выдавал ее возбуждение, а горло словно перехватило.

— Сотоя? В тот вечер мне было так весело, что я обо всем позабыла, даже имя твое спросить. Да! Даже не знала, как мне дальше быть!

Дзидзи спал, но встрепенулся на взволнованный щебет Кики. Он поднял мордочку и посмотрел на Кики округлившимися глазами.

— Уже сегодня вечером? В семь часов? Ой, хочу, конечно, очень хочу! Приду, непременно приду! — Кики замолкла на секундочку, а потом весело рассмеялась. — Ой, ну что ты! Вовсе я никакая не особенная! Самая обычная ведьма. А-ха-ха! Ну что ты такое говоришь, я прямо не знаю, что и ответить. Просто теряюсь! Да, я поняла. На Бузинной улице? Да, я ее знаю. Такое модное кафе на углу, там еще всегда музыка играет. Так это там вы регулярно собираетесь? Ой, как замечательно! А, там вас всех и искать, поняла. Ясно. Договорились. Спасибо, я легко найду его сама, все в порядке. Да, увидимся, пока.

Кики положила трубку и, напевая: «А-ха-ха! Ведьмочка! Ведьмочка! Ведьмочка!» — сделала ногами несколько простых па.

— Что случилось? Чему ты радуешься? — Дзидзи подбежал к ногам Кики и вопросительно взглянул на нее.

— Я сегодня вечером уйду ненадолго. — Кики вздернула нос и рассмеялась.

— ТЫ словно светишься…

— Он мне сказал, чтобы я обязательно и всенепременно приходила!.. Что со мной гораздо веселее, так и сказал! А-ха-ха! Интересно, правда или нет? И с чего бы это? С чего бы? Я не знаю, не знаю, но, но, но… Неплохо было бы сходить, присмотреться немножко! Здесь — это здесь, а там — это там… — певуче проговорила Кики. Она покачивалась из стороны в сторону и тихо притопывала ногой.

— Ты с кем разговариваешь?

— Да не знаю я! — преувеличенно резко дернула подбородком Кики.

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

— Вот если уж раздался звонок, то за ним непременно будет и второй, почему так? Чудеса, чудеса, чудеса… — Кики, по-прежнему пританцовывая, подошла к телефону и сняла трубку.

— Здравствуйте, это ведьма из города Корико? — раздался в трубке запыхавшийся голос. Словно девушка никак не могла отдышаться.

— Да, это я, — вежливо, но чуточку нетерпеливо отозвалась Кики.

— Ой, как замечательно, что я смогла тебе дозвониться! У меня к тебе просьба, ты не могла бы отвезти к Дзадза в «Тропе» венчик для взбивания? Правда, она отнекивается, мол, у нее свой есть, так что все в порядке… Она свой из ивовой ветки смастерила! Нет уж, увольте! Сейчас же как раз по всем городам и веся сезон воздушного батата начинается!

— А-а… — Кики сдвинула брови и неопределенно посмотрела вдаль. Она не имела ни малейшего представления ни о Дзадза, ни о загадочной «тропе». Слова девушки ей ни о чем не говорили.

— Венчик вроде того, которым взбитые сливки делают?

— Да, именно. И прости за хлопоты, но тебе придется купить его самостоятельно. Я сейчас так страшно заняты, что сама сходить не смогу. К тому же это довольно далеко в горах… Но если по воздуху, то труд невелик. А мне бы хотелось поскорее ее порадовать. Так что чем быстрее ты все сделаешь, тем лучше, — продолжал голос в трубке. Какие же они самовлюбленные, эти заказчики, только и думают о том, как бы поскорее выговорить все свои проблемы!

— А… Вы, простите, кто?

— Ой, извини. Я двоюродная сестра Дзадза, меня Мидзу зовут. В общем, прошу тебя!

— Почему нет?.. Но о каких горах идет речь? — уже несколько нетерпеливо уточнила Кики. На ее лице проявилась недовольная гримаса: никуда лететь не хотелось.

— Ой, вот это довольно сложно объяснить… Так, слушай внимательно. Если лететь от Корико прямо на север и довольно долго, то пересечешь цепочку из нескольких гор, знаешь? Это горы Сурухэри, они довольно известны, слыхала о них? У их подножия течет извилистая порожистая речка, это река Адзи. Вдоль нее проложены железнодорожные пути. Где-то на полпути есть станция — домик с красной крышей. Ты ведь по небу полетишь, так? Она маленькая, так что смотри в оба глаза. С другой стороны, она там всего одна такая, думаю, найдешь уж. Так вот, это станция «Река Адзи». Как до нее доберешься, повернись к горам и похлопай в ладоши, этого будет достаточно.

— Что? Похлопать в ладоши?

— Да. Телефона-то там нет, так что это единственный способ держать связь. Но ты уж постарайся.

— Н-нет, постойте… В такую даль, я же… — заговорила Кики. Она бросила быстрый взгляд на часы, а потом, изогнувшись, обернулась на висящую на стене карту. И заговорила снова. — Простите, но я сегодня как бы… Немного…

Однако из трубки уже неслось:

— Ну, я на тебя надеюсь. Пока! — И связь оборвалась.

Кики снова взглянула на карту, уже повнимательнее. Там в самом деле была обозначена горная цепь, подписанная как «горы Сурухэри».

— Ну ничего себе! Как далеко! И надо же такому случиться именно сегодня, когда я уже пообещала!.. Да, нужно отказаться, видимо… Ой. Кошмар, а как же я откажусь? Она же сказала, там и телефона-то нет. Вот ведь беда!.. Ну, ничего не поделаешь, придется поторопиться. Чтобы обязательно и всенепременно успеть обернуться до вечера. Другого выхода нет. Ну что же так!

Кики принялась собираться, хлопотливо и раздраженно.

— Так, скорее! — Она усадила Дзидзи себе на плечо, схватила помело и отправилась в путь.

Она завернула в хозяйственный купить венчик и оттуда сразу же отправилась прямиком на север. И все-таки зачем волочить в такую даль простой венчик, когда его где угодно можно достать?

«Ну почему дела всегда накладываются друг на друга? Словно какая-то насмешка судьбы…!

— Но ведь на самом деле мне нравится всякая суматоха… Так радостно на душе, когда в конце концов все получается как нужно. Так что я приду вовремя и всем покажу, на что способна ведьма! Так и будет, ха! — Кики тихонько разговаривала сама с собой и с бьющим ей в лицо ветром.

Она вылетела из города, пронеслась над зелеными холмами, где паслись, пощипывая травку, коровы и овцы. И вот наконец показался лес. Зелень деревьев покрывала пологие холмы, которые мало-помалу переросли в высокие пригорья. А там, за ними, показались уже настоящие горы. Похоже, это и были Сурухэри. Над горами плыло небольшое кучевое облако точно тех же очертаний, что и сами горы, словно их отражение. Но вокруг самой Кики простиралось лишь чистое синее небо. Кики прищурилась и разглядела, как в этой глубокой сини рыбками мелькают и шныряют бесчисленные мелкие точки.

«Если б я так не торопилась, вышла бы прекрасная прогулка…»

Ветер дул, словно поглаживая горы. Время от времени он взмывал к Кики и слегка подталкивал ее в спину.

— Скорее, скорее, покончит с делами, ведьмочка, ведьмочка, ведьмочка! — негромко пропела Кики.

Услышав это, Дзидзи, сидящий сзади, подхватил песню:

— А почему три раза-то, ведьмочка, ведьмочка, ведьмочка?

В честь разгара лета горы оделись в темно-зеленое, тут и там сквозь зелень прорывались скалы. Внизу, в долине, бежали рядом бурный поток и ниточка железной дороги. Горы высились одна за другой сколько хватало глаз. Разве кто станет жить здесь, в окружении гор? Кики, изо всех сил напрягая зрение, вглядывалась вниз.

— Если не найду, то надо, наверно, возвращаться… Все равно ведь, как ни посмотри, это всего лишь венчик. Не тот предмет, без которого совсем уж нельзя обойтись, — с легкой ноткой недовольства в голосе проворчала Кики.

И тут в просвете между горами показалась узкая долина, за ней мелькнуло алое пятнышко, которое сразу бросилось Кики в глаза. Она полетела и увидела, что все было точь-в-точь как Мидзу описала ей по телефону: рядом с железнодорожными путями стоял небольшой домик с красной крышей.

— Ну вот! Нашелся все-таки, угораздило же! — пробормотала Кики, не слишком довольная находкой, и начала снижаться. Под крышей станции висела одинокая табличка «Станция «Река Адзи». Однако не было видно ни начальника станции, ни железнодорожных рабочих, ни пассажиров — ни души. В висевшем на стене расписании значилось, что поезда до города Пэпэрон и обратно ходят раз в день, по субботам и воскресеньям. Сегодня была пятница, потому-то никого и не было. На столбе, подвешенная на шнурке, висела дощечка с надписью: «Если вы направляетесь в «Тропу», пожалуйста, повернитесь к горам и хлопните в ладоши три раза. Я непременно отвечу. Направляйтесь на звук. Если вы засомневаетесь в том, куда идти, не стесняйтесь, хлопните снова».

— Так «Тропа» — это название гостинцы? И вот что значило «похлопай в ладоши»… Но как?.. Как вести дела в такой глуши?

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Кики скорчила угрюмую мину и хлопнула в ладоши. Она замерла и внимательно прислушалась, и через некоторое время от гор вдалеке донесся ответ: хлоп, хлоп, хлоп. Звуки хлопков, и Кики, и ответных, перекликаясь, с эхом разнеслись по долине.

— Вот, значит, как тут все устроено. Проще пареной репы!

Кики с фырканьем передернула плечами и пешком отправилась в ту сторону, откуда донесся звук. Тропинка, ведущая от железнодорожной станции, так густо поросла травой, что была едва различима. Вдобавок еще и земля была влажной: один неосторожный шаг — и как пить дать поскользнешься. Кики посадила Дзидзи себе на плечо и, раздвигая траву помелом, двинулась вперед. Когда она дошла до места, где тропинка вроде как раздваивалась, Кики снова хлопнула в ладоши и, услышав отклик, продолжила путь. В воздухе роились насекомые. Откуда-то доносилось жужжание пчел. Острые травяные былинки кололись и царапали ноги Кики.

— А почему бы тебе не полететь? Так же было б куда проще? — предложил Дзидзи.

— Если пролечу лишнего, нехорошо выйдет. А я хочу побыстрее вернуться домой.

— А знаешь, тут пахнет рекой. Приятный такой запах… — заметил Дзидзи. — Наверняка там и рыба водится. Мелкая такая, которую целиком враз заглотить можно.

— Ого, Дзидзи! Какие ты кошачьи разговорчики завел, не похоже на тебя!

— Пф! Что за ерунду ты говоришь. Я кот и горжусь этим, — недовольно проворчал Дзидзи прямо в ухо Кики.

Журчание воды постепенно становилось все громче, тропинка вышла к реке и резко повернула вправо, вдоль русла. И тут перед глазами Кики внезапно возник водопад. Похожий на широченное полотнище, он ниспадал от середины горного склона в речку. Но вот что самое поразительное: сквозь водяной полог что-то посверкивало, уж не огонек ли?

— А-а! Страх какой! Это что, блуждающий огонек? — Кики так и впилась пальцами в помело.

— Интересно, зачем болотному духу понадобился венчик? — нарочито низким и дрожащим голосом, пугая Кики, произнес Дзидзи.

Тропинка продолжалась и за водопадом. Она вела дальше, между почти смыкающихся скал, наползающих друг на друга, и в конце ее обнаружился спрятанный от чужих глаз бревенчатый домик. Перед домом в глиняной плошке горл воск, освещая входную дверь. К двери была прибита деревянная резная табличка «Гостиница «Тропа». Рядом висела небольшая цветочная ваза с единственным алым цветком в ней. Окна была занавешены опрятными белыми хлопковыми занавесками. В общем, на пристанище болотного духа никак не похоже. Кики с облегчением выдохнула и постучалась в дверь.

— Да? — отозвался женский голос, и хозяйка дома вышла наружу.

— Дзадза — это вы?

Женщина немного удивленно кивнула. Ее волосы были забраны в тугой хвост, одета она была в белую блузку и длинную серо-белую полосатую юбку из домотканого полотна. Сначала она показалась Кики ровесницей Соно, но, рассмотрев ее поближе, ведьмочка поняла, что эта женщина намного моложе. Белая лента, стягивающая ее волосы, словно светилась в полумраке.

— Ведьмина служба доставки. Я здесь, чтобы доставить вам венчик для взбивания по просьбе Мидзу.

Кики еще не успела договорить, как Дзадза уже откликнулась своим низким голосом:

— Да что ж с ней поделаешь, говорила же, что обойдусь… Она тут на днях помогала мне с венчиком, все жаловалась, что мой не слишком-то удобный. А она если что скажет, так и за делом не постоит, везде влезет и нос сунет, а-ха-ха!

Кики сама не заметила, как надулась.

«То есть тут вовсе и не ждали этот венчик? Вполне можно было и завтра отнести…»

— Но спасибо тебе большое, что принесла его в такую глушь. Ой! А ты… Ну и дела! Ты что же, та самая Кики из Корико? Ну да, кто же еще! Рада с тобой познакомиться! Я много о тебе слышала от своих гостей, очень хотела хоть разок тебя увидеть. Все думала: что она за человек, эта городская ведьма, вот бы с ней повстречаться… А, поняла! Ох уж эта Мидзу!.. Это она услышала, как я о тебе говорю, да и решила устроить нам встречу. Ну точно, так наверняка и было. Ты ведь знаменитость, и еще какая!

— Да что вы… Я же ничего такого… — смутилась Кики.

— Ты работаешь в большом городе. Как-то это необычно, разве нет? Обычно же ведьмы вроде как в лесу живут… Ну, так принято считать. Тебе не кажется, что я куда больше твоего смахиваю на ведьму? А-ха-ха! Но как я по тебе вижу, ты все-таки блюдешь старинные обычаи, хоть и в городе живешь. Понятно, почему о тебе столько говорят. Ты очень миленькая. Ох, что ж это я, болтаю так бесцеремонно все, что на ум придет! Прости, надеюсь, я тебя не обидела? — Дзадза прищурилась и от души рассмеялась. Глаза ее так и блестели.

Кики украдкой огляделась кругом. Прихожая вела в комнату, где царил полумрак, посередине стоял стол с обступившими его стульями. Судя по всему, сегодня в доме постояльцев не было.

— Скажите, а вы что, тоже ведьма? — робко уточнила Кики.

— Вот еще, глупости какие! Я просто держу домик в горах. Правда, я еще до недавнего времени размышляла о том, как хорошо было бы стать ведьмой, если б такое было возможно. Я ведь с самого детства ведьм обожаю. Иногда думала: «Ну, если уж стать ведьмой нельзя, то хоть подругой-ведьмой было неплохо обзавестись…» Ведь сила ведьм в том числе в их уме… Да еще сверхспособности, это тоже многого стоит. Ну же, проходи внутрь, не стесняйся!

Дзадза посторонилась и жестом пригласила ведьмочку войти. Кики, все еще немного робея, зашла внутрь. И тут откуда-то из полутьмы на нее накатила волна чудесного аромата. Это был не запах еды, просто весь дом был напое невыразимо прекрасными запахами лесной зелени и и разнотравья. За большим окном в дальней стене напротив двери виднелся заросший травой сад, щедро залитый яркими солнечными лучами. В центре сада росло единственное высокое дерево, его листья колыхались на ветру и блестели на солнце так, что даже глаза слепило. Кики подумалось: «Будто тут ночь стоит, а там день…»

— Вы здесь одна живете? По телефону так сказали, что я не поняла…

— Одна. Одна-одинешенька. Гости здесь бывают только по выходным, когда поезд проходит. Телефона у меня нет, так что я даже и не знаю обычно заранее, сколько их будет-то. Однако беспокоиться мне не о чем: накрыть стожок сена простынями — вот тебе и дополнительные кровати, сколько нужно, по потребности. Правда, с косьбой и заготовкой травы у меня каждое лето немало хлопот. И все же интересно жить, придумывая, как сделать все из ничего. Странная у меня гостиница, да? — проговорила Дзадза, глядя на заросший травами сад.

— Да, кстати… Венчик… — Кики протянула ей сверток, который держала в руках.

— Ах да, совсем забыла!.. Спасибо тебе большое. Строго говоря, я по большей части своими силами справляюсь и выход нахожу, но с венчиком из ветки Мидзу никак смириться не могла, неудобно, мол. Ну, мне зато все полегче станет. Ты прости, что тебе из-за меня пришлось добираться в такую даль и глушь. А, да, кстати! Ты от станции пешком шла?

— Да.

— Заметила же, как сильно тропинка заросла? Наверно, тяжело шагать было? Однако я ту траву стараюсь не косить и постелей из нее не делаю. Потому что моим гостям эта тропинка нравится такой, какая она есть. Кто-то обмолвился мне, что когда идешь, раздвигая руками высокие травы, то с тобой идет и шелестящий в них ветер. Чудесно сказано, правда? Ветер в травах… Я сама тоже всем сердцем люблю эту тропинку.

Кики слушала молча, вспоминая тропку, которая привела ее сюда.

«Ветер в травах? Ну, может, какой-то ветерок и дул… Но кололись они нещадно!»

Дзадза прошла вглубь дома, показывая его Кики. В углу комнаты, выходящей окном в сад, стоял ткацкий станок. Рядом висело несколько мотков ниток. Кики вспомнилось, как одна девушка по соседству от дома, где выросла Кики, тоже каждый день с мерным постукиванием ткала ткань. Она повторяла одни и те же движения, раз за разом, а работа продвигалась на самую малость, но Кики это зрелище не прискучивало, она стояла и пристально наблюдала за работой. На ткацком станке Дзадза было начато такое же полосатое полотнище, как и то, из которого была сшита ее юбка.

— Видишь, нитки я тоже стараюсь прясть из того, что у меня здесь есть под рукой. Из древесной коры, из трав, из того, что есть везде и всюду. Иногда и шерсть впрядаю, которую лесные звери оставляют на ветках, когда почесываются. Потом крашу теми же травами и соками плодов… Ведьмочка, если ты знаешь какой-нибудь необычный способ прядения нитей, может, поделишься?

— А? Я? — Кики изумленно посмотрела на Дзадза. — Я вообще ничего про это не знала. Неужели нити и впрямь можно найти где угодно?

— Ну-у… — немного удивленно протянула Дзадза, а потом быстро опустила взгляд на венчик в своих руках. — Ох, ты ведь его сама же и купила, ведь так? И на свои деньги, как пить дать? Мидзу хоть и сердечная, но порой совсем забывает о приличиях… Прости. Сколько он стоил?

— Вот чек, пожалуйста.

— Значит, тридцать… И да, я еще должна тебя отблагодарить.

— Мне вполне достаточно благодарности на словах.

— А? — переспросила Дзадза, неверяще глядя на Кики.

— У нас, ведьм, такой обычай. «Ты мне, я тебе». «Отдарок за подарок». Мы, ведьмы, искони так живем, — немного виновато пояснила Кики. Ей было всегда неловко, когда в ответ на ее слова собеседники вот так непонимающе хмурились.

— Обычай?

— Да, и очень древний…

— Будь ты хоть сотню раз ведьмой, но ты же не можешь одним воздухом питаться и одеваться. Как же ты справляешься? — Как и ожидала Кики, Дзадза состроила недоуменную гримасу. Ее глаза так и сверлили ведьмочку.

— Вполне. К тому же мне многие помогают. Свожу концы с концами более-менее. К тому же я очень люблю свою работу… Ведь на самом деле главный долг ведьмы — это дать людям знать, что ведьмы живут в нашем мире и поныне… Мне так мама говорила…

— Так вот почему ты в большом городе живешь? Ну что же, могу сказать только, что слова «ты мне, я тебе» мне не чужды. Здесь, в глуши, я живу в согласии с горами именно по тому же правилу. Но тебе же нужны деньги на проезд?

— А для этого у меня помело есть.

— Ну надо же!.. — поразилась Дзадза. Однако она тут же кивнула несколько раз. — Да, конечно. Это же один из признаков ведьмы. Хорошее подспорье. Завидую я, что у тебя есть магия… — пробормотала она. — И все же чем я могу ответить на твое чистосердечие?.. А, точно. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но я как раз собиралась идти на речку. Там красиво. Сегодня особенно чудесная погода, почему бы тебе не пройтись со мной и не полюбоваться? Я, пожалуй, здесь ничем так не горжусь, как рекой. Но, думаю, тебе тоже понравится. Пойдем вместе, хорошо? — Дзадза улыбнулась, явно довольная своей выдумкой, взяла корзину с бельем, стоявшую на полу, прихватила ведро и вышла в освещенный солнцем сад.

— Но я же… Сегодня… — Кики рванулась вслед и невнятно запротестовала. Она ведь собиралась во что бы то ни стало попасть этим вечером на танцы, так что задерживаться ей было никак не с руки. Однако Дзадза, которая уже успела выйти в сад, явно не услышала слов Кики. «Да подумай ты обо мне хоть чуть-чуть…» Кики недовольно надулась, резким движением отставила помело в сторону, прислонив к стене, и, за неимением иного выбора, побежала догонять Дзадза. Дзидзи молча последовал за ней.

Дзадза прошла немного вперед, а потом вдруг замерла на месте и подняла глаза на вставший перед ней стеной темно-зеленый лес.

— Замечательно, правда ведь? Великолепный лес. И он тянется далеко-далеко, и вглубь, и вширь. «Тропа» возникла именно благодаря этому лесу. Конечно, можно бы отмахнуться, мол, это всего-то обычный лес, да и все на этом… Но лично я считаю, что его никак нельзя назвать обычным. Это сокровище. В него стоит на шажок зайти — и все меняется, точно по волшебству. Восприятие изменяется, сам мир изменяется. И всего-то для этого нужно, что — прыг! — узенький ручеек перескочить.

На словах «ручеек перескочить» Дзадза и впрямь прыгнула и тут же рассмеялась.

Из сада, заросшего травой, Дзадза направилась вниз по отлого идущей под откос тропинке. Кики на минутку остановилась и снова что-то пробормотала вполголоса, но Дзадза так и продолжала идти, глядя только вперед. Наконец они пришли к небольшому озерцу, в которое впадала река. Дзадза принялась вынимать одну за другой простыни и полотенца и окунать их в воду.

— Это тоже река Адзи. Ты ведь видела реку, пока шла сюда от станции? А здесь, у опушки леса, течет Крошка Адзи, по крайней мере, я ее так называю. Они сливаются вместе далеко ниже по течению. Сегодня солнце вон как славно сияет, лучшего и желать нельзя. Белое полотно с солнцем хорошие друзья, так что я стараюсь стирать простыни именно в такие дни. Однако нужно поторопиться… в горах дни короткие.

Дзадза заправила подол юбки за пояс, вошла в воду и принялась с плеском тереть белье. Потом она расправила его на широком плоском камне неподалеку, достала из ведра крупный кусок мыла и как следует натерла им белье. Простыни и полотенца покрылись пеной, и Дзадза аккуратно расстелила их на траве. Белье тут же, прямо на глазах, начало высыхать под лучами солнца.

— Ведьмочка, будь добра, помоги немного. Разуйся только.

— А?.. Что? Разуться?.. — Кики непонимающе сдвинула брови.

«Я же хочу поскорее уйти, я же всем своим видом пытаюсь это показать, хмурюсь как могу… Какая же она нечуткая! Сначала обещала, что покажет что-то красивое… а самой, оказывается, только помощи по хозяйству нужно!..»

Кики надулась и насупилась. Однако Дзадза уже повернулась к ней спиной и самозабвенно принялась возиться с бельем.

Кики ничего не оставалось, кроме как подоткнуть юбку по примеру Дзадза, снять туфли и зайти в воду. Вода оказалась куда холоднее, чем представлялось, Кики невольно поджала одну ногу — и тут же поскользнулась на мелких донных камнях, едва не упав.

— Ай! Ой-ой-ой! — невольно вскрикнула она.

— О-хо-хо, все в порядке? Тут надо потверже на ногах стоять. — Дзадза живо протянула руку и поймала Кики за плечо.

Кики тут же сбросила руку.

— Да ладно, чего ты так стесняешься? Ну же! — Дзадза снова протянула руку и потянула Кики к себе. От сильного рывка Кики качнуло, и она зашаталась.

— Ой-ей-ей, прости. Ты как, в порядке? Ну, тогда помогай. Только попробуй, увидишь, как это интересно! Нужно как можно быстрее плескать воду, а то белье высохнет. А оно все в мыле, если ему сейчас дать засохнуть, разводами пойдет. Так что давай поторапливайся. Так стираю я, и только я. я даже название этому способу придумала, все как положено: «Поливальная стирка». Странное немного название, да? Это потому, что я поливаю расстеленное белье, как цветы, чтоб оно не засохло.

Дзадза зачерпнула ведром воды и принялась, помогая рукой, расплескивать воду на белье, показывая Кики, как это делается.

— Ну а теперь давай ты! Весело же!

«И что в этом такого веселого?..»

Кики уже просто кипела. Она резким движением зачерпнула ведро воды и раздраженно выплеснула ее.

— Да, именно так. Спасибо, ты мне очень помогаешь. — Дзадза по-прежнему ничего не замечала. — Если все сделать правильно и вовремя, то речная вода и солнышко сделают все остальное, и белье на глазах отбелится. Вот оно — волшебство реки Адзи! — Дзадза выпрямилась и рассмеялась. — Ведьмочка, а ты как стираешь? Поделилась бы со мной. Ой, прости, все-то мне знать надо, всюду сунуть нос любопытный… Правда, я предпочитаю называть это тягой к знаниям.

— А? Как я стираю? Да ничего особенного… Я как все… Волшебства в этом нет, — откликнулась Кики, но раздражение ее только усиливалось.

«И что она меня обо всем выспрашивает? При чем тут вообще стирка? Нет, понятно, что ей хочется похвастаться тем, как она ловко управляется с жизнью в горах совсем одна, но она что, в упор не замечает, что я уйти хочу? До чего же нечуткая! Только себя и слышит, что ей ни говори! Это от одинокой жизни такими становятся? Ну нет, я себе такого не пожелаю!»

— Ой, правда? Никакой магии? Вот досада… Но летать-то ты умеешь?.. И вот это уж точно магия… Замечательная магия! Аж дух захватывает! — Дзадза принялась за расстеленное на траве белье: она по очереди опускала все в поток и, дав прополоскаться в течении, крепко выжимала.

Наконец она выпрямилась, быстрыми шагами вернулась в сад и принялась развешивать белье на натянутой в углу сада веревке.

— Какое сегодня солнышко дружелюбное было, спасибо ему! Ведьмочка, будь добра, возьмись за этот уголок и потяни его.

— Х-хорошо… — Щеки Кики так и раздувались от негодования. Глаза как сузились в щелочки, так и не раскрывались. Кики совершенно сознательно дернула за угол простыни куда сильнее, чем следовало бы.

— О-хо-хо! — От рывка Дзадза покачнулась и переступила с ноги на ногу. — Нет-нет, это уже чересчур… — обратилась она к Кики и рассмеялась.

Кипенно-белые простыни и полотенца, повиснув на веревке, принялись раскачиваться на ветру. Ветер пошевеливал их, словно перебирая невидимыми пальцами.

— Вот, значит, какой облик сегодня у ветра, — кивнула Дзадза, обратившись к Кики.

У Кики невольно вырвался длинный возмущенный вздох. Да что же она все рисуется!.. Обо всем на свете ей надо высказаться!.. Словно жизни учить пытается!.. И главное — совершенно не замечает, что Кики давно хочет уйти, будто нарочно ее задерживает. На вид-то она добренькая… но теперь именно это Кики и не нравилось.

— Ну, мне уже пора улетать… — не выдержав, заговорила было Кики, но Дзадза уже успела повернуться к ней спиной и войти в дом. Кики поспешила за ней, по дороге бросив беглый взгляд на небо. Солнце сильно склонилось к западу, на соседнюю долину уже опускалась тень ранних сумерек.

«Ой, что же делать-то? Я вернуться-то успею? Как же все неудачно складывается! Но если лететь что есть духу, может, еще успею… Нет, никаких «может». В лепешку расшибусь, но успею! Но ведь по возвращении еще принарядиться надо бы… Я в таком виде идти не хочу! Но пойду. Непременно пойду! Никто мне не помешает!»

— М-м… Мне пора лететь, и я тороплюсь, — заявила Кики, входя в дом вслед за Дзадза.

— Как, ты собралась улетать? Не переночуешь? Почему? — с удивленным видом обернулась Дзадза.

— Что? Переночевать?.. И в мыслях не было. Конечно улетаю, — немного едко ответила Кики.

— Ну надо же… Обычно все, кто ко мне попадает, так радуются возможности здесь переночевать!.. Сегодня больше гостей нет, я тебе лучшую комнату приготовлю, на втором этаже. Ну же, переночуй у меня! Будет замечательно. Зачем улетать, ты такую возможность упускаешь! Пусть я и живу в лесу, но я все сделаю, чтобы тебе понравилось! Ты же мне венчик привезла, смогу угостить тебя воздушным супом-пюре из горного батата. В это время года он вкуснее всего! Да пусть он и станет моим отдарком, как тебе это? Хорошо же я придумала? — Дзадза быстро приняла решение за них обеих и закивала с довольным видом.

«Болтает и болтает… Притворяется добренькой!» — других мыслей у Кики не было.

— Но у меня на сегодня планы на вечер, я обещала! Мне нужно возвращаться, — упрямо и категорично отрезала Кики.

— А, вот оно что… Какая ты занятая. Ну что ж, жаль… — Дзадза огорченно ссутулилась. — раз так, выходит, я не смогу тебя отблагодарить.

— И не нужно. Зато вы меня научили «поливальной стирке».

— И все?

— Мне пора.

Кики резким движением поставила ведро, оправила юбку и направилась к выходу.

Выйдя наружу, она хотела было взяться за помело… однако помела не было. Хотя Кики точно помнила, что поставила его именно здесь.

Дзадза его спрятала!

Вот что пронеслось в голове Кики. По спине тут же пробежал холодок.

«Она странная! Все время так и лезла… Все вынюхивала, выспрашивала… И она сама сказала, что хотела хоть разок со мной встретиться… И что она ведьмам завидует… И она так странно смотрела на мое помело!.. И все это время так и старалась всеми силами не дать мне уйти. А вдруг они с Мидзу сговорились, чтобы меня похитить?.. Для них ведьма — все одно что редкая зверушка! Подозрительно! Все это очень подозрительно! Здесь, в горах, можно что угодно творить, никто никогда ничего не прознает!»

Все эти мысли просто осаждали Кики, в ее голове роились подозрения, одно страшнее другого.

«Ну точно, его Дзадза спрятала! Она его спрятала! Хочет меня сцапать и не дать вернуться! Недаром она только и делала, что болтала о ведьмах и магии, как пить дать завидует!»

Сердце в груди Кики бешено забилось.

— Дзидзи, ты не знаешь, где помело? Его здесь нет… — Голос Кики дрожал.

— А что, его нет? С чего бы это… — Дзидзи рассеянно посмотрел по сторонам.

— Что значит «с чего бы это»?! Это же очень подозрительно! — горячо возразила Кики.

— А к реке ты его не брала?

— А! — вскричала Кики и прыжками помчалась о тропинке к реке на поиски. Но и там помела нигде не оказалось.

«Ну конечно. С чего бы ему здесь быть? Я же точно помню, что оставила его у двери. Нет, все-таки это она его спрятала».

По спине Кики пробежали мурашки.

«Нужно успокоиться. Взять себя в руки, не бояться», — постаралась внушить себе ведьмочка.

Она заглянула на кухню и вымученно-непринужденным тоном спросила:

— Дзадза, а вы не знаете, где мое помело? Я его у двери оставляла.

Дзадза обернулась и удивлено нахмурила брови:

— Помело? Твое помело? Не знаю… Где ты его оставила, там оно и должно быть, разве нет? Переставить его некому… Ну да, я видела, оно было с тобой, когда ты пришла. Попробуй еще раз хорошенько поискать.

Дзадза говорила совершенно спокойно, непохоже было, что она лжет. Она достала с полки фонарь и зажгла в нем огонек.

— Темнеет уже, вот, возьми, чтоб было легче искать.

Кики молча взяла фонарь и обшарила с ним комнату, заглянула во все уголки. Она проверила, не завалилось ли помело за висящие на вешалке пальто, заглянула за коробки и стулья. Но его нигде не было. Кики чувствовала, как тяжело колотится ее сердце.

«Спрятала! Иначе и быть не может! Пусть она ходит с безмятежным видом, это ничего не значит! Она хочет меня тут удержать!»

— Дзадза, я никак не могу его найти… — пожаловалась Кики, заглянув на кухню.

— Как, нигде нет? Ну, раз так, можешь мое взять. Правда, оно немного потрепанное… неловко такое предлагать.

— Нет, чужое на замену мне не… — Кики начала говорить, но голос Дзадза перекрыл ее слова.

— Ты лучше сюда подойди и погляди. Наконец-то я могу приготовить воздушный крем-суп из горных бататов, и все благодаря венчику. Замечательный суп! Такой вкусный, что можно подумать, в нем горное волшебство спрятано!

Похоже, Дзадза совершенно не замечала неприязни Кики. Глаза у Кики забегали, она тихонько выскользнула из кухни и открыла дверь в глубине дома, предположив, что та ведет в комнату Дзадза. Ведьмочка подняла фонарь повыше и увидела, что на застланной бледно-зеленым покрывалом кровати лежит начатое вязанье. Кроме того, в комнате были стул и небольшой шкаф, все скромно и просто. Помела Кики нигде не увидела. Может, на втором этаже? Кики прокралась к лестнице в глубине дома. И тут сбоку от нее она увидела шкаф с лежащими в нем стопками простыней. Спрятать в таком помело было никак не возможно. Однако раз уж Кики поддалась подозрениям, то теперь ей во всем мерещился подвох. А вдруг помело запрятано там, в глубине? Кики, аккуратно отодвигая простыни по одной, принялась рыться в шкафу.

И тут откуда-то с полки с шелестом вылетел и упал на пол листок бумаги. Кики присела на корточки и, развернув сложенный вдвое листок, прочла слова, написанные шариковой ручкой.

«Бросив Норао, отыщи Норао»… Это еще что?» — Кики испуганно сглотнула, и ее пробрал озноб.

«Что за Норао?.. Это же чье-то имя? И что значит — его бросили? Бросить — в смысле оставить? Но где? Неужели в лесу? Не может быть… А может, его уже бросили? В лесу столько странного происходит, и она столько странного говорила. Так что все это может означать? Может, и меня вот-вот бросят? И помело куда-то запропало… Но почему, за что? Из-за того, что я ведьма? И потому, что у меня есть Дзидзи?.. Нет, все-таки эта Дзадза какая-то ненормальная. Живет одна в этой лесной глуши, вот и повредилась чуток головой. Другого объяснения просто нет! Все, теперь уже не до помела, нет его и нет. Пешком пойду, раз так, лишь бы сбежать отсюда поскорее!»

Кики тихо обратилась к Дзидзи, который все это время ходил за ней, не отставая ни на шаг.

— Дзидзи, уходим отсюда. Бежим домой, понял? Скорее.

— Ты чего это, Кики? — спросил Дзидзи.

— Мне кажется, она все-таки демон, эта Дзадза.

— Правда? Но у нее в доме так славно пахнет. Не похожа она на демона.

— Вот потому-то и странно все это! — Кики, сверкнув глазами, уставилась на Дзидзи.

— Н-ну, раз ты так говоришь, я с-согласен, пойдем отсюда. — Дзидзи, напуганный поведением Кики, мелко закивал.

— Скорее! — Кики погасила фонарь и хотела уже поспешить к выходу. Но тут откуда-то издалека — фью-у-у! — раздалась едва слышная трель свирели.

— Мя-а-ау! — вдруг подал голос Дзидзи. Он навострил уши, глаза его загорелись, и он уставился в распахнутое настежь окно. А потом вдруг заворчал, выпрыгнул наружу и был таков. И что только на него нашло? Кики, пораженная происшедшим, просто застыла на месте, не веря своим глазам. Дзидзи юркой ящеркой пробежал наискосок через сад. Кики тоже вылезла из окна и бросилась за ним вдогонку.

Впереди текла речушка, которую Дзадза назвала Крошкой Адзи. Дзидзи одним прыжком перескочил ее и вбежал в лес. Кики прыгнула вслед за ним. И тут, в мгновение ока, ни деревьев, ни трав не стало видно, Кики окружила непроницаемая чернота. А ведь снаружи еще брезжил какой-никакой свет, как же так могло получиться? Кики смутно припомнила, как Дзадза говорила что-то насчет того, что в лесу воздух меняется и весь мир меняется. Откуда-то доносился едва слышный шорох травы, по которой бежал Дзидзи.

— Дзидзи… Дзидзи!!! — сначала негромко, а потом уже во весь голос позвала Кики. Однако ответа не было. А ведь до сих пор Дзидзи всегда отзывался, услышав ее голос! И Дзадза наверняка тоже должна была ее услышать. Но голос ведьмочки будто растворялся без следа в лесном воздухе, и никакого отклика она не дождалась. Кики перестала понимать, где север, где юг, она вытянула руки вперед и понеслась куда-то сломя голову. В вышине громко шумели кроны деревьев, позади, за спиной Кики так же громко шелестела трава. Ведьмочка бежала вперед. Ей казалось, что, если она остановится, ее тут же кто-то схватит и что непременно надо бежать, иначе всему конец… Найти Дзидзи и выбираться отсюда как можно скорее — это единственное, о чем она могла думать. Ветки хлестали Кики по рукам и по лицу. Ей послышался сзади чей-то топот, будто за ведьмочкой кто-то гнался. И как бы быстро Кики ни бежала, ей показалось, ее вот-вот схватят. Кики в ужасе замахала руками, пригнулась и помчалась, не разбирая дороги.

И споткнулась. От рывка с ноги слетела туфелька, Кики упала ничком и проехалась по неровной земле, по выступающим из нее древесным корням и травам.

— А-ай, больно!

Все тело от щиколотки до макушки пронзила острая боль.

Коленки и ладони нестерпимо жгло: то ли Кики ободрала их при падении, то ли изрезала травой, пока бежала. Силы покинули ведьмочку, она только и смогла, что привстать на колени.

— Дзидзи-и-и! — задыхаясь и прижимая руки к груди, прокричала Кики. Ее голос зазвенел во тьме, откликаясь едва слышным эхом.

Вокруг стояла непроглядная мгла. Густая и плотная, она заливала собой все и вся. Будто лес накрыло черным полотном. Кики обхватила себя руками — все тело ломило — и съежилась.

Кокири и Окино часто говорили, что из этого мира совершенно исчезли непроницаемая темнота и совершенно беззвучная тишина, потому-то магия и ослабла.

Но это оказалось неправдой. Вот же оно, место, где так темно и беззвучно.

Перепуганной ведьмочке казалось, будто из темноты ее сверлит взглядами бесчисленное множество глаз.

Подул ветерок, который можно было почувствовать только кожей, настолько он был неслышный. И казалось, будто вместе с ветром что-то надвигается, надвигается медленно и неотвратимо. Кики буквально трясло от страха, сил терпеть больше не было, она тихонько всхлипнула и, так и не поднимаясь на ноги, поползла куда-то назад.

Что ж это за место такое? Вроде бы это должен быть обычный лес… Но Кики казалось, что ее словно бы затянуло в какой-то другой мир. Наверняка это Дзадза все подстроила! Какая же она жуткая! Кики доводилось слышать рассказы, что когда-то в давние времена ведьм ненавидели просто так, безо всяких веских причин, и они вынуждены были прятаться в тайных убежищах. В тех историях говорилось и о том, что злость, которую порождали эти люди, изменяла магию… и та становилась опасной.

Кики, думая обо всем этом, от страха все сильнее и отчаяннее обхватывала себя руками. Ее платье, окрашенное в ведьминский черный цвет, чернейший из всех черных, слилось со тьмой, так что Кики не могла различить даже саму себя. Только высовывающиеся из рукавов руки еле-еле вырисовывались во мгле.

Воздух вокруг казался невыносимо холодным, у ведьмочки зуб на зуб не попадал. Она кое-как, пошатываясь, встала. Нужно бежать, скорее. Но лодыжка страшно болела, похоже, Кики подвернула ее, когда падала, даже стоять было больно. Кики подумалось, что нужно бы на что-нибудь опереться, она вслепую принялась шарить вокруг руками. Но почти сразу же оступилась и упала снова, хотела хоть за что-нибудь ухватиться, но опоры не нашлось. Кики было так страшно, так невыносимо страшно, так больно и одиноко, что она разрыдалась, как ребенок.

И тут она внезапно чего-то коснулась. Кики судорожно вытянула руку вперед и что-то нащупала, — похоже, это был ствол крепкого и толстого дерева. Ведьмочка, словно обезумев, прижалась к нему, обняла ствол обеими руками. Тот был шершавым. Кики плакала и водила руками по стволу, ощущая его шершавость, снова и снова. В этом черном лесу, похожем на бездонную трясину, в лесу, где все словно задалось целью растерзать Кики, это шершавое дерево ласково звало Кики к себе. Кики с силой прижалась к стволу всем телом, вцепилась в него со всей силой отчаяния.

Прошло немного времени, и на озябшую, дрожащую ведьмочку повеяло теплом, шедшим из глубин дерева. И какой-то нежный шорох, который даже и звуком-то назвать нельзя было, отозвался эхом в ее измученном и израненном, словно исколотом острыми иглами сердце. Этот мягкий шорох словно гладил Кики по голове, утешая ее. Губы и язык, пересохшие до того, что Кики даже дышать было трудно, снова обрели способность шевелиться. В памяти ведьмочки всплыло смутное воспоминание о том, как когда-то давным-давно ее обнимали и ласково гладили по спине, и ее дыхание постепенно успокоилось и выровнялось. Спокойствие накрыло Кики тонкой туманной дымкой. Кики соскользнула по стволу вниз и села на одном из древесных корней.

Сколько же времени прошло? Вполне может быть, что считанные мгновения. Кики вдруг широко распахнула глаза. Вокруг царила все та же непроглядная тьма. И все же страх немного ослабил хватку. Кики, часто моргая, вперилась в темноту. По телу пробежали теплые волны. И тут же перед внутренним взором Кики всплыла картина: небесная лазурь, как в тот день, когда Кики впервые села на помело и полетела. Она увидела внизу красные, точно обожженные, крыши и — фить! — нырнула вниз, а потом полетела, гладко, словно скользя. Как же это было замечательно! Кики вспомнила, что она почувствовала в тот момент. Вспомнила, как подумала: «А ведь я могу полететь далеко-далеко, куда угодно!» — вспомнила ощущение радости и свободы.

«В ту минуту я поняла, что в самом деле хочу стать ведьмой».

Кики вспомнила, как она гордилась тем, что действует не по чьей-то указке, тем, что она сама, совершенно самостоятельно приняла это решение.

В последнее время Кики была всем недовольна. И это невзирая на то, что она сама решила стать ведьмой, сама выбрала любовь к Томбо… «Я изо всех сил стараюсь, но меня все равно не понимают… Почему? Никто меня не понимает. Я так сильно люблю Томбо, а ему словно бы и дела нет! Люди вообще не задумываются, каково мне!» Кики постепенно разочаровывалась в себе и собственных силах. Но признавать это она не хотела, поэтому ее так и подмывало перевалить вину на окружающих. Скверное настроение и тяжелые мысли осаждали Кики с самого начала лета.

Поэтому, когда ее вдруг начали баловать, говорить, какая она замечательная, Кики почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Уж теперь-то она больше не будет ленточкой на коробке с шоколадом, с которой Кики уравняла та девушка. Не будет ведь? И все же ей, ведьме, хранительнице многих знаний, как принято считать, стоило лишь остаться одной — и все, она могла только метаться в отчаянии и плакать. Словно Кики не обладала даже той толикой силы, которой владел Яа.

Магия истощалась. И может быть, это относилось прежде всего к Кики?

Кики глубоко вздохнула и, подволакивая босую ноющую ногу, пошла вперед. Тут же она уловила едва слышное журчание реки. Кики пошла на звук, и тут вокруг — хоп! — просветлело. Показалась река, через которую Кики перепрыгнула несколько минут назад. И тут в памяти Кики вспыхнул посох Яа.

«Взрослые ходят туда сами».

Вот что сказал Яа. А вдруг Кики только что пересекла границу и попала в мир, о котором говорил Яа? В одиночку?

Из-за гор за спиной Кики в небе всплыл полумесяц. Тень ведьмочки упала в просвет между деревьями. Кики подумала, что она еще никогда в жизни не видела свою тень такой четкой.

Травы заколыхались и тихо зашелестели, и из них выпрыгнул Дзидзи.

Следом за котом шел какой-то мужчина.

— Кики, это Норао. Он мой друг, — пояснил Дзидзи как ни в чем не бывало.

Кики от изумления даже слов найти не смогла.

— Помнишь, я в прошлом году из дома убегал? Это он меня тогда выручил. А то, то мы с тобой оба только что слышали, — это была его флейта.

— Здорово. — Мужчина вышел из зарослей и, сняв шляпу, наклонил голову. — Это твой кот, выходит? — улыбнулся он.

Кики молча кивнула.

— О-го-го! А платье-то до чего черное… А значит… Ты, что ль, та самая? Знаменитая ведьма из Корико?

— Да…

— Так, значит… Этот кот — ведьминский кот? Балованный он у тебя, но упорства ему не занимать, это я еще тогда подметил. Ну, не ошибся, значит. Правда, я на него тогда рукой махнул: какой же он кот, если рыбу не может подчистую съесть…

— А вот оскорблять меня не надо! — Дзидзи фыркнул.

— А… Вас правда Норао зовут? Ой, простите, что я так в лоб спрашиваю… — проговорила Кики.

— Да. Я в Корико езжу капусту продавать. Выращиваю ее и торгую помаленьку.

— Я сегодня случайно увидела в домике Дзадза одну записку… Там было написано «Бросив Норао, разыщи Норао».

— А-ха-ха! Да, это в самом деле обо мне. Вырванный из блокнота листок, да?

— Да. Но там такие странные слова…

— Ну да. Это моя ворожба. Хм, неловко даже, что ты это видела… — Норао смущенно утер лицо шляпой, которую держал в руке.

Кики продолжала внимательно смотреть на Норао.

— «Ворожба» — это, наверно, уж чересчур сильно сказано… Видишь ли, когда-то давно я был безответно влюблен и хоть и понимал, что дело безнадежное, но только и думать мог что о ней… Я робел, мялся, тяжко мне тогда было, как никогда. Думал, лучше б меня вовсе в этом мире не было, вот бы мне взять да исчезнуть куда-нибудь… Бродил туда-сюда без цели и толку и вот как-то ночью забрел в этот лес. Черно было, хоть глаз выколи, а я совсем один… В конце концов я просто взвыл, даром что до того сам же хотел пропасть с концами… Тогда для меня словно бы что-то прояснилось и подумалось само собой: хотел бы я попробовать начать все сначала и еще пожить… Вот так вот я и сумел отыскать себя заново в этом лесу. А потом я повстречался с Дзадза, что держит тут гостиницу. Как же давно все это было… С тех пор так и повелось: когда мне тяжко, я возвращаюсь сюда, чтобы отыскать себя. Ох… Неужто… Ведьмочка, это что же, и с тобой так же было? — Норао оглядел Кики, задержав взгляд на ее босой ноге.

— Да, мне кажется, я тоже смогла здесь что-то отыскать… — призналась Кики, смущенно уставившись в землю.

— А кот-то твой меня сегодня удивил. Как выпрыгнет на меня! — Норао наклонился и погладил Дзидзи по спине.

— Кики, скажи ему, что меня не кот зовут. Скажи, что я Дзидзи! — недовольно замяукал и заворчал Дзидзи.

— Ого, ему что-то не по нраву? — удивился Норао.

— Его зовут Дзидзи. Он просит, чтобы и вы его так звали. — Кики рассмеялась и подхватила Дзидзи на руки.

Они пошли вперед и тут…

— Ты где-е-е? — Они увидели свет, мерцающий откуда-то со стороны хижины, и до них донесся голос Дзадза.

— Ту-у-ут! — в один голос откликнулись Кики и Норао.

Крошка Адзи сверкала и переливалась, а на противоположном берегу стояла Дзадза с фонарем в руках.

— Прыг! — хором воскликнули Кики и Норао, перескочили речушку и побежали вперед.

— Кики, ну как так можно, где ты была? Взяла и исчезла ни с того ни с сего. Ох, как же я рада снова тебя видеть! — Дзадза побежала навстречу и поймала Кики в объятия. — Я уж подумала, ты совсем ушла. Так расстроилась, что попрощаться с тобой толком не смогла! Ой-ей-ей, а что ж ты босая-то бегаешь? — спросила Дзадза, уставившись на ногу Кики.

— Я споткнулась, упала, туфелька потерялась где-то.

«И с чего мне вздумалось ее подозревать?.. Что только на меня нашло?» — подумала Кики, глядя на улыбающуюся Дзадза. Сейчас Кики словно смотрела на нее другими глазами — и это было странно донельзя.

— Суп готов. — Дзадза взяла Кики за руку. Ее рука была как давешнее дерево в лесу: шершавой, чуть влажной и теплой.

— О, это очень кстати! — проговорил, заходя в дом, Норао.

— Ой, Норао, а ты опять пешком пришел? Вечно ты так внезапно появляешься… Но сегодня ты очень вовремя, у меня как раз готов воздушный крем-суп из батата, твой любимый. Сегодня получился просто на славу! — проговорила Дзадза, всматриваясь в темноту.

На столе горели три свечи, в комнате витал аппетитный запах.

— Благодаря венчику, что привезла Кики, суп вышел просто объедение. Как ни крути, а много лучше, чем с ивовой веточкой. Вы ведь, должно быть, проголодались? После прогулок в этом лесу всегда разгорается волчий аппетит. Особенно после ночных прогулок…

Дзадза внимательно осмотрела обоих и улыбнулась. Поглядев на нее, Кики подумала: «Ой, а ведь, может статься, Дзадза тоже когда-то нашла себя в том лесу!» Кики и Норао уселись за стол, мисочку с супом для Дзидзи поставили на стул. Кики зачерпнула ложку супа и сделала глоточек.

— Ух ты-ы-ы… — невольно вырвалось у нее. Воздушное, с легкой кислинкой, кремовой пюре так и таяло на языке.

Ой, что это? Помело, которое Кики так отчаянно искала и не находила, разве это не оно выглядывает из-за двери, ведущей на кухню?

— А! Мое помело! Дзадза, вы его нашли? — Кики вскочила и взялась за помело.

— Нет, я его даже не искала. Должно быть, оно все время там и простояло, — обернувшись, удивленно ответила Дзадза.

— А… Ну… Ну да, наверняка так и было. А я так перепугалась из-за сущего пустяка… И как я только могла его проглядеть?? Что-то на меня нашло. Простите, что подняла весь этот шум. — Кики покаянно втянула голову в плечи.

— Ой, кстати! Кики, ты же должна была непременно что-то успеть сегодня вечером? — обеспокоенно спросила Дзадза.

— Да. Я думала, что непременно должна улететь… А потом поняла, что не могу разыскать помело, и от растерянности вконец голову потеряла, заметалась будто одержимая. Совершенно перестала понимать, что происходит. И что это такое со мной случилось?..

— Бывает. Ничего удивительного, ты же не куда-то попала, а в горы, в самую глушь, — уверенно кивнула Дзадза.

— Я обещала прийти на вечеринку, куда меня ребята пригласили. Нужно будет отправить им письмо, извиниться, — проговорила Кики.

— Но сначала ты сходишь в лес и отыщешь там свою туфельку, — с легкой насмешкой произнесла Дзадза.

Глава 6

Кики на горе Амагаса

От Томбо пришло письмо.

Кики, как у тебя дела?

Я все думаю, как же правильно я поступил, решив отправиться на гору Амагаса. На днях я спустился к магазину у подножия горы, чтобы отправить тебе письмо, и тамошняя хозяйка спросила меня: «И как ты справляешься там, на горе, совсем один? Неужели по ночам не страшно?»

Вообще-то, по ночам мне очень даже страшно. Немного стыдно в этом признаваться, но мне не просто страшно, меня так трясет, что зуб на зуб не попадает. А все потому, то я, прожив столько лет, до сих пор никогда не оставался один. Сравниваю себя с тобой и всякий раз думаю — какая же ты умница! Прилетела в Корико, когда тебе было тринадцать, всего в одиночку добилась. А я, слабак, как день начинал к закату клониться, так потихоньку забивался к себе в палатку, зарывался лицом в спальный мешок, да так и засыпал. Еще и отговорку себе придумал, мол, стрекозы ночью не летают, а я — как они. Ты, наверное, думаешь, что в горах стоит тишина, но на самом деле днем тут очень оживленно. Чего только не услышишь! Звук, с которым ветер пролетает в небесной вышине и с которым он проскальзывает между листьями. Звонко ломаются древесные ветки, и с шорохом опадает листва. В тихие дни можно расслышать даже, как распускаются цветы. И всяческие животные тоже, разумеется, издают всевозможные звуки. Они шумно едят и очень мило зевают. Но звуки этим не исчерпываются. Ведь все, что есть на горе, — оно дышит. Вдыхает и выдыхает. Даже неподвижные камни, даже сама земля… Тут можно услышать беззвучный звук. Когда ты один, то прямо чувствуешь всем телом, как он волнами накатывает на тебя. Я как подумаю, что я тоже дышу вместе с ними со всеми, — сердцу в груди тесно становится!

И все же я понимал, что так вижу лишь половину жизни горы. Со своим страхом ночью я был словно человек без тени, понимаешь меня? В общем, я принял важное решение. В тот день, когда я поговорил с хозяйкой магазина, я решил не спать всю ночь.

Кики отвела взгляд от письма и пробормотала:

— Так с Томбо то же самое вышло… — а потом продолжила читать.

Понемногу смеркалось. И тут — что же это такое? Весь день после полудня было ясно, а вечером облака так и вздулись, тяжелые, пышные, нависли над самой горой. Луны видно не стало, я уж молчу о звездах, тьма полная. Я-то собирался набраться храбрости и прогуляться по горе, но только стоило чуть отдалиться от палатки, и я ее потерял. Даже огни города Наруна, которые всегда были отчетливо видны, нигде не мерцали: даже направление не определишь. Я так и сел на месте. От страха я только и мог, что головой вертеть туда-сюда. В жизни так не боялся! И тут темнота начала подползать все ближе, будто хотела забрать меня к себе. От страха я спрятал лицо и съежился так сильно, как только мог, чтобы страшилища, которые прятались в темноте, меня не заметили. И тогда… И вот тогда!.. Гора вдруг зашумела, и вокруг стало еще оживленнее, чем днем! Я отчетливее и яснее услышал дыхание всего вокруг. Оно отдавалось в моем теле. «Да что же это такое?» — подумал я. Ты же знаешь, я всегда и всему хочу найти объяснение, вечно обо всем расспрашиваю, отчего да почему. Именно поэтому я и доискивался на твой счет, как же ты умудряешься летать, хотел знать, как это у тебя выходит. Для меня просто взять и признать, что ты берешь и летаешь, было все равно что признать себя глупцом, этого я никак не мог. В то лето, когда ты прилетела в Корико, я украл твое помело и сломал его, помнишь? В тот день ты мне сказала:

«Это не помело летает, это летает ведьминская кровь».

Твои слова сбили меня с толку. Как я ни крутил их в голове, все никак не мог представить, что в нашем мире существует сила, которая может поднять в воздух. В тот раз я так ничего и не смог для себя уяснить. И тогда я подумал, что ты родилась с волшебством в крови, что ты не такая, как я, совсем другая, особенная. Я восхищался тобой, но при этом мне всегда было немного досадно, и уступать тебе мне тоже не хотелось… Я не мог позволить себе проиграть!

Но теперь, сидя недвижимо в кромешной тьме, окутавшей гору, я чувствовал, как глубоко и спокойно дышит сама гора и все ее создания и я вместе с ними, и понял, что можно сколько угодно задаваться вопросом «Почему?», но так и не найти ответа… и это вполне естественно. Ведь мир полон чудес, вызывающих восторг и недоумение. Да, чудесами вроде ведьминской крови. И тогда страх вдруг оставил меня, и темнота вокруг теперь пробуждала жгучее любопытство. Я сам не понял почему, но сердце так и забилось в радостном предвкушении. Да, кругом столько непонятного, но это же так интересно! И тогда я почувствовал себя свободным, а горькая досада, которая грызла меня все это время, испарилась. Я подумал, а ведь вполне может быть, что и во мне самом скрывается много непознанного, может быть, даже и чудесная кровь. Пусть я не могу летать по небу и кувыркаться в воздухе, как ты, но, возможно, я смогу прыгнуть выше головы в чем-то другом? Нет, не «возможно», а точно! Все будет отлично! Как же меня обрадовала эта мысль!

Видишь, Кики? Я живу в том же мире, что и ты! Именно так!

Я понял, что именно здесь, в совершенно непроглядной тьме, я сумел разглядеть себя как нельзя более отчетливо. Это было потрясающее ощущение. Вот чему меня научила гора. Я столько лет бился как рыба об лед, а теперь наконец успокоился. И впервые смог признаться себе, что я всем сердцем люблю тебя, Кики. Всю целиком: и девушку Кики, и ведьму Кики.

Кики отвела взгляд от письма и медленно встала. На глазах у нее выступили слезы. Письмо, зажатое в руке, мелко дрожало. Однако она его еще не дочитала.

Кажется, я так там и уснул. Когда я проснулся от холода, на горе уже рассветало. В небо, с той стороны, где остались ты и город Корико, поднималось солнце. И тут откуда-то раздалось негромкое потрескивание. Я обернулся и увидел, что по небу летит, приплясывая, множество каких-то листиков. Я подскочил и поймал один из них. Посмотрел его на просвет и увидел, что по форме он напоминает мою бамбуковую вертушку, а ближе к центру просматривались крохотные семечки. Похоже, это были только-только народившиеся семена. Они летели куда-то, чтобы начать там новую жизнь. Так же как ты, Кики, когда-то прилетела в Корико. Я подул на семечко и отправил в полет в небо. Оно взмыло в воздух и полетело, словно торопилось куда-то. В этом крохотном семечке было заключено дыхание всей горы Амагаса, и оно уносило его с собой. Такое маленькое, оно все же заключало в себе столько чудес! Удивительно, просто невероятно. Я был потрясен. Я тоже должен так полететь.

Это было великолепное утро!

Томбо.

Кики подняла глаза от письма Томбо и одним прыжком подскочила к окну. Встала на цыпочки, вгляделась в голубую даль. Этим утром она тоже была счастлива. И тут из конверта, который сжимала Кики, выпорхнуло что-то похожее на легкий листик. Видимо, одно из тех семян, о которых упоминалось в письме. Кики зажала его между пальцами, некоторое время смотрела на него молча и пристально, а потом — фух! — широким взмахом выпустила из окна в полет. Сначала семечко дернулось было полететь обратно к Кики, но потом ветер подхватил его, оно одним рывком взмыло высоко вверх и умчалось куда-то за грядки лекарственных трав.

— Ой, улетело… И не вернется… — Кики немного растерянно смотрела в ту сторону, куда скрылось семечко.

А потом ее глаза блеснули, и Кики негромко проговорила:

— Да, улетело. Полечу и я.

Спустя некоторое время Кики вдруг обратилась к Дзидзи:

— Прости меня, пожалуйста, но я на сегодня возьму выходной. Мне хочется кое-куда слетать. Присмотри за домом, пока меня нет.

— Что-о-о?! — послышался из-под кровати ошеломленный голос Дзидзи.

Кики ничего на это не ответила, подскочила к зеркалу, завила волосы, украсила прическу заколкой, повязала ленточку. И повесила на плечо сумочку, которую Томбо подарил ей когда-то очень-очень давно.

— Я полетела! — громко объявила Кики, легко вспрыгнула на помело и поднялась в небо прямо с порога. Фигурка Кики уменьшалась на глазах.

Подбежавший к двери Дзидзи смотрел ей вслед, разинув рот. Он не мог взять в толк, что происходит.

Кики летела на запад, в направлении города Наруна, куда уехал учиться Томбо, она каждый день смотрела на карту и прекрасно знала, где он находится. Она перелетела через три горных хребта, и ее взору открылась часовая башня города, в котором в канун Нового года люди сцеплялись мизинцами. Если в Корико новогодней традицией был марафон, то здесь было принято под звон полночного колокола сцепляться мизинцами и обещать друг другу не ссориться в наступающем году.

Вверху ветер дул сильнее, чем предполагала Кики. Он был совсем сухой, по нему чувствовалось, что лето близится к концу. Волосы Кики шуршали и шелестели, развеваясь.

И вот наконец показался город, точь-в-точь такой, как на карте, которую Томбо нарисовал в своем письме. Кики огляделась кругом и увидела возвышающуюся над плоской равниной гору Амагаса. Приблизившись, Кики разглядела на вершине горы и одиноко торчащее дерево, аккуратное, круглое, по форме неотличимое от зонтика. Вот только оно оказалось гораздо больше, чем Кики его себе представляла. От радости ведьмочка устремилась вперед, описала в воздухе мертвую петлю и одним рывком домчалась до Амагаса. Однако гора, которую Кики теперь видела уже совсем четко, была покрыта дремучим лесом, не понять даже, где там можно приземлиться, не говоря уже о том, где там искать Томбо.

Кики крепко сжала помело, устремилась к дереву, венчающему гору, и там начала медленно опускаться вниз. Потом вытянула ноги и попыталась усесться на верхушку дерева. Однако верхушку дерева так качало и мотало ветром, что все попытки зацепиться за нее не увенчались успехом. Ведьмочка снова напрягла ноги и попыталась оседлать дерево. Однако верхушка, едва лишь Кики перенесла на нее вес, упруго выгнулась, завихляла, и… ведьмочка даже охнуть не успела, как рухнула вниз, в густой подлесок, мячиком отскочила от одной ветки, другой, да так и полетела кувырком сквозь кроны деревьев. Ведьмочка изо всех сил цеплялась за помело, но остановиться не было никакой возможности.

И тут откуда-то послышался звон: динь-дилилинь!

— Ой! Да это же…

Кики вздрогнула всем телом. Этот звук она никогда не смогла бы забыть, даже если б захотела. Так звенели колокольчики, привязанные к деревьям в ее родном городе, когда Кики была еще совсем маленькой и только училась летать. Частенько, стоило ей засмотреться по сторонам или по рассеянности начать терять высоту, она цепляла ногами деревья, и те отзывались звоном колокольчиков. Люди называли их «колокольчики малышки Кики». После того как Кики провела в Корико один год, учась быть ведьмой, и навестила родной город, она поняла, что все-таки хочет вернуться в Корико и жить там. Тогда-то она и привезла с собой один из колокольчиков в подарок Томбо. А Томбо повесил его на дерево на горе Амагаса. И вот как раз сейчас Кики в него и позвонила.

— Мой колокольчик! — У Кики сердце от радости так и запрыгало. Однако и сама Кики сейчас тоже прыгала, как мячик, упругие ветки деревьев перебрасывали ее то туда, то сюда. Она ударялась о стволы, отскакивала и, кувыркаясь, продолжала падать вниз.

— Кики! Кики! — послышался снизу изумленный голос Томбо.

— Ай! Да! Я! Ай! Помоги! — Кики замахала руками и ногами. Она пыталась ухватиться за ближайшие ветки, но те ломались с громким сухим треском. — Сюда! Сюда!

Томбо бежал к ней, размахивая руками. Кики отвлеклась на него — и тут же врезалась в толстую ветку, отскочила от нее и в итог свалилась прямехонько в объятия подбежавшего к ней Томбо. Теперь они оба покатились в обнимку кувырком и остановились, только уткнувшись в ствол толстого дерева. Уселись, задыхаясь и пытаясь перевести дух, никто не мог вымолвить ни слова. Наконец Томбо с трудом выдавил:

— Уфф… Я… Рад те… тебя видеть.

— И… И я. — Кики тоже не могла и пары слов связать, только кивнула.

Когда ей удалось немного отдышаться, ведьмочка уселась поудобнее, окинула себя взглядом и пришла в ужас. Рукав разорвался, руки и ноги покрыты ссадинами. Нарядная ленточка развязалась и неопрятно болталась возле плеча. Сумочка, которая была так дорога Кики, обвилась ремешком вокруг шеи.

Правая щека горела огнем, явно расцарапанная. Кики подумала, что выглядит просто кошмарно. Ведьмочка взглянула на сидевшего рядом Томбо и обнаружила, что они с ним сейчас два сапога пара: Томбо тоже с головы до ног был облеплен грязью и сухими листьями.

— А-ха-ха! — рассмеялась Кики. — А я-то думала нарядной к тебе прилететь!.. А-ха-ха!

— Смешно так! Когда мы с тобой впервые встретились, я упал с обрыва у моря, в этот раз была твоя очередь!.. А-ха-ха!.. Но я очень рад, что ты прилетела. Мне так хотелось показать тебе Амагаса. Очень-очень.

Томбо поднялся, хлопая по одежде и отряхивая мусор со штанин. Он слегка поклонился, а потом с шутливой церемонностью произнес:

— А теперь не проследуете ли за мной к моему горному жилищу?

Томбо взял Кики за руку и повел ее за собой. Кики шла за ним, на ходу вытирая щеки носовым платком.

Бивак Томбо был окружен плотным кольцом высоких деревьев. Казалось, словно над палаткой из ткани деревья сплели зеленый шатер.

— Я как раз размышлял, не выпить ли мне чаю. А тут как раз и гостья свалилась прямо с ясного неба!

Томбо, посмеиваясь, разжег походную горелку и поставил на огонь небольшую кастрюльку. Кики уселась на выступающий из земли корень и огляделась вокруг. Все было так, как Томбо описал в письме: его походная жизнь изобиловала всевозможными ухищрениями. С веток повыше свешивались рюкзак и сумка, на одной из нижних висело полотенце. Томбо даже украсил ствол дерева полевыми цветами, засунув их там и сям в трещинки коры.

— Здесь и чайные кусты есть. Я отщипываю листики и сушу на солнце. На удивление неплохой чай выходит.

Томбо засыпал чайные листья в воду и погасил огонь. Чай вышел крепкий, с тонким сладковатым вкусом.

— А ты очень вовремя прилетела, Кики. Ко мне вот-вот заглянет в гости моя подруга. Иди-ка сюда!

Томбо развел ветки и пошел на небольшой пятачок, освещенный солнцем. Там он плюхнулся на живот и позвал Кики:

— Кики, ты тоже так же ложись! А потом тихо, лежим и ждем.

Кики улеглась на живот рядом с Томбо и, подражая ему, тоже оперлась на локти и положила подбородок на руки. К ним подлетела пара бабочек, они словно играли друг с другом в догонялки, а потом исчезли в небе.

— О!.. Гляди-гляди, вон она, явилась!.. — негромко проговорил Томбо. Кики подняла глаза и увидела красную стрекозку. Она плавно подлетела к ним, описала круг, потом еще один и наконец присела, повернувшись к ним головкой. Ее крылья медленно опустились.

— В последнее время она повадилась прилетать каждый день. И в одно и то же время, представляешь? Вот я и решил, что она будет моей подругой… — Томбо широко улыбнулся.

— Она как стройная танцовщица в красной юбке, — негромко проговорила Кики.

— Придвинься чуть поближе, присмотрись. Ты отражаешься в ее глазах.

Кики напрягла зрение. Глаза стрекозы были словно составлены из множества стеклянных зернышек, в которых виднелись черные точки.

— Видишь? Там много-много Кики, — сказал Томбо, который тоже напряженно всматривался в глаза стрекозы. Головы Томбо и Кики совсем сблизились.

— Почему бы тебе не назвать ее Аками? — шепотом проговорила Кики, почти прижавшись щекой к щеке Томбо.

— Очень подходящее имя! — Томбо повернулся к Кики и посмотрел ей прямо в глаза.

Спустя пару минут Аками вдруг снялась с места и полетела прочь. Кики и Томбо одновременно подняли головы и проводили ее взглядом.

— Когда она улетает, мне всякий раз кажется, что я вместе с ней лечу… — проговорил Томбо.

— Ты повесил на дерево мой колокольчик… — Кики бросила взгляд на деревья, растущие ближе к вершине.

— Да. Я постарался повесить его так высоко, как только мог. Иногда он звенел, и я думал: «А, Кики прилетела…» Но это всегда оказывались одни лишь птицы. Они пугались звона, улетали, так смешно было! Зато сегодня пришлось уже мне удивляться! — Глаза Томбо весело блестели, но потом он вдруг смутился и отвел взгляд.

От подножия горы поднималась легкая дымка. Сквозь туман смутно виднелся город Наруна. Кики и Томбо сами не заметили, как крепко сжали руки друг друга и встали. Белесая дымка окутала их. Все вокруг — и деревья, и травы — словно укрылось под тонкой кисеей. Будто все вокруг спешило спрятаться, деликатно отводя взгляд от Кики и Томбо.

— В безветренные дни на закате здесь всегда так. Смотри, видишь, вон там смутно виднеется зеленая крыша? Это моя школа.

— Мне удалось увидеть и город Наруна, и твою школу, и даже твое горное жилище! Просто сказка… — прошептала Кики, подавшись к Томбо. — Сегодня был прекрасный день! Замечательный! Просто великолепный! Знаешь, я ведь тоже заблудилась в темном лесу, но потом сумела выбраться… Я чувствовала в тот момент то же, что и ты…

И тут Томбо положил руки на плечи Кики, и его губы легким, как ветерок, касанием дотронулись до ее губ.

Кики показалось, что она словно бы вся осветилась изнутри. Ее глаза широко распахнулись, она смотрела на Томбо, не в силах даже моргнуть. Томбо тоже застыл на месте столбом — и глядел на Кики. И тут сердце Кики бешено забилось. Дрожь пробежала по стиснутым рукам, передалась Томбо. Биение сердец, тепло их рук — от одной к другому и обратно — без слов передавали все, что чувствовали эти двое.

Кики приникла головой к груди Томбо и подумала: «Теперь все будет хорошо».

Кики поднялась в воздух с того же небольшого пятачка, с которого улетела Аками.

— Пока! Увидимся!

— Ага, до встречи!

Кики помахала рукой, описала несколько кругов над горой и, поймав ветер, поднялась высоко-высоко в небо.

Томбо забрался на ветку ближайшего дерева, потом прыжком перебрался повыше, выпрямился и принялся широко размахивать обеими руками.

Кики летела прямо вперед, все выше и выше, и все это время не прекращала махать Томбо рукой. Наконец и город Наруна, и гора Амагаса, и сам Томбо скрылись в полупрозрачной сиреневой дымке. «Увидимся!» — звонко выкрикнула Кики в последний раз, развернулась в сторону Корико и полетела.

Глава 7

На другом конце Сумеречной тропы

По дороге, до конца, а-а-а…

Мы пойдем, шагая в лад, а-а-а…

Разреши пройтись с тобой? А-а-а…

Там, вдали, нас город ждет, а-а-а…

Кики шла, тихонько напевая себе под нос.

Ведьмочка шагала по Сумеречной тропе, где-то с год назад она уже приходила сюда с певицей Карой Таками, чтобы попробовать спеть. По обеим сторонам аллеи высились криптомерии, образуя тоннель, в который чем дальше заходишь, тем темнее становилось. Даже не разглядеть было, поворачивает ли тропка где-нибудь или так и идет прямо. Судя по рассказам горожан, на другом конце аллеи стоял старый особняк, но сама Кики еще ни разу не проходила аллею насквозь от начала до конца.

Ведьмочка обнаружила Сумеречную тропу вскоре после того, как прилетела в город и начала самостоятельную жизнь, и с тех пор ей частенько приходилось стоять у входа в аллею. Она стояла и выговаривала вслух то, чем ни с кем не могла поделиться: свои печали и одиночество. Ей казалось, словно бы кто-то невидимый внимательно слушает ее там, в глубине, и на душе Кики, как ни странно, становилось легче. Однако в то же время она почему-то боялась этого невидимого незнакомца, хотя сама же его и выдумала, и этот страх не давал ей зайти в аллею. Но после прогулки по лесу Дзадза что-то в Кики немножко изменилось. И сегодня она подумала: а почему бы не наведаться в это место?

И все-таки она старалась ступать потише. И напевала совсем негромко. Руки ведьмочка сцепила сзади, словно пытаясь спрятать за спиной помело, да так и шла. Дзидзи следовал за ней, с любопытством вытягивая шею.

Справа и слева высились толстые стволы деревьев, между ними сверху свисали переплетенные между собой лозы какого-то растения, похожего на дикий виноград. Кики слышала про него, что птицы заносят его семена наверх, роняют там и они прорастают. Тропа постепенно сужалась и понемногу забирала влево. Из-под ног слышалось жужжание мелких насекомых. Кики присмотрелась к влажной траве и увидела в ней медленно ползущих улиток.

— Посмотри вон на ту улиточку. Какая махонькая! Интересно, она тут одна живет?.. Ой, ты только глянь, вон там, за деревом! Бабочка!.. Ну что ж она так мечется-то, зачем? Знать бы, о чем она только думает. Ну вот, опять вбок полетела! Ой, да там сцинк! Блестит, словно мокрый, и такой грациозный! Дзидзи, ты смотришь? Хорошенько смотри! — говорила Кики, склонившись.

— Да смотрю я, внимательно смотрю. И с чего тебя вдруг заинтересовали улитки и сцинки? Явно чье-то влияние… Какая же ты простушка, просто лапы опускаются, — мрачно проворчал Дзидзи.

В лицо подул легкий, теплый ветерок. Впереди просветлело, стал виден конец аллеи. Кики выдохнула с облегчением и, не слишком торопясь, побежала вперед. Ее глазам открылась просторная поляна, залитая солнечным светом. Было светло и удивительно тихо. Дом, вопреки слухам, стоял целехонький. Только это был вовсе не роскошный особняк, а небольшой домик. Красно-коричневая черепица густо заросла мхом, стены увил плющ, потрескавшиеся деревянные ставни на конах были закрыты. Дом чем-то напоминал дерево: казалось, он здесь сам вырос да так и стоит.

Кики робко огляделась вокруг.

— Чирик-чирик!

— Ти-ти-ти! Ти-ти-ти! Ти-ти-ти!

В ветвях перекликались птицы. Они пели приглушенно, словно вполголоса обсуждая нежданную гостью. Перед домом стоял стол и стулья, сбитые из старых рассохшихся досок под стать дому, на столешнице пропечатались круглые следы от чашек. Похоже, здесь кто-то жил.

— Простите, если помешала… — негромко проговорила Кики. — Я просто проходила мимо… — добавила она. Она присела на один из стульев, стоящих около стола, и уставилась в небо. Дзидзи вспрыгнул на соседний стул, задрал нос кверху и протяжно вздохнул.

Солнце медленно катилось к западу. Что это за место? Сад? Или тупик, конец тропы? Из-под ног поднимался густой аромат трав, щедро напоенных солнечными лучами. Поляна пестрела мелкими цветами. Как же замечательно было оказаться в таком живописном, словно сошедшем с картине месте после темноты Сумеречной тропы! Кики не раз случалось пролетать над Сумеречной тропой, но она обычно была слишком занята, чтобы обратить внимание на раскинувшуюся в конце аллеи светлую поляну.

— Э-эх!.. — Кики потянулась, глубоко вдохнула и выдохнула. Лето было в самом разгаре, но погода стояла приятнейшая: и ветерок, и тепло — в самый раз.

По дороге, до конца, а-а-а…

Мы пойдем, шагая в лад, а-а-а…

Разреши пройтись с тобой? А-а-а…

Там, вдали, нас город ждет, а-а-а…

Снова вполголоса пропела Кики, подставляя лицо ветерку.

Скри-и-ип.

Это с негромким скрипом отворилась дверь.

Кики испуганно подскочила и повернулась на звук — и увидела, что из двери, держа в руках поднос с двумя стаканами на нем, выходит женщина, на первый взгляд ровесница Кокири. В стаканах плескался какой-то напиток нежно-персикового цвета.

— Ой! Простите меня, я без спросу зашла… — Кики виновато съежилась. — Просто у вас тут так хорошо, так уютно…

Женщина только мягко качнула головой, словно говоря: «Ничего».

Вокруг вдруг стало еще светлее, видимо, от солнца отбежало облачко. Женщина зажмурила глаза, их слепило.

— Вы здесь живете, да? Я-то слышала, здесь никого нет, поэтому и…

— Да. Я здесь не так давно… Я долго жила за границей. Но потом затосковала по этому месту и захотела вернуться… — Женщина бросила короткий взгляд в сторону дома. — Если у вас есть свободное время, не согласитесь ли вы составить мне компанию? О да, и котик тоже… Правда, мне совершенно нечем тебя угостить, прости…

Женщина поставила поднос на стол и протянула один из стаканов Кики.

Кики взяла его и, прищурившись, посмотрела сквозь стакан на солнце:

— Какой красивый цвет…

— Это сок войлочной вишни. Если добавить в сок немного меда, то получается вот такой цвет… Довольно необычный, не правда ли?

Женщина указала на невысокий — примерно с саму Кики — куст, растущий возле крыльца. Потом она сделала шаг к Кики и тоже уселась на стул.

— Около тринадцати лет назад вышло так, что мне пришлось уехать отсюда. Аллея с тех пор совсем одичала и заросла… Но к счастью, дом неплохо сохранился, не разрушился, только покосился немного. А-ха-ха!.. А я все это время провела к югу отсюда, неподалеку от пустынь. Здесь хорошо… Воздух так нежно пахнет, столько зелени, приятно. Стоило бы раньше вернуться… Ох, что это я!.. Просто в кои-то веки беседую с кем-то из Корико… Вот и обрадовалась так, что только о себе и говорю. Прошу вас, угощайтесь.

Женщина откинула назад волосы, в которых отчетливо проступала седина, и посмотрела на Кики своими ясными серыми глазами. Ее щеки прорезали глубокие морщины, должно быть, когда-то на месте этих морщин были ямочки.

— Спасибо.

Кики взяла стакан, со дна которого поднимались мелкие пузырьки, и отпила глоток.

— Ух ты, вкусно!

Кики подумалось, что в конце аллеи и впрямь пряталась добрая душа.

— Ой, это помело… Оно твое? Какое необычное… Радиоприемник привешен. — Женщина с любопытством разглядывала прислоненное к стулу помело.

Кики кивнула:

— Да. Понимаете, дело в том, что я на самом деле…

— Что такое? — На лице женщины отразился живой интерес.

— Ну, я ведьма. Немного странно звучит, да? Живу в Корико вот уже четыре года. Не удивляйтесь, ведьмы в самом деле живут и поныне. Потому-то я и с помелом…

— Что-о? — Женщина округлила глаза. — И что же вы делаете с этим помелом?

— Летаю по небу, развожу всякие вещи…

— Летаете по небу? — Женщина резко запрокинула голову и уставилась в небо. — Там, в вышине? Так вы волшебница? Ну, то есть вы умеете колдовать? Ну, обладаете магическими силами? — Она даже раскраснелась, глаза ее засверкали, она вся подалась вперед. Но тут же, видимо смутившись, взяла себя в руки и откинулась на спинку стула. — Да нет, быть такого не может… — пробормотала она.

Теперь уже Кики забеспокоилась и затрясла головой:

— Да нет, во мне не ничего особенного! Я совсем простая ведьма. Только и умею, что на помеле по небу летать. Хоть я и зовусь ведьмой, но это все мои умения.

— Ах вот оно что… Только летать умеете… Но это чудесно. — Женщина часто-часто заморгала, словно пытаясь скрыть разочарование.

— Простите… У меня от ведьмовского — почти одно только прозвание… — Кики потупилась.

— Ничего подобного! Летать-то вы умеете? Это прекрасная способность. Просто прекрасная. Прекраснее и быть не может. Мне случалось задумываться о том, что в нашем мире, возможно, еще случаются чудеса… Ах, опять я глупости говорю, простите меня… Полеты — это ведь тоже чудо.

— Я зарабатываю на жизнь тем, что развожу людям посылки. Я решила когда-то, что смогу применить свое умение летать на пользу горожанам и так смогу здесь жить. Моя контора называется «Ведьмина служба доставки».

— Ах вот оно что. Хорошее занятие. Когда я увидела в окно, как вы входите в сад, меня охватило предчувствие, что вот-вот случится что-то хорошее… Давненько я не чувствовала ничего подобного, честно признаться… Ах да, теперь понятно. Вы привезли мне радость. Хорошо бы так и было… Да нет, так оно и есть, я в этом убеждена. С вами ко мне пришла радость.

Женщина сцепила пальцы, будто в молитве, и посмотрела вверх.

— Ко мне пришла такая чудесная девчушка… — Щеки женщины порозовели от радостного возбуждения.

— Простите… Я ведь на самом деле ничего не привезла… Просто решила прогуляться и дошагала до вас… — беспомощно проговорила Кики.

— Нет-нет. Уже одно то, что ты здесь сидишь, словно вдыхает в мой покосившийся дом новую жизнь. Даже птицы запели сладкозвучнее. Все тебе рады. — Женщина снова бросила быстрый взгляд в сторону дома, а потом посмотрела на Кики сияющими глазами. — Как же мне хорошо! Как давно со мной не случалось ничего подобного!

Женщина глубоко вздохнула, а потом несколько смущенно заговорила:

— Скажите, милая… — Она замолкла, подбирая слова.

— Называйте меня Кики, пожалуйста. А кота зовут Дзидзи, он мой напарник.

Дзидзи — и когда только успел залезть? — сидел на узком подоконнике, гордо изогнув спину.

— Ну надо же, какие у вас обоих замечательные имена. А меня зовут Ёмоги. Рада знакомству. — Женщина аккуратно положила руки на колени и вежливо поклонилась.

— Скажите, Кики, могу я обратиться к вам с просьбой? Не могли бы вы время от времени наведываться сюда, когда у вас найдется немного свободного времени? По возможности в погожие дни, здесь так красиво в солнечную погоду. Выпили бы чаю вместе со мной… Может, вы согласились бы привозить на своем помеле себя саму? И Дзидзи тоже, разумеется.

Дзидзи спрыгнул с подоконника и подбежал к столу, словно откликаясь на просьбу.

— Хотя, наверно, вы очень заняты? — Ёмоги посмотрела на Кики.

— Нет-нет, я буду рада. Я ведь одна живу… Мне это будет только в радость. Здесь все такое свежее, дышит новой жизнью. Мне кажется, такое место невозможно не полюбить, — горячо проговорила Кики.

— Дышит новой жизнью… От таких слов на душе теплеет. — Ёмоги сжала в руках принесенный поднос.

Они договорились, что вскоре встретятся снова, и Кики отправилась восвояси. Уходя с поляны, она обернулась, чтобы бросить взгляд на дом. Когда она пришла сюда, все ставни были наглухо закрыты, но теперь один из них был наполовину растворен и за дочиста вымытым стеклом виднелась воздушная кружевная занавеска.

С тех пор прошло около недели, и вот в один погожий день Кики собралась навестить Ёмоги снова. Она ступила на Сумеречную тропу, но вдруг остановилась, немного поразмыслила, а потом села на помело. Дзидзи поторопился вспрыгнуть Кики на спину и хорошенько уцепиться, и они на бреющем полете полетели вдоль тропы.

— Если уж лететь, то высоко в небе, а потом спуститься безо всяких хлопот…

— Ты прав. И что это я?.. Мне просто кажется, что этот сад — своего рода чудо. Чтобы туда попасть, нужно пройти по этой тропинке, и никак иначе.

Они пролетели аллею насквозь, затем Кики медленно облетела поляну по кругу и приземлилась.

— Знаешь, Дзидзи, а ведь это место и впрямь какое-то необыкновенное. Здесь и воздух такой… Не холодный, не жаркий…

— Да, я тоже это чувствую. Уютно-теплый.

— Именно, Дзидзи, лучше и не скажешь.

На этот раз все ставни на окнах были открыты, за стеклами виднелись занавески. Одна из занавесок вдруг всколыхнулась, но потом снова застыла.

— Здравствуйте! Это я, Кики.

— Я ждала вас!

Дверь открылась, и Ёмоги торопливо вышла наружу, она вытирала руки о передник. В воздухе поплыл сладковатый запах.

— Вы пообещали, что придете сегодня… Вот я и напекла сладостей. Присаживайтесь, пожалуйста. Да, Кики, вы вон туда присядьте, лицом в эту сторону. А Дзидзи рядышком, пожалуйста. Да, вот так, прекрасно смотритесь.

Ёмоги вела себя немного иначе, чем в прошлый раз, говорила чуточку торопливо. Словно только и ждала Кики, чтобы выговориться наконец. Она быстрым шагом ушла в дом и вернулась с подносом на руках. На подносе стояли такие же, как в прошлый раз, стаканы с соком войлочной вишни, а на тарелке горкой лежали печеньица в форме шариков.

— Необычный форма для печений, да? — спросила Ёмоги, усаживаясь на стул. — Я хотела показать их вам, Кики, и нарочно для вас испекла. Такие делают в пустыне, где я жила. Они цветом точь-в-точь как тамошняя земля, их там пекут по праздникам.

Ёмоги положила одно печеньице на ладонь.

— Кусайте изо всех сил, не стоит стесняться, так и нужно.

Кики взялась за печенье обеими руками и вгрызлась в него. Крошки так и полетели во все стороны.

— Довольно необычное печенье, не правда ли? Но через некоторое время начинает чувствоваться вкус.

— И в самом деле вкусное. — Кики прикрыла рот, чтобы крошки не падали.

— Оно кажется каменно-твердым, но потом рассыпается. Совсем как пустынный бархан.

— Это ведь далеко отсюда?

— Да. Далеко-далеко за архипелагом Созвездие… Посередине огромного материка. Кораблю до него не один день плыть. А как подходишь к берегу, так море становится иссиня-темным, едва ли не черным. Там жарко, очень жарко, и солнце так и палит. Причем весь год напролет. И воздух сухой донельзя. И знаете, там все четко поделено, все на контрасте, никаких оттенков… Тут свет, там тень. Кажется, будто свет и тень весь день сражаются друг с другом. Совершенно иначе, чем здесь.

Когда Ёмоги произнесла «все на контрасте», она рубанула ладонью, словно рассекая воздух.

— А как приходит ночь, на небе столько звезд высыпает! А все потому, что там не то что дождь, облачко-то считанные разы за год увидишь. И звезды там похожи на дырочки в небе. Там они не мерцают, как здесь, а неотрывно и неподвижно смотрят на землю не моргая. Даже кажется, что они них ничего не спрячешь — вмиг увидят. Иногда может казаться, что так оно даже и лучше, что все открыто и честно… Но в таких условиях приходится быть сильной, чтобы не сломаться. И все-таки это моя родина, я там родилась. Ох, да что ж это я, опять только о себе одной и говорю… — Ёмоги беспомощно рассмеялась.

— Я родилась в городке гораздо меньше Корико. Там кажется, что не столько звезды на тебя смотрят, сколько ты с восхищением смотришь на них снизу вверх. Я придумала одно заклинание, нарочно для таких моментов. Я говорю нараспев: «Пусть все будет хорошо, пусть все будет хорошо». — Кики задумалась: она вспомнила ночное небо своих детских лет, куда темнее, чем над Корико.

— Ах вот оно что! Представляете, как удивительно: когда я вас впервые увидела, то меня тоже охватило предчувствие, что вот-вот случится что-то хорошее. Должно быть, это ваше колдовство мне передалось… В самом ведь деле, столько хорошего случилось! Ведь мы с вами подружились. Я теперь тоже буду каждый день произносить эти слова. Как замечательно!.. — В глазах Ёмоги блеснули слезинки. — Это чудесные слова. А самое чудесное, что это слова ведьмы. В них непременно заключена магия, непременно!

— Нет-нет, то вы. Это всего лишь заговор, которым я пользуюсь, когда накатывает слабость… Просто чтобы не заплакать… Какая тут магия…

— Что ж, может быть, и так. Но, я уверена, магия стоит на стороне тех, кто слаб… И это тоже чудесно. — Ёмоги посмотрела на Кики и кивнула несколько раз подряд.

— Ох, Дзидзи, ты что это? — Кики обернулась к окну. Пока они говорили, Дзидзи подскочил к окошку и теперь напряженно вглядывался внутрь.

— Спасибо большое. Было очень вкусно. Дзидзи, я думаю, нам пора откланяться. — Кики поднялась со стула.

— Прилетайте снова, я буду вас ждать. — Ёмоги тоже встала с места вслед за Кики. — Я буду вас ждать, — снова повторяла она с настойчивостью в голосе.

— Ну конечно, мы непременно навестим вас снова, и с огромной радостью!

Кики взялась за помело, уселась на него и невысоко поднялась в воздух. Дзидзи подбежал к ней и вцепился в помело.

— Ну и ну! — Ёмоги от удивления так и села обратно на стул. — Так ты в самом деле летаешь!

— Да, но на этом вся магия и кончается. Ну, до свидания, я еще прилечу снова. — Кики помахала рукой и нырнула в полумрак Сумеречной тропы.

— Эй, Кики, послушай! — проговорил Дзидзи, забравшись Кики на плечо. — У Ёмоги в доме кто-то есть!

— Да? Так я и думала…

— Так ты знала?

— Нет-нет. Просто мне подумалось: а нет ли там кого еще? Кто-то пожилой?

— Хм-м… Нет, кажется, нет… Но там внутри было так темно, что не разглядеть толком. Только смутная тень… — Голос Дзидзи слегка подрагивал.

Дождь, зарядивший со вчерашнего дня, к полудню наконец закончился, и Кики собралась на Сумеречную тропу навестить Ёмоги. Ведьмочка прилетала к ней в гости еще два раза, они беседовали о том о сем, а затем Кики снова возвращалась к своей работе. Потом зачастили дожди, и Кики никак не удавалось улучить минутку для визита.

— Знаешь, с тропой сегодня словно что-то не так… Какая-то тяжесть чувствуется… — Дзидзи окинул все вокруг взглядом исподлобья.

— Что такое? — Кики покрутила головой, осматриваясь.

Ее не было каких-то десять дней, но все разительно изменилось. Листва на деревьях аллеи словно потемнела еще больше, между стволами свешивались ветки пышной омелы.

— Дззи-дззи-дззи!

Звук был таким пронзительным, что листва задрожала. Издалека послышался ответ: «Дз-з-з, дз-з-з!» Это были цикады. И тут, словно по команде, отовсюду зазвенели свербящие голоса.

— Прекратите, у меня в ушах звенит! — Дзидзи закрыл уши передними лапками.

— Смотри-ка, сколько в земле дырочек! Это норки, из которых вылезли новорожденные цикады. Гляди, и вон там тоже! — проговорила Кики, взметая помелом палую листву. — Я слышала, цикады до-олго сидят в своих норках и ждут, когда же им настанет время появиться на свет. Вот потому-то они теперь так и шумят — радуются.

В конце аллеи наконец-то забрезжил свет.

— Фух, хорошо! А то надоела уже эта промозглая сырость!

Дзидзи бросился вперед, хвост так и хлестал по бокам. Но стоило ему выскочить на полянку — и Дзидзи встал как вкопанный. Кики тоже остановилась. Что-то явно было не так. Хотя полянку заливал теплый свет, сегодня он был каким-то особенно белым. И на поляне стояла звенящая тишина. Все окна были наглухо закрыты ставнями, деревянные ножки стола и стульев прикрыла вытянувшаяся трава. Раньше стоило Кики появиться, и Ёмоги тут же выходила ей навстречу, словно только ее и поджидала. Но сегодня ее нигде не было видно.

— Здравствуйте, Ёмоги! — сказала Кики, повернувшись к дому.

Ответа не было.

— Ну, тогда я, пожалуй, присяду… — вполголоса проговорила Кики, села на стул и принялась разглядывать рощу. Однако на душе у нее было тревожно, и она то и дело бросала взгляд на дом.

Дзидзи тоже нахмурился. Он рыскал вокруг, стараясь ступать потише и зыркая исподлобья по сторонам. Над поляной пролетел порыв прохладного ветра. Ёмоги все не выходила. Больше того, казалось, в доме вообще нет ни души. Кики поправила ворот платья, встала и подошла к дому. Она начала поочередно заглядывать во все закрытые ставнями окна и наконец нашла один ставень, планки которого немного разошлись и стало видно стекло. Кики прикрыла глаза ладонями от света и с трудом разглядела в царящем внутри сумраке что-то вроде стула, укрытого полотном.

И тут комната вдруг осветилась. Солнце показалось из-за неплотного облака, его лучи словно иглой прошили щель, в которую смотрела Кики, высветив все, что было внутри. Сбоку от стула стол небольшой столик, на нем лежали краски и палитра. А еще стало можно разглядеть стоящую на мольберте картину, повернутую задником к окну.

— Глянь-ка, Кики, тут что-то написано, — подал голос Дзидзи, вспрыгнув на оконную раму.

Кики потянулась, поглядела — и впрямь, ровно на уровне глаз ножом было нацарапано: «Кики, надави». Надпись явно была довольно свежей, царапины еще не успели потемнеть.

— Надавить… Здесь, что ли?

Кики взялась за ставень и с силой надавила на него. Толчок передался окну, ставень повело вбок, а рама со стеклом вдруг мягко распахнулась внутрь.

Кики просунулась в дом и окинула комнату взглядом. Сбоку от окна стола незастеленная кровать, на ней лежал конверт с надписью «Для Кики».

Кики протянула руку, но дотянуться до конверта не смогла.

Тогда Дзидзи проскользнул в комнату. Он сцапал конверт зубами и выскочил наружу. Вот что было написано в письме.

Милая Кики, пожалуйста, возьми себе картину, которая стоит на мольберте. Извини, если я удивила тебя этой неожиданной просьбой. Это последняя картинка моего сына, он был художником. На самом деле у нас не должно было быть этого месяца, за который он написал картину. Это время стало настоящим подарком для нас. Едва ли таким же чудесным, как целая новая жизнь. Это было время, залитое прекрасным солнечным светом. В этом чудесном солнечном саду благодаря встрече с такой прекрасной девушкой, как ты, к моему сыну словно вернулось немного времени, которого, как мы думали, у него вовсе не осталось. Он сказал: «Я хочу написать еще одну картину». А когда закончил ее, то сказал тихо и серьезно: «Как я рад, что дожил до этого». И лицо у него было таким мирным… Спустя три дня мой сын покинул этот мир. Я уезжаю отсюда, забирая с собой только воспоминания. Мой дом в пустыне остался брошенным, так что я решила для начала вернуться туда. Прости, что не смогла попрощаться с тобой как следует, у меня было слишком тяжело на душе. Надеюсь, мы еще встретимся однажды где-нибудь и когда-нибудь и снова выпьем вместе вишневого сока. Наверно, мне стоило побольше рассказать тебе о нас. О пусть даже я ничего тебе не объяснила, мне кажется, между нами было сказано очень и очень многое. Спасибо тебе, Кики. Все это очень печально. Но все это время я продолжала отчетливо слышать твое заклинание: «Пусть все будет хорошо…» Возьми полотнище, что лежит на стуле, заверни в него картину, чтобы было удобнее везти.

Ёмоги

Кики перелезла через подоконник и забралась в комнату, а потом посмотрела на картину и застыла. На холсте были изображены Ёмоги и Кики, сидящие за столом, а на третьем стуле, свернувшись клубочком, спал Дзидзи. И всегдашнее угощение — стаканы с соком войлочной вишни — стояли на солее. Деревья на заднем плане заливал солнечный свет, и они словно светились собственным светом. Ёмоги улыбалась, и Кики улыбалась тоже. И пусть это была совсем небольшая картина, но она сияла так, словно сама источала свет.

Ёмоги сказала ей: «Привези себя». Кики поступила, как ей было сказано, выбирала погожие дни, прилетала, рассказывала о делах в городе, о разных вкусностях — да и все на этом. А кто-то неотрывно смотрел на нее и рисовал эту картину. Кики наклонилась к холсту поближе. В уголке было мелкими буковками написано «Сэнта», а еще «Спасибо».

Кики молча завернула картину. Дзидзи, разделяя ее настроение, тоже молчал. Кики выбралась на улицу и закрыла окно.

Воздух стал холодным, все вокруг как-то помрачнело, и деревья казались сгустками тьмы. Можно было подумать, что весь свет ушел в картину. Кики и Дзидзи молча посмотрели на дом, а потом развернулись к Сумеречной тропе.

— Ой! — вдруг воскликнул Дзидзи.

Кики посмотрела и увидела, что трава на одном пятачке полегла кругом, словно ее прибило смерчем. Будто кто-то вызвал ветер, а потом, кружась вихрем, ушел в землю. Дзидзи поспешил отскочить прочь, а затем поскреб нос.

— Похоже на вход… — проговорил он.

Кики все стояла и смотрела, только чуть кивнула в ответ. А потом с силой прижала к груди картину, которую держала в руках.

— Ну, пойдем! — позвала она и вошла под сень Сумеречной тропы.

Глава 8

Фата на счастье

Летние каникулы закончились, Томбо вернулся с горы Амагаса в школу, и вскоре от него пришло письмо.

Знаешь, Кики, я собой немножко горжусь. Когда учитель Эге узнал о том, что я все каникулы прожила на горе Амагаса, он сначала сказал: «Эге!» — а потом. — «О-го-го!» — а потом даже замолчал ненадолго. И похвалил: «Тебе же, должно быть, немало пережить пришлось. Там очень хорошее место. Ты наверняка многому научился». А потом добавил: «Надо бы твой опыт в дело пустить, назначу-ка я тебя ответственным за живой уголок». Это просто невероятно! Чтоб такое дело поручили мне, первоклашке! Живой уголок — это комната шесть на восемь метров, в ней есть термометр, весы, раковина, холодильник, а также два книжных шкафа со всевозможной справочной литературой, и ну и конечно, множество самых разных разнокалиберных клеток и аквариумов с питомцами. У нас там полсотни видов животных, от муравьев до змей. Нужно чистить клетки, давать корм, вести журналы наблюдения. Со мной этим занимаются еще трое моих товарищей, и работы хватает на всех. Все это страшно интересно, но этим все не ограничивается. Наблюдая за небольшими созданиями, чего только не увидишь! У всех у них очень коротенькая жизнь, но такая важная и так крепко связанная со всем, что их окружает, что, когда я думаю, сколько сил они прилагают к тому, чтобы выжить, невольно проникаюсь уважением. Они так стараются, так борются за свою жизнь!

Ох. Если я начинаю об этом говорить, то могу продолжать в таком духе до бесконечности. Прости, Кики. Я вернусь ближе к концу года. И знаешь, давай вместе побежим в новогоднем марафоне? Навострим уши, услышим звон колокола и побежим вдвоем навстречу Новому году — во весь опор! Ух, жду не дождусь! Ну, увидимся!

Кики от Томбо.

В ночь на шестнадцатое августа Кики собрала семена лекарственных трав. Семена вызрели крепкие, чистые, здоровые, и Кики набрала их немало. Она ссыпала их в кувшин, а кувшин бережно поставила в темное место. Вот и все, все работы с лекарственными травами на этот год были окончены. Кики с облегчением вздохнула и прошлась вдоль опустевших грядок. И вдруг в ее душе зародилось желание увеличить грядки на следующий год. «Что это со мной? Может, в будущем году будет бушевать простуда? Я ведь только-только покончила со всеми делами на этот год… Должно быть, это травы так меня благодарят и желают удачи», — пробормотала Кики себе под нос и отвела взгляд от грядок.

Однако дни шли, а желание не только не ослабевало, но становилось все сильнее.

Горы, окружающие Корико, разом начали окрашиваться в желтый и красный. Море тоже слегка потемнело. И вот наконец, словно подгоняемые подувшим от северных гор холодным ветром, горожане Корико начали хлопотливо готовиться к встрече Нового года.

Кики в этом году собралась приготовить к новому году суп с клецками, точно такой же, какой варила Кокири. Этот суп был всегдашним новогодним угощением в семье Кики, и ведьмочка не забывала об этой традиции и продолжала варить праздничный суп, пусть даже есть его будет некому. Но, возможно, в этом году удастся угостить Томбо? Кики воодушевилась от этой мысли. За день до наступления Нового года Кики отправилась на рынок, купила мясного фарша, лука, много сосисок, долго томила все это на медленном огне, и в конце концов получился замечательный суп.

Однако тут раздался звонок от Томбо.

— Кики, мне так жаль! Я не смогу вернуться к Новому году! Змей Бибико очень плохо себя чувствует. Лежит не шевелясь, приношу ему еду, он и головой не ведет, даже смотреть на меня не хочет. Придется в этом году потерпеть… Я вернусь сразу же, как только за него можно будет не беспокоиться. Прости…

Закончив разговор и повесив трубку, Кики пробормотала:

— Если змей Бибико может потерпеть, то я уж точно перетерплю.

Услышав о том, что Томбо не приедет, Дзидзи сказал:

— Вот это да, Кики, ты совсем перестала жаловаться на жизнь. Не злишься, не плачешь. Тебя стало совсем невозможно понять.

— Ой, да нет, что ты! Один раз не вышло, во второй получится. В конце любого тоннеля непременно брезжит свет.

— Но ведь бывает так, что один раз не выходит и следующий тоже… — Похоже, Дзидзи становилось скучно с такой спокойной и рассудительной Кики.

— И все-таки неудачи не могут длиться вечно. По крайней мере, я так считаю. — Кики расплылась в улыбке и погладила Дзидзи по спине.

Подходил к концу последний день года. На площади у часовой башни собралось множество людей, все они напряженно вслушивались: когда, ну когда же раздастся звон колокола.

В Корико существовала давняя традиция: в новогоднюю ночь по полночному звону колокола все жители бросались бежать марафон, встречая приход Нового года. Поэтому-то все и каждый и напрягали слух, желая первыми уловить долгожданный звон. Отсюда и пошла местная предновогодняя поговорка: «Давайте навострим уши». Семья из булочной «Камень, ножницы, буханка» тоже была здесь в полном составе, все перебирали ногами, готовые в любой момент помчаться. Оле сидел на плечах у Фукуо, сегодня он снова был жирафчиком. Кики и Дзидзи в полной боевой готовности переминались с ноги на ногу, ожидая нужного часа.

И тут на другом конце площади они увидели бегущего к ним изо всех сил человека.

Томбо!

Кики уставилась на него — и вот тут-то и пробил колокол, возвещающий приход Нового года.

— Ура-а! С Новым годом! — закричали все разом и бросились бежать.

Кики наперерез людскому потому побежала к Томбо. Когда они наконец пробились друг к другу, то крепко сжали руки друг друга и рассмеялись на бегу.

— Бибико выздоровел, да?

— Да, он сделал это ради нас. Славный парень.

Они так и бежали, не расцепляя рук. Дзидзи, который поспешил вскочить Кики на плечи, вцепился и держался изо всех сил, чтобы не упасть. Томбо, должно быть, прибежал на площадь прямо со станции: за спиной у него прыгал объемистый рюкзак.

Три дня новогодних каникул Томбо посвятил тому, чтобы вырезать деревянную статуэтку Дзидзи. Когда каникулы закончились, Томбо вернулся в школу, а город Корико — к своей обычной жизни. Кики снова с головой ушла в свою работу по доставке всякой всячины. Дни потихонечку становились все длиннее, и уже чувствовалось, что до весны осталось всего ничего.

«Дринь!» — зазвонил телефон.

— Это ведьмочка из службы доставки? — спросил женский голос.

— Да.

— Прости, что беспокою тебя в такую несусветную рань, но я хотела бы тебе кое-что поручить… Но ты сможешь доставить посылку на место как можно бережнее?

— Ну разумеется! Я все перевожу предельно бережно и аккуратно.

— И при этой по возможности поскорее.

— Хорошо, значит, так быстро, как только смогу.

— Вот и прекрасно! Тогда я тебя жду. Ты же знаешь улицу, что ведет к маяку? Он нее примерно посередке отходит узенький переулок, как на него свернешь, увидишь картофельное поле. За ним стоит маленький домик. У него крыша зеленая, с воздуха, наверно, не так уж легко будет найти… Кстати, меня зовут Лара Оопа.

— Все будет в порядке, я буду внимательно приглядываться, когда подлечу к месту.

Кики сняла помело с крючка на столбе и кивнула Дзидзи:

— Ну, полетели.

Они летели между горами и морем, от гор дул холодный ветер.

— Эх, перчатки забыла! Что-то я, видимо, решила, что совсем уже весна пришла, а в небе-то ветер пока еще вон какой студеный!

Кики поочередно подносила ко рту то одну, то другую руку, согревала их своим дыханием.

Рядом с картофельным полем стоял густо обсаженный травами и кустами домик, чем-то похожий на булочку. Когда Кики постучала, из-за дверей послышался голос: «Ой, ведьмочка, как ты шустро!» — и дверь распахнулась. На пороге стояла пухленькая бабушка, опиравшаяся на трость. Чем-то она напоминала картофелинку с того самого поля у дома — пусть и не слишком вежливое вышло сравнение… По всему было видно, что в доме она живет одна.

— Будь так добра, зайди в дом. Нужно отвезти фату для невесты, я как раз собиралась ее упаковать.

Кики вошла и увидела, что на столе лежит аккуратно сложено полотнище тончайшего белоснежного кружева.

— Я сегодня как встала, так ногу потянула, сама видишь. А ведь надо фату отнести, я уж и не знала, как быть-то… Тут и вспомнилось, что у нас в Корико ведьмочка есть. Как удачно! Нельзя же невесте без фаты, никак нельзя, это настоящая беда будет.

Лара Оопа уже собралась было завернуть фату, но остановилась и глянула на Кики:

— Знаешь, я ею очень горжусь. Может, хочешь взглянуть одним глазком?

— Да, очень хочу! — живо откликнулась Кики.

— Эх, совсем у меня руки загрубели, не зацепить бы… — пробормотала Лара. Она потерла ладони друг о друга, взялась за край кружева и развернула одним взмахом.

— Ах, какая красота! — невольно воскликнула Кики.

На фате тончайшей нитью были вышиты узоры из цветов и птиц. Кики подумалось: «Если б ангелы существовали, то, наверно, у них бы были именно такие крылья…»

— Никогда не видела ничего подобного, — восхищенно выдохнула Кики, любуясь полотном.

— Красивая, правда ведь? Сегодня свадьба у дочери моей племянницы. Она очень работящая, вечно вся в делах и выглядит как мальчишка. Вот я и подумала, пусть уж хоть на своей свадьбе с такой прекрасной фатой будет самой нарядной… А сама-то я? Все думаю, что молодая, себя не берегу, и вот что из этого вышло! — Лара приподняла больную ногу, ее лицо исказилось от боли.

— Знаешь, это очень-очень старая фата. Ей не меньше ста восьмидесяти лет, чистый шелк. Ее вышивала одна мастерица с далекого севера, начала работу, когда ей было восемнадцать, а закончила в тридцать, дюжина лет на все про все понадобилась. Теперь уже таких мастеров и не сыщешь вовсе. Мой муж купил ее для меня в антикварной лаве, он тогда единственный раз в жизни выиграл на конных бегах и сорвал огромный куш. Так-то вечно проигрывал, всегда, мы жили буквально в нищете, а он купил такую дорогую вещь… Чудной он был человек. Знаешь, ведьмочка… а ведь я актрисой была, хоть по мне и не скажешь.

Лара пожала плечами и негромко рассмеялась.

— Да ладно, не пытайся сделать вид, что не удивлена. Все хорошо, не стесняйся. Видишь ли, среди актрис не все красавицы, есть и некрасивые. Я, к сожалению, как раз была из таких.

Лара снова рассмеялась, а потом, слегка подволакивая ногу, медленно прошла на кухню.

— Похоже, у нас в запасе есть еще немного времени. Не хочешь выпить со мной чашечку чая? — Лара предложила Кики стул и присела сама. — Один раз, всего один раз мне удалось постоять на сцене в роли невесты. И тогда я надела эту фату. Один-единственный раз. Но муж все равно был беспредельно счастлив. «Большая роль! Крупная роль! Это важная роль и для тебя, и для фаты! Я попал точно в цель!» Но ведь это было всего один раз… Разве такое можно назвать «попаданием»? И все же с этой фатой связано множество воспоминаний…

Лара пристально и пытливо посмотрела Кики прямо в глаза.

— Ведьмочка, ты ведь, верно, думаешь, что воспоминания — это дело прошлого? Но на самом деле воспоминания мы создаем здесь и сейчас. Я всегда придерживалась этой точки зрения. Правда, самой мне не так уж много времени осталось… И все же сколько-то его да есть. И у меня остались прекрасные воспоминания о моем супруге. Пусть он был азартный игрок, пусть он был горький пьяница и ужасный человек, но он называл меня красавицей. Меня, маленькую, толстую, вечно потеющую… А-ха-ха-ха! — Лара состроила шутливую гримаску.

Кики почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы.

— Лара, вы красивая… Очень красивая! — с трудом выговорила она, в груди у нее все сжалось.

— Спасибо, мне очень приятно. — Лара поднесла ладонь к губам, задумалась ненадолго и потом продолжила: — Знаешь, хоть эта фата и принадлежит мне, но на самом деле она не вполне моя. Даже и не припомню, сколько невест ей уже довелось украсить. И все они, все до единой, обрели счастье. Ведь эта фата и в самом деле помогает добиться цели. Иногда случается, что эти женщины приходят ко мне в слезах, и тогда я снова надеваю на них эту фату и прошу посмотреться в зеркало. И тогда их слезы высыхают и они охотно возвращаются домой. Знаешь, ведьмочка, в этой фате кроется волшебство. Волшебство, которое помогает вспомнить самые счастливые дни в жизни! Поэтому я всегда стремилась, чтобы как можно больше невест примерили ее на себя.

Лара похлопала Кики по руке.

— Ох, ну и болтушка же я!.. О деле-то чуть и не позабыла! Отвезти ее нужно будет вот куда: от Корико на север уходит дорога, нужно будет лететь вдоль нее, насквозь через большой лес, а как он закончится, там и будет деревушка Рурири. Она крохотная, а сегодня там наверняка дым коромыслом стоит по поводу свадьбы, так что ты сразу поймешь, куда тебе нужно. Свадебная церемония начнется в три часа пополудни… Ты как, успеешь?

— Да, времени предостаточно.

— Невесту зовут Маймай. Ей всего семнадцать, совсем молоденькая. — Лара Оопа принялась бережно сворачивать фату.

— Ой, так она моя ровесница? — удивилась Кики.

— В самом деле? Что ж, тогда почему бы и тебе не попробовать примерить?

— А можно?..

— Ну разумеется!

Сказав это, Лара взялась за краешек фаты и легким взмахом накрыла невесомым кружевом голову Кики. Зеркало отразило преображенную ведьмочку — прекрасную, как принцесса. Глаза Кики распахнулись, от изумления она приоткрыла рот, а потом впилась взглядом в свое отражение.

— Уверена, эта фата и для Маймай станет прекрасным воспоминанием. Ведьмочка, когда будешь выходить замуж, непременно ее надень. Она приносит счастье. И принадлежит всем.

— Ой, спасибо вам огромное! — Лицо Кики озарилось широчайшей улыбкой.

— Ах да, вот, это тебе в отдарок… если это можно так назвать. У меня ничего нет, кроме драников, которые я утром напекла… Видишь ли, хозяин этого картофельного поля как-то сказал мне: «Я тут лишь чуток помогаю, а сам урожай выращивают боги… Так что если ты иногда будешь пропалывать ряды, то можешь брать себе столько картошки, сколько нужно». Потому-то, когда созревает урожай, я готовлю их каждый день.

Лара завернула фату, приготовила еще один маленький сверток, с драниками, и вручила их оба Кики.

— Котик, а ты, надеюсь, тоже любишь драники? — спросила Лара.

Дзидзи коротко мяукнул в ответ и мягко потерся о ногу Лары.

Кики подвесила на помело свертки с фатой и с драниками и поднялась в небо. По небу с запада на восток плыло тонкое облако, похожее на фату Лары. Кики пролетела над Корико, добралась до леса, который начинался почти сразу, стоило только вылететь на северную дорогу, пролетела его насквозь и увидела деревушку — дома выстроились кружком, будто на тарелочке. Возле одного из домов сгустились люди: то вбегали в дом, то выбегали наружу.

— Должно быть, мне туда, больше некуда! — Кики поспешно спустилась вниз.

Справа от дороги обнаружилась табличка с надписью «Деревня Рурири».

— Позвольте спросить, где я могу найти невесту, которая сегодня выходит замуж? — спросила Кики у девушки, которая стояла в центре людского водоворота и раздавала указания направо и налево.

— Невесту?.. А… Ну… Это я. ой!

— Ох, так Маймай — это вы? — Кики изумленно вытаращила глаза на стоящую перед ней девушку. Она так удивилась, что даже забыла о порученном ей деле. Уж слишком сильно девушка не была похожа на невесту. На ней был широкий фартук, щеки и обе руки перемазаны в муке.

— Именно. — Маймай хлопнула рукой по фартуку, мука взвилась облаком.

— Госпожа Лара Оопа нынче утром потянула ногу и прийти не сможет, поэтому я прилетела вместо нее, чтобы доставить вам фату на счастье.

— Ой, какая жалость… Значит, ее не будет… А? Ой! А ты что, по небу прилетела?

— Да, я из Ведьминой службы доставки.

— А-ах, та самая, знаменитая… это ты! Настоящая! Встретить ведьмочку в день собственной свадьбы… я о таком счастье и мечтать не могла! Ох, ты только послушай… Я тут попала, как кур в ощип. Так вышло, что мне пришлось пригласить на свадьбу всех жителей деревни Рурири до единого. У нас так давно не праздновали свадеб — вот меня и попросили созвать всех-превсех. А жених мой — повар, так что он решил, что угощение на всех будет готовить сам. И подарки для гостей тоже. Вот только решение это он принял лишь нынче утром… Пусть у нас деревушка и маленькая, но если собрать всех, от младенцев до стариков, то человек сто наберется. А еще ведь свадебный торт нужен! Вот им-то я сейчас и занимаюсь, дух перевести некогда!

Маймай утерла пот краем фартука.

— Столько дел, столько дел, впору кошек о помощи просить… А кстати, вот и кот, как по заказу… Котик, не согласишься мне помочь? — Маймай только сейчас заметила сидящего на плече у Кики Дзидзи и легонько погладила его.

— Мя-ау! — мяукнул Дзидзи, словно говоря: «Почему нет?» — и спрыгнул вниз.

— Если хотите, я тоже могла бы вам помочь, — предложила Кики.

— О-о! Вот это да! Помощь настоящей ведьмочки» это было бы замечательно! Тогда иди сюда, надевай фартук! — Маймай взяла Кики за руку, и они вместе вошли в дом.

— Ой, чуть не забыла о самом важном! А с фатой как быть? — Кики протянула Маймай сверток.

— Я положу ее вот сюда, на стул, ведьмочка, ты тоже запомни, где она, а то я могу и запамятовать в такой суматохе. Даже уверена, что забуду, а-ха-ха! — Маймай рассмеялась и уверенными шагами прошла вперед, на кухню.

Внутри плясали облака муки, в воздухе стоял запах масла и печной жар. Вокруг суетилось множество помощников.

— Давайте я вас познакомлю! Это Курио, жених мой.

Молодой человек, сосредоточенно просеивающий муку через сито, повернулся к ним и слегка поклонился. Кики повязала кипенно-белый фартук и тут же принялась сноровисто шинковать морковку. Накормить сотню человек — это вам не шутки! Все вокруг торопливо выполняли указания Курио: кто жарил рыбу одну за другой, кто помешивал суп в выстроившихся в ряд кастрюлях, кто мыл овощи, кто резал, кто выкладывал готовые блюда на большие тарелки — все работали не покладая рук. Но сколько они ни готовили, как ни старались, все казалось мало.

Кики то и дело посматривала на часы. Уже подходило к половине третьего, а свадебная церемония назначена на три. В саду выстроились ряды столов, на которые начали приносить готовые кушанья. Столы украсились цветами. Похоже, с приготовлениями все-таки успевали к сроку. Но вот кто еще совершенно не был готов, так это жених и невеста! Они продолжали сновать по кухне, раскладывая по блюдам горки фруктов. Невеста была по-прежнему в фартуке, даже не накрашена. Жених хоть и был при галстуке-бабочке, но весь его фартук был забрызган пятнами томатного сока. Как же быть?

— Маймай, разве вам не нужно подготовиться? Времени осталось всего ничего. С остальным мы и сами вполне могли бы справиться, — сказала Кики, не выдержав.

— Все будет в порядке, у нас все продумано, — весело подмигнула в ответ Маймай.

С улицы послышались скрипки, к ней присоединилась труба. Кики выглянула из окна и увидела, как в сад церемонным шагом входит оркестр. Музыканты были одеты во фраки, у всех серьезные лица.

— Ну и где же жених и невеста? — спросил мужчина, возглавлявший оркестр, окидывая сад удивленным взглядом. По всему было видно, что это деревенский старост, который и будет проводить церемонию. А сами жених с невестой тем временем продолжали в поте лица украшать кремовыми розами трехъярусный торт.

— Скорее, ну скорее же! — Кики себе места не находила от беспокойства.

— Кхм! — звучно кашлянул кто-то.

— Да-да, идем!

Торт взяли и поставили на центральный стол, и Маймай сняла с себя фартук. Под ним оказалось белое платье, украшенное белыми же цветами. Курио тоже сдернул с себя передник и поправил покосившийся галстук-бабочку. И пусть они оба были все-таки чуточку запачканы мукой и на одежде там-сям виднелось по паре пятнышек… но теперь они выглядели как настоящие жених и невеста.

— Ух ты! — Все так и ахнули в один голос. — Ловко сработано!

Пара посмотрела на Кики, оба подмигнули ей, словно говоря: «Ну, теперь-то все в порядке?»

Свадебная церемония началась, молодожены обменялись словами клятвы.

— Согласен.

— Согласна.

И тут раздался вскрик невесты:

— Ах! А-а! Счастливая фата, я про нее совсем позабыла!

— Простите! Я сейчас!

Кики поспешно вбежала в дом, развернула сверток и выскочила на улицу, держа фату за край. Вот только уж слишком сильно она торопилась. Вух! — налетел резкий порыв ветра, и вуаль вырвалась из рук Кики, взвилась вверх, в голубое небо. Она поднималась все выше и выше. Кики готова была расплакаться. Она тут же схватила помело, взмыла в воздух и на полной скорости помчалась вдогонку. Фата летела себе вперед, словно стремясь убежать. Но ведь это же фата на счастье! Кики мчалась все выше и выше, рассекая воздух. Краешек фаты скользнул по кончикам пальцев вытянутой вперед руки. Кики отчаянно прибавила скорости и схватила его. Вот только при этом она вытянулась так, что едва не соскользнула с помела. Свободную руку Кики протянула вниз, вцепилась в черенок. Она падала почти отвесно, крепко зажатая в руке фата развевалась на ветру, как праздничный флаг. Земля тем временем была все ближе. Все смотрели вверх и взволнованно шумели, кто-то хлопал в ладоши, подбадривая Кики. Но вот Кики наконец сумела выровняться, взялась за край фаты обеими руками и начала медленно спускаться прямо к невесте. Та протянула обе руки вверх, приняла фату и накинула ее себе на голову.

— Что ж, а теперь произнесите слова клятвы еще раз, — сказал деревенский староста, откашлявшись.

Кики постучала в дверь Лары Оопа, в руках она сжимала подарок от Маймай.

— О, это ты! Рада тебя снова видеть. Как все прошло?

— Я все сделала, как вы просили. Маймай была очень красивой невестой. — Кики чуть сконфузилась, вспоминая всю суматоху.

— Да? Ну что же, я рада. Но знаешь, я что-то совсем пала духом. Мне сказали, я больше не смогу носить невестам свою счастливую фату… А если вдруг я снова ногу поврежу да на обряд опоздаю, это же беда будет… Не делиться мне больше счастьем, все кончено… Ну что ж, пусть фата украсит музей или еще что… — Лара Оопа говорила все это, тихонько поглаживая принесенный Кики сверток. Еще утром она была такой жизнерадостной, а теперь тоскливо прятала глаза.

Кики подалась вперед и порывисто произнесла:

— Послушайте, если вы не против, позвольте мне вам помочь».. Если случится так, что вы не сможете пойти, обращайтесь ко мне в любое время! Да, я иногда бываю неуклюже, но в итоге все делаю правильно! Что бы ни случилось, я доставлю фату на место! Ведь дарить счастье… это так чудесно!

— Ох… Да… Да, так и есть… Как же все хорошо складывается! — На лицо Лары Оопа медленно вернулась прежняя улыбка.

— А взамен за помощь у меня будут оставаться счастливые воспоминания. Какая же у меня замечательная работа! Знаете, Лара, меня радость так и переполняет! — призналась Кики.

— А я-то как счастлива! Теперь нас с тобой будет двое, у нас будет «Служба доставки фаты»! Вот чудесно-то! Сердце радуется! — ответила Лара Оопа.

Глава 9

День рождения Ноно

В последнее время Кики не могла избавиться от ощущения, что ветер, теплеющий день ото дня, словно подгоняет ее в спину. Вот и сегодня с утра Кики проснулась, размялась немного и вышла на улицу осмотреть разбитые перед домом грядки для лекарственных трав. Земля была черной и рыхлой, казалось, что она так и дышит силой, ждет семян, которые сможет взрастить. И все же с тех пор, как Кики собрала урожай прошлого года, уличные грядки стали казаться ей слишком маленькими, как на них ни погляди. В прошлом году она заготовила целых две бутыли снадобья от кашля и к тому же собрала много семян, обещающих богатый урожай. Обычно этого было вполне достаточно. Но, уж непонятно, по какой причине, этой весной чем ближе подходило время сажать травы, тем яснее Кики чувствовала, что что-то внутри нее настойчиво требует расширить грядки.

Видимо, и в самом деле стоит поискать грядку попросторнее. Нет ли где местечка, чтоб не очень далеко, чтоб можно было часто залетать, проведывать, как дела…

И тут перед внутренним взглядом Кики вспыхнул сад моги, что в конце Сумеречной тропы.

«Вот если бы мне разрешили сеять травы там… Ведь место — лучше не придумаешь…»

Кики тут же слетала в сад посмотреть. Деревья стояли голые среди опавшей прошлогодней листвы, и Сумеречная тропа была залита тускловатым светом, не то что летом. Кики прошла по тропинке и увидела, что хотя до весны еще придется подождать, но сад, весь в засохшей прошлогодней траве, светится, как круглое зеркало.

Все до единого окна в доме Ёмоги были плотно закрыты. По всему казалось, что с последнего визита Кики здесь не было ни души.

«Мне бы половины вполне хватило… Если в вон там, за домом… Прекрасные грядки получились бы…»

Мысли Кики устремились в будущее. Ведьмочка была такой в детстве — чуть что придет в голову, сразу принималась за дело, — и сейчас та Кики словно бы вернулась. Ведьмочка отправилась в ратушу, навела там справки, и ей удалось узнать нынешний адрес моги в далекой-далекой стране. Ведьмочка тут же, не теряя времени и даже с несколько несвойственным ей напором, написала Ёмоги письмо с просьбой позволить занять часть сада. Вскоре пришло и ответное письмо.

Милая Кики, конечно, ты можешь воспользоваться садом. Стоит мне подумать, что мой сад наполнится твоими травами, — и на душе светлеет. Мне кажется, есть в этом саду какое-то волшебство — он дарит людям встречи с теми, кто им нужен. В нем я смогла встретиться с тобой, а через меня и Сэнта смог с тобой встретиться, а потом его картина отправилась к тебе. Город в пустыне, где я сейчас живу, — это место, где я родилась. А дом в Корико — это место, где родился и провел свое детство Сэнта. Когда он узнал, что времени ему остается немного, то сказал, что хочет снова вернуться в дом своего детства. Здесь, где я живу, покоится прах моего мужа и Сэнты, здесь я работаю учительницей, поэтому не могу все оставить и приехать, но однажды мне все-таки хотелось бы вернуться туда, где Сэнта провел свои последние дни, где сердцу было так легко и спокойно. И тогда я смогу пожить там, наслаждаясь прекрасными ароматами твоих лекарственных трав. Мы ведь попьем с тобой снова вишневого сока? Жду не дождусь этого момента.

Кики от Ёмоги.

Кики снова отправилась в сад Ёмоги. Она уселась на стул и стала размышлять, какую грядку она хотела бы сделать. Ей подумалось: «Надо бы расположить грядки так, чтобы ими можно было любоваться и сидя за столом, и глядя из окна…»

В конце концов, она решила сделать грядку в форме радуги, чтобы она полукругом огибала сад.

Кики прикрыла глаза и представила грядку с зеленеющими на ней лекарственными травами. В глубине ее души загорелась твердая уверенность: да, именно такая грядка ей и нужна, именно такой величины и именно такой формы.

Первыми утренние травы:

Чина, марена,

Донник, багульник,

Дымянка, наперстянка.

За ними вечерние травы:

Лапчатка, горчанка,

Пустырник, просвирник,

Душица, кислица.

В ночь полнолуния перед весенним равноденствием Кики, напевая эту песню, совершила омовение семян, а в сам день весеннего равноденствия посадила их в саду Ёмоги.

Кики встречала в Корико уже четвертую весну, и она пролетела в мгновение ока. Ветер становился все теплее, напоминая о том, что вот-вот наступит лето, и мягко подгонял в спину занятую доставкой всевозможных посылок Кики.

На весенние каникулы Томбо ненадолго вернулся в Корико, и они с Кики два раза прогулялись по побережью, а еще как-то раз устроили пикник в саду Ёмоги, обмениваясь шутками насчет того, что нужно будет как-нибудь поесть в компании всех зверюшек из живого уголка в школе Томбо. Потом Томбо вернулся в город Наруна.

Пока Томбо был с Кики, он все время держался рядом, ни на шаг не отходил и без умолку рассказывал об удивительных вещах, которых он раньше не замечал.

— Мама мне тут на днях сказала: «Вечно ты о всяких несуразицах говоришь. Тут тебе чудеса мерещатся, там чудеса. Раньше полетами увлекался, а теперь того гляди начнешь изучать привидения и барабашек». Благодаря тебе, Кики, я сумел понять и узнать, что я люблю на самом деле.

— И я тоже! Даже не знаю, как

То сказать, но мне кажется, я тоже мало-помалу обучаюсь видеть больше… Кажется, у меня стало получаться быть взрослой, пусть даже совсем немного… В последнее время, по крайней мере, — призналась Кики.

— Знаешь, я очень рад, — ответил Томбо.

— Кики, у меня к тебе есть просьба… — Соно пришла к Кики, ведя за руку Ноно. — Помнишь ведь, послезавтра у Ноно день рождения? Как же время летит, ей уже четыре исполняется! Так вот, сегодня я хотела купить ей платьице, а она заупрямилась, во что бы то ни стало хочет, чтобы ты с ней пошла. Так ведь, Ноно?

Сонно посмотрела на девочку. Та молча кивнула и чуточку виновато покосилась на Соно.

— Она сомневается в моем хорошем вкусе. Думает, что уж ты-то, в отличие от меня, разбираешься в нынешнее моде. Так ведь, Ноно? — Соно снова посмотрела на Ноно и рассмеялась. — Так что прости за беспокойство, но ты не могла бы составить ей компанию?

— Ой, я с радостью! Я давно не ходила по магазинам! Ноно, давай сразу после обеда и пойдем, хорошо?

Вот так и вышло, что Кики с Ноно отправились в большой магазин на одной из самых оживленных улиц города, улице Подсолнухов. Там Кики впервые за долгое время послушала, как играет на музыкальной гармошке дядюшка Пуупуку, украдкой подмигнула собачке Кае, которая по-прежнему играла роль мягко игрушки, и они вошли в магазин. Прошли туда-сюда, повыбирали между тем и этим и наконец нашли для Ноно платье. Это было розовое платье со множеством рюшей, к нему подобрали ленточку и туфли такого же цвета, и Ноно была на седьмом небе от счастья.

— Примерь, покажись!

Но сколько Соно ни просила, Ноно только отнекивалась:

— До дня рождения надевать не стану. Нужно дождаться.

Два дня спустя Кики отправилась посмотреть, как растут ее лекарственные травы, а когда вернулась, то услышала, что в доме надрывается телефон. Ведьмочка поспешила схватить трубку и услышала тревожный голос Мори:

— Кики, к тебе Яа не приходил?

— Нет… А что такое?

— Я утром проснулась — его нет. Сначала подумала, ну, играет где-нибудь, волноваться е стала, но он так и не вернулся! Я уже с ног сбилась! Его праздничной одежды и ботинок нет на месте, рюкзака тоже нет, я и подумала, не у тебя ли он? Он же тебя обожает…

— Нет, он ко мне не приходил.

— Ну, значит, где-то здесь, поблизости. Ты прости, Кики, что я тебя всполошила. — Мори словно застеснялась своей тревоги и стала говорить тише. Но хватило ее ненадолго. — Ох! Вся кухня в муке! — вскричала она. — Это еще что за напасть?.. Кики, я… Я попозже перезвоню.

Раздались гудки, Кики положила трубку и окинула комнату взглядом:

— Дзидзи, тебе не кажется, что в доме кто-то был?

— Хм, нет, а что?

— Яа куда-то пропал. Это Мори звонила, спрашивала, не у меня ли он.

У Дзидзи вырвалось удивленное восклицание, он опрометью бросился к дому Соно. Тут же вернулся и выпалил: «У Ноно его тоже нет!» И в тот момент, словно вдогонку за Дзидзи, в дом Кики вбежала сама Соно.

— К тебе Ноно не приходила? — Она напряженно озиралась вокруг. — Ее нигде нет! Я была совершенно уверена, что она играет у себя в комнате, а ее нет! И платья ее нет, того самого! Я-то думала, вот-вот пора ее наряжать, день рождения ведь сегодня… — взволнованной скороговоркой выпалила Соно, она почти задыхалась.

— И Ноно тоже? Я тут узнала, что и Яа куда-то запропал. Вот только что Мори мне звонила.

— А?! Не может быть… Не может быть! Не может быть, чтобы…

— Ну, видимо, может быть и так.

Соно и Кики посмотрели друг другу в глаза.

— Они оба надели свою лучшую одежду… — Кики сама не заметила, что понизила голос.

— Они же дети, одному восемь, второй четыре! Не могли же они сбежать, как двое влюбленных!.. — Голос Соно дрожал.

— Нет, такого быть не может… — Кики отмахнулась, но жест вышел уж очень неуверенным.

— Я поняла! У них свидание! — вдруг сказала Соно.

— Какое еще свидание? — переспросила Кики.

— Обыкновенное, как у влюбленных…

— Но где?

— Если б я знала где, стала бы я шум поднимать, как ты считаешь?

— Думаешь, так и было? — Голос Дзидзи звучал необычно пронзительно, его глаза блестели, на них выступили слезы. — Они должны были позвать меня!..

И тут опять зазвонил телефон. Это снова была Мори.

— Плита теплая. Он позавчера меня спрашивал, как испечь торт ко дню рождения, я и дала ему рецепт попроще… По всему видно, он именно его и испек. Должно быть, у кого-то день рождения, иначе и быть не может.

— А у нас Ноно пропала. И у нее как раз сегодня день рождения!

— Не может быть… Не может быть! Не может быть, чтобы… — Мори говорила точь-в-точь как Соно чуть раньше.

— Ну, видимо, может быть и так, — повторила Кики.

— Но куда же они могли пойти?.. — спросила Мори.

— Вряд ли куда-то далеко. В парк поблизости… а может быть, в зоопарк. И уж точно ни в какую опасную авантюру они ввязаться не могли, Яа умный мальчик.

— Чересчур умный временами! — вскричала Мори.

Кики положила трубку и обратилась к Соно:

— Думаю, все будет в порядке. Но я поищу там, куда они могли пойти.

Она взяла помело, открыла дверь и взлетела. На венике с предельно серьезным выражением на мордочке устроился Дзидзи, успел заскочить на помело как раз вовремя.

В поисках детей Кики облетела ближайший парк и вокзал, затем зоопарк, побывала и на побережье.

Но как зорко Кики ни вглядывалась в даль, как ни напрягал Дзидзи свой чуткий нос, они никого не находили.

Солнце склонилось к закату. Тени домов стали длиннее, на улицы постепенно опускались сумерки.

— Их нигде нет… — не скрывая беспокойства, проговорила Кики, опускаясь перед Фукуо и Соно, на руках у которой сидел Оле.

— Куда же они могли пойти?

Соно и Кики одновременно тяжело вздохнули.

— Скоро уже стемнеет…

И тут…

«Дринь! Дринь!» — раздался в доме телефонный звонок.

Все охнули и переглянулись.

Кики опрометью подскочила к телефону и из трубки раздалось:

— Кхм-кхм, ведьмочка, это часовщик с городской часовой башни. Я тут собрался чуток шурупы подкрутить на ночь глядя, поднялся наверх, смотрю — а в баше двое ребятишек спят. И одна, кажется, дочурка булочницы, если не ошибаюсь…

— Что-о? Да! Сейчас же лечу! — Кики схватилась за помело, бросила торопливо: — Они в часовой башне! — И взмыла в воздух.

— Ш-ш-ш! — Дзидзи с громким ворчанием запрыгнул на помело.

Когда Кики влетела на часовую башню через окно, то увидела Яа и Ноно, крепко спящих вповалку на каменном полу. Вокруг было рассыпаны остатки сладостей. Кики позвала обоих по имени, и дети заморгали, сонно озираясь вокруг и явно не понимая, где они находятся. А потом заметили Кики:

— Ой, Кики, ты здесь? И Дзидзи с тобой? — Яа и Ноно подбежали к Кики и обняли ее.

— Это ж надо было так заблудиться… — пробормотал часовщик, покачав головой, и принялся подкручивать какие-то шурупы в механизме часов.

Тут наконец по лестнице взобрались задыхающиеся Соно и Фукуо с Оле на руках. Глаза Соно были грозно прищурены, брови сведены. Она набрала полную грудь воздуха, собираясь что-то сказать, но Фукуо опередил ее, опустившись перед детьми на корточки:

— Поздравляю с днем рождения, Ноно. Спасибо тебе, Яа, — сказал он.

Сонно выдохнула, проглотила невысказанные слова и молча закрыла рот.

Тем вечером Ноно праздновала свой день рождения, и сказать, что праздник был веселым и шумным, значит ничего не сказать. Мори, узнав обо всем по телефону, звонко расхохоталась:

— А-ха-ха, ох уж этот Яа, вот же негодник! И в кого только такой пошел?

Это был удивительный день.

Глава 10

Так пожелали травы

По крыше стучали крупные капли дождя. Лето в этом году, уже непонятно почему, выдалось на редкость дождливым. Кики лениво размышляла о том, стоит ли вылезать из постели или еще поваляться, как тут раздался звонок телефона:

«Дринь!»

Кики отдернула занавеску и выглянула наружу. За мокрым стеклом виднелось небо, сплошь затянутое тучами, без единого просвета. Как бы ответственно Кики ни относилась в своей работе, но даже она старалась по возможности не летать под дождем. Слегка поморщившись, ведьмочка сняла трубку.

— Кики… — Это была Кокири.

— Что-то случилось? Ты так редко звонишь… — удивилась Кики.

— Ты занята сейчас? Работы много?

— Да нет, совсем нет. Мама, что-то не так? Все в порядке? У тебя голос какой-то странный…

— Ты не могла бы прилететь? Летние каникулы все-таки…

Кики от изумления резко, с присвистом втянула воздух. В голосе Кокири проскальзывали жалобные нотки.

Ведьмочка набрала полную грудь воздуха и торопливо выпалила:

— Я лечу к тебе! Сейчас же лечу домой!

Услышав это, Дзидзи так и скатился с кровати.

Кики позвонила Соно, упаковала с собой сменную одежду, застыла на секунду в задумчивости. В прошлом году она заготовила целых две бутыли лекарства, и они остались почти неизрасходованными. Она положила в сумку и их, а потом поднялась в серое небо, непрерывно сочащееся дождем.

— Кики, у меня сердце так и колотится, сам не знаю почему… — признался Дзидзи. Он летел, вцепившись в помело.

— И у меня тоже… Поспешим!

Кики ласково погладила лапку Дзидзи. Что же такое, что могло случиться?.. Кики не могла выбросить эти вопросы из головы.

Кики летела вперед, сквозь толстый слой облаков, словно распихивая их в стороны, и в конце концов с шумом приземлилась возле своего родного дома. Вороны, перепуганные ее появлением, стаей снялись с деревьев, росших вдоль улицы.

Кики открыла дверь и вбежала в дом. В лицо ей ударила волна теплого воздуха.

— Это я, Кики! Я вернулась! — Она старалась, чтобы ее голос звучал как можно жизнерадостнее. Только тут она заметила, что, несмотря на лето, печка была затоплена. Кики побежала в родительскую спальню, открыла дверь.

— Да, что слу… — удивленно обернулся Окино. Он сидел у кровати, на которой полулежа сидела Кокири.

— Кики, ты прилетела… Как ты быстро! — воскликнула Кокири. Слышно было, что говорит она с большим трудом. Кокири перевела взгляд на Окино. — Это я ее позвала, — пояснила она.

— Мама, что с тобой, ты в порядке? — Кики поспешно сжала ладонь Кокири.

— Ну конечно, я в порядке, — уверенно кивнула Кокири.

— Ты заболела?.. Давно?

— Да вот на днях. Подцепила где-то простуду. Ведьма — и простыла, в таком и признаться-то стыдно… — Кокири слабо рассмеялась. Видно было, что она бодрится изо всех сил.

— Началось-то все с ерунды. Просквозило на ветру, хоть погода и теплая была… ну и недосмотрели немного. К тому же все эти травы… Ты в этом году так много посадила, вот и… — проговорил Окино.

— Да нет же… Не в том дело, что я перетрудилась. Просто простуда застряла во мне и не может выбраться. Когда такое случается, приходится на нее же и положиться. У болезни тоже есть право голоса. — Кокири улыбалась через силу и пыталась шутить, как она это делала всегда. Но дышала она часто и неровно и на каждом слове будто задыхалась.

— А что врач говорит? — Кики посмотрела на Окино.

— Да вот, сказал, что нужен покой и постельный режим… — тихо проговорил Окино.

— Мне самой виднее, что происходит, куда там врачу. Ведьмы ведь издревле знахарками были… Сейчас, правда, как ни стыдно это признать, мы эту способность утратили… Но уж свое-то тело я досконально чувствую. И понимаю, что происходит, так что не стоит и волноваться. — Кокири говорила с трудом, с перерывами, выдыхала слово за словом. — Дзидзи, иди-ка сюда.

Она протянула руку к Дзидзи, тот сидел чуть поодаль и наблюдал за происходящим, стараясь не мозолить глаза. Кот чуть поразмыслил, а потом вскарабкался на край кровати.

— Иди сюда, прижмись к моей щеке.

— А можно? — уточнил Дзидзи, но тут же залез к Кокири на подушку, высунул свой крохотный бледно-розовый язычок и лизнул Кокири в щеку.

— Ой, ты что делаешь, щекотно же! Какой славный у тебя язычок! — Кокири весело поежилась от щекотки.

— Эй, Дзидзи, так нечестно, я тоже хочу! — воскликнула Кики.

— Ну так иди сюда, малышка! — Кокири приподняла край тонкого одеяла. Кики сбросила туфли, скользнула под одеяло и улеглась рядышком, а потом дурашливо потерлась головой о грудь Кокири.

— А-ха-ха-ха! — рассмеялась Кокири.

— А-ха-ха! — вторила ей Кики.

— Мя-ау! — Дзидзи, пробивая себе дорогу головой, втиснулся между ними.

— Все-то вам весело… — обронил Окино.

— Мама, а лекарство ты пьешь? — спросила Кики, слезая с кровати.

— Да, свое собственное.

— Не пропускаешь?

— Немного выпила, да и хватит. Больше пить нужды нет.

— Так не пойдет. Ты должна пить его больше, намного больше, гораздо больше.

— Ты уверена, Кики?

— Да. Я ведь твоя дочь. И так говорит ведьминская природа ведьмы Кики. Я привезла лекарство, что сама приготовила. Может, мое поможет лучше.

Кики сосредоточенно нахмурилась, сжала губы, а потом направилась прямиком на кухню. Там она надела передник Кокири и принялась за изготовление лекарства. Она всыпала в чашку много порошка, с горкой, залила его кипятком и приготовила крепкий настой. Потом велела Кокири выпить часть, а слабым раствором протерла ей лицо и руки, еще часть вылила в бадью, чтобы согреть ноги. Ведьмочка поставила на печь кастрюльку с отваром, и весь дом наполнился пряным ароматом. У нее было две бутыли лекарства, более чем в избытке, должно быть, как рз для этого случая. Зато теперь Кики могла расходовать травы не жалея.

— Какая же ты молодец, Кики! Такая умелица стала! — весело прищурилась Кокири. Мне сразу полегчало. Как же я рада, что ты прилетела.

Лицо Кокири чуточку порозовело.

С тех пор так и пошло. Кики каждый день придумывала что-нибудь новое, чтобы Кокири было легче пить лекарство, как только ни изощрялась, придавая зелью новый аромат. Но Кокири день ото дня все больше слабела и почти перестала говорить. Кики продолжала отчаянно варить зелье, заставляя мать пить его чуть ли не по капле.

— Кики, оставь ты это лекарство, довольно. Моя… Мое… Просится в полет, ввысь… — Кокири вздохнула, подняла глаза да так и замерла. А потом проговорила, глядя куда-то вдаль, в никуда: — Кики, позаботься о моих грядках с травами, пожалуйста. Они просят воды…

— Мама, ты об этом даже не беспокойся… Я здесь, с тобой. Я обо всем позабочусь. — Кики обняла Кокири и ласково покачала.

— Я спокойна, совершенно… Знаешь, каждой ведьме однажды предстоит отправиться в путь. Я исчезну, уйду туда, за родной лес. С твоей бабушкой было так же… Тихо и мирно. Родной лес ведь недалеко отсюда. Совсем рядом вот здесь. Теперь-то я наконец поняла, о чем она говорила… — Кокири с усилием подняла веки и посмотрела на Кики.

Со следующего дня Кокири только и делала, что дремала, практически не просыпаясь. Казалось, будто что-то понемногу ускользает из нее, исчезает…

— Мамочка!

Если Кики или Окино звали ее, то Кокири чуть приоткрывала глаза и пыталась слабо улыбнуться. Но ее губы не произносили ни слова. Кики не отходила от кровати и гладила руку матери.

Ведьмочка вышла из дома, чтобы полить грядки с лекарственными травами.

Небо было чистым, и яркое летнее солнце заливало сад своими лучами.

Кики обвела взглядом грядки Кокири: травы росли густо и радовали глаз яркой зеленью. Они так и дышали силой, казалось, беспокоиться не о чем. Кики раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула полно грудью, пытаясь избавить от снедающей ее тревоги.

И тут послышался свист, словно налетел резкий порыв ветра. Что-то странное происходило, по телу Кики прошла крупная дрожь. Встревоженной ведьмочке показалось, что она видит в небе тонкий белый след, прочерченный чьим-то помелом, улетающим вдаль. Изумленная Кики хотела уже было бежать домой, но ахнула и застыла на месте. Травы, которые еще мгновение назад светились здоровьем, на глазах желтели, бурели и клонились к земле, словно подкошенные.

— Мама, мамочка-а-а! — истошно закричала Кики и бросилась в дом. Отчаянным рывком распахнула дверь, подбежала к кровати Кокири. Окино, услышав крик Кики, удивленно привстал со стула.

Кокири лежала с закрытыми глазами. Кики трясущимися руками вцепилась в нее и начала трясти. Но как Кики ни кричала, лицо Кокири оставалось все таким же бледным и безжизненным, а губы плотно сжатыми.

— Мама, мамочка! Нет, нельзя! Не надо, пожалуйста!

Кики кричала и плакала. Плача, она сжимала и гладила холодные руки Кокири, прижималась щекой к ее щеке.

— Мама, открой глаза, пожалуйста, прошу, не уходи!

Кики вцепилась в Кокири, словно пытаясь заслонить ее от чего-то. Отчаянные рыдания мало-помалу утихли, но Кики продолжала крепко сжимать руку Кокири, словно кто-то пытался ее увести, а Кики старалась не допустить этого.

Прошло сколько-то времени, и Окино положил руку на плечо Кики:

— Кики, посмотри-ка.

Кики подняла заплаканное лицо и увидела, что ресницы Кокири слегка подрагивают.

— Мамочка-а! — вскричала она.

И тут Кокири чуть приоткрыла глаза, посмотрела на Кики, едва заметно кивнула и снова опустила веки.

С этого дня Кокири понемногу пошла на поправку. Когда она снова смогла садиться на кровати, то впервые увидела в окно свои лекарственные травы, иссохшие до желтизны и лежащие на земле.

— Они отдали тебе всю свою силу, — сказала Кики.

— Я благодарна им. Но одна юная ведьма тоже очень помогла. — Кокири перевела взгляд с сада на Кики.

Четыре или пять дней спустя Кики вынесла в сад стулья, поставила их в тени деревьев и, выбрав момент, когда Кокири чувствовала себя получше, усадила ее там.

Сама она тоже взяла себе стул и села рядышком. А потом они начал говорить.

О том, как Кики появилась на свет…

О том, как у маленькой Кики сильно выпирал пупок и родители за нее беспокоились.

— А как не беспокоиться было? Подрастешь, как с таким купальник носить, бедняжке? — рассмеялась Кокири, положив руку на живот Кики.

О том, как Кики однажды стало мало Дзидзи и она захотела собаку, топала ногами и плакала…

И о том времени, когда Кокири и Окино впервые встретились…

— Окино не знал о том, то я — ведьма. Я очень волновалась — а вдруг он меня невзлюбит, когда узнает? В те времена с этим было далеко не так просто, как сейчас… Но когда я все-таки преодолела страх и открылась ему, как ты думаешь, что он сказал мне? «У моей жены необыкновенный дар». Так и сказал. Вот так вот он и сделал мне предложение… Он ведь тогда назвал меня своей женой.

— Мама, а почему ты раньше никогда мне об этом не рассказывала? — Кики немного капризно скривила губы.

— А вот такая я скрытная! — Кокири, дразнясь, показала язык.

— Так нече-естно! Пообещай, что теперь будешь больше рассказывать! — Кики потрясла Кокири за колено.

— Договорились, будем разговаривать дни напролет. Я подарю тебе свои воспоминания. Наша встреча, твое рождение… Все то, к чему так приятно возвращаться мыслями. Но знаешь, хоть в воспоминаниях о прошедших днях и есть свое волшебство, но настоящее волшебство — в тех воспоминаниях, которые ты создаешь здесь и сейчас.

— Вот теперь я точно знаю, что с тобой все в порядке, мамочка. Раз ты снова начала так рассуждать, значит поправилась. — Кики обвила руки вокруг шеи Кокири и крепко прижалась к ней.

— Я знаю одну бабушку, которая говорила так же, как ты. Она живет возле картофельного поля совсем одна… Она рассказывала мне замечательные истории о своем покойном муже. Сейчас она одинока, но ее жизнь полнится воспоминаниями, которыми она гордится. А еще она очень красивая…

Кики выполола с грядок Кокири увядшие травы, вскопала землю и начала подготовку к будущему году. Она аккуратно разрыхлила слежавшуюся почву, затем гладко выровняла ее. Однажды утром Кики встала пораньше, пошла посмотреть на грядки и увидела, что на земле блестит роса. И тогда Кики от всей души пожелала удачи каждой грядке, а потом здоровья своей маме.

Когда Кокири снова начала ходить, пусть и опираясь на трость, она сказала Кики:

— Кики, спасибо тебе за все. Теперь пора бы уже и о твоих грядках побеспокоиться.

— А-а! — Кики аж подскочила. Она совершенно о них забыла. Да, она поливала их тринадцать дней, как было предписано, не пропустила ни разу, но в последнее время стояла жара, и кто знает, как там травы, растут ли? К тому же, до восьмого августа оставались считанные дни.

— Ну да, точно! — Кики хлопнула себя по лбу. Перед глазами у нее встала грядка в саду Ёмоги. — Мама, ты знаешь, а я ведь в этом году грядку увеличила. Мне почему-то захотелось вырастить очень-очень много трав. Так сильно захотелось, что я ничегошеньки с этим желанием сделать не могла. В Корико есть Сумеречная тропа, это такая аллея, похожая на тоннель; если ее пройти насквозь, то выходишь в круглый сад, очень уютный. В этом саду очень светло, и там душе становится так тепло, будто ее укрыло одеялом. Так вот, мне разрешили воспользоваться этим садом, и я устроила там грядки для трав. Я все ломала голову, с чего вдруг мне захотелось такую большую грядку, сама себе поражалась, а теперь наконец-то поняла, в чем было дело. Это твои лекарственные травы меня об этом попросили.

— Вот это да… — Глаза Кокири вдруг наполнились слезами.

— Знаешь, мама… Что ты, что я — мы обе стараемся полагаться только на собственные силы… И я поняла. Это тоже ведьминская природа.

— Да, ты права. И, как саму природу, ее нельзя понять. Она необъятна. Мне кажется, я тоже наконец кое-что уяснила…

Кокири мола подошла к окну, посмотрела на свои грядки, потом перевела взгляд вдаль, в небо, и еще долго стояла так без движения.

Кики улетела назад, в Корико. Вечером накануне восьмого августа она прошла по Сумеречной тропе, чтобы взглянуть на грядки с лекарственными растениями. Вдоволь напитавшиеся за лето солнечным светом, травы пышно зеленели. Ведьмочка присела перед травами на корточки и медленно зарылась в них лицом, глубоко вдохнула полной грудью. И тогда аромат трав окутал Кики с ног до головы.

Content

Ведьмина служба доставки
Книга 4. Кики и ее любовь

Предисловие

Глава 1 Маленький гость

Глава 2 Письмо от Томбо

Глава 3 Праздник на побережье

Глава 4 Прогулка во тьме кромешной

Глава 5 Помело пропало!

Глава 6 Кики на горе Амагаса

Глава 7 На другом конце Сумеречной тропы

Глава 8 Фата на счастье

Глава 9 День рождения Ноно

Глава 10 Так пожелали травы