Смит Кларк Эштон

Сумасшедший творец

Кларк Эштон Смит

«Сумасшедший творец»

Clark Ashton Smith

«Schizoid Creator» (1953)

В частной лаборатории, которую доктор Карлос Морено построил, оснастил и содержал благодаря доходам от своей психиатрической практики, шли последние приготовления к опыту, едва ли укладывавшемуся в рамки современной науки. Инструкции доктор выписал из старинных колдовских книг, которые завещали ему предки, навлекшие на себя отеческий гнев испанской инквизиции. Согласно скандальной семейной легенде, остальные предки подвизались в рядах оной.

В конце длинной, заставленной оборудованием комнаты он расчистил участок пола, оставив на нём лишь огромный хрустальный шар, похожий на аквариум. Освящённым ножом, атамом колдуна, Морено заключил шар в окружность и вписал в неё пентаграммы и различные имена Бога на арамейском. Кроме того, на расстоянии нескольких шагов он начертил ещё один, меньший круг, и разрисовал его сходным образом.

Облачившись в чёрный балахон без рукавов и швов, Морено стоял внутри меньшего, защитного круга. К груди и лбу его были привязаны соломоновы печати, искусно изготовленные из нескольких металлов. Единственный свет давала серебряная лампа на подставке рядом, украшенная гравировкой из таких же символов. В расставленных на полу курильницах горели алоэ, камфора и стиракс. Правая рука держала атам, левая — ореховый посох с сердцевиной из намагниченного железа.

Подобно доктору Фаусту, Морено задумал призвать Дьявола. Правда, для несколько иной цели.

Долгие усиленные размышления о загадочных тайнах мироздания и разнице меж добром и злом в итоге привели Морено к поразительно простому выводу.

Возможно, полагал он, есть лишь один Творец — Бог, который изначально был милостив. Тем не менее всё свидетельствует о том, что параллельно существует злое творческое начало, Сатана. Получается, Бог страдает раздвоением личности и порой выступает как Дьявол — своего рода Джекил и Хайд.

Эта двойственность, утверждал Морено, несомненно, разновидность того, что обычно называют шизофренией. Он твёрдо верил в действенность шоковой терапии при лечении подобных расстройств. Если Бога, когда тот выступает в роли Дьявола, как-то поймать и подвергнуть терапии, такое лечение может принести плоды. И тогда под началом здравомыслящего, избавленного от своей сатанинской половины божества многочисленные проблемы Вселенной разрешатся сами собой.

У стены стеклянного шара, изготовленного за большие деньги специально ради опыта, виднелся электрический аппарат — собственное изобретение Морено. Эта машина была намного сложнее, чем переносные аппараты, обычно используемые в шоковой терапии, и могла выдать мощность достаточную, чтобы одновременно казнить электричеством всех обитателей какой-нибудь государственной тюрьмы. Морено рассудил, что для лечения сверхъестественной личности меньшего не хватит.

Он запомнил древнее заклинание, призванное вызвать Дьявола и заключить его внутри бутылки. Стеклянный шар чудесно выполнил бы роль вышеупомянутой бутылки.

Само заклинание представляло собой кровосмесительный плод греческого, арамейского и латыни. Точное значение текста казалось сомнительным. Он был щедро пересыпан такими словами, как «Элоха», «Тетраграмматон», «Элион», «Элохим», «Садай» и «Саваоф» — святыми и могущественными именами Господа. Пару раз мелькало слово «Бифронс», несомненно бывшее одним из многочисленных имён Дьявола. Но существовал всего один Дьявол.

Морено считал детскими древние представления о демонах, согласно которым ад населяют многочисленные злые духи — каждый с собственным именем, рангом и должностью. Итак, всё было готово. Уверенным, зычным голосом священника, читающего мессу, он приступил к заклинанию. Призыв застал Бифронса в самый разгар фривольной болтовни с чертовкой по имени Фоти. Подобно Янусу, Бифронс был двулик и обладал множеством конечностей. Поскольку Фоти и сама отличалась несколько необычным телосложением, занимаясь любовью, им приходилось преодолевать немало сложностей.

Бифронс начал убирать конечности, выпуская чертовку из объятий.

— Какой-то колдунишка, будь он проклят, только что заполучил древнее заклинание с моим именем. Такого не было вот уж две сотни лет. Однако придётся пойти.

— Не задерживайся, — предупредила Фоти, капризно надув четыре губы, две из которых находились на животе. — Если не поспешишь, можешь застать меня за другим занятием.

Недовольный Бифронс пулей вылетел за пределы ада.

Увидев в шаре существо, которое явилось на зов заклинания, доктор Морено опешил и даже испугался. Он толком не знал, чего ждёт, к тому же уделял мало внимания старинным рисункам и описаниям Дьявола, считая их просто суеверным бредом средневековья. Два лица Бифронса поочерёдно распластывались по стенам шара, а тело, руки, ноги и прочие многочисленные конечности судорожно извивались в яростной попытке убежать. Но благодаря толщине стекла и защитному кругу Бифронс был закупорен в шаре столь же надёжно, как джинн, пленённый Соломоном. Вскоре демон смирился и, начав успокаиваться, ненадолго взмыл в воздух, после чего наконец уселся на электрическую машину Морено. Там, будто совсем освоившись, он обвил частью своих конечностей всевозможные электроды с зажимами на концах, торчащие из огромного и сложного устройства.

— Какого чёрта тебе надо? — взревел демон. Стекло приглушило голос, но всё же слышно было хорошо. В тоне явственно звучали гнев и возмущение.

— Мне нужен Дьявол, — ответил Морено. — И, полагаю, это ты и есть.

— Дьявол? — переспросил Бифронс. — Нет, во мне, конечно, много дьявольского, но я не сам Хозяин. Мы бесы, нас легион, как ты знаешь, если читал демонологов. И я вовсе не принц ада, а всего лишь один из подданных, хоть и обладаю собственными силами. Ладно, чего ты хочешь? Денег? Женщин? Сенаторское кресло? Президентство над вашей дурацкой республикой? Только скажи — и я исполню твоё желание. Мне адски не терпится отсюда убраться.

— Тебе меня не одурачить. Я знаю, что ты Дьявол, и кроме тебя, дьявольских созданий во Вселенной нет. Не нужно мне никаких даров. Просто хочу тебя вылечить.

— Вылечить? — поразился Бифронс. — Меня? От чего? Да что ты за волшебник такой?

— Я не волшебник, а психиатр. А зовут меня доктор Морено. Питаю надежду исцелить тебя от демонического начала.

«Этот доктор из сумасшедшего дома небось и сам не в себе», — подумал Бифронс. Он взвешивал свой следующий ход. Направление мыслей выдавал только сардонически изогнутый уголок левого рта.

— Ладно, я Дьявол, — наконец согласился он. — Давай уже заканчивать. Что ты собрался со мной делать?

— Подвергнуть шоковой терапии, — объявил доктор. — Очень необычной, током высокого напряжения. С такой шизофренией, как твоя, лучше способа нет.

— Шизо… что? — проревел Бифронс. — По-твоему, я сумасшедший?

— Позволь объяснить. Я употребляю термин «шизофрения» в его буквальном значении, то есть имею в виду раздвоение личности, а не те многочисленные виды умственных расстройств, которые часто называют этим словом. Я и правда верю, что ты занемогшее божество. Твоя болезнь в том, что ты иногда бываешь Сатаной. Просто хрестоматийный случай двух чередующихся эго. Сейчас доминирует сатанинская половина, иначе бы я не смог тебя призвать. Но скоро мы всё это поправим.

Демон мудро скрыл свой испуг. Надо вернуться в ад как можно скорее и доложить. Сатану явно заинтересует доктор Морено.

— Ладно, давай сюда своё лечение, — велел он. — Что там у тебя?

— Электричество.

Бифронс обоими лицами изобразил смятение:

— О, это очень опасная и разрушительная сила. Ты что, хочешь меня уничтожить?

— В твоём случае исход будет другим, — успокоил доктор тоном бесконечно уверенного в себе профессионала. — Готов?

Бифронс кивнул двумя головами. Морено опасливо покинул круг и прошёл к панели с переключателями на стене лаборатории. Не сводя глаз с демона, он щёлкнул одним из рычагов.

Многочисленные зажимы машины, на которой столь удобно расположился Бифронс, сомкнулись на различных участках его анатомии, приложив электроды к коже. Откуда-то выскочила пара доселе спрятанных и плотно прижалась к его вискам. Морено решительно дёрнул за рубильник, подав полное напряжение, и, всё ещё с опаской, вернулся в защитный круг.

Машина в шаре разродилась дождём искр и маленькими голубыми молниями. Несмотря на многочисленные зажимы, Бифронс извивался, как пронзённый копьём осьминог. От демона будто шёл дым, застилая аппарат, который сделал его своим пленником. Вскоре всё в шаре скрылось из вида за тёмно-коричневыми клубами. Их Бифронс мог испускать по собственному желанию, подобно каракатице с её чернилами.

По сути дела, благодаря своей электрической природе, демон поглотил ток ужасающей мощности, испытав лишь лёгкое неудобство. Клубы просто служили ширмой для избранной им тактики.

Пожалуй, решил Морено, лечения хватит. Если мало, можно будет продолжить. Он ещё раз покинул магическую защиту, вырубил ток и вернул в исходное положение рычаг, управлявший электродами. Затем снова вернулся в круг.

После непродолжительной тишины из затянутого дымом шара раздался голос, ничуть не похожий на голос Бифронса. Громоподобный и вместе с тем мягкий, он казался для неискушённого уха Морено Гласом, обратившимся к Моисею на горе Синай.

— Я исцелился, — объявил он. — О, мудрый и благодетельный доктор, ты снова сделал меня небесным созданием! Сними же защитные чары и дай мне выйти. Отныне ад упразднён, а вместе с ним и зло, грех, болезни. Дьявол умер. В мире есть только Бог. И этот Бог добрый.

Морено, возликовав, поверил, что с первого раза осуществил свои самые заветные профессиональные чаяния. Едва ли отдавая себе отчёт в том, что делает, он произнёс формулу, которая освобождала пленённого духа, и только потом спросил:

— А теперь Ты мне откроешься? Мне бы хотелось лицезреть Тебя во всей Твоей славе.

— Нельзя, — прогромыхал Глас божий. — При виде моей славы твои глаза навеки ослепнут. Затем и клубы, коими я себя окружил.

Мгновением позже стеклянный шар разлетелся вдребезги, рванув, будто гигантская бутыль недозревшего шампанского. Облако дыма бешеными клубами вырвалось на свободу и тут же поглотило всю лабораторию. Под его покровом Бифронс в гневе крушил оборудование, будто стая павианов-берсерков. Нагруженные подносами столы были перевёрнуты и разбиты в щепы, полки сорваны под грохот бесчисленного множества разбившихся пузырьков и бутылок с кислотой. Змеевики погнуты и растерзаны на части, провода в многослойной оплётке разорваны, словно нитки. Старинные колдовские книги, стопкой сложенные в углу, полетели в огонь и за считанные секунды сгорели дотла. Невесть откуда налетевший яростный вихрь разметал пепел по всей комнате.

Один Морено избежал гнева демона благодаря защите магического круга. Он съёжился на корточках в его середине и нёс тарабарщину, а облако покинуло лабораторию через окна, где не уцелело ни единого стекла.

Когда вечером к Морено наведались коллеги за консультацией, он всё ещё сидел на полу среди обломков своей лаборатории и, казалось, никого не узнавал. Бедолага явно сошёл с ума, судя по лепету, пав жертвой какой-то теологической мании.

Коллеги устроили импровизированный консилиум. В итоге Морено мягко, но настойчиво упрятали в такое же заведение, как те, куда он поместил столь много своих пациентов. Друзей и собратьев по профессии крайне огорчало, что столь блистательная карьера прервалась, возможно даже, навсегда.

Загадочные разрушения в лаборатории ещё долго будоражили умы. Вызван ли взрыв одним из опытов Морено? Или же доктор в состоянии буйного помешательства сам уничтожил своё оборудование? А может, сие было делом рук Господа?

Хоть Бифронс и кипел гневом из-за прерванного свидания с Фоти, вернувшись в нижний мир, он всё же счёл своим долгом немедленно доложить обо всём Сатане.

Хозяина этих живописных земель он застал нежничающим с полуосвежеванной девицей. Кожу с неё сняли для того, чтобы придать ласкам больше интимности и утончённой мучительности.

Сатана отнёсся к отчёту демона серьёзно. Артистические пальцы с длинными заострёнными ногтями цвета полированного гагата прервали своё занятие, меж мраморно-белоснежных бровей пролегла чёрная треугольная морщинка.

— Всё это весьма любопытно и… очень некстати, — вздохнул он. — Однако ты не растерялся и действовал с похвальным благоразумием. Пока Морено остается в дурдоме, куда этого несчастного упекли ты и его коллеги, положение дел не представляет угрозы.

Он замолк. Его пальцы вернулись к прерванному занятию, рассеянно поскребывая жертву в области поясницы.

— Конечно, как ты понимаешь, Морено был не в себе с самого начала. Только вот по воле случая безумцы с теоретической жилкой порой слишком приближаются к кое-каким охраняемым тайнам Вселенной. К тому же есть заклинания, которым даже я вынужден повиноваться… не говоря уже о Неназываемом, Шемхафораше… заклинания, способные подчинить Яхве. Как только Морено оправится после недавнего потрясения, его могут признать вменяемым и отпустят исследовать и ставить опыты дальше. Подобный исход надо исключить раз и навсегда. Мой славный Бифронс, ты должен немедля вернуться на землю и за ним присматривать. Я всецело полагаюсь на твои способности и наделяю тебя всей полнотой власти. Прошу лишь об одном: хорошенько мучь этого доктора и следи за тем, чтобы он оставался в сумасшедшем доме, пока не пробьёт час его смерти.

* * *

Когда Бифронс удалился, Сатана призвал в залы Пандемониума своих главных помощников.

— Я ненадолго отлучусь, — сообщил он. — Кое-какие важные обязанности требуют моего внимания… нельзя пренебрегать ими слишком долго. На время своего отсутствия передаю управление адом в ваши опытные руки.

Почтительно поклонившись, Корсон, Гаап, Зимимар и Амаймон, владыки четырёх сторон света, один за другим покинули покои своего принца. После того как они исчезли, тот сошел со сферического трона и, проследовав множеством коридоров и винтовых лестниц, поднялся к неприметной служебной дверце из ада.

Дверца отворилась безо всякого видимого прикосновения. Из воздуха вокруг Сатаны тут же соткались длинные белые одежды. Адские признаки бледнели, пропадая. А когда он переступил порог, на его груди уже покоилась окладистая белоснежная борода Элохима.

Перевод — Анастасия Вий

Content

Смит Кларк Эштон Сумасшедший творец

Кларк Эштон Смит «Сумасшедший творец» Clark Ashton Smith «Schizoid Creator» (1953)