Сяо Тай и пираты Южных Морей

Глава 1

Глава 1

Она стояла на балконе и смотрела вдаль. Дворец Генерала был выстроен на скальном основании, возвышаясь над всем городом и отсюда можно было видеть очень далеко.

— Чай готов, Старшая Сестра. — сказала ей Джиао: — пожалуйте чаевничать. Вы сегодня так много говорили с Генералом Лю, устали поди.

— Устала. — не стала скрывать она, отрываясь от созерцания ночного города. Внизу словно бросили в темноту горсть огней, будто стая светлячков расселась в долине Лань. Она еще раз с сожалением бросает взгляд вниз. Где-то там сейчас Ли Шан, в своем особняке, излеченный и расстроенный. Вместе с ним и Юиньтао, которую на самом деле даже не Сакура зовут. Тама Мицуходэ. Она же Грация. Гараша… интересно сплетаются нити судьбы.

Она вспомнила лицо Ли Цзянь и в груди кольнула неясная обида и тоска. Сама виновата, подумала она, выбрала дальнюю дорогу, ушла из Деревни Вечного Праздника, а могла бы остаться, вон как та наемная убийца.

Она садится за стол и берет свою чашку с ароматным напитком, налитым Джиао. Чай во дворце у Генерала отменный. Вообще, Лань процветает, все тут у них хорошо, и на улицах порядок, и на дорогах никто никого не грабит, торговле и производству зеленый свет, налоги не высокие, а еще запрещено людей в бей-сы, в долговое рабство вгонять. Должен тебе человек — ну вот, пусть будет должен. Город его на поруки берет и вместо него тебе деньги выплачивает… а человек на общественных работах вкалывает. Вроде бы все нормально… но Сяо Тай знает людей и понимает к чему такое приводит. Неизбежно появляются люди, который хотят на этом заработать. Пишут расписки и оформляют долговые договора, которых на самом деле не было. И надувают систему, выдаивая деньги из муниципалитета… но в Славном Городе Лань это не прокатит. Почему? Нет не потому, что у чиновников Генерала Лю есть Камень Истины или там Сыворотка Правды, нет. Самое главное тут в том, что ростовщичество в Славном Городе запрещено как явление. Нельзя деньги в рост давать. Но как же — скажут экономисты, это же торможение всей экономики, смерть инвестициям и производствам, эдак и в средневековье скатится можно. Но, во-первых, мы и так в средневековье живем, думает Сяо Тай, а во-вторых, деньги в займ тут все же дают. Но только одно ведомство — Казначейство Славного Города. Под разумные проценты, а в случае инвестирования — с вхождением в долю. Каждый бизнес на территории Славного Города имеет от четверти до половины доли Казначейства.

— Интересная тут у них задумка. — говорит Сяо Тай: — рвет она меня на части. Нелегкая перспектива, что делать… пока ума не приложу.

— Чай пейте, а то остынет. — говорит Джиао: — Старшая Сестра обязательно придумает что делать. Она умная.

— Умная. — вздыхает Сяо Тай: — была бы умная, не попала бы как кошка ногами в жир. Ты пойми, Джи Джи, город действительно процветает. Вся провинция процветает, как будто на дворе Золотой Век. Произвола нет, казнят тут частенько, но действительно преступников и их количество стремительно уменьшается, а у них на виселицах вообще большей частью уже тела висят. Но не в этом дело. Нету долгового рабства, кредиты выдает Казначейство… но ведь всегда есть люди, которые стремятся обмануть систему, ну или же не умеют распоряжаться деньгами. Или просто не хотят работать. Кстати, детский труд запрещен. Беспризорников ловят — вон как Иши и его друзей… Генерал сказал, что их просто хотели в детский дом отдать. Дескать и еда там есть и даже обучение письму и ремеслу… но откуда детям знать? А на агрессию в черте города у Серых одна реакция, скрутить. Не удается скрутить — значит обезвредить на месте. Такие вот человеческие фагоциты, кровяные тельца в иммунной системе города.

— Фагоциты. — кивает Джиао с таким лицом, будто все понимает. Сяо Тай только головой качает. Умеет Джиао беседу поддерживать, кивать и соглашаться у нее просто замечательно получается. Спроси у нее через пятнадцать минут, о чем говорили — не скажет же. Но кивать и соглашаться — лучше нее и не найдешь никого. Вот Юиньтао обязательно бы спросила, что такое эти фагоциты и можно ли их съесть. Или убить. А еще стала бы спорить. Хлебом ее не корми, дай поспорить. Все-таки отличные тут лекари, целительное искусство на таком уровне, что мама дорогая. Пенетрация грудной клетки далеко не стерильным клинком — это же верная смерть в мире без антибиотиков. Да и в мире, где есть антибиотики — нужно очень быстро человека на операционный стол положить, не успеешь и все. Она машинально потрогала себя чуть ниже грудины, в районе солнечного сплетения, где торчала рукоять меча Генерала.

— В общем действительно так получается, что не так уж и много людей ест Дракон Озера, понимаешь? И самое главное — каких. Безнадежно больных, людей с суицидальными мыслями, преступников и прочих… не так уж и значимых для общества. Звучит ужасно, понимаю. Каждый человек имеет право на жизнь, теоретически… а вот практически — люди всегда друг друга убивали, убивают и обязательно продолжат эту славную традицию. Да у нас в тесной группе трех девиц — все кого-нибудь да убивали. У тебя и вовсе счет на сотни, если не на тысячи… Юиньтао дочь самурая, ну и я. — она вздыхает: — какое мы имеем право осуждать Дракона Кианну? С точки зрения этической, конечно следовало бы убить и Генерала и Кианну и Озеро это разнести к чертям собачьим. Но… а как же люди? Которые живут в Славном Городе? С моей стороны это будет весьма просто — пришла, разломала все и ушла… как же — героиня! Юная Хушень, чтоб ее. А как люди дальше жить будут? Это уже не говоря о том, что очень много жертв в процессе будет. Но, хорошо, предположим, что мы попросим людей эвакуироваться… опять-таки, кто нас послушает? Даже если разок вдарить по башне городской ратуши, чтобы осколки во все стороны — да, послушают, но куда им идти? Город в процессе мы с землей сровняем, а скоро зима… помрут они все. Сколько человек в Славном Городе Лань живет? Пятьдесят тысяч? Сто? Больше? А Дракон за прошлый год двенадцать человек сожрала. Вот же… неужели дело только в цифрах? Эдак мы к утилитаристам скатимся, пусть несколько людей страдают ради счастья многих. Это же прямиком к Джону Стюарту Миллю с его «прикладной нравственностью». Хотя, у Генерала тут скорее Дэвид Пирс и его «Гедонистический Императив», он же словно на антидепрессантах весь город держит. Нет, такой выбор должен делаться добровольно, тут я согласна, однако не так. — она вспоминает что говорил ей Генерал — что получить Дар Дракона — большая честь и что люди, которые идут в Озеро Искренней Радости — делают это исключительно добровольно. Тут она прямо вот скепсис испытывает — у нее не сильно-то и спрашивали, хотели просто засунуть и все. Кроме того, с возможностями Генерала и Дракона, принудить человека к тому, чтобы он вот прямо сам захотел в это озеро прыгнуть — не так уж и сложно. Вон, самого Генерала так и сломали в свое время, предложив возмездие, жизнь и воскрешение любимой. Хотя… за такое любой пошел бы. Вот и складывается этическая дилемма, которую решать у нее времени нету вовсе. Не ее это дело.

— И все равно. — говорит она: — людей есть это как-то… пусть даже только их духовную энергию, но все равно сомнительная практика. Хотя опять-таки, большинство в городе и не замечает, а те, кто в Озеро идут — их единицы.

— А мне Старшая Сестра не дает людей есть. — подает голос Джиао: — нечестно.

— А ты все-таки меня слушаешь. — удивляется Сяо Тай: — ну, конечно, как только про еду говорят, так ты тут как тут.

— Еда — это важно. Юи-чан говорит, что еда, алкоголь и секс — это основа существования мечника. — говорит Джиао и берет очередной кунжутный шарик с блюдца.

— Еще раз замечаю, что иногда ты — слушаешь. И запоминаешь. Жалко только, что так выборочно. Еда и секс, хм. Ты, чего — знаешь, что такое секс?

— Конечно. Это когда Юи-чан по ночам к стене отворачивается под одеялом и тихонечко так кряхтит… — она изобразила как именно: — и одеяло на ней трясется…

— Вот что, Джи Джи, я тебя в этой области просвещать не собираюсь. — говорит Сяо Тай: — еще чего не хватало. Но как увижу Вишенку, так озадачу. Нечего ребенку голову морочить, пусть все правильно объяснит. С этими… пестиками и тычинками. Или как тут принято объяснять? С уточками-мандаринками, тучкой и дождиком. Еда, алкоголь и секс… наверняка она этого у старого хрыча Шибуки нахваталась, вот кто бабник. Самой двадцать три, а до сих пор девственница, тоже мне… а людей есть я тебе не дам. Ну… разве что очень плохих.

— Плохих людей много. Спасибо. — кивает Джиао и Сяо Тай тут же спохватывается.

— О чем это я! Так, стоп. Никого не есть, сперва у меня спрашивать! А то ты сейчас начнешь… слышишь? Никого не есть! Только с моего прямого разрешения.

— Поняла. Можно мне стражника в коридоре? Он не очень. У него мама старая, а он про нее забыл совсем. И не молился давно уже. А по запаху если судить, так еще и алкоголь на службе потребляет. А еще…

— Нельзя.

— Стражник на втором уровне, где галерея, он очень плохой. Постоянно ругается страшными словами и не чтит предков. Мошенничает в карты.

— Нет!

— Городской Совет. Там все плохие. Они взяток не берут, но если бы не Генерал Лю и прямое управление…

— Так. Ну-ка прекрати. Ты чего, такая голодная? Не хватает чего в организме? Или это для Кики?

— Голодная. — опускает взгляд вниз Джиао: — сладости… они не утоляют этого голода. Только притупляют ощущения. Мне есть очень хочется. И ей тоже. Вот прямо очень. А мертвяки эти — от них только во рту как будто песок и все.

— Мда. — говорит Сяо Тай, оглядывая свою подопечную. И что делать? Пойти, попросить Генерала Лю выдать им парочку преступников, чтобы Кики поела? Вот это точно уже не просто расширить окно Овертона, а выбить его к чертям. Сегодня преступников, завтра тех, кто не понравился, а послезавтра — просто поесть захотелось, а там и до того, чтобы сидеть и похрустывать детскими косточками недалеко. Если бы Джиао не была такой кристально честной — может было бы немного легче — мелькает трусливая мысль. Я бы просто отвернулась, а она вышла в город, погулять с Кики… вернулась бы сытая и довольная, только платочком с мордочки кровь вытереть и баиньки. Но нет, если уж Джиао чего запретили — то будет выполнять. Нужно что-то с ней решать. Хорошо, если кругом разбойники и грабители, чиновники продажные, работорговцы и вообще, людской сброд, тех можно Кики скормить не особо жалея.

— Сколько еще продержаться сможешь? — спрашивает Сяо Тай. Нужно выяснить все, Джиао честная, скрывать ничего не будет, а информация сейчас очень важна.

— Не знаю. — отвечает бледная девица: — слабость у меня. Я никогда так еще себя не чувствовала. Раньше всегда… в деревню кто-нибудь да приходил.

— Так. То есть тебе не мясо нужно, пусть даже человеческое, я правильно понимаю? Ты же мертвяков ела… тьфу ты, Кики твоя. Ай, неважно. Я знаю, что ты и она — одно и то же. Она часть твоего тела, продолжение тебя. — Сяо Тай вспоминает видения, которые промелькнули перед ней в момент просветления и осознания единства с Вселенной, в том числе и короткое виденье настоящего тела Джиао. Эксперимент гениального ученого, флуктуация реальности или невероятная мутация? Она не знает. Но с таким вот телом ей нужна прорва энергии. Откуда она ее получает? Было ли неизбежным то, что она в конце концов съела всю деревню? И… как именно «съела»? Тела остались, значит Джиао и Кики потребляют что-то другое. Духовную энергию? Ци? А может…

— Я никогда это и не скрывала. — отвечает Джиао: — помните я в тот раз вам говорила, что у меня Кики чешется? А вы ее почесали? Думала вы знаете… только больше не чешите под челюстью, там щекотно.

— Надо значит тебя накормить… скажи, а чем именно ты питаешься? Ну, кроме сладостей, которые тебя не насыщают?

— Не знаю. — отвечает Джиао. Сяо Тай вздыхает. Надо будет найти чем ее накормить… интересно, а если на охоту выехать, сойдут ли для Кики олени? У животных тут тоже своя Ци есть, животная, так и называется. Или тут дело в духовной энергии? Что такое вообще духовная энергия? Энергия молитвы? Эх, столько вопросов, на которые Ли Цзян не ответила.

Она решительно взяла с подноса сладкое печенье с медом. Нет, нельзя принимать решения на голодный желудок и с недостатком глюкозы в крови. Точно нельзя. Никак нельзя. Нужно сперва поесть как следует, успокоится, переспать с этой мыслью.

Все эти этически-экономические проблемы совсем сломали ей голову, но нельзя принимать решения наотмашь. Потому как у нее сейчас внутри два паттерна поведения борются, первый — плюнуть и рукой махнуть, не вмешиваться в уже устоявшуюся систему, вот пусть что хотят, то и делают, им всем нравится и слава богу. В соседнем уезде вон и вовсе друг друга режут периодически и ничего. Фениксы свои деревни прямо огнем и мечом к единому знаменателю приводят и им все можно… ну вот может сперва ими заняться? И второй — разнести тут все к черту, вот просто подняться повыше, взять с собой булыжник побольше и… придать ему ускорение вниз со всей кинетический энергией произведения массы на квадрат ускорения… прямо во дворец. Чтобы воронка осталась.

А о чем такие вот мысли говорят? Когда ты выбираешь самые простые и очевидные решения с подтекстом «отвалите уже от меня все» — это значит что в мозгу не осталось энергии. По-хорошему нужно все взвесить и найти оптимальное решение, ибо и людей жрать нехорошо и разрушать систему тоже не дело. Но нужна информация, нужно провести исследование и не факт что можно найти решение быстро… вот бы остаться тут и лабораторию завести, начать с ряда экспериментов на количество Ци и духовной энергии, вывести единицы измерения, приборы какие-нибудь для измерения изобрести… Ци же воздействует на все? Волосок из бороды Генерала Лю в запаянной стеклянной капсуле, например. Или хотя бы эмпирическим способом, вон Второй Брат какие-то сенсорные способности имеет… вот и привлечь к работе над научным проектом.

— О чем задумалась, Госпожа Тай? — на балкон входит Генерал Лю. Она поднимает на него глаза. Как всегда хорош собой, уверен, держится так, словно ничего и не было, вот только на его боку больше не висит меч, потому что «Сливовая Ветвь» сломан. Казалось бы он — Генерал Лю, он может выбрать себе любой меч… но он предпочитает ходить вовсе без него.

— Интересный вы человек, Генерал. — говорит она в ответ на его слова: — как жаль, что судьба свела нас в таких обстоятельствах.

— Приятно это слышать. — наклоняет голову тот: — в свою очередь я рад что у меня сохранился мой дворец, мой город и даже руки с ногами. А то присутствующая тут госпожа Ди Джиао грозилась мне их откусить.

— Джи Джи? Ты зачем хотела генералу руки и ноги откусить? Стой! — Сяо Тай встает: — а это же идея! Откусить ноги!

— Госпожа Тай, это была шутка. — поднимает руки Генерал Лю: — право слово мне нравятся мои ноги. И руки. И прочие части телаж.

— Да нет, вы не понимаете. Кики нужно кормить! А у вас руки и ноги вырастают! Нужно провести натурный эксперимент, если эти ваши псевдоподии, выращиваемые Паразитом… то есть Кианной — могут ее насыщать, то и проблема решена! Как быстро вы сможете отрастить руку или ногу, Генерал? — поворачивается она к нему и глаза у нее горят от возбуждения.

— Я надеюсь это сугубо теоретический вопрос? — говорит Генерал, делая шаг назад: — мы же не собираемся это проверять?

Глава 2

Глава 2

— Журнал экспериментов Сяо Тай. Проект «Грибной Суп». День второй. — говорит она, наклонив голову и прописывая иероглифы в толстой тетрадке. Поднимает голову и смотрит на Истинного Дракона Озера Искренней Радости, которая стоит перед ней в теле бывшей возлюбленной Генерала Лю Кианны.

— Мы уже выяснили, что регенерация тела Генерала Лю происходит практически мгновенно. — говорит она: — также мы выяснили что поглощение массы тела Дракона Озера дает Кики и Джиао некоторое насыщение. Следовательно, у нас есть решение проблемы.

— Знаете, Госпожа Тай, мне немного не по себе. — говорит Генерал Лю: — я не имею ничего против помощи девице Ди Джиао, да и Кианна говорит, что ей это не доставляет неудобства, но вы же вчера мне ноги откусили!

— Которые у вас выросли. — Сяо Тай осматривает женщину в красном платье со всех сторон: — скажите, Госпожа Дракон, кем вы себя ощущаете в большей степени — Драконом, Паразитом или Кианной, возлюбленной Генерала?

— Дракон Озера Искренней Радости может дать тебе все, что угодно, сестра… — говорит женщина и протягивает к ней руки: — иди сюда, обними меня…

— Вот уже четвертый раз, и снова один и тот же текст. — кивает Сяо Тай: — все-таки поразительная способность гриба-паразита имитировать мозговую активность. Господин Генерал, вы же понимаете, что ваша Кианна давно мертва? С момента как мозг утратил активность, паразит может манипулировать только этим телом. Не более.

— Это не так. — вздыхает Генерал: — в ней все еще осталось что-то от прежней Кианны. Правда, дорогая? Вот, посмотрите, — он бросает женщине тяжелую алебарду и та — ловко ловит ее в воздухе, проворачивая безупречное «мулине». На секунду ее глаза вспыхивают… но вот она с недоумением смотрит на алебарду в своей руке. Отпускает ее и та — исчезает в воздухе.

— Добро пожаловать домой, дорогой. — женщина в красном поворачивает голову к ним: — ужин готов.

— Она… и правда умеет готовить? — спрашивает Сяо Тай, оглядываясь. В пещере Озера Искренней Радости нигде не видать кухоньки или очага, нету кастрюль или поварешки, нету вообще ничего. Есть только старый деревянный стол, за которым она сидит и кресло, в котором удобно устроился Генерал Лю.

— Готовить она не умеет. Никогда не умела. — хмыкает Генерал: — ужасно готовила. В ее сотне это прекрасно знали, и никто ее к котлу на пушечный выстрел не подпускал. Но… ей это нравилось. Может поэтому… — он замолкает и Сяо Тай видит, как из ничего в воздухе образуется стол, очаг, кипящий котел над очагом, как женщина в красном прямо на глазах превращается в домохозяйку, на ней спереди завязан фартук с иероглифом «Дракон», волосы убраны под платок, левая щека запачкана в муке. Женщина с энтузиазмом принимается нарезать овощи на деревянной доске, орудуя поварским ножом-тесаком Цай Дао, так популярным в северных провинциях. Трррррр! — словно пулеметная трель звучит, когда тесак в ее руке нарезает овощи, она смахивает их в котел легким движением лезвия. Поворачивается к Генералу.

— Ужин почти готов, дорогой. Ты можешь пригласить гостей за стол.

— Как интересно. — качает головой Сяо Тай: — а… можно? Можно же, да? Спасибо… — она встает и прикасается к столу. К разделочной доске. Внимательно осматривает нож. Берет лист капусты со стола и принюхивается к нему. Кладет в рот и прожевывает.

— Ну-ка прекрати! — Дракон бьет ее по руке и Сяо Тай от неожиданности — роняет лист капусты на стол: — кушать только за столом. Ступай мыть руки, младшая сестра!

— Чего это она? — спрашивает Сяо Тай, отступив на шаг. Получается от самой Кианны в теле Дракона остались обрывки воспоминаний, имитирующие личность. Сочетание осколков высшей нервной деятельности, индивидуальности и… что там у Паразита? Даже нервной деятельностью не назвать как таковой. Стремление избежать смерти и размножиться? Нет, он же не размножается, он скорее расширяется. Его размножение — это и есть его расширение, он же колония.

— Она терпеть не может, когда кусочничают. Нужно всем за столом собраться и там уже есть. — отзывается Генерал: — вы уж простите ее, Госпожа Тай.

— Да… конечно. Но как я тут руки помою… а! — Сяо Тай видит, как из ничего материализуется умывальник. Фарфоровый, белый, с изображением листьев сливового дерева, а рядом на скамейке выложено ароматное мыло и несколько полотенец.

— Создавать предметы из ничего она может только в пределах пещеры, не так ли? — уточняет Сяо Тай, взяв в руки кусочек мыла.

— Так и есть. Потому у меня и была мысль завоевать всю Поднебесную. Понимаешь, я бы смог провозгласить для всех людей Эру Благоденствия. Счастье для всех. Нет нужды работать, не нужно добывать свой хлеб в поте лица, голодать и страдать. Если тело Дракона Озера Искренней Радости продлить, вырастить — то я смогу наконец избавить мир от страданий! Только представьте себе, Госпожа Тай — счастье всем! Еду голодающим, мы сможем накормить весь мир! Если у всех будут ресурсы для жизни, то люди перестанут враждовать. Я видел, как войны начинаются из-за того, что у одних есть рисовые поля, а у других неурожай. Видел, как во время войны в Чосон детей убивали из-за горшочка с кимчи. Любая война, любой конфликт начинается из-за ресурсов, уж кто-кто, а вы это знаете, Госпожа Тай!

— Не всегда войны начинаются из-за еды… — говорит Сяо Тай, понимая, что именно хочет сказать ей старый солдат. Ресурсы… да основа у войн всегда экономическая. Вот только если дать людям все и сразу… она знает к чему это приведет.

— Любые ресурсы. В пределах этой пещеры в радиусе пяти метров от тела Дракона — я могу создать все. Золото. Нефрит. Шелк. Лучшую оружейную сталь. Вино. Еду. Даже… — в воздухе из ничего соткалась девичья фигура и на Сяо Тай сверху вниз глянула — она сама!

Сяо Тай аж подавилась слюной и мыло из рук выронила. Вытерла руки полотенцем и обошла сама себя. Неужели я так выгляжу, подумала она, никакой фигуры, где спрашивается у меня задница? Вот у Юиньтао задница так задница, мечница все же, она мышцы с детства наращивала… хотя обычно у азиаток не попа, а так, обнять и заплакать, но вот Вишенке с этим повезло. Плюс упорные упражнения. Но черт с ней, с задницей. Грудь где? Опять-таки Юиньтао… не говоря уже о Трех Богинях Персикового Сада, вот уж кто одарен самой природой, так одарен. Она вспоминает упругую белую плоть Богинь и вздыхает. Да, думает она, женской красотой тело Сяо Тай не блещет и как Ли Шан на такое купился? Неужели он извращенец? Нет, думает она, я не осуждаю Ли Шана, может он в мою индивидуальность влюбился, но все же… она же больше даже не на старшеклассницу похожа, а на ученицу средних классов, с явным дефицитом массы. Все-таки нужно начать мышечную массу набирать, черт с ней с грудью, это чисто генетика, а вот ноги укрепить и попу накачать…

Так, стоп — останавливает она свои мысли, не о том ты думаешь, Сяо Тай, неужели женское так сильно в голову ударило? Ты же ученый, у ученых нет пола, думай! Что означает вот этот доппельгангер перед тобой? А означает он очень многое! Просто невероятно многое!

Она касается кожи стоящей перед ней своей собственной копии. Упругая, мягкая, теплая кожа, ничто не указывает на то, что…

— Эй! Руками не трогать! — отстраняется от нее эта Сяо Тай: — куда тянешь? Нашла себе музейный экспонат.

— Что? Она… — Сяо Тай прикусывает губу. Зачатки разума? Интеллектуальный клон? Или… полное копирование личности? Последнее — вряд ли. Она не желает в это верить. Потому что это было бы ужасно… с точки зрения этической. Потому что тогда — и она сама вполне могла быть просто клоном, а настоящая Сяо Тай могла бы сейчас чай попивать во дворце и ничего не знать, а ее тут просто создали, чтобы выведать все секреты. Но с точки зрения науки — это же прекрасно! Такие перспективы…

— Кто ты такая? — спрашивает она у самой себя. Осознает ли себя клон? Это важный вопрос, вопрос самоидентификации.

— Кто я такая? Вопрос сформулирован неверно. — отвечает другая Сяо Тай, складывая руки на груди: — более того, я вижу, что стоит за этим вопросом. Твоя собственная неуверенность в своем происхождении. Что если — это ты клон? В рамках условия проведения эксперимента это не очевидно, все твои воспоминания вполне могут быть заложены тебе в голову в процессе создания. Определить это можно только эмпирическим способом — выйдя из пещеры. Если ты сделаешь шаг наружу, за пределы пещеры Озера Искренней Радости — ты можешь исчезнуть и тогда ты — не настоящая Сяо Тай. Или… можешь остаться. И тогда — поздравляю, ты настоящая Сяо Тай и у тебе впереди столько проблем, что я тебе ни капельки не завидую. В любом случае, мне все равно. И ты и я — всего лишь песчинки перед Бытием… кто я такая? Кто ты такая, что задаешь мне этот вопрос. Сперва с собой разберись, а потом к людям приставай… мелкая идиотка.

— Потрясающе. Индивидуальность. Вы можете создавать клоны с индивидуальными особенностями поведения. С личностными характеристиками… а что если… — Сяо Тай делает шаг назад и с ее пояса срываются и поднимаются вверх металлические жала дротиков.

— Ты напрашиваешься… — прищуривает глаза ее копия, отзеркалившая ее движения. В воздухе над ее левым плечом точно так же парят три дротика.

— И умения тоже. Хм… да мне чертовски повезло в прошлый раз. — говорит Сяо Тай, опуская дротики вниз, в подставленную ладонь и привешивая их к поясу. Интуиция все же была права, думает она, нельзя было принимать бой внизу, здесь, у Озера Искренней Радости. Тут она не смогла бы победить Генерала. Ни за что. Здесь он почти всемогущ.

— Я бы так не сказал. С моей стороны было крайне опрометчиво бросать вызов самой Хушень, пусть даже и здесь. — откликается Генерал Лю: — в конечном счете что стоят все мои умения и все могущество Озера Искренней Радости против манифестации божественного уровня силы? В конечном счете все мы просто пешки на этой доске для игры в сянци. Не думаю, что сила копии Госпожи Тай сможет противостоять Юной Хушень.

— Вопрос только в том, кто же из нас — настоящая Сяо Тай, а кто — копия… — говорит вторая Сяо Тай и поднимается в воздух на лезвиях Ци.

— И каждый раз мне башмачки жалко. — вздыхает Сяо Тай, глядя на нее: — когда я уже себе заведу обувь с убирающимися подошвами…

— Это бесполезно. — откликается клон: — ты что, не видишь? Когда импульс Ци подается в ступни, выхлоп идет не только в подошву, он исходит и по радиусу от голеностопа, выравнивая и стабилизируя положение пользователя в пространстве.

— Что? Да, точно… погоди, а если мы тогда сформируем обувь из Ци? В качестве паллиативного, временного решения?

— Самым простым конечно было бы просто усиливать кожу ступней и не обращать на это внимания, ходить босиком, но я тебя понимаю — кивает клон, опускаясь на землю: — социальное положение, да и вообще неуютно босиком-то. Но это потребует постоянного контроля над Ци, а в нужную минуту его может оказаться недостаточно, хотя как тренировочное упражнение пойдет. Я бы скорее… — тут она достает откуда-то лист бумаги, садится за стол и набрасывает схему: — вот, смотри, делаем эдакий эрзац. Складная обувь на щиколотке. Убирается и раскладывается с помощью Ци, а вот во время использования — не требует дополнительной энергии в отличие от башмачков из Ци. Кроме того… — она задумывается и кладет перо в рот, кивает и вытягивает вперед босую ножку, шевелит пальцами на ней: — вот посмотри.

На ее ноге формируется сверкающая туфелька, изящный подъем, высокий каблук… Сяо Тай поджимает губы, у клона неплохой вкус, но как на таких каблуках ходить? Туфелька светится, издавая золотистый свет.

— Видишь? — говорит клон Сяо Тай: — и как ты так ходить будешь? Да вокруг тебя толпы начнут собираться, а я бы хотела этого избежать. Нет, только складная обувь. У меня в голове несколько вариантов дизайна есть и…

— Стой. — поднимает руку Сяо Тай: — погоди. Погоди. А что ты думаешь о проблеме Золотистой Ци? Я имею в виду, есть ли у тебя мысли?

— Мысли? Ну… есть парочка гипотез… — перед ними возникает «белая доска», словно они находятся в офисе на презентации проекта и одна из Сяо Тай подходит к ней. Берет маркер и начинает рисовать круги.

— Вот. Само понятие Ци — жизненная энергия. Есть энергия жизни… казалось бы все просто. Есть Ци — есть жизнь, нет Ци — нет и жизни. Однако тут на самом деле возникает много вопросов… — на доске появляется ось абсцисс и ось ординат, появляются метки на осях, маркируется абсолютный ноль.

— На самом деле, если отсутствие Ци означает ноль, то у нас нет понятия — отрицательная Ци. Однако… как же Джи Джи и Кики? Энергия смерти? Демоническая Ци? На мой взгляд вся эта история с Ци Огня, Ци Воды, Земли и Гуаньин знает еще чего — бред. Ненаучный бред. Это как электрический ток Воды — если произведен на ГРЭС, или там электричество Ветра — если на ветряке получено. Что там еще? Электричество Атома — соответственно на АЭС.

— Девочки будут ужинать? — спрашивает Кианна, Истинный Дракон и Генерал Лю только головой качает.

— Погоди, дорогая, у девочек разговор. Правда я и половины не понимаю из того, о чем они говорят… но давай не будем им мешать.

— Ты хочешь сказать, что есть только одна Ци, как энергетическая составляющая этой реальности и она не делится на виды и типы? Но как же тогда все эти школы элементального искусства? И… так, хорошо, допустим… Но если принять это за гипотезу… — Сяо Тай начинает жевать кончик кисточки для рисования иероглифов: — тогда у нас получается, что любая Ци может быть использована любым пользователем… однако это не так. Почему? Хм. Допустим, что есть некая избирательность в…Частота! Это как радиоволны. Отличается частота Ци. У разных типов Ци — разная частота!

— Хм. Хорошее предположение. Я думала скорее о другом, но твоя гипотеза ближе. Если это так, то для того, чтобы использовать Ци иного типа — следует создать что-то вроде трансформатора, частотного преобразователя. Но вначале нам нужно установить частоты, а следовательно, нужен прибор…

— Стой, не беги впереди паровоза. Сперва нам нужно проверить гипотезу о частоте. А для этого, следует идти с самого начала — нужно найти способ измерять силу энергии Ци.

— Предлагаю волосяной индикатор. Ты же видела, что волоски в бороде Генерала Лю встают дыбом, реагируя на выбросы Ци? Если…

— Взять такой волос и запаять в герметичной стеклянной капсуле, выкачав воздух!

— Добавить шкалу!

— Найти закономерности! — они оглядываются на Генерала Лю и тот сразу как-то подбирается в своем кресле.

— Если один волос, то ничего страшного. — говорит он: — я же все понимаю. Для науки. Если нужно пожертвовать, то я готов. Конечно.

— Томас Эдисон в свое время провел более десяти тысяч неудачных экспериментов с материалом для лампочки накаливания. — говорит Сяо Тай: — десять тысяч только для того, чтобы определить материал и способ, хотя он уже знал принцип. А мы — мы не знаем принципа. Нужен не один волос. Больше.

— Намного больше, — вторит ей другая Сяо Тай: — сколько всего волос в человеческом теле? Бороды нам может не хватить.

— На голове от восьмидесяти и до ста тысяч волосяных фолликул, производящих волосы достаточной длины. Должно хватить. — отвечает ей Сяо Тай и ее глаза вспыхивают азартом: — но если что мы же можем вырастить еще!

— Ээ… — Генерал Лю оглядывается по сторонам: — я конечно все понимаю… но что обо мне во дворце подумают?

— Ты неправильно ставишь вопрос. — говорит другая Сяо Тай: — это не «волосы Генерала Лю реагируют на Ци», это скорее «мы можем наблюдать что его волосы реагируют на Ци». Скорей всего любые иные ткани в его организме реагируют на Ци. Генерал — сенсор. Значит нам не обязательно нужны его волосы… хотя с ними легче конечно.

— Что еще можно использовать в качестве индикатора? — Сяо Тай окидывает Генерала задумчивым взглядом: — кровь. Конечно же кровь. Да безусловно, можно и лимфу, но ее заметно меньше и сложнее добывать. Кровь, да.

— Костный мозг. — добавляет другая Сяо Тай: — мне кажется, что сперва нужно провести серию экспериментов с тем, как все ткани Генерала реагируют на Ци, и уже потом — начинать работать над индикаторами и разработкой шкалы измерения.

— Все ткани Генерала? — Сяо Тай бросает еще один задумчивый взгляд на Генерала: — ну конечно же! Ты права. Боже, мне так не хватало единомышленников! Конечно же. Все ткани. Что там? Кожа, кости, внутренние органы, глаза! Зрачки — это может быть прорыв! Индикация зрачков на подачу энергии — это более наглядно… что у него еще есть…

— Кажется мы с тобой совершили ошибку, дорогая. — говорит Генерал Лю: — учтите, я буду сопротивляться.

— Девочки будут ужинать? — наклоняет голову женщина в переднике и с платком на голове.

— Девочки будут проводить научные изыскания. — оповещает хозяйку Сяо Тай: — прошу прощения, но это важно. Фундаментальная наука требует определенных жертв и… а куда это у нас Генерал пропал?

— Сейчас поймаю! — срывается с места другая Сяо Тай: — подготовь оборудование!

Глава 3

Глава 3

— И где она пропадает⁈ — говорит Ли Шан, расхаживая по комнате взад и вперед: — что это с ней⁈

— Хм. — выдает Юиньтао, тщательно осматривая лезвие своего меча. Занятие это не для торопыг, это занятие, которому следует предаваться с толком и расстановкой, не суетясь. Осознавая, что меч — это душа мечника, а значит и не время для суеты сейчас. Как говорит старый хрыч, спешка хороша при ловле блох, а делом нужно заниматься обстоятельно. Вот и сейчас — она уже убрала мекуги-нуки, штифты, удерживающие рукоять на клинке, убрала в сторону, на квадратик чистой пергаментной бумаги цубу с узором в виде цветка камелии, пожалела о том, что не захватила с собой в путешествие атеги — специальное приспособление для снятия рукояти с клинка. Крепко сжала рукоять меча в левой руке и легкими постукиваниями кулаком правой руки по левой — добилась того, чтобы клинок вышел из паза рукояти.

— В самом деле. Она же совсем молодая. Незамужняя девушка и наедине с Генералом вот уже третий день! В конце концов это же неприлично! Ее честь… достоинство… как она замуж будет выходить!

— Хм. — подтверждает Юиньтао, вынимая клинок из паза рукояти, воспользовавшись рисовой бумагой, чтобы не оставлять жирных отпечатков пальцев на стали. Она крепко сжимает клинок, поворачивая его лезвием вверх и давая хабаки соскользнуть по хвостовику-накаго. Берет чистую салфетку и тщательно протирает боковые стороны клинка, одним плавным движением, ее рука не останавливается ни на мгновение, но в то же время и не движется слишком быстро. От хабаки-мото и до киссаки — два движения, раз, два. Она откладывает салфетку в сторону и берет чистую. Повторяет процесс. Ее движения плавны и неторопливы. Так и следует вести себя мечнику. Потому что меч — это душа мечника и ей совсем не мешает этот Ли Шан, которому делать нечего, ворвался к ней в комнату, а она занята. За мечом ухаживает. Потому что еще старый хрыч Отшельник Шибуки ей говорил — если у тебя на душе гнусно, если горе или печаль, или скука… то тренируйся. Или вон, за мечом ухаживай. Есть возможность протереть его, наточить и отполировать лишний раз, так и сделай. Вон, как коты за своим хозяйством ухаживают, лижут его постоянно, так и мечник — есть свободная минута, осмотри клинок, проверь на рыжие точки ржавчины, выправи лезвие, если есть повреждения, смажь все маслом… потому что ржавчина на клинке — это хуже, чем грязь на лице. Ржа коварна и быстра, только уберешь клинок в ножны не протерев как следует и уже на следующий день в тех местах, где на него попала кровь — пойдут рыжие пятна. Госпожа Тай говорит, что в ее мире есть сталь, которая не ржавеет и остается острой, но в Поднебесной найти адамантит невероятно трудно. Да и не стремится она заиметь меч, за которым не нужно ухаживать. Протирать меч, проверять его состояние, выправлять зазубрины на лезвии, полировать и смазывать — давно уже часть ее самой.

— И чем они там могут заниматься⁈ Три дня! — Ли Шан останавливается посреди комнаты и смотрит на Юиньтао с явным возмущением. Она вздыхает. Откладывает салфетку в сторону и берет еще одну, чистую.

— Не дрожи ты так, Говорящая Рыба. — говорит она: — ничего с твоей драгоценной Сяо Тай не случится. Госпожа еще и не из таких переделок выходила, да и лекари Генерала сказали, что им был отдан приказ заботиться о нас всех. Конечно… лекари у вас тут просто чудо… — она машинально прижимает ладонь к своей груди, спохватывается, сердится сама на себя и убирает руку. Тоже мне, думает она, ты же мечница, возьми себя в руки. Как именно лекари Генерала могут едва ли не с того света людей вернуть — не ее дело. Ее дело — меч полировать. Вот еще раз чистой салфеткой по лезвию пройтись, прежде чем нанести порошковый мел утико, столь редкий в этой провинции. Мелкий-мелкий порошок, не царапающий полированные поверхности клинка. Она выдыхает и откладывает третью салфетку в сторону. Все, вот и пришла очередь открыть маленькую коробочку из черепаховой кости, где хранится остаток ее драгоценной пудры для полировки.

— Это и подозрительно! — выпаливает Ли Шан: — понимаете⁈ Он же… отец никогда не оставался наедине с женщинами! Особенно так надолго! Это… скандально! И… госпожа Тай еще так неопытна и…

— Ой, тут ты пальцем в небо по самый локоть втыкаешь, — прищуривается Юиньтао, открывая коробочку из черепаховой кости с изображением цветка камелии. Хорошо, что не хризантема, думает она, хризантема — символ Хидеоси… она бы ни за что такую коробочку не стала носить. А сама коробочка ни в чем не виновата и удобная, порошок из нее не просыпается и не отсыревает.

— Госпожа Тай про тучку и дождик и танцы мандариновых уточек на пруду знает побольше твоего, Говорящая Рыба. Она по свету странствовала еще когда ты под стол пешком ходил. — продолжает она, разглядывая пудру из порошкового мела-утико на свет. Сухой, если встряхнуть коробочку — легко перемещается, не слежался. Хорошо.

— Не верю я. — вздыхает Ли Шан и садится на лавочку у стены, яростно чешет затылок: — вот не верю и все! Она такая юная! И взгляд у нее — как у ребенка…

— Взгляд. Угу. — кивает Юиньтао, взяв шарик из ваты и прикрепив его на деревянную палочку: — взгляд у нее всегда такой был. Потому что любопытная просто жуть. Чем ребенок от взрослого отличается? Тем, что ему все интересно. Это когда мы взрослеем, нам скучно становится, а ей — никогда не скучно. Как-то раз она вместе с Джиао зависла над каналом… где у вас карпы кои водятся, ребятня им еще хлеба кидает… ну вот. Стоят две девицы и лупятся в воду, словно детки малые, час стояли, наверное. Или, когда чай наливают — видел, как она смотрит? Нет? А ты посмотри, она каждый раз едва рот не открывает. Любопытная она… но это не значит, что молодая. Просто такой уж у нее характер, все как будто в первый раз видит. И вопросов много задает. — она аккуратно смачивает шарик в порошковой пудре и наносит ее на поверхность клинка легкими касаниями с интервалом в один цунь. Кладет шарик на пергаментную бумагу и снова берет в руки салфетку.

— Вот вы мне скажите, госпожа Юиньтао, — настаивает Ли Шан: — мне-то что делать? Она с моим отцом там уже третий день!

— Таак. — Юиньтао от неожиданности аж салфетку в сторону откладывает и поворачивается к нему всем телом: — это ты выходит ревнуешь? К своему отцу⁈

— Ну… он неженат. И она тоже не замужняя девушка… да не смейтесь!

— Пффхах! — закатывается Юиньтао: — серьезно? Говорящая Рыба, ну ты даешь! Нашел к кому…

— Вот вы смеетесь, а он между прочим во всем меня превосходит. — с горечью в голосе говорит Ли Шан: — я думал, что смогу… хотя бы достать его, а он просто перешагнул меня и не заметил. А я тренировался с пяти лет меч держать и что толку⁈ Он даже свою «Сливовую Ветвь» не достал из ножен! Просто двумя пальцами меня победил… как будто я пустое место, понимаете? Все говорят, что Генерал Лю — это мужчина высоких достоинств, а когда смотрят на меня, то у них в глазах — жалость. Понимаете? И…

— Постой, Говорящая Рыба. Разве ты не понял, что Госпожа Тай в бою тебя сделает как стоячего? Просто вот узлом завяжет или в землю вобьет. Кстати, чтобы ты знал — это ж она надоумила Чжан Хэя людей в землю головой вниз вбивать… а все думают, что это он такой кровожадный. — Юиньтао качает головой: — что ты про своего отца все. Ты подумай какая пропасть между тобой и ней. Я вот в Юную Хушень не верю, не может богиня такой вот как она быть… но в легенду про Темную Госпожу — вполне. Потому что не бывает таких совпадений. Старый хрыч как ее увидел — так сразу все понял. И мне сказал, дескать держись ее, и твои враги будут повержены. А у меня цели в жизни простые — отомстить за смерть отца и братьев. Маму они в монастырь отослали, где голодом уморили. Юная Хушень — она против мести, она за добро и справедливость. А мне, Говорящая Рыба, добро и справедливость без надобности. Мне нужна месть. Моя месть. А кто еще был воплощением мести, как не Госпожа Кали? Говорят, что, когда ее убили в прошлый раз — она поклялась отомстить всему миру. Меня это вполне устраивает… но ты, Ли Шан, Говорящая Рыба — ты-то чего в ней увидел?

— Она… красивая. — говорит Ли Шан и его лицо принимает мечтательное выражение: — и когда она идет, то ее бедра вот так покачиваются, она словно плывет над землей… и когда у нее башмачки снова рвутся и можно увидеть пальчики у нее на ступнях, они словно маленькие кораллы, нет, словно драгоценные камни моей души!

— Боже… — вздыхает Юиньтао: — как тебя вштырило-то… прав Генерал, нужно тебя в «Персиковый Сад» сводить, пар выпустить, познакомишься с Госпожой Бэйхуа, глядишь и пройдет.

— Как вы можете так говорить… — морщится Ли Шан: — я же о настоящих чувствах, а вы…

— Меня с десяти лет Отшельник Шибуки воспитывал. Чтобы ты знал, я эту жизнь вдоль и поперек знаю. И ничего такого страшного в сексе нет. Это просто нужно, чтобы пар сбросить — для вас, мужчин. Необходимо время от времени в тучку и дождик играть, иначе вы с ума сойдете. Вот как ты сейчас… — Юиньтао качает головой: — да ты на себя посмотри. Бледный весь, третий день ничего не ешь. Скоро за стенку держаться будешь, выйдешь из дома, тебя ветром и сдует… — она снова берет чистую салфетку в руку и привычным плавным движением — протирает клинок, распределяя пудру для полировки по лезвию. Про себя она решила ни за что не говорить этому Ли Шану, что она сама — еще девственница. Мало ее на эту тему Госпожа Тай подкалывает, еще и от этого… ну нет. Тут она сделает вид, что все-все знает. И потом — она и правда знает немало. Первые несколько лет она за Отшельником подглядывала, когда тот разных женщин приводил, а потом перестала. Потому что ничего нового. И как людям не надоест одним и тем же заниматься… хотя Ли Шан… она украдкой метнула на него взгляд. Красив, засранец, подумала она, даже бледность эта ему к лицу… длинные волосы, убранные в пучок на макушке, сильные руки, которые видны из-под широких рукавов… надо бы сказать ему что его ханьфу уж слишком распахнулось на груди…

Она мотает головой и решительно берется за полировку клинка. Хватит. Она уже давно решила, что соблазнит старого хрыча и отплатит ему своим телом за заботу и исполнение своего долга, который он на самом деле мог бы и не исполнять. У нее нет своих желаний, она же мечник. Рубить — вот что она умеет.

— И потом — ты же готов был Госпожу в жены взять, даже если бы она в «Персиковом Саду» работала, верно? — спрашивает она, проводя салфеткой вдоль лезвия: — значит правильно мыслишь. Чувства отдельно, а все эти переплетения ногами — отдельно.

— Да не бывает одного без другого! — вспыхивает Ли Шан: — просто я ее люблю и все тут. А она с Генералом! Третий день! Вдруг они там…

— Да уж. — говорит Юиньтао, откладывая салфетку и глядя на бледного Ли Шана: — я так понимаю, что известия о том, что отныне Госпожу Тай ты будешь звать мамочкой, ты не переживешь?

— Как вы можете так шутить!

— А чего? Горячая мачеха и красивый приемный сыночек, взрослый уже… вот тебе и шанс отомстить папаше! Подождешь, пока свадебку сыграют, а потом Госпоже наскучит старый муж, а ты такой — ой, матушка, может вам помочь с чем-нибудь? И как будто случайно — весь такой полуголый и вспотевший… дескать с тренировки… и хвать ее за попу!

— Госпожа Юиньтао!

— Да ладно тебе! Не выйдет наша Старшая Сестра за твоего папочку, остынь. Это хорошая новость.

— Точно? А откуда вы знаете?

— О, Пресвятая Гуаньин, дай мне силы вдолбить в голову этой Говорящей Рыбине чуточку здравого смысла! — закатывает глаза она и поворачивает клинок другой стороной. Болтовня болтовней, но меч сам себя не отполирует.

— И все же? — он смотрит на нее умоляющими глазами. Она вздыхает.

— Ну вот смотри. — говорит она: — у нее шансов выйти замуж было очень много. За наследника Фениксов ее выдавали с самого начала. А Клан Фениксов между прочим в ваш Реестр Ста Семей входит и не на последнем месте там. Но ей этого не нужно. Потому что если она Госпожа Кали, то ей нужна ее месть Шести Кланам. А пока еще все кланы живы и здоровы… но это ненадолго. Если она и вправду Юная Хушень… то ей во всей Поднебесной порядок наводить, зачем ей муж? Муж ей только мешать будет. Хотя гарем она завести может, да… хочешь в гарем? Чего головой мотаешь, говорить разучился? А, не хочешь… странно, говорят мужики хотят гаремы.

— Но… что если она не Госпожа Кали и не Юная Хушень, а просто приемная дочка семьи Вон Ми? Дочка богатого торговца и все?

— К сожалению этот вариант себя исчерпал. — вздыхает Юиньтао: — ты сам-то в такое можешь поверить?

— Но…

— Тебе очень хочется в это верить, я понимаю. — говорит она, нанося слой порошковой пудры на клинок с другой стороны: — потому что тогда у тебя есть шанс что она все же согласится выйти за тебя замуж. Но… помнишь я сказала, что хорошая новость в том, что она никогда не выйдет замуж за твоего папеньку? Так вот, плохая новость в том, что и за тебя она не пойдет. Стой, стой, не тараторь, Говорящая Рыба, погоди. Вот смотри… — она проводит салфеткой по клинку и разглядывает его на свет, в поисках пятен или недостатков. Удовлетворенно кивает и опускает его. Теперь — гвоздичное масло.

Ли Шан тем временем терпеливо ждет. Она переводит взгляд на него, открывает пузырек с гвоздичным маслом и смачивает салфетку — совсем чуть-чуть.

— Итак. Почему же Сяо Тай не может быть просто приемной дочерью богатого торговца из семьи Вон Ми? — задает она вопрос вслух: — я путешествовала с ней по стране и видела многое. Но я не буду утомлять тебя перечислением фактов. Я просто попрошу тебя вспомнить что произошло три дня назад в тронном зале дворца Генерала Лю.

— Что произошло? Ээ… Госпожа Тай и мой отец не сошлись во мнениях и… даже поговорили на повышенных тонах. Я бы даже сказал — поссорились. — Ли Шан отводит взгляд в сторону, ему явно неприятно вспоминать события того дня.

— Вооот. — Юиньтао наносит гвоздичное масло на клинок и распределяет его по всей длине, вдыхая едва уловимый запах гвоздики: — понимаешь? Нет? Хорошо, давай так — ты можешь себе представить обычную дочку обычного торговца, которая бы осмелилась перечить Генералу Лю? Хорошо, предположим даже, что мы нашли такую сумасшедшую дурочку. Но — ты можешь себе представить, чтобы она при этом — еще и выжила в прямой конфронтации с ним? Хотя, чего это я, ты же там был, ты все видел. Ведь Госпожа — одержала победу. Твой отец — сдался. Ни ты, ни я… может даже эта улетевшая в свой край розовых единорогов Джиао — никто не мог ничего с ним поделать. И он думал, что победил. Я не помню, я-то лежала в отключке, но эта снулая рыба потом сказала, что «Старшей Сестре надоело с ним играть». Ты видел лицо Генерала, после? Я — видела, лекари вернули меня довольно быстро, я видела его лицо. Он был… словно Гуаньин в своем дворце увидел.

— Вот дьявол. — Ли Шан опустил голову: — вы правы. Я… не подумал. Все это время сам себя обманывал. Дьявол. Действительно. Она же победила моего отца, она на меня и не посмотрит сейчас… что же делать… я ничего не могу сделать, госпожа Юиньтао…

— Знаешь что, Говорящая Рыба? Зови меня просто Тама. Это мое настоящее имя. — говорит она, глядя на то, как он качает головой. Странное чувство зарождается у нее глубоко в груди. Она сглатывает слюну, внезапно накопившуюся во рту. Что же делать?

— Как скажете, госпожа Тама, — тихо отвечает Ли Шан: — все равно у меня теперь нет смысла жить дальше…

— Знаешь, у нас на Островах есть такая пословица… обуро о моттэ иэн о отосу… копоть от масла — счищают маслом.

— Что?

— Клин клином вышибают. — она встает и наклоняется вперед, находя его губы. Они мягкие и пахнут оружейным маслом и порохом. Запах настоящего мужчины. Тихо звякает клинок, упав им под ноги. Она теряется в этом запахе. Что вам стоит, Госпожа Тай, думает она, прав был Отшельник — держись ее и все твои враги умрут, а все твои цели — будут достигнуты.

— Госпожа Тама!

— Вино, мой друг, Ли Шан — следует пить тогда, когда испытываешь жажду… — говорит она и распускает пояс, позволяя одежде скользнуть вниз с ее плеч: — и больше у меня нет пословиц и мудрых мыслей. Иди сюда…

Глава 4

Глава 4

— Еще чаю? — спрашивает у нее хозяйка и Сяо Тай — рассеяно кивает. Чай ей нужен, ага. Потому что ей нужна энергия. Энергия — это Ци. Ци — повсюду. Как найти то, что повсюду? Как вывести абсолютный ноль, если существует фоновое излучение? А никак, мы же только флуктуации на общем фоне можем поймать, а фоновую энергию в окружающей среде выведем как нулевую отметку, от нее и будем плясать…

— И мне чаю. Покрепче пожалуйста. — говорит другая Сяо Тай, наклонившаяся над прибором с пинцетом в руках: — да что ты будешь делать! Опять пробой… погоди, погоди… а что если… — она поворачивается к Генералу Лю и нетерпеливо машет рукой в воздухе.

— Ох… — вздыхает тот и выдергивает еще один волосок из своей седой, уже изрядно потрепанной бороды. Другая Сяо Тай принимает волосок, берет его пинцетом и смотрит на него изучающе.

— Вот. — говорит она, кладет его на поднос и привлекает внимание Сяо Тай: — посмотри. Я заметила что если… — она достает скальпель и разделяет волосок на две части. Протягивает одну ей, другую оставляет у себя: — смотри… я подаю Ци в ладонь. — она сживает волосок у себя в ладони и другая его половинка — начинает светиться.

— Расстояние? — тут же задает вопрос Сяо Тай: — потери энергии? Скорость?

— Сама только что поняла. — отвечает ей другая: — нужно проводить эксперименты, но полагаю тут принцип квантовой неопределенности. Связь. И телепортация тоже тут. В основе самой Ци. Теория струн. Все взаимосвязанно — как во время откровения, помнишь?

— Точно. Так. Нам нужно… — Сяо Тай оборачивается и смотрит на Генерала Лю. Тот качает головой.

— Ни в коем случае. — говорит он: — я уже пожалел, что вашу копию призвал, Госпожа Тай. Вас двоих уже слишком много. И не просите.

— Генерал Лю, нам нужны новые сотрудники с определенной квалификацией. Нам нужны еще Сяо Тай. Хотя бы два десятка. Можно больше. — говорит она: — работы очень много. Мы едва с единицами измерения определились и два прототипа измерительных приборов на коленке собрали, нас всего двое. Нужно больше.

— Сотню. Лучше сотню-другую… — добавляет другая Сяо Тай: — тесновато конечно будет, но спать будем в три смены, питаться тут же, графики разработаем, эксперименты на поток поставим. Если достаточно ресурсов будет, то в течении полугода сможем единую теорию Ци разработать и подтвердить экспериментально. Вы не понимаете, что это означает?

— Я понимаю, что это означает. — говорит Генерал Лю, подняв руку, чтобы погладить свою бороду и чертыхнувшись, когда его рука наткнулась на куцый обрубок: — это означает конец Поднебесной как мы ее знаем. Это означает настоящую Кали Югу, эпоху хаоса и войн, а я-то дурень еще сомневался. Нет. Только через мой труп.

— Вы драматизируете, Генерал. — откладывает волосок в сторону Сяо Тай: — это всего лишь теоретические изыскания. Разве вам самим не любопытно? Что такое Ци? Откуда она берется и куда девается? Почему, если все вокруг есть Ци, у нас есть недостаток в ней? Каким образом Ци может быть энергией и материей одновременно?

— Ответы на эти вопросы… — Генерал складывает руки на груди: — раньше я бы сказал, что они недоступны человечеству и невозможно даже стремиться… однако эти три дня поколебали мою уверенность. Если кто и сможет найти ответы на эти вопросы, так это вы, Госпожа Тай. Однако некоторые тайны должны остаться тайнами. Если дать вам волю, то вы найдет путь на Небеса и выбьете двери в Небесный Дворец своей ногой. Я не смогу вас остановить, Госпожа Тай, вы слишком сильны и невероятно умны, но… я могу по крайней мере не ускорять приход Кали Юги. Кроме того, даже создав одну Сяо Тай — Озеро Искренней Радости истощило свои запасы. Так что это невозможно физически. Увы.

— Так и знала, что он ретроград и консерватор. — говорит другая Сяо Тай: — а ведь мы ему навстречу пошли. Пообещали, что пока у него борода есть, мы не будем иные органы у него требовать…

— Карпы! — восклицает Сяо Тай: — карпы кои в местных каналах! Помнишь, как Джи Джи на них пялилась? Они же…

— Точно! Реагировали на нашу Ци! — тут же вспоминает другая Сяо Тай: — нам нужны эти карпы! Много!

— Карпов я вам найду. — откликается Генерал: — Госпожа Тай, а не пора бы вам немного отдохнуть? Вы уже третий день не спите, только чай с медом пьете… и выглядите не очень, честно говоря.

— Сама сходи. — говорит ей другая Сяо Тай: — я же клон. Меня развеет на выходе и все дела. А мы не можем себе этого позволить.

— Ты же понимаешь… — поворачивается к ней Сяо Тай: — мне очень жаль. Что ты клон.

— А мне ни капельки. — отзывается другая Сяо Тай: — я останусь тут. Буду проводжить опыты. Эксперименты. У меня будет все оборудование и все время мира. И… — она поднимает пинцетом вторую половинку волоса Генерала Лю: — понимаешь, что означает принцип квантовой неопределенности по отношению к двум половинкам волоса? Это мгновенная связь на любые расстояния.

— Телепортация. — кивает Сяо Тай: — но ты навсегда останешься тут, возле Озера Искренней Радости…

— Разве ты сама — не хотела бы? — наклоняет голову другая Сяо Тай.

— Хм. Если так подумать. Доступ к ресурсам. Спокойное исследование феномена Ци, разработка приборов, выведение зависимостей, в конечном итоге — Единая Теория Ци. — Сяо Тай смотрит на себя и кивает: — да. Я бы хотела остаться и сама.

— Мы с тобой похожи. Ступай, отдохни. И девчат нужно проведать. И Братство уведомить что союз с Генералом Лю состоялся. А потом тебе еще с Фениксами воевать, Джи Джи на престол возводить, дел невпроворот. А я продолжу исследования. — другая Сяо Тай поднимает руки, ее ладони светятся ярким светом и вокруг седого волоска начинает формироваться прозрачная капля, она вытягивается и застывает, принимая форму небольшой стеклянной трубочки с запаянными концами.

— На. — дает она трубочку Сяо Тай: — проверим работу на расстоянии. В полдень выйду на связь. Отработаю азбукой Морзе. — волосок в трубочке вспыхивает несколько раз, точка-тире-точка-тире.

— До чего же приятно иметь дело с собой. — Сяо Тай глядит на трубочку с запаянным волосом и подает Ци в ответ. Другая половина волоса на подносе — вспыхивает ярким светом.

— Ты же понимаешь, что мы с тобой были идентичны только момента разделения? — говорит другая Сяо Тай: — с течением времени наша индивидуальность будет все больше и больше отличаться. Ты станешь авантюристкой, жизнь снаружи предполагает постоянный драйв, принятие решений и повышение боевого потенциала. В то время, как я — буду работать в тиши своей лаборатории, обеспеченная всем необходимым. Не пройдет и года, как мы с тобой будем как Третий Брат и Второй. Ты — станешь громилой и лидером, а я — интеллектуалом. Генерал и Ученый.

— Не факт. Может ты еще заплесневеешь в этой пещере, тут же у тебя стимулов к развитию нет. Теория ради теории — да ты через полгода уже сама в гриб превратишься. — отвечает Сяо Тай: — мицелием обрастешь и все тут.

— Ну… Генерал будет мне молоденьких девственниц приводить, ради благополучия города не пожалеет. Кроме того — это и будет стимул. Найти способ обойти ограничения… в конце концов я тоже хочу через сто лет на наше свидание в Деревню Вечного Праздника попасть. — отвечает другая Сяо Тай и они обмениваются понимающими взглядами. Никто из них не собирается ныть по поводу своего положения. Жизнь несправедлива, что уж тут.

Сяо Тай кивает своей копии. Прячет запаянную трубочку у себя на груди.

— Хорошо, — говорит она: — я пойду отдыхать. Вот только еще один эксперимент проведем, насчет проводимости Жемчужного тела. Подача Ци под контролем и всего-то. Я знаю, что ты будешь этим заниматься потом. Хотя бы первые несколько опытов сделаем вместе. Потом… потом так и быть, пойду сеять разумное доброе вечное. Фениксов укрощать, Братство успокаивать, сестру названную — из заблуждений и предрассудков вытаскивать, Гу Тин на большую сцену выводить, Минми в большой город перевезу, займусь делом. Но сперва — еще один эксперимент!

— Ты же понимаешь, что перед смертью не надышишься. — другая Сяо Тай смотрит на нее с укором: — ты просто отдаляешь неизбежное.

— А вдруг! Вдруг раз — и прорыв! Мы же все это время на индикаторы и прототипы измерительных приборов убили. Штука нужная, но этого мало! А ты тут будешь в одного опыты над порталами внутри Жемчужных тел ставить? Не честно. У меня есть права. Я такая же как и ты. То есть ты такая же как и я… неважно, у меня есть право поставить эксперимент и я его поставлю!

— Господи. — другая Сяо Тай закатывает глаза: — не думала, что я такая невыносимая. Ну хорошо, давай. Сделаем опыт по подаче Ци в Жемчужное тело… только осторожно. И один раз. И не увлекайся.

— Кто бы говорил. Знаю, что ты сразу бы начала с этого. Вот только я за дверь и ты сразу же… — говорит Сяо Тай и смотрит на сама на себя торжествующе. Она-то себя знает, у нее внутри вот прямо зудится все от желания посмотреть, что же получится. Теоретически — кто-то из тех, у кого внутри есть малое жемчужное тело от Дракона — получат немного Ци, вот и все. Но практически…

— Госпожа Дракон Кианна. Сейчас я подам немного Ци в ваше Жемчужное тело, хорошо? — спрашивает она у Кианны. Та молча улыбается. Вот и что это значит? Да? Нет? Может быть?

— Госпожа Тай, хватит уже. — взмолился Генерал Лю: — пойдем уже. Там вас все ждут. И меня, между прочим, тоже. Я тут правитель, а у меня из бороды три дня как волосы дергают. Кому скажу, так не поверят. Придется две недели в глухом шлеме ходить…

— Ты меня не отвлекай… все распределяется по гауссиане, понял? — угрожающе говорит Сяо Тай: — больше данных — больше вероятность успеха, повторяемость опыта — основа продвижения фундаментальной науки. Вы тут сидите у себя в Поднебесной и в ус не дуете, чаи гоняете да по девкам… ну и заговоры, конечно. А у вас под боком удивительные вещи происходят. И опыт, сын ошибок трудных и гений парадоксов друг, ясно? Чего тебе ясно? Ууу… — Сяо Тай грозит в пространство кулачком: — развели тут мракобесие и средневековье… культивация у них тут. Семьсот лет сидеть под деревом на своей заднице и лотос в пупке выращивать посредством осознания и просветления. А у меня времени нет семьсот лет под деревом сидеть, у меня и задницы толком нет, на чем сидеть-то?

— Оставь ты его уже в покое. — говорит другая Сяо Тай, освобождая проход к Озеру от нагромождения столов, стоящих белых досок и всяческого хлама, скопившегося тут за три дня: — лично я считаю подачу Ци в Жемчужное тело Дракона пустой тратой времени и ресурсов. То, что оно не только энергию, но и материальные объекты передает — мы уже в курсе. Малые жемчужные тела в управляемых ею телах — пропускают небольшие объекты… значит…

— Значит, есть вероятность, что большое Жемчужное тело — может пропускать объекты побольше. — кивает Сяо Тай: — точно! Нам нужен предмет, который бы… хм… длинный? Алебарда! — она поворачивается к Генералу: — где у вас тут алебарда была?

— Все Озеро Искренней Радости является по сути своей огромным Жемчужным Телом, следовательно… — другая Сяо Тай достала из воздуха алебарду.

— Так жалею, что не могу тут предметы из ничего создавать. — ворчит Сяо Тай, принимая алебарду. Древко было тяжелым, покрытым черной краской и отполированным.

— Преимущества жизни клона. — пожимает плечами другая Сяо Тай: — у меня прямой доступ к Озеру. Правда пока не получается компьютер или там осциллограф материализовать, но я буду стараться. У меня впереди столько всего интересного… а ты просто ходить по средневековью будешь и крестьян от оспы лечить. Не, я бы не поменялась. Так… сейчас сформирую для тебя площадку… — она поднимает руки и поверхность Озера вздыбливается и образует вертикальную плоскость прямо на берегу.

— Вот что нужно изучить. — говорит Сяо Тай, разглядывая молочно-жемчужную поверхность прямо перед ней: — если ты сможешь сложные предметы создавать, то это же прорыв будет. Начни с калькулятора… с механического. Если он будет выдавать верные расчеты — это будет означать что создать компьютер тоже возможно. Свой вычислительный центр… кстати — а другую меня создать не пробовала?

— Пробовала. Не могу людей создавать. Как это у Генерала получается не знаю. Но ты не беспокойся, ты уедешь, я останусь… как-нибудь договоримся. — она бросает быстрый взгляд на Генерала и тот демонстративно вздыхает. Сяо Тай прокручивает в руке тяжелую алебарду, пытаясь повторить то безукоризненное мулине, что проворачивает Кианна. Получается намного медленней. Ну конечно, думает она, Кианна мастер алебарды, а я так — погулять вышла, да и вес у меня в половину Кианны…

— Ладно. — она ухватывается за древко и осторожно просовывает лезвие алебарды в жемчужное нечто. Краем глаза следит за Кианной, чтобы при любых признаках недовольства выдернуть ее обратно. Истинный Дракон Озера стоит и улыбается. Как обычно. Сяо Тай вытягивает шею, пытаясь заглянуть за жемчужный вертикальный блин. Как она и думала — ничего. Лезвие алебарды не существует. По крайней мере не существует здесь. Она вытаскивает древко назад и смотрит на обрубок дерева.

— Боже мой. — хлопает себя по лбу другая Сяо Тай: — ну конечно! Вот я дура-то! Алебарда, как и все остальное, сделанное в Озере, как и я например — не может существовать без постоянной энергетической подпитки. Нам нужно что-то, не созданное из энергетического поля этой пещеры!

— Хм? — Сяо Тай оглядывается. Весь хлам, что грудой лежит на песке пещеры — создан тут. Меч Генерала Лю… но тот без меча, его драгоценный клинок «Сливовая Ветвь» сломан, и он все еще не смирился с потерей. Все остальное, включая Кианну и другую Сяо Тай — сделано тут. Значит… она прикусила губу, усилила свою кожу Ци и решительно просунула руку в жемчужное нечто.

— Ты… стой! — другая Сяо Тай только рот открыть: — ты чего творишь⁈

— Да все нормально. — Сяо Тай шевелит пальцами по ту сторону жемчужного нечто: — там ничего так. Тепло даже. Чувствую, что солнце печет… значит все нормально.

— Вынь руку немедленно!

— Да не кричи ты. — она вынимает руку и смотрит на нее. Рука как рука. Ничего необычного. Она перебирает пальцами, сжимает кулак, проверяет кожу… ничего необычного.

— Ну все, на сегодня хватит. — говорит другая Сяо Тай: — ступайте по домам, завтра придешь еще, тогда и…

— Я на секундочку. — Сяо Тай делает шаг вперед и не обращая внимания на предупреждающий крик другой себя — просовывает голову в жемчужное нечто и открывает глаза. Зажмуривается от яркого света. Моргает, привыкая. Перед ней предстает пейзаж, достойный изображения на рекламных буклетах туристических фирм — пальмы, берег моря, синие волны лениво лижут белый песок… и тут ее что-то рвануло назад!

— Ты что с ума сошла⁈ — кричит на нее другая Сяо Тай: — жива хоть?

— Да все нормально. Там хорошо. Берег моря, южные широты… надо будет ночи дождаться и посмотреть на звезды, примерно определить полушарие. И…да, а сколько у нас тут времени? Там солнце в зените. В общем — далековато отсюда. Воздух пригодный для дыхания, атмосферное давление такое же, так что с высокой степень уверенности могу утверждать, что это все еще Земля. В смысле планета.

— Никогда и никто не проводит эксперименты на самом себе. Ты что, Луи Пастер что ли?

— Пастер на себе не ставил опыты. Это Эдвард Дженнер…

— Без разницы. Вот оторвало бы тебе там голову — чтобы мы делали?

— Продолжили бы опыты? — с надеждой спрашивает Сяо Тай.

— Боже мой… и это мой оригинал. — качает головой другая Сяо Тай: — кажется ты уже начала превращаться в авантюриста. Я же говорила что ты будешь громила.

Глава 5

Глава 5

— У меня экспедиция! — заявляет Сяо Тай, поднимая палочки для еды вверх: — это научная необходимость. И не надо меня отговаривать. Понятными для вас терминами объясняю — это нужно для культивации. Ясно? — она обводит взглядом присутствующих. Она готова к спорам, особенно от этой Юиньтао она ожидает возражений «да на кого ты нас покинуть хочешь» и «а как же ответственность». Потому она и задвинула самый на ее взгляд железобетонный аргумент про культивацию. Она уже заметила, что для местных любую чушь можно обосновать так, вот хоть на голове стой и горящими факелами жонглируй. Да, если она завтра начнет по улице голая ходить и в пыли валятся — не поймут. Но если скажет, что это особый вид культивации из самой древней Древности, так сказать с зари времен — совсем другое дело. Потому что кроме этой вечной культивации у местных есть еще один затык — на древности. Самые верные истины — самые верные. Самые правильные законы — из тьмы веков. И вообще, раньше все хорошо было, мир и порядок на земле, реки молочные, берега кисельные, манна небесная каждое утро по расписанию падала, дети уважали своих стариков, а женщины были верными, мужчины смелыми, а Пресвятая Гуаньин на землю спускалась по четвергам. Это уже потом все испортилось, износилось, да и людишки измельчали, сговнякались. Молодежь перестала уважать старших, политики стали изменять своим женам, деревья стали маленькими, коленки стали болеть, да и солнце светит как-то не так. И вода уже не та… не сильно-то и мокрая. Вот в древности…

Вот такие два предубеждения есть у местных — культивация и древность. А уж если объединить все и выдать комбо из разряда «Древний Свиток Культивации»… нет, еще же тайны есть. «Древний Секретный Свиток Культивации» — вот такую штуковину можно продать за заоблачную сумму. Была бы у нее потребность в деньгах — можно было так и сделать. Может она и сделает. Чисто из шалости, охота этим напыщенным павлинам-культиваторам кузькину мать показать… тому же главе Фениксов и его наследничку.

Она опускает палочки и внимательно смотрит на своих собеседников за столом. Юиньтао и Ли Шан молчат, каждый уставился в свою тарелку, Юиньтао без особого аппетита ковыряется в рисе палочками, Ли Шан тот вовсе — взгляд опустил как нашкодивший щенок. И только Джиао — улыбается уголками рта, задумчиво изучая стену напротив.

Странно, думает она, ладно Джиао, она вообще сейчас чем-то другим занята, может она все еще стражников переваривает, ей простительно. Она вообще существо наполовину в другом измерении, может у нее сейчас важные события там происходят. Но что с этими двумя случилось? Почему они на нее даже не смотрят? Накосячили где-то?

— Раз возражений нет, то и прекрасно. — говорит она, решив воспользоваться ситуацией. Юиньтао иногда на нее не то чтобы прямо страх нагоняла, но как-то даже неудобно рядом с ней становилось. Да, она в отношениях и по статусу младшая, но рядом с ней Сяо Тай почему-то чувствовала себя как непутевый взрослый рядом с примерной школьницей, которая с укором смотрит как ты бросил банку мимо урны. Под таким вот взглядом мусорить не станешь. И вообще так и тянет на все пуговицы застегнуться и спину выпрямить, сесть как полагается и ручки по швам вытянуть. Когда Вишенка тянет это свое «Гоооспожа Тай…» с выражением крайнего разочарования в голосе — неуютно становится.

А тут она носом в плошку с рисом уткнулась и прекрасно. Завтра Сяо Тай твердо намерена на песчаный берег сгонять, покупаться… в смысле — провести научный эксперимент, конечно же… там нет никого, значит и купальник не нужен. А какой там песок — белый, мелкий… и палящее солнце над головой. В Лань последние несколько дней прохладно, все-таки поздняя осень, а там — лето! Взять с собой шезлонг, зонтик от солнца, крем солнцезащитный… ах, да тут еще не придумали. Ну и ладно, просто масло цветочное взять. Корзинку для пикника… гранатового сока, водой разбавленного и почитать чего-нибудь. Трактат о Демонической Ци например. И устроить себе выходной. А что? Сколько можно по Поднебесной с высунутым языком носиться? Не, она заслужила отдых, вот нужно было сестрицу Ли Цзян послушать и в Деревне Праздника остаться…

— Госпожа Тай! — выпаливает Ли Шан, подняв голову: — мне…

— Молчи, болван! — тут же затыкает его Юиньтао: — молчи!

— Ну… что же ты так строга, Юи-чан. — говорит Сяо Тай, вполне довольная тем, что никаких возражений после слов «а завтра я отправлюсь в экспедицию» не последовало: — уважаемый Ли Шан наш хозяин. Мог бы и из дома нас выставить после случившегося. И вообще, пока мы в его доме, ты ему грубить не будешь. Я вот прямо удивлена твоим поведением. Ли Шан, что ты хотел сказать?

— Госпожа Тай! — Ли Шан мнется, кусает губы. Глядя на его нерешительное лицо Сяо Тай мысленно жалеет паренька. Хороший парень, что сказать. Вот только если его рядом с его отцом поставить, то любая женщина в любой день недели Генерала Лю предпочтет. Ну, кроме самых ярких последовательниц кей-поп айдолов… да и те после поймут. А уж здесь, где красота мужчины не так важна, как сила и ресурсы, здешние красотки даже колебаться не будут. Она уверена, что Три Богини «Персикового Сада» обязательно оценили бы Генерала Лю. Нужно будет как-нибудь его туда свозить… госпожу Бэйхуа порадовать. Какой мужчина.

Сама же Сяо Тай не испытывала никакого влечения к мужчинам и до сих пор искренне полагала что красота присутствует только в женском теле в то время, как в мужском — сплошная функциональность. Потому и ответить взаимностью Ли Шану она не могла… даже если его в женское платье переодеть. Вот поэтому паренька было жалко. По тому, как он губы кусает и мнется на своем месте — она уже понимает, что он хочет сказать. Опять руки и сердца просить. Снова ему отказывать, неудобно как-то. Но и согласится она не может. Какая из нее домохозяйка? Да ни в жизнь. Хм… а может предложить ему вниз спускаться? С Генералом договорится, пусть с другой Сяо Тай дни коротает. Ей все равно ассистент не помешает, а он ее в естественной среде обитания безумного ученого увидит — глядишь остынет. В самом деле он — высокий, красивый, благородный, сильный и еще из влиятельной семьи. Готовая мечта всех мамашек с молодыми дочками на выданье во всем уезде. Да что там, если бы в Поднебесной выходил журнал «Самые видные холостяки», то он бы был Мистер Ноябрь. И, так — переворачиваешь журнал, а там постер вываливается на три страницы вниз, и он во весь рост и в одних плавках с мечом в мускулистой руке. Сяо Тай чуть чаем не подавилась от такой мысленной картинке.

— Не смей, Говорящая Рыба! Заткнись! — повышает голос Юиньтао: — ни звука, понял?

— Госпожа Тама, я как мужчина обязан…

— Ничего ты не обязан, Говорящая Рыба!

— Но ваша честь…

— Это моя честь, придурок! Заткнись и все!

— Пресвятая Гуаньин, да что у вас случилось? — не выдерживает Сяо Тай: — вы ведете себя так, как будто… — она прищуривается и окидывает их внимательным взглядом. Краска на щеках у Вишенки, она взгляд отводит в сторону и вниз, ей неловко. Ли Шан — тоже боится встречаться с ней взглядом, сжимает кулаки, набычился. Что-то случилось между этими двумя. И они не хотят об этом говорить. Что могло между ними случиться? Зная Вишенку и ее незлобивый и неконфликтный характер, можно смело предположить, что она довела Ли Шана до цугундера за эти несколько дней. Подрались, что ли?

Она вздыхает. Ну чисто дети. Подрались и подрались, ничего страшного, оба целы и здоровы. Может наоборот подружатся теперь. По крайней мере они точно ближе стали, вон даже Ли Шан к Вишенке стал проще обращаться. И при чем тут честь Юиньтао… неужели Ли Шан — таки победил? Ну конечно, иначе бы Вишенка давно бы похвасталась как она его и в хвост и в гриву. Если так подумать, то это первое поражение Юи-чан в бою, до сих пор она или всегда побеждала, ну или тренировалась с Отшельником, это если не считать Генерала Лю, который вообще на другом уровне. Получить поражение от сына Генерала сразу же после того, как Генерал ею пол вытер, даже не особо напрягаясь — это может нанести моральную травму. Что же до Ли Шана, то его тоже можно понять — он же правильный как палка, ему обязательно нужно сказать, что он с ней поссорился и надавал ей по сусалам, кому сказать — ответственному лицу. А чье тут лицо, ответственное за эту несносную мечницу? Лицо Сяо Тай, вот он и докладывает по команде, этому самому лицу, как и положено. А Юи-чан, конечно же желает этот факт скрыть. Ну как дети, ей-богу… и что делать? Она, как старшая тут должна избавить всех от неловкой ситуации и успокоить этих неугомонных. Показать им, что все в порядке.

— Да не слушайте вы его, Госпожа! — выпаливает Юиньтао: — не слушайте! Всяких глупостей набрался…

— Госпожа Тама! Госпожа Тай!

— Да не переживайте вы так. — говорит Сяо Тай, поднимая руку. Все замолкают и глядя на нее.

— Ничего страшного не случилось. — говорит она: — подумаешь… это случается. Бывает такое. Что же теперь, волосы на голове драть? Все в порядке. Думаете я — ангел во плоти? Ну нет, со мной часто такое случалось. — она смотрит на ошарашенных Ли Шана и Вишенку и вздыхает. Ну что с ними делать, думает она… надо примеры привести, просто словами не сработает. Какие примеры? Когда она в бутылку лезла и конфликт раздувала? Да сколько угодно раз такое было. И дралась не раз, и в этом мире тоже…

— Не верите мне? — прищуривается она: — да я в первый же день вот так вот с Третьим Братом так же как и вы вдвоем…

— Что⁈ — у Ли Шана выпучиваются глаза, он не дает ей закончить. Видно, в самом деле она производит впечатление умудренной жизнью, что же… пришла пора развенчивать героев. Она такая же как и они — бывает вспыльчивой и лезет в драку. С Первым Братом, с ушедшим мечником Гвансон Паком, с отцом Ди Джиао, да даже с Главой Баошу в самом начале…

— Точно. — говорит она: — да я с самого начала такой была. Вот только-только меня в семье Вон Ми удочерили, и я тут же с Главой Баошу…

— Он же ваш отец! Пусть приемный… но все же! — Ли Шан едва не плачет. Она кивает. Понятно, Ли Шан слишком законопослушный сын… хотя в тот раз все же осмелился встать против своего отца. Ненадолго правда — секунд на пять, пока Генерал Лю его в стенку не воткнул легким движением.

— Ну да. — признает она: — действительно, наверное, не стоило. Но сделанного уже не воротишь. Да и с твоим отцом у меня…

— Все-таки это случилось! Вы и мой отец! — вскакивает на ноги Ли Шан: — как вы могли⁈ Я так любил вас!

— О. Уже в прошедшем времени. Это хорошо. — кивает Сяо Тай: — так и есть. Я не ангел и мой темперамент оставляет желать лучшего.

— Мне даже как-то легче стало. — говорит Юиньтао: — я думала я одна такая. А вы оказывается тоже…

— Поверь мне. — Сяо Тай улыбается улыбкой умудренного жизнью человека: — всех случаев и не перечислить. Так как вы поддаться чувствам… Первый Брат, Третий Брат Чжан Хэй, моя названная сестра Лилинг…

— Даже с сестрой! — рыдает Ли Шан. Сяо Тай не обращает на него внимания. Пусть слушает, а то думает, что я идеал и никогда не позволяю себе сорваться на людях. Это просто он не видел ни разу, вот и выдумал себе светлый образ.

— И этот, как его — Чжан Тун, что ли? Который из Семнадцати Сильных? Которого потом Третий Брат в землю головой вниз вбил. И с ним тоже… — она не добавляет слова «поссорилась» или «дала волю чувствам». И так ясно, что она не подумала, а поддалась порыву и разрешила Третьему то, из-за чего его теперь все извергом считают. А виновата она, со своей ТРИЗ и подначками… эх.

— Так вы делаете это и с врагами⁈

— С врагами, с друзьями… когда я их сортировать буду. — пожимает плечами Сяо Тай: — кто попался, того и… ну характер у меня вредный. Всегда в бутылку лезу. Понимаю, нужно быть дипломатичнее и гибче, но порой получается — вот как у вас двоих вышло. Так что не переживайте вы. Все нормально. Я сама такая же.

— Ну нет. — качает головой Юиньтао: — вы не такая же. Вы совсем на другом уровне. Богини «Персикового Сада» у вас уроки брать должны. Общество бы осудило вас, но вы моя Госпожа и мой Наставник и я пойду по вашим стопам.

— Ну что ты. — Сяо Тай вздыхает: — я рада что у тебя сложилось такое мнение, но я просто человек. Хотя мне никто не верит.

— Я так и знал. Госпожа Тай и мой отец… а вы говорили, что у них ничего не будет, госпожа Тама!

— Откуда мне знать⁈ Я предположила, что они не женятся! Госпожа, вы же не собираетесь за Генерала замуж?

— Нет конечно. — отвечает Сяо Тай: — что за дикие мысли такие. Не собираюсь я никуда. В смысле собираюсь завтра на пляж… то есть в научную экспедицию, но не замуж. Зачем мне замуж? Я — свободная женщина Востока, что хочу то и делаю.

— Вот! — поднимает палец Юиньтао: — я же говорила! А ты сам не тушуйся, раз уж Госпожа такая слабая на передок — ты ей предложи и все. Чем ты хуже, чем все эти люди? Уж Чжан Туна я помню, ты точно его лучше. Хотя… конечно странно что в списке твой отец и ее приемный отец…

— Ой, да когда бы я сортировала… отец Джиао тоже, кстати. — говорит Сяо Тай, решив не упоминать что ссора с ним закончилась для него трагически. Пушка Иоганна Карла Фридриха — это не хухры-мухры, его в клочья порвало. И, технически — он первый на них напал, но да, в любом случае конфликт, вот как у этих двоих. И да, она действительно едва ли не со всеми сперва ссорилась.

— Надеюсь эти примеры убедили вас в том, что ничего плохого вы не сделали. — говорит Сяо Тай: — а вообще если вы продолжите в таком духе, то и я могу вмешаться.

— Что⁈ Ну нет, спасибо, Госпожа! — говорит Юиньтао и поворачивается к Ли Шану: — а ты чего молчишь⁈ Говори, что помощь Госпожи нам не нужна, ну же!

— Ээ… — мнется Ли Шан: — но ведь…

— Ах ты извращенец! — вспыхивает Юиньтао и хватается за рукоять меча: — а ну-ка!

— Нет, спасибо, Госпожа Тай, не нужно вмешиваться! — торопливо произносит Ли Шан: — мы… сами!

— Ну вот и хорошо. — удовлетворенно откидывается на спинку кресла Сяо Тай, оглядывая малых сих: — но если что вы зовите. У меня опыта знаете сколько?

— Да мы уже поняли. — ворчит Юиньтао: — прав был Отшельник, путь совершенства тернист и нужно отринуть стыд на этом пути.

— Госпожа Тай… — вздыхает Ли Шан: — я все равно буду вас любить. Но вы уверены, что все, что произошло между мной и госпожой Тамой — это нормально? Я воспитан в других традициях и в таких случаях у нас…

— В чужой монастырь со своим уставом не лезь. — поднимает палец Сяо Тай: — если оба живы остались, и никто никому ничего не сломал — то и ладно. А то у меня в процессе… всякое бывает. — она вспоминает ботинки Чжан Туна, торчащие из земли.

— Вот видишь, Говорящая Рыба, я тебе спасла. — говорит Юиньтао и толкает его локтем в бок: — не всякий такое выдержит с самой Госпожой. Чжан Тун был слабак и умер. Тебе нужно достичь уровня хотя бы Третьего Брата, Чжан Хэя. Будешь пока со мной тренироваться.

— Тренировки — это хорошо. — кивает Сяо Тай: — если будет нужна помощь…

— Нет! Спасибо, но нет!

Глава 6

Глава 6

Интерлюдия

— Расскажи еще историю, Синфен-шишу… — почтительно наклоняет голову юный Жиминь, его бритая макушка сверкает и Сумэй едва сдерживает смех, уж больно уморительно он выглядит.

— Устал я. — важно говорит дедушка Сифен, оглаживая свою седую бороду: — вам озорникам все истории рассказывать. А кто будет корзины плести? Целый день бездельничаете…

— Да мы же плетем! Все плетем! — Жиминь упускает момент, гибкая ветка вырывается из его пальцев, и он чертыхается, перехватывая ее, чтобы вплести в контур корзины-ловушки для крабов. Не умеет Жиминь со старым дедушкой разговаривать, не так нужно разговаривать…

— Конечно же вы устали, Сифен-шишу… — говорит она, смягчая свой голос, обычно резкий и мальчишеский, но сейчас — мягкий как пуховые подушки и сладкий как медовые соты: — давайте я вам плечи разомну, наверное, затекли… — она плавно перемещается за спину к дедушке и начинает разминать ему спину круговыми движениями пальцев.

— Ну… не так чтобы совсем затекли… — говорит Сифен и расправляет свои худые плечи: — но целыми днями корзины плести тоже не мед. Вот были бы у меня ноги, только бы вы меня и видели. В юность свою я такую раковину встретил, размером с этот дом. Каждая створка как дверь! А в раскрытых створках было видно, что на розовых складках плоти лежит огромная черная жемчужина!

— Правда⁈ — подается вперед Жиминь, забывая плести корзину, упрямый прут снова вырывается из-под его пальцев, но он не обращает внимания: — и что⁈ Вы достали ее? А сколько она стоила? Это вот как Крепконогая Юй, которая Жемчужину Дракона достала на неделе?

— Да ты что! — машет рукой дедушка Сифен: — та жемчужина была в разы больше! Больше твоей головы! Больше головы старейшины! Вот только поднять такую раковину я не смог бы, она крепко приклеена к скале была, да и даже если бы не была — я бы не поднял такую тяжесть. А просунуть руку за жемчугом — так она закроет створки и все. Останешься на дне морском, рыб пугать. Знаете сколько таких молодых да ранних остались в морском царстве? Это только кажется что оторвать ракушку просто, даже маленькая так бывает приклеена, что замучаешься, а тут такая громадина…

— И… что же вы сделали? — придвигается Жиминь ближе. Сумэй тем временем принимается разминать шею дедушки, двигая пальцами плавно и не торопясь, как и любит старик.

— Что сделал. Я вынырнул и взял весло с лодки. Весло и камень. Привязал камень к веслу, и бросил в воду. Нырнул за ними… а уже на дне — вставил весло лопастью в раскрытые створки. Чтобы они не закрылись совсем. А там, думал я, протяну руку и вырежу жемчужину… да на такие деньги можно было бы новую деревню построить. Да что там деревню, можно было дворец на берегу отгрохать… но чертова тридакна как захлопнет створки раковины и весло в щепки! — старый Сифен от огорчения хлопает себя по обрубку ляжки: — раз и все! А без весла куда? Я пока вынырнул, да пока лодку к берегу направил — намучался. И как назло забыл, где там была эта раковина… не раз с тех пор в том месте нырял, но не нашел ничего…

— А Крепконогая Юй — нашла! — торжествует Жиминь: — как здорово, правда⁈

— Находка молодой госпожи Юйлань — это радость и счастье для всех нас. — важно кивает Сифен и поводит плечами: — чуть-чуть ниже, Су-мэймэй. Да, вот так… пальчики у тебя волшебные… о чем это бишь я? Ах, да, юная госпожа Юйлань нашла Жемчужину Дракона и вся наша деревня сможет не беспокоится о еде и заработке несколько лет подряд. Такой чистоты Жемчужина стоит столько, что я боюсь даже посчитать.

— Сифен-шишу, а почему вы Крепконогую Юй зовете Юная Госпожа Юйлань? Вы же всегда ее называли не иначе как «мелкая задница Юй»!

— Мелкой задницей эта Юй была пока она без портков по деревне носилась, ноги напоказ, как у всех ныряльщиц. Загорелая и быстрая как чертенок… но всего лишь мелкая и черная ныряльщица с крепкими ногами и высоким задом. Но с момента как она вытащила в свою лодку Жемчужину Дракона — она стала Юной Госпожой Юйлань. И году не пройдет, как с нее сойдет загар, кожа станет белой и нежной, ноги скроются под шелками многих одеяний, руки украсят тяжелые браслеты и широкие рукава, на босых ногах появятся вышитые туфельки, а на голове — нефритовые заколки и золотые тиары, она перестанет бегать и начнет плыть над землей, словно императорские корабли-баочуань под шелковыми парусами…

— Ну да, по обычаям деревни она получит половину от стоимости найденной жемчужины. — кивает Сумэй: — так что Крепконогая Юй теперь богатая и завидная невеста. Я слышала, что красавчик Жяо Мин Шестой уже приходил к ее дому читать стихи и петь песни про любовь. До чего все-таки мужчины рода Жяо продажные. Терпеть его не могу!

— Юй-дацзе никогда этот слащавый Жяо Мин не нравился! — добавляет Жиминь: — она вообще море любит. И с осьминогами любится. Потому что у осьминога восемь рук! Они, говорят, с женщинами всякое могут делать. И так и эдак… потому как рук много. А у этой Юй такая кожа черная, что…

— Юный Жиминь, ну-ка посмотри, что тут у меня в корзине… — говорит старый Сифен и когда Жиминь наклоняется к нему — ловко награждает его подзатыльником.

— Ой! Да за что⁈

— Чтобы не говорил глупостей про уважаемых людей. — откликается старик: — ишь чего выдумал.

— Да все про эту Юй такое говорят!

— Не говорят — а говорили. — оглаживает бороду Сифен: — еще подзатыльник хочешь?

— Нет. — склоняет голову Жиминь: — не хочу.

— Глупая голова сама на тумаки напрашиваются. Коли журавль стал тигром, то и следует с ним как с тигром обращаться, а не по старой памяти как к журавлю. Юная Госпожа Юйлань большое дело сделала… половина всей суммы будет между жителями деревни разделена по обычаю. Но половина ей и ее семье уйдет. Нечего про нее трепаться. Была Крепконогая Юй, а стала Юная Госпожа Юйлань и все тут. Все-таки есть на свете справедливость… вон когда Тигроголовый Ху Шэнь встретил юного Шестого Вана на дороге в Лоян и тот испросил себе в качестве подарка справедливость…

— Тигроголовый Ху Шэнь? Какая интересная история… — стремится перевести беседу в другое русло Сумэй, чтобы этому глупому Жиминю снова по голове не досталось

— Тогда Шестой Ван шел из Лояна окончательно потратив отцовские деньги и не сдав-таки экзамен на очередной чин. — важно огладил седую бороду старик Сифен: — а ведь всем известно, что тигриный бог Ху Шэнь обожает выставить столик с чаем и вином на дорогу, закурить трубку и сидеть, приглашая путников к беседе. Шестой Ван, как следует из его имени — был шестым сыном чиновника пятого ранга и это были последние деньги, которые он получил в наследство после смерти отца. Вся его надежда была на то, что он сдаст экзамен и получит должность, после чего сможет посвататься к Белокожей Мэйлин, которую он любил без ума. Однако на экзамене у него порвалась бумага, а чернильный камень дал пятна и, хотя он ответил совершенно верно, его ответы не засчитали. Прошел же экзамен его соперник, блистательный Тао Ми, который был и моложе, и богаче, а еще — уже имел двух жен и собирался свататься к Белокожей Мэйлин. Так что за столик у дороги Шестой Ван сел будучи в совершенно разбитом положении духа… — старик прекратил плести корзину и погрозил детям узловатым пальцем: — уныние есть грех, запомните дети.

— Да, да, конечно, дедушка Сифен. — кивает Сумэй: — а что дальше было?

— Что было дальше? Хм… Тигроголовый Ху Шэнь закурил трубку и предложил Шестому Вану нагретого вина и сладостей, а также неспешную беседу…

— А… почему Шестой Ван вообще сел за стол с Тигроголовым? Я бы увидел такого и бежал бы, только пятки засверкали!

— Помолчи, Жиминь! Не перебивай!

— Не будь к нему строга, юная Су-мэймэй. Жиминь прав. Действительно, если бы у дороги сидел сам Тигриный Бог во всей его мощи и истинном облике — то Шестой Ван нипочем бы не присел за сего столик. Но Ху Шэнь обожает неспешные беседы с путниками, каверзные вопросы и шалости… потому в тот раз он принял облик юной девы в шелковых одеяниях. Не слишком вызывающих, но и не бедных. Путь от Лояна до дома Шестого Вана был неблизкий и увидев столик на краю дороги — он поддался на приглашение Тигроголового и присел. Не забывайте, юные сорванцы, что Тигроголовый был в облике юной девы, не зрелого возраста, но такого как сейчас Су-мэймэй. А надо сказать, что Ху Шэнь любит поговорить по душам. Ему нравятся люди, которые могут поддержать беседу. Вот Шестой Ван и Ху Шэнь и разговорились, сидя за столиком, попивая вино и вкушая закуски. Ху Шэнь — курил длинную трубку и слушал, а Шестой Ван посетовал на жизнь свою и на то, как несправедлив к нему белый свет. До утра жаловался Шестой Ван на свою нелегкую долю. Усмехнулся Ху Шэнь и говорит — так ты хочешь справедливости, Шестой Ван? Что такое справедливость? А Шестой Ван и отвечает — вот кабы я получил отметки и богатства блистательного Тао Ми — то это и была бы справедливость. Да какая же это справедливость — усомнился ХУ Шэнь, у каждого своя судьба, справедливости нет в мире. Нет, возразил Шестой Ван, это и есть справедливость. Будет тебе справедливость, сказал Ху Шэнь и только трубкой затянулся. Вскочил с места Шестой Ван и сказал, что готов любую цену заплатить, но потом — как устроится на высокую должность и денег поднакопит. Покачал головой Ху Шэнь, которого в деревнях называют Суровым и сказал, что не деньгами за справедливость платят. И исчез. А недоумевающий Шестой Ван пошел своей дорогой. Вот только дома его ждало письмо от Императорской Экзаменационной Комиссии о том, что результаты экзамена пересмотрены и что это он прошел и стал чиновником следующего ранга, а также о том, что его назначают наместником уездного города. А еще его ждало письмо с согласием Белокожей Мэйлин на помолвку. Вот уже десять лет, как Шестой Ван со своей молодой женой и в новой должности — правил в своем уезде, да приехал к нему Императорский ревизор. И нашел в казне крупную недостачу. Бросили Шестого Вана в тюрьму, в лапы к Тихим Крикам, а жену его по миру пустили с детьми. И вот когда уже из него и жилы потянули и кожу на спине спустили, и раскаленным железом «вор» на лбу выжгли — вот тогда-то он и взмолился к небесам, за что ему такая несправедливость. Тут и открывается дверь в темнице и заходит Ху Шэнь в облике все той же девицы, расставляет на столике вино и закуски. Да к столу приглашает. Завтра все одно казнь, куда деваться, прихромал Шестой Ван к столику. А Ху Шэнь ему историю рассказал, вот, говорит, а знаешь, что сейчас блистательный Тао Ми делает? Нет? Вот ты получил должность на экзамене, а он нет, поменялись вы судьбами. Всего он тогда лишился, выгнал его отец из дому, да наследства лишил, а у него две молодые жены и дети. Вот он и пошел в армию, ведь как-то кормить семью нужно. А там как раз армия кочевников на Северные Провинции напала, отличился он в бою, за год звание генерала получил, а сейчас вот едет обратно в Лоян, овеянный славой и гуанем за отвагу в бою. Пожалел тогда Шестой Ван что поменялся судьбой с генералом Тао Ми. Но не стал он больше просить Тигроголового о справедливости, потому что понял, что нету ее в мире, а у каждого своя судьба. Понял Шестой Ван, что был неправ в свое время. Склонил он голову и прощения у Тигроголового Ху Шэнь попросил. Открыл глаза, а они все на той же дороге сидят, он и девица эта, обликом юная да ехидная. Как будто и не было десяти лет этих, не было женитьбы, не было правления уездом, не было высокой должности, не было пыток в тюрьме… и жилы все на месте, и кожа на спине, а в руках — свиток, где написано, что не сдал он экзамен. Обрадовался Шестой Ван и поблагодарил Тигроголового Ху Шэнь за науку, да и пошел своей дорогой… — старик замолкает и многозначительно смотрит на детей.

— Э… а что дальше-то было? — задает вопрос Жиминь: — женился он на своей Мэйлин? Пошел в армию? Стал генералом? Или нет?

— Кто же его знает, что дальше было. История закончена и все тут. Сам дальше думай. — отвечает старый Сифен: — все тебе в рот положить нужно, да пожевать за тебя и проглотить. Вон, у сестры учись, она то все поняла. Верно, Су-мэймэй?

— Куда уж мне, — отвечает Сумэй: — разве ж можно все понять. Но думаю, что как бы не сложилась дальнейшая судьба у Шестого Вана, больше на несправедливость он не жаловался. А что, Тигроголовый Ху Шэнь действительно так делает? На дороге сидит и с путниками разговаривает в облике девицы юной?

— Ну… потрепаться он любит. Ничего так ему не любо как беседы умные да игры застольные. Потому из всех демонов встреча с ним порой ничего страшного не сулит — если не злить его. Однако же это ошибка, считать, что Ху Шэнь — добрячок. Среди демонов он отвечает за Возмездие, потому и незлобив. Слишком много страшных вещей делает по работе, чтобы делать их еще и в свободное время. Для него выход в наш мир — это как отдых, праздничный день. Говорят, что если человек по-настоящему захочет возмездия и принесет ему в жертву свое тело и душу — то Тигроголовый обязательно исполнит такое пожелание.

— Какая-то странная история. — говорит Жиминь: — лучше про монаха Бао Бо и последний золотой баоцзы расскажи!

— Эй! — в дверь хижины просовывается патлатая голова: — Дедушка Сифен! Младшая Су и младший Жи! Там корабли на горизонте! Говорят, покупатели за Жемчужиной Юй пожаловали! Сказали готовить праздник, вечером пир будет!

— Что⁈ — Жиминь вскакивает на ноги, отбросив недоплетенную корзину-ловушку: — где⁈ Какие⁈ Военные есть?

— А как же! — сияет патлатая голова: — эскорт Императорских боевых кораблей! Бежим в бухту!

— Бежим! — Жиминь исчезает вместе со своим приятелем. Старый Сифен только головой качает.

— Вам помочь наружу выбраться, дедушка? — склоняется в поклоне Сумэй.

— Вот еще. У меня нет ног, но все еще крепкие руки, сам выберусь. А ты — ступай, вижу же, что неймется. — отвечает ей старик, откладывая в сторону корзину: — сегодня большой день. Жемчужина Дракона, та самая, из легенд. Юная Госпожа Юйлань большое дело сделала. Хорошо, что Темные Века прошли и порядок по стране царит.

— А… при чем тут Темные Века? — приостанавливается на месте Сумэй.

— Ну… большую ценность Жемчужина Дракона из себя представляет. В Темные Века никто бы и платить не стал маленькой рыбацкой деревушке, просто забрали бы и все. А всех вокруг выжгли бы и поубивали, да сказали бы что пираты были. Сейчас такое немыслимо, да и корабли Императорские к нам идут. Воля Небес такова, чтобы порядок в Поднебесной был… а если бы в неспокойные времена нашла крепконогая Юй такую ценность — так лучше было бы ее спрятать, да никому не показывать.

— Вот почему. Понятно. — кивает она: — вы такой умный, Сифен-шишу.

— Беги уже в бухту, стрекоза. — улыбается он: — да матери привет передавай. Скажи что ее гостинец очень по нраву пришелся. Вкусный у нее хлеб.

— А то! — сверкает в ответ улыбкой Сумэй: — мама лучший пекарь в этой деревне!

— Учитывая, что у нас тут в основном рыбаки… — старик ловит взгляд Сумэй и кивает: — да, ты права. Конечно. Твоя мама лучшая. Все, беги уже…

Глава 7

Глава 7

Сяо Тай ступила на белый песок пляжа и огляделась. За ее спиной в бело-молочное нечно уходила веревка. Сперва она думала про алебарду, а потом решила, что толку никакого нет, что веревка, что алебарда, что каменная колонна. Физически этот вот райский пляж и Северо-Восточная провинция на огромном расстоянии находятся, по ее подсчётам, минимум в три тысячи ли, а то и больше. И вот, если вдруг схлопнется портал, то никакая алебарда не удержит. Разрежет пополам и все.

Вот уже несколько дней как она и другая Сяо Тай проводили эксперименты по проникновению в портал. Удивительно, но каждый раз, когда они открывали это молочно-перламутровое нечто — на той стороне всегда был день. Солнце в зените, в одном и том же положении. Ничего не менялось. И это несмотря на то, что со стороны провинции Лань и дворца Генерала Лю — время менялось от раннего утра и до поздней ночи. Другая Сяо Тай довольно креативная особа и сразу же предложила несколько гипотез, от «карманного измерения Истинного Дракона» и до «разнесения темпоральных потоков».

— Следовательно указанный остров с пляжем может быть просто таким вот пространственным убежищем. Такое место, куда всегда можно скрыться или складировать материалы. Как делают все продвинутые культиваторы с пространственными хранилищами в своих кольцах. — сказала другая Сяо Тай и поправила очки: — всегда хотела такое. А что? Браслет из жемчужного тела на руку, диспетчерский кластер тут, в пещере Истинного Дракона, а хранилище — на Райском Острове.

— А что если время там просто идет по-другому? Или мы всегда обречены открывать портал в одно и то же место и время? Тогда толку от хранилища просто не будет. Скажем если мы открываем портал в точку А, в среду в полдень… кладем туда вещи и инструменты, да?

— Я слежу за твоей мыслью, сестра. — проворачивает в руке стило для начертания другая Сяо Тай.

— Ну вот. Мы складируем имущество и закрываем портал. По ту сторону портала наши вещи естественным путем переходят по течению времени в два часа пополудни в среду, в три часа, в десять вечера, в конце концов — в четверг. А когда мы снова открываем портал, желая взять что-то из вещей — он снова открывается в среду и ровно в полдень, где никаких вещей еще нет.

— Мда. Эксперимент?

— Эксперимент! — эти двое понимали друг друга с полуслова. Пока другая Сяо Тай готовила портал к открытию — оригинальная сбегала наверх, в Тронный Зал. В Тронном Зале Генерал Лю проводил очередное совещание по каким-то важным вопросам, она помахала рукой «не обращайте на меня внимания», по выпученным глазам советников поняла, что опять нарушила какие-то неписанные традиции и обычаи. Наверное, нельзя во время совещаний в Тронном Зале руками махать? Или может, потому что она из задней двери за троном сюда попала? Но времени у нее не было, она огляделась в поисках подходящего предмета… ей нужно было что-то настоящее, а не произведенное внутри пещеры из Жемчужного Тела. Внутри некоего радиуса Истинный Дракон могла воссоздать практически что угодно, лишь бы в голове было четкое представление предмета. Например, фломастеры и огнестрельное оружие прекрасно получалось. Простая конструкция, все понятно. А вот технически сложные устройства уже нет. И Сяо Тай подозревала что речь была не в том, что Истинный Дракон не могла что-то такое создать, а в том, что она не могла что-то такое представить достаточно четко. Например, тот же самый ноутбук получался пластиковым монолитом с экраном. У него были клавиши и экран и все такое, но внутри у него был просто монолит. И самое главное — эти вещи не могли быть вынесены из Пещеры Искренней Радости. Исчезали. А сейчас ей нужно было что-то, что они могли бы оставить на песке Райского Острова, по ту сторону портала, дабы проверить гипотезу Сяо Тай. Она окинула взглядом стол, советников вокруг него, самого Генерала Лю (Генерал немного насторожился), заметила, что тот наконец подвесил себе на пояс другой меч, нашел замену «Сливовой Ветви», задумалась и покачала головой. Нет, нельзя у Генерала второй меч забирать.

— Я… могу чем-то помочь уважаемой Госпоже Тай? — осторожно спрашивает Генерал Лю, глядя как она стоит посреди залы, задумавшись.

— А? — она поднимает голову: — Да! Мне нужна алебарда. Тяжелая такая, Лезвие Ущербной луны с девятью кольцами, например. Или там копье-гу, с крюком, чтобы всадников с лошадей стаскивать. Или топор. Да! Парные топоры, клевцы… что-нибудь на длинной рукояти и тяжелой. И такое, чтобы не перепутать. И чтобы не сильно жалко было, понимаете? Нет, можно и чайный сервиз… или… вон подушка на троне. Шелковая?

— Эй! — повышает голос Генерал: — у дверей! Кто там сегодня? Подойдите сюда. — от дверей отделяются двое гвардейцев в золотых доспехах с карпами, выгравированными на груди. Они приближаются к Генералу быстрой рысцой. Приблизившись — они вытягиваются в струнку со своим оружием. Сяо Тай думает, что Генерал все же молодец, его воины не падают на колено, не склоняют головы, нету тут такого низкопоклонства и излишних церемоний. Надо бы ему сказать про Ли Шана и Вишенку, а то он и не знает наверное… хотя пусть Ли Шан сам ему говорит. Видно же что между этими двумя что-то произошло и она совершенно точно знает что именно. Нет, конечно, троллить этих двоих за завтраком было очень забавно, однако если серьезно, то хорошая пара. А что? Ли Шан отличный парень, все у него на месте, да и семья хорошая. Вишенке давно замуж пора, двадцать три уже, в Поднебесной могут и в тринадцать лет выдать, а то и в восемь. Старая дева по местным меркам. Плюс она сама — дочка дайме с Островов, тоже вроде как знатная, да, сейчас ей лучше про это не упоминать, но кто знает… правление Тоетоми Хидеоси не продлилось так уж долго, конец эпохи Сенгоку дзидай положил не Хидеоси, а Токугава… уже после смерти всесильного сына крестьянина.

— Передайте Госпоже Тай ваши алебарды. — командует Генерал Лю. Стражи — беспрекословно подчиняются, но Сяо Тай видит легкое недоумение у них на лицах. Впрочем, это же Золотые Карпы Славного Города. Эти не будут задавать вопросов. Они молча передают свои алебарды. Сяо Тай сгребает их в охапку и закидывает на плечо. Поворачивается к Генералу.

— Спасибо. — говорит она: — это нужно для научных целей. Ээ… надеюсь, что смогу вернуть их в целости и сохранности, но ничего не обещаю.

— Распоряжайтесь ими как заблагорассудится. Хорошо, что только алебарды. У нас много алебард. — говорит Генерал и его рука немного дергается. Седая, благообразная борода у обладателя гуаня «Полководец, разрушающий замыслы врага» — изрядно поредела с правой стороны.

— Ну вот и хорошо. — она спешит к двери в конце зала и советники провожают ее взглядами, склоняясь в поклоне. Конечно, никто из них не скажет вслух то, что они думают, никто не осмелится наконец поздравить Генерала с тем, что в его жизни снова появилась женщина, пусть даже больше похожая на девушку-подростка, совершенно не умеющую вести себя в обществе. Советники Генерала Лю уже достаточно давно знают его, знают, как именно он думает и прекрасно понимают, что пока рано. Вот объявит сам Генерал о свадьбе, или дети там у них родятся — так и хорошо, тогда и поздравят. А пока рано. Сам Генерал терпеть не может всех этих слухов и сплетен, кто с кем и когда, а уж про его личную жизнь до последнего времени и говорить было нечего, не было у правителя Славного Города Лань никакой личной жизни. Некоторые из особо приближенных только вздохнули глубоко, у всех были дочери на выданье, красавицы и умницы, воспитанные в лучших традициях Высоких Домов, знающие наизусть все, что требуется знать жене правителя и уж никогда не позволившие бы себе вот так — бесцеремонно нарушать беседу Генерала со своими советниками. Она же ходит так, словно тут все ей принадлежит и все ее слуги. А при этом даже со слугами ведет себя как с равными. Это… здорово запутывает, если честно. Непонятно, кто она такая. Впрочем, слухи ходят всякие, что дескать на самом деле гостья сына Генерала, сотника Ли Шана — на самом деле Седьмая Сестра из Братства Горы Тянь Ша. Что, конечно было бы совсем дикостью, все знают как Генерал с разбойниками поступает. Что она приемная дочь из богатой семьи соседней провинции, купеческая дочка, кто-то и вовсе слухи пускал что проститутка из «Персикового Сада», а среди завсегдатаев таверн и чайных принято было считать что новая пассия Генерала — та самая Темная Госпожа Кали, которая во время Войны Семи Кланов якобы не погибла, а была запечатана в теле маленькой девочки и запаяна в янтаре и брошена на дно озера, а потом лихие люди через десятки лет ее сетью выловили и выросла она в семье рыбака, который на этой почве пережил экзистенциальный кризис. Даже песня такая есть, из семидесяти двух куплетов.

Впрочем, кем бы она ни была в прошлом, ясно одно. Сейчас она — женщина Генерала Лю. Никто так не следит за своим правителем, не знает в точности все его привычные реакции и жесты, никто не умеет читать его мысли с полуслова так, как ближайшие советники. Доверенные лица. Его гражданские служащие. Потому что солдатам в подчинении военачальника не обязательно угадывать его мысли — им достаточно исполнять его приказы.

А вот гражданские служащие администрации Славного Города — от них не ускользнуло, как именно изменилось выражение лица Генерала, когда эта мелкая дерзкая девчонка вошла в Тронный Зал… и откуда! Из задней двери, которые вели к тайным покоям самого Генерала, куда он никого и никогда не пускал, даже прислугу. Не сложно свести эти факты вместе. Генерал был затворников и к себе в покои за Тронным залом не водил женщин. Или мужчин, если уж на то пошло. Никого.

И еще — никто не мог разговаривать с Генералом так. Она не склонилась в поклоне, не назвала его по званию, должности, как и положено. Нет, она вела себя так, словно она и Генерал Лю вместе жили в рыбацкой хижине на берегу озера и она спрашивала его, куда он дел сковородку.

Сведя два этих очевидных факта вместе, гражданские советники Администрации Славного Города — поспешно склонили свои спины в поклоне вслед уходящей Сяо Тай.

— Ну… — вздыхает Генерал Лю и вытирает лицо пятерней: — так на чем мы остановились?

— Самым лучшим было бы, конечно, туда человека отправить. — говорит другая Сяо Тай: — настоящего, живого. Давай одного из Карпов отправим вместе с алебардой? Да ладно, шучу я, шучу, не делай такое лицо. Давай сюда эту палку.

— На. И учти, я обещала, что верну ее. Может быть.

— Не могла ты такое пообещать. Зачем? Бессмысленно. Значит — обманываешь меня? Зачем? — другая Сяо Тай подносит палец к подбородку: — А! Поняла — чтобы я более ответственно относилась к предмету исследований. Понятно, но бессмысленно, не стоит затраченных усилий. Я всегда ответственно отношусь к исследованиям.

— Мне кажется или твоя личность довольно сильно изменилась. — говорит Сяо Тай отдавая алебарду: — или это то, кем бы стала я, если бы продолжала непрерывно заниматься исследованиями в Пещере, где можно создать почти все?

— Не задумывалась. — другая Сяо Тай принимает алебарду двумя руками: — человек постоянно меняется. Ты голодная и ты сытая — уже два разных человека. С момента как я появилась — наши личности были разделены. Ты идешь своей дорогой, а я — своей. Отсюда различия. Если ли дополнительные отличия между мной и тобой? Уверена, что есть. Какие именно? Не знаю. Считаю исследование отличий, между нами, бессмысленным проектом. Так… — она наносит на алебарду надпись и передает ее обратно: — в портал мне нельзя же. Развоплочусь. Давай ты ставь на песок.

Поверхность Озера Истинной Радости идет рябью, вздымается серо-жемчужной вертикальной плоскостью и Сяо Тай просовывает туда свою голову. Смотри на безмятежный пляж, на солнце, висящее в зените, на пальмы и решительно втыкает алебарду в песок. Возвращается обратно. Вопросительно смотрит на другую себя.

— Воткнула? Замечательно. Убираю портал. Снова призываю его. Засунь свою голову туда. — Хорошо. — Сяо Тай снова просовывает голову в портал. Оглядывается. Пляж, песок, солнце, пальмы. Никакой алебарды. Она возвращается назад.

— Алебарды нет. — говорит она: — значит твоя теория о застывшем времени правильная.

— Не факт. — качает головой другая Сяо Тай: — может быть это вариации одного времени, параллельные миры или же просто каждый раз мы открываем портал в полдень, а окружающая среда не позволяет нам заметить месяц и год. Вот если бы могли подтвердить это предположение…

— Интересен тот факт, что когда я нахожусь там — половина моего тела тут, а половина там. При этом меня не разрывает на части темпоральным парадоксом. Следовательно, если принять твою теорию, то в момент когда часть моего тела находится там — время в обоих реальностях синхронизируется? Ведь если моя голова попала бы в пространство нулевого течения времени, то все процессы в ней остановились бы. Тогда как минимум я не смогла бы ничего увидеть и произвести наблюдения. Считать же что якорем между двумя пространствами является мое тело… а давай вот так! — Сяо Тай просовывает древко алебарды внутрь портала и наблюдает за ним. Просовывает голову вслед. Обратно.

— Ничего. — говорит она: — но если мы закроем портал…

— Давай попробуем… — портал мигает и исчезает, вниз с глухим стуком падает обрубок древка алебарды. Сяо Тай поднимает его и внимательно изучает срез.

— Гладкий. — подходит к ней другая Сяо Тай и скользит пальчиками по срезу: — как острой пилой.

— Ну… если между той стороной и этой есть какая-то материальная связь и не закрывать портал — то мы не утратим связи. — пожимает плечами Сяо Тай: — значит я веревку возьму и схожу, посмотрю что почем.

— Не нравится мне эта затея. — говорит другая Сяо Тай: — мало ли что там тебя ждет. А ну как портал схлопнется? Останешься там, а мы даже не знаем — где это там. Или, что еще страшнее — когда это там.

— Хм. Кианна, а ты что молчишь? — обращается Сяо Тай к высокой женщине в красном платье, которая висит в нескольких цунях над гладкой поверхностью Озера Истинной Радости. Безмятежное лицо женщины не дрогнуло, она лишь чуть повернула голову.

— Иди сюда, сестра. — говорит она: — исполни свое предназначение.

— Что ты с ней разговариваешь. — морщится другая Сяо Тай: — у нее остаточные признаки высшей нервной деятельности и всего лишь. Бедняга Генерал…

— С кем мне еще разговаривать… — ворчит Сяо Тай: — у меня выбор невелик. Собственный, чрезвычайно умный и высокомерный клон или приятная женщина, которая всегда поддержит твой выбор. Вот Кианна поддерживает идею сходить на разведку, верно?

— Исполни свое предназначение…

— Вот. Пойду за веревкой схожу. И раскладной стульчик возьму. И напитки. И солнечный зонтик. Крем для загара…

— Ты точно туда на разведку собралась? — прищуривается другая Сяо Тай: — я ж тебя как облупленную знаю.

— Точно-точно. Туда и обратно. Приключение на… ну на часик, маскимум. Витамин Д, между прочим, выделяется только при воздействии прямых солнечных лучей на голую кожу, а у нас уже осень. А там — Карибы! Ну или Средиземное море… красота. И нет никого. Ни чудовищ, ни враждебных заклинателей, ни разбойников, никого вообще. Заслужила я сходить на разведку в потенциально опасное место, в конце концов, или нет?

— Если так смотреть. — другая Сяо Тай улыбается: — я бы и сама не удержалась. Ладно, давай и этот эксперимент поставим. Если вдруг там пропадешь, я тут пока за тебя все порешаю. Вот только найду способ отсюда выйти и не развоплотиться и сразу же возьмусь. Фениксов к ногтю прижму, торговлю и безопасность на дорогах обеспечу, мир в провинциях, процветание ремесла и торговли, банковскую систему, биржевую торговлю деривативами, замуж за Ли Шана выйду, опять же…

— Что⁈

— Да шучу я, шучу. — закатывает глаза другая Сяо Тай: — что, поверила? Никаких деривативов пока. Хотя торговля фьючерсами выглядит весьма интересно в свете событий… слышала, что кочевники на Севере начали хулиганить? В такие времена спекуляция на фьючерсах состояния приносит…

— Я тебе покажу деривативы. — Сяо Тай показывает себе самой кулак: — руки прочь от Ли Шана, у него уже Вишенка есть. И потом, он же мне не нравится, куда ты лезешь?

— Это я для того, чтобы сепарировать тебя от себя. Мне Ли Шан тоже не нравится, но это будет отличать тебя от меня. — заявляет другая Сяо Тай: — ну или за Вишенкой приударить. О! Кианна! Возможны ли любовные отношения между клоном и озером из разумной плесени?

— Все-таки долго находится в пещере без солнца реально влияет на адекватность. — качает головой Сяо Тай: — я за веревкой пошла. И кремом.

Глава 8

Глава 8

Он стоял на прибрежной полосе песка между ней и жемчужным порталом обратно в Лань. Он был высок, с длинными черными волосами, с высоким стаканом заколки гуань на макушке, шелковое ханьфу, жилет из расшитой драконами парчи и конечно же меч цзянь в покрытых серебром ножнах. Меч он держал в левой руке, но она не обманывалась, она видела, как некоторые мечники выхватывали клинок из такой позиции раньше, чем она «мама» могла бы произнести.

Она встала на месте, разглядывая юношу, что стоял между ней и дорогой домой. Юноша ей не понравился. Он был слишком серьезен для обычного прохожего, слишком сосредоточен на ней, он был слишком напряжен для случайно встречи на пляже в тропическом раю.

Просто по взгляду, которым он признавал ее существование в этом месте, по нахмуренным бровям, по повороту головы было ясно что эта встреча не случайна. Сяо Тай знала этот взгляд. Таким смотрят на человека, которого очень долго ждали. Обычно в засаде. Она отступила на шаг и подняла щиты между ними, с ее пояса сорвались и повисли над плечом металлические жала дротиков. Она не успела сказать ни слова, но просто по позе этого незнакомца она могла сказать что сейчас ей предстоит поединок. Кто он такой? И как она успела ему насолить?

— Темная Госпожа. — роняет слова юноша и поворачивает свой корпус к ней, скручиваясь и подняв меч перед собой, обоими руками. Склоняет голову, протягивая руки с мечом в жесте вежливого приветствия: — наконец я дождался вас!

— Прошу прощения, я вас знаю? — говорит Сяо Тай, глядя на собеседника. Она все еще насторожена, но нужно выяснить кто это и что ему тут нужно. Слишком много вопросов и как всегда никаких ответов на них. Сейчас бы ей тут другая Сяо Тай очень пригодилась… для мозгового штурма и перекрестного допроса. А то ситуация уж больно напоминает все эти сцены из фильмов, когда два соперника стоят друг перед другом, их ладони плавают у бедра над рукоятями револьверов, и лишь только ветер катит перекати-поле под музыку Морриконе. Напряжение в воздухе ножом можно резать, любое резкое движение, громкий звук и вот уже гремят выстрелы, кто-то падает в пыль с дырками в груди и животе. Нет, желательно избежать такого вот развития событий… хотя она чувствует себя довольно уверено, у нее полно Ци, она в отличной форме, отдохнувшая и здоровая, на пике своих возможностей. Прямо сейчас она может разнести половину этого пляжа за раз «Пушкой Гаусса» и даже не вспотеет.

— Мое имя не имеет значения, Темная Госпожа! Я здесь для того, чтобы остановить вас! — взблеск клинка и вот уже пустые ножны летят на песок. Юноша становится в стойку, острие его меча указывает на Сяо Тай. Вокруг головы юноши из ниоткуда появляются светящиеся зеленым светом копии его меча-цзянь. Шесть штук, по три с каждой стороны.

Что-то подобное я видела у Первого Брата, думает она, он Мастер Мечей? Первый умеет призывать любое количество мечей и управлять ими в пространстве, атакуя со всех сторон, но самой опасной его атакой является именно Лезвие Тьмы… в то время как его противник отвлекается на видимые клинки — нанести удар невидимым.

Она усиливает выхлоп Ци, сканируя окружающее пространство и… так и есть! На ее ногах вспыхивают синие огни, она взлетает в воздух, радуясь что на ногах были простые соломенные сандалии, а не красивые башмачки. На том месте, где она только что стояла — вырастает клинок, ударивший из-под земли!

— Не очень-то и вежливо, атаковать исподтишка… и что такого я тебе сделала? Может поговорим? — говорит она, скользя в сторону над песком, поспешно разрывая дистанцию между ними.

— Нам не о чем разговаривать, Темная Госпожа! Я буду тем, кто остановит вас! — зеленоватые клинки срываются вперед, и она отбивает их в сторону щитами, сдвигая их и изменяя угол наклона так, чтобы клинки рикошетили в сторону. Нет никакого смысла встречать удары перпендикулярно, лишняя затрата энергии.

— Я в первый раз тебя вижу, юноша. Между нами нет вражды. Я не знаю, что именно там тебе про меня наболтали, но я — не Темная Госпожа. И не аватара ваших странных богов или демонов. Я обычная девушка, которая устроила себе выходной день. Хотела устроить себе выходной. И откуда вы все лезете? — говорит она, описывая круг на Лезвиях Ци, не подставляясь под удары летящими клинками.

— Как всегда. Вы как всегда очень красноречивы и убедительны и ваши слова словно паутина, которая опутывает людей лишая их сил. Как всегда открытые жесты и искренняя улыбка… вы как всегда великолепны в своей разрушительной мощи, Темная Госпожа! Продолжайте! Говорите! Убедите меня что вы на самом деле просто девушка! Обычная девушка со Сферой Ци в разы больше, чем у адептов культа высшего уровня. Обычная девушка, которая скользит над водой на выбросе Ци… — от юноши отделяются еще несколько клинков, которые несутся к Сяо Тай, заходя с разных сторон и под разными углами. Она успевает подставить щиты и перенаправить их. Юноша довольно неприятный и трудный противник, он не просто посылает свои мечи в нее, но управляет ими на всей траектории полета.

— Послушай меня. Есть же возможность доказать тебе, что ты ошибся, верно? — говорит она: — ошибся. Я — не она. Сядем и поговорим. Я даже тебе бумагу покажу от Наместника Славного Города Лань. С печатями…

— Способ есть. — кивает юноша: — он очень прост. Если я проткну вашу грудь своим мечом и вы не умрете — значит вы и есть Темная Госпожа. — еще шесть мечей возникают рядом с ним и тут же несутся в сторону Сяо Тай.

— О, Пресвятая Гуаньин! Это же нелогично! — закатывает глаза Сяо Тай, отбивая и эту атаку: — ладно! Мне придется атаковать тебя, иначе мне не пройти. Учти, у меня нет обезвреживающих заклинаний или там щадящих. Придется сделать тебе больно. Ты можешь даже умереть.

— Я буду тем, кто остановит вас!

— И почему я не могу даже на пляж пойти без того, чтобы не найти кого-то странного? — вздыхает она: — но раз ты решил пойти путем эскалации… — перед ней вспыхивают синие круги с аккуратными латинскими буковками и многоугольниками.

— Гатлинг Иоганна Карла Фридриха! — с ее плеч срываются метательные жала и исчезают в синих кругах ускорителей Ци, по ушам дает грохот от преодоления ими звукового барьера, на месте где стоял ее противник — вздымаются тучи песка и пыли, из сумочки на поясе подаются новые жала дротиков… грохот сливается в сплошной рев!

— БРРРРРРРРРРРРРРТ! — крутятся ускорители Ци, посылая в цель кинетические жала из тугоплавкого металла, в месте попаданий творится настоящий ад, клубы песка и пыли, искры во все стороны, вспыхивает огонь!

— … РРРТ! — у нее заканчиваются дротики. Гатлинг Гаусса — довольно прожорливая техника. Сотня жал за пять секунд… тысяча двести выстрелов в минуту, достойная скорострельность даже для зенитных систем типа «Вулкан», однако есть и недостаток… Ци может закончится очень быстро. Металлические жала она формирует с помощью Ци, нипочем в жизни она не смогла бы таскать с собой такое количество боеприпасов… однако есть и несомненный плюс. Ни один заклинатель в Поднебесной не выдержит такую атаку. Любой щит прогнется, а большинство заклинателей тут привыкли обмениваться ударами едва ли не на месте стоя. Генерал Лю — чертов вундеркинд, спидстер. И если раньше она стреляла дротиками по одному, то поединок с Генералом научил ее тому, что здесь есть невероятно быстрые люди, а значит — нечего жалеть патронов, ее оружие должно быть невероятно скорострельным и внезапным. Сотня жал по месту за пять секунд — короткий залп и даже будь ты сам Генерал Лю со своей невероятной скоростью… будь ты хоть сам Истинный Дракон Озера Искренней Радости, хоть сам Первый Брат…

Она скользит назад, всматриваясь в пыль, которая начинает оседать. Попала? Никакая защита Ци не выдержала бы такой перегрузки… ну может один выстрел, может два. Пусть даже три… но не сотню. Немного жалко юношу с мечом, но о чем он, черт возьми думал? Если еще жив — нужно будет оказать медицинскую помощь и расспросить. Если нет — притащить останки назад, в Лань, в подземное обиталище Дракона, пусть его там оживят и расспросят. Потому что он не просто так тут стоял. Он ее поджидал и потому она отреагировала в режиме «без поддавков». Она испугалась?

Сфера Ци подала сигнал, и она едва успела метнуться в сторону! Мимо пронесся зеленоватый призрачный клинок! Она петляет из стороны в сторону, уклоняясь и уходя с линии атаки. Зеленоватые лезвия проносятся совсем рядом, ее правую щеку обжигает огнем!

— Тц! — снова вспыхивают синие круги ускорителей Ци с латинскими буквами о последнем доводе королей и жала дротиков срываются с ее плеч!

— БРРРРРРРТ! БРРРРРРРТ! БРРРРРРРТ! — грохочут ее кинетические болиды, преодолевая звуковой барьер, она не видит своей цели, она ведет огонь наугад по тому месту, откуда вылетают зеленоватые клинки! Она чувствует, как ее Ци начинает убывать, Гатлинг слишком прожорлив, но у нее нет другого выбора. И… если бы она была с той стороны, скрываясь в облаке пыли, то она бы нипочем не выдала свое местоположение летящими клинками, она бы направляла их со стороны, будучи или слева или справа от той точки, откуда они летят. Значит… нужно взять левее, а если нет — то правее. Если парень умен, то он не будет стоять в той точке, которую она может легко экстраполировать с помощью его же атак. Она сосредотачивается на том, чтобы обстрелять область в стороне, там, где пыль вздымается гуще…

— БРРРРРРРРТ!! — зеленоватые клинки вдруг истаивают в воздухе, и она чувствует облегчение. Попала? Или это снова трюк?

Она выжидает, ее круги ускорителей все еще горят, острые жала дротиков висят в воздухе, готовые сорваться с плеч вперед, преодолевая звуковой барьер и разрушая все на своем пути… но пыль оседает, и она наконец видит своего противника. Тот лежит на песке. Неподвижен. Кровь начинает пропитывать песок и она чувствует легкий укол сожаления. С другой стороны — сам виноват. Она выключает Лезвия Ци и опускается босыми ногами на горячий песок. Смотрит на юношу. На первый взгляд ничего страшного, но нужно будет осмотреть…

— Ну вот. — говорит она, копаясь у себя в сумочке в поисках бинта: — я же предупреждала и…

— НАЗАД. — произносит голос и у нее волоски на затылке дыбом встают. Она отпрыгивает назад и смотрит на вновь прибывшего, который склонился над лежащим. Откуда он взялся?

Незнакомец выпрямляется и Сяо Тай изучает его. Еще один? Что ему нужно? Но главное — как он выглядит. В первый раз за все это время Сяо Тай видит полный европейский доспех черного цвета, кираса, шлем с забралом, прямо-таки максимилиановский доспех. Забрало опущено, так что она не видит лица, но его меч… прямой полуторный меч с развитой гардой, европейская ковка, в Поднебесной такого не делают. И голос… глухой, властный, низкий, но пробирающий до костей…

— Насколько я вижу отсюда, с вашим товарищем все в порядке. Ранения есть, но ничего страшного, если поспешите и доставите его к лекарю… — она тут же прикусывает язык, потому что рыцарь в темных доспехах протягивает руку к лежащему на песке, посылая зеленоватую волну и тот — открывает глаза. Трясет головой и ощупывает себя, его раны зажили! Незнакомец владеет исцелением!

— ИДИОТ. — говорит рыцарь своему товарищу: — НИКОГДА НЕ УМЕЛ ВЫБИРАТЬ СЕБЕ СОПЕРНИКОВ. И ВСЕ ЕЩЕ НЕ УМЕЕШЬ ДУМАТЬ ВО ВРЕМЯ БОЯ.

— Ээ… я так полагаю, что инцидент исчерпан? — говорит она: — можно я уже пойду? Меня дома ждут.

— НЕТ. — качает головой рыцарь: — ТЫ НИКУДА НЕ ПОЙДЕШЬ. ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ТУТ.

— Значит и тебе придется кости поломать. — вздыхает Сяо Тай: — и откуда у местных столько мазохизма?

— ГОВОРЯТ, ЧТО ТЕМНАЯ ГОСПОЖА НЕ ЗНАЛА ПОРАЖЕНИЙ. — рыцарь извлекает свой меч из ножен: — ДО СИХ ПОР.

— Что-то все тут больно много про меня знают. Вот переломаю тебе руки и ноги и поспрашиваю откуда ты такой умный. — грозится Сяо Тай, активируя Лезвия Ци на ступнях и начиная скользить в сторону. Ее рисунок боя именно такой — постоянное движение, сбивая прицел у вражеских заклинателей и не давая мечникам подойти в ближний бой. Этот тип в доспехах владеет мечом, а значит у него мышление такое же шаблонное как у всех мечников — ворваться на дистанцию до трех метров и нашинковать ее ломтиками как сашими. Не бином Ньютона. Значит -держимся на расстоянии и расстреляем его из Гантлинга. Всего-то.

— ЛЕЗВИЯ ЦИ. — говорит рыцать и доспехи на его ногах — раздвигаются в стороны! Он сам легко скользит на синих огоньках, похожий не то на водомерку, не то на фигуриста, который решил зачем-то переодеться в полный доспех. Сяо Тай от неожиданности аж на месте замерла. Тут же отпрыгнула назад. Цель маневренна, почти так же как и она! Откуда он знает это заклинание⁈ Неужели здесь есть такое же? Или…

— Гатлинг Иоганна Карла Фридриха фон Гаусса! — выкрикивает она и перед ней закручиваются синие диски с латинскими буквами, а над плечами всплывают острые жала дротиков: — огонь!

— БРРРРРРРРТ! — короткая очередь в сторону рыцаря, но тот уже скользит в стороне, заставляя ее попусту тратить боеприпасы.

— ТВОЯ ТАКТИКА БЫЛА НЕВЕРНА ИЗНАЧАЛЬНО. ТЫ НЕ СМОГ БЫ ОДОЛЕТЬ ЕЕ ТАК.

— Сам знаю! — выкрикивает юноша, у которого зажили все раны: — но я не мог просто сидеть на месте! Я хочу помочь тебе!

— ИДИОТ. ТЫ БЫ НЕ СПРАВИЛСЯ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ.

— Я вам не мешаю? — спрашивает СяоТай: — может все-таки разойдемся мирно?

— К СОЖАЛЕНИЮ Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ. — отвечает рыцарь: — ГАТЛИНГ ИОГАННА КАРЛА ФРИДРИХА ФОН ГАУССА! — и перед ним вспыхивают синие круги ускорителей Ци!

— Эй! Это мое заклинание!

— ЗНАНИЯ ПРИНАДЛЕЖАТ ВСЕМ. ОГОНЬ! — рыцарь опускает руку и она со всех своих сил — бросается в сторону! Перед глазами темнеет от перегрузки, но она не имеет права останавливаться, потому что…

— БРРРРРРРРРРРРРРРРРРТ! — грохот кинетических боеприпасов, столбы воды вздымающиеся вокруг, она несется над водной гладью, маневрируя из стороны в сторону!

— Ах ты… — в глазах темно, кровь бьет в виски, адреналин выплескивается с каждым толчком сердца! Кто это такой⁈ Как он может копировать заклинания едва взглянув на них? Сколько у него Ци⁈ Она оглядывается через плечо и видит, как ее противник неумолимо ведет рукой, и волны вспариваются белыми столбами попаданий! Отменить Лезвия Ци! — и она тут же проваливается под воду, а наверху вскипают белые фонтаны от попаданий!

Она снова включает Лезвия Ци, переориентируя себя под водой, в сторону, в сторону. Вода — несжимаема и кинетические болиды рыцаря тут мгновенно теряют скорость и перестают представлять опасность… а она же может передвигаться под водой почти так же как и по суше. Реактивный выхлоп дает ей преимущество, а если создать щит перед лицом и выделить кислород из воды… ладно, сейчас не до этого, но однажды она изобретет Маску Ци для подводной охоты и дайвинга. А сейчас желательно прорваться в Жемчужный Портал и спрятаться в Славном Городе Лань, а для этого сперва нужно навалять этому типу в рыцарских доспехах. Кстати, ходили же слухи, что дескать рыцари небольшого размера были, да это бред, но этот конкретный и правда невысокий. Но агрессивный. Видимо компенсирует. Она перевернулась в воде и устремилась к берегу. Вынырнуть у кромки прибоя и атаковать неожиданно, но сперва — подать Ци в воду, сформировать водный клон себя, не нужны детали, достаточно просто антропоморфную фигуру из воды поднять — и рыцарь обязательно отвлечется. Тут-то она и ударит с другого направления!

Она формирует фигуру, поддерживая воду своей Ци и выпрыгивает на поверхность. Что-то ударяет ее прямо в грудь и она летит кувырком, сшибая белые барашки на кончиках волн!

— ТЫ ТАКАЯ ПРЕДСКАЗУЕМАЯ. — вздыхает рыцарь: — МОЖЕТ КОГДА-НИБУДЬ ТЫ И СТАНЕШЬ РОВНЕЙ МНЕ. НО НЕ СЕГОДНЯ.

— Тц! — говорит она, вставая на воду и вытирая лицо рукавом. Вот же скотина. Она вдруг почувствовала укол в солнечном сплетении, и ее нога подвернулась под ней. Она упала на колено и оперлась рукой о воду, подавая Ци в ладонь, чтобы не пойти под воду.

— У НЕЕ ОГРОМНАЯ ЦИ. НО ОНА ОЧЕНЬ БЫСТРО ТРАТИТ ЕЕ. РИСУНОК БОЯ ПРОСТ — ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ПРОДЕРЖАТЬСЯ ПЕРВЫЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ. ПОТОМ У НЕЕ ЗАКОНЧИТСЯ ЦИ. — говорит рыцарь, обращаясь к своему товарищу: — А ТЫ ПОЛЕЗ В ЛОБОВУЮ АТАКУ, ИДИОТ. ВЫМОТАЙ ЕЕ АТАКАМИ С РАССТОЯНИЯ, ПОСТОЯННО ДЕЛАЙ ВИД ЧТО ИДЕШЬ В БЛИЖНИЙ БОЙ, ЗАСТАВЬ ТРАТИТЬ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ ЦИ.

— Терпеть не могу, когда все знают обо мне больше, чем я сама. — говорит Сяо Тай и выпрямляется. У нее горело в груди и животе, тысячу мелких когтей раздирали ее изнутри. Слишком много Ци она потратила. Она знала эти симптомы, но сейчас не было времени себя жалеть. Она потянулась к своему поясу, где в сумочке у нее были припасены четыре пилюли Золотистой Ци. Нащупать резную крышку небольшой шкатулки-таблетницы из белого нефрита и черного дерева… забросить в рот, насладиться горечью и вязкостью слюны… а через пару секунд она обрушит на этого раздражающего ее типа Гнев Господень. Черт с ним, с островом. Еще найдет. Островом больше, островом меньше… никто и не заметит.

— НЕ ЭТО ИЩЕШЬ? — рыцарь поднимает руку и Сяо Тай с ужасом видит в его пальцах свою шкатулочку с пилюлями.

Глава 9

Глава 9

У нее в рукаве была еще сотня трюков, способов и методов. Такие, на которые у местных не хватило бы широты сознания, просто потому что такие методы еще не были изобретены, являлись чем-то новым. Она могла бы насытить пространство вокруг удушающим газом, просто незаметно вытеснив весь кислород из атмосферы, противник бы попросту не заметил этого, пока не упал бы без сознания. Могла так же воспламенить весь имеющийся в области воздействия воздух, что-то вроде вакуумной бомбы или боеприпаса объемного взрыва, могла вырастить шипы под ногами, могла атаковать сверху, снизу, сбоку… но все это требовало огромных затрат Ци.

Потому на самом деле она не могла сделать ничего из того, что было заготовлено. Ци у нее оставалось немного, совсем на донышке, а значит…

Она быстро пробежалась по своим возможностям. Самые не энергозатратные техники — укрепление тела и ускорение, раз активировав их можно не переживать что кончится Ци, на какое-то время человек остается быстрым, а его кожа — непробиваемой для обычных ударов. Значит…

Она протягивает руку в сторону, чувствуя, как в ее ладони формируется рукоять меча, обтянутая полосками шершавой акульей кожи. Она терпеть не может все это рукомашество и дрыгоножество, все это фехтование и ближний бой, но сейчас у нее нет другого выбора. Даже Лезвия Ци на ногах — и те постоянно выкачивают ее Ци, сейчас она не может позволить себе такой роскоши. Щиты, Лезвия Ци, сенсоры, метательные дротики — все это развеивается в воздухе. Ей придется очень сильно экономить, если она не хочет остаться лежать на песке как рыба, выброшенная на берег, просто хватая ртом воздух, не в силах даже пошевелится.

Рыцарь напротив — поднимает свой меч. Европейская школа кузнечного мастерства, развитая крестообразная гарда, с такими рыцари короля Ричарда Львиное Сердце завоевывали Гроб Господень, такой меч можно взять за узкое лезвие и вот уже у тебя в руках крест. Максимилиановский доспех, тщательно проработанные перчатки, отдельно выведен каждый палец, вершина мастерства ковки стальных доспехов.

У нее в руке — не привычный всем в Поднебесной цзянь-единорог, меч для знатных и образованных, меч интеллигенции и стратегов. Нет, если взять лезвие — то можно и перепутать, узкое и прямое, такие бывают у иных цзяней. Но вот ближе к рукояти… корзинчатая гарда, полностью закрывающая руку. Спада скьявона, оружие венецианской гвардии. Позднее именно такими мечами были вооружены кирасиры.

Выдох. Распределение оставшейся Ци по организму, укрепляя мышцы и связки, насыщая все тело энергией…

Ее противник одет в металлический доспех, это преимущество закрытого доспеха — случайно пропущенный удар не так страшен. Вообще не страшен. Даже если он опустит руки и позволит ей рубануть наотмашь — на доспехе останется царапина и не более. Усиленный удар — может проломить металл, но она уверена, что и у него усиленное тело. В любом случает металл доспеха — дополнительная защита, а каждый удар делать усиленным она не сможет. Однако, как и учил ее в свое время тренер — «все есть недостаток и все есть преимущество, нужно только знать как им воспользоваться». Достоинства полного максимиллиановского доспеха — неуязвимость для обычных ударов. Для того, чтобы поразить пользователя — нужно бить по уязвимым местам, по сочленения доспеха. Подмышки, задняя часть коленного сустава, локтевые суставы, может быть щель между шлемом и кирасой… слишком мало уязвимых мест, в то время как ему достаточно рубануть куда угодно, шелковое ханьфу не защитит даже от обычного удара.

Недостатки такого доспеха — малая мобильность и обзор. Как бы не старались европейские мастера, как бы не облегчали его, как бы не делали его анатомически удобным, перемещая вес на бедра, обеспечивая свободу движений каждому суставу — все же двигаться когда на тебе почти двадцать килограмм металла — становится затруднительно. Даже мечник, владеющий свой Ци, усиливающий себя и ускоряющий свои движения — не может игнорировать законы физики, инерцию и массу доспеха. Он становится медленней. Чуть-чуть, но все же. И обзор. Закрытое забрало, которое эффективно защищает лицо и голову, не только от ударов, но и от надлежащего обзора за полем боя. Узкие щелочки глазниц на металлическом забрале… он не увидит атаку сверху или снизу, его обзор ограничен, около девяносто градусов по горизонтали и меньше шестидесяти по вертикали. При этом он ограничен в скорости движения.

И самое главное — ей нет нужды ранить или калечить его, достать его ударом. Все что ей нужно — пройти мимо, ворваться в портал, а уже в Пещере Истинной Радости, даже если эти противники последуют за ней — Дракон Кианна надает им по задницам. В пещере Озера Истинной Радости Дракон Кианна — непобедима. А уж едва вывалившись из портала она тут же даст команду закрыть его, так что шансы противников на преследование весьма призрачны. Не будут достаточно быстры — разрежет их пополам и все тут.

Она выстраивает в голове рисунок боя, планируя закончить все быстро. У нее нет ни времени, ни лишней Ци на то, чтобы затягивать этот поединок. Сперва — быстрое сближение с ударом, очевидным ударом, сверху вниз по диагонали. Даже не смотря на свои доспехи противник поднимет меч, чтобы отразить удар, ведь он может быть усиленным, получить усиленный Ци удар в район сочленения шлема и кирасы — он не пойдет на такой обмен. Нет, он поднимет меч, а она даже не притронется клинком к его клинку, это финт. Движением кисти переведет свой меч и нанесет удар снизу вверх, в перчатку. Удар снизу вверх коварен, в разрез между руками, если противник поднял руки, этот удар обязательно пройдет. И тут же — не давая опомнится — упасть вниз и подать всю оставшуюся Ци в ступни! Отпустить рукоять меча, который ей больше не пригодится и словно ракета на выхлопе Ци — улететь в портал за его спиной! Вот и все, она использует ограниченный обзор своего противника, его замедленность из-за доспехов, а также то, что ее задачей не является убить или даже победить. Ее задача сейчас — попасть домой.

Она чуть приседает, накапливая энергию в ногах, сгибая колени, чтобы броситься вперед. Что же… план готов, она не собирается воевать тут на безвестном пляже, да и нету у нее ресурсов для этого. Она намерена вернуться домой, что бы не случилось.

Цм маловато, но… она срывается с места, вздымая песок! Несется прямо на рыцаря! Тот поднимает свой меч и вот она уже подпрыгивает вверх, чтобы обрушить на него свой удар!

— Ааааа! — кричит она, падая сверху вниз и видя, как ее противник разворачивает свой меч, чтобы встретить ее клинок. Попался!

Финт! Ее клинок описывает короткую дугу, так и не встретившись с мечом рыцаря и…

— Звяк! — клинок сталкивается с клинком, выбивая искры! Он успел подставить свой меч, парировать удар… но и черт с ним! Она отпускает рукоять своего меча и отталкивается ногами, падая вперед, на ее ступнях вспыхивают синее пламя прямого выхлопа Ци! Он не может ее увидеть сейчас, она выстреливает вперед, словно ракета, ускоряясь и чувствуя, как Ци истекает из нее, опираясь ногами на выхлоп и летя вперед!

Мир переворачивается и несколько раз ударяет ее песком пляжа в лицо. Она промазала мимо портала? Но как⁈

Она встает на ноги, вытирая кровь, которая течет из носа и оглядывается. Портала нигде нет. Куда он мог подеваться, неужели другая она — закрыла его? Быть не может, они же договаривались. И что теперь? Где она вообще находится и как ей попасть домой? Нет, неправильно. Что ей делать со своими противниками? У нее почти не осталось Ци и…

Она отпрыгивает в сторону! Меч рыцаря мелькает в воздухе на том самом месте, где она была только что. Некогда думать! Назад!

Еще удар, еще и еще! Ей нечем защититься, созданный ею меч так и лежит на песке за спиной у рыцаря, она может только отступать…

Она оглядывается по сторонам, лихорадочно перебирая в голове варианты. У нее не так много Ци, сражаться в таком состоянии… ее хватит на два-три выстрела, не больше. Что же…

— Иоганн Карл Фридрих! — перед ней вспыхивают синие круги ускорителей, и она прямо физически чувствует, как Ци исходит из нее, круги высасывают энергию и если бы она могла, то она просто легла бы прямо тут на песок, но она не может. Нет времени на это. Рыцарь же все ближе, вот он поднимает свой клинок и…

— Огонь! — она видит щит, поднятый незнакомцем, но она бьет не по нему, она ударяет в песок между ними! Взрыв, грохот, вверх поднимаются тучи пыли и песка, а она — короткой вспышкой оставшейся Ци — уносится вверх! Внизу остается узкая полоска пляжа, поднятые тучи песка и пыли, мешающие тем, кто остался — разглядеть куда она делась, обзор у противника ограничен, он не сможет посмотреть наверх! У нее почти не осталось Ци, но самым важным было уйти, разорвать дистанцию, скрыться от рыцаря и его подопечного. Она с облечением видит, что узенькая полоска пляжа внизу — скрывается за зеленой гущей деревьев.

В этот самый момент она понимает, что падает вниз. Сосредотачивается. Все, что ей нужно — успеть подать короткий выхлоп перед самым падением на землю… чтобы не переломать себе кости. Сосредоточиться. Сосредоточиться… выхлоп! Она врезается в какие-то ветки, что-то большо ударяет ее в живот и по лицу, земля и небо меняются местами, все переворачивается несколько раз и… от удара темнеет в глазах.

Когда она открывает глаза, то первым делом отплевывается. Во рту полно песка и земли, песок попал и в глаза. Вокруг — зелень тропического леса, под ней — какие-то гниющие листья, сломанные ветки.

Голова у нее кружится. Она садится и осматривается. Рыцаря и его пособника нигде не видать, это уже хорошо. Сейчас она вряд ли выдержит еще одну схватку, слишком уж мало у нее сил. Ци осталось буквально на донышке, еще чуть-чуть и голодные боли начнут раздирать ее изнутри. Но первым делом ей, конечно, нужно спрятаться, укрыться так, чтобы ее не нашли. Кто это такие и почему они так много про нее знают? Самый очевидный вариант — это все последствия миссионария протектива Змея Лу. Слишком уж он активно распространял про нее слухи и легенды, а зная его можно предположить, что он играет сразу за всеми досками и со всеми, кто может себе это позволить. И если первый вставший у нее на пути ничем особенным ее не поразил, то второй…

Она встает на ноги и тут же охает и оседает вниз, коленку пронзает острая боль. Если бы у нее было много Ци, можно было бы излечится, но сейчас лучше просто чуть отдохнуть… просто отползти в сторону от места падения, чтобы ее не нашли сразу. Облако пыли и песка на пляже надёжно закрыло ее от глаз атакующих, но лучше подстраховаться. И когда этот рыцарь успел вытащить у нее пилюли Золотистой Ци? И да, он был необычен для Поднебесной. Начать с того, что был одет в европейский доспех и вооружен мечом-бастардом. Таких тут нет. Ни доспехов, ни мечей. Вообще полный металлический доспех такого рода — это фактически монополия Европы. Нет, и тут были доспехи и весьма неплохие, многие из них даже дали бы фору и европейским, но вот такого… предназначенного для того, чтобы выдержать таранный удар копьем в конной лаве — не было. Потому что не было и такой вот тактики — таранного удара конницей, проламывающего любой строй. Не было рыцарей. Те, кто врывался в чужой строй верхом на коне — не были знатными и богатыми. В Поднебесной как-то так сложилось что принцип У-Вэй вошел в кровь и плоть, умные и богатые не шли в армию. В армию шли сильные и глупые… и у кого денег не было. Быть воином — не было особо престижно. В Европе было наоборот. Как там — «все мое сказало злато, все мое сказал булат, все куплю, сказало злато, все возьму сказал булат.» Европа была раздроблена на десятки, если не сотни мелких графств и княжеств, которые постоянно воевали между собой, а Поднебесная — была едина. В Европе если ты хорошо владеешь мечом и имеешь в подчинении хорошую дружину — ты можешь выбиться вверх. В Поднебесной это так не работает. Тут нужно сдать экзамен, нужно иметь хороших знакомых в нужных местах, а если ты талантливый полководец… никто не даст тебе повышения, скорее наоборот. Таких опасаются. Потому в свое время и Генерала Лю сослали в провинцию. Сейчас, когда Старая Династия ослабла — у него удается удерживать Лань в своей власти, но стоит только Запретному Городу снова набрать силу — к городу подступят войска Императора. И тут уже никакой гений не поможет, потому что войска Сына Неба и его полководцы в сто, а то и в тысячу крат превзойдут любую провинциальную армию.

Так что армия здесь была больше централизованная, воюющая по традиционным нормам и правилам, учебникам Сунь Цзы и трактатам седых стратегов. А потому и новшеств тут не любили — ни в армии, ни в гражданской жизни. В то время, как в Европе над улучшением орудий войны ломали головы лучшие умы, тот же Леонардо да Винчи. Но самое главное — жизнь рыцаря была очень ценной. Рыцари — это цвет нации, лучшие из лучших. Воинская доблесть — вот главное достоинство мужчины, викинги в свое время привили это всей Европе, показав преимущества хорошо обученных профессионалов, живущих войной. Целые когорты людей, которые не сеют и не пашут, не пишут трактатов, не учат классические произведения, не способны придумать поэму за семь шагов, но живут с меча. Платят железную цену за все, за товар, за власть или женщину. И в руках этих людей сосредоточилась вся власть и все деньги. Неудивительно, что эти люди хотели жить. И как следствие — улучшалось защитное снаряжение. Максимилиановский доспех — вершина эволюции доспеха, человек в нем может прыгать, бегать, кувыркаться и даже показывать карточные фокусы — настолько точно выполнены все суставы и сочленения. В то же самое время обычным мечом по рыцарю в таком доспехе бить — только меч затупить. Отсюда появился необычный для Поднебесной прием «мордхау», удар крестообразной гардой, когда атакующий держит меч за лезвие. В Поднебесной такого не встретишь, местные мечи острые, а перчаток тут не носят, да и крестовина гарды не развита. Для успешной атаки рыцаря нужны специализированные орудия, например клевец или боевой молот. Лезвие меча лишь бессильно соскользнет с металла брони.

Потому в Поднебесной не было рыцарских доспехов, как и средств борьбы с обладателями таковых. Нет, рыцарь в таком облачении не был совсем неуязвим, были сочленения доспеха и потом такой гигант как Чжан Хэй проломил бы броню одним ударом своей чудовищной алебарды «Ущербная Луна», а если бы еще и Ци усилил бы удар — так и вовсе мог бы расплющить металл словно консервную банку. Но против обычных ударов и обычных людей эта броня спасала… а если внутрь такой брони посадить мечника, владеющего Ци и усилением тела, ускорением связок и общим ускорением — получается машина смерти. И почему она сама до такого не додумалась?

Она встает, согнувшись и схватившись за какую-то ветку, прихрамывая отходит от места своего падения.

Задача номер один — скрыться. Переждать. Уйти от преследования. Выжить сейчас, чтобы драться потом. Все остальное — после. Понять, где она, попытаться связаться с Лань, с Генералом Лю и другой Сяо Тай. Попытаться вернуться обратно — через портал. Или же… она не хотела об этом думать, но если портал и вправду закрыли и теория другой Сяо Тай насчет времени и параллельного мира права — то попытаться вернуться другими способами. Но сперва — выжить. Потому что она находится непонятно, где, у нее кончается Ци, и где-то тут, в это непонятно где — находятся ее враги. Хуже не придумаешь.

В этот момент вспышка боли обжигает ее ногу, она валится набок, хватаясь за босую ступню. На коже вздувается красная опухоль и выступает капелька крови. Она шарит взглядом на том месте куда наступила и видит там стоящего в угрожающей позе, растопырившего клешни небольшого скорпиона.

Ну надо же, думает она, хуже есть куда. Всегда есть куда хуже. Придется использовать оставшуюся Ци чтобы изгнать яд из организма. Но что делать потом?

— Вот скотина. — говорит она вслух: — я ж тебя не трогала, мимо шла. Рядом же наступила. Обязательно нужно было жалить? — она отодвинулась в сторону от скорпиона, который все еще стоял на месте, угрожающе растопырив клешни. Чуть подождав и потоптавшись на месте — он наконец опустил клешни и хвост с жалом. И убрался по своим делам. Сяо Тай откинулась назад, распустила свой пояс и перемотала ногу чуть выше ступни, перекрывая ток крови. Немного подумав — влила туда остатки Ци, очищая кровь и чувствуя, как у нее кружится голова. Ничего, подумала она, ничего. Немного отдохну, а потом… потом все остальное…

Глава 10

Глава 10

Когда она открыла глаза — уже стемнело. Нога распухла и болела, даже несмотря на предпринятое лечение. Сверху, сквозь густую листву едва-едва пробивался тусклый лунный свет. Но внизу, на гнилых листьях подстилки, ниже частых веток и высоких стволов деревьев — не было видно ни зги. Двигаться куда-то в таких условиях было бы неразумно. Во-первых, в темноте она не может ориентироваться, выбрать направление. Во-вторых, нога все еще болит, а в темноте она не увидит куда наступает. Легко можно наступить на второго скорпиона, змею или просто острый сучок. А ранение в ногу в условиях влажных и теплых джунглей, в тропиках, — не лучшая идея. Загноится. Уже распухла нога и горит, яда вроде нет, но воспаление точно есть.

По-хорошему развести огонь, обустроить спальное место и постараться заснуть до утра — вот что ей нужно. Однако огонь в ночном лесу это словно указание «вот она я!». Есть способы и приемы светомаскировки, вырыть яму и развести огонь там, чтобы он не был виден со стороны, но это работает не во всех случаях, не говоря уже о том, что дрова для такого костра нужно собирать сухие, чтобы дым столбом не стоял. В лунную ночь столб дыма издалека виден, даже если пламя скрыть. И потом — как она будет дрова собирать? Босиком в темноте?

Она села, потрогала ногу, поморщилась от боли в ступне. Вынула спрятанный в поясе нож, отрезала полоску от подола, радуясь тому факту, что в Поднебесной принято одевать человека в несколько одежд сразу, даже в жаркие дня словно капуста — несколько слоев одежды. И чем более знатный человек, тем больше всего на нем надето. Нижнее белье, рубашка, один пао поверх другого, пояса, шириной едва ли не в локоть и широкие рукава, в которых можно смело таскать запасы риса на зиму.

Аккуратно размотала предыдущую повязку, потрогала кожу рядом с местом укуса. Горячая и болит. Воспаление. Смочила полоску ткани слюной, обработала ранку, замотала ее полоской как бинтом. Откинулась назад, поискала положение поудобнее, так, чтобы наполовину сидеть, опираясь спиной на ствол дерева. Подумала о том, что сейчас в городе Лань переполох, что другая Сяо Тай ищет способ открыть портал, что где-то там волнуется и беспокоится Вишенка, может быть, даже снулая рыбка Джиао тоже за нее переживает. Если есть возможность открыть портал сюда — то они обязательно откроют… но смогут ли они одолеть неведомого противника?

Если бы у нее был выбор, то она бы предпочла бы остаться возле места открытия портала, так ее быстрее найдут, однако именно тут вероятность наткнуться на этих ребят была выше всего. А она сейчас не то, что к схватке не готова — едва передвигаться может. Была бы Ци в достатке — у нее и светильник был бы и Сфера, которая о приближении врага предупредит и скорость передвижения… а при необходимости можно и на дичь поохотиться, крупную или мелкую. Но если бы у нее все еще была бы Ци — она бы и прятаться не стала. Попытала бы удачи в открытом боестолкновении с противником.

Первая заповедь для человека, который не может победить в открытом бою, лицом к лицу, «иду на вы» и все это рыцарское бусидо — использовать свои преимущества. Любые. До сих пор она была избалована количеством циркулирующей внутри ее сферы Ци. А в этом мире все было довольно просто — чем большим количеством Ци ты можешь управлять — тем ты сильнее. Нет, конечно же есть и творческое применение Ци, заклинания, которые работают как «инь-ян» или скорее «камень-ножницы-бумага». Однако нет Ци — нет патронов, нет топлива для войны, нет энергии. Значит, только партизанская тактика. Выжить, чтобы сражаться потом.

Она вздыхает. Закрывает глаза и прислушивается. Ночной лес всегда наполнен звуками, но ты услышишь их только если будешь сидеть тихо, перестанешь шуметь. Крики каки-то птиц или животных, кто-то грузно ворочается в кустах поодаль, трель «тиу-тиу-тиу», взлетевшая и пропавшая тут же… уснуть будет нелегко.

Выдох. Вдох. Направление теплой волны вниз, к пострадавшей ступне. В солнечном сплетении скребутся тысячи острых коготков — это отсутствие Ци дает о себе знать. Голова кружится, слабость во всем теле.

— Как говорил один гасконец, обращаясь к своему слуге — кто спит — тот обедает. Видимо и ужинает. — бормочет она, стараясь не обращать внимание на слабость и боль в ноге. В этом положении есть и премущества, думает она, если бы у нее только болела нога, то никаких шансов закрыть глаза и заснуть у нее не было бы. А вот слабость от дефицита Ци вызывает сонливость и желание не шевелится и лежать, сжавшись в комочек, присыпать себя гнилыми листьями и засохнуть тут. Вот и хорошо… кто спит — тот обедает. Может даже Ци восстаналивает. Она закрывает глаза и поддается волне слабости откуда-то изнутри…

Уснуть все же не удается. Она лежит с закрытыми глазами и прислушивается к ночной какофонии звуков тропического леса. Едва лишь через листву начинает пробиваться бледное свечение утренней зари — она заматывает обе ноги полосками ткани, вполголоса ругаясь на «Лезвия Ци», пусть и полезное заклинание, но что с обувью вытворяет! Научится бы испускать Ци не из ступней и голеней, а скажем в пяти сантиметрах от кожи… что конечно же возможно, но совершенно другой уровень контроля предполагает.

Она осторожно встает на ноги, держась за ствол дерева. Пробует опереться на пострадавшую ногу. Болит, но идти можно. Прихрамывая — ковыляет к другому дереву, заприметив длинную упавшую вниз ветку. Садится рядом с ней, вынимает нож и отрезает ее с двух сторон, оставив развилку на конце. Проверяет длину и удовлетворенно кивает. У нее теперь есть палка. Альпеншток. Ну или костыль — развилка находится как раз чуть ниже ее подмышки. Она встает, опирается на вырезанную ветку и морщится. Будет натирать… сразу не понять, но через некоторое время обязательно будет. Полосками ткани от многострадального пао, верхнего одеяния — она обматывает развилку ветви. Поднимает голову вверх. Солнце встало в той стороне, где находится пляж, значит там восток. Если встать левым плечом к пляжу, то правое плечо укажет на запад, а лицом она будет обращена на север. За спиной — юг.

Остатки ткани от верхнего одеяния идут на обмотки ног. Это — важно. Если бы у нее была нормальная обувь, то никакой скорпион ее бы не прокусил. И сейчас, обмотки на ногах, выполненные из разноцветного шелка, выглядели убого, она словно француз под Москвой зимой одна тысяча восемьсот двенадцатого года, никакой эстетикой тут и не пахнет. Но свою главную задачу они выполнят, пусть и временно. Защита раны, защита ног от острых камней и сучков, от укусов чертовых скорпионов или кто тут еще водится. Скорпионы, тарантулы, сколопендры… неважно. Через некоторое время обмотки промокнут и станут тяжелыми, это всего лишь временное решение, но ей нужно убраться отсюда. Найти временное убежище. Еду и воду. Сперва воду, конечно. В глотке пересохло, нога болит, в солнечном сплетении скребут когти, слабость… ей нужно попить, поесть и отдохнуть в безопасности. Сперва — выбрать направление. Возвращаться на пляж нельзя, там она будет видна издалека. Кроме того, на пляже нет доступа к пресной воде. Принято считать, что человек может продержаться без воды в от трех до семи дней, но это зависит от условий внешней среды, от физической активности и прочего… а у нее еще и воспаление, повышенное содержание токсинов в крови, плюс жаркий климат вокруг… последний раз она пила чай еще в Лань.

Она попыталась сплюнуть и поморщилась. Слюны во рту не было. Первые признаки обезвоживания. У нее очень мало времени. Но и идти наобум, куда глаза глядят — она не может. Это верный путь к гибели… она только зря энергию потратит.

Она вспоминает как именно выглядит место, в котором был открыт портал — узкая полоска пляжа на берегу, тропический лес сразу за полосой песка, пальмы нависающие над берегом. И чуть поодаль — гора. Вернее — несколько гор. Единственный способ хоть как-то сориентироваться в пространстве — забраться на возвышение. Но горы только кажутся близкими, расстояния могут быть обманчивы, в зависимости от их размеров, а она хромает. Дойти до горы, определить направление… сможет ли она? Если по пути не попадется ручья или источника с пресной водой, то можно и не дойти. Есть еще одна возможность, о которой она старается не думать, но… похоже, что иного выхода нет. У нее уже скребут коготки дефицита Ци в организме, а если она применит заклинание Линзы Ци, и не только Линзы, но и Зеркала, разместить Линзу внизу, а Зеркало так, чтобы отражать свет и обозревать окрестности сверху… будет что-то вроде большого перископа с возможностью оптического зума. В свое время она придумала Линзы Ци как возможность прицелится как следует на большом расстоянии, Ци это заклинание потребляет не так много, но у нее сейчас каждая толика на счету.

Но… даже если все так — до горы она не дойдет. Определить направление, найти источник пресной воды, или…

Она собирается с силами и хромает вперед. Нужно сперва найти поляну. Или опушку. Что-то достаточно открытое, чтобы свет беспрепятственно проходил сверху вниз. Уже тогда она сможет собрать остатки своей Ци и скастовать заклинания. Хотя ей страшно подумать что же тогда произойдет с ней… каково это — остаться совсем без Ци? И хватит ли оставшейся Ци хотя бы на это заклинание.

Она хромает вперед. Впереди виднеется просвет среди деревьев. Как раз то, что нужно. Раздвигая ветки в стороны, она проходит на середину поляны. Ровный пятачок выжженой земли. Почему выжженой? Удар молнии? Огненный шар заклинателя? Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Все что ей нужно — выбраться на середину поляны, собрать воедино остатки своей Ци и вложить ее в два заклинания, два выхлопа Ци в пространстве. Она шагает вперед, осторожно ступая на больную ногу, доходит до середины поляны и садится, опирая на импровизированный костыль, с облегчением вытянув ногу в сторону.

Все. Теперь самое главное. Ей нужно определить, где она находится и куда двигаться дальше. Нужны убежище, вода и еда. Пещера с протекающим рядом ручьем — было бы идеально. А еще чтобы рядом с пещерой стояла палаточка лекаря и чайная, где подают густой суп с лапшой. Ну и конечно продавались пилюли Золотистой Ци. Раз уж мечтать, то по полной.

Она взглянула вверх. Синее утреннее небо, ни единого облачка. Хорошо. Подтягивает больную ногу к себе, морщится, садясь по-турецки. Поза лотоса с опухшей ступней была недоступна. А когда сидишь, просто отставив прямую ногу в сторону — Ци собирается намного хуже. Не зря все эти отшельники в позе лотоса сидят, медитируют. В обычное время ей было бы плевать, в обычное время она просто окружена сферой Ци, она купается в ней. Но сейчас ей важна каждая толика. Потому лучше сесть по-турецки… вдох, выдох. Вдыхается белая прана, проходит через организм, выдыхается через больную стопу, излечивая и унося с собой боль, выбрасывая гнойное, желто-коричневое облако… и так еще раз. Дергающая боль в ступне становится терпимей, приглушается. Теперь — собрать Ци в средоточие дантянь, чуть ниже пупка, попробовать… не получается. Ци разлетается во все стороны, словно бумажный парус рвется под порывами ветра. Ну конечно, у нее разорваны меридианы, и то количество Ци, которого было бы достаточно для обычного человека — для нее лишь капелька на горячем камне под обжигающими лучами солнца. Пшш… и нет. Только мокрое пятно осталось.

Она стискивает зубы. Ци стремительно убывает, не позволяя работать с ней, тысяча маленьких когтей разрывают ее изнутри, грудь, солнечное сплетение, живот, низ живота. Но у нее нет выбора, ей нужно сформировать заклинание! Если собрать остатки Ци…

В ее глазах темнее, мир переворачивается и последнее что она видит — стебелек травы, совсем близко, у самого лица…

— Эй ты! Давай шевелись уже! — кричит Сумэй на неповоротливого братца Жиминя, который пыхтит где-то позади.

— Да не беги ты так! — отзывается тот: — куда торопишься? Мин Вао уже сказал, что это не покупатели. Оценщики. Большого пира не будет. И денег пока нет.

— Дурачок ты Жимин. — она поворачивается к нему и упирает руки в бока: — ну и что? Оценщики Императорского Двора — это большие шишки, нэ?

— И что? Подумаешь, оценщики. Не продали Жемчужину — не будет денег. Не будет денег — нет пира. Не такой уж я и дурачок. И вообще, будешь обзываться — я тебя поколочу.

— Чтобы меня поколотить ты сперва меня догнать должен. — дразнится Сумэй: — да я три круга вокруг тебя описать смогу, прежде чем мы в деревню придем.

— Поймаю и поколочу! — упрямо бычится Жиминь: — тебе матушка говорила, что нельзя над братом смеяться! Пусть я и младший, зато мужчина!

— Мужчина — тот у кого деньги есть, а у тебя только свои портки да голова лысая. Ты ж в монахи хочешь податься, какой ты мужчина? — Сумэй спрыгнула с камня и пошла впереди пыхтящего Жиминя. Набрать земляных орехов для праздника решила именно она. Пока Сифен-шишу занят, пока матушка и старшая сестра заняты подготовкой к вечернему пиру — она подговорила Жиминя сходить в лес. Если бы она пошла одна, то потом бы ей вспыпали по первое число, но с Жиминем… Жиминь был единственный мальчик в семье из пяти женщин, отец пропал в море вот уж лет семь, остались матушка и четыре сестры, а Жиминь — мальчик. Будущая опора семьи. Правда вот, вбил себе в голову что пойдет в монахи, даже побрился налысо, матушка только руками всплеснула. Нельзя ему в монахи идти, кто тогда семью кормить да защищать будет? И так в деревне у них права голоса на собрании нет, вон в семье У-Ван четверо братьев, никто с ними не связывается, все крепкие, да драчливые.

Сумэй взглянула на брата и вздохнула. Младшенький он у них, избалованный да женщинами воспитанный. Он даже с ней если подерется, так плакать начинает. Но все равно, нельзя ему в монастырь. Лучше в армию, все же деньги будут. А если выслужится, так и семью за собой потянет, сестер замуж отдать сможет, тем более что у сестрицы Ми-дадзе такие обстоятельства получились…

Она покачала головой. Если в семье не будет нормального мужчины, то придется кого-то из сестер торговцам продать. И денег много не выручишь, они-то потом перепродадут в публичный дом втридорога. Но там можно хоть какие-то связи наладить, замуж выйти, сестер с нормальными мужчинами свести… так что то, что Крепконогая Юй нашла Жемчужину Дракона — это просто спасение для их семьи. Да, они получат от этой находки не так уж и много, но все равно. Это шанс. Переехать на континент, купить домик, открыть чайную, например. Жиминя, балбеса такого, выучить и на Императорские Экзамены отправить, глядишь и сдаст. А если сдаст, то и будущее обеспечено считай, устроится чиновником куда-нибудь, а там и вся семья нормально заживет…

— Я — мужчина! — отзывается Жиминь: — у меня и нефритовый стержень есть! Скоро волосы начнут расти! Вчера я уже один волосок на подбородке нашел, борода растет.

— Врешь! А ну покажи! — поворачивается к нему Сумэй.

— А нету его. Я его сдуру вырвал, матушке показать. — потупился Жиминь: — а потом понял что надо было дать вырасти.

— Пфф… чего еще от тебя ждать. Ты лучше к армии готовься, раз у нас денег нет чтобы учебники купить и репетиторов нанять. — говорит Сумэй: — зачем тебе монастырь? Там же нельзя с девушками общаться.

— Зачем мне девушки. От вас только шум лишний. — рассудительно замечает Жиминь: — вас в семье четыре штуки и от вас у меня уже голова болит. Буду сам в монастыре жить.

— И что, тебе вот прямо никто не нравится? — пристает к нему Сумэй: — даже дочка булочника Вана? Та, что с белой кожей и черными глазами? Которая как движется, так словно у нее внутри молоко бултыхается?

— Не нужна мне она! От девушек одни неприятности! — мотает головой Жиминь: — лучше давай земляные орехи уже собирать! Вон и полянка… — он замирает с открытым ртом. Сумэй смотрит туда, куда уперся его взгляд. Посредине поляны, освещенная прямыми солнечными лучами — лежит девушка в самых нарядных и богатых одеждах, которые она когда-либо видела. От взгляда Сумэй не укрывается ни богатство наряда, ни нефритовая подвеска на поясе, ни небрежно перевязанные ступни, кровь, вытекающая из носа и уголка рта. Богатая. Знатная. Но — босиком, разрезала одежду на полоски и замотала ноги, дурочка, кто же так делает? В лесу полно деревьев с гибкой корой, которую можно снять и сделать обувь, такие вот боты как на ней и на Жимине. Явно не местная. Ну конечно не местная, такое богатство просто в одежде, опять-таки нефритовая подвеска, целое состояние такая стоит. И конечно же нож… рукоять из коралла, навершие из нефрита, инкрустация серебром… клинок из дорогой стали, туманная сталь, разводы по всему лезвию… кто она такая?

— Какая красивая… — выдыхает за спиной Жиминь. Сумэй бросает на него быстрый взгляд и думает о том, что не пойдет юный Жиминь ни в какой монастырь. Какой тут монастырь, вон весь красный стоит…

Глава 11

Глава 11

Вдох. Белоснежная прана вдыхается через нос и проходит по своду черепа, по затылку, вниз по позвоночнику, через средоточие в солнечном сплетении, ниже, туда, где у нормальных людей находится точка дантянь, угловой камень системы меридианов. И уже оттуда — она напитывает внутренние органы, наполняя их, насыщая энергией и силой.

Выдох. Прана собирается из каждого уголка тела и выбрасывается наружу коричнево-желтым, гнойным облаком, очищая организм.

Вдох. Крохотные коготки, раздирающие ее изнутри, никуда не пропали, боль и слабость по-прежнему с ней, но она уже не думает об этом. Когда болит все время, когда мир вокруг всегда немного желтоватый от боли — к этому нельзя привыкнуть, с этим скорее смиряешься. Пилюли Золотистой Ци было бы достаточно… но ее не достать тут.

Она открывает глаза. Смотрит в потолок. Деревянные балки и перекрытия, сверху прикрытые пальмовыми листьями. Когда идет дождь — обязательно где-нибудь да капает. Мама Чун борется с этим, посылает младшую Сумэй на крышу, найти место протечки и накрыть его большим пальмовым листом, но протекать начинает в другом месте.

— Старшая Тай! — а это одна из средних сестер, Сутан, невысокая, коренастая, с коричневыми, загорелыми руками и ямочками на щеках. Она поворачивается к ней, подсаживается и наполняет чашу водой из большого кувшина.

— Будете пить? — спрашивает она и Сяо Тай — кивает. Пить она хочет всегда. Дефицит Ци разъедает ее изнутри, мешая думать, мешая двигаться, вызывая постоянную жажду. Раньше она всегда гадала, что же будет, когда у нее кончится Ци, а пилюль рядом не будет. Теперь она знает. Слабость, такая, что руку не поднять, постоянная жажда и боль внутри. Сможет ли она восстановится? И сейчас она даже не ведет речи о том, чтобы снова летать на Лезвиях Ци, наслаждаясь силой и скоростью передвижения, или о том, чтобы уничтожать врагов Пушкой Гаусса. Хотя бы просто не испытывать постоянную боль внутри и нормально двигаться. А не так как сейчас — когда кажется, что к каждой руке и ноге привязали грузы по сотне даней весом.

Сутан помогает ей чуть приподняться и подносит ко рту чашку с водой. Чашка старая, выщербленная, глина плохо обожжена, на ней нет никаких узоров или поучительных сцен из древних, классических произведений, но ей сейчас не до этого. В чашке есть вода и этого достаточно. Она пьет, чувствуя, как живительная влага смачивает ей глотку, как она попадает прямо в желудок, на время пригасив пожар внутри. Сейчас бы обезболивающего, думает она. Может быть попросить Сутан сходить в лавку за вином? Побольше вина и она сможет заснуть вечером, а не страдать, ворочаясь в постели, мучаясь от болей внутри… интересно, опиаты тут уже в ходу или нет? Сделать опиум — ничего сложного, нужно только побольше мака, вот и обезболивающее… маковый отвар. На Руси таким поили младенцев, чтобы спали покрепче… ей сейчас такой не помешает.

И у алкоголя, и у макового отвара с опиатами есть важный недостаток — и то и другое сильно влияет на когнитивные способности. Человек тупеет, его креативность заметно снижается… однако болевой синдром имеет такие же последствия. Когда у человека что-то сильно и долго болит — человек тупеет намного быстрее, у него возникает синдром туннельного зрения, даже для выполнения простейших задач ему требуется намного много времени и сил. Так что выбор у нее невелик — или вино или опиаты. Вино хоть найти можно… алкоголь повсюду в ходу. Попросить Сутан сгонять в лавку? Она колеблется.

Все-таки Сяо Тай повезло — в очередной раз. Дети, что нашли ее в лесу, семья, что приютила ее, семья Су Жи — честные и порядочные люди. Она видит в каких условиях они живут, видит потрескавшуюся посуду, обтрепанные и заштопанные одеяния даже на старшей сестре и матери, видит, что в доме нет мужчины, есть только мальчик — младший, самый любимый и избалованный Жиминь. Рыбацкая деревня на острове Син, здесь наличие мужчины очень важно, мужчины выходят в море на своих лодках и добывают рыбу. Женщины — обрабатывают рыбу, а еще — ныряют в заливе в поисках жемчужных устриц. Устрицы хороши на вкус, но цель женщин — найти жемчужину. Выход в далекое море за рыбой вместе с мужчинами для женщин заказан, для них только залив и устрицы. Устрицами семью не прокормишь, а найти жемчужину, стоящую продажи — это редкая удача. Двум старшим сестрам этой семьи пока не везет, а тут еще и она им на голову свалилась.

Сяо Тай прекрасно понимает, что ее одежда, подвеска, нож, письменные принадлежности, поясная сумочка — все это стоит намного больше, чем содержать семью Су Жи в течении нескольких лет. Как-то незаметно она привыкла жить в роскоши, привыкла к тому, что все, на что она кладет свою руку или кидает взгляд — из серебра, нефрита и слоновьей кости, сделано руками лучших мастеров и стоит целое состояние. Здесь не так.

Тем более ценным является то, как тут о ней позаботились. Тем, кто нашел ее в лесу даже не нужно было ее убивать, чтобы забрать все что у нее было. Просто можно было отойти в сторонку и подождать. Но нет, ее принесли в деревню, напоили лекарствами, купленными на последние деньги, рыбным бульоном, обработали ранки на ногах и уложили в самую мягкую постель, которая только была в доме семьи Су Жи. И никто даже словом не заикнулся о том, чтобы потребовать плату. Это уже она сама — как в себя пришла, да поняла, что почем — настояла на том, чтобы ее нож продали, купили взамен простой, с деревянной рукоятью. Так и сделали, причем матушка Су Чун — принесла разницу в десять серебряных лян и долго извинялась что на их острове дороже не продать. И от денег за аренду, за постой и лекарства отказывалась. Правда уже не так убедительно, все же деньги семье Су Жи были очень нужны. Так что она все же дала себя уговорить. Сяо Тай торжественно вручила ей шесть лян с формулировкой «за то, что спасли мне жизнь». Матушка Су Чун — бережно убрала слитки, замотав в тряпочку и спрятав за семейным алтарем.

С тех пор отношение к Сяо Тай незаметно изменилось — внешне ничего не поменялось, так же поили ее рыбным бульоном, приглашали деревенского лекаря, шарлатана с козлиной бородкой, который никогда не отказывался плотно поесть и выпить за счет семьи, качал головой, бормотал что-то про «пять слизей» и горячку. Каждый вечер заботливая Сутан поправляла ей подушки, а когда требовалось сходить «до ветру» — придерживала ее при ходьбе. Но все равно, как будто бы выдохнула вся семья, ведь никто и не собирался просить у нее денег, но те деньги что они уже потратили на ее лекарства и еду — были последние. Шесть лян серебряными слитками — это большие деньги для рыбацкой деревушки. На это можно столько риса купить, что на год хватит. На островах рис ценился выше рыбы, рыбы тут было полно, а вот риса всегда не хватало. Так что с момента как в семье Су Жи появились деньги — все немного расслабились. Даже на всегда серьезном и сосредоточенном лице матушки Чун иногда стала появляться улыбка.

Так что с одной стороны эта Сяо Тай вполне может попросить эту энергичную Сутан сгонять в лавку за кувшинчиком-другим вина, даже денег с собою дать. А с другой стороны — неудобно как-то. Да и поможет ли? Она усмехается про себя и думает, что все не так уж и плохо. Потому что если бы ее совсем прижало, то она о приличиях бы и не думала.

— Сутан, а где младшие? — спрашивает она. Спрашивает просто чтобы начать разговор, а уже там, спросить насчет вина. Или маков. Растут ли тут маки? Еще если водится рыба фугу… но там с дозировкой очень и очень внимательной нужно быть. Где двое сорванцов, младшая Сумэй и Жиминь — они никогда днем дома не сидят. И то верно, что дома делать? Четыре стены, общая комната, даже кухня на улице. Дома разводят огонь только в дождливые дни, дома ничего интересного.

— Наверное опять Сифен-шишу достают. — говорит Сутан: — безногого старика, чей дом на пригорке. У него семьи не осталось, сын вместе с женой на материк уехали, внуков забрали, а он остался. Ловушки для крабов мастерит да корзины плетет. Сети починяет.

— Знаешь, я сегодня чувствую себя получше. — врет Сяо Тай, садясь в постели и морщась от боли внутри: — я, наверное, пройдусь, а?

— Господин Накадзима сказал, что вам лучше поберечься. — говорит Сутан: — еще воды пить будете?

— Что он знает, шарлатан эдакий. — ворчит Сяо Тай: — как он решил мне кровопускание сделать, да еще и лезвие не простерилизовал — так я сразу поняла, что он шарлатан. Гоните его в шею, он же тут всех сепсисом со свету сживет.

— Зря вы так про Накадзиму-сана. — обижается Сутан: — человек он уважаемый. В прошлом году вылечил дочку старосты, все думали, что умрет, ее тогда морские каппы проклятием наделили, все суставы болели и опухли, в животе крутило, лицо совсем серым стало, худющая стала — просто как скелет. А Накадзма-сан кровопускание ей сделал и излечилась она, а скоро у нее свадьба, на младшем Ване из семьи Жяо. Вот.

— Ну так конечно. У девчонки, судя по симптомам гемохроматоз был, ей терапевтическая флеботомия в самый раз. А у меня совсем другое, я даже диагноза подобрать не могу… дефицит Ци в организме, вызванный пенетрацией и прободением меридианов? Ересь какая-то… а этот ваш коновал ко всем с одним и тем же рецептом подходит. Кашляет — пустить кровь. Насморк — пустить кровь. Спина болит — кровь пустить. И так дальше по списку. Лучше помоги мне встать и одеться.

— Конечно. — Сутан помогает ей приподняться и обтирает спину сухим полотенцем. Сяо Тай вспоминает как покраснел юный Жиминь и пулей вылетел из дома в первый раз при такой процедуре… все же отдельных комнат в доме не было, сама Сяо Тай ложной скромностью не страдала, а местные тоже относились ко всему попроще. В рыбацкой деревушке даже девушки могли ходить с голыми ногами и босиком, немыслимое для Северных провинций дело. Все потому, что многие девушки тут были ныряльщицы, для них сигать с борта лодки вниз голышом, сжав ногами тяжелый камень — привычное дело. Нет, можно конечно и обернуть чресла полоской ткани, однако, чтобы полностью в ханьфу замотаться, да еще в несколько слоев — никто так делать не будет. Одежда намокнет и вниз потянет, движения будет сковывать. Неудобно и даже рискованно. Так что на побережье в рыбацкой деревушке на острове Син — вполне можно встретить девушек в небрежных травяных юбочках и с полоской ткани, едва прикрывающей грудь. Конечно, уважаемые люди так не ходят, кто может себе позволить купить много одежды и носить ее каждый день — так и делает. Но это неудобно. Однако же в Поднебесной принято считать, что именно белая кожа и огромное количество одежды на девушке — признак знатности и хорошего воспитания. Загорелые и мускулистые ноги девушек-ныряльщиц местных Дон Жуанов только отпугнут. В каждом веке — свое понятие о красоте и полноватые красотки Рубенса, Брейгеля и других фламандцев не пользовались бы спросом в двадцатом веке. Полноватые, рыхлые тела, сдобные словно сладкие булочки из белой муки — каждому времени свой идеал красоты. В Поднебесной идеальная девушка — с белой кожей, прилично одетая в подобающее платье, умеющая поддержать беседу и знающая классическую литературу и поэзию, с маленькими ступнями (лепестки лотоса) и руками, не ведающими физического труда.

Сама же Сяо Тай наконец радуется тому, что можно не одеваться как капуста — сперва нижние штаны из хлопчатобумажной ткани, потом рубашку, потом халат-пао, потом накидку, широкий пояс, еще один пао, пояс, прическа, головной убор…

Пользуясь тем, что в рыбацкой деревушке можно ходить как попало — она одевала только один халат сверху. Внизу же у нее было нижнее белье, та самая полоска ткани, которую так лихо оборачивали вокруг бедер ныряльщицы, еще одна полоска вокруг груди и все. Ах, да боты из высушенных и переплетенных полосок коры какого-то местного дерева. Слегка похожи на лапти, но поизящнее, с претензией на «женскость». С таким, задранным носиком. Учитывая, что ее нога все еще замотана в бинты, а ступни все еще чувствительны — и правильно. Она пока еще не может как местные девчонки — гонять по улицам босиком.

— Наверное нужно и верхнюю одежду мою продать. Что думаешь, Сутан? — спрашивает вслух она, пока Сутан помогает ей вытереть пот с тела и замотаться в полоски нижнего белья.

— Что вы такое говорите, Старшая Тай⁈ — всплескивает руками Сутан: — никак нельзя! Еще нож ваш можно было продать, потому как не по статусу вам с ножом ходить, но одежду! Никак нельзя! А что если кто-то из ваших знакомых в гости явится? Сумэй и Жиминь на том пляже оставили указания, все как вы просили. Они вот явятся, а вы… без нормальной одежды. Нет.

— Да при чем тут одежда…

— Одежда человека показывает кто он есть. — поднимает палец Сутан: — в нашей деревне вы еще можете в одном халате ходить, потому как все уже знают кто вы есть такая. А другие люди как узнают? И вы еще хотели вообще без халата разгуливать, словно вы ныряльщица!

— Ну так тебе можно. — указывает Сяо Тай на гладкую, загорелую кожу Сутан, которая как раз одета в «две полоски» ткани на ней и травяную юбочку.

— Я не знатная дама. У меня нет нефритовой подвески, шелкового одеяния и я не являюсь родственницей Императора!

— Да не являюсь я родственницей никакого Императора. — морщится Сяо Тай: — понапридумывали тут.

— В любом случае вы — знатная дама, пусть и хотите остаться неузнанной. — пожимает голыми и загорелыми плечами Сутан: — а я — ныряльщица из рыбацкой деревушки. А вы слишком много времени на солнце проводите. У вас уже лицо чернеть начало… если так продолжится, вас скоро от нас не отличить будет.

— И пусть. — говорит Сяо Тай, опираясь на руку Сутан и вставая на ноги: — и черт с ним. Тут главное — поправится. Солнце мне на пользу идет. Витамин Д, знаешь ли… и вообще, есть у меня ощущение, что мне вроде как полегче на солнце, если ему тело подставить.

— Постарайтесь только чуточку подальше от деревни отойти, если опять на солнце лежать будете. — говорит Сутан: — а то в прошлый раз прямо на пригорке устроились. Ребятня подумала, что вы умерли. И не снимайте верхнюю полоску, неприлично своей грудью светить. Мы тут пусть и рыбаки, но правила приличия ведаем. И так из-за вас юный Жиминь уже решил, что в монастырь не пойдет… за что спасибо конечно. Но вот то, что он теперь думает, что вы его жена будете как он вырастет… так что пожалуйста не снимайте верхнюю полоску, хорошо? Понимаю, что вы знатная дама, вам все равно, а мальчик потом страдать будет.

— Не буду я ничего снимать. — закатывает глаза Сяо Тай. Действительно, когда она лежит под прямыми лучами местного солнца, ей как будто легче становится. Неужели палящие лучи солнца немного восполняют Ци? Или они просто обжигают кожу и согревают ее? Пусть даже ей немного лучше — это немного стоит того, чтобы взять бутыль вина в местной лавке и проследовать на ту самую полянку, где ее и нашли. Лечь там посредине и закрыть глаза. Если лежать слишком долго, то она получит солнечные ожоги… все будет потом чесаться и кожа слазить кусками, но зато внутри болеть будет не так сильно. Раньше она всегда с собой брала пустотелый сосуд из тыквы, наполненный водой, но сегодня… сегодня она зайдет в лавку и возьмет вина покрепче. Стыдно, да. Но лучше, чем страдать. Она от этой боли и не понимает толком ни черта, сосредоточиться не может.

Так что к черту приличия и стыд, она пойдет в лавку, возьмет бутыль вина… нет пару бутылей, а потом пойдет на поляну и выпьет все там. И будет лежать на солнце, пока боль не пройдет. Что дальше? Там посмотрим.

— Дай мне мой пояс, — просит она Сутан: — я в лавку зайду, куплю кое-чего.

— Конечно, Старшая Тай, — Сутан передает ей поясную сумку. Она берет оттуда один серебряный слиток. Кувшин хорошего вина стоит не так уж и дорого, действительно хорошего вина тут не так много. А ей важен не вкус а крепость… так что сдачи ей медными монетами целый мешочек должны отсыпать. Сумочку нужно взять с собой. Она позволяет Сутан накинуть ей на плечи халат-пао, подвязать его спереди, затянуть пояс и берет в руки свою трость. Да, трость, она все еще не так уверенно держится на ногах.

— Далеко не ходите, Старшая Тай. — напутствует ее Сутан: — берегите себя. И долго тоже не будьте. Сегодня вечером будет ваша любимая жаренная рыбка с рисом. Возвращайтесь поскорее. Если увидите Сумэй и Жиминя — скажите, чтобы домой шли.

— Скажу.

— Долго не ходите, видите — тучи собираются. Вечером буря будет. Наши уже с моря начали возвращаться.

— Хорошо, Сутан. — Сяо Тай всовывает ноги в плетеные из коры ботиночки и шаркает к выходу, помогая себе тросточкой. Мда, думает она, видел бы меня сейчас генерал Лю…

Глава 12

Глава 12

Она приходит на свою любимую поляну и кивает мальчишке с лавки, который увязался за ней, помочь донести фляги с вином. Наверное, зря она сразу три штуки взяла с собой, ну так сегодня не выпьет, тут рядом и спрячет, что с вином во фляге сделается?

Мальчишка, шустрый загорелый малый с голыми, загорелыми ногами и исцарапанными коленками — кладет рядом с ней эти фляги с вином, хотя это она их называет флягами, на самом деле емкости сделаны из бутылочной тыквы-калебаса, перетянутых посредине, так что получается эдакая бутылка из двух сфер — побольше и поменьше. Там же, посередине — тыквы перетянуты красной веревкой с прикрепленной к ней биркой с иероглифами, указывающими что в двух флягах находится шаосинцзю, светлое рисовое вино, которые местные пьют как сакэ — слегка подогретым. А в оставшейся фляге, обернутой желтым шелковым шнуром — настоящий байцзю Маотай! Тот самый, знаменитый крепкий напиток из провинции Гуджоу, закваску для которого закладывают только пятого числа пятого месяца по лунному календарю, перегоняют семь раз «в полном соответствии с гармонией природы и сохраняя древние традиции предков». По крайней мере так сказал хозяин лавки, хитрован Сун.

Сяо Тай рассчитывала, что у нее останется довольно много медных монет, в конце концов в лавку она с серебряным слитком в один лян пришла. А это — тысяча двести медяков. Вот только оказалось, что у хозяина в заначке не только обычное рисовое шаосинцзю есть, но и элитное, невероятно дорогие и очень-очень редкие тут Слезы из Маотай… во фляге, перетянутой шелковым желтым шнуром. Вот и попалась она на уловку местного маркетинга, купила две фляги обычного светлого рисового и… да, вот флягу Слезы Маотай, стоимостью в тысячу медных монет. Учитывая, что фляга обычного рисового стоит всего двадцать медяков — разница просто космическая. Однако же обычное светлое рисовое, крепостью около шестнадцати градусов — даже будучи нагретым не так сильно давало в голову. Насколько она помнила из прежней жизни, настоящий Маотай из Гуджоу крепостью всегда был около пятидесяти восьми градусов, Менделеева на них нет.

Она кидает мальчишке один медяк, который тот с поразительной ловкостью ловит в воздухе, кланяется, сверкает белозубой улыбкой. Тут же — дает стрекача в деревню, только босые пятки засверкали.

Она — садится, так, чтобы спиной опереться на ствол могучего дерева, пристраивает рядом с вои драгоценные фляги и осматривает их так, словно воин — свое оружие перед боем. В последнее время она не может заснуть, просто забывается, проваливается в темноту, теряя сознание от усталости и боли. И ничего не помнит потом. А Ли Цзян приходит к ней только когда легкая дремота уносит… такой, особый вид сна, когда вроде и спишь, и не спишь…

Возможно ли достигнуть такого с помощью алкоголя? Во всяком случае — с помощью элитного байцзю Маотай? Или это просто эскапизм? Желание уйти от реальности, чтобы просто у нее перестало болеть внутри, прошла эта тошнотворная слабость? Хм… какая в сущности разница?

Она ногтем счищает сургучную печать с горлышка тыквы. Сперва обычное, светлое, рисовое. Вдруг да сработает? Кроме того, заветы предков однозначно говорят, что нельзя понижать градус… нельзя первым дело байцзю Маотай пить.

Она делает глоток и откидывается назад, пробуя светлое рисовое вино на вкус. Раньше такое ей всегда подогревали, а зная ее вкусы — еще и добавляли сладкого, тростникового сахара… сладких фруктов или меда. Но сейчас особо некому греть ей вино в специальном сосуде, нету даже церемониального бокала на трех ножках, из которых принято пить вино в Поднебесной.

Но несмотря на это, не смотря даже на то, что ей приходится пить из горлышка фляги-тыквы — напиток ей нравится. Прохладным он даже вкуснее… она думает о том, что обычай нагревать вино наверное проистекает из того факта, что подогретым оно очень быстро дает в голову. На секунду мелькает шальная мысль просто приложить ладошку к стенке фляги-тыквы и остатками Ци — подогреть его на пару градусов, но она тут же выбрасывает такие мысли из головы. Что за бред. У нее все еще есть Ци, но его очень и очень мало… буквально по донышку поскрести. Как говорил Второй Брат — все есть Ци и Ци — есть все. Каждый день, каждую ночь — организм Сяо Тай сам по себе производил некоторое количество Ци… но этого было очень мало, учитывая состояние ее меридианов. Если производить сравнения и аналогии, то это как если бы во флягу с кучей дырок — влили вина… оно тут же вытечет. Однако — на самом дне все же останется немного. Да и сами стенки фляги станут мокрыми. Вот это и есть ее резерв Ци — мокрые стенки сосуда. Даже на один глоток не хватит. Что же произойдет, если она окончательно лишится всей Ци — проверять очень страшно. Даже сейчас ей постоянно дурно от недостатка Ци, что уж говорить о полном ее отсутствии? Скорей всего она умрет. Если все есть Ци, то отсутствие Ци — отсутствие всего.

Она делает еще один глоток из горлышка тыквы-фляги. Не то, чтобы ей становится легче, но… как будто она меньше обращает внимания на дурноту и поскребывание тысяч крохотных коготков в груди и животе. Значит… нужно сделать глоток больше. Она запрокидывает флягу, давиться вином, едва не захлебывается, с трудом проглатывает больше, чем следовало бы… мотает головой, отставив флягу в сторону.

Некоторое время она просто сидит и смотрит прямо перед собой. Болевой синдром снижает уровень интеллекта, думает она, постоянная невозможность сконцентрироваться на чем-то более серьезном чем лежать, есть, пить и ходить в туалет. Потому что — болит все. Мир словно желтый от боли и те, кто говорят, что человек привыкает ко всему — неправы. Привыкнуть невозможно, можно только отупеть. Она пробовала упражнения Ли Цзян, пробовала призвать природную энергию, войти в транс, начать перерабатывать духовную энергию… чего только не пробовала. Оказалось, что входить в транс намного легче, когда у тебя ничего не болит и резервуары заполнены Ци, когда избыток энергии бьет в голову… а пытаться повторить то же самое, но в ее нынешнем положении — очень трудно. Тем более что войти в транс и почувствовать духовную энергию — это самое начало. Предварительное условие. После того, как начинаешь чувствовать — нужно начать управлять. А это уже совершенно другой уровень. Скажем, чувствовать ветерок на своей коже — это одно, а управлять ветром — уже совершенно другое. Так вот… пока она даже почувствовать ветерок не могла.

Она протягивает руку, берет флягу и снова подносит ко рту. Если хорошенько напиться, то есть мысль, что алкоголь — притупит не только болевые импульсы, но и критическое мышление, которое мешает ей войти в транс. Вот что она придумала. Пока — не особо получается. Хотя… боль действительно притупилась. И она чувствует себя лучше? Определенно она чувствует себя лучше! Она с невольным уважением посмотрела на флягу-тыкву со светлым рисовым.

— Неплохо… — пробормотала она себе под нос: — неплохо. Всегда знала что быть алкоголиком — великая традиция. Уж если Высоцкий, Хемингуэй, Ван Гог и Есенин любили выпить, то чем я отличаюсь? Ик! Значит… я могу пить и чувствовать себя лучше. Основной вопрос, граждане присяжные заседатели — это похмелье. Не умру ли я завтра? А это, господа и дамы, мы узнаем завтра… но вообще говорят, что если аккуратно похмелится, то и ничего. Кроме того… я всего один кувшин, то есть одну флягу… даже не допила. — она задрала голову и поднесла тыкву-флягу ко рту. Слизнула капли и пожала плечами.

— Хорошо. — сказала она своей воображаемой аудитории: — одну я допила. Значит ли это что я — алкоголичка? Ик! Считаю указанный вопрос прово… провокациии…. оным и как таковой — Ик! Не реагирую на неорганизованные реплики из зала. Я вообще считаю, что если мне алкоголь поможет, так я его бочками глушить буду. А что? До сих пор у меня и пороков никаких не было, если гордыню не считать. Имею право на пороки. И недостатки.

Ее воображаемая аудитория молчала. Сяо Тай пододвинула к себе вторую флягу и сковырнула сургучную печать.

— Меня лично, дамы и господа… — продолжила она, возясь с пробкой: — радует тот факт, что даже дешевое вино работает. Это значит, что просто от продажи своего имущества — я могу продержаться… сколько? Долго! Этот пройдоха, скупщик ценностей — он же на мою нефритовую чернильницу залип как хамелеон на персик. Продам и на год хватит вина. Ну хорошо, ик! На полгода. За это время нужно научиться в транс входить… ну или выздороветь достаточно, чтобы путешествие в Лоян выдержать… а там и Северо-Западные провинции недалеко… вот. Уже и план появился. Хватит мне валятся на попечении у бедной семьи Су… продам чернильницу, хоть и перед Вторым Братом потом неудобно будет. Но заплатить им за заботу нужно будет. — она думает о том, что не подбери ее тогда двое детишек из семьи Су — так она бы и померла там на полянке. А у деревенских нравы простые… забрали бы потом все имущество себе, как первые нашедшие и все тут. А с такой вот логикой — могли бы и добить, чтобы не мучалась. Но нет, выходили и даже на ноги поставили… правда все равно ей дурно, но уж они в этом не виноваты. А уж как на нее смотрит единственный мальчик в большой семье… как там его — Жи Минь? Пухленький такой, словно херувимчик на картинах мастеров Ренессанса. Но живой и подвижный как капелька ртути. Все время он рядом вертится, помогает то подушку поправить, то воды попить принесет… хороший мальчик. Когда рядом матери или старших сестер нет — предлагает жениться. Когда она сказала что у нее уже есть любимый человек — стоически перенес такую новость. Сказал что подождет. Вот дескать он вырастет и пойдет в армию, станет генералом. Красивым и богатым. А тот, кого она сейчас любит — состарится и умрет. Тут-то Сяо Тай, ставшая вдовой — ему и достанется. Хороший мальчик… прямолинейный такой.

Она сделала глоток, утерлась рукавом, заткнула флягу пробкой и строго осмотрела свою воображаемую аудиторию. Икнула.

— Решение проблемы существует, как говорил один математик. — бормочет она вслух: — это уже хорошо. Первая часть эксперимента прошла удачно. Когда я выпью — мне легче. Теперь вторая — попытаться войти в транс, используя временную повышенную толерантность к боли. Ик! Не отвлекайте меня своими дурацкими вопросами. — грозит она пальцем своей воображаемой аудитории: — сейчас я еще выпью немного, и…

Она вынимает пробку и прикладывается к горлышку фляги-тыквы. Огорченно цокает языком. Больно уж маленький внутренний объем у этих фляг, думает она. Запрокидывает голову, допивая светлое рисовое. Откладывает бутылку в сторону. Садится, скрещивая ноги в позу Лотоса, выпрямляет спину и вздыхает. Голова у нее кружится.

Не слишком ли много она выпила? Да нет, думает она, фляги маленькие, это просто само тело у Сяо Тай тоже мелкое, чуть-чуть пробку понюхала и все. Но… это и на руку. Меньше алкоголя — меньше затрат. В конце концов пока ей не станет лучше — она вполне может ходить все время пьяная. Или не может? Алкогольная интоксикация…

Она решительно выбрасывает посторонние мысли из головы. Все, хватит. Самое главное — попробовать войти в транс. В измененное состояние сознания. Для того, чтобы начать чувствовать духовную энергию. Потому что человек в обычном своем, в сознательном состоянии — не может почувствовать. Это как засыпать — заснуть возможно только когда фокус контроля теряется, и ты расслабляешься. Попробуйте силой заставить себя заснуть. Бесполезно. Нужно расслабиться… поймать ритм, следуя ему бессознательно, отпустить локус контроля… вдох, выдох… прекратить заставлять себя… расслабиться…

Когда она снова открыла глаза, вокруг уже было совершенно темно. Сперва она не поняла, где она находится и что с ней, но потом, подняв голову — увидела крупные, мохнатые звезды в небе и огромный, иссиня-жемчужный диск луны. Поляна была едва освещена лунным светом. Где-то перекликались ночные птицы и басовито квакала какая-то жаба. Судя по всему — была уже ночь. И как меня в доме Су не хватились… — вяло подумала Сяо Тай, садясь и выправляя затекшие ноги.

— Значит так, господа присяжные заседатели. — сказала она вслух, чтобы услышать звук своего голоса: — из эксперимента номер два стало ясно, что войти в транс будучи в состоянии подпития — не получается. Намного лучше получается заснуть… и то хлеб, конечно. Но не совсем то, что я хотела… а общее состояние… — она прислушалась к своему телу. Нет, тупая боль и сосущее чувство под ложечкой — никуда не делись. Зато к ним добавилась головная боль и тошнота. Она знала, что похмельный синдром можно снять, если выпить немного еще — похмелится, но одна мысль об это уже заставила ее поперхнуться и подавится. Неет, от алкоголя ее сейчас вывернет. А может надо было с крепкого напитка начинать?

Она поискала взглядом и не нашла выпуклый бок перетянутой желтым шелковым шнуром фляги с крепким байцзю Маотай. Пошарила рукой. Ага, вот и оно. Но открывать его она сейчас не будет… оставит на потом. А где ее палка-костыль? Ага, вот и она.

Она вздохнула и попыталась встать на ноги. Со второй попытки у нее это удалось. Она привесила драгоценную флягу с байцзю на пояс, воспользовавшись шелковым шнуром. Взяла свой импровизированный костыль под мышку и неспешно похромала в деревню. Неспешно — потому что так у нее меньше болело внутри. К обычной боли и дурноте добавилось еще и ощущение что она словно — наполненный бокал с жидкостью. И что если ее болтать или там наклонять — то она прольется на землю. Почему-то она была уверена, что прольется она не хорошим вином или там чаем… а чем-то отвратительным. Она остановилась и глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Хорошо, что на островах не водится крупных хищников, подумала она, ни хищников, ни лихих людей… все тут свои. Потому и нравы простые.

Она вдруг подумала, что это необычно. То, что ее не ищут. Вернее — не нашли. Остров не такой уж и большой, все знают, куда она пошла… обычно бы едва завечерело — так Жи Минь бы показался, проведать. И домой вернуть. Хотя… может и был. Увидел, что она — спит под деревом без задних ног, вот и решил не тревожить. Что с ней сделается? Максимум — комары покусают, да спина затечет, ну так комарья в рыбацкой хижине не меньше, а то и побольше будет.

В этот момент до нее донесся запах дыма. И какой-то шум. Дым… пахло чем-то вкусным. Порой деревенские устраивали большие совместные пиры, они тут все общиной жили, и радость и беда общие были. В прошлый раз она на такой вот пир попала, когда кто-то из деревенских Жемчужину Дракона нашел… тут так называли крупный жемчуг необычного цвета. Потом даже оценщики приплывали… сейчас вот все ждут, когда покупатели явятся.

Как по ней, так зря ждут, нужно самим ехать на материк и искать покупателя. Понятно, что дело рисковое, но если покупатель к тебе на острова сам приплывет, так он никогда нормальной цены не выставит. Хочешь хорошо продать? Лучше всего в Лояне — ювелирам продать напрямую. Без посредников. Или вообще — лот на Императорский аукцион выставить. Вот там — да, можно озолотиться… но такое путешествие обычному рыбаку не по карману, да и облапошат его по дороге. Вот и ждут деревенские визита покупателей, что со дня на день должны явится. А то может, пока она тут под деревом спала — и явились? Тогда понятно откуда шум и почему в воздухе так приятно пахнет жареным мясом… как ей повезло. С похмелья плотно покушать, жареным мясом… а то этот рыбный бульон уже поперек горла стоит. Все бы ничего, но вот диета у местных уж больно однообразная. Сяо Тай от рыбы уже разве что не на стенку лезла… в деревне есть свиньи, но их мало и их режут только по большим праздникам. Вот когда оценщики приезжали — зарезали… и сейчас видимо тоже.

Она втянула ночной воздух ноздрями. Едва уловимый запах дыма и жаренного на костре мяса. А ведь деревенские наверняка и рисовое вино выкатили на столы… если она плотно поест и хорошенько выпьет — глядишь снова уснуть получится…

С этими приятными мыслями — она поковыляла в деревню, думая о том, что она — в долгу не останется. Подарит деревенским свое драгоценное байцзю… а что? За жареную свинину не жалко. Кроме того, они же тут все так живут — все вместе делают. С другой стороны, общинная жизнь бывает сурова, тут места для демократии нет. Если восстановишь против себя общину — то уж лучше уезжать, жизни не дадут. Хотя к Сяо Тай все относились с сочувствием и пониманием… видимо богатое по местным меркам платье внушало подозрения о высоком статусе и всем таком прочем. Ну и вообще народ добрый и спокойный. Голова, правда, болит… но зато сегодня она сможет заснуть, а не будет ворочаться до утра, мучаясь болями. Рецепт найден… сейчас она на празднике погуляет, да выпьет хорошенечко… нужно будет Жи Миня попросить, чтобы как она вырубиться — до дома ее донес…

Она идет вперед и ветер доносит до нее дым и запах… а еще чьи-то крики… странно. Почему не играет музыка? Обычно в барабаны бьют и танцуют на площади посреди деревни… танцы у местных такие… завораживающие. Девушки стоят и гнутся в талии словно тростник и руками плавно так волны пускают… вроде и стоят на месте, но словно движутся все вместе. А вместе с барабанами — еще и на флейте играют… но сегодня не слышно. Да и крики… слишком резкие для праздника. Она делает еще несколько шагов и в просвете среди деревьев — видит пляшущий огонь. Пожар⁈

Глава 13

Глава 13

Она сидит на берегу и смотрит вдаль. У ее ног, на песке — лежит так и не открытая фляга с драгоценным баоцзю из провинции Гуджоу. На ее лице — разводы грязи и копоти, ее одежда выглядит так, словно ее вываляли в саже и пепле. За спиной — пепелище деревни, сгоревшие дотла дома, тела на земле и рваные рыбацкие сети на жердях для просушки и ремонта.

Пираты Южных морей — бич побережья… каким-то образом они узнали, что в деревеньке кто-то нашел большую и цветную жемчужину, жемчужину размером почти с голову младенца. Узнали и устроили рейд. Эти ребята не сеют и пашут, они берут все силой, выплачивая железную виру.

Она смотрит вдаль и думает о том, что рейдеры были очень быстры, видать немалая практика за плечами. Сколько ее не было в деревне? Почти день? За какое-то короткое время во всей деревне не осталось ни одного живого человека. Всех или вырезали на месте, зарубив или выпустив кишки, или же — забрали с собой, чтобы продать в рабство. Сяо Тай отлично помнила, какие страсти рассказывала бывшая управляющая «Персиковым Садом» про бытие рабом или рабыней на кораблях пиратов. Для тех, кто оказался невольников или невольницей в результате рейда — лучше молится чтобы их выкупили где-нибудь на Материке или даже на Островах. Потому что те, кого пираты оставят себе, для так сказать «внутреннего потребления» — скорее всего долго не протянут.

Она сидит и глядит вдаль. Рядом с ней, тут же на песке — лежит Жи Минь, единственный защитник семьи Су, единственный мужчина в семье. Младшенький.

Тел женщин семьи Су она так и не нашла. Видимо потому, что женщины — это товар. Хотя и мальчики в этом мире тоже товар, но Жи Минь был настоящим защитником своей семьи. Сяо Тай понимает это, глядя на длинный разрез от левого плеча к правому бедру. Разрез нанесен спереди, размашистым и сильным ударом широкого лезвия. Что-то вроде да-дао, тяжелого большого меча с широким лезвием. Такой удар не нанесешь алебардой Третьего Брата Чжан Хэя, ведь на лезвии Ущербной Луны, через его обух — пропущены восемь колец, которые не дают лезвию разрубить от плеча до бедра. Чтобы не застрять в теле противника в момент сражения. Но тут… кто-то рубанул мальчика, да так, что едва не развалил его тело пополам. Никто не будет рубить вот так в настоящем сражении, именно потому на лезвии Ущербной Луны и стоят восемь колец… чтобы быстро вынуть оружие и продолжить бой. Вот так рубят только тогда, когда уверены в своей безнаказанности и еще — когда бахвалится силой удара. Человеческое тело так просто не разрубить… а еще лезвие легко зажимается внутри. Если ты не разрубил его до самого конца — можешь остаться без оружия в разгар боя. Однако у палачей такой проблемы нет, ведь это не бой, это казнь. В этом случае — еще и развлечение. Проба лезвия. Возможность похвастаться перед своей командой…

Она легко прочитала по следам на песке, как именно все происходило. Мальчик — попытался защитить свою мать и сестер, он встал между ними и грабителями. Кто-то из пиратов, самый большой и тяжелый, судя по следам — вышел вперед и рубанул его. Потом — утащили женщин семьи Су с собой. Те сопротивлялись, об этом говорили следы крови на песке. Однако сопротивление оказалось бесполезным. Их тел не было нигде вокруг… а это значило только одно. Что сейчас женщины семьи Су — где-то в море, в трюме пиратского корабля. И если они умрут быстро… или их продадут в публичный дом на побережье — это будет для них благом.

Сяо Тай вздохнула. Если бы у нее были пилюли Золотистой Ци — она бы встала на лезвия Ци, понеслась по морской глади вслед за пиратами… нашла бы их корабли в море и устроила там резню. Спасла бы всех, кого похитили. Но с другой стороны… если бы у нее были такие пилюли — она бы не допустила такого нападения. Или же — она бы давно уже была на Материке, а может даже в Славном Городе Лань, что находится на далеком Северо-Западе Поднебесной. Кто же знает, что было бы, если бы… если бы.

Она повернула голову. Она специально приволокла тело Жи Миня сюда… потому что выкопать яму в деревне она бы не смогла. Слишком мало сил. Но если выкопать достаточно глубокую яму в песке… взять инструменты и выкопать… то может хватить для могилы. В деревне было еще полно тел, но она не могла похоронить всех. Она не была даже уверена, что ей хватит сил похоронить юного Жи Миня. Может и не хватить.

Она проверила лезвие мотыги, которую прихватила с собой из деревни. С размаху вонзила ее в песок. Выгребла немного песка в сторону. Прислушалась к собственному телу. Ее все еще трясло от слабости, но теперь вокруг никого не было. Только она одна могла похоронить славного малого Жи Миня, единственного мужчину семьи Су, который так хотел вырасти и жениться на ней. Она стиснула зубы и продолжила копать. Методично, спокойно, без мыслей и слов. Поднимаешь руку с мотыгой и позволяешь ей самой — упасть сверху вниз. Отодвигаешь слой песка. И так — еще раз. И еще… и еще. Скоро песок сменился влажным грунтом и она — задумалась. Вода — это плохо… но тут еще не вода, просто влага. А копать яму в лесу, среди переплетенных корней — она точно не сможет. Интересно, а где тут у местных кладбище? Ах, да… это же рыбацкая деревушка, у них есть обычай хоронить своих мертвецов в море… однако у нее не было лодки. Некоторые пираты подожгли, а некоторые — увели с собой. Так Сяо Тай не видела большую красную рыбачью лодку семьи Жин, которой старший Жин Ми так гордился… всегда говорил, что на такой не стыдно и в Северной Столице показаться, красные веревки, выкрашенные так, словно шелковые шнуры вокруг по борту повязаны. И конечно же — красные паруса, с большим иероглифом семьи «Жинь» посередине. Этой лодки не было, как не было и нескольких других — особо хороших. Не было хороших лодок, не было запасов риса в амбарах, не было кувшинов и бочек в лавке… а сами лавки и хранилища — преданы огню.

Снова поднять руку с мотыгой. Снова опустить ее. Потянуть на себя, сдвигая песок в сторону. Отодвинуться в сторону, сменить позицию и снова повторить все с начала. Она копает и копает… периодически — падает без сил на песок и просто лежит там, глядя как волны накатывают на берег. Лежит и смотрит. Без сил. Без мыслей. Она не хочет вставать. Не хочет продолжать копать и в голову закрадывается трусливая мыслишка о том, что мертвым — все равно. Что Жи Минь уже ничего не чувствует… и не будет ничего чувствовать. Какая, в сущности, разница, останется ли он лежать на берегу на прокорм крабам и чайкам… или же будет закопан в песок. Просто в песок, она же понимает, что песок — плохая могила. Да и закопать его достаточно глубоко она не сможет. Приливной волной тело может и вымыть из песка… какая, в сущности, разница… в конечном итоге тело разложится и сгниет. В конечном итоге — все сгниет.

Она снова — поднимается и сдвигает с лица грязные волосы в сторону, вытирает лоб и поднимает мотыгу. Снова. Поднять руку. Опустить. Не потому, что это нужно Жи Миню. Это нужно ей самой. Как говорят далеко отсюда — «пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов»… но там же говорят и о том, что «это нужно не мертвым, это нужно живым».

Снова она лежит на песке и смотрит на волны. Нет мыслей. Нет сил. Ничего больше нет. Постепенно — она теряет счет времени. Все вокруг теряет свой смысл. Она видит мир словно урывками, как будто кто-то вдруг включает свет и выключает его. Вот — песок так близко у лица. А вот — она прогоняет песчаного краба, который совсем уже было собрался полакомится мертвым Жи Мином, кричит на него сорванным и хриплым голосом и машет мотыгой. Почему-то ей в голову не приходит рубануть его мотыгой… разрубить на части. Так же, как и неизвестный пират — разрубил единственного защитника семьи Су. От плеча до бедра.

Вот — она наконец затаскивает тело Жи Миня в яму и закидывает его песком. И вот, наконец — она сидит и смотрит вдаль над могилой с деревянной табличкой, на которой вырезана надпись «Здесь лежит последний мужчина из рода Су».

Когда она открывает глаза в следующий раз — она сидит на корточках у могилы, в ее руках — фляга-калебас, перетянутая желтым шелковым шнуром. Она сковыривает сургучную печать и оседает на песок, поднимая ее в воздух.

— Ты все же оказался таким же, как и все остальные мужчины. — говорит она печально: — обманщик. Последний мужчина из рода Су. Ты обещал, что вырастешь и станешь генералом. И что однажды попросишь моей руки… я не знаю, чтобы я ответила тебе в будущем. Но совершенно точно знаю, что ты — не сдержал своего слова. — она вытаскивает пробку из фляги зубами и глотает крепкое байцзю. И даже не чувствует пятидесяти восьми градусов крепости. То, что должно было обжечь глотку — пьется словно обычная вода. Она отнимает флягу от рта и — наклоняет ее над свежей могилой. Драгоценный байцзю из провинции Гуджоу, что закладывается только пятого числа пятого месяца, которое в Поднебесной зовут Слезой Гуджоу — льется тонкой струйкой и тут же впитывается в песок. Словно кровь, которой так щедро пропитана земля в рыбацкой деревне.

— Так многого в жизни уже не будет, Жи Минь. — продолжает она, пролив крепкой байцзю на песок: — первого крепкого напитка. Первого свидания. Первого поцелуя. Первой победы. Но… как у настоящего мужчины у тебя по крайней мере уже был первый поединок. Жаль, что он оказался последним, малыш. Но знай, что ты умер как мужчина… защищая то, что тебе дорого. Знаю, что это не утешит тебя. Тебя бы утешила кровная месть. Возвращение сестер и мамы из плена. Но… вряд ли у меня это получится… у меня нет ни сил, ни ресурсов, ни возможностей. Я и так едва ходила, а уж сейчас… деревня разорена, все припасы сожжены. Добывать еду самостоятельно я скорей всего не смогу. Без посторонней помощи я долго тут не протяну. Так что… если тебе будет от этого легче — я могу совершенно спокойно пообещать тебе, что… что отомщу за деревню. Отомщу за тебя. И обязательно выручу всех твоих родных… или умру в процессе. — она улыбнулась и снова поднесла флягу к губам. Снова глотнула драгоценного байцзю, не чувствуя вкуса.

— Такое ощущение, что меня все же обманули в лавке у старого Та… — говорит она: — крепости совсем не чувствуется. Впрочем, претензии я предъявить все равно не смогу. Лавка сгорела, а старому Та выпустили кишки и намотали на жерди для просушки сетей… а его помощнику отсекли голову… наверное тот же ублюдок с Да-дао. Так что… другой выпивки на этом острове все равно нет. Так что я сейчас делюсь с тобой единственным напитком на всем острове… — она снова капает немного байцзю на песок. Опивает из горлышка. Смотрит вдаль. Ее ладони перетянуты лоскутами ткани. Ее нежная кожа на ладонях давно вздулась водяными пузырями и лопнула, она перетянула ладони полосками ткани, оторванными от подола ее платья. Она вытирает рот задней поверхностью кисти. Допивает остатки байцзю. Отбрасывает флягу в сторону. Откидывается назад, упав в песок спиной. Смотрит в темнеющее небо. Думает о том, что запах, который доносится из все еще тлеющей деревни — просто ужасен. Наверное, до конца своей жизни она не сможет есть жаренную свинину. Потому что запах горящего в огне человеческого тела — не отличить от запаха жаренной свинины. Словно бы деревенские и в самом деле решили сделать огромное барбекю… интересно, а куда делись свиньи? Неужели пираты загоняли их на свои корабли? Или же — просто забили всех на месте, а мясо закинули в лодки? Что за идиотские вопросы лезут в голову.

Она закрыла глаза, стараясь дышать ртом. У нее нет Ци, нет еды и даже в единственный в деревне колодец пираты набросали мертвых тел. Так что — нет и воды. Где-то в глубине острова есть ручей… но доберется ли она туда? У нее совсем не осталось сил… если все равно умирать, то какая разница где? Тут и воздух посвежей… а если она ляжет поближе к прибою, то… «не все ли равно, спросил он где, еще приятней лежать в воде… гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей.»

Гвозди… да, уж. Сейчас из нее не то, что гвоздя не сделать… из нее может только желе сделать. Фруктовое. Наверное, в деревне еще есть плодовые деревья? Или… это же пограничная деревня на островах… наверняка тут и кимчи готовят. А кимчи готовят, вкапывая глиняные горшки в землю. Говорят, что многие в Чосон выживали благодаря закопанным в землю горшочкам с кимчи… ведь даже если деревню разорят, заберут все припасы и сожгут — то вкопанные в землю запасы — останутся. Ведь только тот, кто закопал горшочек в землю — знает где копать. Ну… даже если она найдет, где местные закопали свои горшочки с кимчи… у нее все равно нет воды. Да и копать… она открывает глаза и поднимает руку, поднося ее к глазам. Перемотанные ладони, грязная ткань… пальцы дрожат и она не может сжать их в кулак.

Расслабляет руку, позволяя той упасть на песок. Закрывает глаза снова. Вот и все, думает она, вот и конец. Она уже и не чувствует Ци в своем организме. Не чувствует ног. Ну и ладно, думает она, все что ей остается — погрузится в предсмертную медитацию. Или — тукдам.

Вдох. Выдох. Вспомнить. И начать последнюю медитацию. Умирать — ответственное дело… завершение жизни. Последнее дело. Она позволяет своему сознанию — погрузится в тьму, которая всегда ожидает внизу… растворяясь без остатка и проваливаясь.

— И что ты тут забыла? — раздается голос и она — пытается открыть глаза. Открывает их и не может сфокусировать взгляд. Какое-то светлое пятно маячит перед ней, нависает над ней.

— Что? — говорит она, чувствуя, что ее горло — пересохло и горит. На секунду она недоумевает. Неужели и на том свете она обречена испытывать жажду?

— Мы же договорились, Маленькая Росинка. — слышит она такой знакомый голос: — что увидимся через сто лет. Куда ты торопишься?

— Что? — она моргает, и наконец — может увидеть лицо человека, который склонился над ней. Человека ли?

— Ли Цзян? — спрашивает она: — откуда ты тут взялась?

— А это мой вопрос, Маленькая Росинка. — девушка подносит к ее губам плошку с какой-то жидкостью: — пей давай. Надо же было себя до такого довести.

Она послушно открывает рот и пьет. Это обычная вода, но она такая вкусная! Она наслаждается каждой каплей… пьет и пьет. Наконец напившись — откидывается назад, на мягкие подушки. Мягкие шелковые подушки, она лежит в кровати, над ней — потолок, деревянные балки украшены колокольчиками и веерами. Рядом с кроватью на небольшой тумбочке, в пиале с песком — воткнута коричневая палочка благовоний. В воздухе витал запах сандалового дерева.

— Где это я? — спрашивает она: — в деревне Вечного Праздника? Или?

— Это место зовется деревней Вечного Праздника только раз в сто лет. В остальное время она называется по-другому. И потом — это я должна у тебя спрашивать… что ты тут делаешь и как ты довела себя до такого состояния Маленькая Росинка? Как ты могла так со мной поступить?

— Слушай… — Сяо Тай вдруг резко садится в кровати, внезапно поняв, что больше не испытывает боли от недостатка Ци.

— Что со мной⁈

— А. Ты умерла. А ведь обещала не умирать. Обманщица.

Глава 14

Глава 14

— Хватит уже! — заявляет ей однажды Ли Цзян. Сяо Тай — поднимает на нее голову и моргает. Подносит ко рту флягу из тыквы-калебаса и отхлебывает еще глоток. Пожимает плечами и возвращается к своему занятию — созерцанию берега. Песка. Прибоя.

— Ты меня слышишь? Хватит. — говорит Ли Цзян и ее темные глаза метают молнии.

— Хватит? Чего хватит? — вяло отвечает Сяо Тай: — я еще не пьяная.

— Слушай, это уже слишком. Сколько ты здесь? Месяц? Два? Все это время ты только и делаешь, что приходишь сюда и пьешь. Сидишь, смотришь вдаль и пьешь. Хватит.

— Да? — Сяо Тай откидывается назад и смотрит на Ли Цзян: — почему? Ведь я — умерла, да? И, получается я где? В раю? Наверное… потому что котлов с кипящей серой и чертями с вилами нет. И… а что делают в раю? Проводят вечность вот так — сидя на берегу и напиваясь в стельку. У меня впереди вечность…

— Прекрати. — говорит ей Ли Цзян: — ты же знаешь, что я не могу рассказать тебе о… не могу раскрыть. Пока ты тут. Но… надолго или нет — я не знаю. Просто возьми уже себя в руки!

— Зачем? У меня есть берег, есть вино. Есть ты. — Сяо Тай снова пожимает плечами и опускает голову вниз: — раз уж жизнь не удалась, то хоть послесмертие ничего. Не ты ли учила меня удовлетворяться тем, что есть? Ты мудрая, лисичка-сестричка…

— Сяо Тай. — Ли Цзян выпрямляется: — пожалуйста. Пожалуйста. Прекрати это. Ты же рассыпаешься прямо на глазах. Я уже видела такое. Никто не умер, пока он сам не признал это! Пока у тебя есть воля к жизни — ты жива! Ты сама себя убиваешь!

— Да? — она перевернула тыкву и огорченно заглянула внутрь: — пустая. Будешь умничкой, сестричка-лисичка и сходишь за еще одной?

— Отказываюсь! — Ли Цзян складывает руки на своей немаленькой груди: — я не собираюсь больше потакать твоему разложению и твоим порокам!

— Кое-кто говорит совсем другое той ночью.

— Той ночью… — Ли Цзян слегка краснеет и топает ногой: — ну-ка прекрати! Я говорю о твоем состоянии! Разве ты не хочешь вернуться назад? Покорить Поднебесную? Снова встретиться с Третьим и Вторым Братьями? С твоей названной сестричкой? С генералом Лю? С Ли Шаном, который до сих пор лелеет мечту жениться на тебе?

— Знаешь, для сотрудницы райской корпорации ты слишком уж настойчива. Разве ты не должна утешать меня? В конце концов я — заслужила. Ты делаешь мое пребывание в раю дискомфортным. Разве самая суть концепции рая и ада — не в том, чтобы в первом тебе было хорошо, а во втором — нет? Я собираюсь провести свою райскую жизнь… хотя, да. Это нельзя назвать жизнью, раз уж я уже умерла. Райское существование, вот… так вот я собираюсь провести все свое существование тут — распивая вино, глядя на волны, что набегают на песок и беседуя по вечерам с одной мудрой и красивой лисицей. Которая, кстати, отказывается сходить в наш домик за еще одной флягой со светлым рисовым вином.

— Почему? Почему ты отказываешься двигаться дальше? Я помню совсем другую Сяо Тай!

— Почему? А какой смысл, Лисичка? Мои меридианы разорваны. Мое тело, скорей всего уже сожрали крабы на берегу. Мне некуда возвращаться. И кроме того… в этом мире у меня вовсе нет никакой Ци. Я просто девушка, у которой есть только бутылка вина и подружка. И это уже немало…

— Ты же всегда хотела большего!

— Хотела. И сейчас хочу. Но я понимаю свои ограничения. Вернутся в Поднебесную сейчас? Все что я смогу сделать — умереть на том берегу.

— Ну все, Маленькая Росинка. — говорит Ли Цзян и распускает один пояс. Перекидывает его через плечо, подвязывая широкие рукава. Наклоняет голову в сторону, потом в другую, разминая шею.

— Ты что — струсила? Боишься трудностей? У тебя есть шанс начать все сначала! Да, пусть даже на том самом берегу, ну и что⁈ — выпаливает она и замахивается. Сяо Тай зажмуривается. Но удара не последовало и она — осторожно открывает глаза. В руках у Ли Цзян — желтая тыква-калебас, опоясанная красным шелковым шнуром.

— Лучшее небесное баоцзю. — говорит Ли Цзян: — хочешь? Все твое.

— Вот это я понимаю! — расплывается в улыбке Сяо Тай: — вот это гостеприимство! Сразу видно — райские кущи! Красотка в распахнутом спереди ханьфу — подает мне флягу с баоцзю! Садись рядышком, посидим, посмотрим на волны… сегодня прекрасный день. Хотя у вас он тут всегда прекрасный, аж тошнит.

— Так поди и возьми. — говорит Ли Цзян, взвешивая тыкву, перевязанную красным шелковым шнуром: — чего же ты сидишь?

— Серьезно? — прищуривается Сяо Тай: — думаешь мне вот так прямо нужна эта фляга, чтобы я — встала и отобрала ее у тебя? Я могу, ты не подумай. Пусть здесь я не чувствую Ци, но мое тело здесь — здоровое, нигде ничего не болит… так что я могу быть очень быстрой. Очень-очень быстрой.

— Как я уже и говорила, Маленькая Росинка, ты врушка. Продолжаешь мне врать? Последние несколько месяцев ты только и делала что валялась на спине, сперва в кровати, а потом — на этом теплом песочке. — улыбка трогает уголки губ Ли Цзян: — если бы ты могла — ты бы уже отобрала у меня эту флягу с драгоценным Небесным баоцзю. Те, кто пробовали его — уверяют что баоцзю из провинции Гуджоу, знаменитое маотао, Слезы Гуджоу — не стоит и сравнивать с этим нектаром. Говорят что те, кто попробовал его однажды — забывают свое имя, дату рождения и даже кто они такие — мужчины или женщины. Говорят что сама Гуанинь однажды попробовала этот напиток, а попробовав — не устояла перед ним и выпила столько, что проснулась в одной постели с Хануманом и Лакшми и после этого — запретила хождение этого напитка в Небесном Дворце. Говорят что…

— Пфф… — прерывает ее Сяо Тай, махая рукой перед лицом: — какой дешевый трюк, сестричка-лисичка. Думаешь я вот прямо куплюсь на твои россказни? Думаешь у меня слюна во рту появится, и я брошу все свои дела и буду гоняться за тобой по всему берегу? Ничего подобного… меня не интересует это твое пойло… все это лишь суета сует и всяческая суета. Я продолжу лежать тут и смотреть на волны. Разве что… — она встает на ноги и изучает взглядом насторожившуюся Ли Цзян: — разве что, сменю позу… только и всего.

— Никак ты готовишься внезапно напасть на меня и отобрать сей драгоценный напиток, а, Маленькая Росинка? Я вижу тебя насквозь. Этот божественный нектар, который мне достался по чистой случайности, когда сам Небесный Генерал Ли Цзин проезжал через Деревню Вечного Праздника тысячу лет назад. Интересно… насколько же лучше стал этот напиток за тысячу лет? — Ли Цзян прикладывает пальчик к подбородку: — наверное в тысячу раз?

— Это так не работает. — ворчит Сяо Тай, разминая шею: — алкоголь не всегда становится лучше со временем. Вот вино запросто может превратиться в уксус, даже поговорка такая есть «был недозрелым вином, стал уксусом», про человека, который все делает не вовремя.

— Так это обычный алкоголь… а не Небесное Баоцзю Сливового Павильона. — отвечает Ли Цзян, вытягивая руку, в которой она держит желтую флягу, перетянутую красным шелковым шнуром: — так ты отказываешься от попытки завладеть этой тыквой?

— Хм. — Сяо Тай разминает свои колени, крутит голеностоп, поставив ногу на кончики пальцев, наклоняется из стороны в сторону. Она выглядит словно атлет перед соревнованиями, будто бы готовясь к главному испытанию своей жизни. Она подпрыгивает на месте, выбрасывает вперед сжатые кулаки, боксируя с тенью.

— Ладно. — говорит Ли Цзян и наклоняет голову, улыбаясь: — раз уж ты считаешь, что это Небесное Баоцзю не стоит таких… — она стремительно отпрыгивает назад, перехватывая флягу за горлышко. На том месте, где она только что стояла — стоит Сяо Тай, ее рука поднята в воздух, а на лице написано разочарование.

— Тц, тц, тц… — качает головой девушка-лиса: — без предупреждения, коварно… а ты оказывается способна и на такое.

— Тебе нужно предупреждение? Вот оно. Сейчас же отдай мне флягу, иначе я отберу ее у тебя. А тебя — отшлепаю! — угрожает Сяо Тай.

— Если бы ты могла хоть что-то из обещанного — это действительно звучало бы угрожающе. Однако… ты слишком толстая и ленивая, девочка-разбойница. И если кто кого и отшлепает сегодня на Берегу Влажных Костей, то это буду я. И — тебя.

— Что за дурацкое название… — Сяо Тай срывается с места, пытаясь схватить Ли Цзян за руку, но та легко уходит с линии атаки, чуть подбивает ее бедром — прямо в полете, перенаправляя в сторону и… Сяо Тай летит кувырком, поднимая тучи песка.

Встает, вытирает рот рукавом, отплевываясь от песка. Смотрит на Ли Цзян, которая стоит все так же — с прямой спиной и вытянутой вперед рукой. В руке по-прежнему — желтая фляга, перемотанная красным шелковым шнуром.

Сяо Тай сплевывает на песок. Развязывает один пояс и скидывает ханьфу, оставшись в штанах и нижней рубашке, вышитой узорами с драконами и фениксами.

— Мне тоже раздеться? — склоняет голову Ли Цзян: — в конце концов и ты и я женщины, тут нет ничего неприличного… — она наклоняется назад, убирая руку с флягой, убирая ее от захвата цепкими пальцами Сяо Тай. Ее ступня движется по песку, описывая плавный полукруг, наконец она становится в стойку, подняв руки и чуть присев.

— Ну смотри, ты сама напросилась. — Сяо Тай разминает шею: — у меня здесь нет Ци, зато я владею своим телом… и что-что, а уж отобрать флягу с вином у одной заносчивой лисицы смогу. Как бы ты не пострадала в процессе…

И она набрасывается на Ли Цзян! Сперва — прямой выпад, обманка. Потом, меняя уровень — атака снизу, выбрасывая тело в попытке схватить тыкву-калебас словно вратарь — мяч. Ли Цзян уклоняется, убирая флягу в сторону от ее рук, но Сяо Тай, пролетая мимо — выбрасывает ногу, выбивая драгоценную флягу из ладони Ли Цзян! Фляга катится по песку, и она почти достала ее, как вдруг в поле зрения снова появляется нога Ли Цзян и назойливая лисица отправляет флягу в полет, пнув ее!

— Тск! — говорит Сяо Тай: — да чего ты хочешь от меня, женщина⁈

— Чтобы ты наконец проснулась! — заявляет Ли Цзян, вставая в стойку.

— Ну и ладно. — Сяо Тай сжимает кулаки: — сперва я наваляю тебе, лисица. А потом — буду пить баоцзю и любоваться волнами. Ты готова?

— Всегда готова… — Ли Цзян меняет стойку, она легка и переливается из стойки в стойку словно вода — плавно, но неудержимо. Сяо Тай вспоминает все, что она помнит из рукопашного боя, кунг-фу, каратэ, джиу-джитсу и фехтования. Прошла та пора когда в поединке она могла рассчитывать на Ци. У нее больше нет Ци. В этом мире, в Деревне Вечного Праздника, на Побережье Влажных Костей — она могла не боятся, что будет страдать от дефицита Ци. Но, с другой стороны, в этом мире у нее больше не было Ци. Совсем. Значит она может рассчитывать только на себя. На свое тело. На свои навыки. Несмотря на всю свою браваду, она совершенно точно знала, что ничего не сможет сделать с Ли Цзян. Сколько ей лет? Тысяча? Пятьсот? И немалую часть от этого срока девушка-лиса потратила на то, чтобы совершенствоваться в боевых искусствах. Сяо Тай понимала, что Ли Цзян — просто пытается ее подбодрить. И от этого — становилось еще хуже.

Она убирает волосы, стягивая их на затылке в незатейливый хвостик. Подвязывает широкие рукава рубашки. Если она все равно уже ничего не может… остается только играть на морском берегу. Провести вечность с любимой лисицей, распивая рисовое вино и наблюдая за катящимися волнами — разве тебе не будет скучно в конце концов? И пусть она никогда не сравнится по силе и умениям с Ли Цзян… но у нее впереди вечность, не так ли?

— Все есть Ци. И Ци есть все… — звучит голос Ли Цзян, перекрывая шум прибоя и легкий ветерок, который шелестит листьями пальм: — это так. Но… что именно является самым важным компонентом любого приема? Любого заклинания? Твоего знаменитого «Иоганна Карла Фридриха»?

— Ци, конечно же. — горько усмехается Сяо Тай. Ци, которого у нее нет. И больше не будет.

— Все есть Ци. Но… вот смотри — я сжимаю кулак. Это — Ци? — Ли Цзян вдруг оказывается совсем рядом и наносит удар! Сяо Тай отбивает выпад ладошкой и подсекает ее ногу, толкает бедром, скручивается и… Ли Цзян катится по песку, вскакивает на ноги.

— Вот сейчас например… — говорит она, отряхиваясь всем телом, совсем как мокрая собака после того как упала в воду: — сейчас! Это было Ци?

— Что?

— Мы говорили о духовной энергии и…

— И я не могу ее почувствовать! Не могу! Я уже пробовала. Все это время, все этим медитации, все эти упражнения — это бесполезно!

— Что же… я люблю тебя, Маленькая Росинка, но та, кого я люблю — не имеет права быть жалкой. — выпрямляется Ли Цзян: — ты можешь быть мрачной, можешь быть ворчливой, можешь быть злобной… но ты не имеешь права быть жалкой! И если ты и правда не можешь овладеть тайной преображения духовной энергией, не умеешь обращаться с Ци — значит ты не можешь быть моей возлюбленной!

— Ну и? Да, я вот такая. И что? Ты перестанешь меня любить? Ну и к черту тогда тебя. Вали отсюда… — Сяо Тай складывает руки на груди.

— Ты не понимаешь, Маленькая Росинка… если я тебя не люблю — значит тебе нет места здесь. Ты уже умерла в своем мире. Теперь — ты умрешь в этом. Или умрешь или научишься. От всего сердца надеюсь что ты все же поймешь… ведь на самом деле ты знаешь.

— Знаю? Что я знаю⁈

— Знаешь, что именно в твоем заклинании важнее чем Ци. Первее чем Ци. Что лежит в основе. Что является предтечей любого заклинания… да чего там — любого действия. Я все еще испытываю к тебе чувства, Маленькая Росинка, поэтому мне будет тяжело избивать тебя, но… пожалуйста потерпи. И начни уже думать! — Ли Цзян срывается с места и Сяо Тай будто попадает под ураган ударов со всех сторон. Она пытается отбиваться, уходить, закрываться… но девушка-лиса слишком быстрая, слишком сильная и вот она уже — отлетает в сторону от одного из ударов ногой в живот! Падает, перекатывается по песку и… едва успевает заблокировать удар ногой в лицо, вскакивает на ноги — только для того, чтобы снова упасть! Круговая, сметающая подсечка! Знаменитый прием монахов из горных монастырей, исполненный с силой и изяществом мастера, поднимающий тучу песка вверх. Еще удар! Сяо Тай закрывается, чувствует, как мир вспыхивает и переворачивается, но она — снова поднимается на ноги. Снова получает удар — прямо в лицо! Ослепляющая боль! Она — рычит в ответ этой боли, что-то вспыхивает внутри ее, вздергивая ее на ноги, она перехватывает следующий удар — и отвечает на него! Хватает предплечье Лисицы и дергает ее на себя — коротким движением из арсенала стиля Юной Весны, дергает и сразу же — короткий прямой удар вертикальным кулаком, Удар Наковальни! Отбрасывает вторую руку Ли Цзян и входит в клинч, в короткую дистанцию, где… удар-удар-удар! Пулеметная очередь из коротких ударов вертикальным кулаком, визитная карточка девушек из Юной Весны!

Ли Цзян — отпрыгивает назад, потирает свою грудь и морщится от боли. Сяо Тай замирает в такой позиции — выставив вперед ногу, центр тяжести сзади, на второй ноге, правая рука, сжатая в кулак — выдвинута вперед. Левая — у груди, так, словно она возносит хвалу Амиде Будде. Ом мани падме хум.

— Может быть я потеряла свою Ци. Может быть, я потеряла возможность быть заклинателем. Но никто не смеет обращаться со мной так! — повышает голос Сяо Тай, внутри ее словно бушует яростное море: — слышишь, Ли Цзян⁈ Никто! Даже ты!

— И что же ты сделаешь, Маленькая Сестра? — насмешливо отвечает ей Ли Цзян: — здесь ты не сможешь победить меня только своим умением махать кулаками. Здесь я — непобедима. — она делает несколько жестов руками и взмывает вверх. За ее спиной веером распускаются пушистые лисьи хвосты, воздух начинает звенеть от обилия энергии, а глаза Ли Цзян — заливаются белым светом. Она срывается с места и бросается в атаку! Сяо Тай едва успевает отразить ее атаку, блокировать выпад молнией, огнем, водой! Они взлетают в воздух и продолжают обмениваться ударами! Сяо Тай — отбрасывает ее от себя, вбивает в песок, взмывает вверх и с размаху — опускается вниз, с ударом ногой сверху вниз, Удар Топором! Песок — вздымается вверх, но Ли Цзян — уже на ногах, уже сбивает удар в сторону, разрядом молнии — поражает ее в грудь! Сяо Тай — отражает молнию своим щитом и обрушивает на нее ответный удар! Отлетев в сторону — разводит руками.

— Винтовка имени Иоганна! Карла! Фридриха! — выкрикивает она и перед ней послушно вспыхивают синие кольца ускорителей, а с пояса — слетает метательный дротик, она выцеливает грудную клетку этой наглой лисицы и… вдруг понимает.

Синие кольца ускорителей — гаснут, а она — оседает на песок, понимая, что вот уже несколько десятков секунд — висела в воздухе, а ее обувь — разорвана в клочки выбросом Лезвий Ци!

— Но… как⁈ — говорит она, смотря на свои руки: — я по-прежнему не чувствую Ци! Как это вообще возможно⁈

— Я же тебе говорила. Все есть Ци… это да. Но… что первичнее чем Ци? Что является основой любого заклинания? — рядом с ней на песок садится Ли Цзян и Сяо Тай с тайной завистью видит что у той — даже прическа не растрепалась.

— Первичная энергия? Какая-нибудь… древняя Ци? — гадает Сяо Тай.

— А ведь ты только что воспользовалась этой техникой. — качает головой Ли Цзян: — в основе любого заклинания, любого действия… давай я дам тебе подсказку? Подсказка номер один — для того, чтобы заклинание получилось — нужно два компонента. Первый — Ци и второй… тот о котором мы тут говорим. Подсказка номер два — этот ингредиент нужен не только в заклинаниях. Подсказка номер три это — первичный элемент любого действия. Подсказка номер четыре — когда ты действительно начала сражаться за свою жизнь — ты почувствовала это. Подсказка номер пять — даже для того, чтобы встать утром с кровати тебе нужно это. Подсказка номер шесть — у камня этого нет. Подсказка номер семь — у моря этого нет, Подсказка номер восемь — у меня это есть. Подсказка номер девять — у тебя это есть. Подсказка номер десять — это не грудь.

— Да я сама уж догадалась! Если и у тебя есть и у меня!

— Подсказка номер одиннадцать — это есть у Небес. Подсказка номер двенадцать — это есть у Гуанинь. Подсказка номер тринадцать — это есть у Ханумана. Подсказка номер четырнадцать — это есть у Генерала Лю. Подсказка номер пятнадцать — это было у женщин семьи Су, за которых ты столь неосторожно поклялась отомстить. Подсказка номер…

— Да хватит уже! Я поняла!

— Поняла? Моя Маленькая Росинка — поняла? Перестала быть жалкой и начала думать? Почувствовала духовную энергию? Или…

— Я никогда не прекращала ее чувствовать. В этом и была твоя загадка?

— Оу… вот как. Маленькая Росинка начала думать. Наверное, сегодня вечером мне придется накрыть стол и отпраздновать это. Как неожиданно. Наша Деревня появляется в твоем мире раз в сто лет… но это события точно стоит отпраздновать. Сяо Тай, Седьмая Сестра — начала думать! Итак… что же является самым важным элементом любого заклинания, Маленькая Росинка? Что есть у тебя, у меня и Ханумана? Чего нет у камня и воды? Что на самом деле является духовной энергией? И что это — то, что всегда было с тобой?

— Воля. — отвечает Сяо Тай и выпрямляет спину, глядя на то, как волны набегают на мокрый песок: — это воля.

— И на сегодня урок закончен, Маленькая Росинка. Ты можешь отдохнуть. Твой ответ верен. Хотя… не совсем, но очень близко. Тебе еще многому нужно будет научится. — говорит Ли Цзян, откидываясь назад: — но ты ступила на верный путь. Воля. Вернее — направленная воля. Вот что первичнее чем Ци в заклинании. Если нет воли — не будет заклинания. Те, кто овладел техникой Ткачей Золотой Паутины — не нуждаются в Ци. Потому что Ци — везде. Повсюду. Им нужна только воля. Направленная как игла. Ци — как Золотая Нить. Соединив иглу и нить — мы можем Ткать в реальности. Нет. Ткать реальность. Ступай, отдохни, Маленькая Росинка, на сегодня этого достаточно. Ты устала. И… на вот. Заслужила. — Ли Цзян бросает в нее чем-то.

Сяо Тай ловит на лету флягу-калебас, перетянутую красным шелковым шнуром. Смотрит на нее. Отставляет в сторону, на песок.

— Нет. — говорит она: — я хочу продолжить обучение… Наставница.

— Смотри-ка, даже у этой наглой Сяо Тай проснулось воспитание и такт. — усмехается Ли Цзян и встает на ноги: — что же… тебе может быть больно.

— Когда было иначе? — усмехается Сяо Тай: — мне не привыкать…. Наставница.

— Тогда вставай на ноги и мы продолжим мучения… ой, то есть обучение. Конечно же я хотела сказать — обучение. Поднимай свою ленивую задницу, ученица. В конце концов из-за твоей неуместной клятвы перед последним мужчиной из рода Су — теперь у тебя много дел в своем мире. Я не прощу себя, если ты опять появишься у меня через месяц. Не раньше чем через сто лет, Росинка, тебе ясно?

— Да… Наставница.

— Хорошо. Готова?

— Всегда. Наставница.

Глава 15

Глава 15

— Как же тут чудесно. — сказала Сяо Тай, запрокинув голову и глядя в ночное небо: — даже выходить неохота. Так бы и валялась в горячей водичке до завтра.

— Если слишком долго лежать в горячем источнике, то твои пальцы распухнут как баклажаны и покроются морщинками. А еще ты начнешь напоминать утопленника. Все хорошо в меру. — откликнулась это несносная лисица и послышался тихий «звяк». Сяо Тай не стала поднимать голову, она и так знала, что Ли Цзян только что отпила немаленький глоток охлажденного вина с ягодным соком и медом. Прямо из кувшина. И эта женщина учит ее соблюдать меру!

— Расскажи мне про духовную энергию снова. — просит Сяо Тай: — вроде бы я поняла, что для того, чтобы использовать Ци — не обязательно использовать свою Ци.

— Учение Золотых Ткачей. — отзывается Лисица: — духовная энергия — это стальная игла. Ци — это Золотая Нить. Нити не являются продолжением тела Ткача, верно. Он просто берет их с полки, достаёт из сундука, выменивает на рынке… нам неважно откуда именно он берет нити. В твоем случае иглой послужила твоя воля к победе. Воля к жизни. Однако не всегда иглой является именно воля… это верно в твоем случае.

— Не всегда воля? — Сяо Тай поднимает голову и смотрит на Ли Цзян, великолепную в своей наготе… правда наполовину скрытую за парящей поверхностью горячей воды.

— Не всегда. Но об этом ты узнаешь сама. Это не важно сейчас. Хочешь, я расскажу тебе историю, Маленькая Росинка? — голос Ли Цзян вдруг становится низким и вибрирующим: — хочешь я расскажу о том, как величайшее несчастье привело к великому открытию? И о том, что нужно ценить настоящее, потому что прошлого уже нет, а будущее никогда не настанет. Все что у нас есть — это настоящее.

— Хочу ли? — хмыкает Сяо Тай: — ты коварная лисица, обманом и подкупом соблазнившая деревенскую девочку… у меня и выбора-то нет. Никогда и не было.

— Это хорошо, что ты так считаешь. — улыбается Ли Цзян: — наконец-то ты начала осознавать истину. Впрочем… к истории. Эта история началась очень и очень давно. То ли тысячу лет назад, то ли пятьсот… мы тут не ведем счет годам.

— Оно и видно. — кивает Сяо Тай: — у вас тут мода точно тысячу лет назад установлена. Вы тут все одеты как в эпоху династии Тан вообще.

— Будешь прерывать меня — получишь по мягкому месту. — говорит Ли Цзян: — надеюсь после тренировки у тебя больше нет иллюзий что ты сможешь противостоять мне в открытом поединке?

— Да, Наставница… как скажете Наставница. Вы все равно изнасилуете меня ночью, Наставница…

— Мелкая зараза… — Ли Цзян с улыбкой качает головой: — так слушай. В те далекие времена к власти в Поднебесной пришел тиран. Повысились налоги, народ угнетали, имперские сборщики налогов не знали жалости, а в доме у крестьянина зачастую не оставалось достаточно риса для того, чтобы посадить следующий урожай. Недовольное богохульным и неправедным правлением тирана Небеса наслали на Поднебесную засуху и неурожай, которые длились десять лет. В некоторых провинциях люди начали есть мертвые тела и своих детей. И тогда монах Хуэйюань, ученик знаменитого учителя Даоаня — собрал своих последователей и объяснил им, что Воля Небес лишила Императора-Тирана своего мандата. — Ли Цзян делает паузу, протягивает свою руку к кувшину с охлажденным вином со специями, ягодным соком и медом. Кувшин стоит совсем рядом, на краю. Сяо Тай заворожено смотрит как по белой коже Ли Цзян вниз катятся капельки… это вода?

Ли Цзян подносит кувшин ко рту и делает внушительный глоток. Ставит кувшин на место и издает клич удовлетворения, что-то вроде тихого «Ииииииййййааа!». Вздыхает и поворачивает голову, глядя на Сяо Тай.

— А ты чего расселась? — спрашивает она: — не видишь у твоей Наставницы плечи затекли? Весь день учила одну недотепу как руку держать и ногу выбрасывать… эх…- она поворачивается спиной и перекидывает копну своих белых волос вперед. Сяо Тай тут же подплывает к ней ближе и кладет свои руки ей на плечи.

— Как скажете Наставница. — говорит она: — конечно же после такого плечи затекут. Столько раз этой нерадивой ученице по голове бить — это ж устать можно. Я так понимаю, что духовная энергия она как Дао у Даоистов — нельзя понять разумом. Тогда все понятно, почему ты меня все время по голове бьешь. Чтобы я соображать перестала.

— Какая-то ты дерзкая ученица. Придется тебя наказать.

— Опять к кровати привязывать будешь? Ты же понимаешь, что это не наказание, а? — поднимает бровь Сяо Тай: — хотя… ой, нет, только не это, Госпожа Наставница! Нет, только не привязывайте меня к кровати снова! Моя тонкая душевная организация не выдержит такого надругательства! Моя невинность и чувство невыносимой скромности! Я испытываю адские муки когда ваш язычок, Наставница — гуляет по всему моему телу!

— Уверена, что нет такого словосочетания как «чувство невыносимой скромности.» — Ли Цзян наклоняет голову: — вот тут помни еще… а… у тебя волшебные пальчики. Все-таки в реальном мире тебя окружают люди без фантазии. Седьмая Сестра… Младая Хушень… как банально. Я бы назвала тебя Волшебные Пальчики. Они у тебя мягкие, но сильные… ооо, вот так. И на вид они у тебя маленькие, но… достают везде, где нужно.

— Да. Так меня и называй. — кивает Сяо Тай: — Волшебные Пальчики. А я буду звать тебя Сладкий Язычок.

— Тц. Никакого уважения к старшим. Никакого уважение к своему учителю. Наверное этим ты мне и понравилась — своим дерзким характером и быстрым языком. Ладно… к истории. А то мы так с тобой никогда не закончим. Монах Хуэйюань и его последователи организовали Секту Белого Лотоса. Организацию, чей целью стало свержение Тирана. Основатели все как один были мастерами боевых искусств или заклинателями высоких рангов. Каждый из них стоил армии. Они тренировались сами, тренировали своих учеников, тренировали простых людей. Они организовали ячейки организации по всей стране, они привлекали на свою сторону образованных и влиятельных людей. И вот однажды… как ты думаешь, что случилось?

— Их разгромили? Раскрыли путем введения в организацию двойных агентов и провокаторов? — гадает Сяо Тай, пока ее руки — скользят по гладкой, белой коже девушки-лисицы, разминая плечи, но с каждым движением — расширяя территорию, захватывая новые области… если она будет так делать достаточно долго и незаметно, то ее пальцы смогут спуститься совсем вниз, туда, где висят эти тяжелые, спелые плоды. Сяо Тай отлично помнит издевательскую «подсказку номер десять — это не грудь». Конечно, тут не бином Ньютона нужно решать, чтобы понять — если что-то есть у Ли Цзян и Сяо Тай одновременно, то это не грудь. Потому что у Ли Цзян есть грудь, а у Сяо Тай… она вздыхает. Но ничего… она доберется до них и отомстит! Вопьется пальцами и соски выкрутит! Надо только все проделать незаметно…

— Нет. Секта Белого Лотоса свергла Императора Тирана и основала новую династию. — отвечает Ли Цзян.

— О. Мятеж не может кончится удачей, в противном случае его зовут иначе.

— Интересная мысль. Так вот, после того, как Новый Император взошел на трон, он сразу же понял что Белый Лотос — угрожает и ему. Предложил части последователей Секты — должности при дворе и богатства, а тех, кто не подчинился — арестовал. Кого-то казнили, но большинство подвергли процедуре магической кастрации.

— Чего⁈

— А… так Волшебные Пальчики не знает о таком. Это когда в точки средоточия меридианов, такие как Три Даньтяня, — вбивают бамбуковые гвозди, которые раскрываются внутри, разрушая эти точки. Сами меридианы могут остаться невредимыми, но если разрушить Шанг Дантянь, Чжун Дантянь, Ся Дантянь — человек уже больше не сможет владеть своей Ци… она будет вытекать из него как вино из разбитого кувшина.

— Но… как можно вбить бамбуковый гвоздь в Шанг Дантянь и оставить человека в живых⁈ Шанг Дантянь… — Сяо Тай моргает глазами, вспоминая анатомию. То место, которое местные называют Шанг Дантянем, Верхним Дантянем — эта точка находится внутри черепа, за так называемым «третьим глазом», в области между бровями. Это ж лобные доли головного мозга! Бамбуковый гвоздь туда, да еще такой, который при вбитии — раскроется во все стороны — это как пулю «дум-дум» в лоб пустить! Даже если гвоздь будет небольшой — все равно это лоботомия. Человек в овощ превратится. Однозначно и бесповоротно. Или тут — все по-другому? Она прикусывает губу. Дура! Она приняла за аксиому тот факт, что местные жители — один в один как люди из ее предыдущей жизни, а что если это не так? Она не проводила никаких опытов, ограничилась поверхностными наблюдениями. С другой стороны, такие вот вещи как лоботомия — тут ставить опыты нужно, а она не доктор Менгеле чтобы такие опыты на людях ставить. Или, вот если найдутся преступники… нет, так нельзя! Вот так и становятся Менгеле — только открой кран в голове, скажи себе самой что это дозволено и покатишься под откос быстрее чем успеешь «мамочка!» сказать. Там буквально шаг до опытов на живых людях… во благо науки конечно же.

— Ты на удивление хорошо образована, Волшебные Пальчики. — говорит Ли Цзян и в ее голосе слышится насмешка: — как леопард. Строение человеческого тела знаешь прекрасно, боевые искусства — великолепно, особенно для твоих-то лет. А вот вести себя в обществе тебя так и не научили. Придется этой мудрой Наставнице взяться за твое обучение.

— Ну да. — хмыкает Сяо Тай: — если я буду следовать твоей науке в обществе, так я, пожалуй, скорее заслужу имя «Раздвигающей перед всеми ноги Сяо Тай». Или там «Готовой всегда встать на колени Сяо Тай».

— В конце концов я — лисица и моя мораль отличается от человеческой. — замечает Ли Цзян: — мне плевать на то, что у вас считается неприличным. Но даже в мире духов принято уважать старших и преклонять голову перед Волей Небес. Шанг Дантянь — не разрушают при кастрации заклинателей. Бамбуковые гвозди вбивают в грудину, туда, где расположен Чжун Дантянь. И конечно же в Ся Дантянь, который находится ниже пупка. Этого более чем достаточно… вообще можно разрушить только Нижний Дантянь и человек останется без возможности накапливать и управлять своей Ци. И даже так — многие гибнут в процессе магической кастрации.

— Какая жестокая процедура.

— О, у них не было выбора. В одночасье в стране образовалась новая прослойка общества. Люди, которые когда-то владели Ци, были уважаемыми мастерами, видными учеными, сильными бойцами, искусными заклинателями — стали никем. У них отобрали самое главное — умение владеть и управлять своей Ци. Ты же не думаешь, что ты — первая из тех, кто прошел по этому пути?

— Ээ… — Сяо Тай становится стыдно. Действительно, не она первая, не она последняя. Уж об этом она могла бы, и сама догадаться. Ничто не ново под луной, и кто-то уже прошел этим путем. Может быть, и не придумал как именно пройти полегче, не изобрел лайфхака, не написал «руководства по прохождению жизни с разорванными меридианами», но по крайней мере — уже прошел. А она тут сопли на кулак наматывала и жалела себя, валяясь на песочке с бутылкой выпивки. Стыдобища.

— Остатки Секты Белого Лотоса — скрылись от всех. Но они не исчезли, просто стали тайным сообществом. Сообществом, целью которого испокон веков стало наблюдение за Императором и в случае, если Император становится тираном — свержение власти и установление нового порядка. Во всех сменах династий с того самого момента — были замечены члены Секты Белого Лотоса. Но они хорошо усвоили урок и больше не приближаются к власти. Даже если какой-то из Императоров хорошо относится к ним и желает взять их на службу — он не может. Никто не знает кто они и где у них находятся убежища, какое количество человек у них в Секте. Самая настоящая Тайная Секта. Но наша история не про них. Она про тех, кого лишили возможности пользоваться Ци, оскопив их бамбуковыми гвоздями. Их было немало и большая часть — умерла в отчаянии. Вот как ты на теплом песочке…

— Мне очень стыдно. — опускает голову Сяо Тай: — очень-очень стыдно, Наставница.

— Это хорошо. А то я уже решила, что ты совсем бесстыжая. Как говорил учитель Кун — стыд, это то, что отделяет нас от животных. — замечает Ли Цзян и потягивается всем телом: — а где это ты меня сейчас массируешь? Это уже не плечи…

— Да? Ну… это как-то связано с вашими плечами, Наставница. Понимаете, эти штуковины — они очень тяжелые и конечно же от них у вас болят плечи. Вот я и подумала, что могу хоть немного подержать их в руках, облегчая этот вес. Помогая вам.

— Какая ты заботливая, ученица. Ты уверена, что дело только в этом? А то мне кажется что ты попросту лапаешь меня за грудь.

— Ну что вы. Как можно. Что бы я, скромная ученица и посмела лапать Наставницу? Нет, нет и нет. Разве что чуточку. У вас такие красивые дыньки… что ты такого ешь, что они у тебя так отросли? Может если массировать их вот так — они станут еще больше? А если присосаться к ним… ай! Больно!

— Похотливая Седьмая Сестра. Видели бы тебя сейчас твои последователи…

— Да они бы правую руку отдали, чтобы такое увидеть. А у Ли Шана и вовсе фонтан крови из носа бы хлынул. — ворчит Сяо Тай, потирая макушку: — так что там с Сектой Белого Лотоса?

— Переводишь тему, Маленькая Росинка? Что же… — Ли Цзян повернулась к ней лицом, подняв небольшую волну: — что же… именно эти люди и создали Искусство Золотых Ткачей. Они не могли использовать свою Ци… что дало им уникальную возможность использовать Ци, разлитую вокруг. Их страдания, боль и мука, ломка от отсутствия Ци в организме — дали им эту возможность. Когда у человека все в порядке с меридианами — ему не услышать тонкий звон природной Ци вокруг. Некоторые могут, но их очень мало. И даже те, кто слышат — предпочитают управлять своей собственной Ци… с чем бы это сравнить? — Ли Цзян задумывается: — ах, да! Однажды я встретила безрукого писаря. Он выводил иероглифы дивной красоты, при этом он держал кисть — ногой. Пальцы у него на ногах были столь развиты, что его каллиграфия была намного лучше, чем каллиграфия у столичных писцов. У него не было рук, но он развивал пальцы ног и умение пользоваться ими. Точно так же обстоят дела и с искусством Золотых Ткачей. Никто не станет пользоваться своими ногами, когда может писать руками. Тренировка такого написания намного трудней. В теории — это дает преимущество, верно? Если у тебя повреждена рука, ты можешь написать письмо ногой… но на практике никто из тех, у кого все еще есть руки — не тренируется писать ногами. Никто. Потому Искусство Золотых Ткачей не практикуют чтобы стать сильнее. Это Искусство только для калек.

— Да я уж поняла, — говорит Сяо Тай, поморщившись: — всем ясно, что обучаться писать ногами только снизит твою эффективность в моменте. Никаких преимуществ это тебе не даст. А только отбросит назад. Слишком много времени будет потрачено зря. А у безрукого нет другого выхода.

— Верно. — кивает Ли Цзян: — но на этом аналогия с безруким писарем и заканчивается. Потому что Искусство Золотых Ткачей может дать своим искалеченным адептам неожиданное преимущество. Да, те, кто только осваивает его — всегда будут проигрывать тем, кто идет традиционным путем, тем, у кого все в порядке с системой циркуляции Ци. Всегда легче использовать свою Ци, ты ее чувствуешь. Манипулировать Ци, разлитой вокруг — требует намного больше сил и ресурсов от заклинателя. Однако путь Золотых Ткачей имеет и свои преимущества. Для остальных они не столь очевидны, магистры и мастера тонкого влияния на Ци — всегда предпочтут традиционные манипуляции своей Ци. Но для такой как ты… привыкшей полагаться на подавляющую силу… для такой как ты — привыкшей к управлению большими массивами Ци — такое искусство в самый раз. Если приводить другие аналогии, то большинство заклинателей в мире — фехтовальщики с тонким и изящным мечом цзянь. Пируэты и высокое искусство. Ты же — молотобоец. Как Третий Брат со своей алебардой, вот только у тебя в руках — боевой молот. Сокрушающее стенобитное орудие. Ты никогда не умела фехтовать, Росинка, твой стиль — разорвать дистанцию и раздавить противника издали чрезвычайно сильными заклинаниями, бьющими по площади. В тебе нет грациозности воина, умения действовать эффективно и экономно, ты всегда разбрасывалась Ци, привыкнув к ее изобилию. И это — твое преимущество.

— Иногда ты говоришь так заумно, что я тебя не понимаю. — признается Сяо Тай: — как это может быть моим преимуществом? Все, что ты перечислила — скорее недостатки. И я освоила стиль «отпрыгнуть и расстрелять из пушки» не потому, что выбирала его. А просто потому, что в ближнем бою мастера боевых искусств — размажут меня по стеночке. Заклинатели — уничтожат меня на средней дистанции, они владеют своей Ци виртуозно. Единственный способ — разорвать дистанцию так, чтобы их заклинания не попадали по мне. Используя свое положение, я могу бить по площади мощными заклинаниями, в надежде что попаду. Вот и все. Если бы я умела владеть «Иглой Ци», точно протыкающей сердце на расстоянии — я бы использовала ее. Но увы.

— Ты не понимаешь меня не потому, что я говорю заумно. Нет. Просто ты — глупая. — снисходительно замечает Ли Цзян: — но это ничего. Пока у тебя есть симпатичная мордашка и красивые ножки — я буду обучать тебя. Глупенькая, но красивая… и развратная. О чем еще мечтать девушке-лисице?

— … порой ты выводишь меня из себя, Наставница.

— Это и есть наставничество. А твои преимущества… я уже говорила, что ты не умеешь фехтовать… и это хорошо. Знаешь, в чем фундаментальное отличие адепта пути Золотых Ткачей от обычного заклинателя?

— Конечно знаю. Я уже думала об этом. В том, что у практика пути Золотых Ткачей — никогда не кончится Ци. Ведь он не пользуется своей Ци. Все есть Ци и она разлита вокруг нас.

— Ну надо же. Эта Сяо Тай не такая уж и глупенькая. — кивает головой Ли Цзян: — хотя, наверное, это мое влияние. Я же прямо разжевала и в ротик тебе все положила. Пожалуй, если давать тебе сорок четыре подсказки ты и правда можешь о чем-то догадаться. Да? Что же… давай попробуем. Подсказка номер один, Маленькая Росинка — мы с тобой находимся в купальне горячего источника. Подсказка номер два — вода очень горячая. Такая горячая, что мое тело просто пылает. Подсказка номер три — твои руки снова находятся в неположенных местах. Подсказка номер четыре — и ты и я без одежды. Подсказка номер пять — здесь никого нет. Совсем никого. Я бы могла пройти многие ли и никого не встретить… но если бы я хотела — я бы вернулась в Деревню через два шага. Что это значит? Подсказка номер шесть — если здесь вокруг никого нет, значит я — хотела чтобы вокруг никого не было. Подсказка номер…

— Думаю я поняла, о чем ты хочешь мне сказать, Наставница. Мы вдвоем в купальне, разгоряченные и обнаженные, и ты приняла меры чтобы вокруг никого не было. Не такая уж сложная загадка, знаешь ли… особенно учитывая, как ты облизываешь губы, когда смотришь на меня… похотливая лисица!

— Моя ученица делает успехи. Чтобы дойти до очевидного вывода ей потребовалось всего сорок четыре подсказки…

— Всего шесть!

— А еще она не умеет считать… вся эта купальня уже является подсказкой… например вот эта статуя Ханумана рядом с Гуанинь. То, в каких позах они стоят, как глядят друг на друга — это уже считается за десять подсказок. А то, что я облизнула губы — за сорок. Итого…

— Хватит подсказок, Наставница. Теперь моя очередь…

Глава 16

Глава 16

Она бежит по лесу, перепрыгивая через поваленные деревья и уклоняясь от мелькающих веток. Конечно, было бы проще — взлететь и преодолеть этот путь по воздуху, но… в воздухе она будет уязвима с земли и видна издалека. Наставница такие ошибки не прощает, а ее удары, пусть и щадящие, но очень и очень болезненные. Удержать концентрацию в полете, когда в тебя врезается одна из Призрачных Стрел Ли Цзян — практически невозможно, она уже пробовала. Способности диктуют тактику, если противник может сбить тебя в воздухе, значит нужно прижиматься к земле. Укрываться в складках местности, за стволами деревьев, за листвой, сбивая ей возможность выстрелить прицельно. Что она и делает.

Она отталкивается ногой от земли, скользит в сторону, уходя от мелькнувшей в воздухе Призрачной Стрелы, которая вонзается в дерево рядом и разрывает его ствол в щепки! Дерево валится набок и она — ускоряет свой бег!

Вперед! Перед ней вспыхивает золотистая пленка Щита, на лодыжках загораются Лезвия Ци, разрывая в клочья обувь, и позволяя буквально оттолкнуться от воздуха, меняя траекторию и не позволяя следующей Стреле попасть в нее. Она не в первый раз имеет дело с этой игрой Ли Цзян, она уже знает, как та думает. Сперва — попасть Стрелой в дерево рядом с ней, уронить его прямо на нее, вынудив отпрыгнуть в сторону и подловить ее в полете, в тот короткий миг, когда она — находится в воздухе и не может сменить траекторию.

Прямо в полете она скрещивает пальцы на руках, концентрируя Ци леса и деревьев вокруг, Ци прозрачного как слеза утреннего воздуха и конечно же ЦИ Солнца. Ее губы шевелятся, выплевывая короткое заклинание — «Призрак Ци»! С кончиков ее пальцев срывается другая Сяо Тай, которая продолжает бег, стремительно перебирая ногами и держа меч в отведенной назад руке. Сама же Сяо Тай — падает на землю, отключив Лезвия Ци и Щит, притворяясь бревно, веточкой, пожухлой листвой… чем угодно, только не собой. Самое главное сейчас то, что она заметила откуда летят эти проклятые Стрелы.

В воздухе свистит еще одна Призрачная Стрела, взрывая поверхность под ногами у Призрака Ци, вздымая вверх комья земли и разбрасывая ветки и листья, но другая Сяо Тай — легко уходит в сторону, направо, взмахивает мечом, посылая вперед волну вздрогнувшего воздуха, которая разрезает стволы деревьев, листву и ветви, образуя широкую просеку. Сама же Сяо Тай — пригибаясь к земле, заходит к месту положения стрелка слева.

В лесу грохочут разрывы Призрачных Стрел, падают деревья, летят во все стороны комья земли и песка пополам с поломанными ветками и пожухлой листвой!

Сяо Тай же — наконец видит спину Наставницы. Красное ципао, украшенное золотой вышивкой с изображением водяной лилии. Высокая прическа, в которую вместо заколок — воткнуты длинные стрелы. Ровная линия спины. Отведенная вперед рука с длинным, ассиметричным луком тот самый, что на Островах называют «дайкю» — Большой Лук, ну или просто «юми». Наставница не любит все эти новомодные Ёхонхиго или Сиходакэ, лук в ее руке — самый настоящий Маруки, из цельного дерева. Она стоит прямо, доставая из своей высокой прически очередную стрелу. Натягивает тетиву одним слитным движением. Сяо Тай затаивает дыхание. Сколько она не видит это, никак не может налюбоваться. Движения Наставницы плавные, но в то же самое время — быстрые. Словно текучая вода, все ее тело участвует в движении, каждое — выверенно и точно, словно ты наблюдаешь за чем-то столь же естественным как удар молнии или полет ласточки. На секунду она замирает в этой позиции, напоминая статуэтку, из тех, что стоят на алтаре лучников — воплощенное выражение Пути Лучника.

Пальцы разжимаются, туго ударяет по воздуху тетива и очередная Призрачная Стрела уносится вдаль. Сяо Тай — срывается с места, атакуя сзади! Удар мечом по диагонали, слева направо, от плеча к бедру!

И… она катится по земле, успев только разжать руку, чтобы не прорезать себе щиколотку в падении, катится, вскакивает на ноги и отплёвывается от попавшей в рот земли. Оглядывается.

Наставница стоит там же где и стояла, только она опустила руку с луком и смотрит на нее с легкой улыбкой.

— Браво. — говорит она: — ты уже смогла добраться до меня без лишних отверстий в твоем теле. Это радует, моя глупенькая Маленькая Росинка. Признак Ци, да? Неплохо. Хорошо исполнено и главное — вовремя. Ты почти сумела меня провести.

— Тц. — отвечает Сяо Тай, вставая и найдя взглядом свой меч. Она поднимает руку и растопыривает пальцы в стороны. Меч взлетает, раскидывая листву в стороны и с звучным шлепком впечатывает свою рукоять ей в ладонь. Она поднимает его вверх, над головой, направив острие на Ли Цзян. Левая рука направлена туда же, пальцы сжаты, только средний и указательный — смотрят вперед. Форма ладони «Меч Цзянь», так ее называют местные, это помогает сконцентрировать Ци на кончиках пальцев, превращая и левую руку в опасное оружие. Однако в Европе это положение пальцев известно как «жест Бафомета». Сложенные и выпрямленные вперед два пальца — указательный и средний. Но она все еще не готова к атаке, слишком уж много сил потратила на рывок, ей нужно отдышаться…

— Я все еще не понимаю, Наставница. — говорит она, вставая в стойку и измерив взглядом расстояние между ними: — зачем мне учиться тому, в чем я никогда не сравнюсь с обычными заклинателями и мастерами меча? Ближний бой и средняя дистанция… моя задача не попадать в такие ситуации… а если все же попаду, то использую все свои силы, чтобы разорвать дистанцию.

— Каскад твоих приемов «Ромео Индия» — очень впечатляющ. — Ли Цзян аккуратно кладет лук на разложенную шелковую ткань, приседает, заворачивая свое оружие. Вынимает стрелы из своей прически и складывает рядом.

— Однако не всегда ты можешь разорвать дистанцию. Не всегда у тебя будут такие условия для поединка. Нужно уметь все.

— Какой в этом смысл? В ближнем бою я медленна словно муха и двигаюсь с грацией пьяной коровы. Ты бы видела Первого Брата! Никаких лишних движений! Зато если я отлечу от него на три-четыре ли — то уже у него не будет никаких шансов. Зачем мне принимать бой на заведомо невыгодных для меня условиях?

— Зачем? — Ли Цзян заканчивает складывать свой лук, поднимает длинный сверток и легко прячет его в рукаве! У Сяо Тай аж глаз задергался, когда она это увидела! Сверток был длинней чем сама Ли Цзян во весь ее немаленький рост, а она его — раз и в рукав! Как такое возможно вообще⁈

— Да затем, глупенькая, что не всегда у тебя будет возможность выбрать поле боя. Ну и… самая главная причина не в этом. Если ты не умеешь сражаться как прочие заклинатели и мастера меча — ты никогда не поймешь, как они думают. Как они применяют весь свой арсенал, какие приемы и трюки есть у них в рукаве. Отдышалась? — легкая улыбка на лице у Ли Цзян говорит о том, что Сяо Тай не удалось ее провести и она прекрасно понимает, зачем был затеян этот разговор.

— Да. — отвечает она и срывается с места в одном прямом выпаде, толчок ногой, выброшенная вперед рука с мечом, все подчиненно одной цели, она сейчас — словно стрела, летящая в цель!

Улыбка на лице Наставницы, ее ладонь которая легко, словно играючи — ложится на плоскость клинка, уводя его в сторону и вниз, и вот уже она — летит кувырком, но в полете — выбрасывает ногу, чтобы достать…

Удар! В глазах темнеет, наваливается тяжесть, не вздохнуть, не пошевелится, хрустят кости, на губах — вкус крови…

Когда она открывает глаза — то первым делом слышит грустную музыку рядом. Повернув голову она находит взглядом Наставницу, которая сидит на стволе поваленного дерева, поджав под себя ноги и играет на свирели. Увидев, что она очнулась — Наставница отнимает свирель от своих губ и чудесная мелодия прерывается.

— Вот ты и вернулась. — говорит она: — как тебе смерть в этот раз?

— Больно. И неприятно. — отвечает Сяо Тай, приподнимаясь на локте: — Наставница, а это обязательно? Ну, каждый раз меня убивать?

— В Деревне Вечного Праздника нельзя умереть. Иначе это была бы Деревня Вечных Похорон. — наставительно замечает Ли Цзян, подняв палец вверх: — твое существование тут прервется только тогда, когда ты захочешь вернуться в свой мир.

— Ты имеешь в виду — в реальный мир? — уточняет Сяо Тай, поглаживая свою грудь в том месте, где у нее треснули и сломались ребра от удара.

— Что такое реальность? — наклоняет голову Ли Цзян: — реальна ли ты сейчас? Реальна ли я? Если это место нереальность и нереальная я встану и сломаю нереальной тебе руку или ногу — будет ли твоя боль не настоящей? Хочешь попробовать, глупенькая ученица?

— Нет, спасибо. — она потирает грудь и встает на ноги. Кланяется: — спасибо, Наставница. Без вашего терпения и желания обучить эту ничтожную, она бы так никогда и не узнала сколько всего болезненных способов умереть существует на свете. Это очень важная информация, Наставница. Пригодится. Вот выберусь отсюда и буду… причинять добро и наносить справедливость всем, во имя Вашего Имени!

— Все еще дерзкая. — фыркает Ли Цзян: — а мне было интересно, как долго ты продержишься. Ладно, пошли домой, время принять ванну и выпить нагретого вина. Мне, разумеется. А тебе — согреть мне ванную и потереть мне спинку. И приготовить еду. И вымыть полы в доме.

— Как скажете, о Великая Наставница. — кланяется Сяо Тай. Она уже давно поняла, что задача всего этого не в том, чтобы действительно бытовые нужды удовлетворять… в доме у Ли Цзян никогда не было пыльно, а купальни не нуждались в нагреве, это были горячие источники. Даже еда тут появлялась сама собой, откуда — непонятно. Потому поручения Ли Цзян по «наколи-ка дров и разожги очаг, да приготовь мне ужин, потом согрей воду, потри мне спинку, посади два розовых куста, перебери два мешка риса и пшена, познай самое себя» — имели цель очень простую. Как говорят в армии «самый страшный грех — это солдат, который не занят». А еще говорят, «наша задача не выполнить работу, а сделать так, чтобы солдат заколебался». Вот так и тут. Ли Цзян просто не собиралась давать ей времени на то, чтобы рефлексировать. Все ее время она либо тренировалась, либо работала, либо — падала без сил и проваливалась в быстрый сон без сновидений. Она уже поняла, что за один солнечный день тут Наставница может убить ее лишь один раз. Почему так — она не знала, но это правило неукоснительно соблюдалось. Один день — одна смерть. Перебитое горло, хлестким ударом по горлу, как это принято у Островитян — ребром сжатой ладони. Призрачной Стрелой в грудь — быстро и почти не больно. Тычками пальцев по жизненно важным точкам — вот это действительно было больно. И даже не вскрикнуть, первым делом Ли Цзян била по точке, которая вызывала паралич всех мышц. Еще она умирала от истечения крови — это во время фехтования на мечах, когда Наставница показывала, что скользящие, проходящие по касательной движения мечом — не менее опасны чем очевидные и что опытный мечник не стремится разрубить противника пополам или проткнуть насквозь. Ему достаточно касательного ранения в руку… разрезать жилы, вскрыть вены и артерии, просто замедлить движения. Тогда Ли Цзян показала ей прием «Око Бури», простой со стороны, но требующий очень точного расчета и координации. Со стороны это выглядело так легко…

— Завтра ты отправишься в путь. — говорит Ли Цзян, вставая со ствола поваленного дерева и пряча свирель в рукав: — так что постарайся согреть воды побольше. И приготовь праздничный ужин.

— Что? Уже завтра? Но… я еще не все освоила! Ты вытираешь мною пыль на каждом занятии! И я еще не готова! — Сяо Тай вдруг становится страшно. За занятиями на Берегу Влажных Костей, в Деревне Вечного Праздника она совсем потеряла счет дням и сейчас ей было страшно даже подумать, сколько же всего времени прошло! Год? Два? Она уже привыкла жить тут, привыкла к урокам Наставницы, привыкла умирать каждый день…

— Ты уже приблизилась к моему уровню. Сегодня ты почти достала меня, Маленькая Росинка. Сегодня в первый раз я почувствовала, что ты — можешь меня достать. — отвечает ей Наставница: — не стоит себя недооценивать. Дальше ты будешь обучаться самостоятельно, ты знаешь, что нужно делать и как. Я показала тебе путь. Но пройти по нему ты должна без моей помощи.

— Но… куда именно я вернусь? Столько лет прошло, а я…

— Время в Деревне Вечного Праздника и в других мирах — течет по-разному. Для твоего тела на песчаном берегу там — не прошло и минуты. Крабы еще не успели полакомиться пальчиками на твоих ногах… так что ты ничего не пропустишь.

— Вот как… — Сяо Тай склоняет голову. Она снова окажется на том самом песчаном пляже. И у нее много дел в том мире. Правда сейчас, после всего этого времени вместе с Ли Цзян, это кажется таким далеким…

— Я бы оставила тебя здесь, Маленькая Росинка. В месте, где никто не ведет счет времени, а праздник продолжается вечно. — говорит Ли Цзян и на ее губах играет грустная улыбка: — но ты почему-то решила взвалить на себя кармическую обязанность. И твои слова — услышали на Небесах. И поверь мне, ты не захочешь быть клятвопреступницей в глазах Вечного Синего Неба. Клятва, произнесенная от чистого сердца с ясными намерениями над могилой последнего мужчины из рода… что может быть сильней? Что ты пообещала последнему защитнику рода Су?

— Отомстить. — облизывает пересохшие губы Сяо Тай: — найти и отомстить.

— Ты поклялась, что не сойдешь с пути мстителя семьи Су до тех пор, пока живешь. Ну или до тех пор, пока не отомстишь всем, кто причастен к этому преступлению. Твой порыв мне непонятен. Разве вы, люди — не убиваете друг друга постоянно? Разве такие вещи не происходят каждый день, каждый час, каждую минуту? Мстить за всех и каждого означает умножать смерти в мире. Впрочем, мне все равно. Я всего лишь лисица, что я могу знать о людях? — пожимает плечами Ли Цзян: — но ты и твоя клятва были услышаны. Теперь… теперь ты должна выполнить то, в чем поклялась. Или умереть стараясь это исполнить. А я тренировала тебя не для того, чтобы ты умерла от руки какого-то грязного пирата. Я буду очень разочарована, если ты появишься у нас в Деревне раньше через обещанные мне сто лет! Во всей своей славе, красоте и силе. Люди растут очень быстро и при нашей следующей встрече я хочу, чтобы это я смотрела на тебя снизу вверх, восхищаясь. Чтобы я — хвасталась всем вокруг какая у меня подруга. Чтобы к тому моменту в мире слагались песни и сказки в твою честь, а маленькие дети хотели быть похожими на тебя.

— Я… поняла, Наставница. — кланяется Сяо Тай: — я не опозорю вашего имени!

— Ну надо же. Это дерзкая и глупая ученица наконец начала понимать, как нужно себя вести с Великой мной. Ну-ка почеши мне спинку, а то я между лопаток не могу достать. — улыбается Ли Цзян, поворачиваясь спиной: — устала я тебя гонять.

— Как скажете Наставница. — Сяо Тай покорно подходит к ней и… оказывается на земле, прижатая сверху телом лисицы.

— Ара-ара… — воркующим голосом говорит Ли Цзян: — пыталась напасть, а? Я твои намерения за десять ли чую, глупенькая ученица.

— Наставница! Дышать тяжело…

— Нужно ли такой дерзкой и непокорной ученице такое умение как дыхание?

— Всегда хотела спросить, Наставница — вы же родом из Островной Империи? Ваши движения, этот длинный… лук… и… порой вы словечки выдаете…

— Пытаешься перевести тему?

— Честно! Наставница, дышать не могу!

— Знаешь, ты права. Какое-то время назад я действительно была на Островах, было это давно… кто же тогда и правил там… не помню. Так вот путешествовала я по самым южным из островов, а тогда нечисти было в округе видимо-невидимо. И люди нанимали экзорцистов, чтобы защитить свои дома, свои посевы, родных и близких…

— Наставница… — полузадушенный хрип откуда-то снизу.

— Подробности? — лисица устраивает поудобнее на теле лежащей лицом вниз Сяо Тай: — так вот, вспомнила я историю с тех времен… банда разбойников, которая свирепствовала в том месте — решила отложить нападение на деревню, дождавшись, когда жители вырастят и соберут ячмень. Но один крестьянин, спрятавшись под вязанкой хвороста, невольно подслушивает их разговор. На сельском сходе этот бедный и отчаявшийся Рикити, у которого бандиты недавно забрали жену, призывает изготовить бамбуковые копья и перебить разбойников… Старейшина деревни Гисаку, к которому сельчане обращаются за советом, вспоминает, как жители одной из деревень наняли самураев и спасли свою деревню, а тут случилось мне мимо проходить и…

— Наставница…

— Не перебивай меня! Это невежливо… итак, переодевшись монахом я…

Глава 17

Глава 17

Интерлюдия Кайсеки

Кайсеки уже довольно давно наблюдал за странной девушкой, которая пила чай под навесом в небольшой портовой чайной. Может быть, кто-то и не понял бы что за темными, неброскими одеяниями, за большой соломенной шляпой-амигаса, скрывающей лицо и голову — скрывается девушка, может кто-то принял бы ее за подростка или невысокого, тщедушного мужчину, но от его глаз ничто не скроется. Там, где обычный прохожий просто прошел бы мимо — он увидел много несоответствий. То, как она держит свою чашку с чаем, как сидит — с прямой спиной — так тут не сидят. И еще — грязная, скажем прямо — ветхая одежда, но хороший пояс. Дешевая, видавшая виды амигаса, из которой во все стороны торчали выбившиеся соломинки, плетеные соломенные же сандалии, но вот кожа ступни в этой сандалии — ослепительно белая. Покрытая разводами грязи, как у любого, кто прошел пешком несколько часов, как у любого, кто ходит в порту Чжоушаня на своих двоих, а не в паланкине или верхом, но все же — белая.

Вот у Кайсеки на ногах кожа почти черная, коричневая так уж точно. На его родине, в Островной Империи «голоногими» называли бедняков, крестьян, которые не имеют возможности прикрыться. Под слепящим солнцем с белой кожей долго не проходишь, покраснеет и покроется волдырями… а как три кожи сойдет, так станет такой же коричневой, как и у всех тут, коричневой и гладкой словно ствол мореного дерева. Что же означает белая кожа на лодыжках у незнакомки, чье лицо скрыто за соломенной амигаса? Это означает только одно — она чужая здесь. Чужая и скорей всего богатая, никогда не нуждалась в деньгах. Потому что тот, кто зарабатывает себе на хлеб — не может позволить себе скрываться от солнца под навесами или за шелковыми шторами паланкинов, не может постоянно оставаться в помещении. Кто бы ты ни был — от последнего носильщика воды и до Пяти Королей Южного Моря — ты все равно постоянно находишься под этими палящими лучами солнца. Есть одна категория девушек, который могут позволить себе иметь такую кожу — это очень востребованные танцовщицы, те, которые на самом деле не танцуют. Иметь такую белую кожу означает что ты все свое время проводишь в помещении, где-нибудь в «Доме Изысканных Удовольствий» или там в «Лодке Лепестков Лотоса».

Да, темный, видавший виды плащ на плечах у незнакомки, соломенная амигаса на голове и черный платок с белыми иероглифами закрывающий нижнюю часть лица — скрывали ее от любопытных взглядов, но Кайсеки было достаточно полоски белой кожи на лодыжке, чтобы установить кто она такая и что тут делает.

Белая кожа — значит та, кто проводит время вдали от солнца. Однако она не может быть дочерью богатого человека или его женой, потому что такие всегда ходят с большим количеством охраны. Да и какой богатый идиот привезет свою дочь или жену в Чжоушань, портовый город, который открыт для посещения всеми кораблями, торгуя и скупая краденное и захваченное, перевалочный пункт для контрабанды, город в котором последний раз Императорский Инспектор появлялся разве что в момент его основания. Власть наместника Ханя не простиралась над островом и портовым городом, а власть наместника здесь означала власть Сына Неба. Местные жили по своим законам, законам Берегового Братства. Здесь не было судей, чиновников и законников. И если кто-то думает, что в таких условиях воровство и постоянное насилие было нормой — ему следует подумать еще раз. Крепко так подумать. Да, Береговое Братство объединяло насильников, пиратов, убийц и разбойников, воров и грабителей, однако же все это — было разрешено только в рейде. Никто не имел права воровать у своих. Или убивать своих. О, нет, дуэли на берегу были обычным делом, но не удары кинжалом в спину… то же самое и с воровством. Того, кто решился украсть у своих — ждала короткая и свирепая расправа. Все остальные вопросы решал судебный поединок.

Потому то для Кайсеки вопрос принадлежности незнакомки к Береговому Братству был решающим, если все остальные просто окидывали фигуру в темном плаще и соломенной шляпе быстрым взглядом и тут же теряли к ней интерес (мало ли тут чудаков ходит), то для него, не евшего вот уже почти неделю эта девушка означала надежду.

Если она на самом деле сбежавшая кисэн с какого-нибудь из плавучих борделей Мадам Цзи Лин, то ее можно было передать обратно людям Мадам и получить награду. Если бы у него было достаточно сил — можно было самому продать ее в портовый «Дом Утренней Свежести» и получить еще больше. На худой конец — срезать кошелек, который висел на поясе. И никто ему ничего не скажет, ведь эта девушка — явно не была одной из Берегового Братства. И это было важно, потому что иначе ему головы не сносить потом. К сожалению, просто принадлежность к женскому полу не давала стопроцентной гарантии, в Береговом Братстве были и боевые сестры, это было не таким уж и частым явлением, но тем не менее. Например, Сестры Бури, громадные сестры-северянки в своих мохнатых шкурах и с боевыми молотами, имеющими абордажные крюки на обухе. Или знаменитая на все побережье тихая убийца по кличке «Шепот», чьего лица никто и никогда не видел. Но ни у кого из них не могла быть такая белая кожа, не знавшая солнечных лучей.

Кайсеки подобрался, глядя как девушка в темном плаще и амигаса — расплатилась по счету, взяла в руки свой посох, больше похожий на кривую палку и вышла из-под навеса. С того момента как «Волчья Стая» выкинула его на берег, прошло уже две недели. Несколько дней он продержался, продав кое-какие из своих пожитков, но это не могло длиться долго. В портовом городе такой как он никому был не нужен, мало ли тут таких… а сейчас у него будет шанс. Все что ему нужно — чтобы эта странная девушка оказалась в темном переулке, а уж там он навалится на нее, угрожая ножом и требуя отдать деньги. Он проследует за ней следом, надеясь, что она не увидит его.

Девушка пошла в сторону от моря, углубившись в узенькие и грязные улочки портового города и он — пошел вслед за ней, мысленно радуясь, что дуреха — сама шагнула в ловушку. Сама попалась в расставленные сети. Как говорил его отец в таких случаях — если овца сама желает быть съеденной, следует уважить ее желание.

Он шел за ней, а она — шла вперед. Переулки становились все непригляднее и темнее. В редких окнах мелькали испуганные лица местных. Они не будут вмешиваться, чтобы тут не произошло. Местные давно отучены встревать в дела Берегового Братства и прячутся по своим норам, стоит только достать нож.

Наконец — они зашли достаточно далеко, чтобы он решил, что пора действовать. Тем более, что глупая кисэн уперлась в тупик. Что же… наверное он сможет обойтись и без кровопролития. Не хотелось резать почем зря такую юную девушку, в конце концов ему просто нужны деньги… а она себе еще заработает. С такой белой кожей — она наверняка очень дорогая девушка и за час ее времени берут деньги, которые обычный рыбак за год не видит. По крайней мере он не собирается сдавать ее обратно людям Мадам или продавать в другой бордель. Хочет бежать — пусть бежит… вот только деньги пусть оставит.

— Эй, красотка. Заблудилась? — говорит он, выходя из-за угла и положив руку на рукоять абордажного тесака, заткнутого за пояс. Эта штуковина выглядела очень грозно — пусть короткий, но широкий клинок. Самое то для боя в замкнутом пространстве, скажем в каютах внутри корабля.

— Как ты узнал, что я — девушка? Как ты понял, что меня — можно ограбить? — спрашивает незнакомка, повернувшись к нему. У нее в голосе нет страха и это странно. Наверное, она до такой степени избалованная девица, что не понимает в какой ситуации она только что оказалась. Решила сбежать из борделя, где с нее только пылинки не сдували, а оказалась в темном переулке… и пусть скажет спасибо всем морским богам, что Кайсеки собирается просто ее ограбить. Потому как кто-нибудь другой наверняка решил бы и попользоваться, раз уж такая удача в руки сама плывет.

Что же… пора привести девицу в чувство. Если она еще не поняла — придется объяснить. Он неторопливо извлек из-за пояса свой тесак и демонстративно проверил его заточку большим пальцем. Заточка была скверная, из рук вон, сталь клинка паршивая, как ты ее не заточи, а не получится нормально режущую кромку вывести. На секунду он вспомнил как выглядит и ощущается в руке настоящая сталь, настоящий клинок, но тут же задвинул эти мысли куда-то вглубь. Служба в Империи, статус самурая — все это пошло прахом еще с момента смуты, когда псы Тоетоми Хидеоси преследовали своих врагов по всей Островной Империи.

— Снимай с пояса свой кошелек и бросай мне. Если не бросишь — я тебе горло перережу. И брошу тут, истекать кровью на грязной земле, как бродячую собаку. — говорит Кайсеки. Он даже немного гордится своим красноречием. Не просто «Кошелек или жизнь!», дурацкий возглас, который лишен смысла и затаскан, нет. Он показывает ей перспективу, дает ее воображению поработать за него. Кроме того, он говорит низким, угрожающим голосом, но без надрыва. Буднично так. Давая понять, что все так и будет — он взмахнет своим клинком, а она — останется лежать тут. Ему без разницы, кинет она кошелек или ему придется наклонятся и срезать его с мертвого тела.

— Перережешь горло? Этой тупой, ржавой железкой? — из-под соломенной амигасы сверкнули глаза, черная повязка, скрывающая низ лица — отклонилась в сторону, словно незнакомка выдула воздух вот так — «пффф».

— Кроме того, что за стойка? И как ты держишь свой… как это называется вообще? Ковырялка? Пырялово? Если бы моя Наставница увидела такое, тебе было бы несдобровать. Кто ж так держит клинковое оружие? И ноги, кто так стоит?

— Ты с ума сошла, девица⁈ Я не собирался причинять тебе вреда, но могу и передумать. Оставлю шрам через все лицо, не сможешь потом в борделе работать. И скажи спасибо, что я не связал тебя и не передал людям Мадам, за десять ли же видно, что ты — девица из «цветочных домов». — вскипает Кайсеки и поднимает свой тесак. Тут же — останавливается, потому что палка, которую эта ненормальная повсюду таскает с собой — уже упирается ему в основание сжатой ладони, не давая опустить руку с тесаком вниз.

— Слишком большой замах. — качает головой ненормальная: — для того, чтобы нанести рубящий удар не нужен такой вот замах. Ты поднимаешь руку вверх и отводишь ее в сторону, что дает возможность атаковать твою руку. Видишь?

— Да ты! — он отталкивает ее палку в сторону и взмахивает тесаком. Снова останавливается, не в силах опустить его — потому что проклятая палка снова упирается в тоже самое место, останавливая его взмах.

— Я же тебе говорю — слишком большой замах. — говорит девица в амигаса и черная повязка с иероглифами — немного отклоняется в сторону, как занавески на окне во время порыва ветра.

— Да нормальный у меня замах — повышает голос Кайсеки: — думаешь я себя на помойке нашел? Я, между прочим, в десяти абордажных атаках участвовал! С клинком в руке обращаться умею. Лучше тебя знаю!

— Да как не большой, когда большой! — с жаром возражает ему девица и тут же — оказывается совсем рядом: — вот посмотри! Ты делаешь вот так вот… — она взмахивает тесаком, показывая. Останавливается на полувзмахе, поворачивается к нему, указывая пальцем: — видишь? Вот! Тут ты на долю секунды замираешь, в самой высокой точке траектории, а твой кулак торцом смотрит прямо на противника, в то же время острие твоего оружия — вообще смотрит назад! Это и есть самый лучший момент для атаки! Ты даже парировать не сможешь. Лезвие должно всегда смотреть на противника, запомни, замахи должны быть короткими и проистекающими из других действий, будь то атака или оборона. Вот, например… — и абордажный тесак в ее руке превращается в порхающую бабочку, атакуя сверху, снизу, отовсюду, но оставаясь прямо перед ней.

— Понимаешь? — говорит она ему: — вот, попробуй.

Кайсеки смотрит на протянутый ему его же тесак, смотрит на свои пустые руки и начинает понимать. Он стискивает зубы и с поклоном — принимает свой тесак из рук незнакомки.

— А еще… у тебя стойка неустойчивая. В такой любой твой удар будет слабым. Потому тебе и приходится аж из-за плеча замахиваться, чтобы удар нанести. Левую ногу чуть вперед, да, вот так. — она подталкивает ему ногу коленом, и он невольно — делает шаг чуть вперед. Она подбивает ему коленку, вынуждая чуть присесть.

— Разверни стопу, вот так. Колено чуть согнуто, вторая нога… ага — вот сюда, не горбись! Выпрями спину! Ты же не боксируешь, ты фехтуешь. Задницу не отклячивай назад, ага, вот так. — она делает шаг назад и смотрит на дело рук своих. Кивает.

— Вот теперь ты — гроза переулков! Настоящий грабитель! Может еще раз попробуешь? Только уверенней, уверенней, держи свою железку прямо… честно говоря, оружие у тебя так себе. Не хочу тебя обидеть, видела я всякое, но чтобы вот такое… однозначно самое худшее оружие из всех, что я когда-либо в руках держала.

— Нормальный тесак для абордажного боя! — хмурится Кайсеки, тиская рукоять и чувствуя себя крайне неловко в той позе, в которую его поставили.

— Заточки нет практически. Ржавый. Старый. На рукояти не хватает одной заклепки. — загибает пальцы девушка в соломенной амигаса: — баланс… какой к черту баланс! Рукоять, кстати, неудобная. Для твоей руки маловата, для моей — большая. И тонкая. В общем ужасающее оружие, поистине ужасающее. Такое нужно в толпу врагов кидать, чтобы наводит страх и трепет на всех, кто вообще в оружии разбирается. Лучше бы ты вот, ножик с пояса снял. А это выкинь.

— Да я… — он опускает взгляд на свое оружие. Ненормальная девица в амигаса права, его тесак в ужасном состоянии. Но он не выбирал, его выкинули на берег и будто в насмешку дали ему самое худшее что только можно было найти. Его бывшие товарищи — плюнули ему вслед. Но… сейчас главное было не в этом. Главным было то, что он даже не заметил, как эта девица каждый раз упиралась торцом своей палки точно ему в основание кулака поднятой руки, не давая опустить ее. Для такого нужна не только скорость, но и точность. Верно рассчитанное время. Владение своим телом. И все это вместе — никак не могло быть у простой кисэн, танцовщицы из «цветочного дома». А уж то, как его тесак вдруг оказался у нее в руке… Кайсеки не был дураком, он видел сражения, видел смерть, знает, что такое поединок и как тяжело в бою соответствовать своим ожиданиям. Такие движения, спокойная уверенность незнакомки в своих словах и действиях, все это может означать только одно. Эта ненормальная — Кеншин! Мастер Меча!

Как только Кайсеки осознал это — в его голове наступила чрезвычайная легкость. Он всегда знал, что такие люди существуют, как-то раз даже видел, как один из Мастеров Меча прошел через сорок человек «Банды Сороки» как нож сквозь масло — не останавливаясь, продолжая идти размеренным шагом. Вот только на каждый шаг приходилось несколько взмахов меча, а люди вокруг него — разваливались на части, брызгали фонтаны крови, летели в стороны обломки мечей…

— Учитель. — Кайсеки, гордый моряк Берегового Братства — опустился на колени, прямо на грязную землю в темном переулке. Опустился и склонил голову к самой земле.

— Учитель. Позвольте мне следовать за вами, впитывая вашу науку всем сердцем. Я предлагаю вам свою службу в обмен на обучение. Мне больше нечего предложить, кроме своей жизни.

— Жизни? Твоя жизнь мне ни к чему. А вот знания пожалуй пригодятся. — говорит девица и он поднимает голову. Черная занавеска, скрывающая низ лица, с написанными на ней белым иероглифами — колышется так, словно она — смеется.

— Все что прикажете, Учитель. — он пытается разобраться что за иероглифы написаны там… неужели «меч» и «сердце»? Кеншин? А он, идиот, так и не понял, мог бы приглядеться…

— Ну какой из меня учитель? Я и сама ученица. — отвечает ненормальная, которую он отныне решил называть Учителем: — я и сама не так много знаю. Но что знаю — тому научу конечно. Вставай. Хочу у тебя спросить, никто из местных ничего не знает о Жемчужине Дракона? Какое-то время назад был рейд на одну деревню, что на Южных островах, мне нужно знать кто принимал участие и где они сейчас.

— Про Жемчужину ничего не слышал. — качает головой Кайсеки, вставая с колен: — но рейдами по деревушкам на Юге могут заниматься пираты Черного Флага, их предводитель — Сингхан Однорукий. Или вако, островные пираты.

— И где их найти. И тех и других? — задает вопрос она.

— В море. Где их база — никто не знает. Но Сингхана усиленно ищет Второй Король Аши и его флот.

— Второй Король? Один из Пяти Королей Южного Моря?

— Верно. Сингхан — Четвертый Король. Он напал на одну из прибрежных баз Короля Аши и разорил ее. Убил там его племянника. Вот Аши и бесится. — Кайсеки повертел в руках свой старый тесак и засунул его за пояс. Пусть он старый, ржавый и негодный, но выбрасывать все же не след. Может его на пару чашек ароматного супа удастся обменять.

— Мда. Ты точно решил ко мне на службу пойти? — говорит девица, наклоняя голову: — у меня сейчас денег нет.

— Точно. — кланяется он еще раз: — Учитель.

— Хватит меня так называть. — она поправляет соломенную амигаса и он наконец может прочесть что же написано белыми иероглифами на черной занавеске, скрывающей нижнюю часть ее лица. Он читает и не понимает. Хмурится. Моргает. Потом — спешно меняет выражение лица, ведь Учитель смотрит!

— Давай лучше по имени. Меня зовут Сяо Тай. — говорит девушка: — я путешествую… у меня, скажем так, квест. И в процессе его выполнения я скорей всего поссорюсь с кем-то из очень влиятельных людей из Берегового Братства. И совершенно точно, по завершении его на одного Короля Пиратов здесь станет меньше. А может и не на одного. Так что спрошу еще раз — ты готов поступить ко мне на службу?

— Меня зовут Кайсеки, и я готов служить вам верой и правдой! Служба в обмен на обучение!

— Ну… и ладно. Собирайся, Кайсеки, у нас еще куча дел. Кстати… подскажи, где тут у вас гостиница какая есть, а то я заблудилась…

— Я думал, что вы специально меня заманили в ловушку!

— Какое специально… кто так город строит? Везде какие-то закоулочки и тупики…

— Извините, следуйте пожалуйста за мной. Есть приличная гостиница рядом с портом, там и завтраки подают. И… разрешите один вопрос?

— Да?

— А… что означает надпись на ткани, что закрывает вам лицо? Она… что-то же означает, верно?

— Что? Ах, это… не обращай внимания, это такая внутренняя шуточка. — отвечает ему она и качает головой. Черная повязка-занавеска с белыми иероглифами «Собственность одной Лисицы» — качается в такт.

Глава 18

Глава 17

— И как именно это все происходит? — спрашивает она у своего вновь приобретённого последователя и ученика. Продувной тип по имени Кайсеки — отрывается от чашки ароматного супа с лапшой и кивает головой. Торопливо, практически не жуя — проглатывает и откашливается. Мотает головой и придвигается чуть ближе, оглядываясь сторонам. Заведение с иероглифами «Чай» и «Суп» — было даже не заведением, а скорей чем-то вроде прилавка, за которым готовили густой суп с лапшой по южному — когда лапша представляла собой не длинные вытянутые нити, а короткие обрезки, напоминающие рыбок. Эти обрезки вылетали из-под ножа повара со скоростью пулеметной очереди и отправлялись в кипящий котел. Тут же наливали и ароматный чай, даже не заваривая его в отдельных чайничках, как положено, а просто — разливали по чашкам. Вареный рис горкой, маринованые овощи, кусок лепешки и чашка супа с лапшой — вот привычный тут набор для легкого обеда. Кто побогаче — мог позволить купить жареной рыбы, мяса птицы или свинину. Стен у заведения не было, был просто большой навес из бамбуковых палок и пальмовых листьев, под которыми были расставлены столики и лавочки.

— Как все происходит? Значит претендент — бросает вызов капитану. Но только на суше. Нельзя бросать вызов пока ты в море. В море, во время рейда — все беспрекословно слушаются капитана. Таков Кодекс Берегового Братства. Если капитан получил вызов во время схода на берег — то он обязан принять его. И потом — выйти в круг. Выбор оружия — за капитаном. Выбор времени и места — тоже определяет капитан.

— Это что же получается, у капитана такое преимущество?

— Конечно. Как иначе. Если ты уже капитан, а тебе всякие будут почем зря вызов бросать… да еще и выбор оружия определять. Капитан определяет не только оружие, на котором будет происходить поединок, не только время и место, но может выбрать и способ. То есть например — ножевой бой Братства. Так вот в свое время сделал капитан «Стремительной Стрекозы», он выбрал поединок на ножах, левые руки сжаты как во время рукопожатия и связаны кожаными ремнями, так, что не порвать. В правой — нож. Вот только на капитане была булатная кольчуга, привезенная из Индии.

— Разве это не против правил?

— Капитан определил правила — ножевой бой, а одеть можно было что угодно. Естественно, у его противника не было кольчуги, это штука дорогая. Но… против него был Акула Джимин и он первым же ударом пробил ему глазницу и провернул нож в кости, расколов череп. Теперь капитан «Стремительной Стрекозы» именно Акула Джимин. — пожимает плечами Кайсеки: — два года назад это было.

— Ясно. Поединок насмерть за звание капитана. — кивает головой Сяо Тай и откидывает повязку с лица, чтобы отпить немного этого отвратительного чая. Сейчас вкус был не так важен, как опасность дегидрации. В такую жару и при такой влажности — нужно пить больше жидкости. Причем не просто воду, вода не утоляет жажду, а просто выходит потом тут же. Нужно пить чай. Кочевники с Севера в таких случаях пьют не просто чай, а черный чай с молоком, чуть присоленный и с кусочком масла. Здесь, на юге — пьют зеленый чай, могут даже подать охлажденным, с листьями мяты…

— Наставница, это не так просто! Посторонний не может бросить вызов капитану, только член команды! Иначе придется драться со всей командой, может даже со всем флотом! — Кейсеки окончательно забывает про свою чашку с супом.

— Так. А что нужно, чтобы стать членом команды? Завербоваться на корабль как матрос и абордажник?

— Ээ… нет. То есть да, но вообще-то нет. — разводит руками Кайсеки: — в команду примут, как только человек докажет, что он чем-то ценен для команды. Ну… Наставницу конечно же в любую команду примут, вот только… — он заколебался: — люди там разные. Я понимаю, что вы себя в обиду не дадите, но в основном экипажи все из мужчин состоят. А когда в море женщину не видишь так долго… вы же их всех там порубите в кусочки. Так что вам нужно с самого начала сказать, что вы — Кеншин, а не просто так. Чтобы не лезли хотя бы. Ну и… бросить вызов капитану могут только те, кто хотя бы раз в абордаже участвовал. До этого ты салаг и все. Кем бы ты ни был на суше, в море ты салага. Наставница точно хочет в пиратскую команду поступить как член абордажной команды?

— Наставнице нужно узнать кто участвовал в том рейде на остров Таохуа, что на юге от Чжоушань. Всех, поименно. И если есть рабыни оттуда — о них тоже нужно узнать.

— Понятно. — кивает Кайсеки: — родных разыскиваете? Но зачем в команду вступать? Можно поспрашивать в Цветочных Лодках, там много кто бывает, да и живой товар после набега сперва там показывают. Никто не станет девок на континент везти, все сразу же в море и продают. Особо ценных могут конечно до большого порта увезти, но… это ж деревня, откуда там принцессы?

— Цветочные Лодки? Что-то вроде Цветочных Домов на суше? Плавучие бордели? Места где девочки на музыкальных инструментах играют и могут уединиться за денежку немаленькую?

— Ээ… ну да. — чешет в затылке Кайсеки.

— А ты чего такой красный стал? Ты ж пират, морской волк и да еще и на Островах воевал. Что ты краснеешь как барышня из благородного семейства? — Сяо Тай наклоняет голову, удивленно моргая: — можно подумать что никогда ничего такого не видел.

— Я? Да я вовсе не… просто кто я такой и кто такая Наставница. У вас же кожа белая… вот и подумал… — оправдывается Кайсеки, но она его уже не слушает.

— Какой у вас тут почтовый сервис есть? — спрашивает она: — мне в Северные провинции письмецо бы доставить. В город Лань, генералу Лю, который там сейчас за наместника. И на гору Тянь Ша, Второму и Третьему Братьям. И сестренке своей.

— В Северные Провинции? Наставница родом с Севера, а так и не скажешь, — качает головой Кайсеки: — так только с торговцами, больше никак. Но отсюда все равно ничего не отправишь, это нужно хотя бы в Зангхай приплыть. Отсюда никто на Север не плывет. А от Зангхая вверх по реке и выше — идут торговые караваны. Но я сам не был, не знаю. Во всяком случае лучше там узнавать. Оттуда во все концы света можно что хочешь отправить. Правда деньги нужны. Купцы за просто так глазом не моргнут.

— Деньги всегда нужны. — хмыкает она: — куда деваться, злоба дня довлеет. Но ты не переживай, добудем. Вот устроимся на пиратский корабль и заработаем. Кстати — а ты не знаешь, где тут пилюли Золотистой Ци можно купить?

— Пилюли? В первый раз про такие слышу. Это, наверное, к заклинателям, они знают.

— Хорошо. А европейцы тут есть? Ну, такие, с круглыми глазами и большими носами, рыжие, с синими глазами, белой кожей? Испанцы, португальцы, англичане?

— Кто? Нету никаких… из тех что вы назвали. Есть всякие. Черные совсем, есть и с белой кожей, но в основном все коричневые, потому как солнце. Есть из стран Магриба, совсем черные, они на таких, больших и неповоротливых лодках плавают, у них тонкие копья с листовидными наконечниками и бусы из человеческих костей. Работорговцы из Индии приплывают, но сюда прямо редко когда доплывают. Это южнее нужно.

— А такие вот доспехи, из металла, чтобы все тело и лицо закрывали? Ну вот прямо человек весь в железо завернутый? Такое есть? Чтобы, знаешь, вся морда лица в шлем закована, чтобы тело и конечности тоже в металле. Даже пальцы — каждый по отдельности, да так, что сгибаться могут. И меч… вроде цзяня, но тяжелый, с развитой гардой, вот такой. — она показывает с какой именно.

— Доспехи всякие есть, да только морской люд, Береговое Братство — не любят доспехи таскать, особенно из железа. В них если за борт упал — все, каюк. Глазом не успеешь моргнуть как ко дну пойдешь. В броне-то… есть кольчуга Берегового Братства, они ее позаимствовали у морской пехоты, что из Райма. Так она сбрасывается мгновенно, стоит только за завязки потянуть. Если упал во время абордажа за борт — так рванул завязки, кольчуга на дно ушла, а ты сам — выплыл. Но… когда за борт падаешь, да пока сообразишь… или там завязка запутается. В общем мало кто такое носит. Да и жарко.

— Понятно. — кивает Сяо Тай и задумывается, глядя в свою чашку с супом. Весточку в Лань да на Гору Тянь Ша послать можно, но только если они в Зангхай приплывут. Это уже хорошо, нужно дать о себе знать другой Сяо Тай, генералу Лю и Ли Шану. Да и остальные, наверное, переживают, та же Островная мечница, Сакура Номоки, например. Сестра ее. Третий Брат, Чжан Хэй. Второй Брат. Вообще все. Гу Тин та же самая. Все, кто остались в Северных Провинциях. Дернул же ее черт палкой в грибницу тыкать. Хотя все было нормально, пока Черный Рыцарь не появился.

Однако доплыть до Зангхая — тоже целое дело. Торговый город и порт Зангхай — в двух неделях пути и то если ветер попутный будет. А у нее денег не так чтобы много, распродавать свои вещи она не хочет, а серебра из Деревни Праздников ей лисица не дала. Сказала, что серебро из ее мира за собой несчастья влечет в этом мире. Сяо Тай уверяла ее, что ей плевать на несчастья, она и так несчастливая, давай серебра десять кошелей. Но Ли Цзян была непреклонной. Все, что она разрешила взять — это меч. Скрытый клинок, снаружи выглядит как простой посох или палка, но внутри скрывается лезвие, заточенное до бритвенной остроты. Гибкое, прочное, проводящее Ци по всей своей длине. Клинок, обладающий секретной способностью. Подарок от сестрицы Ли Цзян. Два подарка унесла с собой Сяо Тай из деревни Вечного Праздника — этот меч и хороший пинок под задницу, которым Ли Цзян выпроводила ее, наказав не возвращаться раньше, чем станет легендой. А как тут стать легендой, когда в кошельке пусто? Она уже и чернильницу продала, подарок Второго Брата и нефритовую подвеску из «Персикового Сада» и вещи себе купила подешевле… а все равно не хватает. Вот четыре чашки супа с лапшой купить… и как этот Кайсеки сколько лапши в себя умещает? Вроде худощавый такой, но поди ж ты — уже третья чашка супа с лапшой, да с булочками с бобовой пастой…

Второй вопрос, не менее важный чем первый — кто такой этот Черный Рыцарь и почему он на нее — зуб точит. Доспех явно европейский… должна же тут торговля с Европой быть. Она своими глазами видела пушки на береговой батарее, защищающее город от атаки с моря. Да, они не похожи на европейские, но все же — пушки! Отлитые из бронзы, с статуями львов сверху… да и корабли на первый взгляд вполне могут плыть довольно далеко. Уж до Индии так точно. И потом — тут продается какао! Откуда тут какао? И черный перец — он, кажется, только в Индии растет? Она вспоминает статью из энциклопедии. Ну да, Индия. Что же до какао, так оно вообще сперва в Амазонке росло… уже потом на Амазонке стали выращивать кофе, а в Африке — какао. Хотя… это же совсем другой мир, тут все по-другому. Даже она сама могла бы преодолеть большие расстояния за короткий срок, только Пилюли Золотистой Ци подавайте — взлететь в небо и по баллистический за горизонт… если увеличить скорость, то за десяток часов до Африки можно долететь. Понятно, что возникнут сложности с давлением и кислородом на высоте, но это проблемы решаемые. А тут у людей давно всякие способности есть, наверняка моряки их во время плаванья используют. Как ни крути, а у людей этого мира есть огромное преимущество перед людьми ее бывшего мира. И это преимущество обязательно должно сказаться на ходе истории.

Впрочем… пока никаких сведений о Черном Рыцаре нет. И если к пиратам, которые сожгли и разграбили деревню на острове Таохуа, она испытывает жгучую ненависть, то по отношению к Черному Рыцарю такого почему-то нет. Видимо, как и полагается в местной философии, нет худа без добра. Или как говорят тут — старик на северной границе пас лошадей. Никто не знает, чем именно все обернется, добром или злом. Вот и встреча с Черным Рыцарем — благодаря ей она смогла вернуться в Деревню Вечного Праздника и снова встретиться с Ли Цзян. Уже этого достаточно, чтобы не таить камня за пазухой. Сколько времени она там провела? Она и со счету сбилась. И… наверное хотела бы остаться там навсегда. Этот мир слишком не совершенен, чтобы оставаться в нем… а вот уютный домик сестрицы Ли Цзян, нагретое вино, тихие беседы по вечерам…

Она почувствовала, что улыбается. Ладно, подумала она, ладно. Всему свое время. Сестрица Ли Цзян обещала подождать меня еще сотню лет. Время там и тут идет по-разному, так что это не станет для нее обременением. А Сяо Тай в свою очередь должна приложить усилия, чтобы вернуться к ней через сто лет. Для начала — исполнить свою поспешную клятву. Отомстить за семью Су. Если она сможет найти куда продали девушек семьи — она их выкупит… или похитит. И конечно же сделает так, чтобы пираты, которые напали на остров — заплатили железную цену сполна.

— Ладно. — говорит она: — все равно придется в пираты вербоваться. Кто сейчас в бухте стоит?

— «Летящая рыба». Капитан — Шо Разящая Длань. Говорят, он нанимает людей. Но меня не нанял, я уже пытался.

— Да? А что такое случилось? — Сяо Тай изучает Кайсеки: — разве не на каждом пиратском корабле нужен бывший самурай-мечник? Ветеран Войны Воюющих Провинций?

— Ээ… — смущенно почесал голову Кайсеки: — ну… я как бы асигару был. Просто в самом конце, когда уже все валилось, там всем самурайские звания присваивали, чтобы не сбежали. С копьем я еще обучен, а вот с мечом… потому и попросился в ученики.

— Хорошо, что сказал правду. Скажи, а если я приду с тобой — нас возьмут?

— Конечно! Если ценный боец, то он может с собой свой отряд взять, слуг, оруженосцев, кого угодно! Только женщин нельзя… ну в смысле…

— Да, я поняла. Ладно. Доедай свой суп, пойдем наниматься в пираты. Кстати, а они не под Черным Флагом ходят? А то подружимся, а потом их всех убивать… как-то неудобно.

— Не, «Летящая рыба» вот уже месяц в море не выходила, они чинились и команду собирали, их неслабо потрепали. А ходят они под Белым Флагом, так что все в порядке.

— Ну и отлично. Доел? Пойдем. — она встает, поправляет соломенную шляпу-амигаса и берет в руки свой посох. Рассчитываться не нужно, она уже заплатила за суп и чай. В портовом городке, так близко к морю — предпочитают брать плату вперед. А то мало ли что, наестся и напьется человек вволю, а потом — убежит, ищи ветра в поле. Вернее — в море.

— Наставница! — Кайсеки встает, утирается рукавом и спешит за ней: — давайте я дорогу покажу. А то опять заблудимся.

— Иди вперед. — разрешает Сяо Тай и пристраивается следом: — а ты про него что-то знаешь? Ну, про капитана «Летящей Рыбы»?

— Как не знать. Тут все всех знают. По крайней мере тех, кто в этом порту останавливается. Шо Разящая Длань, он чем известен-то… у него руки левой нет. А вместо нее он себе небольшую бомбарду приделал. Да, так и есть, клянусь Святой Гуаньин и Драконом Южного Моря!

— Пушку вместо руки? Да он извращенец.

— У него не просто пушка. У него на руке механизм какой-то, он может пушку пристегнуть, а может — абордажный тесак. Или арбалет.

— Ах, вот как. Капитан Крюк, значит.

— Шо Разящая Длань.

— Да, да, я поняла. Что еще, кроме интересных фактов о его анатомии? Остальное у него на месте? Кроме левой руки?

— Уха нет. И глаза. Но остальное на месте. Хотя Кривой Лунь распускал тут слухи, что у него мужское достоинство не работает вот уже лет пять как, а Шо Разящая Длань, желая мужской силой своей девиц тешить, приспособил себе на левую руку…

— Знать не хочу, чего он себе на левую руку приспособил!

Глава 19

Глава 19

Палящее южное солнце словно бы давило на плечи, пригибая к земле и вынуждая искать тень. Тени нигде не было, по крайней мере на пляже, недалеко от пирса ее не найти.

— Вон там, видите, Наставница? — светится энтузиазмом Кайсеки: — вон там тенты раскинуты! Там можно найти кого-то из команды «Летящей Рыбы». Найдем и узнаем, где капитан. Или боцман. Лучше, конечно, боцмана найти, а то капитан у них лютый.

Сяо Тай движется в ту сторону, ступая по раскаленному на солнце песку. Хорошо, что на ногах у нее соломенные сандалии, босиком по такому вот песку ходить — как по сковородке, поставленной на огонь.

Пот тентом на берегу, на каких-то коврах и парусине — лежат и сидят несколько человек. На вид — ничем от Кайсеки не отличаются, такие же черно-коричневые от загара, с голыми руками и ногами, кое-кто в одной набедренной повязке, но у каждого под рукой — оружие. Короткие абордажные тесаки и топоры. На поясе — кривые ножи устрашающего вида.

— Доброго ветра, братья! — приветствует их ее свежеиспеченный ученик и последователь.

— И тебе того же, коли не шутишь. — открывает глаза один из них, видимо старший в этой группе. Он выглядит словно свиную тушу татуировками украсили, а потом на костре поджарили до коричневой корочки — большой и пышущий здоровьем, даже слишком большой. Кажется, что его кожа вот-вот лопнет под давлением изнутри. Кабанчик — такая мысль проплывает у Сяо Тай в голове, пока она разглядывает его татуировки. Он и вправду был похож на такого, откормленного поросенка в человеческом обличье, разве что размером не с поросенка, а с быка скорее. Но внешнее сходство поразительное.

Пока она разглядывала Кабанчика — тот разглядывал ее в свою очередь. Видимо, придя к каким-то своим выводам — он хмыкнул и помотал головой.

— Зря ты к нам пожаловал. — сказал он, садясь поудобнее: — мы девок не покупаем. Это тебе на Цветочные Лодки нужно обращаться. Орхидея сейчас как раз в порту стоит, завтра отплывает в Загхай, сходи туда, может купят. Но на нормальную цену я бы не стал рассчитывать… собьют тебе цену-то.

— Никакого толку от этой амигаса! — возмутилась Сяо Тай: — да откуда все знают, что я девушка⁈ И почему все хотят меня в публичный дом продать⁈

— У Наставницы очень белая кожа. — терпеливо объясняет Кайсеки: — и руки непривычные к труду. Осанка и поведение… рыбачки и крестьянки так не ходят. Знатных дам повсюду сопровождает свита из прислуги и охраны.

— Ну да. Если не рыбачка и не знатная, значит проститутка. У вас, у мужиков все так просто. Хотела бы и я в таком мире жить. — качает головой Сяо Тай и делает шаг вперед, беря переговоры в свои руки.

— Меня зовут Сяо Тай и я хочу вступить в абордажную команду. — говорит она, стягивая амигаса с головы и открывая лицо. Все равно, толку от нее нет. Да и тайный агент из нее как из Третьего Брата балерина, как бегемот в посудной лавке — разнесет все вокруг к черту. Так что лучше она прямо скажет, что ей нужно и все. Что ей нужно? Вступить в команду этой посудины, сходить с ними на дело разок, разузнать все. И да — бросить вызов капитану, Шо, Разящей Длани. Потому что ей нужен свой корабль. Вот так просто. В конце концов они тут все пираты, чего с ними миндальничать.

— … ха-ха-ха! — от души веселится Кабанчик: — в абордажники⁈ Ты? Девочка, твое место на Цветочной Лодке. Абордаж — дело мужское.

— Эй, а я ж тебя знаю. — встает с места один из пиратом, худощавый и загорелый до коричневого цвета полированного дерева. Встает и тычет пальцем в них: — это же ты приходил наниматься неделю назад? Большой Гун навалял тебе как следует.

— Это было нечестно. — бурчит себе под нос Кайсеки: — сразу Большого Гуна выставлять.

— Уж извини, брат. — разводит в стороны свои толстые руки Кабанчик: — таков у нас закон. Не одолел Большого Гуна — не вошел в команду.

— Да чего ты с ним говоришь! — машет рукой худощавый и загорелый до цвета полированного дерева: — там же даже не нужно победить. Нужно всего лишь продержаться против Большого до тех пор, пока песок вниз не ссыплется в клепсидре. Устоять в круге. А этот сухопутный вако вылетел из круга как картечь из пушки.

— Да, кстати. — говорит Кабанчик: — если молодая девушка так желает, так мы можем и испытание устроить, прямо тут. Но знаешь, молодая госпожа, чего мелочиться? Давай, выходи в круг с любым из нас, раз уж твой друг считает, что с Большим Гуном нечестно. Тебе можем сделать исключение, если выстоишь в круге против меня — то лично за тебя ходатайствовать буду. А если нет — то с тебя десять лянов серебром. А коли отдать не сможешь… так отработаешь. Ну что, по рукам?

— Конечно. — она отбрасывает соломенную амигаса в сторону и поднимает свой посох: — где именно этот круг? И какие правила?

— Круг? Патлатый — очерти круг. Правила простые. Тот, кто устоит в круге — тот и победил. Кто вышел из круга — проиграл.

— Оружие? — деловито спрашивает Сяо Тай, заходя за черту, которую проводит на песке Патлатый.

— Какое оружие? — деланно удивляется Кабанчик: — мы же не хотим травмировать такую нежную и белую кожу, правда? Вместо стали будет дерево. — он подбрасывает в руке деревяшку: — а у ты можешь воспользоваться своей палкой. Это будет честно.

— Да? Я все же возьму такую же, как и у тебя. — она протягивает свой скрытый меч Кайсеки. Если бой на палках — значит на палках, а то потом начнется «а у нее был меч!». Этот поединок — всего лишь формальность. Она бросила взгляд на своего противника, который встал на ноги и сделал шаг за проведённую на песке черту.

Высокий, почти два метра. Пожалуй, в росте может сравняться с Третьим Братом, обычно тут все невысокого роста, откуда ей все время такие вот богатыри попадаются? Правда в отличие от Третьего Брата, который возвышается над людьми словно башня, этот — словно пирамида. Третий Брат — он большой, но не толстый. Да у него есть жирок на животе и боках, но он не искажает его фигуру, его плечи раздаются в стороны, его мышцы словно тугие канаты переплетены вместе. А Кабанчик — просто большой и толстый. Его пальцы словно сардельки, а руки — как свиные окорока, покрытые татуировками и подкопченные под южным солнцем. Тем не менее — недооценивать противника нельзя. Даже такие большие ребята могут быть очень быстрыми. А она все же по большей части — заклинатель, а не фехтовальщик или мастер единоборств. Справится ли она? Можно, конечно, просто усилить мышцы природной Ци, ее вокруг хоть залейся. Ци морской воды, миллионов живых организмов в ней, Ци солнечного света, который льется сверху, придавливая всех к земле, Ци разлита в воздухе, бери — не хочу. И если она усилит себя этой Ци, то может бороться со здоровяком на равных… нет, не так. Она сможет протянуть руку и сжать его череп, да так, что тот — лопнет у нее в руках как недоварившееся яйцо, забрызгав всех вокруг. Если, конечно, дотянется…

Она взвешивает в руке деревянный, явно тренировочный меч. Короткий, что-то вроде абордажного тесака. Очень сильно отличается от того, к которому она привыкла, но Ли Цзян обучала ее работать с любым оружием. «Запомни, Маленькая Росинка, у каждого оружия есть свои характеристики. Вес, длина, ширина, прочность… в этом у любого оружия есть что-то общее. Если ты поймёшь это, то ты сможешь сражаться с любым оружием. И даже с тем, что не является оружием вовсе. Грабли во дворе — это же копье. И алебарда. Трость для ходьбы — меч. Столик — щит. Веер — кинжал. Все на свете есть оружие. И когда ты это поймешь, когда освоишь — с того самого момента и до конца твоей жизни никто уже не застанет тебя безоружной. Ты всегда будешь вооружена… защищайся!» — и с этими словами Ли Цзянь атаковала ее, в любое время дня и ночи, мечом, осколком фарфоровой пиалы, палочками для еды, скамейкой или топориком для колки дров. Атаковала в полную силу, с намерением убить… и у нее как правило это получалось. Только в последние месяцы Сяо Тай преуспевала в том, чтобы избежать первой атаки и даже — атаковать в ответ. За что и бывала наказана. Жизнь с Наставницей, простые и незамысловатые радости от удара палочками для еды прямо в горло… или там скамейкой в голову. Она так и не определилась, то ли это рай, то ли все-таки ад. Адский рай? Она скучает по Ли Цзянь. Сто лет и стать легендой — плевое дело. Наверное. Она вздыхает.

— Ну что, ты готова, девочка? — ухмыляется Кабанчик. Она развязывает плащ и скидывает его назад, на руки Кайсеки. Теперь она готова. На ней простая рубашка и простые же штаны из обычной парусины. На ногах — соломенные сандалии. Она поднимает тренировочный меч, приветствуя противника, как ее и учили. Мечник мечника. Равный равного. На ее вкус, слишком уж Ли Цзян с церемониями носится, но кто она такая, чтобы авторитет Наставницы сомнению подвергать? Вот сможет у нее хоть пару схваток на мечах выиграть — тогда и получит право на свое мнение, а пока…

— Я готова. — говорит она. Солнце давит на плечи, на голову, слепит глаза, рубашка под мышками и на спине — мокрая от пота. Как Ли Цзян охлаждала себя с помощью Ци? Так и не сказала, хвостатая наставница, мол половина пути заклинателя — в том, чтобы думать самостоятельно. Это же простое заклинание, думай и пробуй. Сейчас такое вот заклинание на вес золота… сама же Ли Цзян никогда не потела и никогда не дышала тяжело, хватая воздух ртом. Если бы Сяо Тай не знала, она бы обязательно возопила «да человек ли ты вовсе?». Но она знала, что Ли Цзян совершенно точно не человек. Так что и претензии к ней «ты почему не потеешь, хвостатая» — бессмысленны. Тем более, что Ли Цзян была нежной и понимающей подругой, но совершенно безжалостной и строгой наставницей, а уж обратись она к ней «хвостатая» — то одной смертью не отделалась бы, это точно.

— Ну раз готова. — Кабанчик опустил свою деревяшку: — слушай, девица, у тебя явно что-то с головой, а? Давай так — попробуй меня атаковать, а как поймешь, что глупость сморозила — так и уйдешь сама по себе. В тебе ж веса меньше чем в порося. Такая как ты на корабле загнётся через неделю. Нам даже твое серебро не нужно, видно, что нету у тебя ничего.

— И титек у тебя нет! — звучит голос из-под тента, где пираты — уселись поудобнее, в ожидании развязки: — а нас капитан потом по голове не погладит, если мы будем в порту проблемы доставлять.

— Вот именно. — кивает Кабанчик: — забирай свою палку и вали отсюда. «Орхидея» еще в порту стоит, вот туда и устраивайся. Может еще увидимся, как добычу богатую поднимем, да Цветочная Лодка рядом будет. Если увидишь Морскую Лилию — привет передавай от ребят с «Летящей Рыбы».

— … — Сяо Тай разглядывает Кабанчика внимательней. Надо же, думает она, а эти ребята не такие уж и злодеи, хотя вроде пираты же. Вот в самом начале они себя правильно повели, по-пиратски, поставить на кон серебро и заставить отрабатывать — это по-пиратски. В рабство ее продать, ограбить там, да просто вдоволь покуражится… но эти ребята на редкость добродушны. Что с ними такое? И Кабанчик ведет себя так, словно он не большой и страшный пират, а сельский учитель в небольшой школе. Разговаривает с ней как с ребенком, мол куда ты лезешь, глупышка.

Эти ребята определенно начинают ей нравится. А этого нельзя допустить, ей их еще убивать потом, она же поклялась. Убивать Кабанчика уже не хотелось… может зря она все это затеяла? Может ей просто нужно было — перенаправить природную Ци, превратив себя в машину для уничтожения и взмыть в облака, пролетев над морской гладью, ведь с высоты птичьего полета так хорошо видно корабли… а потом — находить те, что под пиратскими флагами и просто топить их с высоты, разбивая корпуса Пушкой Гаусса. Неделя таких полетов, может больше — и ближайшее побережье очищено. Когда ей разбираться в сортах пиратов, всех на дно и все тут.

— Если ты так настаиваешь… — говорит она и бросается вперед. Прямо на него! Она видит как расширяются его зрачки, но он не успевает среагировать. Она проскакивает у него под рукой, короткий тычок рукоятью тренировочного меча в бок, заставляя его скособочиться, ступней ноги подбивает ему колено с обратной стороны и, пользуясь тем, что он — уже потерял равновесие, нелепо взмахнув руками — обозначает удары. Кончиком деревянного меча — локти, колени, живот, горло, грудь… она вертится волчком, обходя его со спины. Он такой медленный! Сестрица Ли Цзян — всегда такая быстрая, а он — медленный! Очень и очень медленный! Она успевает обозначить разрезы на его спине, подколенные жилы, ахилловы сухожилия, тычки в почки, разрез позвоночника… а он еще даже не успел равновесие восстановить! Еще тычок рукоятью — в бедро. Кабанчик покачивается и… она толкает его ладошкой. Не сильно, едва. Но этого хватает, чтобы он, уже потерявший равновесие и балансирующий с одной поднятой в воздух ногой — покатился по песку.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Кабанчик — поднял голову и посмотрел на линию, прочерченную в песке. Он все же не пересек ее, лежал на самом краю.

— Теперь ты воспринимаешь меня серьезно? — спрашивает она, взмахивая тренировочным мечом так, словно стряхивая кровь с деревянного клинка. Такое привычное движение. Сколько времени она провела в Деревне Вечного Праздника? Достаточно, чтобы у нее выработались кое-какие привычки. Вроде этой — отводить меч в сторону клинком вниз, одним резким движением, стряхивая кровь с лезвия. Она же вроде не мечник? И не мастер боевых искусств.

— Моя Наставница — Истинная Кеншин. Следующая путем меча. — говорит Кайсеки и в наступившей тишине его слышат все.

— Ладно. — Кабанчик медленно встает и отряхивает свою одежду: — извините уж меня, юная госпожа, не признал. Сразу бы сказали, что вы мастер меча. Разрешите попробовать еще раз, только на этот раз — серьезно?

— Конечно. — она поднимает деревянный меч снова. Одной рукой над головой.

— Спасибо. — Кабанчик поднимает свой тренировочный меч и осторожно — делает шаг вперед, держа его в откинутой назад руке. Сяо Тай — выдыхает. Все вокруг — словно замирает на мгновение, мир меняется на глазах, а Ци, разлитая вокруг — осыпается вокруг лепестками розовых цветов. Как говорит Ли Цзян — ты должна владеть мечом, а не меч должен владеть тобой. Чтобы нанести удар — нужно просто двинуть рукой. Но чтобы одержать победу — нужно сперва победить самого себя. Это как в кюдо — нельзя выстрелить, не успокоив дыхание. Нельзя успокоить дыхание, не успокоив дух. Она выдыхает и успокаивается. Больше нет песчаного берега, нет других пиратов, нет солнца над головой. Есть только она и тот, кто стоит напротив. И она не знает долго ли она стоит вот так — словно статуя с поднятым мечом. Не знает, сколько еще она будет стоять. Не знает когда и как именно будет атаковать тот, кто стоит напротив. Она знает только одно — что как только он сделает шаг навстречу и поднимет свой меч, начав атаку — он умрет. Все остальное неважно. Всего остального нет. Есть только она, тот кто стоит напротив и Смерть за ее плечами. Все предопределено, этот миг предопределен, взвешен, измерен и найден. Словно мушка в янтаре — красота последнего взмаха.

— Стойте! — крик прерывает ее концентрацию, и она видит, как Кабанчик — упал на спину и пятится от нее по песку, отталкиваясь ногами. Она медленно опускает тренировочный клинок, глядя как к ней стремительно шагает худощавый человек в светлом одеянии, с длинными волосами и повязкой на лбу. На боку у человека — висит меч. Хотя нет, не висит. Он именно воткнут за пояс. И это не привычный цзянь, не сабля-дао и даже не абордажный тесак, а именно меч. Такие мечи Сяо Тай уже видела прежде — заткнутыми за пояс у Отшельника и Сакуры Номоки. Мечи, которые носят мастера с Островов.

— Дыхание Смерти. Техника уровня мастера. — говорит мечник, становясь напротив нее и положив руку на рукоять меча: — кто ты такая, что хотела убить одного из моих товарищей?

Глава 20

Глава 20

Конечно же это было недоразумение. Она вовсе не хотела убивать Кабанчика, да и как она его бы убила деревяшкой? Забить до смерти? Так древесина явно мягкая, да и палка не толстая, сломается. Острый обломок в глаз вбить и ногой добавить? Разве что так.

Все что она сделала — сосредоточилась, как и учила ее Ли Цзян. Если уж Кабанчик решил отнестись к поединку на тренировочных мечах серьезно, то и она должна была. Серьезное отношение — это надлежащее сосредоточение на настоящем моменте.

Что же такое «Дыхание Смерти» она не знала. Ли Цзянь учила ее дышать правильно, вдыхая низом живота и распределяя белую прану по организму, но такого типа дыхания она не знала. Так что она — опустила тренировочный меч и слегка поклонилась пришедшему.

— Меня зовут Сяо Тай и я ищу места в абордажной команде, если вам нужен мечник.

— Хороший мечник нужен всегда. — отзывается худощавый, выставив вперед правую ногу и положив руку на рукоять меча, заткнутого за пояс, слегка наклонив ее вперед: — меня зовут Иссэй Тадакацу. Но свои зовут меня Гун.

— Большой Гун. — поправляет его один из коричневых и голоногих.

— Это и есть Большой Гун! — запоздало шепчет ей на ухо Кайсеки: — зверь а не человек! Будьте с ним поосторожнее, Наставница!

— Эти люди превысили свои полномочия, юная госпожа. — слегка наклоняет корпус вперед мечник Иссэй Тадакацу, которого на самом деле зовут Большой Гун.

— В случае, если вы и правда хотите войти в абордажную команду «Летящей Рыбы», — то вы уже приняты. Исполнение техники мастера мечника — этого более чем достаточно. Однако… — он подходит к Кабанчику, который продолжает лежать на песке и дрожать мелкой дрожью, заглядывает ему в глаза. Хмыкает. Подбирает деревянный тренировочный меч.

— Просто из любопытства. Какой именно уровень вашего мастерства? И кто именно был вашим учителем? — задает вопросы мечник, взвешивая в руке тренировочный меч.

— Понятия не имею. — честно отвечает Сяо Тай: — обучала меня одна моя знакомая из деревни. Так я прошла тест? Можно ли вместе с собой взять вот этого Кайсеки? Как оруженосца? — она указывает на склонившегося в поклоне своего… ученика? Соратника? Кто бы он ни был — ей пригодится союзник. Команда корабля — это сложная структура, и влиться туда, собрать сплетен и вообще держать нос по ветру — она сама не сумеет. А вот Кайсеки будет там как рыба в воде.

— Конечно. — кивает мечник: — отныне и ты и твой слуга входят в состав абордажной команды «Летящей Рыбы». Наш капитан — Шо Разящая Длань, ну ты с ним еще познакомишься. Имей в виду, что отдельная каюта на корабле есть только у капитана. А пока… просто из любопытства… может быть ты хочешь проверить свой уровень? — он кивает на проведенную в горячем песке линию.

— Хм. — она окидывает этого Иссэя взглядом. Худощавый, высокий, резкие черты лица, кожа — загорелая и каждая морщинка словно вырезана из железного дерева, а потом — покрыта коричневым лаком. На ногах — простые сандалии, одет в кимоно, когда-то бывшее белым, поверх него — потрепанное хаори. За пояс заткнуты два меча. Вернее — она видит две рукояти. Судя по расположению — один короче другого. Типичная пара катана-вакидзаши.

То, как он стоит, как уверенно держит голову, как его ладонь лежит на рукояти меча, все это говорит о том, что он — умелый мечник. А она — заклинательница. Не мечница, не мастер боевых искусств. Существует немаленькая вероятность что этот вот мастер раскатает ее по горячему песочку в тонкий блин. Если она уже вошла в команду «Летящей Рыбы» — зачем ей лишние неприятности? Нужно вежливо отказаться от поединка, это будет как будто она — признала старшинство Большого Гуна, в этом нет ничего зазорного, ведь он — лучший из людей Шо. Тем более, что поединок даже на тренировочных мечах — может повлечь за собой травмы. Нет, если она будет действовать как заклинатель — то Большой Гун умрет, даже не успев понять, что случилось… но она намерена скрывать свои истинную силу до поры. И только если не будет выхода, только тогда она покажет на что способна после уроков одной хвостатой. Она уже открыла было рот, чтобы выразить уважение и отказаться от поединка, признав Большого Гуна своим старшим, как вдруг вперед выступил Кайсеки.

— Моя Наставница — истинная Кеншин! — хвастливо выкрикнул он и Сяо Тай — поморщилась с досадой. Определенно, нужно будет с этим Кайсеки беседу провести на предмет «почему не нужно вовлекать Наставницу в неприятности».

— Следующая Путем Меча? — поднимает бровь мечник и поправляет свои мечи привычным движением руки: — ну тогда я спокоен. Тот, кто следует путем меча — никогда не отказывается от чести скрестить клинки.

— … тск. — Сяо Тай припоминает как сестрица Ли Цзян говорила что-то об этом. Путь Меча, Путь Лука, Путь Сердца — правила и законы, которым следуют те, кто живет под Небом. Бред, конечно. Но… если назвался груздем, то…

— И раз уж мне довелось встретить тут сестру по Пути, то поединок между нами произойдет не на тренировочных деревяшках. Возьми свой клинок у этого асигару и приступим уже, Сестра Меча.

Сяо Тай колеблется. Поединок на настоящих мечах? Самое глупое, что можно только придумать — это вступить в поединок с мечником на короткой дистанции. Она не настолько уверена в себе, чтобы считать себя настоящей мечницей. Взмах меча — и она уже будет стоять с опущенной головой перед сестрицей Ли Цзянь, а ведь она обещала не умирать почем зря! И вообще, нет никаких гарантий, что она и в этот раз попадет в Деревню Вечного Праздника, а не в Вальгаллу какую-нибудь или вовсе в Преисподнюю, которая, как оказалась — вполне себе реальна. Как и угроза туда попасть.

— Наставница! — Кайсеки с поклоном передает ей посох со скрытым внутри лезвием. Его лицо сияет. Как там говорила Ли Цзянь? Дурак исправляется только умирая?

— Брат по мечу. Стоит ли нам делать это? — она берет в руку полированное дерево, принимая его вес и текстуру. Как всегда, перед поединком — чувства обостряются. Она видит мелкие капельки пота на носу у Кайсеки, слышит его дыхание, чувствует все вокруг. Посередине лба чуть повыше переносицы — начинает припекать, словно туда приставили горячий металлический стержень.

— Следующие путем меча не задают таких вопросов. Если ты и в самом деле одна из тех, кто следует пути меча — покажи это. — отвечает мечник и делает шаг вперед, переходя за проведенную в песке черту.

— Ох. — Сяо Тай опускает руку с посохом и кладет ладонь правой на рукоятку, нажимая на секретную кнопку. Теперь клинок можно вынуть из ножен.

Она смотрит на стоящего напротив мечника. Да, она может проиграть. Мечники опасны для заклинателей тем, что от их ударов невозможно излечиться, нельзя исцелить человека, которого рассекли пополам. Можно излечить ранение от стрелы или копья, от кинжала или яда, но с ранением от меча… рассекающий удар, нет, даже не удар, а разрез. Как приживить две половинки? Остановить клинок опытного мечника в воздухе — практически невозможно. Заклинатели бьются с мечниками на расстоянии, забрасывая их заклинаниями, обращаясь за помощью к духам-фамильярам или создавая големов, манипулируя куклами или обманывая иллюзиями. Заклинатель, который подпустил опытного мечника к себе на расстояние до двух метров — мертвый заклинатель. Есть конечно монстры, вроде той же Кали, которая просто давлением своей Ци могла людей сознания лишать, но таких мало. Однако на самом высоком уровне Путь Мечника и Путь Заклинателя — уже теряли свои отличия. На самом высоком уровне адепты Путей становились невероятно могущественными… а вся беда Сяо Тай в том, что в ее далекой провинции на Северо-Западе не было таких противников. Почти не было. И только Черный Рыцарь дал ей почувствовать горький вкус поражения, а сестрица Ли Цзян и вовсе вываляла ее в этом блюде, заставляя вкушать его с утра до вечера.

Однако… пусть она и не мечница, пусть не настоящая Кеншин, Следующая Путем Меча — у нее все же есть гордость. И… действительно, отказываться от поединка — это не в ее стиле. Как там у Киплига — «сумей поставить в радостной надежде на карту все, что накопил с трудом, а проиграв и нищим став как прежде — ты никогда не пожалей о том».

Она молча кланяется своему сопернику. Выпрямляется и чуть приседает, выставив правую ногу вперед и вынимая меч из ножен. Лезвие скрытого в посохе клинка — появляется на свет, но не блестит, а словно впитывает лучи солнца. Клинок совершенно черный.

— Я узнаю этот клинок. — говорит вдруг мечник Иссэй Тадакацу: — такой носят Карающие Длани, убийцы Сегуната, цепные псы Хидеоси. Черный — для того, чтобы не выдать себя случайным взблеском. Ты — одна из них?

— Нет. Этот клинок достался мне от Наставницы. Подарок. — отвечает она: — и насколько я понимаю, его история начата задолго до Сингоку Дзидай. Может быть за тысячу лет.

— Вот как. Впрочем… довольно разговоров. — мечник неторопливо вынимает оба своих клинка из ножен. В левой он держит меч подлинней, в правой — покороче. Он сражается двумя мечами сразу? Более того — он левша! Сяо Тай приседает чуть ниже. Левша или все-таки амбидекстр? Миямото Мусаси сражался именно так — двумя мечами, оправдывая это тем, что если вдруг ты проиграешь, а твой вакидзаси так и останется в ножнах — разве это не пустая растрата? Нужно применять все, что имеешь. Но Сяо Тай считала Миямото величайшим обманщиком из всех мечников, и в пользу этого факта говорил тот факт, что он не проводил тренировочных боев. Каждый из его поединков — был поединком насмерть. В таком случае можно быть «пони с одним трюком», ведь никто не будет знать, как именно ты побеждаешь. Техника Миямото, чем-то схожая с техникой «Метеор» — когда меч держат за самый конец рукоятки, увеличивая зону досягаемости, как будто удлиняя лезвие на добрые двадцать сантиметров. Если работать с одним мечом, то эта техника применяется только в конце атаки, одна рука отпускает рукоять и остается только левая — на кончике рукояти. Недостатки такой техники очевидны — слабый удар (одной рукой!), беззащитность перед контратакой или атакой на ближней дистанции. Но если в правой у тебя будет вакидзаси… недостаток техники «Метеор» нивелируется возможностью работы на ближней дистанции. И… никакой он не левша. Мечников на Островах обучают работать в одной технике, правая рука ближе к цубе, левая — на конце рукояти. Так что для них привычней, когда конец рукояти сжимает именно левая рука. Это же сбивает с толку противника. Нитен-ичи-рю. Так называется эта техника.

Большой Гун выставляет руку с вакидзаси чуть вперед, а руку с катаной, которую он держит за самый конец рукояти — поднимает над головой. Из этой стойки он может разразится сотней разных атак, одновременно защищая себя и атакуя в ответ.

Сяо Тай — поднимает свой черный клинок, подарок подруги и Наставницы, хитрой и насмешливой лисицы. Вспоминает ее улыбку и слова.

«Запомни, Маленькая Росинка, не бывает двух похожих стилей, потому что не бывает двух похожих мечников. Все люди — разные. Разные руки и ноги, разные особенности крепления сухожилий, разные темпераментом и характерами, разные силой и выносливостью. Так что даже если два человека учатся у одного и того же учителя — их стили фехтования будут отличаться. Поэтому те, кто следует. Путем Меча — не останавливаются на этом пути. Постоянное совершенствование, постоянный рост, постоянное улучшение — вот истинный путь. Без сожаления отбрасывать старые формы и методы, то, что не приносит результата. И наоборот — бережно сохранять то, что приносит тебе победу.» — так говорила сестрица Ли Цзян.

Сяо Тай — привычно выдыхает, сосредотачиваясь на противнике. Он стоит напротив, подняв свои мечи, недвижимый словно статуя. Весь мир вокруг них — исчезает. Она сосредоточена только на нем и на себе. Или вернее — совсем не сосредоточена. Напряжения нет, есть легкий ветерок, бриз с моря и твердая уверенность в том, что у нее за плечом снова возникла Смерть. Точно такая же, как выросла за плечами у высокого и худощавого мечника.

С нестерпимой ясностью она вдруг поняла, что если она сейчас сделает шаг вперед, то… разрубит мечника от плеча и до пояса, но будет разрублена сама. Он не успеет закрыться от ее удара, но и она не сумеет уклониться от контратаки, которая последует мгновенно. Лезвия их мечей достигнут цели одновременно. Доля секунды — и на раскаленный песок упадут два тела. Она — чуть меняет стойку, перехватывая рукоять меча. Теперь — она будет в состоянии нанести удар не сверху вниз, а снизу вверх, «Крыло Бабочки», она отпустит левую руку, разожмет ее, отпуская рукоять и это даст ей возможность — уйти в сторону, одновременно нанося разрез снизу, между его рук. И не попасть под ответную атаку. Смерть за спиной у мечника — блекнет и начинает исчезать в горячем воздухе, словно мираж в раскаленном пекле пустыни.

Мечник — разворачивает ногу и опускает руку с вакидзаси клинком вниз, меняет положение руки с катаной, теперь рукоять находится у виска. Смерть снова возникает за его плечами. Как только она рванет вперед и в сторону, отпуская рукоять левой рукой и нанося удар снизу вверх правой, выворачивая кисть и действуя рукой как хлыстом — этот удар будет встречен лезвием вакидзаси, а катана, расположенная у виска — рубанет в горизонтальной плоскости, от такого удара не уйти в сторону. Теперь на песок упадет только ее тело.

Она поднимает меч вертикально, перенося центр тяжести назад, отказываясь от намерения атаковать. Он — тут же снова поднимает вакидзаси, выставляя его вперед. Поднимает руку с катаной над головой. Если он сейчас сделает шаг вперед, пытаясь нащупать ее клинок своим вакидзаси, чтобы нанести удар сверху вниз катаной — он умрет. Сяо Тай не знает как именно, но умрет. Мир вокруг становится совершенно понятным и прозрачным. Чтобы тут не произошло сейчас — но в итоге она останется стоять, а он — упадет. Он отклоняется чуть в сторону, перемещая свои клинки в пространстве и она — тут же отзывается на его движение. Смерть снова возникает за ее плечом. Он плавно перетекает из стойки в стойку и она — следует за ним. Это словно игра в шахматы, вероятности и возможности возникают перед ее глазами и исчезают в никуда, но Смерть за ее плечом — остается. Если она не будет атаковать сама, а даст атаковать себя своему противнику — тогда она будет в состоянии нивелировать его технику двух мечей, Нитен-ичи-рю. Как бы он не атаковал, результат будет один. Она — останется стоять. Он — упадет. С каждой попыткой противника занять позицию для атаки — Смерть за ее плечом вырастала все больше и больше, подавляя все вокруг и нависая над ними.

Наконец мечник напротив — делает шаг назад и опускает свои мечи. Она — моргает, не ожидая такого исхода.

— Как я и говорил. — доносится до нее голос: — Дыхание Смерти. Техника мастера. Пожалуйста, простите меня, за то, что я сомневался в вашем искусстве, госпожа Тай. Может ли этот недостойный называть вас Старшей?

— … что? — она с трудом возвращается в обычное состояние, выдыхая. Краски возвращаются в мир, она снова слышит накатывающиеся на берег волны и пронзительные крики чаек над морем. Легкий ветер и раскаленный песок под ногами. Черный клинок, подарок Наставницы — в руке.

— Эта техника считается запретной среди школ фехтования на Островах, но я слышал, что некоторые адепты ее все еще ходят по миру. — поясняет мечник, пряча свои клинки в ножны: — могу ли я рассчитывать на обучение этой конкретной технике, Наставница?

— Ни в коем случае! — тут же с места взвивается Кайсеки: — она уже моя наставница!

— У хорошего учителя — много последователей. — отзывается Большой Гун: — впрочем я не настаиваю. Как решит госпожа Истинная Кеншин, так и будет. Я всего лишь скромный странник, следующий пути Меча. В ответ я могу обучить Истинную Кеншин искусству нитен-ичи-рю.

— Я согласна. — Сяо Тай перехватывает клинок, ударяя кулаком по рукояти и одним привычным движением — убирая его в ножны: — на самом деле я не так много знаю о Пути Меча. Нахожусь в самом его начале. Вот моя Наставница…

— Похвальная скромность. Хотел бы я встретиться с вашей Наставницей, Наставница. — кланяется Иссэй Тадакацу: — если такое возможно.

— Братцы! Это что такое творится-то⁈ Неужели Большой Гун проиграл⁈ — взвивается из тенечка под тентом загорелый и худощавый парнишка в татуировках: — это как вообще⁈ Клянусь Драконом Южных Морей, такое невозможно! Какой-то девке… Ой! — он хватается за голову и приседает. Иссэй Тадакацу, он же Большой Гун — подкидывает небольшой камушек в руке.

— Еще раз услышу что-то непотребное про мою Сестру по Пути Меча — язык отрежу. — говорит он: — мы еще пока на суше, так что дуэли разрешены. Ясно? — он окидывает взглядом присутствующих. Поворачивается к Сяо Тай, которая надевает свою соломенную амигасу и затягивает лицо черной повязкой.

— Я уступлю вам свою каюту. — говорит он: — в конце концов я могу спать и на общей палубе.

— Ты же говорил, что на «Летящей Рыбе» каюта только у капитана?

— Разве не ваш Сунь Цзы учит что война — это путь обмана? — наклоняет голову набок мечник Иссэй и становится похожим на большую птицу.

— Вопросом на вопрос. Просто блеск. — вздыхает Сяо Тай: — и откуда вас тут так много, умников?

— Взгляните на это с положительно стороны, Старшая Тай — у вас будет своя каюта. Она небольшая, да и запах… хотя чего ожидать от пиратов? Но все же своя каюта. Конечно, учитывая ваши навыки владения мечом вряд ли кто осмелится к вам приставать, однако лишаться членов абордажной команды только потому, что вам негде переодеваться, а они обязательно будут пялится… я забочусь о общей выгоде всей команды «Летящей Рыбы». — говорит мечник: — вы официально приняты. Забирайте свои вещи и приходите к причалу, где стоит «Летящая Рыба». Добыча делится по равным долям, но мечнику с такими навыками положено десять долей от добычи. В случае, если покалечился или убился во время рейда — доля выплачивается членам семьи. Еще десять долей положено лекарям и владеющим целительским искусством. Двадцать долей — боцману. Пятьдесят — капитану. Во время рейда все питаются из одного котла. Ссоры и разборки в море запрещены, если невмоготу — то идут к капитану, чтобы рассудил. На берегу — можно бросить вызов и провести дуэль. Прошу Истинную Кеншин удержаться от такой практики, у нас и так недобор в экипаже. Выходим в море уже завтра, так что вы вовремя. С собой можно взять чай и сладости, спиртное в море под запретом, как и Пыль. — в руках у мечника появляется коричневый шарик, при виде которого по спине у Сяо Тай пробегает дрожь. Пилюля Золотистой Ци!

Глава 21

Глава 21

— Это на Севере такое называют Концентратом Золотистой Ци. Для того, чтобы лучше перевозить вытяжку из корней Белого Лотоса Истины — ее перемалывают в порошок и выпаривают. А потом добавляют смолы из соговых деревьев и скатывают вот в такие шарики. — Иссэй вертит в руках коричневый шарик: — но никто в здравом уме не будет потреблять его вот так. Порвешься же.

— Корни Белого Лотоса, угу. Я с ног сбилась Пилюли Золотистой Ци разыскивая. — кивает Сяо Тай, сидя под навесом, в тени пальмовых деревьев. Они с Большим Гуном поладили, в конце концов мечник мечнику глаз не выклюет… или как тут говорят? Теперь Сяо Тай официально зачислена в команду «Летящей Рыбы» и может претендовать на десять долей в добыче рейдера. Корабль готов к отходу, корпус вычищен от налипших ракушек и просмолен, паруса отремонтированы, веревки проверены, экипаж отдохнул, теперь все ждут только прибытия капитана из «деловой поездки» на одну из «Цветочных Лодок». Как только Шо Разящая Длань прибудет — «Летящая Рыба» отправится в море. А пока Сяо Тай, новый член абордажной команды и Иссэй Тадакацу, бывший ронин с Островов, ныне известный как Большой Гун — сидят под навесом и пьют нагретое вино, глядя на морскую гладь и развлекая себя неспешной беседой.

— Правда у моего приемного отца эти Пилюли были как будто… лучше качеством. Более концентрированные, что ли… — Сяо Тай подбрасывает на ладони коричневый шарик: — можно?

— Конечно. У меня таких полно. Сейчас я и трубку достану с иглой… — Иссэй начинает копаться в своей сумке, но Сяо Тай уже забрасывает шарик себе в рот и разжевывает, наслаждаясь привычным горьким вкусом на языке. Уже забытое чувство наполнения и тепла — пронизывает ее тело с ног до головы, заставляя стиснуть зубы, чтобы не издать сладостный стон удовольствия. Ее Ци — возвращается к ней рывком, и на короткий момент — она снова чувствует себя сильной. Всемогущей. Она поднимает руку перед собой, глядя на то, как светится ее кожа изнутри, издавая золотистый свет. Усмехается. Так вот оно что… она почти забыла, как это здорово — быть наполненной. Быть сильной. Захотелось встать на ноги, притопнуть и — улететь в вечернее небо, окутавшись Барьером Ци, поднять здоровенный булыжник и метнуть его за горизонт просто для того, чтобы дать выход этой силе, кипящей внутри! Ци все прибывала и пребывала, и на какое-то мгновение она даже испугалась что не сможет ее удерживать и она — разорвет ее в клочья, вырываясь наружу!

Рядом что-то громко говорил мечник Иссэй, но она его не слышала, она — перенаправляла потоки Ци, сражаясь с ними и отводя излишки наружу через порванные точки меридианов, скручивая воздух в стремительные вихри, нагревая в одном месте и охлаждая в другом, скатывая в шарики вещество, которое уже превратилось в плазму от избытка энергии на ограниченном пространстве. Задача, которую она никогда раньше не решала — куда бы девать избыток энергии? Что-то — отвести вниз, в землю, чтобы никого не покалечить и не нанести вреда имуществу. Что-то — отвести в стороны и вверх, чтобы не задеть Иссэя и Кайсеки. Что-то — направить внутрь…

Наконец она понимает, что все равно не сможет справиться с этой цунами Ци, что она — порвет ее в клочья, если она продолжит сопротивляться и тут же вспоминает уроки сестрицы Ли Цзян. «Для того, чтобы направить силу в десять тысяч цзяней — достаточно обладать силой в один цзянь. Чтобы выстоять перед обрушенной на тебя скалой — нужно быть очень сильной. Но достаточно сделать шаг в сторону, чтобы скала просто упала рядом, не причинив вреда.»

Ли Цзян обучала ее не противостоять силе прямой силой, а скорее — направлять силу противника, используя ее против самого противника. В этом и есть суть любых боевых искусств, преодолевать малой силой большую.

Сяо Тай — расслабляется, позволяя потокам Золотистой Ци заполнить ее рваные меридианы и выплеснуться наружу, заново формируя Сферу Ци, в пределах которой она чувствует все, может все! И… Сфера лопается словно мыльный пузырь, а ее обдает прохладой ветерок, который дует с моря.

Она открывает глаза и видит обеспокоенное лицо Иссэя. Он заглядывает ей в глаза.

— Ты в порядке? На вот, выпей воды! — он сует ей в руку флягу с водой: — пей до дна! Тебе нужно очиститься. Ты сожрала концентрат Пыли! Этой дозы хватило бы на полгода неспешного употребления! Разве ж так можно — все что не попадя в рот тащить⁈ А еще Истинная Кеншин! А если бы это кусок мышьяка был⁈

— Моя Наставница может съесть даже мышьяк и не подавится! — выдает радостный Кайсеки и Сяо Тай делает себе мысленную пометку — покалечить его сразу, как только появится свободное время. Чтобы уже наконец перестал лезть поперек батьки в пекло.

Она послушно пьет из фляги. Вода отдает каким-то железистым привкусом, она теплая и не очень вкусная, но другой на берегу нет, потому она послушно пьет. Токсикология говорит о том, что в случае отравления нужно как можно больше пить, разбавляя концентрацию яда. Пыль… или концентрат Золотистой Ци — влияет не на физиологию в ее вульгарном смысле, а на систему циркуляции Ци, каковая сама по себе — не является чисто духовным концептом. В конце концов бамбуковые гвозди Имперских Тихих Криков исправно разрывали места сосредоточения меридианов, делая невозможным пользование Ци. Значит и система Ци и меридианы — имели вполне физическое отражение. И как она раньше об этом не подумала! Люди в этом мире — просто похожи на тех, что были в ее прежнем! Система циркуляции Ци — должна иметь физическое воплощение! Ей необходимо изучить это… достаточно вскрыть пользователя Ци и найти эти самые меридианы и точки, центры средоточия Ци. Если делать это, предварительно закинувшись пилюлями и развернув Сферу Ци — она совершенно точно сможет найти точки средоточия! А значит — поймет, как выглядят все эти меридианы, которые пользователи Ци выращивают у себя внутри! Отсюда — один шаг до понимания того, как именно работает вся эта Ци. Черт, как же ей не хватает ее лаборатории в городе Лань, в грибнице Генерала Лю, как ей не хватает другой Сяо Тай!

Она смотрит на мечника Иссэя, который придерживает флягу с водой. Остаточный эффект Сферы Ци — она видит потоки энергии внутри его организма. Вскрывать желательно еще живого пользователя Ци, так больше шансов, что она — сможет найти все эти меридианы и точки. Еще лучше — предварительно зафиксировать пользователя Ци и наблюдать как тот применяет техники, разгоняя Ци по меридианам. Если иметь достаточную материальную базу для наблюдений и проведения экспериментов — у нее появится шанс узнать хоть что-то. Ей нужно всего лишь найти себе новую лабораторию и достать некоторое количество пользователей Ци для экспериментов… а пока можно вскрыть вот этого. Если сейчас она ударит его по нервным узлам в плече, виске и солнечном сплетении, лишая возможности двигаться, а потом… она мотает головой, поймав себя на том, что ее рука, начинает двигаться сама по себе. Стоп — говорит она сама себе, стоп, хватит. Не сходи с ума, Сяо Тай, не превращайся в эту одержимую другую. Мы сейчас сидим на песчаном пляже и люди вокруг — мои союзники. По крайней мере — пока. Ее задача тут предельно проста — узнать кто именно совершил набег на остров Таохуа, что на юге от Чжоушань. Исполнить данную сгоряча клятву перед Небом, отомстить за семью Су, успокоить дух последнего мужчины рода. А потом — оправится на Северо-Запад, домой. В город Ланьин, на гору Тянь Ша, туда, где ее ждут и помнят.

Она опускает руку. Смотрит на Иссэя, который нахмурился и опустил свою руку на рукоять меча. Все-таки у него превосходная интуиция.

— На секунду мне показалось… — ворчит он и убирает флягу с водой: — а… неважно.

— Как именно здесь употребляют Золотистую Пыль? — спрашивает она у него: — если это был запас на полгода…

— Как употребляют? — в руках у Иссэя появляется тонкая и длинная трубка: — вот сюда вкладывается шарик Пыли. Потом — раскаляют иглу на огне свечи или лучины и протыкают его. От раскаленной иглы, которая проткнула шарик — идет белый дым, который и вдыхают через эту трубку. Извини, но я не могу тебе показать, ты только что съела мой полугодовой запас Пыли… придется покупать еще.

— Просто вдыхают дым и этого достаточно? — Сяо Тай смотрит на трубку в руке у мечника: — а где я могу купить… где продаются такие вот шарики?

— Да везде. В порту есть дома, где курят Пыль. Если видишь над дверью курительную трубку или вот такой вот завиток дыма… значит там курят. И навынос тоже продают. Белый Лотос Истины не растет у нас в речках и на берегах, его везут из стран Магриба и Индии. Южные острова — это рассадник контрабандистов, трюмы которых забиты ящиками с Золотистой Пылью. Одно время Имперская Береговая Охрана пыталась с ними бороться, ловила и топила их суда, но после того, как появились черные корабли… — Иссэй машет рукой.

— Черные корабли? — подбирается Сяо Тай: — что это за корабли?

— Корабли Дьявольского Флота. — охотно поясняет мечник: — в наших широтах таких не встретишь, они ходят намного южнее. Команды на таких судах все состоят из иноземцев, круглоглазых и носатых демонов.

— Круглоглазых и носатых?

— Да. Император запретил торговлю Пылью. Потому по суше товар не доставить, но на море никому не догнать черные корабли. Они ходят до Гуанджоу, там на островах есть черный рынок, где продают Пыль, невольников и награбленное добро. Но больше всего там продается Пыли и чая.

— Чай в обмен на Пыль? — кивает Сяо Тай: — все ясно. Скажи мне, Иссэй, какие последствия бывают у тех, кто постоянно вдыхает дым Золотистой Пыли?

— Последствия? Да никаких! Ты становишься сильнее и бесстрашней, руки перестают дрожать, а твоя внутренняя ки становится подобной тигру! — улыбается мечник.

— Ну да. Конечно. — прищуривается Сяо Тай и встает на ноги, отряхиваясь: — пойду-ка я… пройдусь.

— Если собираешься зайти в домики, где курят Пыль — возьми мне один шарик с темной магрибской смесью. И не увлекайся там. Завтра нам отходить в море, если ты останешься лежать там на полу, то выйдем без тебя. Ты, конечно, крепкая, я никогда не видел, чтобы шарики Пыли просто ели… думал, что помрешь. Но все равно лучше там купи и сюда принеси, если вырубишься на берегу, то мы тебя затащим… а искать тебя по притонам никто не будет.

— Учту. — Сяо Тай накидывает на плечи плащ и надевает соломенную амигасу на голову, закрывает лицо повязкой. Оборачивается на Кайсеки, который смотрит на нее как преданный пес, готовый бежать за ней на край света.

— Оставайся тут. — говорит она ему: — не хватало еще тебя там потерять.

— Да я никогда!

— Кстати. — она бросает взгляд на Иссэя: — мы же с тобой договорились об уроках? Ничего, если я попрошу тебя об одолжении?

— Конечно. Идущая путем меча сестра может просить меня о чем угодно. — Иссэй кивает головой и опирается локтем на свою сумку, приподнимаясь: — что от меня требуется?

— Этому не в меру разговорчивому и энергичному ученику требуется урок. Такой… наглядный и вполне вероятно болезненный. — говорит Сяо Тай, а Кайсеки — тут же бледнеет.

— Будет сделано. — на лице у Иссэя появляется улыбка: — понимаю, о чем ты, сестра. Да, уж, порой ученики совсем не следят за языком. Болтают им где не попадя.

— Спасибо. Постарайся не калечить моего человека. Просто — дай ему урок фехтования. Я уверена, что ему есть чему поучиться у такого мастера как ты.

— Мастера? Этот ничтожный не более чем пыль под ногами у Старшей Сестры, Истинной Кеншин, но он приложит все усилия, чтобы ученик Старшей Сестры вел себя как подобает в обществе старших. — Иссэй встал и взвесил в руке деревянный тренировочный меч. Кайсеки — судорожно сглотнул, глядя на это действие.

— Наставница! Но… это же вы моя Наставница, а не он! — вскричал Кайсек, отступая на шаг назад.

— Есть такая штука как делегирование полномочий. — пояснила Сяо Тай: — каждый раз тебя самой избивать… ой, то есть — преподавать урок смирения и вежливости — у меня ж руки устанут. И отвалятся. Ты что, ученик Кай — хочешь, чтобы у меня руки отвалились?

— Нет, но…

— Вот и хорошо. — она с удивлением отмечает что снова — босиком. Выброс Ци конечно же порвал ей соломенные сандалии. Вот же… хорошо, что соломенные сандалии тут стоили сущие гроши, едва ли не раздавались бесплатно и плелись прямо на рынке или у дверей домов. Их было очень много и достать новые не составляло труда. Это тебе не красные башмачки, которые она привыкла носить на Северо-Западе. И еще хорошо, что выброс Ци произошел через кисти рук и ступни, потому что, если бы она выбросила Ци всем своим телом — сейчас она была бы совсем голой. И не то, чтобы она стеснялась особо, в конце концов в далекой провинции Лань и на горе Тянь Ша за ней давно и прочно закрепилась слава «Бесстыжей Сяо Тай», но достать полный комплект одежды — это тебе не соломенные сандалии купить. А еще, под ней — была прожжена ткань ковра и в дыре — виднелся спекшийся в стекло песок.

— Права была Ли Цзянь. — говорит вслух Сяо Тай, глядя себе под ноги: — с каждым разом все хуже и хуже становится. Нельзя мне Пыль употреблять.

— Целый шарик в рот закидывать никому нельзя. Порвет. — откликается Иссэй, который бросает тренировочный меч в Кайсеки. Тот — с трудом ловит его в воздухе. Иссэй ловко прокручивает в руке второй тренировочный меч и становится в стойку.

— Не буду вам мешать. — говорит Сяо Тай, глядя как Иссэй начинает подходить к Кайсеки, который в отчаянии озирается, ища возможность для побега.

— Наставница! Пожалуйста!

— Иногда у меня уши закладывает, ничего не слышу. — жалуется она вслух и поворачивается, уходя в сторону порта. За спиной слышатся крики и звуки ударов, как будто кто-то пыль из ковра выбивает. Она же — ступает босыми ногами по остывающему песку, подставляя лицо вечернему бризу. У нее есть подозрения, но подозрений мало. Этот Иссэй говорит, что от Пыли не бывает отрицательных эффектов и если это так… и если эта Пыль доступна здесь на Юге — то она сможет запастись немалым количеством! Пилюли Золотистой Ци всегда были ее палочкой-выручалочкой, потому как никогда не знаешь, какой именно монстр на тебя из-за угла вылезет. И дело тут не в том, что ей нравится это чувство наполненности и теплоты, нравится чувствовать развернутую вокруг Сферу Ци, что она обожает чувствовать силу в своих руках, силу в синих кругах ускорителей Пушки Гаусса, силу и скорость в движениях, что ей — нравится скользить над землей, выбрасывая Ци из ступней ног, словно на коньках над ледяной поверхностью озера. Нет, ей просто нужен инструмент. И да, ей приятно потреблять эти Пилюли, но это не значит, что она — зависима от этого.

Она идет к порту, у ближайшей же хижины — приобретает пару соломенных сандалий, обувается и выспрашивает дорогу. Продавший ей сандалии старик с коричневым лицом, морщинки на котором словно вырезаны в сандаловом дереве, — показывает рукой направление. Она благодарит, кидает ему монетку и идет дальше. Если все тут идет так же как и в ее прошлом мире, то неудивительно, что в Поднебесной в ходу серебряные монеты. Императору нет нужды выпускать бумажные ассигнации, ведь в Поднебесной полным-полно серебра — в обмен на чай, фарфор и шелк со всего мира сюда стекается именно серебро. Больше Поднебесной ничего не нужно. В Поднебесной все есть. Кроме… Золотистой Пыли. Которую везут сюда контрабандой. Указом Императора была запрещена торговля и перевозка, но ее все равно везут, и она все равно — доступна в каждом притоне. Напоминает что-то? Да, очень. Сяо Тай обладала совершенной памятью и отчетливо помнила, как именно Европа взломала изоляционистскую политику Китая. Опиум. Миллионы китайцев скурились, умерли в опиумных притонах, потеряв волю к жизни. Крестьяне перестали вспахивать поля, солдаты — стоять на страже, чиновники — нести службу. Женщины — вести хозяйство и воспитывать детей. Самое страшное в том, что сперва курение опиума осуществлялось только знатными и богатыми, так за этим занятием закрепилась слава «элитного». Чего-то, чем занимаются только богатые и знатные. Курить опиум стало престижно. Если твой партнер по торговле ни в чем не нуждается, кроме серебра, а серебро у тебя кончается — что делать? Самый простой способ — создать у него эту нужду. Золотистая Пыль — аналог опиума? Если так, то черные корабли Дьявольского Флота — это чайные клипперы. Если так, то и появление Черного Рыцаря в европейских доспехах — было понятно. Ясно, что в этом мире военное искусство и в Поднебесной, и в других странах — пошло другим путем.

Она мотает головой. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Ей нужна информация. Раньше она считала, что Поднебесная уж слишком изолирована от внешнего мира, но тут, на Юге есть море. Даже океан. Море — это торговля. Никакой Император не сможет остановить торговлю без контроля над морскими путями. А для контроля над морем нужны быстроходные боевые суда.

Она останавливается перед неказистым домиком, над дверью которого висела курительная трубка. Толкает дверь и входит внутрь. В нос сразу же ударяет вонь. Смесь запахов… есть и пряные нотки от дымка Пыли, но в основном — запах затхлости и кисловатая вонь аммиака. Так пахнет человек, который продолжает лежать в той же самой одежде, в которой он обмочился. Есть и другие запахи, но они все отходят на задний план перед этой кислой вонью. Она закрывает нос рукой и делает шаг вперед. В неровном свете свечи видит стоящие у стенки лежаки, на которых лежат груды какого-то тряпья. То есть это сперва она думает, что это тряпье… пока одна из куч — не шевелится, отбрасывая руку в сторону. Она видит бледное лицо худого человека и даже не может понять, мужчина это или женщина.

— Госпожа желает выкурить трубку? — перед ней возникает морщинистое лицо старухи, которая держит в руке курительную трубку с коричневым шариком в чашке: — сейчас, раскалю иглу…

— Якорь мне под мышку. — говорит Сяо Тай: — все-таки я — наркоманка. Пресвятая Гуанинь и это называется — нет последствий?

— Сегодня у нас хорошая смесь. — настаивает старуха: — забудете все свои тревоги.

— Да я уже… — качает головой Сяо Тай, пятясь к выходу: — у вас тут все достаточно… наглядно. Скажите, а где вы зелье свое добываете? И… мне нужен один шарик тёмной магрибской смеси, не для себя, для друга…

Глава 22

Глава 21

Капитан «Летящей Рыбы», Шо, Разящая Рука оказался крепким мужчиной около сорока лет, с черной бородой, в которой уже пробивалась седина. Левой руки у него действительно не было, вместо кисти на обрубке красовался крюк. Сяо Тай даже улыбнулась, ему не хватало только деревянной ноги, черной заплатки на одном глазе и конечно попугая на плече. И конечно же треуголки. Вылитый Капитан Крюк.

Правда Кайсеки, изрядно помятый после урока Большого Гуна — утверждал, что такая вот травма очень даже распространена среди абордажников. В правой руке во время абордажа — тесак или топор, а вот левой они хватаются за такелаж и самым простым способом будет просто отрубить кисть левой руки во время попытки запрыгнуть на борт. Вообще, абордаж никогда не был простым делом, даже просто перебраться с корабля на корабль в море — уже было не просто. Разные по высоте борта, волнение моря, ветер, а еще мокрые поверхности — если конечно не стоял совершенный штиль. Ну а если матросы на другом судне изо всех сил пытались помешать попыткам перебраться с корабля на корабль, тыча заточенными железками и сталкивая захватчиков за борт — то эта задача становилась сверхсложной. Вот потому абордажники так ценились… и довольно часто гибли.

Капитан Шо — бросил на нее недовольный взгляд и пробурчал что-то вроде «какого черта», но мечник Иссэй, он же Большой Гун — был лидером абордажной команды, так что подтверждать свои умения ей не понадобилось. Иссэй никогда не ошибался в оценке боевого потенциала человека, а больше капитана ничего и не волновало. К ее удивлению, однорукий капитан — вытащил откуда-то пачку бумаг и записал ее имя, после чего — проколол палец и поставил вместо подписи — отпечаток своего пальца. Кровью. Сяо Тай последовала его примеру, выслушав привычную речь про распределение долей в добыче, запрет на алкоголь и Пыль в море, обязанность подчиняться приказам и страховку. Да, у пиратов была страховка… впрочем, учитывая опасность этого занятия — наверное и не удивительно.

После того, как она была официально принята в члены команды «Летящей Рыбы» — события понеслись вскачь. «Летящая Рыба» подняла якоря, отдала швартовые и уплыла из порта на юг. Сяо Тай поняла, почему большинство команды сидело на берегу, ожидая — никто не стал бы их ждать.

Иссэй показал ей свою каюту, правда оставил там свой личный рундук с вещами. Каюта была… так себе. Во-первых, она была очень и очень маленькая. Во-вторых, располагалась не на корме, а на носу, что было очень дискомфортно — начать с того, что качка на носу ощущалась больше. А еще, оказывается, что на самом деле в большой джонке было полным-полно кают, в отличие от европейских судов этого периода. Буквально, пространство под палубой было сплошь из водонепроницаемых перегородок, в подражание стеблю бамбука. Вот только большинство моряков предпочитало спать на палубе, под тентами, оставляя мрачные пространства под палубой под балласт и, вероятно — под будущую добычу. Капитан же обитал в доме, натурально, посреди палубы, ближе к корме — стоял дом. С крышей а-ля пагода, словно бы где-то в пригороде Ланьина стоит, а не на палубе пиратского рейдера.

«Летящая Рыба», по словам Кайсеки была типичной фучуань — боевой джонкой произведенной в провинции Фудзян, то есть морским судном. Кайсеки пренебрежительно относился к ним, называя «песочными судами», то есть — плоскодонками. Поднебесная не нуждалась в мощных морских и тем более — океанических судах. А вот внутри Поднебесной был очень востребован именно речной флот, корабли и лодки с плоским дном, способные ходить по мелководью. Но «Летящая Рыба» была именно морским, быстроходным рейдером, и имела обводы корпуса, которых не было у речных судов. Тем не менее силуэт «Летящей Рыбы» был непривычен для Сяо Тай — и ладно, что паруса были скреплены бамбуковыми реями, делая их похожими не на паруса, а скорее на плавники здоровенного ерша, но вот отсутствие заостренного носа и бушприта на нем, характерного для парусных судов — вызывало недоумение. Такое ощущение, что «Летящая Рыба» спокойно могла плыть любой стороной вперед, особенно учитывая, что паруса свободно могли вращаться вокруг реи.

Издалека джонка казалась небольшой, однако едва Сяо Тай взошла на борт, как обнаружила что судно намного больше, чем кажется. Да и скорость она набирала резво.

Иссэй познакомил ее с абордажной командой, Сяо Тай немного опасалась всех этих морских приколов, шуточек и «прописок», обычных даже для гражданских судов, но никто даже не пошутил. Видимо осознав, что угрожающий взгляд Большого Гуна ничего хорошего им не сулил. Вообще, принадлежность к абордажной команде говорила тут о многом… ведь на самом деле практически вся команда участвует в абордаже, разве что навигаторы и кормчие остаются привязанными к своему судну, да если заболел кто. Однако у всех остальных — есть другая работа, они — матросы. Управлять парусным оборудованием джонки оказалось не так уж и легко. Один парус на главной мачте весил почти двадцать дань и это при том, что сама Сяо Тай едва ли на один дань тянула… паруса не спускались, как на европейский парусных судах, а стягивались, наподобие жалюзей и для этого на рее был установлен блок, через который на прочной веревке — висел противовес, здоровенный такой железный шар. Глядя на то, как посредине мачты на веревках висит противовес — Сяо Тай только головой качала, удивляясь. Решение казалось контринтуитивным, повесить груз на мачту… так и перевернуться можно.

В любом случае, у каждого из рейдеров были свои обязанности во время плаванья… у каждого, кроме абордажной команды. У абордажников была только одна обязанность — первыми вскарабкаться на борт вражеского корабля и подавить сопротивление, дав возможность всем остальным — запрыгнуть вслед за ними. И это оправдывало безделье абордажников во время плаванья.

Так что Сяо Тай, принятая в абордажную команду как заместитель Большого Гуна — последовала примеру всех абордажников и бездельничала, заперевшись в каюте и медитируя в попытке развить степень контроля окружающей ее Ци.

Кайсеки сперва даже забеспокоился, полагая что с ней что-то не так, но она цыкнула на беспокойного моряка и дала ему задание — осваивать удары мечом, сверху вниз. А сама по большей части сидела в позе лотоса, пытаясь совершенствовать свое умение управлять духовной энергией, разлитой в воздухе. Воду и еду Кайсеки приносил ей в каюту, одновременно делясь свежими сплетнями — кто там о чем говорит и какие планы у капитана. Они плыли на юг, далеко на юг, к самому Гуанджоу, чтобы там — перехватывать торговые суда, следующие из Магриба и Раджпутов. Путь неблизкий, но и прибыли обещали быть немаленькими. О том, кто совершил рейд на Таохуа — никто не знал, но по дороге должны были пристать к берегу — пополнить запасы и свежих продуктов набрать, вот там можно и разузнать…

Она — кивала и продолжала медитировать так, как и учила ее сестрица Ли Цзянь — манипулируя духовной энергией, собирая разлитую вокруг Ци и формируя подобия меридианов в собственном теле и окружающем ее пространстве. Занятие как выяснилось — совсем не скучное, скорее наоборот, спокойствие и сила, потоки энергии, ласкающие тело… теперь она понимала как некоторые адепты уходили в медитацию на годы и десятилетия, так и засыхая в своих пещерах. Чем глубже ты погружаешься в потоки энергии — тем менее важным тебе кажется все остальное. Вот и сейчас… она уже, кажется, начала воспринимать пространство вокруг себя как продолжение своего тела, проводя Ци по меридианам, сформированным с помощью духовной энергии… и понимая Великую Тайну, которая пряталась от нее в золотистом свете всепроникающей Ци, как вдруг громкий голос Кайсеки заставил ее открыть глаза.

— Наставница! Наставница! Мы приближаемся к деревне на побережье! Мастер Гун попросил вас подняться на палубу!

— … что? — она вздохнула. Отрываться от медитации в тот момент, когда кажется, что уже ухватил за хвост истину — откровенно не хотелось. Однако если Иссэй зовет ее лично — значит что-то случилось. О том, что «Летящая Рыба» на своем пути в «район патрулирования» — обязательно зайдет в порт подскока чтобы обновить запасы воды и еды — она знала уже давно. Береговая деревушка у устья реки — удобное место для того, чтобы закупиться и пополнить запасы, по пути назад — продать кое-какую добычу, отдохнуть и узнать последние новости. Что же все-таки случилось?

Она встала на ноги и накинула на плечи плащ, натянула амигасу и вышла из каюты. Поднялась по деревянной лестнице, вслушиваясь в гортанные крики команд и топот ног на палубе.

— А вот и ты. — кивнул мечник, когда она подошла к нему. Он стоял у борта и напряженно вглядывался вперед: — приготовься. Что-то не так. Видишь дым?

— Дым? — она всмотрелась туда же, куда смотрел Иссэй. С правого борта была видна сине-зеленая полоска берега, покрытые лесом горы. Где-то впереди — в небо поднимался столб дыма, хорошо различимый в чистом воздухе. Она собрала Ци в кристальные линзы, увеличивая и приближая берег, но ничего не добилась. Берег, лес, горы, дым. Ничего больше.

— Отсюда не видать. — покосился на нее Иссэй: — там залив, деревня скрыта за деревьями и холмом. Интересная у тебя техника.

— Да. — кивает она, оглядываясь. По палубе бегали загорелые матросы, раздавались команды, паруса разворачивались по ветру, глухо забил барабан. Во всей этой суете она чувствовала себя немого виноватой — все были заняты, только она тут у борта пассажиром стояла. Хотя… да, абордажники тоже столпились у борта, глядя на дым.

— Может у них праздник какой. — сказал Иссэй, таким голосом, что она сразу поняла — он и сам не верит в такой поворот событий.

— Три года назад было такое. — вторит ему другой абордажник, загорелый и покрытый татуировками с ног до головы, сплошные драконы и карпы, в ухе — сережка, голова обмотана синим шелковым платком, на поясе висит короткий и широкий тесак.

— Да. — продолжает тип с сережкой: — помните? Мы издалека дым увидели, а у них дочь старейшины замуж выходила. Свадьба на всю деревню, костры, танцы, песни… свиней зарезали штук пятнадцать… и выпивка была. Я тогда с такой девчонкой познакомился… верткая такая и глаза — во! А какая задница! Пришлось откупную с утра платить…

— В тот раз мы дым увидели только вплотную подойдя. — отвечает ему Иссэй: — а сейчас… мы даже деревни не видим, а дым — вот он.

— Ну… может у них две свадьбы сразу? — предполагает абордажник, тиская рукоять своего тесака: — у старейшины Вана четыре дочери, из них трое на выданье. Да и что толку гадать? Подойдем поближе увидим…

— Да. Это точно. Толку гадать нет. — Иссэй повернулся и снова вгляделся в далекий дым на горизонте. Сяо Тай — спустилась в каюту и сняла плащ, взяла в руку свой посох, в котором было спрятано скрытое лезвие, подарок Ли Цзянь. Спрятала в пояс два темных шарика курительной смеси и вернулась на палубу.

Время тянулось медленно, казалось, что «Летящая Рыба» вовсе не движется, замерев на воде, но вот наконец — они завернули за мыс.

— Береговая Стража! — раздались крики среди команды, Сяо Тай пригляделась. Вдали виднелась деревушка, небольшие домики были охвачены огнем, а на воде, загораживая огонь — стояли три корабля с красными парусами. На парусах она увидела иероглиф «Гуо». Такой иероглиф означал одно — это собственность Императора, государственные люди на борту этих кораблей. Береговая Стража? До сих пор она не слышала о таком…

— Разворачиваемся немедленно! Живее, дети кита и черепахи! — раздается рык капитана, и моряки бросаются к такелажу, спеша выполнить команду.

— Что происходит? — Сяо Тай спрашивает у Иссэя, который вцепился пальцами в деревяный поручень и подался чуть вперед.

— Имперская Береговая Стража. Это корабли Ли Гуана. — коротко бросает ей мечник. Ни имя, ни название организации — ничего ей не говорят. Она переводит взгляд на корабли. Фокусирует взгляд, формируя линзу из Ци…

— Они поднимают якоря. — говорит она: — по крайней мере флагманский, тот, что побольше. И… нет, остальные тоже. Кто это такие и почему они — жгут деревню? Если это люди Императора, то зачем им убивать и грабить своих же подданых?

— Поднимают якорь? Это плохо… корабли Стражи намного быстрей чем наш. У них корпуса покрыты лаком, они скользят по воде как водные пауки. — мечник прикусывает ноготь на большом пальце, погрузившись в свои мысли. Сяо Тай понимает, что ничего от него не добьется и оглядывается в поисках Кайсеки, увидев его неподалеку — манит к себе.

— Кто это такие? И что тут происходит? — задает она ему вопрос. Кайсеки бросает взгляд на корабли и морщится так, словно лимон съел.

— Береговая Стража. Люди Ли Гуана, Генерала под Облачным Знаменем Пяти Добродетелей. — отвечает тот: — Генерал Ли Гуан поклялся, что выкорчует и выжжет каленым железом всех пиратов и контрабандистов Южных Морей. Прекратит незаконную торговлю и обеспечит законный порядок на побережье Срединной Империи.

— Хм. Ну… это я могу понять. — Сяо Тай оглянулась через плечо назад, туда, где суда под красными парусами с иероглифом «Гуо» — поворачивались вслед за ними: — но зачем деревню-то жечь?

— Так он считает, что все деревни на побережье — сотрудничают с пиратами и контрабандистами. И… честно говоря — скорей всего так и есть. — чешет затылок Кайсеки: — как тут не сотрудничать? Если какая деревня будет по Указу Императора поступать, так она должна при виде наших кораблей — твердо выступить и потребовать сдачи в плен с конфискацией имущества. И конечно же — не продавать провизию и не давать воды, не торговать и никак не помогать. Какая деревня так делать будет? Это ж чистое самоубийство. Я на Черном Флоте служил, поглядел бы я как деревенский староста от Могучего Сингхана потребовал бы оружие сложить и сдастся.

— Постой. Так Береговая Стража просто уничтожает все рыбацкие деревушки на побережье? Это же безумие какое-то!

— Ну… наверное не все. А там самые удобно расположенные. Или те что на глаза попались. — Кайсеки опять чешет затылок: — Люди Генерала считают, что если лишить пиратов и контрабандистов поддержки на берегу — то справится с нами будет легче.

— Вот как… — она смотрит, как корабли позади них — распускают красные паруса по ветру.

— Не уйдем. — обреченно говорит Кайсеки: — для меня было честью быть вашим учеником, Наставница.

— Что-то ты как-то очень уж быстро сдаешься. — говорит Сяо Тай: — они ж еще далеко. Всякое может случится.

— На море случайностей маловато. — отвечает ей Иссэй, поправляя меч: — тут если вы друг друга заметили — уже все предопределено. Купец какой — от нас все равно не уйдет, а видя количество абордажников многие и вовсе сдаться предпочтут, чем нас злить и сражаться. Ну а тут… три боевых фучуань, каждая из которых в два раза больше, чем наша «Летящая Рыба», но самое главное — флагман. Это корабль Фудзина Синхэ, второго лейтенанта Генерала Ли Гуаня. Фудзин — мастер-заклинатель Шестого Небесного Уровня. Ему подвластны ветра и уж он-то догонит нас в два счета. А когда догорит… — мечник качает головой: — я даже не считаю пушки на его корабле, ему не нужны пушки. Он нас догонит и потопит стихийной техникой. Или призовет одну из своих морских тварей, у него два контракта — с девицей-акулой и с кракеном Ми Чуань. Так что… приготовься принять бой, Сестра по Пути Меча. Жаль, что на море, терпеть море не могу… я бы хотел помереть на суше, скрестив свой меч с мечом достойного противника, а не утонуть в морской пучине, пока мой корабль разрывает на кусочки кракен.

— Пушки? Я так понимаю, что у нас их нет, верно? — Сяо Тай дожидается угрюмого кивка: — а если найду? Вам так сильно этот вот противовес на мачте нужен?

— Что?

— В теории. — успокаивает его Сяо Тай, запуская руку в пояс и вынимая оттуда коричневый шарик с Пылью: — просто теоретически.

— Противовес нужен. Но если мы сумеем отбиться и уйти от эскадры Стражей — то и черт с ним. — машет рукой Иссэй: — но что ты с ним делать собралась?

Глава 23

Глава 23

В теории все было довольно просто. Сяо Тай не испытывала особых иллюзий относительно собственного мастерства мечника. Потому что сколько раз она брала меч в руки — столько раз сестрица Ли Цзянь вытирала ею пыль и валяла по земле. Все ее достижения — два раза сумела срезать ленточку с пояса ее строгой наставницы, и то гордилась этим как не в себя. Очень сильно гордилась.

Однако заклинателем Сяо Тай была грозным. По крайней мере она так считала. Что могут сделать заклинатели ее уровня против «Пушки Гаусса»? А против десяти выстрелов кинетическими болидами подряд? Никто из известных ей заклинателей не выстоял бы. Она находится в уникальном положении, благодаря разорванным меридианам она не может удерживать Ци в себе, это приводит к истощению, голоду, потере рассудка и истощению жизненной силы и в конце концов — смерти. И только школа управления духовной энергией, наука сестрицы Ли Цзянь — позволяла ей не страдать от истощения, а чувствовать себя нормально. При этом, эта наука позволила ей работать с Ци так, как это делают начинающие — по чайной ложке, по чуть-чуть. Поэтому ей и нужны были теперь все эти приемы боя мечников и культиваторов, ведь если сравнить ее прежние запасы и нынешние — это будет как маленькая пиала и городской пруд. Как рыбешка и кит. Ей очень трудно давались эффективные заклинания с высоким КПД, — минимум затрат Ци, максимум результата. Она слишком привыкла быть расточительной, хлестая энергией Ци во все стороны как из пробитого стрелами чайника.

Однако в этом были и свои плюсы… вернее — только один плюс. Она — могла управлять гигантскими объемами Ци. Все что ей было нужно — закинуть в рот две небольшие пилюли коричневого цвета и подождать, пока ей не начнет вязать рот отвратительная горечь перетертых и высушенных корней Белого Лотоса Истины. Пока по ее телу не ударит поток энергии, которую она легко перенаправит в свои заклинания. С каждым употреблением таких вот пилюль она чувствовала, что «приход» становится все меньше и меньше, когда-то одной такой пилюли хватало на месяц, на недели, потом — на несколько дней. Сейчас — пара часов, не больше. Потом Ци ускользала от нее, утекала через порванные меридианы, как вода в дырявом ведре, изливаясь фонтаном во все стороны. Ну и пусть… две пилюли — она увеличит дозу. Ей нужны эти две пилюли и… снаряды. То, что можно метнуть через разделяющую их морскую гладь. Можно метнуть этот вот противовес, он весит… навскидку около двадцати даней? Жаль, что на корабле нет чугунных ядер или здоровенных камней… дерево не годится, слишком легкое, сгорит в полете.

Сяо Тай удержала себя от того, чтобы закинуть в рот коричневые шарики и спрятала их в пояс. Не слишком ли она торопится? На самом деле — она желает уменьшить количество жертв и спасти себя и экипаж судна или же просто хочет найти повод, чтобы бросить пилюли в рот и прожевать их, наслаждаясь потоком силы? Жаждет снова почувствовать себя всемогущей? И потом… она уже пожалела, что поддавшись первому порыву — съела пилюлю в тот раз, на берегу. Ощущение вяжущего голода преследовало ее почти неделю… слава приемам управления духовной энергией — она смогла наполнить себя природной Ци и не страдать от ее недостатка. Однако все это время на подсознании как будто зудил голос, который говорил ей «Да ладно, это же местный наркотик, его тут просто завались! Это не Север, где пилюль днем с огнем не сыщешь, это же Юг, тут его ящиками! В каждом курительном доме есть! Так что пока есть деньги — ты не будешь страдать от недостатка энергии, давай, съешь эти пилюли!» — и она чувствовала, как ее рот наполнялся слюной, предвкушая вяжущую горечь, а тело — содрогалось от ожидания теплого потока энергии. Мать моя женщина, думала она, я все-таки наркоманка. Самая обычная наркоманка, вот уже и причины себе придумываю, чтобы употребить. Пройдет какое-то время и в каком-нибудь курительном домике на окраине Загхая, под грудами грязных, обоссаных и вонючих тряпок — вы найдете ту самую Сяо Тай, которая когда-то была Седьмой Сестрой с Горы Тянь Ша. Уж тогда-то никому в голову не придет считать ее аватарой Кали или милосердной Хушень, потому что богини или демонессы нипочем не стали бы валяться под грудой грязных тряпок, потребляя коричневую дурь. Почему-то она была уверена, что у Хушень и тем более у Кали — хватило бы силы воли, чтобы не подсесть на заемную силу.

А с другой стороны, если прекратить боятся и вешать ярлыки «наркоманка-проститутка», то потребление таких пилюль давало ей такой мощный единовременный прилив сил, что это было бы глупо игнорировать. Ну хорошо, вот попадет она в ситуацию «пан или пропал», там, «грудь в крестах или голова в кустах», и что? Скорчит физиономию, дескать я лучше чистая останусь, наркотиками себя не замараю и помру? Кому тогда ее чистота и непорочность нужна будет? Сяо Тай не испытывала иллюзий и прекрасно понимала, что толку от ее мертвой тушки — чуть. Даже если с точки зрения гастрономической. «Пользы в этом ни на грош. Ни кастрюлю не наполнишь, ни подушку не набьешь.»

Так что Сяо Тай, сидя в своей тесной каюте и борясь с приступами недостатка Ци методом медитаций — твердо решила, что принимать Пыль просто так не будет. Никогда и ни за что. Лежать на грязном полу в каком-нибудь притоне Загхая или Гуанджоу, обмочившись и глядя в пустоту стеклянными глазами она не хотела. Больше всего пугала даже не бессмысленная смерть, а стыд. Стыд, который пришлось бы испытать, узнай от этом Ли Цзянь. А в том, что та — узнает, Сяо Тай не сомневалась ни на миг.

При этом, она признавала то, что пилюли — могли в какой-то момент спасти ее от неминуемой смерти… а значит в этом случае, прием таких пилюль — был оправдан. Вот и все. Она поступает логично, рационально и не испытывает ненужных рефлексий ни в ту, ни в другую стороны. Осталось только решить, насколько эта ситуация является ситуацией «жизни или смерти».

— Ну вот и все. — как-то обреченно сказал Кайсеки, глядя назад. Сяо Тай проследила за его взглядом и не нашла оснований для паники. Вражеская эскадра была довольно далеко, на море расстояние определить трудно, ей нужен дальномер… но даже без него ясно, что далеко. Заклинатели в Поднебесной предпочитали бой на средней дистанции, переходящей в ближнюю. На расстоянии, с которого уж совершенно точно белки глаз видны. Оттуда и атаки по площади, расходящиеся веером и сметающие все на своем пути, но теряющие силу уже на тридцати чи. Между кораблями даже на взгляд — больше, чем десять ли.

Стоящий рядом Иссэй — молча потянул ленту с пояса, перекинул ее через одно плечо, за спину, потянул через другое, подвязывая рукава кимоно. Поправил ножны меча, положил ладонь на рукоять. Он явно готовился к бою… но противник был еще далеко.

— Они же далеко. — выражает она свое недоумение вслух: — вы чего?

— Вон там, Наставница Тай, посмотрите на воду между нами… — отвечает ей Кайсеки и достает из-за пояса свой тесак. Она хмурится и переводит взгляд на воду. Белая пена на волнах… стоп, откуда там пена? Она присматривается. Сперва она думает, что противник выпустил по ним торпеду, потому что водную гладь рассекает пенный след. Но какая к черту тут торпеда? Или это заклинание «Торпеда Ци имени Роберта Уайхеда и Ивана Федоровича Александровского»⁈

— Кракен. — рассеивает ее сомнения Кайсеки: — сейчас он доберется до нас и…

— И? — про кракенов Сяо Тай никогда прежде не слышала. Про драконов, фениксов, единорогов и прочих — слышала и не раз. Но про кракенов…

— И все. — Кайсеки взвешивает в руке свой тесак: — рубите щупальца, Наставница Тай и не дайте себя схватить и утащить под воду.

— Хм. — она колеблется. Запускает руку в пояс и достает две темных горошинки. Съесть или нет? С одной стороны вроде как непосредственной угрозы не видно, а с другой — недаром же Кайсеки и Иссэй напряглись? Да и на палубе начался переполох, как увидели пенный след, который к ним потянулся — матросы разобрали багры и топоры, кто-то начал торопливо привязываться к мачте, команды капитана стали состоять из одних ругательств…

Пенный след приближался, пусть не так быстро как настоящая торпеда, но неумолимо и Сяо Тай наконец перестала колебаться и решительным жестом забросила в рот одну коричневую горошинку и разжевала ее.

Закрыла глаза, прислушиваясь к горькому вкусу, который мгновенно заполонил ей рот, стараясь не упустить момент, когда теплая волна Ци хлынет в нее, наполняя ее центры и согревая все тело.

И вот — наконец! Она раскинула руки в стороны, наслаждаясь ощущениями, да она не будет употреблять эти пилюли просто по прихоти, просто из желания но это не мешает ей насладится этим чувством заполняющей все тело силы…

Мгновенно, одним рывком — она вернула себе свою Сферу Ци, разом ощущая все, что происходит вокруг на расстоянии окружности в радиусе около двух жэней. Примерно пять метров, если в мерках прошлого мира.

Она открыла глаза, почувствовав что-то необычное и открыла было рот, чтобы предупредить команду, но раздавшиеся крики заглушили ее «Берегись!», а потом — последовал удар! Корпус судна содрогнулся и накренился, несколько матросов покатились по палубе, она устояла на ногах только потому, что успела подпрыгнуть и активировать Лезвия Ци на ступнях.

— Стоять крепко! Руби все вместе! Навались! — раздался рев капитана Шо и сперва она не поняла что именно — рубить. А потом — увидела.

Щупальца. Толстые щупальца мгновенно взметнулись из воды, в воздухе мелькнул какой-то несчастный, который попался и был мгновенно утащен за борт. Она поняла, что рядом с ней, на том месте, которое только что занимал Иссэй — уже пусто. Он появился чуть впереди, взмахнув мечом и одно из щупалец, сжавших корпус корабля — тут же отлетело в сторону, разрубленное пополам. Тут же рядом — кричал что-то нечленораздельное Кайсеки, брызгая слюной и со всех сил рубя своим тесаком такое же щупальце, но не оставляя на нем даже царапины.

Корпус корабля — трещал в могучих объятиях подводной твари. Сфера показывала, что кракен второго лейтенанта Фудзина Синхэ — огромен и явно выходит за пределы границ ее восприятия в Ци.

— Сестра по Мечу! Помогай! — выкрикнул Иссэй, метнувшись в другую сторону и еще одно щупальце — взлетело в воздух, разрубленное пополам, а воздух содрогнулся от низкочастотных вибраций — существо явно было недовольно!

Она бросила взгляд по сторонам и увидела, что кроме Иссэя — никто не добился особых успехов в отрубании щупалец подводной твари. У капитана Шо и еще парочки других — получалось прорубить прочную кожу, но и только.

Быстрый анализ ситуации. Здоровенный кракен, кальмар-переросток — вцепился в «Летящую Рыбу» снизу. Теперь понятно, каким образом второй лейтенант Генерала Ли Гуаня побеждал на море — сперва он отправлял призывного фамильяра в качестве перехватчика. Тот догонял корабль противника и захватывал его… и даже если не мог потопить, то существенно замедлял ход. А пока команда была занята тем, что лихорадочно рубила щупальца (которые как выяснилось не так-то и легко отрубить) — флагман второго лейтенанта приближался на дистанцию, достаточную для комфортной работы заклинаниями и пушками.

Моральный компас? Она — находится на корабле пиратов, фактически является преступником, Береговая Стража — это государственные люди, призванные исполнять закон и Волю Неба. Фактически сейчас она является двойным агентом, желая найти тех, кто в свое время напал на остров Таохуа. С точки зрения глобальной Береговая Стража, Генерал Ли Гуан и его второй лейтенант Фудзин — ее союзники. И она и они — желают почти одного и того же — уничтожения пиратов. Вот только Генерал желает убить всех пиратов, а ей нужны конкретные. Заниматься выкорчевыванием пиратства как явления она не собирается, да и ресурсов у нее нет. Ей нужны конкретные люди. Нужна информация о них.

С точки зрения целеполагания между ней и людьми на боевых кораблях за кормой — нет противоречий, однако — попробуй им об этом скажи. Сяо Тай здесь жила уже не первый день и прекрасно понимала отношение чиновника или офицера Империи, официального лица и уполномоченного Сыном Неба — к какой-то неизвестной побродяжке. Никто не станет с ней союза заключать. Однако это не повод топить корабли Береговой Стражи, все-таки они на стороне Неба, против хаоса… хотя с деревней это некрасиво получилось, да. Но кто она такая, чтобы судить? Может там деревенские и правда бунт подняли?

Она колеблется. Попала между двух огней… но придется выбирать сторону. Да и выбора у нее особенного нет. Она — на пиратском корабле, у нее подписан договор о разделе добычи… что она может сделать?

Вывод — лучше бы избежать встречи с кораблями противника. Она может попытаться обрезать щупальца кракена или вовсе убить его, тогда скорость «Летящей Рыбы» увеличится… а еще, она может попытаться замедлить ход кораблей Береговой Стражи, разбив им грот-мачты. В своей точности она уверена. Это будет самый приемлемый выход из ситуации — боя не будет, не будет необходимости убивать людей Императора. Не то, чтобы у нее блок-запрет на это стоял, но все же — офицеры и матросы на кораблях не были ни в чем виноваты, просто выполняли свою работу…

Она открывает глаза, приняв решение. Синеватый выхлоп энергии — поднимает ее в воздух, пальцы правой руки ложатся на рукоять ее посоха, она нажимает кнопку, высвобождая скрытое лезвие. Она не может ухнуть в тело кракена «Пушкой Гаусса», потому что тот — под водой прямо под судном. Но она может…

— Тысяча Мечей! — техника Первого Брата горы Тянь Ша! В воздухе появляются призрачные копии клинков. Техника сама по себе не так уж и сложна в исполнении, концентрация Ци в лезвии своего меча, формирование двойников-клонов в окружающем пространстве… сама техника довольно проста, хоть и затратна. Но вот управление всеми этими клинками… мастерства Первого Брата она никогда не достигнет, но у нее задача попроще, чем фехтовать каждым из клинков в отдельности, у нее всего лишь несколько десятков щупалец, которые следует обрубить, а благодаря Сфере Ци — она совершенно точно знает где расположено каждое…

Она сжимает левую руку в кулак, оставляя указательный и средний палец в универсальном жесте мечника и — опускает пальцы вниз. Град из призрачных лезвий — обрушивается вниз, на толстые щупальца, перерубая толстую кожу, ярко-синий ихор брызжет во все стороны, низкий гул возмущенного кракена отдается в костях всего тела, на палубе кто-то падает, зажимая уши и крича от боли.

Она — опускается на палубу, осматриваясь. На палубе корчится обрубок щупальца, разбрызгивая ихор по деревянным доскам, матросы ошарашенно озираются по сторонам.

— Истинная Кеншин. — раздается голос сзади. Иссэй. Он уже вложил меч в ножны и уважительно поклонился ей: — прошу прощения, что не распознал вашу истинную силу в начале нашего знакомства.

— Что это было! — рядом с ней оказывается сам капитан Шо Разящая Длань: — это ты сделала? Молодец! Но этого мало! Нам нужна скорость! Сможешь помочь? Иначе мы не уйдем.

— Скорость? — она бросила взгляд за корму, туда, где их догоняла эскадра Береговой Стражи: — попробую. У вас есть такие же… — она кивает на мачту с висящим на ней железным шаром противовеса: — штуки? Типа пушечных ядер?

— Есть балласт в трюме. Обычные камни, большие такие булыжники… разные там есть. — тут же сориентировался капитан: — ты хочешь им паруса перебить? А щит пробьешь?

— Щит? — моргает она.

— Щит. Это же Имперские боевые фучуань, на них пушки стоят и каждая — защищена щитом. На обычных простой, артефакторный стоит, а это — корабли Береговой Стражи. Наверняка там щитовики есть.

— Похоже, что мне придется поучиться основам морского боя. — задумчиво говорит себе под нос Сяо Тай: — что за щиты? Баллистические?

— Перехватывают любые заклинания, которые могут повредить кораблю. Когда начинается пушечная дуэль — сперва просаживают щиты. — охотно делится капитан: — в зависимости от типа щита и силы артефакта. Ну или бывают маги-щитовики, которые вливают энергию в артефакт. У вас на Севере такого нет?

— Ээ… ни разу не видела. Слышала, что щиты бывают, но индивидуальные, а не на корабль. Ну или над крепостью там…

— Распоряжусь камни на палубу вытащить. — говорит Шо Разящая Длань: — если вытащишь нас из этой передряги — увеличим твою долю с десяти до пятидесяти.

Глава 24

Глава 24

Увеличение доли в добыче, поцарства и дочку в придачу… Шо Разящая Длань был готов предложить что угодно, дорога ложка к обеду. Сейчас, когда «Летящая Рыба» попала в переплет, он не торговался.

Сяо Тай открыла было рот, чтобы сказать что-то ободряющее, но в этот момент корабль снова покачнулся, а на бортах снова появились толстые щупальца кракена! Зазевавшегося матроса — захватило, легко переломало пополам и утащило за борт, вниз, в морскую пучину, только неожиданно высокий вскрик несчастного — повис в воздухе.

— Тысяча Мечей! — восклицает она, выбрасывая руку с сжатыми вместе указательным и средним пальцами: — Буря Клинков! — и призрачные лезвия вновь обрушиваются на щупальца, обрубая их и сметая с бортов.

Но… на замену отрубленным — снизу лезут новые, еще толще! Никто из команды уже не подходит к борту, все сгрудились на палубе ближе к мачтам, мечник Иссэй — взмахивает своим клинком, отрубая кончик еще одного щупальца, но взамен — тотчас вырастает новое!

— Оно же как гидра… — цедит сквозь зубы Сяо Тай, поворачиваясь к своему ученику: — Кайсеки! Почему не сказал?

— Я… никто и не знал! — оправдывается тот: — все, кто встречался со вторым лейтенантом Фудзином — рассказывали только про кракена! И что щупальца можно рубить! Но что они отрастают…

— Тц. Тысяча Мечей! Буря Клинков! — в воздух взмывают призрачные лезвия, продолжая наносить удары, срубая щупальца и отбрасывая вновь вырастающие, а она сама — взмывает в воздух, поднимаясь над бортом. Чуть в сторону — и под ее ногами, внизу — уже волнуется морская гладь. Отрубать отрастающие щупальца — бесполезная затея, она уже успела убедиться в том, что они отрастают практически мгновенно. Пока они будут бороться с щупальцами — флот второго лейтенанта Фудзина догонит их! Вступать в ближний бой с заклинателем такой вот твари ей категорически не хотелось, атаковать же сами корабли Фудзина, не разделавшись предварительно с кракеном… да он развалит судно на кусочки. Сяо Тай подозревала что выживет и в этом случае и даже до суши доберется, однако лишится транспортного средства и информации, которая ей так нужна. Ну и… а что если второй лейтенант Фудзин на самом деле такой страшный? Она уже встретилась тут с непобедимым Черным Рыцарем, так что… лучше действовать издалека.

Она — опускается вниз, скользит над волнами на Лезвиях Ци, закладывая вираж. Сфера Ци дает ей знать где именно под килем корабля находится чудовищная туша кракена. Огромный кальмар? Похож, очень похож. Вот только у кальмаров нет своей системы циркуляции Ци, нет развитых челюстей и бронированной шкуры, нет двенадцати глаз и бритвенно-острых когтей на присосках.

— Тысяча Мечей! Буря Клинков! — призрачные лезвия ныряют под морскую гладь, в глубину под «Летящую Рыбу» и вода тотчас окрашивается в темный цвет! Инфразвуковая вибрация отдается в костях!

— Не нравится⁈ — Сяо Тай скользит над волнами, уворачиваясь от взмывающих в воздух щупалец, они выстреливают из-под воды, словно копья, во все стороны летят брызги, на короткий миг она видит блеск радуги в падающих каплях.

— Еще раз! Тысяча Клинков! — полупрозрачные лезвия снова ныряют под воду, но она видит, что и это — бесполезно. Раны на теле кракена заживают мгновенно, такие атаки его не остановят. Появившуюся мысль об ударе «Пушкой Гаусса» — она тотчас гонит прочь. Кракен находится под водой, более эффективной защиты против баллистики не сыскать. Кинетический болид, посланный с малой скоростью — будет стремительно терять убойную силу с каждым метром, пройденным под водой. А кинетический болид, посланный с максимальной возможной скоростью — превратит воду под «Летящей Рыбой» в плазму и скорей всего — уничтожит корабль. Нет, привычные на суше решения тут не сработают… нужно что-то придумать и как можно скорей.

Рядом с ней из воды выныривает щупальце и она — взмахивает клинком, отсекая его. Оно падает в воду, поднимая брызги и в воздухе на короткий момент снова повисает радуга.

— Сестра Меча! — с палубы к ней обращается Иссэй: — это бесполезно! Атаковать нужно в сердце! Клинком! Если ты отвлечешь его — я нырну! — и действительно, сумасшедший островитянин уже скинул с себя одежду, оставшись в набедренной повязке и с мечом наголо.

— Отвлечь? Как⁈ — выкрикивает она, кружась между щупалец и срубая их под корень, поднимая новые и новые фонтаны брызг.

— Ты все правильно делаешь! Банзай! — и Иссэй прыгает с борта прямо в воду!

— Сумасшедший! — Сяо Тай спешит к месту его падения, потому что в Сфере Ци отчетливо видит, как щупальца — начинают смыкаться над мечником. Она набирает скорость и — выключает Лезвия Ци, вода — ударяет ее в лицо! Она ничего не видит и не слышит, оглушенная ударом, вода оглушает, вода ослепляет, вода повсюду! Но в Сфере Ци она продолжает ощущать все движения Ци вокруг, а кракен — переполнен природной Ци.

Она снова включает Лезвия Ци и несется под водой, словно торпеда! Не успевая порадоваться новому способу передвижения — взмахивает мечом, срубая щупальца, которые тянутся к Иссэю. Тем временем мечник — ныряет к самому телу кракена.

Вокруг него смыкаются щупальца и Сяо Тай ощущает в сфере Ци что мечник — вспыхивает! Щупальца — размыкаются, в воде расплывается темное пятно крови.

Сяо Тай — выплескивает Ци через ступни, ускоряясь и чувствуя, как ей сдавливает грудь, несется вперед через водную толщу, прямо в средоточие системы циркуляции Ци твари, туда, где все меридианы и каналы соединяются в темное пятно природной энергии…

Удар сотрясает ее и выбрасывает из воды, какое-то время она не может сориентироваться, а потом понимает, что летит в воздухе, падая вниз! Успевает сгруппироваться, прокатившись по поверхности воды. Мысленно благодарит доспех Ци, без него она бы сейчас сломанными ребрами не отделалась… но какая сильная тварь!

Она снова встает на морскую волну, используя свои лезвия Ци на ногах и скользит обратно, к кораблю. Из воды выныривает Иссэй, его лицо бледно, но он в порядке. Сфера Ци — не видит кракена. Они убили его? Или он отступил сам?

— На корабль! — машет рукой Иссэй и легко — встает на воду, отталкивается ногой, взмывая в воздух.

— Что такое? — они же отпугнули кракена, все должно быть в норме… или? Сяо Тай озирается, тоже отталкивается ногой от воды и легко взмывает в воздух, опускаясь на палубу «Летящей Рыбы». Мокрое дерево палубы касается ее босых ног, она опять порвала сандалии, ну конечно…

— Никогда не слышал, чтобы кракена одолели вот так. — говорит Кайсеки. Она поворачивается к нему, видит его восхищенный взгляд и капли на его лице — то ли пот, то ли морская вода.

— Мы не одолели его. — ворчит в ответ Иссэй: — это призывной зверь, его отозвали. Ничего не изменилось. Они готовят орудия к бою.

Она бросает взгляд за корму, туда, где паруса с иероглифом «Гуо» все ближе и ближе. На носу у флагмана — какая-то суета. Она напрягает зрение.

— «Дыхание Дракона». Орудия флота Генерала Ли Гуана. Как только окажемся в радиусе поражения его орудий — нам предложат сдаться. — бормочет рядом Кайсеки: — а если не сдадимся — откроют огонь.

— А если сдадимся?

— Проведут следствие и казнят. — пожимает плечами матрос.

— Что в лоб, что по лбу. — хмыкает Сяо Тай.

— Ничего подобного. — отзывается Кайсеки: — тут мы просто потонем, ну или в огне сгорим. А если в руки Фудзина попасть, то будет следствие. Следствие проводят Императорские Тихие Крики, и уж лучше сдохнуть чем через следствие пройти.

— Хм. — Сяо Тай вспоминает старика Вэйдуна, его жилистые руки и спокойный, уверенный взгляд. Старик был ветераном подразделения Тихих Криков и по нему нипочем не скажешь, что он — жесток. Да и не был он жестоким, просто выполнял свою работу. Однако же о человеческом теле и боли, которую можно этому телу причинить — он знал едва ли не все. Его рассказы о былом тихими летними вечерами, когда они сидели после ужина на скамейке за конюшнями — вызывали внутреннюю дрожь. Многое помнил старик Вэйдун. И честно говоря, половину из его рассказов хотелось сразу же забыть. Тем не менее она прекрасно помнит его пояснения что такое «Горшок Гуанинь» или там «Сапоги Южного Дракона». И попадаться в руки Имперским палачам неохота, ой как неохота.

Она прислушивается к процессам, которые происходят внутри нее, прислушивается к своей Ци и невольно морщится. Так и есть, чужая, заемная энергия из пилюлей — не держится в теле, выплескиваясь наружу и исчезая в пространстве, раньше одной пилюли хватало на неделю, потом — на день, а сейчас — едва ли на пять минут. Она уже чувствует неприятную, сосущую пустоту под ложечкой. Выпить еще? У нее в каюте есть коробочка с пилюлями, она как завзятый наркоман в завязке — взяла с запасом. «Вдруг пригодится» — именно так и говорят все наркоманы.

Тем временем матросы на корме начинают поднимать веревочную сеть, привязывая ее к снастям. Глядя на это, она понимает, что от выстрела из орудия сеть нипочем не спасет… значит это противоабордажная мера. Атакующие повиснут на сетях, пытаясь прорезать сети и станут легкой добычей для удара копьем или мечом через сеть.

— Абордажная команда! — гремит Шо Разящая Длань: — приготовиться к бою! Прекратите трястись, трусы! Кто хочет попасть в руки Имперским палачам — может сразу прыгать за борт, никого не держу! Остальные — взяли себя в руки! Мы уже отразили атаку кракена Фудзина! С нами — мастер Иссэй и Истинная Кеншин!

— Ши-ар! — взревели матросы, потрясая оружием: — ши-ар!

— Никто не слышал о том, чтобы кракена Фудзина можно было сразить! Наши мастера меча одолели его! В бою они сразят лейтенанта Фудзина и его флот!

— Ши-ар! Ши-ар!

— Готовьтесь к бою! Это будет славная битва! Разбив флот Фудзина мы заберем их корабли и обратим в рабство его воинов! А добыча на этих кораблях будет богатой! Все же слышали, как корабли Генерала Ли Гуаня грабят побережье, разоряя деревни и нападая на суда? Так вот, сокровищница флота Генерала — находится на флагмане лейтенанта Фудзина!

— Ши-ар! Ши-ар!

— Точите свои топоры, правьте лезвия ножей, скоро мы устроим кровавый пир!

— Ши-ар! — взревели матросы. Тем временем капитан Шо — спрыгнул вниз с мостика и поманил за собой Сяо Тай и Иссэя.

— Ко мне в каюту. — сказал он: — нужно поговорить.

— Да, капитан. — Иссэй наклонил голову и последовал за ним. Вслед за мечником двинулась и Сяо Тай. Она раньше никогда не была в капитанской каюте, и оказавшись внутри — едва сдержалась от того, чтобы присвистнуть. Если ее собственная каюта внизу и посередине второй палубы являлась каморкой в худшем смысле этого слова — тесная, маленькая, темная и неудобная, да еще и воняет чем-то постоянно, то капитанская каюта… тут больше подошло бы слово «апартаменты». Если бы не легкая качка, то легко можно было бы забыть, что они находятся на корабле, потому что капитанская каюта по площади была не меньше кабинета ее названого отца Вон Ми Баошу. Мебель из красного дерева, причудливая резьба, на стене — словно выставка оружия, копья, алебарды, мечи, топоры и кинжалы. Рядом с большим письменным столом — скульптура из белоснежного нефрита — обнаженная девушка держит над собой прозрачный шар. В стороне, за балдахином — большая постель, идеально заправленная, ни морщинки на покрывалах.

На полках — вазы, причудливые растения и статуэтки. Приглядевшись Сяо Тай поняла что каждая из них — прочно прикреплена к основанию, чтобы не слететь с полок во время волнения на море.

— Иссэй. — капитан Шо грузно опускается в свое кресло за столом и опускает руку с крюком на край стола: — что думаешь?

— Нам конец. — коротко отвечает тот.

— Да. Я тоже так подумал. — вздыхает он и обращает свой взгляд на Сяо Тай: — ты. Ты умеешь больше, чем рассказала. Почему так?

— Я рассказала достаточно. — отвечает Сяо Тай. Ей нужно было попасть на корабль — она попала. И вообще — умеешь считать до десяти — остановись на семи. Она пробыла в этом мире достаточно, чтобы понять, что знания — сила и чем меньше о тебе известно потенциальному противнику — тем лучше. Но это было верно всегда и везде, и в ее прошлом мире, и в этом. Отличием же было то, что в этом мире все могли быть твоими потенциальными противниками. Да и ставка тут была неизмеримо выше.

— Сейчас не время скрывать что-либо. Мы либо выживем все вместе, либо умрем и тогда до твоих секретов никому не будет дела. — напоминает ей капитан: — у нас за кормой эскадра Фудзина, чертов кракен сломал половину оснастки, скорость замедлилась едва ли не вдвое, а на море штиль. Ни облачка в небе. Через час, может быть через два — команда Фудзина бросится на абордаж.

— Разве они не расстреляют нас из орудий? — спрашивает Сяо Тай.

— Нет. Если на море штиль — это значит, что мы никуда от них не денемся. Для Береговой Охраны важней захватить нас живьем и провести следствие… ну и они предполагают, что захват корабля рейдеров окупит все расходы. — капитан бросает быстрый взгляд на скульптуру из молочно-белого нефрита.

— Ты предлагала бросить в них противовес. — напоминает капитан: — сможешь?

— Да. — отвечает Сяо Тай, мысленно пробежав по своему внутреннему состоянию. Ци куда-то улетучилась, бой с кракеном дался нелегко, но у нее в каюте все еще были коричневые шарики Пыли Корней Лотоса Истины, или как она называла их — пилюли Золотистой Ци. Она спустится вниз, закинет в рот сразу две… нет три коричневых горошины и разжует их, наслаждаясь взякой горечью на языке, теплой волной Ци, наполняющей ее внутренности и вырывающейся наружу! Если увеличить дозу, если есть сразу по три-четыре горошины за раз — это поможет? Тогда она перенасытит себя этой Ци и, наверное, сможет удержать ее. Или? Создать из Ци самоподдерживающую, дублирующую структуру, заменив порванные меридианы — энергетическими каналами, сформированными из самой Ци?

Она почувствовала как ее рот — наполняется слюной при одной только мысли о коричневом шарике Пыли и о том, что она может съесть его прямо сейчас. Ведь у нее есть веские оправдания своему поступку — если она не съест пилюлю, то она не сможет бросить противовес в флагман лейтенанта Фудзина, а если она не бросит противовес, то абордажная команда Береговой Охраны скоро возьмет штурмом их корабль и ей все равно придется есть пилюлю, чтобы сражаться… ведь в бою на мечах она все так же ничего из себя не представляет. Сестрица Ли Цзян позаботилась о том, чтобы она не испытывала иллюзий относительно своего уровня умения владеть мечом, против настоящего мастера меча она как плотник супротив столяра. Пришлепнут и не заметят. Так что — она может съесть коричневую горошинку! И даже — несколько. Скорость истечения Ци через разорванные меридианы увеличилась и сейчас ей нужно две, нет — три горошины! А может — четыре! Набить весь рот горькими пилюлями и…

Она сглотнула слюну и помотала головой. Держи себя в руках, Сяо Тай, ты ведешь себя как настоящая наркоманка. Усмешка появилась на ее лице. А кто же она такая? Наркоманка и есть — даже мысль о сражении не вызывает столько эмоций, сколько мысль о том, что у нее наконец появилось достойное оправдание ее желанию сожрать горсть пилюлей Золотистой Ци!

Она вдруг поняла всю глубину замыслов главы Баошу. Сяо Тай, приемная дочь семьи Вон Ми — не смогла бы сыграть в долгую. Ни при каких обстоятельствах. Рано или поздно пилюли Золотистой Ци доконали бы ее. С самого первого раза, превращая ее в Бомбу Ци — старый Баошу знал, что делал. Даже если бы она — не взорвалась внутри Щита Дома Фениксов — ничего доброго она бы им не принесла. Если бы наследник Фениксов не стал ее пытать, окружил бы ее заботой и вообще — стал примерным супругом, все равно Сяо Тай рано или поздно — превратилась бы в испорченный товар. Или рванула бы, или же — умерла от истощения Ци. Если бы не Второй Брат, если бы не Хитрый Змей Лу, если бы не сестрица Ли Цзян — она бы умерла. И ведь сестрица предупреждала ее, чтобы она не возвращалась к потреблению пилюль… но она тут же нашла себе оправдание.

Самое страшное было в том, что скорость истечения Ци — увеличивалась. И если так пойдет и дальше, то скоро даже десять пилюль не будут давать того эффекта, что прежде, а потом — даже если она будет жевать их непрерывно…

Она тут же отгоняет неприятные мысли, задвигает их внутрь, на периферию сознания. Сейчас ей нужно выжить, а о прочем можно подумать и потом. Один раз она уже справилась с зависимостью, так ведь? Она знает как с ней бороться, она умеет управлять духовной энергией, поглощать природную Ци, она не умрет от истощения…

— Госпожа Тай? — напоминает о себе капитан.

— Да. — твердо отвечает она: — я смогу. Мне нужно только спуститься в свою каюту.

Глава 25

Глава 25

В тесной полутьме своей каюты она быстро нашла коробочку с драгоценными пилюлями. Не стала ничего доставать, взяла всю коробку. Она не считала сколько всего там осталось коричневых шариков. Где-то очень глубоко в душе она знала, что, если начнет считать (сколько всего? Двадцать? Двадцать пять?) то неминуемо начнет подсчитывать и время, тот самый промежуток времени, между приемами пилюль Золотистой Ци. А если она начнет подсчитывать время — то обязательно подсчитает сколько всего ей осталось до того самого момента, когда она будет есть одну коричневую горошинку за другой и все равно оставаться пустой, голодной, без Ци внутри… и этот срок далеко не сто лет. И даже не год.

Потому она не считала сколько всего осталось горошинок и просто засунула коробочку за пазуху. Птицей взлетела по деревянной лестнице на палубу, где матросы ворочали камни из запаса балласта, выкладывая их на доски.

— Балласт. — кивнул Шо Разящая Длань: — вот тебе твои камни.

— Отлично. — отозвалась она, переступив с ноги на ногу. Достав из-за пазухи коробочку с пилюлями — она тут же всучила ее стоящему рядом Кайсеки и выглянула за борт, прикидывая расстояние между ними и Береговой Охраной. Корабли были уже совсем недалеко, в какой-то половине ли… она уже могла разглядеть лица стоящих на носу абордажников в черно-красных доспехах. Рядом что-то свистнуло, и она едва успела дернуть головой в сторону, как в дерево борта воткнулся арбалетный болт на излете.

— Какой хороший стрелок. — сказала она, машинально потерев щеку: — еще бы чуть-чуть…

— Старшая Сяо. — говорит Иссэй, оттаскивая ее от борта: — что ты хочешь делать? У тебя есть возможность бросить эти камни в преследователей?

— Да. — кивает она, поражаясь тому, каким он может быть… тугим. Она же показала, что может, что за дурацкие вопросы под руку? Она скидывает с себя верхний халат, который намок и изрядно мешал движениям, сбрасывает и рубашку, развязывает заявзки на белых штанах, решив остаться как ныряльщицы на острове Таохуа — в набедренной повязке и полоске ткани на груди. Одежда все равно намокла и изрядно стесняет движения, а находится в тяжелых, мокрых, шелковых одеждах под палящим солнцем — то еще удовольствие. Не говоря уже о том, что мокрый шелк мешает ровному истечению Ци, заставляя ее без нужды отвлекаться и вносить поправки в потоки. Проще будет вот так… тем более что большинство команды тоже в одних набедренных повязках и коротких штанах остались. Во время абордажа лучше быть налегке, это тебе не бой на суше, это — море.

— Старшая Сяо. — Иссэй не отводит взгляда, он серьезен и сосредоточен: — если ты можешь это сделать, то… целься в основание мачты. Такие камни не смогут замедлить их корабли, просто пробив корпус. Но если снесешь главную мачту — то они замедлят ход, и мы легко уйдем от преследования. И еще… нужно ударить по всем трем одновременно. Ну или с коротким интервалом.

— Это еще почему? — она поправляет нагрудную повязку, которая сползла чуть вниз и берет коробочку с пилюлями из рук отводящего взгляд в сторону Кайсеки: — что за новые вводные?

— Если они поймут, что у нас есть такой заклинатель как Старшая Сестра Сяо — они сами откроют огонь из пушек. — отвечает Иссэй: — на флагмане стоит «Дыхание Дракона»!

— Понятно. — кивает она. Сможет ли она… во всяком случае нужно попытаться. Она бежит на корму корабля, шлепая босыми ногами по нагревшейся деревянной палубе, бежит и становится на самом краю, глядя назад, на догоняющие их корабли под красными парусами с иероглифом «Гуо» на них. Тут же рядом — горкой сложены камни из балласта. Камни не такие уж и большие — примерно размером с овечью голову. Такие, чтобы было удобно переносить с места на место. Балласт все равно брался из расчета что в случае хорошей добычи — придется выкинуть его за борт. Она прикидывает количество камней в горке и кивает головой. Нет, даже с ее запасом Ци после потребления пилюли — сделать «Гатлинг Гаусса» вряд ли получится, все-таки это не маленькие металлические дротики, но и не камень с бычью голову, скорее что-то среднее. Выстреливать их со скоростью пулемета она не сможет, но и заряжать каждый раз ускорители по минуте тоже нет нужды. Примерное время зарядки — две-три секунды. Значит сегодня она будет играть роль флотского «пом-пома», сорокамиллиметровой пушки Бофорса.

Она еще раз бросает взгляд за корму, примериваясь взглядом к кораблям противника. Значит в основание главной мачты… вернее — в основание грот-мачты. Но тут никто не называл грот-мачту так, это европейское название. Не было ни бушпритов, ни бизань-мачты, ни фок-мачты. Просто была главная мачта, передняя и задняя. Назывались они поэтично — «Южная Гора», «Великая Гора» и «Северная Гора». Значит — в основание «Великой Горы»…

Она открывает коробочку и не глядя — хватает горсть коричневых горошинок. Сколько там? Две, три, четыре? Забрасывает их в рот и пережевывает, наслаждаясь вяжущей горечью на языке. Молча тычет коробкой назад, чтобы возникший за спиной Кайсеки — забрал драгоценную коробочку. Закрывает глаза, ощущая наплывающую силу и теплоту потоков Золотистой Ци.

Расставляет ноги пошире, упираясь босыми ногами в теплое дерево палубы, чувствуя как вокруг — закручиваются потоки энергии, как волосы на голове — встают дыбом и начинают жить своей жизнью, извиваясь словно змеи на голове Горгоны, как вдоль позвоночника пробегают легионы мурашек, несущих избавление от скуки и боли повседневной жизни…

Она открывает глаза и взмахивает рукой. Перед ней тут же раскрываются синие кольца ускорителей, печати, вращающиеся слева направо, с латинскими буквами, гласящими «Последний довод королей». Матросы тут же — становятся в цепочку, передавая камни друг другу, тот который стоит ближе всего к ней, загорелый, полуголый, с темной банданой на голове, весь покрытый татуировками с черепами и драконами — вскидывает камень на плечо, и замирает — глядя на нее.

— Оружие Бофорса имени… Иоганна! Карла! Фридриха! — она кивает головой и матрос — толкает камень с плеча прямо перед ней, словно толкатель ядра на Олимпиаде.

— ГАУССА! — кольца печатей-ускорителей вспыхивают синим пламенем — камень исчезает в этой вспышке, гремит раскат грома от преодоления им звукового барьера — «БОООМ!».

Матрос подкидывает следующий камень и снова вспыхивают синевой печати с латинскими буквами, снова камень исчезает в ярко-синей вспышке, грохочет гром…

— БОООМ! БОООМ! БОООМ! БОООМ! — один за одним камни из балласта — уносятся вдаль, она почти не видит куда попадает и попадает ли вообще, синие вспышки ослепляют ее. Рядом с ней встает Иссэй и начинает корректировать огонь, повышая голос, чтобы перекрикивать грохот выстрелов.

— Чуть правей! — кричит он: — еще немного! Вот так! Отлично! Лево на два пальца! Беглым!

— БОООМ! БОООМ! БОООМ! — она чувствует, как энергия Ци истощается, истекает через яркие вспышки колец-ускорителей, посылающих камень за камнем. На сколько ее еще хватит? Десять выстрелов? Восемь? Меньше?

— Попадание! — ликует рядом Кайсеки: — госпожа Наставница, вы попали!

— Еще левее! На три пальца! Остался флагман! — командует Иссэй.

— БОООМ! БОООМ! БОООМ! — она сосредотачивается, чтобы вложить всю оставшуюся энергию в последние выстрелы.

— Есть! Попадание! Ши-ар! Умрите, ублюдки! — кричит Кайсеки и едва не танцует на месте. Она же — собирает остатки энергии и… кольца печатей-ускорителей блекнут и пропадают, истаивая в воздухе, очередной камень, который бросил ей матрос, покрытый черепами и драконами с ног до головы — падает на палубе перед ней. Ноги под ней вдруг становятся ватными и она — падает назад, не в силах предотвратить это падение и…

— Держись, Старшая Сестра. — это Иссэй, который подхватил ее на руки: — держись.

— Я… — она хочет сказать, что с ней все в порядке и что нечего ее тут хватать вот так — по-хозяйски. Хочет сказать, что она сейчас вот — встанет и наведет порядок во флоте… но подступившая тьма мешает ей это сделать…

Когда она — открывает глаза, то сперва не понимает, где она и что с ней. Потому что и потолок, и окружающее убранство ей совершенно незнакомы. Она задумчиво изучает резьбу на потолке — драконы и тигры сражаются друг с другом по периметру, а в центре — вырезан огромный Белый Лотос, распустивший свои лепестки во все стороны. Потолок — покачивается из стороны в сторону. Значит она на море. Наверное. Она вдруг вспоминает все и рывком садится, скидывая одеяло. Немедленно в голову ударяет боль и она — хватается за голову и осторожно сползает назад, ложась на спину и издав легкий стон.

— Госпожа Наставница! — рядом появляется Кайсеки и тут же — отводит глаза в сторону: — госпожа Наставница!

— Что случилось? Где Береговая Охрана? Нам удалось уйти от них? — спрашивает она тихим голосом, стараясь не шевелиться, чтобы не спровоцировать новую вспышку боли. Тело болит, ломит все суставы, внутренности жжет как на медленном огне.

— Не извольте беспокоится, госпожа Наставница! Вы же сломали две мачты на их кораблях, а флагман — сам отстал как увидел ваши разрушительные заклинания! Капитан Шо распорядился выделить вам свою каюту, чтобы вы отдохнули! И… тут господин Иссэй с вами поговорить хочет.

— Поговорить? — меньше всего сейчас она хотела разговаривать. Больше всего сейчас она хотела лечь и умереть. У нее раскалывалась голова, такое ощущение, будто Князь Демонов Господин Яма — самолично вколачивал ей в темечко раскаленное долото, без стеснения орудуя им из стороны в сторону. Как будто он же — вставил по длинной, такой же раскаленной отвертке в каждый ее сустав и медленно прокручивал, завинчивая только ему известные гайки. А еще ее тошнило, буквально выворачивало наизнанку.

— Вот. — заботливый Кайсеки поднес ей чашку с теплой водой, подняв ей голову и почему-то тыча этой чашкой в нос. Она чуть запрокинула голову и отпила из чашки. Ее тут же вырвало, благо Кайсеки успел подставить какой-то медный тазик. Она откинулась назад и тяжело задышала. Кайсеки убрал тазик и, отвернувшись в сторону — поправил на ней одеяло.

— Я могу сказать, что вам худо и он уйдет. — сказал Кайсеки и она — повернула голову, изучая его взглядом. Худой, слишком худой. Загорелый. Глаза темные, в них — беспокойство за нее. На секунду она вдруг почувствовала легкий укол совести за тот раз, когда она на него Иссэя натравила, бедняга потом неделю прихрамывал.

— Не нужно. — сказала она: — пусть зайдет.

— Как скажете, госпожа Наставница. — склонился в поклоне Кайсек и убрался прочь. Она подумала, что вот будь на его месте Ли Цзян — так послала бы всех посетителей лесом, а самой Сяо Тай приказала бы лежать и не отсвечивать. Но Ли Цзян рядом нет, так что…

— Старшая Сестра Сяо. — рядом с ее кроватью появился Иссэй. Лицо серьезное, сосредоточенное. Он вынимает меч из-за пояса и пристраивает рядом, садясь на стул.

— Иссэй. — она слегка наклоняет голову. Это максимум на что она сейчас способна. Все же… что это с ней? Истощение всей Ци? Нет, она такое уже проходила, совсем другие симптомы. А это…

— Ты оказывается заклинательница, а не мечник. — говорит он и качает головой: — я не буду спрашивать, что с тобой случилось, Сестра по Мечу.

— Да ничего со мной не случилось. — ворчит она: — у меня… квест.

— Ну да. — лицо Иссэя не меняется: — конечно. С такой силой как у тебя, Старшая — ты могла бы сделать себе карьеру при дворе Императора, а не наниматься на пиратский корабль в абордажную команду. Сегодня ты остановила два корабля Береговой Охраны, пробила их щиты и даже потопила один из них.

— Даже потопила? — она не помнит. Да и… грохот от преодоления снарядами звукового барьера, яркие вспышки колец-ускорителей… она и не видела ничего толком.

— Пробить щит на флагмане ты не сумела. Он отстал, потому что один из кораблей стал тонуть. Флагман остановился чтобы помочь тонущим. — отвечает Иссэй: — однако, учитывая кто именно был на флагмане — вряд ли ты смогла бы пробить его щиты. Лейтенант Фудзин — это морская легенда. Его два призыва и личная сила — причина, по которой никто из пиратов не осмеливается связываться с Береговой Охраной. Даже Четыре Короля.

— Однако. — говорит она, чувствуя, как во рту скапливается желчь: — Иссэй, будь добр — передай мне этот тазик, на случай если меня снова вырвет. Спасибо.

— Ты переборщила с Пылью. — вздыхает Иссэй: — понимаю, что это придает тебе сил, но… даже вдыхать Пыль без меры — уже может быть опасно. А ты ее горстями ешь.

— Выхода иного не было. — бурчит она, чувствуя жуткий соблазн позвать Кайсеки и потребовать коробочку с коричневыми горошинками. Вдруг да поможет?

— Я слышал, что те, кто в состоянии переваривать Дикую Ци — могут втирать Пыль в десна и забываться приятными снами. Но у них со временем — притупляется чувствительность к ней и им приходится втирать все большее и большее количество, пока они не теряют человеческий облик и не становятся грогги. — сообщает Иссэй: — я и сам порой курю Пыль… да все приличные люди это делают. Но ты… ты потребляешь ее без меры, Старшая. Это может повредить твоему здоровью.

— Да без балды. — криво усмехается она: — а то я не знаю.

— Но я пришел не для того, чтобы обсуждать твое здоровье. Ты сама знаешь себе меру. — пожимает он плечами: — я пришел чтобы помочь тебе.

— Помочь? В чем?

— Старшая Сестра Сяо… — Иссэй наклонился вперед и откашлялся. Отвел глаза в сторону и начал говорить. Он сказал, что как только понял, что она на самом деле — заклинатель, так сразу же решил, что она — двойной агент. Потому что никакого смысла в том, чтобы скрывать свои умения нет, тут на Юге все наоборот — стараются показать себя больше, чем есть, блеснуть своими умениями и знаниями, ведь это верный путь наверх к статусу и богатству. Если заклинатель скрывает свой уровень, прикидываясь мечником — к тому может быть только одна причина. Заклинатель не хочет, чтобы его узнали. Кто же у нас скрывается под личинами? Правильно, либо Имперские шпионы, либо повстанцы из Кулака Белого Лотоса. И от тех, и от других — ничего хорошего не жди. Потому — он и решил надавить на ее подручного, Кайсеки…

— Погоди-ка. — она даже привстала на локте: — то есть пока я тут без сознания валялась, ты беднягу пытал?

— Твоего слугу даже пытать не нужно. — слегка поморщился Иссэй: — он у тебя слишком… болтливый.

— Все-таки зря я его не покалечила в тот раз. — вздохнула она, окидывая Иссэя взглядом. Она все еще слабая, слишком слабая, но и Иссэй отложил свой меч в сторону. Если она рванет за клинком… хотя у него все еще вакидзаши за поясом. Он успеет выхватить короткий клинок, а на таком расстоянии орудовать им даже сподручнее.

Она — села в кровати, подтянув ноги под себя. Поискала внутри силы, разочаровалась. Если сейчас ей придется драться с Иссэем, который только что узнал от этого болтуна Кайсеки что она записалась в пираты только для того, чтобы убивать пиратов… это будет очень грязная схватка. И, наверное, короткая. Она видела Иссэя в деле и если на пике своей формы он не представлял ей угрозы, то сейчас. У нее даже руки тряслись как у алкоголика после трех дней запоя с утра. Но она все равно так просто не сдастся.

— Старшая Сестра Сяо не надо. — поднимает руку Иссэй и медленно тянется за вакидзаши, вытаскивает его из-за пояса (в ножнах) и кладет на кровать ей под руку: — вот. Если тебе так будет спокойней.

— Еще как будет. — она тут же берет вакидзаши, вынимает его из ножен и направляет острие в сторону Иссэя: — продолжай, мечник.

— Как я уже говорил — я знаю о твоем квесте, Сестра по Мечу. И я понимаю, что отказаться от клятвы, данной Небу ты не можешь. Ты человек чести и я понимаю, как тебе сегодня было трудно… и что ты пошла на это ради всей команды.

— Прошу прощения… что? — она нахмурилась на мгновение даже забыв о терзающей ее головной боли и тошноте: — ты о чем?

— Можешь не отрицать этого, Старшая Сестра. Я видел все на твоем лице. Обычно ты бесстрастна или же улыбаешься. Но едва увидев паруса своего заклятого врага — на секунду ты не справилась с эмоциями.

— Моего заклятого врага? — она все еще не понимала.

— Лейтенанта Фудзина. Кайсеки мне все рассказал. О набеге на остров Таохуа, о твоей клятве отомстить. И о том, что ты ищешь женщин из рода Су в публичных домах. Слава Гуанинь что ты не Имперский шпион и не агент Секты Кулака Белого Лотоса. Месть — это понятно. Месть — это достойно. — Иссэй позволяет себе намек на улыбку: — и… я такой же. У меня есть свой квест, Сестра Сяо.

— Так. — она собирается, ерзая на кровати и садясь поудобнее: — а с этого места подробнее. С чего ты взял что лейтенант Фудзин и его Береговая Охрана — мои заклятые враги?

— Две недели назад Фудзин выставил на Аукцион Золотого Треугольника огромную черную жемчужину Дракона. Никто тогда не знал откуда он достал такое сокровище. И да, незадолго до этого пропали несколько купцов из Торговой Гильдии, которые обычно скупали жемчуг, кораллы и чернильный секрет кракенов. Все это знают. — отвечает Иссэй: — и ты это знаешь тоже. Сегодня у тебя имелась возможность отомстить, но если бы ты приняла бой на воде, наш корабль однозначно потонул бы. Капитан Шо не знает об этом, твой секрет останется в моем сердце, но именно поэтому и я пришел поблагодарить тебя. И предложить помощь в осуществлении твоего квеста.

— Очуметь. — говорит она, опуская клинок: — то есть вот такая я благородная.

— Это достойный поступок. Боюсь я бы так не сделал. — печально кивает Иссэй.

— И почему Кайсеки тысячу всяких сплетен знает, а про это мне ничего не сказал? Чертов болтун… — она вкладывает вакидзаши в ножны и протягивает клинок мечнику: — так значит между мной и вами — нет никакой вражды и незаконченных дел? А ты хитрый лис, Иссэй.

— Никакой хитрости, Старшая Сестра. Я всего лишь поражаюсь вашей мудрости и благородству. — склоняется тот в поклоне.

— Ну да, ну да. Ты же видишь, что я — ни черта не знала. Я не благородная, а глупая. Черт… наверное нужно было просто кого-то из ваших в углу прижать и расспросить.

— Тогда мы бы стали врагами… а так все вышло к обоюдной пользе. — отвечает Иссэй: — и… с твоей силой мы сможем нанести поражение Фудзину, нужно только собрать достаточно сил. Если ты сможешь действовать как сегодня — мы обязательно победим. Только сперва предлагаю посетить лодку «Цветущий Сад» госпожи Фу. И навести справки там… чтобы у Старшей Сестры не было подозрений что я просто хочу отвести ее гнев от себя и своих людей.

— Ты… очень много знаешь, Иссэй.

— Я всего лишь скромный мечник. — отвечает тот и встает, кланяясь: — поправляйтесь, Старшая Сестра. Я попрошу лекаря зайти к вам снова.

Глава 26

Глава 26

Говорят, дьявол кроется в мелочах. Несмотря на свое поганое состояние Сяо Тай все же отметила изменившиеся отношение к ней. На то, как внимательно осмотрел ее корабельный лекарь, шарлатан, похожий на старого сморчка с высохшей правой рукой, который тут же предложил пустить ей кровь, потому как «гармония истечения пяти слизей нарушена и надлежит дурной крови истечь, а хорошая сама нарастет».

Сяо Тай послала шарлатана далеко и надолго, сказав, что ее кровь сама собой не нарастает и вообще падение артериального давления — это вот самое худшее что может быть. Кайсеки выпроводил лекаря из каюты, и она отметила, что даже он стал вести себя совсем иначе. Корабельному лекарю в рейде десять долей положено, так что даже простой математический подсчет говорит, что один лекарь десяти абордажников стоит. На самом деле же лекарь на судне в особицу стоит, пусть и не подчиняются ему впрямую, однако же он на социальной пирамиде рангов и должностей наравне с боцманом. А этот Кайсеки едва ли не пренебрежительно его спровадил.

Как только дверь за лекарем закрылась — она тут же велела Кайсеки принести ее драгоценную коробочку. Клин клином вышибают, если воздействие сторонней Ци на организм хоть чуточку похоже на действие опиатов или алкоголя, то ей должно было стать легче от потребления коричневых горошин.

К сожалению, она ошиблась. Ей снова стало дурно и на этот раз — еще хуже. Пришел Иссэй и покачал головой. Помог Кайсеки поменять ей промокшее от пота белье и завернуться во все чистое. Сказал, что теперь ей эти пилюли никак нельзя. Даже в курительную нельзя.

Она послала его еще дальше, чем лекаря. Иссэй в ответ — забрал ее драгоценную коробочку. Если бы она не была так слаба — она, наверное, его убила бы. Это ее коробка, черт побери! Ради нее она продала свой чернильный набор, который ей Второй Брат подарил! А этот идиот-мечник — забрал все коричневые горошинки. Она твердо приказала Кайсеки найти Иссэя и вернуть ей ее коробочку! Кайсеки помялся, но пошел исполнять приказ. Вернулся с синяком под глазом и сказал, что Иссэй велел передать что коробочку он вернет только если она сама встанет и ему накостыляет. И что слишком много Пыли — вредно.

В ярости Сяо Тай даже с кровати вскочила и бросилась… почти вскочила и почти бросилась. Все на что ее хватило — это в ярости приподняться на локте и обматерить несносного Иссэя по матушке, по батюшке и по всей генетической линии начиная с самых первых Островитян. После чего она упала на кровать, обессиленная.

Снова пришел лекарь. Принес травяной чай и снова завел свою шарманку про «пустить дурную кровь». На этот раз у нее даже сил сопротивляться не было, но она настояла, чтобы он хоть инструменты свои сперва прокипятил. Старый шарлатан удивился, но просьбу исполнил. После чего вскрыл ей вену на левой руке и выпустил почти пинту крови.

Удивительно, но ей и правда стало немного легче. Старый шарлатан только головой покачал. Сказал, что она перегрузила себе все мериданы истечения Ци и что в ближайшую неделю он ей вообще запрещает заклинаниями пользоваться.

Она ему сказала, что он — самодур и неандерталец, потому что у нее этой системы Ци и нет вовсе, потому что порваны ее меридианы, порваны с самого начала, вот как начали ей Пилюли Золотистой Ци давать — так и порвало ее. И как она боли тогда не почувствовала?

А он сказал ей, что она — невежда, грубиянка и деревенская девка вообще, потому что когда у человека собственная система Ци еще не инициирована — у него и чувствительности к ней нету. Чувствительность к Ци развивается годами, а порой и десятилетиями, в природе практически нет выплесков Дикой Ци, так что и необходимости чувствовать ее нет. И потом — у нее не меридианы порваны, а места средоточия Ци. Ся Даньтян, Чжун Даньтян, Шанг Даньтян — вот они у нее и разрушены. Даже не разрушены, а скорее — вздуты давлением изнутри, вот и все. А если она будет продолжать шарики Пыли жрать горстями, то у нее скоро что-нибудь отвалится, голова, например. Которой эта глупая деревенская девка все равно не пользуется, потому как в каждом шарике Пыли столько Дикой Ци, что быка порвать должно, а она — горстями их жрет! Неудивительно что у нее отклонения от нормы пошли… ее организм отторгает Дикую Ци, он такое только в Стеклянной Пустыне видел, там у местных племен и зверей такое бывает.

Она же ему сказала, что и без него знает, что у нее там вздуто все, она руками нащупала. А он ей сказал, что она — дура. Может мечница, может заклинатель, может вообще живая Гуанинь и пророк Царства Небесного, но все равно дура. Потому что руками вздутие даньтяня никак не определить, а то, что она нащупала называется шишка. Сиречь опухоль на голове от того, что она упала и своей дурной башкой об палубу ударилась. И что ей нужно травяной чай пить, желчь из организма выводить. Потому как у нее даже слизей нет, одна желчь сплошная. Ядовитая и желтая такая, аж с языка капает. И что он — Чу Лю Син, лекарь пятой категории, с гуанем «Излечивающий Взглядом», сдавший Императорский Экзамен и получивший степень в Лояне — не собирается препираться с деревенской дурой, которая даже вести себя не умеет как следует.

А она ему сказала, что инструменты нужно сперва кипятить в воде, минимум пять минут, а иначе он сепсис и заражение крови внесет своими грязными руками. Руки бы ему тоже прокипятить не мешало бы, честное слово. Ну или хотя бы спиртом протереть… ну если нету спирта, то баоцзю Слеза Маотао, крепостью под пятьдесят восемь градусов вполне может пойти. Питекантропы и дремучие сторонники «традиционной медицины», вы же все лечите кровью девственницы и калом летучей мыши, удивительно как вообще пациенты у вас в руках выживают. Поистине, если человек действительно хочет жить, тут медицина бессильна.

Старый шарлатан только свою бороденку жиденькую огладил. После чего сказал, что баоцзю нужно пить, а уж такое знаменитое баоцзю как Слеза Маотао и вовсе грех на всякую ерунду тратить.

Она сказала — «вот-вот! А потом заражение крови! Шарлатаны!». А он — молча поднял свою здоровую левую руку и его ладонь — засветилась знакомым зеленоватым светом.

И тут она поняла, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а местные тут вполне приспособились таким вот сиянием — дезинфицировать свои руки и инструменты… и никакой заразы не внесут… тем более что большая часть их методов неинвазивная вовсе.

Но уж против иглоукалывания она возражала! Неважно в скольких водах эти иглы кипятили — она против! Больно же… а еще на каждой игле, на ее конце — старый шарлатан возжигал полынь… или что там еще, какие-то донельзя вонючие высушенные травы, заставляющие глаза слезиться и спирающие дыхание в груди при вдохе.

Но сил сопротивляться поруганию ее тела у нее не оставалось, а предатель Кайсеки — выскочил за двери каюты, как только доктор с нее простыню снял… предатель и трус. Уж она ему потом покажет.

Не прошло и пяти минут, как она превратилась в подушечку для иголок или в такого вот голенького ежика с редкими иглами по всему телу. Старый шарлатан воспользовался ее беспомощностью и злоупотребил доверием, повтыкав свои мерзкие иголки везде где только мог! Более того — даже глазом не моргнул, когда выяснилось, что под простыней она была без полосок ткани, которые прикрывали ее тогда, на палубе. А ведь тут лекари очень и очень осторожны в этом плане, она даже слышала, что лекари в Императорском дворце — не могут ни взглянуть на девушку, которая болеет, ни тем более — прикоснуться к ней. Пациентка попросту описывает свои симптомы, а лекарь дает ей куклу, на которой та и показывает, где именно у нее болит. Тут все-таки не Древняя Греция или Спарта с их культом обнаженного и здорового тела, чтобы ханьца голым увидеть… такое только в момент омовения бывает. Даже купаются они в длинных белых исподних рубахах и штанах, куда уж тут с культом обнаженного тела. Увидеть лодыжку у девушки — уже ужас-ужас и бесстыдство. Ну… она-то понятно, она давно известна как бесстыжая Сяо Тай, но старый сморчок вроде как совсем не стеснялся. Даже пожамкал ее за бока и кивнул каким-то своим мыслям.

На ее вопрос, почему уважаемый Чу Лю Син, он же старый шарлатан и древний сморчок — позволяет себе такие вольности и кровь у него из носа не пошла — он только бороденку свою жиденькую огладил. И сказал, что эта Сяо Тай может себе на носу зарубить что вот такие вопросы в ней выдают знатную даму лучше всякой белой кожи или там нефритового убора на голове. Потому как это только в знатных домах такие запреты существуют, а крестьянские дети по улице голышом бегать могут… и даже девушки как возраста достигают — и те юбки порой задирают, чтобы удобнее работать было. Это в Запретном Городе лекарь свою пациентку порой даже увидеть не может… отчего и диагноз поставить трудно и… — он только рукой машет.

Втыкает еще одну иголку ей прямо в лоб между глаз и там сразу же начинает невыносимо чесаться. Она шипит и обзывает его питекантропом и невеждой. Он в ответ только усмехается и называет ее дурой. Грубиянкой. И что ей нужно сперва научиться старших уважать, а уже потом… и тут темнота накрыла ее…

Интерлюдия

Он вышел из каюты, сложив руки в рукава, по старой привычке. Здесь, на пиратском корабле никто так не делает, здесь никто не носит длинные рукава, в которых можно спрятать что угодно, от отравленного кинжала и надушенного любовного письма, до кошелька с серебром. На море никто не ходит так, как в Императорском Дворце — наклонив голову, неторопливо семеня ногами и сложив руки в рукава. Моряки ходят по-другому, они широко расставляют ноги, всегда готовые к тому, что палуба уйдет из-под ног и ударит в лицо. Их руки свободны, они хватаются за такелаж, они не вкладывают руки в рукава. Для начала — у них нет рукавов.

И да, Чу Лю Син — тоже научился ходить так же, как они… однако от старой привычки вкладывать руки в рукава, выходя из помещения — не избавился. Это единственное, что напоминает ему о том, что когда-то он был вхож в Императорский Дворец. Что когда-то сильные мира сего готовы были отдать целое состояние за его визит к больному родственнику. А сейчас он — всего лишь покалеченный старик на пиратском судне.

— Уважаемый Чу? — окликнул его капитан: — подойдите пожалуйста. Как она там?

— Как она? Жить будет. — отвечает он, подойдя к капитану со всем вежеством, положенным придворному лекарю и остановившись в точно выверенной позиции относительно своего нанимателя: — тяжелый случай перенапряжения меридианов в районе правой руки и головы, практически уничтоженные Шанг Даньтян и Чжун Даньтян. Но жить она будет. Для меня вообще загадка как она может свой Ци управлять в таком вот состоянии.

— Я… не об этом спрашиваю. — Шо Разящая Длань отводит взгляд в сторону: — вы же понимаете, уважаемый. Скажите, что вы думаете…

— Что я думаю? — Чу Лю Син наклоняет голову, делая вид, что не понимает своего капитана. Тот — вздыхает и задумчиво чешет свою черную бороду, глядя куда-то вдаль.

— Она же не мечник. Вот кто угодно, но не мечник. — говорит капитан: — все видели, как она с Ци управляется. Она заклинатель высокого уровня и… я ничего про нее не знаю. Она скрывает свою личность. Что я могу подумать? Она одна из тайных убийц Секты Кулака Белого Лотоса? Все остальные немедленно заявили бы о своем высоком статусе и… ей не было бы нужды наниматься на корабль в качестве абордажника! Если ей нужны были деньги — достаточно было наняться к кому угодно — к купцам, в охрану на цветочные лодки, в армию или даже Береговую Охрану, телохранительницей к богатеям… а если нужно было попасть в какое-то место — она могла бы просто купить место на корабле. Но она решила поступить в команду, как абордажник. Что мне еще думать?

— Кулак Белого Лотоса. Хм. Мастера единоборств, восставшие против узурпатора. Тайное общество, которое выращивает гениев боевых искусств и заклинателей Ци для того, чтобы свергнуть власть Императора, который, по их мнению, лишен Мандата Неба…

— Да, они самые! Зачем ты повторяешь мне то, что и так известно?

— Затем, что ты видел ее кожу, не так ли? Ее кожа — была белоснежной в момент, когда она вступила в команду. Уже сейчас ее лицо понемногу приобретает коричневый цвет. Ее манера вести себя… она ожидает от окружающих что все будут уважать ее, и никто не нарушит ее границ. Такого можно ожидать от дочери знатного человека… но полное неумение выстраивать отношения со старшими или теми, кто сильней тебя — выдает ее с головой. — говорит лекарь и вынимает левую руку из рукава, огладывая свою бороду привычным жестом: — она не принадлежит к Кулакам Белого Лотоса. У нее слишком нежная кожа и она привыкла к тому, что над ней нет командиров. Она — недисциплинированна, избалована и требует повышенного внимания к себе.

— Да кто же тогда она такая? Пусть Морской Дьявол порвет меня пополам, если я понимаю тебя, старик! Знатная, но не умеет подчиняться… даже в самой знатной семье дочку учат подчинению страшим! Всегда есть кто-то, кто выше тебя! Даже если ее отец ее баловал, даже если он был самым знатным — в конце концов есть же Император… — глаза у Шо начинают округляться и он — замолкает, пораженно уставившись на лекаря.

— Ты что, хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать. Просто… сделай выводы сам. Наша Кеншин — умеет обращаться с мечом, заклинательница высокого ранга, но кто-то намеренно вывел ее средоточия Ци из строя, покалечив ее. Причем покалечив таким способом, который сам по себе стоит целое состояние… ее выкормили концентрированной Дикой Ци, не этой подделкой из Пыли, которую курят на всем побережье, а истинной вытяжкой из корней Белого Лотоса, только так можно вздуть средоточия Шанг Даньтян до такой степени. То есть кто-то очень богатый позволил себе такой каприз. Дальше — ее поведение указывает на то, что она — не знала жизни в неволе. Не знала наказаний, она не отводит глаза в сторону, разговаривая со старшими. Более того — она никого не считает старшим. Для нее нет авторитетов… даже с Сыном Неба она бы разговаривала на равных, дерзко глядя ему прямо в глаза.

— Это ж получается… — Шо хватается за бороду и нещадно чешет ее: — что она — беглая дочка Императора, не меньше⁈ Но… что она делает на моем корабле⁈

— Кто ж его знает… — скромно опускает глаза вниз старый лекарь. Он не собирается рассказывать капитану о том, что заметил в каюте. Когда эта странная девушка лежала перед ним и никакие одежды не могли скрыть ее тело — он увидел. Кто-то другой не понял бы, но он был лекарем в Запретном Городе. У него за спиной пятьдесят лет врачебной практики. И он прекрасно знает, как выглядит тело мечника. Как меняется, трансформируется тело под влиянием постоянных упражнений. А у этой девушки — даже мозолей на руках не было! Если взять руки мечника и поднести их к глазам, то любой заметит бугорки мозолей, натертых рукоятью меча. День за днем адепты боевых искусств упражняются со своим оружием, чтобы достичь совершенства. Их тела меняются в процессе и отличить мастера от ученика можно, просто взглянув на их тела, на их походку, на умение дышать, сидеть, разговаривать. Но эта странная девушка — ходила как мастер меча, дышала как мастер меча, сражалась как мастер меча, однако ее тело — вовсе не походило на тело мастера меча.

Если бы Чу Лю Син не был таким старым и опытным — возможно он бы и не обратил внимания на этот факт. Возможно, он просто отмахнулся бы от него, мало ли каким способом тренируются сейчас молодые, может они мозоли с рук потом сводят? Или еще что…

Но однажды он уже видел такое, когда тело и умения — явно не соответствуют друг другу. И причин тому может быть лишь две — либо она тренировалась не в этом мире, а ее умения из того мира не отражаются на нынешнем теле… либо она — не человек. Но в одном он уверен точно. Она — не член Кулаков Белого Лотоса. Просто потому, что он ее не знает.

Глава 27

Глава 27

— Уже прибыли? — удивляется она, приподнимаясь на локте и чувствуя себя намного лучше, чем вчера и позавчера, а также чем три дня назад. Несмотря на медицинское варварство старого шарлатана или может быть вопреки ему — ее организм понемногу восстанавливается после конской дозы Пилюлей Золотистой Ци или как их тут кличут — шариков Пыли. Последние дни она — восстанавливала силы, медитируя по методу Ткачей и вспоминая науку Ли Цзян. Вообще-то ей немного стыдно… вот сколько ее лиса учила работать не со своей Ци, а с духовной силой, а она как только дорвалась до сладкого — так сразу накидалась за обе щеки и в обморок.

Чу Лю Син, старый сморчок с высохшей правой рукой и жиденькой бородкой, с вечно слезящимися глазами, бородавкой на щеке и хитрой улыбкой — называет ее недуг «перенапряжением меридианов» и говорит, что никто так не делает. Если бы можно было свою личную силу повысить методом пожирания Пыли с Дикой Ци, так все бы только и делали что Пыль горстями жрали. Так он говорил и ставил свои иголки с особым удовольствием вкручивая их прямо в нервные центры. Вот вставит иголку куда-нибудь за ухо, а нерв пронзает вдоль всего тела, аж в пятке отдается. Какой оздоравливающий эффект получает организм от вкручивания нагретой иглы в нервные узлы — она лично отказывалась понимать. Но спорить со старым Чу она уже зареклась. Начать с того, что его варварские процедуры действительно работали. Ей становилось легче. Хотя возможно это эффект плацебо… ну или же облегчения, когда он эти свои иголки из нее наконец вынимает.

— Да! — сияет улыбкой на простоватом лице Кайсек: — прибыли! Лучшая цветочная лодка в этой части моря! «Цветущая Орхидея»! Говорят, что лодка госпожи. Фу более изыскана чем «Камелия» или «Сливовая Ветвь»! Ну и если те, кого вы ищете все же были проданы, то скорее всего они были проданы на Аукционе Золотого Треугольника. Старший брат Иссэй говорит, что тут можно все разузнать. Конечно же кто-то на лодке госпожи Фу должен что-то знать о продаже рабынь в последнее время.

— А… хорошо. — она привстает на кровати. Ее немного удивляет то, что капитан Шо Разящая Длань — решил все бросить и изменить маршрут. Тем более — последовать ее эгоистической просьбе посетить одну из «цветочных лодок» для того, чтобы разузнать о судьбе женщин рода Су. Но… может быть после встречи с Береговой Охраной капитан решил починить такелаж и пополнить запасы? Ну и заодно — удовлетворить ее просьбу. Потому что во время сражения она себя с лучшей стороны показала… пусть и надорвалась. Все-таки морские сражения — это тебе не на суше, тут и расстояния большие и ей пришлось очень много Ци потратить. И если бы флагман лейтенанта Фудзина не стал замедлять ход чтобы подобрать тонущих товарищей, а прибавил бы ходу и все-таки догнал их — она бы ничего не смогла сделать в ближнем бою… разве что в обморок упасть с истощением Ци.

Кайсеки помогает ей одеться. Он перестал краснеть лицом как юная девица каждый раз как она с кровати вставала и простынь у нее с плеча падала. Вот удивительное дело, вроде пират пиратом, он-то поди женщин в самом разном виде видел, как там Азазелло говорил — не только голых, но и со снятой кожей… но все равно приличия ведает. Она ему прямо сказала, что заводить себе горничную или там служанку пока не собирается, да и откуда ее взять? На Северо-Западе у нее и сестренка младшая есть и эта странная Джиао и Вишенка со своим мечом и Гу Тин… в общем сплошной девчачий коллектив. А тут нет никого. И если он уж вызвался ее учеником быть — пусть помогает. А то она сейчас даже одеться самостоятельно не может… пока он помогает ей накинуть ханьфу и привести одежду в порядок, пока суетиться с поясом, пытаясь избежать неловкого момента, когда его руки — фактически обхватывают ее — он говорит, говорит и говорит. О том, что даже если сама госпожа Фу и ее люди не знают чего-то, то можно спросить все у гостей. В конце концов «Цветущая Орхидея» — это местная Швейцария, люди на цветочных лодках стараются соблюдать нейтралитет. Нет, власть Императора не защищает цветочные лодки и певичек на них особым указом, Береговая Охрана не спешит на помощь, Четыре Короля флотилий с флагами — не простирают свой щит над ними. И тем не менее — цветочные лодки всегда были, всегда есть и всегда будут.

— Ну да, ну да… — бормочет себе под нос Сяо Тай: — увеселительные заведения всегда будут, свято место пусто не бывает. Представляю себе куда именно пираты тратят награбленное. Как же без цветочных лодок.

— Цветочные лодки — это прямо плавучие дворцы! — кивает Кайсеки, продолжая возиться с ее поясом: — говорят, что сам Дракон Южных Морей простирает над ними свою длань, защищая певичек от разбойных нападений и беспредела Императорских чиновников.

— Хм… — невнятно отвечает она, поднимая руки, чтобы помочь ему привести одежду в порядок. Про себя она думает, что скорей всего на цветочных лодках достаточно охраны, чтобы отбить разбойные нападения мелких пиратов, а Императорским чиновникам и Береговой Охране они просто платят взятки. Ну а Четырем Морским Королям — скорей всего предоставляют скидки. Вот так и живут — всем полезны, с большими игроками договорились, а от мелких и отбиться могу самостоятельно.

В конце концов Кайсеки справляется с завязыванием пояса, подвешивает за пояс нефритовую подвеску в виде черепахи — подарок капитана Шо. Выходить в свет без подвески на поясе — все равно что джентльмену появится в собрании без цветка в бутоньерке. Подвешивать сразу несколько — признак дурного тона, но и появится вовсе без подвески — это как будто сказать о себе «я никто и звать меня никак». Пусть даже одежда из лучших тканей, с яркими вышивками и узорами, все чистенькое, новенькое и «богатое», но если нет подвески на поясе — то как будто голая. А свою подвеску от сестренок Вэйлинг, Бэйхуа и Фэйхуа, Трех Богинь «Персикового Сада» — она давно уже потеряла. Или продала? На секунду ей становится себя немного жалко… вот что за жизнь такая, живет, продавая свои подарки. Подвеску продала, чернильный набор, подарок Второго Брата — тоже продала. Устроилась на работу к пиратам… а какой тут карьерный рост? Сражение было, и что? Едва ноги унесли. Эх… Она вздыхает, поворачиваясь и поднимая руки, проверяя как сидит на ней наряд. И… да, наряд тоже — подарок капитана Шо. Откуда-то из его сундуков было извлечено красивое и дорогое ханьфу ярко-синего цвета, на спине и груди — распростерли свои крылья огненные птицы. Конечно же — Фениксы. Она только головой покачала и фыркнула. Видимо судьба ей носить эмблему Фениксов… не мытьем, а катаньем.

На голову она натянула свою амигаса, а на лицо повязала свой платок с иероглифами от Ли Цзянь. Не то, чтобы она опасалась, что ее тут узнают, но все же лучше скрыть личность. Мало ли куда ее потом судьба занесет? Может придется в Береговую Охрану вступить или там на Императорском Экзамене квалификацию повышать… а сейчас она в составе экипажа пиратского судна. И ноги у нее трясутся.

В конце концов она выходит из каюты наружу, опираясь на свой посох-трость со скрытым лезвием, и вдыхает морской воздух полной грудью. В ногах все еще ощущается легкая слабость, пожалуй, сейчас она не могла бы рвануть в сторону в случае неожиданного нападения, и слава благословенной Гуаньин что такого нападения не предвидится.

— Доброго утречка госпожа Сяо! — приветствует ее капитан Шо: — как ваше здоровье? Как себя чувствуете? Если что нужно — не стесняйтесь, обращайтесь.

— Спасибо, мне уже лучше, господин Шо. — кланяется она в ответ. Выпрямляется и оглядывается. Рядом с «Летящей Рыбой» — возвышается деревянный борт огромного судна, приходится задирать голову, чтобы увидеть его целиком. Вниз спущена лестница, но не обычная веревочная, а деревянный трап, с поручнями и удобными, широкими ступенями.

— Цветочная лодка «Цветущая Орхидея». — говорит капитан, проследив за ее взглядом: — они готовы принять на борт госпожу Сяо и сопровождающих лиц. Я обо всем договорился.

— И это… лодка? — бормочет себе под нос она, пытаясь прикинуть размеры «Цветущей Орхидеи». По-всякому выходило что цветочная лодка превосходила пиратский корабль минимум раз в пять, а то и больше. Отсюда не видать.

— Старшая сестра Сяо. — на палубе показался Иссэй, который легким шагом подошел к ним: — я пойду с вами.

— Ты уверен? — капитан Шо повернулся к нему и уперся в него немигающим взглядом. Тот пожал плечами. Промолчал. Видимо считал, что сказал уже достаточно.

— Да и я… прогуляюсь. — закряхтел рядом старый шарлатан Чу: — давненько я не слушал легких перепевов гуцина и флейты дидзы… сколько удовольствия доставляет слушателям дуэт шелка и бамбука. Опять же молочно-белая плоть молодых певичек «Цветущей Орхидеи» услаждает взгляд, их переливчатый смех серебряными колокольчиками услаждает слух, а повара здесь так замечательно готовят акульи плавники с молодыми ростками бамбука… да, я тоже пойду с этой невежественной деревенский девчонкой.

— Держись от меня подальше, старикан. — предупреждает его Сяо Тай: — а то по голове получишь. — она показывает ему свою трость-посох.

— Пфф. — выдыхает старый Чу: — когда сможешь ходить без своей палки — может быть тогда я и восприму твои угрозы всерьез, девчонка.

— Старый развратник! — припечатала его Сяо Тай.

— Деревенская дурочка! — не остался в долгу старый Чу.

— Э… возвращаясь к нашему разговору. — вставил капитан Шо: — я… оплатил каюту на «Орхидее» для госпожи Сяо. Прошу проследовать по трапу, вас там встретят…

На палубе «Орхидеи» их и правда встретили. Женщина приятной внешности и средних лет, одетая в нарядное ханьфу белого цвета с цветками орхидеи, на голове у нее красовалась высокая прическа, а на поясе висела подвеска, опять-таки в виде цветка орхидеи. Слева и справа от нее возвышались здоровенные детины с деревянными посохами, чьи концы были окованы железными листами. Детины были одеты в красные рубахи и простые штаны, одеты дорого и даже с претензией на благородство, но за два ли было видно, что эти вот ребята горазды только кости ломать и за борт выкидывать.

— Добро пожаловать на «Цветущую Орхидею»! — склонилась в низком поклоне встречающая их женщина: — меня зовут Азалия, я буду вашим проводником. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу.

— Тысяча благодарностей вашим предкам. — выступает вперед старый Чу, ставший вдруг очень вежливым: — я уже бывал прежде у вас и сохранил самые лучшие воспоминания. Скажите, а юная госпожа Бина все еще выступает у вас?

— Да, конечно. Госпожа Вечерняя Заря будет выступать сегодня вечером на большой сцене. — отвечает встречающая их женщина с приятной внешностью и снова склоняется в поклоне, одновременно делая шаг назад и в сторону, поводя рукой по воздуху приглашая их за собой. Взгляд провожающей — на секунду остановился на Сяо Тай и ей показалось, что женщина — вздрогнула. Хотя возможно — показалось.

Слитность и мягкость ее движений говорили о том, что эта женщина владеет своим телом в совершенстве. Или танцовщица или мастер боевых искусств… хотя в Хань эти понятия практически синонимы. Те, кто танцует — очень часто владеют боевыми искусствами. По крайней мере те, кто выступает на сцене — совершенно точно. Оперные танцы в Хань — это сложные гимнастические упражнения, имитация поединков мифологических существ и богов, исторических персонажей и легендарных военачальников, воссоздание былых сражений и войн.

— Прошу за мной, — говорит Азалия и старый Чу — немедленно возглавляет их процессию, встав впереди. Они идут за женщиной-проводником, а Сяо Тай, пользуясь случаем — оглядывается по сторонам. «Цветущая Орхидея» — огромна. Палуба словно бы широкая улица, над головой где-то далеко, на верхушках мачт — сложенные красные паруса. Прямо перед ними — вырастает настоящий дворец! Вернее — строение на палубе, но оно настолько напоминает дворцы на суше, такое же огромное, словно нависающее и подавляющее все вокруг. Изумрудно-зеленые крыши, уголки вытянуты вверх, типичная «крыша-пагода», выкрашенные киноварью стены, с затейливыми рисунками на них, ступеньки, ведущие к дверям… да нет, скорее — к вратам. Красным вратам, с металлическими заклепками и большими кольцами вместо дверных ручек.

Это все же корабль и Сяо Тай задается вопросом откуда же тут управляют и где находится капитанская рубка… она уверена, что от места кормчего, на корме, рядом с рулем — ни черта не видно.

— Разве наши места не на среднем ярусе? — спрашивает у проводницы старый Чу, поравнявшись с женщиной. Сяо Тай — прислушивается к их разговору, разглядывая роскошное убранство цветочной лодки. К ее удивлению, на палубе практически никого нет, несколько одиноких фигур в таких же красных рубахах, как и на сопровождающих и парочка молодых людей в длинных шелковых нарядах и с высокими прическами, стоящих у борта и глядящих куда-то вдаль. Они удостоили проходящих равнодушными взглядами и вернулись к своей беседе.

— Госпожа Фу желает поприветствовать вас лично. — отвечает проводница: — большего я сказать не могу.

— О. Вот как. — старый Чу мазнул по Сяо Тай недовольным взглядом и покачал головой: — стой за моей спиной деревенская девчонка и не вздумай умничать как обычно!

— Не зли меня, старикан. — прищурилась она, вставая, чтобы перевести дыхание и перехватить свой посох поудобнее: — а то заплачу местным певичкам чтобы тебя до инфаркта довели.

— Твой язык нас всех до беды доведет. — вздыхает старый Чу.

— Старшая Сестра Сяо — пожалуйста прислушайтесь к словам господина Чу. — вставляет Иссэй: — он все-таки бывал тут не раз. И он знает извилистые пути цветочных лодок. Лепестки лотоса тянутся к солнцу, но его корни — в глубине темных вод.

— Госпожа Наставница еще пока слишком слаба. Вам вредно волноваться и напрягаться. — добавляет Кайсеки, склоняя свою лобастую голову.

— Вот поэтому я и говорю, что не сама доведу его до цугундера, а местным певичкам заплачу. Пусть всю ночь на нем скачут, авось старикан от радости копыта откинет… — ворчит себе под нос Сяо Тай, мысленно признавая, что ее характер очень сильно испортился. Вообще у наркоманов характер всегда портится. Нет дозы — ломка. Есть доза — на окружающих внимания не обращают. А у нее сейчас ситуация такая, что вроде и доза есть (хитрозадый Кайсеки спрятал ее драгоценную коробочку!), но употребить не может. Потому как порвалось у нее что-то внутри и сейчас даже если закинуть в рот драгоценную коричневую горошинку — толку не будет. Нет, ее не скрутит в спазм, но и теплого ощущения Золотистой Ци, вливающейся в организм — не будет. Она уже пробовала. Так что… характер у нее заметно испортился. А уж старикана этого вредного она совершенно точно с собой заберет в славный город Лань и отдаст Другой Сяо для опытов. Чтобы познал всю мощь современной медицины. Иглоукалыватель хренов.

— Извините. — говорит их проводница: — но, господин Чу, мечник и слуга останутся здесь. Я провожу их в ваши каюты.

— Что? — вскидывается старикан.

— Госпожа Фу желает лично побеседовать с заклинательницей. — твердо говорит провожатая.

— Но… — старик кидает взгляд на Сяо Тай: — могу ли я сопровождать ее? Моя племянница совсем еще несмышлёная девушка и может поставить нас всех в неловкое положение…

— К сожалению это невозможно. — говорит Азалия и Сяо Тай чувствует, что в воздухе как будто проскочила искра. Рядом напрягся Иссэй, протянув руку к рукояти меча, засопел Кайсеки, а старый Чу — вперился своими подслеповатыми глазками прямо в лицо провожатой. Секунда, другая… и он — расслабился и отступил назад, что-то ворча себе под нос.

— Прошу прощения за доставленные неудобства. — говорит Азалия, говорит таким тоном, что становится ясно — ей ни капельки не жалко.

— Слушай, младшая Сяо. — тихо говорит старый Чу, безмерно удивляя ее своим обращением. Даже не сказал «деревенская дурочка» или там «невежда». Да что это с ним?

— Постарайся не втянуть нас в еще большие неприятности. — говорит старый Чу: — госпожа Фу очень влиятельная особа. А сейчас мы и вовсе на ее территории находимся. Надеюсь на тебя и твою мудрость, младшая Сяо.

— Конечно, старший Чу. — она легко поклонилась старикану, поняв, что сейчас не время препираться.

— Прошу. — женщина с цветочным именем Азалия — открывает дверь перед и отступает в сторону, увлекая за собой остальных. К удивлению Сяо Тай перед ней предстает вовсе не тронный зал дворца, а обычный кабинет. Едва ли не меньше капитанской каюты на «Летящей Рыбе». Киноварь, позолота и нефрите — вот и все, что можно сказать об убранстве этой комнаты. У стены на диване — сидит девушка в красном шелковом платье, которое спадает с ее плеч, бесстыдно выставляя напоказ белоснежную кожу. Черные волосы, ярко-алые губы, темные глаза, дымок, который вьется над ней, исходя из длинной, изящной трубки, которую она держит в своих пальцах, красные ногти, нефритовая заколка в волосах…

Сзади за ней бесшумно закрывается дверь. В наступившей тишине Сяо Тай изучает хозяйку цветочной лодки, госпожу Фу.

— Добро пожаловать в мою обитель наслаждений. — говорит девушка, вынимая тонкий мундштук курительной трубки из уголка рта: — думаю нам с тобой есть о чем поговорить, сестра-заклинатель.

Глава 28

Глава 28

Сяо Тай сидит на мягких подушках напротив госпожи Фу. Красное шелковое платье госпожи Фу и ее украшения в черных как смоль волосах — на первый взгляд стоят столько же, сколько вся «Летящая Рыба» под командованием капитана Шо Разящая Длань… пожалуй даже вместе с капитаном и командой. Из курительной трубки с длинным мундштуком — вьется легкий белый дымок. В воздухе висит аромат благовоний и… конечно же Пыли. Госпожа Фу — курит Пыль, ну конечно же. На Южном побережье все знатные и состоятельные люди курят Пыль.

Сяо Тай сидит на мягких подушках и изучает госпожу Фу. Ее лицо выглядит молодым, белоснежная кожа застыла словно маска, однако кожа на руках отличается от кожи на лице. Да так, словно бы это части тела разных людей. Кожа на руках выдает возраст госпожи Фу, если глядя на лицо можно решить что перед вами молоденькая девушка, слишком серьезная для своего возраста, то по рукам видно, что хозяйка этих руки видала всякое и не чуралась ручного труда.

Красное платье с глубокими вырезами оставляет ноги госпожи Фу открытыми для любопытных взглядов и они — такие же как и лицо — с белоснежной гладкой кожей, длинные и прямые.

— Приветствую госпожу Фу, — наклоняет голову Сяо Тай: — поистине слава о ваших достоинствах и достоинствах «Цветущей Орхидеи» разнеслась по всем Южным морям. Истинно говорят, что госпожа Фу — не из тех, кто родился с серебряной монеткой во рту, а словно золотой карп все время упорно трудилась во имя своей цели. Меня зовут Сяо Тай, я — одна из абордажников с «Летящей рыбы».

— Приветствую и тебя, сестра-заклинатель. — наклоняет голову владелица плавучего города развлечений, который по какому-то недоразумению называют «лодкой». Какая тут лодка? Это же, елки-моталки авианосец целый — думает Сяо Тай, поднимая голову. Что-то не нравится ей в госпоже Фу. В «Персиковом Саду» ей все нравилось. Например, госпожа Фэнхуа, прозванная так, потому что ее голос освежает, словно Утренний Ветер В Цветочном Саду, — не уступала в искусстве пения самой Гу Тин. Госпожа Бэйхуа, прозванная Цветком Лотоса за свою первозданную чистоту и острый ум, была способна переиграть Сяо Тай в го и сянци в любой день недели и в любом состоянии. И конечно же, госпожа Вйэлинг, прозванная Душой Весны. Три Богини «Персикового Сада» — с каждой из них чувствуешь себя свободно и спокойно. Но тут…

Взгляд госпожи Фу — словно пронзает насквозь, глаза оценивают и взвешивают, она словно судья или требовательная мать — глядит прямо в душу. Сяо Тай неуютно под этим взглядом. Как-то сразу вспоминается, что ее одевал и собирал не отряд фрейлин и служанок, а Кайсеки, который в моде и дизайне, а также в том, что прилично, а что нет — разбирался, как и положено пирату. То есть никак. На уровне «нельзя чтобы из-под платья лодыжки торчали» и «пояс нужно надеть, без пояса никак».

Не то, чтобы сама Сяо Тай крепко в здешних обычаях и местной моде разбиралась, но и она знала что девушке из приличного дома нельзя в чем попало ходить, а она — на голову эту свою амигаса опять напялила, будь она дважды неладна. И… наверное есть какие-то правила приличия, которые говорят, что в помещении нужно шляпу снимать? Хотя наверное это только к таким вот шляпам из соломы относится, потому как у знатной дамы толком и не разберешь — то ли это головной убор, то ли прическа.

Тем не менее — она снимает с головы свою амигаса и немного поколебавшись — стягивает и повязку с лисьими иероглифами. Еще раз кланяется.

— Мы к вам ненадолго, госпожа Фу. — говорит она, стараясь смягчить свой голос: — мне нужно узнать о том, не продавали ли на Аукционе Золотого Треугольника, или так, в частном порядке — трех рабынь. Это женщины из рода Су, они пропали во время набега на остров Таохуа, две недели назад. Тогда же пропала черная жемчужина, которую выловила одна из островитянок. Мне нужна информация… если у вас она есть.

— Говорят порой прямота хуже воровства. — отвечает госпожа Фу: — почему бы нам с тобой не выпить немного чаю перед беседой. Подайте нам чаю… Ай! Где ты, бездельница?

— Я уже тут, госпожа Фу… — в помещении появляется девушка в белом одеянии и с серебряными волосами. Она выглядит так, словно попала под лунное сияние и так и осталась — вся в белом. Волосы, кожа, одежды… только глаза у нее — черные, подведенные тушью. Она споро ставит поднос с принадлежностями и начинает заваривать чай.

— Ай и Юй — брат и сестра. — говорит госпожа Фу, взмахнув своей трубкой в воздухе: — в свое время я купила Ай у Короля Пиратов Сингхана. Их с братом разлучили и Ай умоляла меня выкупить и ее брата. Я так и поступила. Выкупила его на Аукционе Золотого Треугольника, куда он попал от одного из офицеров Береговой Охраны. Интересно, не так ли? На их корабль сперва напали пираты и увели с собой всех девушек, оставив остальных. А потом — каким-то образом на аукционе появился и Юй.

— Так вы что-то знаете? — спрашивает Сяо Тай. Она прекрасно понимает, что нарушает с сотню неписанных законов поведения в обществе, поступая так. Здесь не принято говорить о деле сразу. Сперва нужно побеседовать на общие темы — совсем как в английском клубе. Про погоду, политику и спорт. В Поднебесной принято сперва похвалить друг друга, выяснить нет ли общих знакомых, высказать свой взгляд на то, что «в последнее время все становится хуже и хуже, молодежь не уважает стариков, налоги растут, а боги совсем забыли о смертных». И так далее. Вот только у Сяо Тай времени нету политесы тут рассусоливать. Она хочет — вернуться домой, в славный город Лань, с его Драконом-Грибом и Генералом, хочет снова увидеть Третьего Брата, Джиао, свою сестренку, Гу Тин и Минми, Второго Брата, даже этого влюбленного балбеса Ли Шана. Конечно же Вишенку. Хочет поговорить с Тремя Богинями «Персикового Сада», хочет попробовать осенние сладости в поместье ее отчима… но все это возможно только в том случае, если сперва она исполнит клятву, данную перед Небом. Найдет женщин семьи Су, убедится, что с ними все в порядке и отомстит за смерть смешного мальчишки с бритыми висками, последнего мужчины из рода Су. Погорячилась она тогда, дала такую вот клятву, но если честно, то на тот момент думала, что вот так и помрет на берегу. Ну и… действительно, семья Су поступила с ней по-человечески, приютили, лишнего гроша не взяли, делились чем могли, помогали… хотя она порой на них срывалась из-за болезни и слабости. Вот как будто она с самого начала стала им родной. Наверное, поэтому семья Су была такой бедной — потому что в ней были люди порядочные, честные и совестливые. А такие вовек богатыми не станут.

— Торопливой сойке не хватает мудрости. — говорит хозяйка плавучего замка: — знаю ли я что-то о Черном Драконьем Жемчуге? Этот лот был продан на аукционе неделю или две назад… вместе с кое-каким барахлом. Все продавалось вместе. Знаю ли я о женщинах рода Су? Для начала — я никогда не слышала о семье Су и ее женщинах. Однако это нечестный обмен, младшая Сяо. Ты уже узнаешь что-то у меня, а я так ничего и не узнала от тебя. Скажи мне, зачем тебе эти знания?

— Мне нужно спасти этих женщин. Они оказали мне услугу, а я — не смогла уберечь их от беды. Кроме того… у тех, кто совершил набег на остров — есть должок перед ними и передо мной. — твердо говорит Сяо Тай. Она понимает, что вот так открываясь — дает слишком много информации о себе, но эта женщина просто так не сдастся. Пока Сяо Тай не удовлетворит ее любопытство. И можно тут до одури торговаться, но если ей всего лишь нужно узнать о ее мотивах и намерениях — так она ничего и не скрывает.

— Насколько я слышала, никто так и не знает, кто именно совершил этот рейд. — задумчиво говорит госпожа Фу, следя за тем, как девушка с серебряными волосами — наливает ей чаю: — потому что в живых не осталось не единого человека.

— Так вы все-таки… госпожа Фу, пожалуйста расскажите что вы знаете! — Сяо Тай с поклоном принимает свою чашку чая из рук девушки в белом одеянии. Девушка подает ей чашку и делает два шага назад, прислонясь к стене и мгновенно став предметом интерьера. Кажется она даже дышать перестала!

— Это все что я знаю. — качает головой хозяйка и пригубив свою чашку — ставит ее на поднос: — все что мне известно…

— Какая жалость. — вздыхает Сяо Тай. Значит — опять тупик. Что же… она может вернуться на свой корабль и продолжить поиски зацепок. Кто выставил Черный Драконий Жемчуг на аукцион? Лейтенант Фудзин! Значит он и совершил набег, разве не так? В любом случае ниточка ведет к нему…

— На далеком севере есть пословица — спешащий таракан обязательно попадет в суп. — говорит госпожа Фу: — я мало знаю… однако могу поделиться с младшей сестрой своими мыслями,, если ей будет интересно.

— Что? Ну конечно же, госпожа Фу. Этой младшей очень интересно узнать мнение госпожи.

— Ну что ты. В конце концов и ты и я — заклинательницы. — госпожа Фу поднимает руку и раскрывает ладонь. На ее ладони вспыхивает пламя, огненный цветок раскрывается и увядает в считанные секунды.

— … — Сяо Тай не знает, как реагировать. Сделать такой же цветок? Но она не умеет управлять огнем. Она умеет манипулировать своей Ци, но ее у нее сейчас кот наплакал. Она умеет управлять Золотистой Ци, или как ее зовет старикан Чу — Дикой Ци. Но драгоценные пилюли спрятал от нее Кайсеки. Она умеет пользоваться духовной силой, Техника Золотых Ткачей позволяет ей собирать природную Ци, разлитую в воздухе… но вот так вот — разжигать огонь на ладони — не умеет.

— Боюсь, что госпожа Фу ошибается, я всего лишь мечница. — наконец решается она. Действительно, в ее состоянии она сейчас даже чайник не вскипятит своей Ци. А вот мечом рубануть — пожалуй сможет.

— Если эта младшая сестра не желает открывать свою природу — пусть так и будет. — улыбается госпожа Фу: — однако обмануть меня… это сложно, младшая. Взгляни на свои руки. На них нет мозолей от рукояти меча, а они обязательно появляются, если упражняться с оружием хотя бы два месяца. Твои плечи… твоя кожа. Нет, тебя взяли в абордажную команду не за твое умение обращаться с мечом. Ай! — стоящая у стены девушка с серебряными волосами — вздрагивает от окрика.

— Да, госпожа? — она отделяется от стены.

— Покажи младшей свои ладони. — приказывает хозяйка и девушка с серебряными волосами — протягивает свои руки навстречу Сяо Тай, раскрывая ладони.

— Видишь? Ай у нас мастер работы с гибкой пикой. Ее техника называется «Серебрянная Змея с Утеса Гу». Взгляни на эти мозоли… прикоснись к ее ладоням. А потом — посмотри на мои. Ай — мастер боевых искусств, они с братом в свое время выступали на арене Зайхана, бросая вызов местным мастерам. А я — заклинательница. У меня мягкие ладошки, потому что мои тренировки — это медитации и культивация меридианов, воскуривание Пыли и употребление кое-каких трав и пилюлей. Хочешь совета, младшая? В следующий раз скажи, что ты странствующий монах, например. Все же меньше вопросов будет.

— Вот как. — Сяо Тай переводит взгляд с ладоней девушки в белом — на свои. Действительно — никаких мозолей, характерных для мечника. Тут, конечно, можно начать объяснять, что она тренировалась в Деревне Вечного Праздника с сестрицей Ли Цзян, и что тамошние тренировки никак не отразились на ее теле. Оно как будто — укрепилось изнутри. Можно рассказать про духовную силу, про так называемое духовное тело, про учение Золотых Ткачей… но сестрица просила ее не болтать про это на каждом углу. Тем не менее — у этой женщины острый глаз и быстрый ум.

— В таком случае… что же старшая Фу может сказать этой недогадливой младшей о набеге на остров Таохуа? — склоняется она в поклоне, решив выслушать то, что хозяйка плавучего замка хочет ей сказать. Тем временем девушка с серебряными волосами — убрала свои руки в рукава и снова слилась со стенкой.

— Что я могу сказать? Странности, моя младшая, странности. Пираты не нападают на прибрежные рыбацкие деревеньки. Они с ними дружат. Но даже если представить, что пираты узнали про Драконий Жемчуг, то если бы это были пираты — то они не стали бы вырезать деревню. Потому что это хлопотно. Все равно никто не может оказать сопротивление, так зачем всех под нож пускать? Забрали добычу и уплыли.

— Говорят, что Жемчуг выставил на продажу лейтенант Фудзин.

— Удивительно. — качает головой госпожа Фу: — до чего же причудливо искажается истина в слухах. Однако… предположим, что это сделала Береговая Охрана. Да, люди лейтенанта Фудзина, могли сжечь деревню — потому что они этим занимаются вот уже почти год. Однако убить всех? Опять-таки Имперская Комиссия — это тоже он сделал? Пошел против Императора? И… как ты говоришь — забрали женщин, да? Следующий вывод тебе может не понравиться, младшая.

— … я все же попрошу госпожу Фу высказаться.

— Если кто-то хотел скрыть свое присутствие и запутать следы — то этот кто-то вряд ли продал бы женщин семьи Су на аукционе. Эти женщины — свидетели и могут рассказать кто именно совершил набег. Нет, пойми меня правильно, младшая, и пираты и Береговая Охрана могли это сделать, но ни тем, ни другим — нет резона это скрывать. Пираты просто отобрали бы Жемчуг, а Береговая Охрана и лейтенант Фудзин — просто сожгли бы деревню как «деревню пособников пиратов» и конфисковали этот самый Жемчуг. Более того, господин лейтенант Фудзин вряд ли стал бы продавать его на аукционе, ведь он и сам довольно небедный человек, а обладать таким сокровищем… он бы не стал его продавать.

— Я запуталась. — признается Сяо Тай: — если это не сделали пираты и не сделала Береговая Охрана… то кто же это сделал?

— Кто? Кто-то, кто остро нуждается в деньгах, это раз. Кто-то, для кого важна репутация, и кто не может себе позволить быть связанным с набегом — это два. Стремительная продажа Жемчуга на аукционе говорит, что этим загадочным людям нужны были деньги и нужны были срочно. Потому что если бы они грамотно подошли к продаже — то смогли бы выручить в два раза больше, если не в три. Такие сокровища так просто не продаются… сперва нужно распустить слухи, дать возможность всем игрокам участвовать, начать интригу-другую… — госпожа Фу вздыхает: — но они просто выкинули ее на аукцион. Если бы у меня было достаточно свободных средств с собой — клянусь я бы сама ее выкупила чтобы снова выставить через полгода — но уже по совершенно другой цене!

— Кто-то кто остро нуждается в деньгах. Говорят что в деньгах нуждаются все, даже богачи, но я поняла о чем вы говорите, госпожа… — кивает Сяо Тай.

— И кто-то, кто заметает за собой следы, не скупясь на затраты времени и сил. Просто пираты забрали бы Жемчуг и уплыли. Возможно, по дороге дали бы пинка зазевавшемуся рыбаку или взяли с собой понравившуюся девушку, но не стали бы вырезать всю деревню. Младшая себе представляет что такое — вырезать всю деревню? — лицо госпожи Фу на секунду искажается улыбкой. Но ее глаза — не улыбаются.

— Заглянуть под каждый камень, найти всех, кто спрятался… всех убить… нет, это не было сделано из забавы. Это было нужно. Зачем? Говорят упавший в реку — дождя не боится. Пиратам не страшна новость о том, что они совершили рейд и забрали Жемчуг. Они же пираты, что с них взять.

— А Береговая Охрана?

— Полгода назад лейтенант Фудзин в очередной раз выгонял людей из своих домов в какой-то деревушке на островах. И там одна семья отказалась выходить из дома. Он сжег их прямо вместе с домом. Ему плевать на то, что о нем подумают тут, ему важно, что о нем подумает его командир. Ему важно что о нем подумают в Лояне, в дворце Императора. А этим… этим важно мнение местных жителей. Итак, младшая, подумай… кому очень нужны деньги, но кто в то же самое время — очень зависит от мнения простых людей? Кто скрывается от Императорского закона, но в то же время — сотрудничает с народом?

— Тайная секта? Нет, постойте — революционеры, карбонарии, повстанцы? Как их тут называют? Кулак Белого Лотоса? — хмурится Сяо Тай.

— Ты сама пришла к такому выводу, младшая. Что же… ступай в свою каюту, отдыхай. С завтрашнего дня приступаешь к работе.

— Прошу прощения… что?

Глава 29

Глава 29

Чертов Шо Разящая Длань! Его следовало бы назвать Шо Трусливый Кролик или там Коварная Задница! Когда Сяо Тай — вырвалась из комнаты этой Фу и стремительно выбежала на палубу… то паруса «Летящей Рыбы» уже исчезали за горизонтом. Ветер был попутный, сама «Летящая Рыба» — довольно скоростным рейдером и все что этой Сяо Тай оставалось — это стоять у борта и смотреть ей вслед.

Если бы у нее было достаточно Ци — она бы обязательно догнала его! Понеслась бы над волнами вслед, схватила его за ухо и притащила обратно! Этот засранец бросил ее на цветочной лодке!

— Массаракш! — она ударила кулаком по деревянным перилам: — вот засранец!

— Какая ты энергичная, младшая сестра Сяо. — раздается сзади голос госпожи Фу: — энергичная и непоследовательная. Я же говорила — спешащий таракан обязательно попадет в суп. Если ты будешь спешить, то никто не сможет гарантировать тебе безопасность от твоих же поспешных действий. Ты не совсем поправилась, а уже так скачешь, словно молодая антилопа на свежей травке. Так можно и поскользнуться, полы только с утра воском натерли.

— Но этот… нехороший человек уплыл! И даже не сказал мне ничего! Там же на корабле — мои вещи и….

— Твои вещи уже тут. Перенесены в твою каюту, которая, могу уверить — намного лучше чем на занюханном пиратском рейдере. У тебя будут свои служанки, да и жалование твое не будет зависеть от захвата кораблей. И здесь ты сможешь найти ту информацию что тебе так нужна. Более того, за год работы ты заработаешь достаточно для того, чтобы вернуться на Север… если захочешь. — говорит госпожа Фу и Сяо Тай — поворачивается назад.

— А что мои спутники? — спрашивает она: — они… тоже уплыли?

— По приказу капитана их должны были вернуть на корабль, как только мы с тобой уединились. Однако… они оказались достаточно упрямыми и отказались последовать приказам капитана. Так что Шо и его «Летящая Рыба» только что лишились не только приличного заклинателя в твоем лице, но и корабельного лекаря, а также — командира абордажной команды.

— А Кайсеки? Он…

— Кайсеки? Ах, твой слуга… с ним все в порядке. Он тоже предпочел остаться с тобой.

— Я не понимаю. — говорит Сяо Тай, начиная успокаиваться: — ладно, мои товарищи тут, даже мои вещи здесь… но зачем капитан так поступил?

— А вот теперь мы подходим к самому интересному, младшая. Капитан Шо понял, что откусил больше, чем сможет прожевать. Мне рассказали о том, как ты в одиночку разнесла эскадру второго лейтенанта Фудзина… — госпожа Фу подошла к борту и оперлась на деревянный поручень рядом с ней, полной грудью вдохнула соленый морской бриз и аккуратно откинула с лица непослушный локон, выбившийся из прически. Помолчала. Раскрыла веер и сделала пару взмахов, скрывая улыбку.

Сяо Тай мысленно пробежалась по своему состоянию. Она все еще слаба и это очень плохо. Она не сможет собрать Ци, вся система меридианов полетела к черту с последней битвы. Сейчас она больше не заклинатель, а мечник… причем хреновый мечник, без усиления мышц и связок, с трясущимися коленками. Она не знает каков уровень мастерства у госпожи Фу, как хорошо умеют сражаться ее люди, но их тут много, это ее царство, ее корабль. Как говорят на Севере — местная змея одолеет и дракона. Принять бой на территории противника… дома и стены помогают. И эта серебряноволосая Ай с мозолями на ладони…

Она прикусила себе губу и перехватила посох со скрытым лезвием поудобнее. Окинула взглядом палубу. У них должны быть спасательные шлюпки или лодки поменьше. Если действовать быстро — то она может успеть выхватить клинок и атаковать госпожу Фу, а потом — быстро спустить на воду лодку и удалиться от корабля… но она не знает где Кайсеки, где Иссэй и старый Чу, а им точно потом не поздоровится. В голове все еще стоял спокойный взгляд темных глазх девушки с серебряными волосами и бугорки мозолей на ее руке, здоровяки из команды с посохами, чьи концы были окованы железом и конечно же огонь, пляшущий на кончиках пальцев госпожи Фу. Такие вот цветочные лодки не могли существовать без приличной охраны, без очень хорошей охраны. Справится ли Иссэй с ними? Справится ли она сама с ними?

Значит — придется сперва разузнать что именно тут происходит, выждать. Но работать в «Цветущей Орхидее» она точно не собирается! Вот еще!

— Капитан Шо взял себе в команду кошку, а получил тигра. В то же самое время он — просто пес. Он смог бы справится с кошкой, но ничего не сможет сделать с тигром. — госпожа Фу посмотрела вдаль, туда где на горизонте истаивали паруса «Летящей Рыбы».

— Я же простая абордажница и…

— И после прописки в команде — обязательно бросила бы вызов капитану, так? — госпожа Фу поворачивает к ней голову, внимательно изучая ее. Хмыкает и кивает сама себе головой.

— Так и есть. — говорит она, словно утверждаясь в чем-то, что ей уже известно: — ты бы так и сделала. А теперь поставь себя на место капитана — у него в команде завелась змея… которая намного сильнее его самого. Он не мог просто выбросить тебя за борт, пока ты валялась без сознания, такого ему собственная команда бы не простила. Да и… кто тебя знает — может ты просто притворялась, чтобы спровоцировать его на такое? В любом случае он предпочел дать тебе возможность покинуть корабль как почетному члену экипажа с инвалидностью.

— Это как?

— Ты теперь абордажница, которая пострадала во время боя и получила почетную отставку, плюс все положенные выплаты. Деньги от капитана тоже в твоей каюте.

— И… на какой срок хватит этих вот денег? Если я — захочу остаться на «Орхидее» не как работница, а как гость? — задает вопрос Сяо Тай. Ей крайне не охота работать, а абордажнику, который вышел в отставку по инвалидности, полученной в бою — приличная сумма положена.

— Дай-ка подумать… примерно на два дня. — отвечает госпожа Фу: — а если переселишься в каюту попроще — то и на неделю. Но это только проживание.

— Тц. — Сяо Тай глядит вдаль, пиратский рейдер превратился в далекую точку на горизонте. В чем-то, наверное, капитан и прав — вряд ли она сейчас сможет отразить такую же атаку, ей восстановиться нужно. Да и… если честно, то не факт что вообще когда-либо снова сможет. А вот на то, чтобы бросить вызов капитану — она вполне способна. Вот поправилась бы немного, руки и ноги перестали дрожать — и все. Во время ближайшей высадки на берег — капитан у «Летящей Рыбы» сменился бы. Ведь она так и планировала с самого начала, ей нужен был свой корабль, особенно такой быстроходный рейдер как у капитана Шо. Что же… старый морской волк переиграл ее. И с точки зрения Морского Права, всех этих пиратских правил — он себя не замарал, вот, дескать, эта Сяо Тай — покалечилась во время боя, так я ее в почетную отставку и денег выдал как положено. Да не просто в почетную отставку, а еще и на работу ее пристроил… вот урод!

— Сразу предупреждаю, что флиртовать я не умею. И на сямусене или эрху играть тоже не могу. — сухо говорит она: — да и в постели не очень. Потому как не была с мужчиной никогда. И нет, я не девственница. Так что цветочная певичка из меня не очень.

— Что? — белая маска на лице у госпожи Фу трескается и Сяо Тай впервые видит как госпожа Фу — смеется. Смеется от всей души, утирая слезы, выступившие в уголках глаз и трясет головой, стучит веером по поручню.

— Ха-ха-ха! Ты рассмешила меня, младшая! — госпожа Фу качает головой, прищуриваясь и Сяо Тай видит трещинки морщинок, расходящиеся ее глаз.

— Ну какая же из тебя певичка? Ты на себя посмотри… такие мужчинам не нравятся. Ты слишком мелкая. У тебя нет ни груди, ни ножек. А еще ты слишком дерзкая и смотришь прямо в глаза… в твоем присутствии клиенты теряться могут.

— Между прочим очень много мужчин в меня влюблялись! — Сяо Тай складывает руки на груди: — я на любителя, конечно, но все же пользовалась популярностью в Северных Провинциях!

— Может быть у северян такие вкусы… но и то вряд ли. — усмехается госпожа Фу: — чтобы из тебя певичку сделать — придется тебя долотом обтесывать, а тебя и так мало… так что… нет, младшая ты не нужна мне в качестве певички. Певичек много. И я могу обучить деревенскую девочку вести себя как певичка в течении полугода. Сделать из нее Богиню — займет намного больше времени. Но… найти заклинательницу твоего уровня, которая сумела остановить эскадру второго лейтенанта Фудзина… — она качает головой: — ты слишком большая для капитана Шо. Но здесь, на моей «Цветущей Орхидее» — ты займешь свое место. Мне нужна заклинательница. Потому что на цветочных лодках всегда нужна охрана. В мире, где так много сильных людей — нам нужны еще более сильные для того, чтобы не позволить им разрушить то, что я собирала с таким трудом. Юй, Ай и Кума Ти — будут твоими подчиненными, если ты согласишься. Если ты согласишься — я назначу тебя командиром всех бойцов «Цветущей Орхидеи». Взамен ты получишь очень хорошее жалование, одну из лучших кают на корабле, и… я помогу тебе осуществить твою месть. Любой из значимых людей в этом секторе моря — обязательно побывает у меня на «Орхидее». И именно сюда стекается вся информация о том, что происходит в мире. И… да, сам второй лейтенант Фудзин посещает нашу лодку где-то раз в месяц. Пираты, торговцы, Императорские чиновники, Береговая Охрана, круглоглазые иностранцы на своих быстрых клипперах, даже высшие из Секты Кулаков Белого Лотоса — они все посещают «Орхидею». Ты никогда не сможешь переговорить с лейнтенантом Фудзином в море, там вы будете сражаться. Ты никогда не сможешь догнать клиппер круглоглазых лаоваев, никто не может их догнать. Но тут, на «Цветущей Орхидее» ты сможешь застать их всех без оружия и пьяными. Словно паук, сидящий на своей паутине — все придут к тебе, младшая. Сами залетят в твои сети.

— Так госпожа Фу предлагает мне должность… хм… начальника службы безопасности? Не слишком ли это круто для одной абордажницы? — поднимает бровь Сяо Тай.

— Для абордажницы — пожалуй слишком круто. Но для заклинательницы, которая остановила эскадру Фудзина и которая убила его призывного зверя… этого даже маловато будет. Я не могу поставить над тобой начальника… так что мне придется положиться на тебя, младшая сестра Сяо. — госпожа Фу прячет руки в длинные и широкие рукава своего красного платья и склоняется в поклоне: — пожалуйста позаботьтесь о безопасности и сохранности «Цветущей Орхидеи» и этой скромной Фу.

— Но… у меня все еще есть дела и…

— Все твои дела можно решить, не сходя с этого места, младшая Сяо. Южные моря слишком обширны. Гоняясь по всем морям за кем-то — ты можешь никогда его не встретить. А оставшись здесь — ты обязательно его встретишь. Все сплетни мира, все торговцы, все пираты и путешественники — рано или поздно оказываются тут. По крайней мере ты можешь остаться тут до тех пор, пока не решишь свои проблемы. И… у нас лучшие лекари Юга, я вижу, что ты серьезно пострадала во время боя, тебе нужно восстановиться. В любом случае пока у тебя не так уж и много выбора… разве что попроситься на корабль торговцев специями, что сейчас стоит у правого борта. Но они никуда не собираются еще минимум неделю. Так что — лучше пройди в свою каюту и отдохни. Тебе осмотрит наши лекари, а завтра — если будешь в состоянии, то приступишь к работе.

— … — вздыхает Сяо Тай, повернув голову и глядя вдаль. Эта госпожа Фу — не отцепится просто так. И в чем-то она права — за постой на корабле либо нужно платить, либо — работать. Она же сейчас здесь — никто и звать ее никак. Можно конечно и на другой корабль сесть и в закат уплыть, но… куда? Права эта старая кошелка, которая выглядит как молодая профурсетка, права. Если действительно «Цветущая Орхидея» тут так популярна, значит сидеть тут и ждать, когда жертва сама в твою паутину попадет — действительно самый рациональный выбор. Более того, она тут освоится, подготовит все, узнает местность и познакомится с людьми. Станет той самой местной змеей, которая дракона на своей земле победит. Тем более что и сам лейтенант Фудзин сюда захаживает. А ей сперва нужно узнать кто именно совершил тот набег, а не лупить по всем попавшимся по дороге. Идентифицировать цель без ошибок — это самая первая задача. Самая главная. А она пока — как слепой цыпленок, туда-сюда тычется. Если так подумать, то морской волк капитан Шо — еще и услугу ей оказал. Вот пройдоха.

Что в итоге? В итоге у нее очень простой выбор — либо гордо отвернуться и начать искать собственными силами… а у нее ни корабля, ни команды и денег не так много. Это ж еще и подрабатывать по дороге придется, а она сейчас как раз в состоянии только по палубе ковылять. Либо — согласиться на предложение и получить свою каюту, жалование, лечение и уход, а еще — должность, которая даст возможность быть везде и знать все.

— Госпожа Фу, поистине ваша мудрость выше гор и шире морей. — Сяо Тай прячет свои руки в рукава и выставляя их вперед в жесте вежливости — кланяется. Выпрямляется.

— Вы верно говорите, что спешащий таракан попадет в суп. — продолжает она: — однако невежливо заставлять хозяйку этой чудесной цветочной лодки ждать. У этой эгоистичной и недостойной Сяо Тай все же есть парочка условий, которые нужны исключительно для того, чтобы эта Сяо Тай могла надлежащим образом исполнить свои обязанности в качестве начальника вашей охраны.

— Конечно. — взмахивает веером госпожа Фу: — что за условия?

— Полное подчинение всех бойцов охраны, возможность набирать и увольнять людей из состава команды, а также полный доступ во все помещения корабля.

— Это… возможно. — кивает госпожа Фу: — но я прошу о том, чтобы ты не забывала, что «Цветущая Орхидея» существует только потому что к нам — прибывают гости. И именно гости здесь главные, это они приносят нам деньги. Я бы хотела, чтобы на этом корабле не было инцидентов, связанных с насилием. И уж тем более — с убийствами. Или… если избежать этого не удастся совсем — чтобы об этом не узнали.

— Это… возможно. — кивает в ответ Сяо Тай. Она прекрасно понимает владелицу цветочной лодки, кому понравится, когда в месте развлечений тебе морду набьют. И тем более — если кого-то убьют. Такие вот лодки должны быть местной Швейцарией, нейтральной зоной, возможностью отдохнуть и повеселится, расслабится и не переживать за свою сохранность. Именно за это люди и платят такие большие деньги — просто чтобы побыть тут. Охрана в таких вот местах должна быть очень и очень сильной. Понятно, что госпожа Фу везде сильных бойцов рекрутирует, ведь она на самом деле торгует не только развлечениями, вином и приятной беседой с певичками, не только уединением с этими самыми певичками в роскошных апартаментах, но в первую очередь — безопасностью. Тем, что никто не прервет твой отдых, никто не нарушит твой покой и никто не отравит твое вино, не ударит в спину кинжалом, не ворвется к тебе в самый ненужный момент. А учитывая, какими сильными тут могут быть люди, мастера боевых искусств или заклинатели — становилось понятно, что без хороших бойцов это место просто не могло бы существовать.

— И… я все еще не до конца оправилась. — признается Сяо Тай. Это конечно понижает ее акции на переговорах, но обманывать работодателя с самого начала — плохая политика. Вдруг завтра с нее потребуют повторить битву с Береговой Охраной? Нет, лучше уж правду сказать с самого начала…

— Я и не собиралась напрягать младшую с самого начала. Первое время все останется как есть — в руках Юй, Ай и Кума Ти. Они покажут тебе как тут все происходит. У тебя будет время и лучшие лекари Юга. А не этот твой старый шарлатан Чу. — говорит госпожа Фу: — он же горячку от родильной лихорадки не отличит. И руки у него трясутся. Как он вообще может иглы свои куда-то вставлять, я удивляюсь.

— Вот! Вот! — горячо соглашается с ней Сяо Тай: — именно! А я что говорила!

Глава 30

Глава 30

Она лежала в своей каюте и глядела в потолок. Потолок, кстати непростой, из резного дерева с какими-то финтифлюшками там и тут, богатый такой потолок, задрапированный полосками шелка и всячески украшенный. Вообще тут, на «Цветущей Орхидее» — очень много бросающейся в глаза роскоши, которая при ближайшем рассмотрении вовсе и не роскошь оказывается. Так, позолота. Те же самые полоски разноцветного шелка на поверку оказываются крашенными тканями подешевле, нефритовые украшения — поделками из мрамора и цветного камня, а то и отливкой из загустевающей смолы. И так тут везде. На вид — дорого и богато, а по сути — просто пыль в глаза. Впрочем, большинству клиентов и посетителей цветочной лодки не до того, чтобы разглядывать интерьеры, они сразу же попадают под власть сирен-певичек, сладкие звуки сямусена и эрху, терпкий аромат благовоний и Пыли и конечно же — горячее вино со специями или баоцзю, настоянное на змеях по местному рецепту. Большинство посетителей и не выходят из алкогольного и наркотического дурмана все время, что пребывают на борту дворца наслаждений. Но одно дело быть посетителем такого дворца и совсем другое — работать в качестве обслуживающего персонала. Как говорится для солдата праздник как для лошади свадьба — шея в цветах, а жопа в мыле. Так и тут.

Тем не менее ситуация заслуживала того, чтобы ее обдумать, чем она в настоящее время и занималась. В последнее время из-за наркотической зависимости от Пыли она почти совсем перестала думать, как будто лишилась критического мышления, возможности хладнокровно анализировать ситуацию. Вместо этого — постоянно шла на поводу у своих эмоций и возрастающей потребности в Пыли… постоянно увеличивала дозу. Находила любые оправдания для того, чтобы вкинуть в рот коричневый шарик и насладиться чувством тепла и силы, разливающимся по телу и дающим ощущение неуязвимости и всемогущества.

И наконец — гирька дошла до полу. Все. Сколько бы она не вкидывалась пилюлями — это уже не давало прежнего эффекта. После того боя на воде, против призывного зверя лейтенанта Фудзина — она уже не получала достаточно Ци от шариков Пыли. Старикан Чу говорил что она перенапрягла центры средоточия Ци и что если она отдохнет и восстановится — то рано или поздно она сможет таки вернуть былую силу и мощь. Сколько для этого должно пройти времени? Он не сказал, да и сам не знал, судя по всему.

Однако она сама понимала, что жить, рассчитывая на очередную дозу Пыли в рукаве — неправильно. Даже если ее центры средоточия Ци восстановятся — она не собирается больше зависеть от проклятых коричневых шариков! Она собирается избавится от болезненной зависимости, пережить проклятую ломку и слабость, научиться сражаться используя технику Золотых Ткачей, технику проклятых и лишенных возможности накапливать свою Ци, использующих энергию природы вокруг. Тогда она не будет зависеть от наркотиков, она сможет выжить без постоянной надобности в Пилюлях Золотистой Ци, шариках Пыли, или как это называет старикан Чу — вытяжки из корней Истинного Лотоса, средоточия Дикой Ци.

Это первое решение, которое она приняла, лежа в своей каюте и глядя в потолок. Никакой больше Пыли. Никаких коричневых шариков. Нет и все. Она попросит Кайсеки убрать коробочку подальше… может даже выкинуть ее за борт. Если испытываешь соблазн — лучше избавиться от источника соблазна. Сила воли может ослабнуть, ты можешь устать, заболеть, испытывать грусть, печаль и депрессию и вот тогда — в минуту слабости на глаза попадется знакомая коробочка и… нет, от этой отравы следует избавится. Тем более что она видела до чего доводит злоупотребление этой дрянью, валятся в каком-нибудь курительном домике прямо на деревянных нарах, в тряпках насквозь провонявших собственной же мочой — нет, она не пойдет этой дорогой. В конце концов она — Седьмая Сестра Братства Справедливости Сяо Тай! Мысль об этом почему-то придавала ей сил. Решено… она выбросит коробочку за борт. И это — первое решение.

Что же до второго… судьба занесла ее на цветочную лодку в компании мечника, лекаря и ученика. Не самый плохой расклад, учитывая высокий пост, который предлагает ей владелица цветочной лодки, госпожа Фу. В сухом остатке — каковы ее, Сяо Тай цели на данный момент? Главная цель — найти способ вернуться в Северо-Западные провинции, в славный город дракона-гриба Лань, на Гору Тянь Ша, к Братству Справедливости, к своим людям. К Третьему Брату, Чжан Хэю, который покорил ее сердце простотой и силой, незамысловатым чувством юмора и верностью своим друзьям. К Второму Брату, который не сразу признал ее, но сейчас является ее другом. К Мин Мин с ее бронзовым котелком, к младшей сестричке Лилинг, к стойкой Гу Тин. Узнать как там дела у Трех Богинь «Персикового Сада», проведать старика Вэй Дуна, справится о его здоровье. Конечно же навестить генерала Лю Байгу, который оказался на редкость порядочным дядькой и его сына Ли Шана, который уже успел замутить с Вишенкой… и да, у нее есть ответственность за Вишенку и за эту Джиао. Она волнуется за них. Да, осознавать, что в Славном Городе Лань — осталась Другая Сяо… это хорошо. По крайней мере Другая не даст Джиао в обиду… или наоборот — не даст ей сожрать всех жителей города. Но Другая ограничена радиусом Тайного Озера под городом, так что она все равно волнуется.

Итак, первая цель — вернуться домой. В связи с этим встает вопрос — как именно? Она могла бы накопить денег и просто купить место на торговом судне, идущем на север. Потом — оплатить путешествие на «пескотерках», как их называет Кайсеки — речных, плоскодонных джонках, идущих вверх по Хуанхэ… а там уже — вступить в торговый караван. Ну или подниматься по реке до горы Тянь Ша — туда, где она хотела торговый пост поставить.

Единственное что этому препятствует — это обет, клятва, данная ей на могиле мальчика из рода Су по имени Жиминь, со смешной прической и выбритыми висками. Казалось бы — ну и что? Подумаешь, клятва. В тот момент она вообще не в себе была, на ногах еле стояла. И вообще, если бы не Ли Цзян — так бы и померла на том острове. Да, наверное, и померла… а раз так, то и клятва силы не имеет.

Однако что-то внутри противится такому повороту. Почему-то неохота нарушать собственную клятву. За язык ее никто не тянул, похоронила мальчишку, так сказать, отдала последний долг, отплатила как могла добром за добро — и дальше пора идти. Сама сказала, что отомстит, что найдет, что, если получится — спасет. Нарушать свое же слово… да и сестрица Ли Цзян на нее так строго посмотрела, сказала, что Клятва, сказанная над могилой последнего мужчины из рода, произнесенная перед Небом — имеет особую силу. И такую клятву лучше не нарушать. За это время Сяо Тай уже успела понять, что ее современные знания и скептицизм — никак не могут объяснить даже само существование такого существа как Ли Цзян, ее умения и навыки или то, что у нее за спиной порой появлялись несколько рыжих хвостов. Современная наука даже не в силах всю эту Ци объяснить, хотя тут вроде легче… просто вид энергии и все. А вот существование Деревни Вечного Праздника… в общем поумерила она свой цинизм и прагматизм. В этом мире законы кармы могли действительно работать.

И потом… ей и самой не хотелось уезжать с Юга так и не выяснив судьбу женщин из рода Су. И не выяснив кто же такой этот Черный Рыцарь. И… не надавав ему по голове хорошенечко. Ладно, с последним в ее состоянии — проблема. Ее вполне устроит узнать судьбу женщин из рода Су, по возможности — помочь им устроиться. И — отомстить за смерить мальчика со смешной прической. А потом она сможет с чистой совестью оплатить место на корабле, идущем на север.

Значит второе решение — это остаться тут, на «Цветущей Орхидее» и принять должность начальника охраны. Набрать ресурсов, обрасти связями, заработать денег и самое главное — получить информацию. О Береговой Охране и втором лейтенанте Фудзине, о его начальнике, генерале Ли, о Императорских чиновниках в регионе, о Королях Пиратов, о Кулаках Белого Лотоса, о торговцах и купцах, об оценщиках и конечно же — о чайных клипперах круглоглазых лаоваев, которые и поставляют в Империю всю эту трижды проклятую Пыль.

— Везет же мне на публичные дома и бордели… — бормочет она себе под нос: — дома это Дом «Персикового Сада» был, а тут — «Цветущая Орхидея». Интересно, тут есть свои Три Богини? Наверняка есть…

Она задумывается. Решения приняты. Она остается здесь и принимает новые обязанности. Восстанавливает здоровье и обучается Искусству Золотых Ткачей, учится обходится без наркотиков и бустеров, без заемной силы. Обрастает деньгами и связями. Исполняет свой обет, свою клятву, выплачивает все долги и только после этого — возвращается домой, на север.

Она — садится на своей постели. Если решения приняты, то и смысла тратить время нету. Как говорит госпожа Фу — спешащий таракан непременно попадет в суп. Однако в Древнем Риме говорили — «sero venientibus ossa». Опоздавшему на пир достаются лишь кости. А старик Чу говорит, что все случается вовремя.

Она встает с кровати и неспешно одевается. Самостоятельно. Она уже может это все сделать без помощи постоянно краснеющего Кайсеки, чего парню стресса добавлять. Одевает ханьфу, заматывает пояс, привешивает к поясу подвеску в виде черепахи, убирает волосы в высокий хвост, берет в руки посох со скрытым лезвием. Неторопливо идет к выходу из каюты, по дороге подмечая что ее каюта довольно большая, особенно учитывая, что она тут одна живет. Что же на таком огромном судне каюта начальника службы безопасности, наверное, и должна быть такой. Огромной.

Наконец она выходит из каюты и сидящий у дверей в коридоре Кайсеки — тут же вскакивает на ноги.

— Наставница! — кланяется он: — вы бы позвали! Я бы помог вам с одеждой и…

— Ты чего, так тут и сидел? — удивляется она, окинув его взглядом. От нее не укрываются ни темные круги у него под глазами, ни мятая одежда: — у тебя ж своя каюта теперь есть. Отдохнул бы.

— Я бы не услышал, как наставница зовет этого недостойного ученика! Прошу меня простить! — снова кланяется он.

— Островитяне. — качает она головой: — ваша вежливость порой все границы переходит. В общем слушай мой приказ, нерадивый ученик.

— Да, наставница!

— И только попробуй не выполнить. — грозит она ему пальцем: — значит сейчас идешь в свою каюту, ты меня понял? Сперва — найдешь себе где тут помыться и поесть. Помоешься и поешь. А потом — марш в свою каюту и спать! Чтобы до завтра я тебя не видела, ясно?

— Но наставница!

— Ясно?

— Да, наставница… — поник головой он. Сяо Тай только вздохнула. И откуда такое вот желание себя загнать? Эффективности в этом ноль, один фанатизм.

— Все, ступай давай. Иди уже… — она легонько подтолкнула Кайсеки дальше по коридору и проследила за тем, как он исчезает за поворотом. Сама же — неторопливо пошла к выходу, к деревянной лестнице на палубу. Сегодня она чувствовала себя заметно легче. Не то, чтобы могла играть в футбол или там провести тренировку с мечом, но по крайней мере ее уже не мотыляло из стороны в сторону и руки больше не дрожали. Так что вверх по деревянной лестнице она поднялась вполне себе бодренько. Вышла на палубу и огляделась. Как и в прошлый раз на палубе было пустынно. В воздухе раздавались крики чаек, волны мерно били о борт корабля, на горизонте виднелись синие горы, рядом — земля. Легкий морской бриз обдал ее лицо прохладой.

Интересно, что вдоль борта выстроились несколько судов — один большой парусник с спущенными парусами и два поменьше, явно торговцы. Да и сейчас откуда-то раздавалась музыка и женский смех. Значит «Цветущая Орхидея» работала, принимала гостей и обслуживала их как и обычно. Вот только на палубе было пустынно. Это значит, что гости — обычно развлекаются где-то в апартаментах, что логично. Кто же будет по палубе шататься?

— Старшая Сяо? — рядом с ней появилась та самая девушка с серебристыми волосами… как ее там зовут? Ай, да, точно, ее зовут Ай и она — мастер боевых искусств, ее оружие — гибкая пика, чтобы это не означало. Наверное — очень гибкое древко? Сяо Тай видела, как мастера, владеющие копьем творят чудеса с этим оружием, его древко изгибалось так что было невозможно отразить удар, острие отклонялось от оси основного направления на существенный угол и вращалось словно пропеллер.

— Эту недостойную зовут Ай, и она — Третья из Багровых Ястребов. — склоняется девушка в поклоне: — эта недостойная может показать Старшей Сяо лодку и ответить на все интересующие ее вопросы.

— Меня зовут Сяо Тай и я… была абордажницей на «Летящей Рыбе». Пожалуй, это пока все. — отвечает Сяо Тай, решив не употреблять титулы вроде Седьмая Сестра или Темная Госпожа, Аватара Кали и все такое. Здесь, на Юге — она пока всего лишь бывшая абордажница.

— Старшая Сяо может следовать за этой младшей. Я покажу вам все. «Цветущая Орхидея» состоит из нескольких уровней и разделена на три зоны. Уровни — низший, практически трюм, средний, высокий и почетный. Они называются Подземное Царство, Поднебесная, Небеса Обетованные и Небесный Дворец. На среднем уровне уже принимают гостей, высокий уровень предназначен для гостей побогаче, тех, кто может себе это позволить. И наконец почетный уровень — там принимают высоких гостей. Что же до трех зон… то это зона доступная для гостей, зоны доступные только для персонала и наконец зоны, в которые запрещено заходить без специального пропуска. — говорит девушка и делает жест рукой, приглашая последовать за ней.

— Сперва я хотела бы осмотреть помещения для сотрудников службы. Количество персонала, уровень подготовки и навыки. Задачи и функции. Структуру службы, субординацию и прочее… а уже потом, наверное, мы могли бы и пройтись на экскурсию. — говорит Сяо Тай.

— Как скажет Старшая Сяо. Ваши заместители — Второй из Багровых Ястребов, господин Кума Ти и четвертый из Багровых Ястребов, мой брат-близнец Юй. У нас нет фамилии или рода, потому Старшая может обращаться к нам просто по имени. — кланяется девушка: — если Старшая Сяо позволит, эта Ай может провести вас в помещение охраны и познакомить со всеми Багровыми Ястребами.

— «Багровые Ястребы»… это название ваших людей? Сотрудников службы безопасности «Цветущей Орхидеи»? Ясно. Что же… я с удовольствием проследую за тобой, юная Ай. — Сяо Тай увидела, как лицо Ай на секунду исказилось. Несмотря на то, что она казалось бесстрастной, порой Сяо Тай казалось, что эта Ай — не очень-то и одобряет решение владелицы цветочной лодки назначить пришлую — главой всей охраны. Интриги? Наверняка. Ведь если бы не эта Сяо Тай, то юная Ай сейчас была бы не Третьей из Багровых Ястребов, а Второй. А то и Первой, кто ж его знает. В общем, коллектив наверняка не будет рад тому, что какая-то девчонка с борта пиратского рейдера — в одночасье заняла столь выгодную позицию. О чем это ей говорит? Да о том, что придется внимательно следить за своей спиной, интриги и саботаж, а то и нож в спину — все это далеко не исключено. Хорошо хоть что эта Ай — мастер гибкой пики. В тесноте кают и служебных коридоров не сильно-то пикой помашешь. Была бы она — мастер кинжала…

— А покажи-ка мне свое оружие, юная Ай. — предлагает она: — я никогда раньше не слышала о гибкой пике. Что это и где оно сейчас находится? В оружейной?

— Нет. Я всегда ношу свое оружие с собой. — отвечает Ай и достает из складок шелкового пояса — короткий кинжал, в рукоять которого встроено кольцо. На кольце — длинная, серебристая цепочка. Вот оно что, думает Сяо Тай, гибкая пика — это наконечник на веревочке, вернее — на цепочке. Она же видела такое… только не знала, как называется. С таким оружием можно и на дистанции работать и в тесноте коридоров… и руки-ноги связать, если нужно будет.

— Какая удобная штуковина. — говорит она вслух: — надо будет как-нибудь попрактиковаться с тобой.

— В любое время, когда Старшая прикажет. — лицо Ай опять на секунду — теряет свое бесстрастное выражение.

— У тебя есть какие-то возражения против назначения меня на должность? — Сяо Тай решает говорить прямо. Порой это приносит неожиданные результаты.

— Мадам Фу приказывает — мы исполняем приказания. — девушка прячет свое оружие и склоняется в поклоне: — хотя нам всем было бы немного легче, если бы Старшая Сяо показала свои истинные умения.

— Хм… ясно. Значит придется все же… как только поправлюсь — так и продемонстрирую. Ладно, веди уже… что такое? — Сяо Тай видит, что девица выпрямилась и застыла, уперевшись взглядом куда-то за борт. Она поворачивается и видит на горизонте два красных паруса. Они все еще далеко, отсюда ей не видно, он она почему-то уверена, что на этих парусах красуется иероглиф «Гуо».

— Лейтенант Фудзин снова решил почтить нас визитом. — говорит Ай: — нужно будет мадам Фу оповестить…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сяо Тай и пираты Южных Морей

Content

Сяо Тай и пираты Южных Морей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene